Веденеева Валерия: другие произведения.

История предателя. Общий файл.

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 8.92*84  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Жизнь, какой ее знала главная героиня, рушится в одночасье. Из любимой дочери короля Риэль становится бесправной пленницей, а вся ее семья гибнет по вине того, кого она прежде полагала второй половинкой своей души. (КРИТИКА ПРИВЕТСТВУЕТСЯ!)

   Дочь проклятого рода.
  
   Книга 1.
   История предателя.
  
  
   Глава 1.
  
  
   В безлюдье замка самый тихий мой шаг отдается эхом. Зачарованные головы каменных грифонов поворачиваются вслед, подозрительно следя за каждым движением. Вздрагиваю под немигающим взглядом их рубиновых глаз, опускаю голову, глядя на пыльный мраморный пол.
   Я проходила сквозь эти залы сотни раз. Мои изящные туфли, столь неуместные в пустом мрачном замке, оставили в густом слое пыли цепочки следов. Пыль здесь повсюду: слуги в этом имении никчемны. Вернее, один слуга, Колак, человек неопределенного возраста с кожей землистого сероватого оттенка. Я не спрашивала, куда делась остальная прислуга, он не предлагал никаких объяснений.
   Пусто. Только эхо. Нечего делать. Не с кем говорить.
   Больше, чем три месяца, я не видела ни одного живого существа, кроме отвратительного слуги, Колака. Целую вечность.
   Тринадцать недель назад черный силуэт промелькнул в коридоре. Мервин ан-Тоэль. Он не подошел ко мне, только обернулся на мгновение, бросил быстрый взгляд. И исчез.
   Колак упомянул, что хозяин замка возвращался на прошлой неделе... Меня изумляет собственное желание увидеть Мервина, пусть хоть на пару минут.
   До некоторой степени я могу предсказать его поведение. Мервин возвращается, когда нужно зарядить в Источнике старые артефакты или создать новые. У него волшебные руки, недаром, несмотря на ворчание моего отца, Мервин стал самым молодым таиртом, мастером-артефактником моего народа.
   Закончив очередное творение, он уходит, открыв Врата прямо в Источнике, к которому я не могу даже приблизиться из-за бесчисленных слоев защиты. Я должна оставаться в замке, как мне сказано, и Мервин, который и прежде не страдал излишней доверчивостью, аккуратно заблокировал и обычные, и магические выходы.
   Вновь и вновь я обхожу огромные пустые залы. Не верится, что когда-то все они были наполнены голосами, быть может, даже детским смехом. Здесь слишком мрачно, слишком холодно, слишком неуютно. Быть может, оттого, что Мервин последний из своего рода, с его смертью высокие стены замка покроются трещинами и завалятся внутрь, став памятником еще одной вымершей древней семье.
   Я спускаюсь в подземелье: там темно и страшно, и не горит ни один факел. Впрочем, как и все эль-туань, я вижу в темноте, мне не нужны искусственные источники освещения. В прошлый раз Колак выгнал меня отсюда, но сегодня он чем-то занят, и я могу спокойно осмотреть камеры.
   Все они пусты, двери приоткрыты, замки заржавлены. Вот первый десяток, и ничего, нужного мне: камеры предназначались людям. Следующие две - для вампиров. Редкий товар, ценный. Вампиры - проклятый народ, но имеют наглость утверждать, что некогда составляли с эль-туань единое целое.
   Когда мой прапрадед впервые услышал это, то повелел не брать их в плен, а сразу уничтожать. Его сын, придя к власти, отменил приказ: оказалось, что если правильно подойти к делу, то из вампирских детенышей можно воспитать отличных солдат, верных хозяину до гроба.
   Иду дальше. Утолщенные цепи, с ниткой станина, пущенной внутри разомкнутого ошейника - это для зверей. Для двусущных, как они называют себя. Достойные противники, в отличие от людей.
   Камеры закончились, а я так и не нашла то, что хотела. Можно возвращаться, но ноги упрямо несут меня вперед. Наконец, устав, прислоняюсь к каменной стене, и с испуганным вскриком почти падаю внутрь.
   Оказывается, никакой стены в этом месте нет, лишь ее иллюзия. Осторожно заглядываю в открывшийся проход. Странно - там, достаточно далеко, что-то поблескивает. Неужели выход из замка, тайный ход на случай осады или еще какой-нибудь неприятности? Неужели мне только что невероятно, несказанно повезло?
   Не глядя под ноги, мчусь вперед. Но постепенно начинаю замедлять бег, перехожу на ровный шаг: кажется, я поняла, что там, впереди.
   Изнутри это похоже на древний храм с круглым выпуклым сводом, испускающим свой собственный свет. Но сияет не сам свод, а особый магический состав, нанесенный на огромную картину. Я знаю, кто создал ее, знаю всех, кто изображен. Каждый ребенок моего народа знает это.
   В центре - огромный черный дракон, чьи крылья застилают солнечный свет над городом, разрушаемым огненным дыханием разумной твари.
   Хотя нет, я не должна так говорить. Драконы - наши старшие братья, любимые дети Властелина; мы, эль-туань, появились на свет намного позже. Драконы - единственные, кого мы считаем не только равными себе, но чье превосходство, скрипя зубами и гневно стиснув кулаки, признаем. Именно драконы правят Сдвоенным миром, который, век за веком, является для нас источником получения рабов и трофеев. Являлся.... Но нет, не хочу сейчас вспоминать об этом!
   Да, хороши же мы, называем драконов своими старшими братьями, восхищаемся их красотой, мощью и могуществом их магии, но при этом не стесняемся оторвать от их владений кусок пожирнее!
   Дракон на картине - не выдумка. То, что изобразил древний художник, один из предков Мервина, произошло около тысячи лет назад. Тогда, в открытые нашими магами Врата, следом за разбитой и со всех ног улепетывающей армией (вот был позор!) влетел Дракон. Если хроники говорят правду, какой-то идиот из наших подстрелил у Дракона не то жену, не то ребенка, не то обоих. Так или иначе, Дракону это очень не понравилось.
   В итоге - мы получили бесславно проигранную войну и разъяренного Дракона в нашем мире. Половина городов лежала в руинах к тому времени, как маги сумели вытолкнуть его назад за Врата.
   С тех пор одно из нерушимых правил было: открывать Врата тогда, когда крылатые заняты в другом месте, и ни в коем случае не задевать их чувства убийствами родственников. Может, и в этот раз все бы обошлось, если бы мы следовали этим мудрым наставлениям.
   Вздыхаю и отвожу от картины взгляд: все же в подземелье я спустилась не затем, чтобы сожалеть о прошлом.
   Внимательно осматриваю стены, прохожу вокруг, ведя по камню рукой, пока та не проваливается в пустоту. Конечно, пожелай Мервин скрыть от меня эти ходы, я не нашла бы их до скончания времен; а так, все эти иллюзии - лишь остатки старых защит. Не думаю, что Мервин забыл о подземелье, просто ему лучше, чем кому бы то ни было, известно: ничего для побега здесь я найти не смогу. Но он был бы менее беспечен, знай, что именно мне нужно.
   Коридор тянется длинной прямой лентой, пол полого спускается вниз, потом достаточно узкий проход начинает расширяться. А вот и они, маленькие каменные клетушки - для самых дорогих и любимых гостей, для эль-туань. Я должна быть благодарна Мервину, что не сижу в одной из этих камер, со станиновыми браслетами на ногах и руках, и с кийста, обручем забвения, который достаточно надеть на пленника всего на несколько минут, правильно связать Нити - и целый месяц он не попытается бежать.
   Кийста. Вот и он, в первой же камере, висит на тонкой цепочке. Беру в ладони - сколько лет прошло, но потенциал такой, словно только что из Источника. Есть у кийста еще одно свойство, ради которого он мне и понадобился....
   Обмотав кийста специально для этого взятым шарфом, я возвращаюсь в гостевые покои, уже несколько месяцев как ставшие моими. Задергиваю занавеси, потом аккуратно переодеваюсь и забираюсь в огромную, королевских размеров, кровать. Задвигаю полог. Вот так, пусть все выглядит, как немного ранний отход ко сну.
   Дрожащими пальцами вытаскиваю из шелкового плена тонкий серебристый ободок и несколько минут любуюсь изящной работой древних ювелиров. Осторожно примериваю: кийста мягко обнимает лоб и скользит дужками за уши. Словно на меня сделано.
   Через несколько минут кончики пальцев начинает покалывать, на губах появляется рассеянная улыбка.
   Скоро.
   Кийста был создан вовсе не с целью ломать волю упрямых пленников. Первое его предназначение - Нежная Смерть, для тех, кто неизлечимо болен, искалечен, потерял Искру, а вместе с ней и волю к жизни. И действие кийста вполне соответствует названию: Хозяйка Сущего скользнет в открытую для нее дверь, приголубит несчастного, приласкает, подарив напоследок волшебные грезы.
   Идут минуты. Мне кажется, что я парю над землей. Цвета, несмотря на сумрак, обретают небывалую яркость, но она не режет глаз. Где-то далеко-далеко поет женщина, красиво и печально. Похоже на то, как пела мама, когда еще была жива.
   Скоро.
   Я вновь буду с родителями, с братьями, с друзьями. Миры Сферы бесчисленны, но мы обязательно встретимся прежде, чем начать по ним новое путешествие.
   Обязательно.
   Уже очень скоро.
   Умирать страшно. Даже сквозь воздействие кийста я осознаю, что это - конец. Страшно, но все же я думала, что, когда придет время, испугаюсь сильнее.
   Почти уже не ощущаю собственного тела. Еще немного, действие кийста станет необратимым, и я засну, погрузившись в грезы, из которых моя душа без помех шагнет за Звездную Завесу.
   Совсем, совсем скоро.
  
  
   Глава 2.
  
  
   - Райша! - кто-то сильно трясет меня за плечо, - хозяин хочет видеть вас!
   Умудряюсь открыть глаза: полог отдернут, и у изголовья стоит Колак. Даже сквозь туман, все сильнее окутывающий сознание, меня передергивает от омерзения: отвратительный человечишко посмел прикоснуться ко мне! Если б я только могла наказать его за дерзость!
   Болезненно отзывается пустотой та часть души, где прежде ярко пылал огонь Силы.
   - Вон! - пытаюсь приказать, но получается лишь слабый шепот.
   - Хозяин приказал вам прийти к нему, - не обращая внимание на мои слова, повторяет слуга. Он никогда не обращает на них внимания.
   - Завтра, - шепчу я, пытаясь достичь компромисса, - скажи Мервину, что мне нездоровится.
   - Хозяин приказал, - упрямо повторяет Колак. Я отворачиваюсь, больше не снисходя до ответа: ну что ему стоило придти хоть на час позже! В комнате воцаряется молчание: слуга явно не может решить, что теперь делать.
   Потом я слышу тяжелые, как у любого человека, шаги, и звук закрываемой за Колаком двери. Пошел, должно быть, за Мервином.
   В Бездну!
   Это моя последняя мысль перед тем, как волна грез вторгается в сознание.
  
