Аннотация: Только безумцы и черные маги заключают сделки с демонами. Но когда предложение демона слишком похоже на чудо, отказаться от него невозможно. ПОЖАЛУЙСТА, СТАВЬТЕ ОЦЕНКИ И В ОБЩИЙ ФАЙЛ ТОЖЕ. КРИТИКА ПРИВЕТСТВУЕТСЯ!
Глава 21.
Время замедлилось. Время остановилось. И в возникшей вневременной реальности опустошенное эррэ Арона содрогнулось в спазме, выбрасывая в реальность внешнюю - нечто.
Его сознание раздвоилось, он продолжал видеть глазами человека, и одновременно - глазами того, что пряталось в сосредоточии его магии, и что сейчас вырвалось на волю. Того нечто, что испытывало почти болезненное чувство близости императорским сихха.
Во внешней реальности фигура в черном продолжала стоять, чуть наклонившись, и глазами нечто Арон увидел щупальца силы, что тянулись от сихха к его уязвимой физической оболочке. Вот сейчас они коснутся кожи, выпивая жизнь, и от тела останется лишь серый прах...
Бестелесное нечто метнулось к сихха, обнимая желтоглазое существо, словно давно потерянного брата.
Глаза Арона-человека увидели, как императорский телохранитель зло зашипел и дернулся назад, как метнулись к нему на помощь двое других сихха, и как прежде невидимое нечто рассыпалось тысячами бледных звезд, а следом за тем исчезли сихха. Просто исчезли, беззвучно, бесследно, насовсем.
Первым опомнился император. Вскочил на ноги, безумными глазами оглядывая просторную комнату, подбежал к колоннам, у которых прежде стояли сиххи, несколько раз провел в воздухе руками, будто ловя невидимку. Развернулся к Арону:
- Где они? Отвечай, где они?! Куда ты их отправил?!!
- Я? - северянин поднялся, чувствуя, как гнев, лишь частично его собственный, начинает стягивать кожу на скулах, - я ведь маг с пустым эррэ, ваше величество. Как бы мне удалось что-то сделать с вашими бессмертными хранителями?
- Ты... Я не знаю, кого ты позвал на помощь. Верни их! Я приказываю!
- Приказываете? Но же я служу другому господину, сир, как вы сами любезно напомнили.
Император замер, явно не зная, что сказать.
- Вы ведь знаете имя моего господина, сир. Кто он?
Правителя перекосило, но он все же нехотя ответил:
- Многоликий.
Мэа-таэль за спиной Арона издал не то сдавленный смех, не то хрип.
- И вы полагали, сир, что бог не даст своему слуге защиту? - холодно осведомился маг, - как опрометчиво.
- Верни их, - повторил император тише, уже не приказывая - прося.
- Как я понимаю, аудиенция закончена, - Арон, не оборачиваясь, махнул Мэлю рукой, - не смеем больше отвлекать ваше величество от важных государственных дел.
- Тонгил, нет! Нет, постой! Сихха - это символ императорской власти. Без них все недовольные поднимутся. Начнутся смуты, гражданская война, империя зашатается. Неужели тебе это нужно? Тонгил!
- И не забудьте про вашего кузена герцога Камиша, - подходя, весело добавил полуэльф, - он устроит заварушку первым!
- Стоило подумать о безопасности империи прежде, чем пытаться меня убить, - буркнул Арон, подходя к двери. Остановился, обернулся к правителю, - может, я и верну их, если вы, ваше величество, предложите достойную плату.
- Что именно тебе нужно?
- Я сообщу, - и, перед тем, как выйти, Арон с издевательской почтительностью поклонился императору.
Глава 22.
Арон глубоко вдохнул, откинулся на спинку кресла, лениво глядя в приоткрытое окно. Там Мэль возился с местными детишками: двое рыжих щенков, каждый размером с годовалую овчарку, пытались вцепиться в ноги слишком шустрого полуэльфа, третий - черныш с широким белым пятном на лбу - пискляво рыча, наскакивал спереди. Вот все четверо кучей малой покатились по земле, цепляя сор на соответственно одежду и шерсть.
- Опять! - раздался возмущенный женский вопль, и одновременно с этим на пеструю кучу выплеснулось содержание ведра, которое обладательница голоса держала в руках. Арон мысленно понадеялся, что в ведре была чистая вода, а не обмылки с кухни.
Щенки, испуганно взвизгнув, откатились в стороны, и тут же торопливо поползли под защиту ближайших кустов, оставив полуэльфа наедине с женщиной. Однако это не очень помогло.
- Так, - она по очереди уперла суровый взгляд в каждого из детенышей, - не думайте, что ничего не скажу вашим родителям! Забыли, что до полнолунья никаких превращений? А ну живо обращайтесь обратно! А вы, господин Митрил, - добавила женщина укоризненно, - взрослый ведь человек, а ведете себя, как мальчишка, не лучше этих!
