Аннотация: Только безумцы и черные маги заключают сделки с демонами. Но когда предложение демона слишком похоже на чудо, отказаться от него невозможно. ПОЖАЛУЙСТА, СТАВЬТЕ ОЦЕНКИ И В ОБЩИЙ ФАЙЛ ТОЖЕ. КРИТИКА ПРИВЕТСТВУЕТСЯ!
Глава 15.
Закат расцветил болотце небесными огнями, золотом и багрянцем - императорскими цветами, цветами одежд Солнечного. Невозможная божественная красота казалась так близко, однако Ресан, протянувший к отражению руку, коснулся лишь холодной воды, разбив иллюзию тепла и света.
- Ты там что, молиться собрался? - донесся с поляны недовольный голос Ар-Сина, и юноша с запозданием вспомнил, для чего его послали.
- Ну так как, есть здесь следы? - Венд подошел ближе, оглядывая берег, почти полностью свободный в этом месте от привычных камышовых зарослей.
- Я ничего не увидел, - Ресан уже почти закончил обходить болотце, когда картина заката заворожила его.
- Не увидел, значит... - Венд нахмурился, но больше ничего не сказал, только кивнул в сторону полянки, небольшого сухого пригорка, где стояли их расседланные кони и варился в котелке ужин. После катастрофических по результатам попыток Ресана приготовить нечто съедобное Венд к приготовлению пищи его больше не допускал, доверив вместо того сбор хвороста и присмотр за лошадьми.
Закат уже погас, но западная полукружность неба еще отличалась по цвету от востока, где уже начали высыпать бледные северные звезды.
- Думаешь, здесь трясинников нет? - стараясь не выдать страха, спросил Ресан.
- Неважно, что я думаю, - без особого энтузиазма отозвался воин, - есть или нет - к утру узнаем. Если сумеешь, попробуй заснуть, но оружие держи наготове.
- А ты? - юноша в который раз оглядел поляну и окружающие ее болота, уже укрытые сумраком.
- А я - так, - хмыкнул Венд.
Маленький островок был едва ли в ста шагах от берега, и деревенская малышня издавна облюбовала его для своих игр. Но сегодня все казалось немного иначе, немного не так, вот только Ресан, удобно устроившийся на согретой за день скале, никак не мог понять, в чем заключалась разница. Как обычно, визг, смех и крики смешивались в воздухе, как обычно, недовольные крабы спешили спрятаться от неугомонной детворы за камнями, и, как обычно, кто-то возмущенно вопил, ужаленный медузой...
Ресан встряхнулся, потом вскочил на ноги, осознав, наконец, эту не дающую покоя странность: большинство детей не плескалось в воде у берега, они играли под водой. Именно под: бегали по песчаному дну, не обращая внимания на волны, закрывающие их с головой, не отплевывались горько-соленой водой внутреннего моря, не замечали напора волн, не нуждались в воздухе.
Почти под самой его скалой на дне сидели две девочки, наряжающие самодельных деревяных кукол в роскошные платья из водорослей, словно бы не замечающие, что расстояние от их головдо поверхности моря - два человеческих роста. Вокруг лиц детей роскошным нимбом колыхались длинные волосы.
Вот рядом с ними по дну пробежал мальчишка, выхватил игрушку у одной из девочек, та вскочила и кинулась следом, изо рта ее столбом пузырей вырвался возмущенный вопль.
Ресан завороженно сделал шаг вперед, к месту, где скала обрывалась прямо в море. Неужели люди научились дышать в воде, а он - последний, кто узнает об этом? Должно быть, это совсем просто, если это освоили даже несмышленные дети... Один шаг - и у него тоже получиться!
Плеск волн стал громче, заглушая крики и смех, пока они не пропали вовсе. Плеск воды, шелест, и забавные булькающие звуки, словно бы кто-то пытался научить рыб говорить по-человечески.
Ресан засмеялся, потом зажмурился и прыгнул вперед, в лазурную теплую воду, где так легко дышать и ходить по дну...