   * * * * *
  
   Мервин - неизменная константа всего моего детства. Всегда рядом, молчаливый, мрачный наблюдатель, одетый в темное. Среди ярких красок королевского двора он был уместен не более, чем нахохленный ворон в окружении сияющих райских птиц.
   В те годы я часто задавалась вопросом, почему Мервин терпит изобретательные издевки моих старших братьев, вечное брюзгливое недовольство отца, замаскированное презрение придворных. Почему не вернется домой?
   Однажды я, со всей детской непосредственностью, прямо спросила его об этом, и таирт, после долгой паузы, когда стало казаться, что меня просто не слышали, ответил:
   - Поинтересуйтесь лучше у вашего отца, принцесса.
   Именно это я и не замедлила сделать.
   - Он нам нужен, - с неохотой объяснил король, отодвигая очередной важный документ, понимая, что я не отстану, пока не добьюсь ответа, - он один из лучших таиртов нашего века.
   - Но Мервин мог бы изготовлять артефакты и дома! - воскликнула я, - папа, разве ты не видишь, как ему плохо здесь?
   - Есть вещи более важные, чем чувства отдельного..., - отец сделал короткую паузу и с некоторым усилием закончил, - отдельного эль-туань. Кроме того, некоторых людей необходимо держать под присмотром.
   - Почему? - удивилась я, - разве Мервин опасен?
   - Нет, - буркнул отец, - но он полукровка. Кто знает, что он унаследовал от этих тварей?
   - Не полукровка, а восьми..., как это правильно сказать?
   Король взглянул на меня насмешливо:
   - Если ты все спросила, девочка, то, может, займешься другими делами и позволишь мне закончить работу?
   Я скорчила тогда недовольную гримасу, но ушла. У меня, как и у отца, были свои дела помимо Мервина. Например, устроить каверзу для одного брата, свалить все на другого, а потом с визгом носиться по парку от них обоих, разобравшихся наконец, кто истинный виновник. О, это безоблачное время детства!
   Мне было пятнадцать, когда мама, в наказание за очередное нарушение правил этикета, отправила меня в нижнюю лабораторию таиртов, младшей помощницей. Помню, я куксилась и плакала, но переупрямить королеву не смогла: у нее вообще были странные понятия о правильном воспитании детей. Например, мама была уверена, что дополнительные занятия разными ветвями магии - лучшее и самое прогрессивное наказание, в отличии от домашнего ареста или лишения сладкого. Возможно, она была права.
   Из всех ветвей магии создание артефактов - самая трудоемкая и сложная, требующая невероятной точности, способности концентрироваться, отсечения лишних мыслей. То есть таирты, в моем представлении, воплощали все качества, полностью у меня отсутствующие.
   Каково же было мое удивление, когда у меня, самой бестолковой принцессы за всю историю династии (так, по крайней мере, уверял наставник по боевой магии) что-то начало получаться. Мервин, уже ставший к тому времени Мастером, никогда не хвалил меня, но яда в его редких репликах убавилось.
   И он по-прежнему говорил очень мало.
  
   * * * * *
  
   Я открываю глаза, самую капельку. Очень светло, слишком светло. Нет, это неправильно: я ведь должна быть мертва. Там, за Завесой, вечно царит сумрак, в котором сияют яркие звезды, там нет солнца.
   - Мам? - шепчу я, крепко зажмуриваюсь, с надеждой ожидая, что ее дух сейчас нежно коснется меня....
   Но нет, я не умерла: только у живых может биться сердце, резкими толчками разгоняя кровь по онемевшим конечностям, только у живых воздух может застревать в легких и выходить с тихим всхлипом....
   Только у живых.
   Застонав, поворачиваюсь и утыкаюсь носом в мягкую подушку. Открываю глаза: я все еще в замке Мервина, лежу на кровати, на дальнем углу которой сидит он сам и мрачно смотрит на меня.
   - Глупая девчонка.
   До чего знакомое сочетание слов. Попривыкнув к присутствию неуклюжей принцессы в своей драгоценной лаборатории, Мервин постоянно называл меня так. Насчет глупой я бы поспорила, насчет девчонки вряд ли: таирт - ровесник моего старшего брата, а значит, старше меня почти на четверть века. Не так много для эль-туань, редко проживающих меньше двух столетий, но достаточно, чтобы присмирить пятнадцатилетнюю неумеху.
   Перевожу взгляд на дверь: там, довольно ухмыляясь, стоит Колак. Ну конечно. Наша ненависть друг к другу взаимна, это стало понятно с первого дня здесь, с первых взглядов, которыми мы обменялись.
   Вздыхаю и вжимаюсь в подушку поглубже, избегая смотреть на Мервина.
   - Кийст - неподходящее средство для создания наркотических грез, - по тону слышно, что таирт кипит от злости, - какой надо быть идиоткой, чтобы спутать артефакт полного забвения с игрушками, которыми баловались тупоголовые бездельники при дворе!
   - Я знаю, для чего служит кийст! - справедливо возмущаюсь я, после чего понимаю, что лучше бы мне было в этот раз промолчать. Теперь уже не получится притвориться, что перепутала. Мервин пристально смотрит на меня, приподняв брови, я чувствую, как начинают гореть щеки.
   - Неблагодарная дрянь, - шипит Колак со своего места, - гнилая кровь гнилого семейства!
   - Замолчи, - вроде бы говорит Мервин негромко, но от тона его голоса я вздрагиваю и сжимаюсь под одеялом в комок. Невольно начинаю гадать, накажет ли он меня. Вплоть до сегодняшнего дня таирт всячески избегал моего общества, и память подсказывает, что не в его природе было изощряться в придумывании дисциплинарных мер.
   Вот мой старший братец, да будет Властелин милостив к нему за Завесой, горазд был на выдумки. Из-за этого отец даже колебался, оставлять ли ему трон: все же король-садист не добавляет авторитета династии.
   Сомневаюсь, что Мервин сделает со мной что-то ужасное, но шанс этого остается. Как всегда, таирт одет в черное, только на правом плече появилось стилизованное изображение драконьей головы, вышитое золотом. Явный признак, что Мервина ценят, и ценят высоко.
   - Итак, принцесса, - говорит он, поднимаясь, - вы провели почти час под воздействием кийста. Вы имеете представление, сколько Силы мне пришлось потратить, чтобы ликвидировать нанесенный этим ущерб?
   Я качаю головой. Похоже, он не столько зол, сколько разочарован моим глупым поступком. Мервин явно не осознал, насколько легче стала бы его жизнь, позволь он мне закончить начатое.
   - Можно было и не тратить, - бормочу я, - от меня одни только проблемы.
  
  
   Глава 3.
  
   Высказав все, что думает о моих очень скромных умственных способностях, Мервин ушел, оставив меня в одиночестве. В полном, если не считать новых следящих заклинаний, прибавившихся к убранству моих покоев. Я вижу их, как изящную разноцветную паутину бесчисленных нитей. Они покачиваются в воздухе, иногда перелетают с места на место, самые скромные прилепились к потолку, делая вид, что им нет до меня никакого дела. Иногда поблескивают на солнце, - магические глаза Мервина, его верные слуги. Уверена, он специально позволил мне видеть свои творения, чтобы сумасбродная принцесса даже не пыталась больше повторить свою попытку.
   На столике стоит пустой пузырек: перед уходом таирт заставил меня выпить успокаивающее, и теперь вновь слипаются глаза. Только в этот раз сон не сулит встречи с Хозяйкой Сущего. Обычный сон, в который погружаюсь, не пытаясь сопротивляться. Я действительно очень устала.
   Когда просыпаюсь, из окна струится сиреневый сумрак вечера. Этого дня, или следующего?
   Оставленная Мервином паутина уже полностью впиталась в потолок и стены; лишь несколько нитей, голубых, как дворянская кровь, еще шевелятся в углу у окна. Следящей магии требуется время, чтобы закрепиться, но после этого нейтрализовать ее почти невозможно.
   Колак приносит мне ужин (или, лучше сказать, завтрак?), терпеливо ждет, пока поем, после чего жестом показывает следовать за ним. Хорошо, что после сна я успела переодеться.
   Коридоры: огромные, пустые, мрачные. Они постоянно извиваются и, кажется, порой ведут кругами. Но я послушно иду следом за слугой, а в сознании все громче звучит песня Источника. Даже с заблокированной Силой я слышу его зов.
   Чем дальше, тем больше окружающее походит на жилище благородного эль-туань, а не пристанище неприкаянных духов. Зачарованные морды горгулий и грифонов уступили место богатым красками гобеленам, на стенах сияют золотом ажурные лампады из тех, что мой отец получал в качестве даров "доброй воли" от Адептов Хаоса. Права была мама - не стоило ему связываться с этими фанатичными безумцами, ничего хорошего ни нам, ни им это не принесло.
   Колак останавливается возле одной из дверей, отворяет, преувеличенно низко кланяется и молча отступает в сторону, пропуская меня. Впрочем, я не права: поскольку поклон предназначался не мне, он как раз правильной глубины.
   Мервин внутри. Сидит за небольшим овальным столом, перед ним чаша с непонятной черной жидкостью и раскрытая книга с пожелтевшими от времени страницами. Он захлопывает книгу, титульной стороной вниз, и отодвигает в сторону. Немигающие черные глаза смотрят на меня, не выражая ни единой эмоции. Должно быть, только так он сумел выжить в том гадюшнике, в который превратили королевский двор принцы Шоралл.
   Не подумайте, что я не люблю своих братьев: они, даже мертвые, навсегда останутся в моем сердце. Но любовь не делает меня слепой. Да, обо мне они всегда заботились и были ласковы, но я знаю, как приходилось иным, не благословленным королевской кровью. Мервину, например.
   - Что ты решил делать со мной? - решаюсь спросить. Немного странно называть человека, в полной власти которого нахожусь, на "ты", но во дворце так было всегда - еще одна привилегия моего титула. Сейчас этот титул стоит меньше, чем остатки драконьего обеда..., учитывая, что свою добычу крылатые пожирают вместе с костями.
   Вот и от моего статуса они оставили лишь звучную пустоту - я больше не принцесса, и никогда ею не буду. Просто королевства моего больше нет. И лишь Мервин, по старой привычке, иногда называет меня так. И обращается на "вы". Глупо - если вас интересует мое мнение. Впрочем, я не настолько безрассудна, чтобы вслух обвинить своего хозяина в недостатке умственных способностей.
   Таирту надоедает меня разглядывать.
   - Я никогда не понимал самоубийц, - произносит он холодно, и мне хочется, как много лет назад, опустить голову и начать теребить пояс платья. - Объясните, принцесса, - продолжает он, - в чем причина? Отчего вам так не терпелось встретиться с Вечной Спутницей?
   Я молчу, не зная, что сказать. Сейчас, в его присутствии, собственное поведение кажется донельзя глупым и детским. Чувствую, как краснеют щеки - стыдно.
   Самоубийство для моего народа - это признание собственной трусости и никчемности. Истинный эль-туань никогда не доставит врагам такого удовольствия, как своя смерть. Он вытерпит и выдержит все, и не упустит случая отомстить тем, кто унижал и толкал его к краю. Мервин, например, ждал двадцать лет, и я даже представить не могу, что ему довелось вынести.
   - Итак? - после нескольких минут моего молчания напоминает таирт.
   - Мне..., - пытаюсь найти слова, чтобы объяснить то, что не понимаю сама, - мне было плохо.... Я думала, что сойду с ума! Я никуда не могу выйти, не знаю, что происходит, мне не с кем поговорить! Все серое, как стены твоего замка! - в моем голосе нарастают эмоции, копившиеся уже несколько месяцев. Пытаюсь придавить их: вряд ли Мервин хочет иметь дело с истеричной барышней.
   Резко замолкаю.
   Таирт продолжает внимательно смотреть на меня, потом его губы кривятся в недовольной гримасе:
   - Вы похожи на скелет, принцесса. Скелет, едва обтянутый кожей. Это отвратительно.
   Я предпочитаю промолчать - что делать, если вся еда здесь, кажется, отдает пылью и плесенью?
   Мервин пододвигает в мою сторону чашу с маслянистой, тяжело покачивающейся жидкостью:
   - Пейте.
   Я с опаской смотрю на содержимое. Это не яд: иначе Мервину ни к чему было бы тратить столько Силы, вырывая меня из цепких лап смерти. Но выглядит питье неаппетитно.
   - Риэль!
   Ого, мое официальное имя. Редкое оружие.
   Осторожно, как дохлую крысу, беру чашу в руки. Может, случайно разлить? Немигающий взгляд напротив советует мне этого не делать. Подношу к губам, втягиваю носом воздух, пытаясь узнать запах. Будто вода. Делаю глоток, ожидая нечто мерзостное. И едва не давлюсь глубоким сладким вкусом с чуть кисловатым оттенком.
   На мое изумление Мервин впервые за сегодня усмехается. Не удивлюсь, если он это специально....
   Пью маленькими глотками: похоже на жидкий мармелад, только странно, почему нет ягодного запахачуть усмехается.. Уверена, он дал мне свое собственное изобретение: не будь Источник так близко, я бы сразу заметила вкус его магии в угощении.
   Я допиваю, глядя в направлении полуприкрытой двери - там лаборатория Мервина. Моему взгляду доступно совсем не много, но и этого достаточно, чтобы напомнить просторную мрачную комнату в королевских подземельях, куда матушка так часто направляла меня: сперва в качестве наказания, потом просто - учиться.
  