Мэль, не смущенный отповедью, неторопливо поднялся на ноги, попробовал было отряхнуть то, что из сухой пыли сделалось липкой грязью, не преуспел, вздохнул, и лишь потом соизволил поправить достойную даму:
- Я человек лишь на половину, любезная тэрисса, да и та половина варварская. Мне можно.
Женщина скептически хмыкнула, не посчитав его слова достойной отговоркой, но дальше спорить не пожелала. Отвесила легкого подзатыльника ближайшему к ней вихрастому оборотненку, уже принявшему человеческий облик, и продолжила путь, неся пустое ведро с таким достоинством, словно то были императорские регалии.
Мэль проводил ее долгим взглядом, потом запрокинул голову, безошибочно встретившись взглядом с Ароном:
- Хватит уже в комнате киснуть, ваше магичество! Выходи, хоть на мечах разомнемся!
*****
Сегодня был второй день их пребывания в столицы, и пока что он казался намного приятнее первого...
Поединок окончился вничью, и Арон отступил назад, не торопясь убирать меч в ножны. Хотя "разминались" они на боевых лезвиях, ни одному не удалось даже поцарапать другого. Мэль тоже продолжал поигрывать клинком, задумчиво разглядывая друга:
- А твоя техника явно улучшилась. Отчего бы это?
Тонгил пожал плечами:
- Твои варианты?
- Кровь гидры? - предположил полуэльф, - возможно, она не только дала тебе магическую подпитку, но и вернула прежнюю ловкость? Лет десять назад мы действительно были на равных.
"А потом ты принялся активно магичить и забросил тренировки" - осталось невысказанным, но Арон услышал. И поймал себя на том, что стал на уровне мысли понимать этого полукровку, единственного друга прежнего Тонгила, воспринимать его как неотъемлемую часть собственной жизни.
Летнее солнце еще не дошло до зенита, но здесь, в столице, дни были куда жарче, чем в его северных владениях, уже заставляя людей - и не только людей - искать убежище от его палящих лучей. Но Арон отчего-то не испытывал большого желания присоединиться к прочим, радующимся жизни в тени просторных крытых двориков. Отчего-то намного больше ему хотелось стоять на самом солнцепеке, например, делая вид, что рассматривает собственный особняк.
Когда-то эта небольшая крепость на западном краю столицы принадлежала богатому и влиятельному князю, пока тот однажды не совершил последнюю в своей жизни ошибку - не выступил открыто против темного мага Тонгила, еще не бывшего в то время Великим... Выступил - и заболел, редкой неизлечимой болезнью, которая вскоре свела в могилу не только его самого, но и половину его рода. А вторая половина успела проявить благоразумие и замирилась с Тонгилом, вследствие чего данный особняк и поменял спешно хозяев.
Так что именно сюда они направились из чрезмерно гостеприимного императорского дворца, а по пути Мэль и рассказал "потерявшему память" магу, как у того появились владения в Эверграде.
Глава 23.
- Не расплавишься? - поинтересовался Мэль.
- Нет, - кратко ответил Арон, продолжая наслаждаться ласкающим теплом солнца. Казалось, сколько бы он ни стоял так, никогда не будет слишком долго.
- Ну и замечательно, - согласился полукровка, - хотя кровь солнечной гидры - вещь хитрая... А как насчет магии? Сила вернулась?
- С пару эльфъих слез наберется, - нехотя проговорил северянин.
При всей его предыстории, при всей прежней нелюбви к магами вообще и особой ненависти к темным, - переносить отсутствие магической силы оказалось болезненно. Пока они были во дворце императора, пока первой заботой было выжить, он мог не обращать внимание на гнетущее ощущение внутренней пустоты. Но здесь, в относительной безопасности, ему пришлось взглянуть в глаза правде - он изменился. Он хотел обладать магией, хотел чувствовать, всегда чувствовать это кипение огня в своей душе, эти потоки стихийных энергий в собственной душе. Пока что его воля была сильнее этого желания, но как долго продлиться это пока?
И, если однажды понадобится, сумеет ли он добровольно отказаться от дара, который не просил, от дара демона, от власти над темной магией?
- Что-то ты расстроился, твое магичество, - Мэль легко хлопнул его по плечу, - можно подумать, в первый раз Силу теряешь. Сам знаешь, еще несколько дней - и все вернется.
- Знаю, - согласился Арон, не торопясь объяснять полукровки настоящую причину своей задумчивости, - знаю, но не помню. А это совсем иначе.
Мэль помолчал.
- Ребята скоро вернутся, - сказал после паузы, - хочешь поговорить с ними?
- Нет, - Арон в последний раз окинул почти равнодушным взглядом дворец, который он-темный-маг забрал у рода Таш-Авит, прежде тот ополовинив, - нет, но я собираюсь тихо посидеть в самом темном углу и послушать ваш разговор.
*****
Ребята Мэля, конечно же, оказались оборотнями, и, конечно же, в глазах каждого из них горел лунный огонь.
"Янтарноглазые" - вспомнилось Арону, - так называли этих полулюдей на севере. В далеком детстве матушка рассказывала ему сказку, которая, как почти всякая сказка, была чем-то большим, была сердцем легенды, переделкой истинной истории.