А когда открыл глаза, то увидел лишь белесое ночное небо, и на фоне его - наклоняющуюся к нему жуткую чешуйчатую морду, оскалившую частокол зубов.
Глава 16.
В отличии от испуганных Светлых Мэль с облегчением наблюдал за тем, как невидимый мастер лепит человеческое лицо не-совсем-Венда; как, словно глину, меняет черты, где-то укрупняя, где-то уменьшая, как сглаживает уродливый шрам. Наблюдал, отчего-то подумав, что скорость таких изменений недоступна ни одному смертному скульптору. Несколько долгих мгновений царства магии, и вот не-Венд действительно стал Тонгилом, привычно сероглазым и черноволосым.
Значит, сейчас, прежде чем Светлые опомнятся...
Ладонь полуэльфа коснулась левого рукава, где, невидимые, прятались иглы-ахарры: мальчишке хватит двух, а вот на девчонку их лучше не жалеть...
*****
Арон не успел ничего сказать, не успел остановить полуэльфа, и теперь смотрел, пытаясь скрыть растерянность, на два обмякших тела у своих ног.
- Славная добыча, - Мэа-таэль широко улыбался, явно довольный собой, - двое Светлых, причем одна из них - принятая в Ветвь полукровка! Пусть ты и потерял частично память, но удача твоя никуда не делась.
Арон криво усмехнулся, невольно вспомнив свои неизменные выигрыши при игре в кости, свои предчувствия, свою удачу - еще из той, прежней жизни, в которой его с завистью называли Счастливчиком, еще до гибели его семьи.
- Что ты предлагаешь теперь с ними делать? - поинтересовался он, кивнув на потерявших сознание подмастерьев.
- Отвезем в замок и определим в свободные клетки, - с готовностью отозвался полуэльф, - после того, как весной ты со своими экспериментами опустошил все подземелья, свободного места много... И ты, получив, наконец, для опытов полукровку, перестанешь при каждой неудаче грозить разобрать на ингридиенты меня, - хотя последнее Мэа-таэль добавил словно бы в шутку, глаза его уже не смеялись.
Арон отвернулся к костру и вытянул ладонь, впитывая его энергию.
- Как ты вообще оказался в лесу? - собственный голос показался чужим, почти ощутимо отдающим льдом.
- Гхм, - неуверенно кашлянул полуэльф, - так получилось, что я кое-что вспомнил... уже после твоего отъезда. Кое-что, связанное с кровью гидры. И еще я... гм... отменил твой приказ Стае отправляться.
Тонгил развернулся к Мэа-таэлю, чувствуя, как брови удивленно ползут вверх:
- Да ну? Полагаю, причины у тебя веские?
- Думаю, да, - полукровка огляделся вокруг, избегая смотреть Арону в глаза, потом шагнул к уже потухшему костру, аккуратно переступив через лежащего Светлого, присел на его же свернутый плащ:
- Уже когда ты уехал, я вспомнил, что еще рассказывал дед о крови солнечной гидры. То, что касается только магов...
- И? - поторопил его Арон, когда Мэль замолчал, с задумчивым видом разглядывая серый пепел.
- Если вкратце, - полуэльф пожал плечами, - то твоя магия должна сильно измениться. Настолько, что это может оказаться смертельным.
- Например?
- Например, у тебя могут неожиданно проявиться способности к некромантии... Или же ты вдруг станешь Светлым...
- Что?!! - Тонгил с трудом удержался, чтобы не встряхнуть Мэля, вдруг начавшего говорить совсем уж несуразные вещи, - к Серой Госпоже некромантию, но уж полярность магии поменять точно невозможно!
- Ну да, - согласно кивнул тот, - считается, что невозможно, вот только кровь солнечных гидр может творить действительно странные вещи. Так вот представь, что эта самая полярность твоего эррэ начала меняться, когда ты взываешь к самой Тьме. И каков будет результат?
- Фатальный, - хмыкнул Тонгил, представив реакцию воплощенной Тьмы на такую наглость. - Стало быть, обращаться к магии мне сейчас противопоказано?