   * * * * *
  
   Несколько лет назад....
   Я спустилась в лабораторию таиртов, довольно громко и, признаюсь честно, не совсем в тон напевая один и тот же, засевший в голове, куплет. К празднованию Дня Очищения отец пригласил труппу музыкантов из Свеиля, и вот уже третий день двор без устали веселился. Почти весь.
   Лаборатория казалась пустой лишь на первый взгляд. Мервин был здесь: прятался в тени и колдовал над каким-то оружием. На мое появление он не обратил никакого внимания - не хотел, чтобы его дергали.
   Но я была весела и бесстрашна: весь вечер самые достойные представители знати рассыпались передо мной в комплиментах, и, кроме того, тайком от мамы я выпила два бокала искристого вина. Ну и что, что мне было едва шестнадцать, а вино настаивалось на травах Грозовой долины? Я - принцесса дома Шоралл, нам дозволено больше, чем обычным смертным!
   Я уверенно поставила наполовину пустой бокал с вином, (уже третий!), на край стола. Тот отчего-то сделал попытку упасть, но я не позволила такого неподчинения своей воле. Потом подошла к Мервину почти вплотную, так что притворяться, будто меня не существует, он уже не мог.
   - Вы собираетесь петь серенады весь день, принцесса, или для вашего появления существует некая причина? - осведомился таирт холодно.
   Пару секунд я думала: сделать вид, что обиделась, или нет? Потом решила, что не стоит, иначе Мервин станет еще невыносимее.
   - Вообще-то я пришла спросить, почему ты здесь, а не празднуешь вместе со всеми?
   Таирт мрачно посмотрел на меня:
   - Если участие в благородном веселье, - два последних слова он буквально процедил, - еще не является обязательным по указу вашего отца, принцесса, то я воздержусь.
   Я удивленно нахмурилась: столько яда в голосе было перегибом даже для него, самого нелюдимого таирта в королевстве (хотя, честно сказать, таирт столь редкая профессия, что во всей стране их найдется едва ли с десяток). Нет, что-то во всем этом было нечисто. И я буду не я, если не вытащу из Мервина, в чем дело!
   - Я могу попросить отца издать такой указ! - воскликнула я преувеличенно-радостным тоном.
   - Довольно, принцесса! - мой драгоценный учитель скривился, словно у него разболелся зуб.
   О зубной боли, в отличии от большинства наших, я могу говорить с полным знанием дела: однажды старший братец Ренард угостил свою любимую сестренку вкусной конфетой, под шоколадной глазурью которой скрывался камень. У-у-у...! Ему, конечно, влетело и от отца, и от матушки, но я проходила со сломанным зубом целую неделю, пока он, наконец, не вырос заново сам. Король заявил, что если я настолько глупа, что беру угощение от кого попало, то так мне и надо, и запретил лечить магией.
   Итак, таирт моей идеей был весьма недоволен. Продолжим.
   - А еще о тебе спрашивал Камир, даже хотел сам пойти за тобой в подземелье.
   Ого! Хорошо, что только Древние умели убивать взглядом! Как я и думала, мой самый старший брат опять сделал Мервину какую-то гадость. Честное слово, не пойму, что они не поделили.
   Они были ровесники, (Мервин, вроде, чуть младше), но так и норовили перегрызть друг другу глотку. Начинал обычно Камир, иногда к травле присоединялся Ренард. Седд, как всегда, не обращал на происходящее внимания, а Мийо за всем наблюдал со стороны. Отец никогда не вмешивался.
   Я.... А что могла я? Единственно, что в моем присутствии Камир вел себя не так отвратительно, как когда меня не было рядом. Только вот в такой ситуации начинал злиться Мервин, заявляя, что не нуждается, чтобы сопливая девчонка защищала его.
   Таирт слишком гордый, не позволял себя жалеть, на сочувствие отвечал гневом. Так что иногда мне хотелось оставить все, как есть. Но я не могла. Он был мой таирт! Мой! И я бы никому не позволила, даже братьям, забрать то, что принадлежало мне!
   Я уже знала, что попрошу у отца на совершеннолетие: моего таирта! Король скривится, но по традиции не сможет отказать, так что отдаст, и Мервин будет м о и м вассалом! Оставалось еще четыре года - совершеннолетие наступает в двадцать - но я уже предвкушала этот момент. Единственное, я не была уверена в реакции Мервина....
   То есть нет, как раз в его реакции я не сомневалась: таирт придет в ярость! И как мне с этим справляться? Но зато, когда таирт будет мой, никто не посмеет ему ничего сделать, даже Камир, хоть он и наследник.
   - Если вы сказали все, что хотели, принцесса, то не смею вас дольше задерживать, - перебил Мервин мои мысли. Я присела в реверансе, но не ушла. Хотелось сказать этой колючке что-то доброе, но в голову, как назло, ничего не приходило. Наконец, признав поражение, я вздохнула и развернулась к двери. Все это время таирт не спускал с меня испытующего взгляда.
   Однако позднее он и впрямь появился на балу. Не танцевал. Мервин никогда не танцует. Уверена, любая приглашенная им дама упала бы в обморок от изумления. Просто стоял в стороне от толпы, молча слушал музыкантов и наблюдал за всеми, а я, донельзя довольная, что мне удалось вытащить его из норы, вовсю веселилась.
  
  
   Глава 4.
  
  
   Ставлю пустую чашу на стол и испытующе смотрю на Мервина, он отвечает мне непроницаемым взглядом. Вздыхаю, опускаю голову. После краткой паузы набираюсь храбрости, выпрямляюсь, но голос отказывается подняться выше шепота:
   - Мне плохо здесь, Мервин. Могу я уйти?
   Таирт смотрит прямо на меня, бледное лицо на миг искажается гневом, потом вновь становится непроницаемой маской, только кончики губов изгибаются в язвительной усмешке:
   - Нет.
   - Но почему нет? Почему?! Ты не можешь заставить меня оставаться здесь! - чувствую неприятное жжение на коже лица: я всегда сильно краснею в гневе. И, несмотря на все, что произошло в последние месяцы, мне сложно поверить собственным ушам. Это наш первый нормальный разговор, и он смеет заявить, что я - пленница! Как он может так спокойно, без извинений говорить это? Разумом понимаю, что мой гнев абсурден, но тот от этого меньше не становится.
   - Ты не права, - он впервые на моей памяти назвал меня на "ты". Гнев начинает улетучиваться, мне становится очень не по себе. Это чувство близко к настоящему страху - никогда прежде я не испытывала подобного в присутствии моего таирта. Хотя нет, не моего, уже не моего.
   - Ты не права, - продолжает Мервин, - я могу, и я заставлю.
   - Да кто ты такой? Мой тюремщик?!! - это говорят за меня остатки гнева. Лучше бы они промолчали.
   В черных глазах напротив я вижу лишь холодный расчет хищника, ни тени сочувствия или жалости:
   - Ты все еще ничего не поняла. Кто ты сейчас и кто я..., - он на мгновение останавливается, и голосом, сочащимся ядом, добавляет: - моя принцесса.
   Я смотрю на него, все еще не веря, и жду. Мервин откидывается на спинку кресла, его длинные тонкие пальцы алхимика берут со стола черное перо и методично начинают вырывать махровый ворс. Как зачарованная, слежу за размеренными движениями. Наконец, когда обломки падают на столешницу, поднимаю взгляд на лицо таирта. Тот широко улыбается - редкое зрелище - но взгляд, кажется, стал еще холоднее:
   - Я скажу тебе, милая принцесса, поскольку впервые в жизни ты, кажется, потеряла дар речи, - он ждет мгновение, для большего эффекта, - Твой род был проклят, и ты в нем последняя. Теперь ты моя собственность, просто предмет, как эта книга, этот стол, эта чаша, - таирт приподнимает широкий бокал.
   - Дракон отдал тебя мне в полное владение, как и земли моих предков, некогда отобранные Шораллами, - Мервин на миг касается вышитой золотом головы дракона на своем одеянии, - отдал за мою преданную службу.
   - Это не так, - возражаю упрямо, затыкаю за ухо вывалившуюся из прически прядь, - ты просто пытался спасти то, что еще осталось от нашего королевства. На самом деле ты вовсе не Его слуга.
   Жесткая улыбка появляется на его лице, жестокая и насмешливая:
   - Ну конечно, принцесса всегда все знает лучше. Куда уж нам до нее, простым смертным, - и Мервин, все с той же злой улыбкой, вытягивает вперед руку и поворачивает запястьем вверх.
   - Ты глупая маленькая девчонка, которая не знает ничего, - говорит он. А я смотрю на прежде безупречную белую кожу, на которой теперь выжжено клеймо. Знак Черного Солнца, знак Дракона.
   - Хочешь знать, почему я единственный не-оборотень среди Его наместников? - продолжает таирт, - Ну же, девочка, есть у тебя на этот счет некие идеи?
   Я судорожно сглатываю. Столько ненависти я не слышала ни от кого прежде, даже от Камира. Ненависть в ее чистом неразбавленном виде. Как мог он скрывать ее раньше? Почему никогда прежде я не замечала ее?
   - Я расскажу тебе, как заслужил благоволение Дракона, чтобы ты больше не думала тревожить меня своими детскими иллюзиями. Ты ведь помнишь ночь, когда вампиры захватили тебя?
   Как могла я забыть ту ночь перед последней битвой, пусть только обрывки ее мне и удалось увидеть? Тогда погибла вся моя семья и почти все эль-туань, бывшие при дворе. Схватка была быстрой, кровавой и фатальной - для нас.
   Тем вечером безымянный слуга-человек принес мне записку от - подлинность я проверила в первую очередь - от Мервина. Он просил о встрече и обещал рассказать всю правду о своем таинственном исчезновении. Конечно, я пошла.
   Они напали на меня в лесу, когда до названного Мервином места осталось едва ли сто шагов. Не знаю, сколько их было - дикие немеченные вампиры. Не знаю, сумела ли я убить хоть одного из них.... Они напали врасплох, из засады, и в темноте они видели не хуже меня.
   Они оглушили меня, связали и отнесли назад, к отцовскому замку. Я все еще была в сознании и видела конец битвы. Видела, как рушились одна за другой башни, оседали внутрь, оплывали расплавленным камнем. Видела, как в на фоне белесых ночных облаков кружил черный дракон, видела, как убийственное пламя его дыхания превращает в ничто сердце моей расы. Видела, как радовались рабы гибели своих благородных хозяев. Видела мертвое обезглавленное тело отца и видела, как от двух старших братьев остался лишь черный пепел. Не знаю, в какой момент, оглушенная ужасом, я ушла в себя.
   - Я был там в ту судьбоносную ночь, - голос Мервина зазвучал мечтательно, - именно я открыл Врата Дракону. Ты верно не знаешь, принцесса, но в нашем мире сделать это можно только из королевского дворца. Все же недаром столько лет я был королевским таиртом..., - он остановился и криво улыбнулся, - хоть на что-то пригодились эти проклятые годы.
   Я не свожу с него блестящих непролитыми слезами глаз. Мне больно, почти физически:
   - Значит, если бы не ты, - шепчу, - моя семья была бы жива.
   Он поднимает брови:
   - Кто знает, принцесса, кто знает. Твой отец слишком сильно разозлил Дракона, когда дал убежище Адептам Хаоса.
   Я молчу. В этом он прав.
   - Кроме того, - тем же небрежным тоном продолжает Мервин, - Наследник Дракона был очень удивлен нашим обычаем превращать пленных из Сдвоенного мира в рабов. По-моему, это его даже слегка расстроило.
   Я продолжаю молчать. Знаю, что Мервин издевается, но что сказать на это? Прежде я и не представляла, что рабы настолько ненавидят нас. Мне казалось, они вполне довольны своей судьбой. Да даже если и нет, разве мы когда-нибудь считали их равными себе? Какое кому дело, что думают звери, и нравится ли им их клетка?
   - А потом я принес голову короля моему господину, - говорит таирт, - Моему истинному господину, нашему господину, девочка. А вот голову Камира я оставил себе, в память о нашей, о-о, такой нежной дружбе!
   Мое тело, словно превращенное в ледяную статую, от этих слов оттаивает, согретое возвращающимся гневом. Бессильным и бесполезным.
   - Предатель, - это все, на что у меня хватает сил сказать.
   Война окончена. Мы проиграли. И все из-за Мервина. Лучше бы я не вмешивалась и позволила братьям в один прекрасный день замучить таирта до смерти. Наверное, отец в глубине душе хотел именно этого, поэтому и не останавливал никогда Камира.
   Да, Мервин бы умер, а моя семья осталась жива. Быть может. Потому что таирт прав и здесь, и Дракон не прощает обид. Он бы пришел, но позже, и сжег бы не только столицу, но и всю страну покрыл бы пеплом.... Или нет.... Я не знаю. Мне нестерпимо, невыносимо плохо....
   - Иди! - произносит он резко, - возвращайся в свою комнату. Отныне ты будешь делать только то, что скажу тебе я, и выходить оттуда только с моего разрешения.
   Я не осмеливаюсь ничего больше сказать, не спорю. Предатель - только одно это слово крутится в голове, а еще воспоминание об обезглавленном теле отца.
   И я не хочу даже думать о том, какие у него планы на меня.
   Каким-то чудом у меня осталось достаточно достоинства, чтобы выйти с гордо поднятой головой и закрыть за собой дверь его кабинета.
   В своих покоях, в своей тюрьме, я забиваюсь в угол; сижу на полу, обхватив руками колени, в голове бессвязной чередой проходят воспоминания, похожие на бред. Я пытаюсь хоть как-то отвлечься, переключиться на другое - безрезультатно. Не знаю, сколько проходит времени, но, наконец, мой разум благословенно пуст, и я впадаю в беспамятство.
  