В той сказке в страшные ночи Передела в одно племя пришел некий юный бог, не назвавший своего имени, и предложил помочь, сделать так, чтобы не умирали от голода их дети, не уходили добровольно в зимнюю стужу еще живые старики. Предложил им стать лучшими среди всех охотниками, обрести нюх, ловкость и быстроту зверя. И когда люди спросили, в обмен на что он даст им это, бог лишь засмеялся и сказал: плата так мала, что, отдав ее, они даже не поймут этого. И они действительно не поняли. Ни они, ни их дети, ни дети их детей...
Так рассказывала его матушка, сама дочь воина и жрицы. А когда сын спрашивал, что именно они, эти люди, принявшие дар бога, потеряли, смеялась и говорила - "спроси у них, если встретишь, что нужно потерять, чтобы стать полулюдьми, потому что я этого не знаю".
Жаль только, она никогда не упоминала, кем становятся те, кто принимает дар темной магии, и что при этом теряют. Душу?
Арон слушал молча, не вмешиваясь в разговор полукровки и оборотней, лишь иногда скользил взглядом по незнакомым лицам.
Слушал про жизнь столицы, про ту ее часть, которая известна тайным службам императора, и про ту, о которой они не должны подозревать. Про нелюдей, скрывающихся под человеческими масками, про полулюдей и про просто людей, обычных смертных. Про надменных эльфов, про Народ Песков, впервые со времен Первого Императора приславших посольство в Эверград.
Просто слушал, слишком опустошенный внутри, чтобы испытывать какие-то эмоции, пока один из них не назвал очень знакомое имя - имя человека, которого Арон второго дня видел в императорском парке среди придворных. И рядом с этим знакомым именем имя другое - родное до боли.
Глава 24.
- Мне нужно полное досье на ар-Уна, его супругу и всех детей. - Тонгил скривился, словно от боли, и остановил свое бесконечное хождение по пустому залу. - Это должно быть сделано в первую очередь.
- Как скажешь, - покладисто согласился полуэльф, с любопытством наблюдая за метаниями друга, - а могу я узнать, чем именно они так важны?
- Я объясню тебе... позднее. - Арон поднес сжатые кулаки к вискам, пытаясь избавиться от образов, подкидываемых ожившим воображением. Но ведь это действительно была другая реальность, другой он, отчего и все остальное не могло измениться? Но почему, почему оно должно было измениться именно так?
- Ну что ж, таинственный ты наш, позднее так позднее, - Мэль упруго вскочил со своего места, - я напомню, если что.
*****
Крупица за крупицей, возвращалась магия. Крупица за крупицей - вспышки огня, власть над водой, землей, воздухом. И тьма. Нет, не так: Тьма. Обладание ею было самим сладким, самым желанным; и Тонгил метался на широком ложе, пойманный между сном и явью, не в силах вырваться, уже не желая вырваться. Сперва - лишь способ выжить, нежеланный дар, теперь...
А потом сон победил, принеся на своих крыльях обрывок не то сказки, не то воспоминания:
Глаза чужака были залиты чернотой, словно дегтем, по самые ресницы. Ни радужной оболочки, ни зрачка, - наверное там, откуда он явился, в них не было нужды.
- Радуйся, маг, - голос чужака гулко раскатился по пустынному прибрежному гроте, по затерянному храму сгинувшего морского божества, с некоторых пор принадлежавшему божеству новому, - радуйся!
Маг молча кивнул, принимая древнее приветствие, которое теперь сохранилось лишь в самых затерянных углах мира, но не ответил таким же. Радость - он не желал никому разделить с ним это чувство. Не желал, а потому промолчал: ведь здесь все слова имели силу, имели власть над реальностью.
Черноглазый поклонился в пустоту грота, или храма, - и сделал шаг в сторону, растворившись в тенях. Насовсем.
Маг скользнул взглядом по остаткам таящего эррэ вестника - не рожденного, созданного - по игрушке бога - отвернулся. Однажды он тоже сможет создавать собственные игрушки - так же походя ломать их - и воссоздавать вновь. Из пепла, из воды, из тьмы.
Однажды.
А пока он должен был предстать перед богом, которому обещал служение, посмотреть в его вечно изменчивый лик, взять глоток его мудрости и горсть его страха...
Стены грота раздвинулись, выросли, и узкая щель неба стала еще меньше, отодвинулась дальше, исчезла. Померк и так неяркий солнечный свет, возвратив власть тьме.
Маг улыбнулся - тьма была ему сестрой, верной возлюбленной, самым драгоценным даром. Магу повезло с богом - бог тоже любил тьму...
Тьма продолжала смотреть на него, даже когда он проснулся; тянулась к нему, в самую глубь души, шептала - "вот она я, здесь, рядом, только протяни руку", - а потом ускользала, прячась в тенях. И даже солнце, яркое летнее солнце, не могло ее прогнать. Или не хотело. Они, казалось, были заодно: яд солнечной гидры в его крови и сладкая ложь тьмы - в ней же. А сила возвращалась, все быстрее и быстрее...