- Ну как сказать, - Мэа-таэль усмехнулся в ответ, - мне сложно представить тебя, не творящего постоянно всякую волшбу. Наверое, универсальные вещи, там, управление Стихиями, безопасны... Арон, я передаю то, что рассказывал много лет назад дед, но он был мудрый старый шаман, а я - глупый мальчишка с ветром в голове. Просто - будь осторожен, очень осторожен, и, если почувствуешь в магии что-то странное, не дави, не пытайся докопаться до сути, как ты это любишь. Отступи.
- Не меня ли ты назвал воплощением осторожности? - Тонгил рассеянно поворошил ногой остывающий пепел.
- Да, но не в том, что касается магии. Твои безумные эксперименты... Даже странно, что до сих пор с тобой не случилось ничего непоправимого...
- Что ж, - Тонгил присел на плоский камень рядом с полуэльфом, - насчет магии ты меня предупредил, теперь объясни насчет Стаи.
- А здесь все еще проще, - лицо Мэля в момент потеряло прежнее серьезное выражение, во взгляде появился азартный блеск, - я получил сообщение, что рыцари Гиты передвинули свои лагеря: один под самый Кирет-град, а второй - в предместья Радоги. Как раз то, чего мы ждали!
- М-да? - переспросил маг, пытаясь припомнить все, что успел узнать про эти два города. Воспоминание о посольстве из Кирет-града было достаточно свежим, но вот Радога? И при чем здесь передвижение рыцарей Гиты?
- Чтобы начать в Радоге мятеж, достаточно одного твоего слова, - с готовностью пояснил полуэльф. - Вообще он планировался на канун Сехетта - осеннего равноденствия, но большинство командиров наемников, местной армии и треть Магистрата уже подкуплены. За сутки все закончится, и если во время беспорядков в первую очередь пострадают храмы Гиты и ее гвардия, мы ведь не расстроимся?
- А потом?
- А потом Радога тихо и незаметно перейдет под протекторат наместника Тонгила.
Глава 17.
Это было похоже на внутренний толчок, тот, что моментально будит сознание, но не тело. Потом дала знать о себе окружающая реальность: теплые лучи солнца, ласкающие лицо, бархатистой кисточкой ведущие по закрытым векам, плещущая в отдалении вода и доносящиеся с той же стороны незнакомые мужские голоса...
Очнувшееся первым сознание приказало телу открыть глаза, подняться на ноги, но то не подчинилось. Сознание запаниковало, зашлось беззвучным криком, но тело не отозвалось, никак, словно бы теперь принадлежало кому-то другому.
Нахлынул страх, но сердце тела билось все также ровно, методично гоня кровь по сосудам, все также ровно поднималась грудь, вдыхая сладкий лесной воздух. Телу не было дела до страданий сознания, до страданий и страха Ринны.
Неизвестно, сколько прошло времени прежде, чем охватившая ее паника утихла. Следовало собраться с мыслями, понять, что случилось, вспомнить... А обладатели голосов тем временем приближались, и вскоре ее слух уже мог вычленить из их речи отдельные слова, а затем - и весь разговор целиком.
- ...а потом? - весело спросил один.
- А потом, - отозвался другой, - потом ты столкнул с себя десятипудовую, не меньше, каменную балку, встал на ноги, отряхнулся, оглядел руины, оставшиеся от городской стены и сказал: "Ну что ж, даже величайший ум нашей эпохи может ошибиться!"
Оба человека одновременно рассмеялись.
- Не только величайший ум современности, - повторил первый голос, - но и самый скромный!
- Всегда был, всегда будешь, - согласился второй голос, и чувствовалось, что обладатель его еще улыбается, - да уж, Арон, твоего самомнения хватило бы на десяток магов рангом поменьше...
Второй неожиданно резко замолчал, и Ринна услышала звук приближающихся шагов и потом слова, сказанные не самым дружелюбным тоном:
- А птичка-ка то наша, оказывается, совсем непроста!
- Очнулась? - уточнил названный Ароном.