  
   Глава 5.
  
  
   Просыпаюсь в кровати, укрытая одеялом. Кто-то аккуратно снял с меня туфли, вынул из волос все шпильки. Медленно встаю и подхожу к двери, пытаюсь открыть. Конечно, заперто, и не только на ключ. За годы ученичества у таирта я изучила его магическую подпись наизусть, и остаточная магия его заклинаний в моей комнате сильна, очень сильна - Мервин не поскупился на Силу.
   Отец как-то обмолвился, что у таирта слишком много Силы, намного больше, чем должно быть у обычного эль-туань, не из королевского рода.... Надо же, только сейчас, через месяцы после смерти короля я поняла: эти слова были смертным приговором Мервину. Как он выжил?
   Потерянная, я брожу по комнате, которая внезапно кажется невероятно маленькой. Как долго я буду обречена видеть только эти стены? Рассеянно беру с ночного столика связку своих бус, но та внезапно выскальзывает из пальцев. В чем дело? Вторая попытка также заканчивается неудачей. Неужели...?
   То же самое происходит с всеми вещами, из которых хотя бы с отдаленной вероятностью можно сделать удавку. Пытаюсь порвать на полосы простыню - результат ожидаемый. И мой ажурный вязаный шарф никак не желает распускаться....
   Сажусь на кровать, внимательно оглядываюсь вокруг - это уже во мне взыграл азарт охотника. Что мог пропустить таирт? Ну же?
   Изящная ваза из тонкого хрусталя, некогда доставленная из Сдвоенного мира. Бросаю ее в стену - отскакивает, подпрыгивая по полу, как каучуковый мяч, и ни царапины на гладкой поверхности.
   Меня пробивает на истерический смех, который быстро переходит в рыдание. Я оплакиваю себя, свою семью, весь свой мир, так недавно обращенный в прах. И я - тоже прах. Настоящая принцесса из рода Шоралл погибла три месяца назад, а я - просто безымянная девчонка. Собственность. Как книга, как стол, как чаша. Кажется, именно так сказал Мервин.
   Утыкаюсь головой в подушку, глуша всхлипы. Лучше бы я правда умерла со всеми!
  
  
   * * * * *
  
  
   Совсем скоро мне должно было исполниться семнадцать. Только вот две недели назад, на неофициальном приеме посольства наших союзников кадари, я пролила на одного из них вино из своего бокала. Кажется, несчастным оказался сам Регент. Кадари от такого оцепенели, а отец, с самого утра чем-то раздосадованый, пришел в ярость и при всех накричал на меня, называя бестолочью и позором династии. Этого не стерпела уже я, и, даже не извинившись перед Регентом, бурно высказала несогласие с точкой зрения короля.
   Не знаю уж, чем бы все закончилось, но вмешалась мама, после чего я на целый месяц оказалась прикована к подземельям таиртов, откуда вечерами меня под конвоем провожали в мои же покои. В самом деле, как преступницу!
   Меня это забавляло до невозможности, и я регулярно делала попытки сбежать от охраны. Бедные гвардейцы очень расстраивались и безрезультатно просили меня так не делать. В конце концов, они даже стали бросать жребий: кому выпадет печальная необходимость меня охранять.
   Да, первые дни это казалось забавно, однако месяц наказания включал в себя и мой день рождения, отмененный по приказу отца бал, а также полное отсутствие подарков. Братья, полагала я, все равно мне что-нибудь подарят, но только когда срок наказания истечет. Увы, настоящего праздника быть не могло. Страдала ли я по этому поводу? Наверное. Хотя знала, что в будущем балов и пиров для меня, единственной королевской дочери, должно было хватить с избытком.
   Однако в лабораторию таиртов я шла охотно, хотя в присутствии отца всегда старалась показать, какие невыносимые страдания причиняет мне предложенное мамой наказание. Иначе драгоценный родитель додумается до чего-нибудь поистине садистского. А пока довольны были все, кроме подмастерьев таиртов, поскольку заготовки для артефактов я портила примерно через день, а изготовление новых было именно их работой.
   Официально Мервин был младшим таиртом, но я давно уже знала, что самые важные и сложные заказы выполнял именно он. Единственная причина такой несправедливости заключалась в его смешанной крови. Глупость, конечно: в своем деле Мервин был гением, это могла понять даже я. И это давно знал отец.
   Шла третья неделя моего наказания, наступил канун дня рождения. Я как раз начала спуск в подземелья таиртов и завернула за первый угол, а стражники тащились где-то за спиной, когда меня окликнул знакомый голос. Камила, уже несколько лет, как постоянная подружка Седда. Не знаю уж, что они нашли друг в друге. По-моему, более неподходящую пару трудно было отыскать: холодный и язвительный сухарь, мой третий братец, и нежная, хрупкая, похожая на плакучую иву внебрачная, хоть и признанная, дочь Крийского герцога. Хотя, когда Седд положил на нее глаз, был ли у Камилы выбор?
   - Тебе завтра исполняется семнадцать, - тягуче произнесла девушка, выступая из тени бокового хода. Я остановилась, с любопытством глядя на черноволосую пассию брата. Мы всегда были с ней в хороших отношениях, хотя до доверительной дружбы дело так и не дошло. Однако она часто пренебрегала условностями и, когда мы были наедине, обращалась на "ты". Я не возражала.
   - Семнадцать, а ты опять идешь в эти мерзкие подземелья, - певучий голос нобилессы наполнился состраданием.
   Я не стала спорить с определением, только согласно кивнула. Камила была не первой, кто постарался втайне от короля выразить мне свое сочувствие. Однако именно в ее искренности я почти не сомневалась: все жители Крия боялись и ненавидели подземелья. Учитель по боевой магии рассказывал, что страх замкнутого пространства и темноты был в их крови - последствие одного старого проклятия.
   - Ты вянешь в темноте, как цветок, лишенный света, - продолжила Камила, и я с запозданием вспомнила, что страстью прекрасной эль-туань было составление лирических баллад о несчастной любви. Я, увы, любительницей поэзии не была.
   Однако страх стать первым слушателем очередного творения не оправдался. Любовница Седда всего лишь вынула из собственных волос и протянула мне алую розу без шипов. Цветок, выращенный при помощи магии.
   - Укрась себя, Райша, и тебе будет не так грустно, - пожелала она, и, величественно развернувшись, вновь исчезла в темном переходе. Я рассеянно повертела цветок в руках, потом заткнула за ухо. Пожала плечами. Оставалось надеяться, что героиней очередной баллады стану не несчастная, одинокая, несправедливо наказанная и всеми покинутая я. А то с Камилы вполне могло статься.
   Однако пристальное внимание, какого я удостоилась от Мервина, вполне стоило риска обессмертить собственное имя в поэме непризнанной поэтессы. Таирт уставился так, словно я вырастила пару рогов.
   - Вы только что встретились с очередным непризнанным обожателем, принцесса? - поинтересовался он холодно.
   Я с сожалением вздохнула:
   - Если бы! Это Камила Крий решила выразить свое сочувствие.
   Я коснулась цветка и вдруг остро пожалела, что дарителем на самом деле не был прекрасный и пылкий юноша. Провела пальцем по шелковистым лепесткам и тихо сказала:
   - Мне еще никто не дарил цветов....
   Глупый обычай: пока принцесса Шоралл не выйдет замуж, ни один мужчина не должен дарить ей цветы. Если бы у меня был кто-то, не побоявшийся нарушить дряхлое правило!
   Конечно, узнай отец о таком, в лучшем случае лишил бы смельчака всех титулов и выгнал прочь. Король отчего-то искренне верил в глупое старое пророчество, будто эль-туань, подаривший девушке крови Шоралл цветы, уничтожит правящую династию.
   Мервин ничего не сказал на мои слова, только кивнул на работу, оставленную подмастерьем. Я вздохнула и подошла к заготовке.
   В тот день мы почти не разговаривали. Я молчала, думая о неопределенности собственного будущего, которое станет таким, каким его решит сделать отец, а Мервин молчал, потому что.... Ну, он молчал почти всегда, это просто было частью его характера. А подмастерьев в лаборатории не было - с моим появлением бедняги половину времени проводили у Источника, разряжали испорченные мной заготовки и трудились над новыми.
   Той ночью я внезапно проснулась и поняла, что все еще сплю и мне снится, будто все мои покои заполнены цветами. Розы, лилии, орхидеи. Изящными букетами они лежали на полу вокруг кровати, на подушке, на одеяле....
   На мгновение я испугалась, думая, что кто-то сумел проникнуть ко мне. Но охранные чары по периметру моих покоев ставил сам отец, а в королевстве не было чародея могущественнее, чем он. И я успокоилась, улыбнулась сама себе - это был просто красивый сон. Подарок от неведомого обожателя, как я и мечтала.
   И я откинулась на подушку и закрыла глаза, с наслаждением вдыхая сладкие ароматы.
   Конечно же, когда я проснулась утром, вокруг меня не было ни единого цветка, ни даже крохотного лепесточка.
  
  
  
   Глава 6.
  
  
   Теперь я не беру ничего, что Мервин дает мне. Рассудительная часть меня знает, что это глупо, ведь пленник в темнице не отказывается от еды, приносимой тюремщиком, но поступив иначе я ощущала бы себя предательницей.
   Каждую ночь я сплю в углу, положив под голову подушку с кровати, и каждое утро оказываюсь на кровати, заботливо укрытая одеялом.
   Зачем он, или Колак, это делают, я не знаю.
   После разговора, открывшего мне глаза, Колак, как и прежде, продолжал носить еду: овощи, мясо, фрукты, и даже мои любимые свеильские сладости. Но убирал все нетронутым. Через три дня еда перестала появляться.
   Единственное, чего я теперь касаюсь - это крепкий напиток из тайвы. Каждое утро, просыпаясь, я нахожу кувшин, полный им, на подносе возле кровати.
   Учитывая, как легко мне засыпается в углу комнаты, и как я не слышу, когда меня переносят на кровать, могу сделать только один вывод: в настое тайвы есть сонный порошок. И не только он: хотя я не ем, но больше не худею - значит, кроме снотворного, в напиток добавлены и питательные вещества.
   Сегодня вечером я решаю изменить обычный ритуал. Заранее выливаю половину содержимого кувшина и укладываюсь спать, как обычно сворачиваюсь в углу комнаты. Закрываю глаза, притворяясь спящей, и жду, что произойдет. Спокойное, ровное дыхание: вдох, выдох, вдох, выдох.
   Я знаю, что это Мервин, еще до того, как он заходит в комнату. Чувствую, как вся магия в гостевых покоях отзывается на его присутствие. Шаги, и он останавливается возле меня.
   Глубокий вздох:
   - Ну что же мне с тобой делать, - шепчет он, - маленькая принцесса?
   Я почти готова ответить, но потом понимаю, что говорит он сам с собой. Слышу слабый шелест одежды - таирт наклоняется ко мне. Я чувствую слабое дыхание на своей щеке и тепло, исходящее от его тела.
   Длинные тонкие пальцы алхимика прикасаются к моей шее, скользят вверх в корни волос, к паре забытых мною шпилек. Осторожно вынимают.
   Несколько месяцев никто живой не касался меня. Но Мервин. Предатель Мервин....
   Одной рукой он обнимает меня на две пяди выше талии, вторую просовывает под колени, осторожно поднимает и переносит на постель. Я слышу слабый звон - это он кладет на стол шпильки - а потом накрывает меня одеялом.
   Подушечки пальцев осторожно касаются моего лба, скользят к виску, потом тихие шаги и слабый ветер на лице говорит, что дверь вновь закрыта. Снаружи.
   Я остаюсь одна.
  
  
   * * * * *
  
  
   Это был обычный день, не примечательный никаким праздником или юбилеем. Должно быть, один из тех редких случаев, когда у отца не нашлось по-настоящему важных дел, и он решил посвятить время своему самому непутевому ребенку - мне.
   Король сидел в малой гостиной и о чем-то вполголоса беседовал с мамой, когда слуга церемонно впустил меня. Королева приветливо улыбнулась, а я постаралась подавить вздох облегчения - похоже, не странное недомогание Ренарда явилось причиной моего вызова. Слава Властелину за это.
   Нет, я совсем не жестокая, по меркам нашего двора скорее наоборот, но братец последнее время постоянно выводил меня из себя. Говорят, физические страдания очищают грехи и облагораживают душу - и в том, и в другом Ренард давно нуждался. Я всего лишь оказала ему услугу, и, как истинный благодетель, желала остаться неизвестной
   Итак, мама смотрела на меня благожелательно, и такое же выражение было на лице у отца. Странно.
   - Моя драгоценная Риэль, - торжественно произнес король, - из неуклюжей девочки ты превратилась в настоящую красавицу, в истинную жемчужину нашей страны.
   Я сглотнула. Отец никогда не делал комплименты просто так. Никогда.
   - Твой избранник будет счастливейшим эль-туань нашего мира, - продолжил его величество, - но прежде он должен заслужить такую честь. Мы с твоей мамой уже давно думаем о том, кто может составить тебе партию.
   Поднявшись с софы, отец подошел к резному комоду, отодвинул верхний ящик и достал открытую шкатулку, до верха наполненную миниатюрными портретами.
   - Нет такого благородного дома, который не пожелал бы породниться с родом Шоралл, - проговорил король торжественно, - взгляни: мы оставили самых достойных, из которых ты сможешь выбирать уже сама.
   Я с опаской взяла шкатулку в руки. Достаточно легкая, мне она казалась сделанной из камня, скорее всего могильного. Но вместе с тем я понимала: мне, по сути, очень повезло. Обычно в династических браках девушек, да и юношей тоже, просто ставили перед фактом грядущей свадьбы. Мне родители давали выбор.
   - Но я же еще маленькая, - собственный голос показался невероятно тонким и испуганным.
   - Ну конечно, Райша! - вскочив, мама порывисто обняла меня, - конечно, ты еще маленькая. У тебя есть еще время все обдумать и выбрать. Целых пять лет. И никто не говорит о браке вслепую. Ты сможешь познакомиться с каждым из них и принять решение.
   Кажется, после того я поблагодарила родителей за доброту и мудрость, а потом на подгибающихся ногах поплелась в собственные покои. Шкатулку, едва выйдя в коридор, сунула охраннику - прикасаясь к ней, я словно брала на руки выводок ядовитых змей.
   Лучшие отпрыски благородных семейств....
   В сравнении с некоторыми из них даже мои братья, даже Ренард, казались добрейшими и благороднейшими рыцарями. Я имею в виду - сказочными героями, бескорыстно сражавшимися со злом.
   Каким окажется мой будущий супруг? Эгоистичным, самовлюбленным, жестоким? А еще мне придется родить ему наследника.
   Я представила процесс и все, что ему будет предшествовать, в таких деталях, что заныл однажды сломанный зуб. Подавила вздох - что ж, если мой выбор окажется действительно неудачен, придется через пару лет после белой свадебной надеть черную фату вдовы.
   Шкатулка осталась стоять на ночном столике возле моей кровати, наверное поэтому той ночью мне приснилась свадьба.
   Меня выдавали замуж за незнакомого заморского принца, старшего сына императора неведомых островов. Во сне я знала, что у островитян существует странный обычай - жених должен находиться в маске всю свадьбу. Нас водили вокруг алтаря в дворцовом храме. Запинаясь, я произносила свои нужные слова, он - свои, и голос его казался мне странно знакомым. И лишь когда мы остались одни, и он снял маску - я поняла, почему.
   - Что это значит, Мервин? - спросила я приглушенно, боясь выдать его громким голосом.
   - Ш-ш, моя принцесса, - он улыбнулся мне своей редкой улыбкой, - ш-ш, все так, как должно быть, - и наклонившись, поцеловал. У его губ был вкус мяты....
  
  
   Глава 7.
  
  
   Мое пассивное сопротивление длится уже две недели. Сама не знаю, чего хочу этим добиться, просто я не могу поступить иначе.
   Сегодня Мервин появился днем, молча положил на стол стопку книг и вышел, даже не глянув в мою сторону. Книги.
   Одной в этих покоях, в пустом мрачном замке, мне невероятно скучно. Сейчас я с удовольствием прочитала бы даже свод правил придворного этикета. Но это значит принять что-то от предателя.
   Несколько минут мучаюсь сомнениями, пытаясь издали, краем глаза, прочитать хотя бы название на обложке. Кажется, что-то про руны. Не выдержав, встаю, подхожу ближе.
   Все же Мервин знает меня слишком хорошо: все книги посвящены рунической магии, моей любимой.
   Руны - наследие прежних жителей нашего мира; мы называем их Древними, но ничего почти о них не знаем. Неизвестно, погиб ли этот народ, нашел ли себе иной дом в бескрайней Сфере миров, но исчезли они за много веков до появления первых эль-туань.
   Не знаю почему, но руны с самого детства восхищали и завораживали меня. Мне даже казалось, что я слышу их голоса. Словно каждая из них подсказывала мне свое значение, а все вместе обещали помочь изменить мир и научить творить красоту. Учитель по рунной магии единственный никогда не имел повода жаловаться на меня родителям. Руны пели для меня, снились мне, разговаривали со мной.
   Я беру первую книгу и ахаю, узнав. В королевской библиотеке имелся лишь ее неполный список, с сотнями потерянных страниц. Как Мервину удалось отыскать этот раритет? Считалось, что полной копии в нашем мире больше не существует.
   Я погружаюсь в чтение, едва заметив появившийся рядом поднос с едой. Машинально подношу к губам чашку с ароматным напитком - сбором бодрящих душистых трав. Переворачиваю страницу за страницей, иногда надолго замираю над изображениями рун, зарисовывая их себе в память. Их - тысячи, и каждая - неповторима и прекрасна по-своему.
   Спохватываюсь оттого, что для чтения слишком темно и нужно зажечь свечи. От еды на подносе не осталось ни единой крошки. Я совсем не помню, как ела, но приятная тяжесть в животе не дает ошибиться.
   Я смирилась.
  
  
   * * * * *
  
  
   До семнадцати лет я ни разу не удалялась от столицы дальше, чем на два конных переезда, и то только когда весь двор выезжал на традиционную осеннюю охоту. Я была недостаточно взрослая, чтобы путешествовать в одиночестве, без родителей, в сопровождении лишь нескольких фрейлин и охраны. Королю с королевой некогда было заниматься моими развлечения, с братьями меня тоже не отпускали.
   После того, как я на приеме облила Регента кадари вином, король приказал отменить все празднования в честь моего семнадцатилетия, но потом то ли смилостивился, то ли я очень хорошо сумела изобразить страдания несправедливо обиженного ребенка, и у отца проснулась совесть. Не знаю, но вместо отмененного бала его величество позволил мне выбрать любое другое развлечение на свой вкус. И я пожелала провести две недели на берегу моря.
   Услышав об этом, король пробормотал что-то нелестное про собственную мягкотелость, после чего послал вместе со мной кучу охраны и братьев. А мама очень настоятельно посоветовала почти половине двора тоже отправиться к морю, чтобы "ее милая девочка" не заскучала в одиночестве. В итоге получилось так, что только одна я ехала отдыхать добровольно.
  