- Частично, - отозвался второй, - и это при том, что прошел всего час, и я не пожалел на нее восьмикратную дозу. Красавица должна была спать еще самое меньшее сутки. Кто-то явно позаботился заранее приучить ее к нашему яду. Как интересно...
- С чего ты взял, что она очнулась? - поинтересовался Арон с отстраненным любопытством, - насколько я вижу, она полностью неподвижна.
- У эльфов от ахарры первым всегда пробуждается сознание, тело еще спит и должно проспать долго. И уж поверь мне на слово: если говорю, что она осознает, что происходит, значит, так оно и есть. Если хочешь знать, шаманское чутье, наследство деда.
Сознание Ринны, скованное в темнице собственного тела, напряглось, не допуская нового приступ паники, пытаясь заставить работать память. "Арон" - это имя вызывало волну неприятных ассоциаций, но разум никак не мог нащупать главную нить - того, кому оно принадлежало. Арон... Арон - кто? Этот, второй, что-то говорил о магах...
- И что теперь? Используешь ахарру во второй раз? - судя по изменившемуся звуку, Арон тоже приблизился к ней.
- Не получится, - с сожалением отозвался второй, - ближайшие две недели ее кровь будет способна побороть яд почти моментально. Вечно с этими остроухими одни проблемы!
Последняя фраза вызвала у Арона приступ искреннего веселья:
- А ты, конечно, к остроухим никакого отношения не имеешь!
- Ну отчего же, - не согласился второй, - от меня тоже немало проблем.
- Если следовать твоей логике, то вполовину меньше, чем от чистокровного, - уточнил Арон, продолжая посмеиваться.
И именно в этот момент Ринна осознала, что может открыть глаза, что власть над собственным телом начинает возвращаться. И возвращается полностью.
*****
Все, что произошло потом, произошло одновременно. Крик Мэля "она очнулась, используй Тени!", безумные от страха и ярости глаза девушки, и волна направленной на Арона чистой энергии. И, как уже случилось однажды с Тималем, инстинкт мага в Ароне взял верх, ответив не раздумывая. И только когда две волны силы встретились, и принадлежащая Тонгилу уже почти поглотила созданную Ринной, он с запозданием осознал, чем же эта волна полуэльфийки была: полусформированным вызовом Врат.
Подмастерье, явно не уверенная в своей способности создать обратные Врата без поддержки наставника, принесла в своем эррэ их почти готовую формулу. И теперь, когда их магии смешались, Врата проявились, впитывая в себя всю окружающую энергия, выпивая и из Тонгила, и из девчонки, и ее все еще спящего брата.
Открывать Врата - всегда опасное занятие, и, если маг не поставил защиту, они будут тянуть из него силу, пока не убьют. А магия солнечной крови, все еще бурлившая в Ароне, сама требовала выхода наружу. Когда он, несколько бесконечно долгих мгновений спустя, сумел поставить барьер, Врата уже выросли до верхушек деревьев, сравнявшись по размеру с легендарной Аркой Богов.
Полуэльфийка, приподнявшись на локтях, торопливо шептала заклинание - инструкцию для стихийных духов о месте желаемого перехода. Арон метнулся к ней, придавил к земле, зажимая рот ладонью, не обращая внимания ни на ее яростные рывки, ни на попытку укусить.
Врата между тем уже засияли бледно-золотым - знаком готовности к переходу. Обычные, нормального размера, Врата действовали только когда путешествующие проходили в их арку, но такие огромные, про которые Арон слышал только легенды, могли с легкостью захватить не только их всех, но и немалый кусок окружающего леса в придачу. И, как северянин не пытался вспомнить, способа остановить их открытие он не знал. Зато знал кое-что другое: не получившие внятного приказа духи запросто могли зашвырнуть их в открытый океан или в ледяную пустыню.
Арон попытался представить свой замок, пустую площадь перед ним, но сосредоточиться не получалось, перед внутренним взором отчего-то замелькали совсем не нужные образы чуть ли не всех площадей и замков, которые ему доводилось видеть в жизни. А потом бледное золото Врат стало яркой вспышкой, на несколько мгновений полностью ослепившей его.