   Когда серый туман Портала расступился, вокруг себя я увидела лазурное море. Море и только море. Портал открылся над самой водой, в которой я и оказалась, не успев ничего сообразить. Многочисленные юбки встали колоколом, удержав меня на поверхности, не позволив сразу последовать за ушедшими на дно туфлями. Я не испугалась, просто почувствовала раздражение и злость - на Ренарда, который ставил перенесший меня Портал, и на себя - за то, что доверилась ему. И когда я поумнею?
   Волны были мелкие, даже не волны, а рябь, море - безмятежное, небо - синее, без единого облачка. Передо мной - чистый горизонт, одна сплошная синева. Продолжая неуклюже барахтаться в пышных одеждах, порадовалась отсутствию шторма - иначе на волнах от меня остался бы лишь одинокий шарфик.
   Вода никогда не была моей стихией. Правда, однажды я сумела переплыть целый пруд у летней королевской резиденции.
   Неуклюже загребая, я развернулась. Как и думала, берег оказался за спиной, примерно в двух милях: блестел на солнце золотой пляж, слева вставали когтистые скальные отроги, у подножия которых прилепился небольшой замок графа Меннинга. По плану, Портал Ренарда должен был открыться в его дворе.
   Я мысленно поклялась, что если останусь жива после сегодняшней братской шутки, то отомщу так, что Ренарду до смерти икаться будет! Ох, доплыть бы только до берега.... Доплыть бы....
   Я сбросила ту одежду, от которой сумела избавиться самостоятельно. Ужасно мешал корсет, но служанка завязала его за спиной на какой-то хитрый узел.
   Нет, вода определенно не была моей стихией. Хуже того, она мешала мне управлять магическими потоками, да и постоянные колебания волн не давали сосредоточиться и поймать Нити. Стоило попытаться - и я тут же с головой уходила под воду; выплывала, отплевываясь, но не могла стерпеть и просто плыть, так что все начиналось по новой, только вот силы уходили слишком быстро, а берег приближался слишком медленно.
   Меня уже должны были хватиться. Вот только догадался ли кто-то, что искать надо в море?
   Не знаю, сколько времени отняли у меня эти мили, но я почти добралась до берега. Мне оставалось несколько десятков футов - под ногами будет твердая почва, и я смогу управлять магией.
   И в тот момент появились они - полупрозрачные тени в синей воде. Сперва мне показалось, что вокруг кружили обычные водные хищники с треугольными плавниками; это они порой крали рыбацкий улов и переворачивали лодки простолюдинов. От аристократов эти твари сбегали, едва почувствовав нашу ауру.
   Но тени рядом со мной не торопились исчезать, напротив, придвигались все ближе. Потом одна из них вынырнула почти у меня перед носом, и я закричала в ужасе, поняв наконец, что это за невидимки.
   Давным-давно какой-то умник назвал этих тварей морскими драконами. По мне, так они больше походили на змей: длинные гибкие тела, пасть с омерзительно острыми зубами и никаких крыльев. Их силуэты странно пульсировали, то вдруг совсем пропадая из вида, то проявляясь с необычайной четкостью. Их тела уже касались меня, но ни одно из чудовищ не пустило в ход свои зубы.
   Быть может они просто... играют? - наивно понадеялась я. Твари действительно играли - по-своему. Они обвили меня за руки и шею, утягивая назад в открытое море. Я вновь закричала, зовя на помощь, и в отчаянии попыталась еще раз ухватить Нити. Тотчас тела чудовищ, касающихся меня, заискрились радугой, а я вдруг ощутила в душе болезненную пустоту, словно из меня пили саму жизнь.
   На пляже замерцал силуэт Портала, оттуда выбежало несколько эль-туань охраны и Камир. Может, был кто-то еще, но в этот миг меня с головой захлестнула высокая волна.
   Даже обессилевшая и нахлебавшаяся воды, я почувствовала мощные потоки Силы, которые должны были освободить меня и вернуть на берег. Это был Камир, его почерк. Мой старший брат почти сравнялся с отцом по умению управляться с Нитями.
   Магия разрушения, не затронув меня, накрыла чудовищ туманным куполом - и исчезла, а вот несостоявшиеся жертвы, напротив, еще больше оживились, даже тела их словно выросли в размерах. И тогда только я поняла, отчего все моряки так избегали встреч с этими тварями: морские драконы не боялись магии, они питались ею.
   Ни брат, ни охрана из эль-туань не могли помочь мне. Быть может, только отец, если бы он был здесь, если бы он знал....
   Твари продолжали тащить меня, я даже не могла представить - зачем. И почему я нужна была им именно живой? Они так старательно держали меня на поверхности....
   Извернувшись, я оглянулась на берег.
   На лице Камира были ярость и отчаяние, то же выражение - на лицах стражи. А за их спиной вырисовывался новый Портал. Я не успела рассмотреть, кто пришел им - одна из тварей, обвивших левую руку, дернула вперед так сильно, что у меня, вскрикнувшей от боли, поплыли перед глазами круги. Другие морские драконы тоже увеличили скорость - словно спешили поскорее убраться от берега. Словно испугались чего-то. Или кого-то.
   Неужели отец? - надежда была опрометчивой, но так хотелось верить в спасение.
   Воздух вокруг потемнел, словно преждевременно наступила ночь, а тела тварей, держащих меня, напротив, начали светлеть, пока не стали совсем прозрачными.
   И почти неощутимыми.
   И не исчезли вовсе....
   У меня едва остались силы держаться на поверхности, когда из синей глубины поднялась мощная волна и как обломок кораблекрушения выбросила меня к ногам Камира. Кашляя водой, я сумела приподняться на руках и оглядеться. Отца нигде не было, зато в двух шагах за спиной брата стоял Мервин. Вокруг таирта медленно таяло темное облако, из которого все еще тянулись в моем направлении щупальца магического тумана.
   Перед тем, как потерять сознание, мой ослабленный мозг все же сподобился на одно озарение: это облако странного тумана было воплощением Темной Магии, или анти-магии, как ее еще называли. Владение ею было редчайшей способностью, проявлявшейся у эль-туань далеко не каждое столетие. Мервину удивительно повезло. Или не повезло, если учесть выражение лица Камира, повернувшегося к моему спасителю...
  
  
  
  
  
  
  
   Глава 8.
  
  
   Это утро начинается слишком рано и странно - со стука.
   - Вы одеты, принцесса? - приглушенный дверью, доносится голос Мервина.
   - Нет. Подожди минуту, - бормочу я, торопливо приводя себя в относительно достойный вид. Пытаюсь расчесаться, но только ломаю зубцы.
   - У вас есть пять минут, Риэль, оденьте что-нибудь получше и поторопитесь, - говорит Мервин, потом я слышу его удаляющиеся шаги. Чудесно! Ну как можно привести себя в порядок за пять минут? Служанки во дворце обычно собирали меня не меньше получаса.
   Опускаю руки. Ну и перед кем я собираюсь наряжаться? Перед Мервином? Так он видел меня и чумазо-перепачканной после экспериментов в лаборатории, и в самых лучших нарядах, какие можно купить за деньги. Да и нечего мне одеть. Висящие в шкафу платья подходят для дворяночки средней руки, но не для принцессы.
   Со вздохом выбираю одно бледно-голубое со шнуровкой на груди, ведь служанки, чтобы затянула корсет сзади, у меня нет. Торопливо заплетаю едва расчесанные волосы в косу - единственная прическа, на какую у меня хватает времени.
   Мервин ждет в коридоре, как всегда в черном, только на плече золотой вышивкой горит голова дракона. Оценивающе обводит взглядом и кивает, потом поворачивается и молча идет. Я тороплюсь следом. Что-то не так. В выражении лица Мервина, в том, как он держит себя, чувствуется сильное напряжение, почти страх. Это странно. Никогда прежде я не замечала за ним такого. Злился - да, ненавидел - да, но не боялся.
   - Мервин, что случилось? - задаю вопрос ему в спину. В ответ - молчание. Замечательно. Любимая привычка Мервина: когда вопрос не нравится, лучше сделать вид, что не услышал.
   Прежде, чем я успеваю придумать, что сказать дальше, мы уже пришли. В этом месте я не была еще ни разу. В былые времена оно могло бы соперничать с большой залой для аудиенций в королевском дворце. Стены покрыты драпировками, слегка обветшалыми, но еще можно разглядеть рисунок - созвездия восточного неба. Именно с востока далекие предки Мервина пришли в королевство Шоралл.
   Несколько десятков колонн из зеленого мрамора поддерживают свод. Я запрокидываю голову, разглядывая потолок. Кажется, он сделан из хрусталя - солнечный свет проникает сквозь него, причудливо преломившись, отсвечивая разными цветами.
   - Риэль, - Мервин говорит приглушенно, только чтобы привлечь мое внимание. Виновато спохватываюсь.
   В зале мы не одни. У противоположной колонны стоят двое - высокий черноволосый мужчина и подросток. Обоих я вижу в первый раз. Это из-за них Мервин так напряжен?
   Подходят ближе. Сразу замечаю резкий контраст между черными, как вороное крыло, волосами мужчины и пронзительной синевой его глаз. Взгляд проницательный и очень недобрый. Ежусь - мне совсем не нравится быть объектом внимания этого незнакомца.
   - Это она? - в голосе мужчины неожиданно звучат томные нотки, заставляющие вспомнить Камира. Подобные интонации у королевского наследника обычно не сулили окружающим ничего хорошего.
   - Да. Риэль Шоралл, самый младший ребенок короля, - ровно отвечает Мервин, но у меня отчего-то возникает ощущение, что он идет по узкой кромке над пропастью. Идет вместе со мной.
   Пытаюсь понять, кем является незнакомец. Явно не вампир, и не обычный смертный. И не эль-туань. Зверь, то есть двусущный, как себя называют оборотни? Или могущественный человеческий маг?
   В том, что черноволосый владеет магией, я не сомневаюсь. Даже сейчас, с заблокированными способностями, я чувствую ореол Силы вокруг пришедшего. Словно человек приручил ураган и держит его на крепком поводке. Отчего-то мне кажется, что даже отец в пике своего могущества, а он считался одним из сильнейших магов этого тысячелетия, не выстоял бы против черноволосого.
   - Последний отпрыск проклятого семейства, - чужак смотрит на меня, сузив глаза. Потом протягивает руку, берет за подбородок и поворачивает к свету, рассматривая небрежно, словно игрушку.
   Я вырываюсь и делаю шаг назад, кипя от ярости. Да как он смеет! Я ему не рабыня!
   Незнакомец зло усмехается, и я понимаю, что больше не в силах вынести его взгляд. Глаза чужака теперь не кажутся синими, это черные колодцы, ведущие прямо в Бездну. Он гнет мою волю, ломает мое я. Краем сознания понимаю, что если поддамся, то меня, какой я себя знаю, меня, Риэль Шоралл, больше не будет. Останется кукла, красивая оболочка.
   В голос всхлипываю, и, собрав все силы, пытаюсь вырваться из-под власти чужих чар, пытаюсь отвести взгляд. С тем же успехом лягушка может противостоять гипнотической силе удава.
   Бедная лягушка.
   Бедная я.
   - Карос! - словно откуда-то издалека слышу юношеский ломающийся голос, и Бездна отступает. Нет больше затягивающих бездонных колодцев, нет чужой воли, которая способна раздавить мою суть, уничтожить личность. Я чувствую только невероятную слабость, да еще перед глазами плавают разноцветные круги.
   - Она ничего не сделала, Карос! - голос звенит от возмущения.
   В голове, наконец, проясняется. Задумываюсь над тем, что именно я не сделала.... В любом случае, говорящий прав - я не самая деятельная эль-туань на свете.
   Карос - это, должно быть, имя черноволосого, - больше не смотрит в мою сторону. Его внимание направлено на подростка, чье вмешательство спасло меня, на мальчика лет четырнадцати, слишком худого для своего роста, но с очень смазливой мордашкой. Лет через пять, возмужав, он разобьет немало сердец у влюбчивых девчонок. Будь я все еще принцессой, взяла бы его себе пажем.
   - Она дочь врагов, Алекс, - мягко произносит Карос, - дочь тех, кто убивал и унижал наших людей.
   - Я знаю! - что-то в происшедшем задело подростка за живое, он весь кипит, - но она не виновата! Она, наверно, моя ровесница.
   Он разворачивается ко мне, я замечаю, что у него карие глаза и взгляд очень теплый, очень.
   - Сколько тебе лет?
   - Семнадцать, - я отвечаю, не задумываясь.
   - Ну..., почти ровесница. Карос, так нельзя!
   Рискую бросить взгляд на Мервина. Во имя Властелина, я и не представляла, что можно т а к побледнеть. Честное слово, как живой мертвец. Вампиры и то покажутся румяными живчиками по сравнению с ним.
   Аналитическая часть мозга, обычно предпочитающая крепко спать, удивляется моему бесстрашию. Да мне и самой странно, но страха я больше не испытываю. Пожалуй, с того момента, как услышала голос подростка. Алекс - так его зовут. Отчего-то кажется, что он не позволит Каросу, кем бы тот ни был, ни убить меня, ни превратить в бездумное животное. Задаюсь вопросом: почему ребенок может иметь власть над магом такого уровня, но в голову ничего не приходит.
   Мальчик стоит, сжав кулаки, на скулах - красные пятна гнева. Пока я размышляла о посторонних вещах, они продолжали спорить о моей судьбе. Честно, когда Мервин в следующий раз назовет меня глупой девчонкой, я не буду возражать.
   Карос, сдавшись, поднимает ладони.
   - Ну хорошо, раз ты так высоко ценишь жизнь тех, кому наплевать на твою собственную, - жестом он останавливает собирающегося что-то сказать подростка:
   - Алекс, я же сказал - хорошо. Будет по-твоему.
   Черноволосый маг поворачивается к Мервину:
   - Ты подтверждаешь свою просьбу?
   - Да, - таирт говорит твердо, но, по-моему, он стал еще бледнее. Интересно, как это возможно.
   - Она твоя, как я и обещал. Но если, - мне вдруг кажется, что сквозь человеческий облик чужака проглядывает нечто куда более страшное, - если дочь проклятого рода причинит горе мне, моей семье или моим людям, я сам провожу тебя в Бездну.
   - Да, господин, - произносит Мервин одними губами. Карос усмехается:
   - Идем, Алекс, нам пора.
   Подросток подходит к Мервину и дружески хлопает по плечу:
   - Удачи! И не обращай внимания на дядю, он вечно запугивает людей. - Алекс улыбается, и я с удивлением вижу, как таирт улыбается в ответ. Не из вежливости, а светло и искренне. За всю жизнь я считанные разы видела на лице Мервина подобное выражение.
   Карос открывает Портал - нет, я не права; Порталы выглядят иначе, от них исходит другая энергия. Неужели Врата миров? Во все глаза смотрю на саму вечность, что клубится за радужными створками. В Бездне-между-мирами души эль-туань ждут следующих воплощений, там обитают духи, демоны, и кто знает, какие еще существа. Говорят, Бездна прельщает тех, кто слишком часто ходит ее тропами.
   Два человеческих силуэта исчезают в серебристом тумане, дуги Врат истаивают в воздухе.
   - Кто они такие? - спрашиваю, продолжая смотреть вслед ушедшим. Перевожу взгляд на Мервина. Гм, похоже я сказала явную глупость.
   - Ты еще не поняла? - таирт пытается говорить язвительно, но получается просто устало, - нас навестил Дракон со своим наследником.
   Я несколько секунд молчу, переваривая новость, потом ноги подкашиваются, и я кулем падаю на пол.
  
  
   Глава 9.
  
  
   Похоже, моя потеря сознания сильно напугала Мервина. Непонятно только, отчего: прежде он всегда считал обмороки "глупостями избалованных девиц".
   Однако, открыв глаза, понимаю, что уютно лежу на кровати, а таирт, у которого выражение лица как у безутешного родственника, призванного к ложу умирающего, сжимает в руках мою безвольную ладонь.
   Слегка удивленно пытаюсь отнять у него руку. Мервин не отдает. Несколько секунд я упрямо тяну, пока таирт не спохватывается и не отпускает с таким видом, словно обжегся. Резко поднимается с края постели, на котором до того сидел, потом так же порывисто наклоняется, прижимает мою голову к подушке и неотрывно смотрит мне в глаза.
   Быть может, я не являлась самой стеснительной девушкой при дворе, но подобное внимание меня смущает.
   - Э-э, Мервин..., - оригинально начинаю я, однако таирт подскакивает, как ужаленный.
   - Райша, - его голос звучит непривычно хрипло, - Райша, попробуй призвать Нити.
   - Что? - я недоуменно моргаю, - ты же заблокировал мою Силу.
   - Попробуй, - повторяет он, словно не слыша.
   Я сглатываю и тянусь к самой отзывчивой для меня стихии - Огню. Через мгновение сияющая золотом Нить повисает в дюйме над моей рукой. И я, и Мервин рассматриваем ее с таким видом, словно это детское упражнение - на самом деле величайшее достижение магической мысли эль-туань.
   - А..., - начинаю я. Увы, на сегодня красноречие меня покинуло.
   - Слава Властелину, - бормочет себе под нос Мервин, - он тебя не выжег!
   - Не что? - переспрашиваю я, уже начиная понимать.
   - Не уничтожил ту часть личности, которая дает тебе доступ к магии, - терпеливо поясняет таирт, - так мне сперва показалось, когда ты потеряла сознание.
   Я киваю. Необходимости спрашивать, кто такой "он", нет.
   - Я не знала, что магию можно... выжечь.
   - Для Дракона существует очень мало невозможного, - глаза Мервина смотрят куда-то в пустоту, а у меня перед мысленным взором вспыхивает воспоминание о том, как я впервые узнала о крылатых.
  
  
   * * * * *
  
   Государство моего отца - самое крупное на нашем континенте. Кроме того, все герцогства на юго-западе являются королевскими протекторатами - результат завоеваний моего предка, пра-пра... не помню, в каком колене. Правил он недолго, всего лет тридцать, но много что успел сделать. Например, построить новую столицу, благословенную Алм-Тирен, где я и прожила почти всю жизнь.
   Помню, впервые увидев в учебнике истории слова "новая столица", я резонно задалась вопросом - а где же старая? При мне никто еще не упоминал о городе, где, оказывается, раньше жили и правили мои предки.
   На вполне невинный вопрос наставник странно замялся, начал было рассказывать что-то об изменении климата и вынужденном переселении, потом вдруг махнул рукой и сказал, что только его величество сумеет объяснить все правильно.
   Отец, конечно, оказался занят. Это было его естественное состояние: что-то делать, с кем-то договариваться, постоянно устраивать церемонии и важные приемы.
   Хотя у нас, в отличии от островной республики, слово короля было законом, это не означало отсутствия группировок и фракций. Каждая из них тянула одеяло королевских милостей на себя, а отец, как искусный портной, должен был раскроить его так, чтобы никого не обидеть. Одна его серьезная ошибка могла вызвать брожение среди знати, а несколько кряду - заговоры и мятежи. Впрочем, его величество почти не ошибался.
   Сегодня день короля был посвящен внешней политике. Когда я, оттолкнув возмутившегося гвардейца, заглянула в щель дверей малой приемной залы, отец о чем-то беседовал с послом кадари.
  
   Последние годы народ кадари считался нашим верным союзником, но во мне с раннего детства они вызывали неприятное ощущение отторжения, чуть ли не гадливости. Сама не понимала, отчего, пока не узнала, почему им был запрещен вход во все храмы, а жрецы отворачивались при встрече с ними.
   Именно эль-кадари, а в те давние времена их имя еще не лишилось благородной приставки "эль", предали Властелина, во время последней битвы богов нанеся ему удар в спину. Властелин развоплотился, но и кадари это не сошло с рук - мир, в котором они жили, отторг их. И это же делал любой другой, в каком они пытались поселиться.
   Теперь этот народ уже много веков обитает на крохотных безжизненных островах, плывущих в Бездне. Там нет солнца, воды, зелени. Нет вообще ничего, кроме озер и рек лавы. И если бы ни магия кадари, твари Бездны давно бы уничтожили саму память об этой расе. Но пока потомки предателей живут и процветают, путешествуя из мира в мир, торгуя и наемничая.
   Вот только никто из верных уже не назовет их эль-кадари....
  
   Вздохнув, я отлепилась от щели и даже извинилась перед беднягой стражником, ведь выполнить свой долг и отодвинуть меня от двери, да и просто коснуться, он не имел права. По закону, рассматривалось подобное как покушение на особу королевской крови, с предсказуемыми для стражника последствиями.
   Итак, отец оказался недоступен. Что ж, не все еще потеряно. И я целеустремленно пошла по дворцу, внимательно оглядываясь по сторонам в поисках жертвы, хорошо подкованной в вопросах истории, при том желательно родственника. По поведению наставника я уже поняла, что за переносом столицы скрывается какая-то тайна, не красившая наш род. Обычный эль-туань, если и знал, мог побояться рассказать мне об этом.
   Результаты следующего часа поисков оказались плачевны.
   Сперва от меня сбежала королева, сославшись на сильную мигрень. Увы, мама прекрасно знала, что мои расспросы затягиваются надолго.
   Камир, обычно не отказывающийся провести с сестренкой пару часов, оказался занят:
   - У меня действительно важная встреча, Райша, - выпалил он, чуть ли не бегом направляясь к конюшням, - спроси, что хотела, через пару дней.
   Нет, ждать целых два дня я была не способна. Если меня одолевало любопытство, оно требовало немедленного утоления. Любой ерундовый вопрос начинал казаться жизненно важен.
   Обнаруженного на тренировочном поле Седда не отпустил мастер по боевой магии - оказывается, через день брат участвовал в турнире. А Ренард еще на прошлой неделе отправился с проверкой в свое герцогство. Уезжая, он бормотал себе под нос что-то нехорошее про хитрых управляющих с бездонными карманами. Из братьев оставался только Мийо, который никогда не интересовался историей.
   Я уже была готова признать поражение (естественно, только на этот один день, завтра бы они от меня не отвертелись), когда, возвращаясь через парк ко дворцу, в затененной беседке увидела Мервина. Вытянув во всю скамейку свои длинные ноги, таирт что-то увлеченно читал.
   Пытаясь оставаться незаметной, я подобралась поближе. Ха, да я знала эту книгу! Руководство по боевой магии из Сдвоенного мира. Седд сперва измозолил нам глаза этим черным переплетом с оттиском крылатой фигуры, хвастаясь редкой находкой. А потом всю прошлую неделю ныл, что книга пропала, да еще прежде, чем он успел ее дочитать.
   - Замечательный день сегодня, правда, Мервин? - поинтересовалась я жизнерадостно над самым ухом таирта. Гм, его реакция меня разочаровала: Мервин аккуратно заложил ладонью нужную страницу и повернулся ко мне:
   - Чем обязан удовольствию видеть вас, принцесса?
   А я-то думала, что он хотя бы вздрогнет и попытается спрятать книгу. А еще лучше подпрыгнет от неожиданности, как это делали от моих приветствий другие придворные.
   Ну да ладно. Хм, а ведь его фраза про "удовольствие видеть" просто сочилась сарказмом....
   - Ты так увлеченно читал, что мне стало завидно, - я крепко ухватилась за переплет и потянула. Мервин спокойно отдал. Нет, ну это совсем не интересно! Отчего-то первая пришедшая в голову идея - слегка пошантажировать таирта украденной у моего брата книгой - потеряла свою привлекательность. Вздохнув, я расправила платье и уселась возле Мервина.
   - Ты ведь хорошо знаешь историю?
   Мой невольный собеседник удивленно приподнял тонкие брови:
   - Достаточно.
   Я склонила голову чуть набок, внимательно разглядывая таирта. Пожалуй, так будет даже интересней. Если Мервин знал ответ на мой вопрос, его версия могла отличаться от королевской. Отцовскую я обязательно собиралась узнать, но пусть это будет позже.
   - Расскажи мне о прежней столице.
   - Что именно? - в черных глазах Мервина блеснула насмешка. Таирт забавлялся.
   - Расскажи, как она перестала быть столицей, - терпеливо пояснила я свою просьбу.
   - Боюсь, это длинная скучная история, неподходящая для ушей столь юной леди, - выражение лица Мервина было вполне подобающим для скромного придворного, вот только тон подразумевал разговор с пятилеткой.
   - Мне уже двенадцать, - отчего-то я не могла злиться на таирта. Любой другой эль-туань, кроме родителей, за подобные слова получил бы магическую памятку не самого приятного свойства. Я терпеть не могла, когда от меня что-то пытались скрыть из-за возраста. Но в присутствии Мервина мне больше хотелось доказать свою взрослость и рассудительность.
   - Итак, история прежней столицы, - напомнила я, видя, что таирт не торопится. - Как получилось, что мой предок решил отказаться от нее?
   Мервин усмехнулся краем рта:
   - Решил отказаться? Можно сказать и так. Очень легко отказаться от того, что уже не существует.
   Я нахмурилась и потребовала:
   - Объясни!
   - Быть может, принцесса предпочтет увидеть сама? - спросил Мервин мягко, но со странным выражением в глазах.
   - Увидеть, в смысле..., - я остановилась. Ну не мог же таирт предложить то, о чем я подумала?
   - Именно, ваше высочество, у в и д е т ь.
   Судорожно сглотнув, я кивнула, но все же едва не подпрыгнула, когда он сказал, касаясь ладонями моих висков:
   - Мой дальний предок был там, когда э т о случилось....
  
  
   Глава 10.
  
  
   Трое суток над Тиреном не было солнца. Сплошная пелена туч затянула небо, но не желала проливаться дождем. Горячий, как в пустыне, воздух пах гарью и тленом. Вода в колодцах убывала, и недалек был час, когда ведра проскребут по дну, набирая одну мокрую грязь....
   Осада подходила к логическому завершению, город погибал. С каждым часом мне приходилось тратить все больше сил на защиту своей сущности от едкого страха, пронизывающего и магические, и простые поля.
   Остановившись у дверей своего городского дома, я бросил быстрый взгляд на небо. Увидеть что-либо за плотной багровым покровом было невозможно, но потревоженная пульсация Нитей подсказала: над домами только что пронесся огромный крылатый силуэт. С каждым днем он спускался все ниже и ниже....
   Когда наша защита падет, то тень, кружащая в небе, на одном выдохе превратит в головешки полгорода.
  
   Я открыл дверь.
   - Пап! - маленькое тело, с разбегу влепившееся в меня, едва не сбило с ног. Я осторожно отцепил от себя дочь, пригладил растрепавшиеся косички. Присел, чтобы посмотреть поближе на малышку. Припухшие веки, серые тени под глазами - магия страха, несмотря на все щиты, проникла и сюда.
   - А где мама?
   - Наверху, - Ринна нахмурилась, не подозревая, как забавно смотрится эта гримаса на ее почти младенческом личике:
   - Она болеет, опять братик плохо себя ведет!
   Я покачал головой. По непонятной причине вторая беременность проходила у Чани настолько тяжело, что порой я боялся за жизнь ее и еще нерожденного ребенка.
   В этот раз должен был появиться мальчик, и я в который уже раз спросил себя: какой будет его судьба? Смогу ли я назвать полукровку наследником и передать свой титул? Смогу ли оставить на произвол судьбы, отправив в мир, где родилась его мать? И доживем ли мы вообще до того дня, когда мне придется сделать выбор?
   - Рамис! Живой! - в голосе Чани, вышедшей из спальни, слышалось облегчение. Последнее время ей снились страшные сны о моей приближающейся смерти, и всякий раз, когда я уходил из дома, она прощалась со мной, как в последний. Убеждения, что это всего лишь кошмары, не помогали.
   Любимая начала спускалась по лестнице, придерживая одной рукой выпирающий живот. Я торопливо пошел навстречу, обнял:
   - Все в порядке. Этой ночью мы выйдем из города.инался у нее опять болел живот. ут по их дну.не желающих разразиться ни дождем, ни градом.
   Мы пройдем в месте, где защиту ставил я сам. Магия эль-туань всегда подчиняется своему владельцу, так что я сумею открыть проход в щите.
   - А..., а Повелитель? - голос Чани дрогнул, - Он все еще... там?
   Я кивнул. Да, конечно, он был там, за невидимым куполом наших щитов. Это его магия плавила воздух и прятала от нас светила.
   - Я боюсь, - мне едва удалось разобрать ее шепот.
   - Ничего, - нарочито бодро проговорил я, - если мы ему все же попадемся, убьет он только меня.
   Наверное, это из-за усталости я ляпнул такую глупость. Глаза Чани наполнились слезами, она в голос всхлипнула.
   - Прости, - я вновь обнял ее, - прости. Вот увидишь, все будет хорошо.
   Жаль, что я не мог поверить собственным словам.
  
   Дневной багровый сумрак превратился в чернильную темноту, но иногда за тучами на пару мгновений вспыхивало яркое зарево. Чани шла, упорно глядя только под ноги. Похоже, присутствие крылатого в небесах над нашим городом пугало ее не меньше, чем обычную эль-туань.
   - Ты когда-нибудь видела Дракона вживую? - спросил я полушепотом. Чани подняла голову, посмотрела мне в глаза и быстро мотнула головой:
   - Нет. - И добавила после паузы, - нам он всегда являлся как человек.
   Человек. Отчего-то мне трудно было представить Дракона человеком. Для чего самому могущественному существу в мире принимать столь слабый телесный облик?
   Улицы были пусты: горожане предпочитали прятаться за стенами своих домов, надеясь на их эфемерную защиту. В центре перед королевским дворцом по-прежнему дежурили гвардейцы, но я знал: правитель с семьей уже несколько дней, как тайно покинул город. Шоралл бросили столицу на растерзание, надеясь спастись сами.
   Ринна на моих руках иногда шевелилась и что-то шептала, не открывая глаз. Наведенный магией сон обычно бывал очень спокоен, но в присутствии Дракона ни одно заклинание не работало, как должно. Я вздохнул и попытался устроить дочь поудобнее, оглянулся на Чани. Заметив мой взгляд, она улыбнулась, желая подбодрить, но я увидел, как бледны ее губы, заметил и капли пота, выступившие на лбу. "Только бы не начались схватки", - взмолился я про себя, - "только не сейчас!"
  
   Наконец мы подошли к крепостной стене. Уже несколько веков, как каменная кладка в пять человеческих ростов была лишь красивой декорацией. Настоящую защиту давала магия, за эти годы насквозь пропитавшая и стены, и скалистое дно города, и небо над ним. Мы, арито, лучшие из лучших магов, лишь поддерживали равновесие Силы в старых охранных заклинаниях, да время от времени проверяли защиту на прочность. Нам казалось: наши щиты нерушимы и непроницаемы. Но потом пришел Дракон - и за несколько дней его присутствия защита, шлифуемая столетиями, истончилась в несколько раз. Город не знал этого, но ему оставалось жить не более трех суток. А потом столица погибнет в пламени, как семь менее защищенных городов до нее.
  
   В крепостной стене было достаточно тайных проходов - неизменных спутников контрабандистов. Вчера, обновляя вместе с другими арито защиту, я наткнулся на один такой ход и сделал его видимым только для себя.
  
   За городом, на первый взгляд, все казалось таким же. То же черное небо, подсвечиваемое багровыми всплесками, тот же сухой до боли воздух, застревающий в измученных легких, та же непривычная для нас жара. Но все же, стоило выйти, и словно невыносимая тяжесть свалилась с плеч. Чани тоже ощутила это: к ее лицу вернулась краска, разгладились нахмуренные брови, а в глазах вновь зажегся тот огонь, из-за которого и потянуло меня к ней много лет назад.
   - Нужно отойти от города как можно быстрее, - сказал я тихо. Здесь, в степи, любой звук разносился очень далеко.
   Вокруг нас была высокая, почти по пояс, степная трава, но впереди, у кромки горизонта, темнел редкий лес. За ним, уже невидимая, текла река Кир, небольшой приток Риеры, на которой и стояла столица. После первой же атаки Дракона у столицы не осталось ни единого целого корабля, но свой я отослал заранее, приказав ждать на Кире, в маленькой лесистой бухте. Если повезет, мы дойдем до нее незамеченными.
  
   Мы отошли от городской стены шагов на сто, когда вокруг резко посветлело. Первой мыслью было: магия Дракона ослабла, и в небо прорвались солнечные лучи. Второй - для рассвета еще слишком рано. А потом я услышал крик Чани, полный ужаса, развернулся...
   Прежде я не представлял, что камень способен т а к гореть. Крепостная стена пылала везде, куда доставал взгляд, а в воздухе над нашими головами вновь и вновь проносилась крылатая черная тень, всякий раз извергая новую порцию пламени. Я ощутил, как вибрируют и рвутся Нити. Надо было идти, бежать, но я не мог шевельнуться, ноги словно вросли в землю. Еще несколько мгновений - и камень стен потек лавой, разрушая последнюю магическую защиту столицы.
   Чани вцепилась мне в руку, ее мелко трясло, а я укачивал на руках Ринну. В голове крутилась лишь одна мысль: хоть бы творящийся ужас не разбудил дочку. Наверное, в такой момент мой разум оказался не в силах воспринять реальность.
   Эль-туань, кто успевал, выбегали из домов и сгорали на улицах. Кто не успевал, погибали внутри, в каменных коробках, и неважно, были те из гранита или мрамора. Дракон размеренно выжигал город, не оставляя бегущим лазеек. Можно было оглохнуть от рева пламени и почти заглушающих его воплей умирающих. Мужчины и женщины, дети и старики, дворяне и простолюдины - все гибли одинаково в этом гигантском котле-ловушке.
   А потом над городом разнесся яростный крик Дракона: крылатый обнаружил, что его главная цель, убийцы его родных - королевская семья Шоралл - сбежали.
   Чани свернулась в комок, зажимая уши руками. Сменивший направление ветер погнал на нас облака гари, а вместе с ними - невыносимый запах паленой плоти. Наверное, это заставило меня очнуться:
   - Пойдем, - я наклонился к Чани, пытаясь поднять ее на ноги, - нужно уходить. Пойдем!
   Она не слышала, не обращала на мои уговоры внимания, но тут, проснувшись, заплакала Ринна. Материнский инстинкт оказался сильнее ужаса. Чани очнулась, обняла дочь, успокаивая. Повернулась ко мне:
   - Да, пойдем..., - голос оборвался, Чани смотрела куда-то поверх моей головы. Я повернулся.
   В нескольких шагах от нас, в противоположной от города стороне, стоял мужчина. Тени, пляшущие в неверном свете пламени, не позволяли толком рассмотреть его лицо, но все же мне показалось: он - не эль-туань. Было в нем что-то чуждое.
   - Что тебе нужно? - спросил я, успокаивающе касаясь плеча Чани и начиная собирать Нити на случай атаки. Чужак не ответил.
   Было сложно определить как его возраст, так и расу. Темные спутанные волосы, глубоко запавшие глаза с червоточиной безумия, с отражавшимся в них пылающим городом. Жесткие черты лица, частично скрытые трехнедельной бородой. Незнакомец был высок, сухощав, золотое шитье на покрытой пеплом одежде говорило о былом богатстве, а манера держать себя - о благородном происхождении. Вокруг него была аура Силы, но вместе с тем я не чувствовал, чтобы он каким-либо образом контролировал Нити.
   - Я знаю тебя, - чужак смотрел на меня, его голос звучал глухо, с неприятным металлическим отзвуком, - это ты открыл Врата, по которым прошла ваша армия.
   - О чем это..., - я не закончил: Чани рванулась вперед к незнакомцу и упала перед ним на колени:
   - Пожалуйста, Повелитель, пощади моего мужа! Пощади его! - в ее голосе звенели слезы.
   Повелитель. Так вот он какой, Дракон, в своем человеческом обличии.
   - Да, это я открыл Врата, - сказал я, хотя крылатому и не нужны были подтверждения.
   - Повелитель, пощади! - теперь Чани плакала уже открыто. Дракон скользнул безучастным взглядом по коленопреклонной фигуре у своих ног, на миг задержавшись на явных признаках беременности, перевел взгляд на Ринну, испуганно смотревшую на него:
   - Возьми ребенка и уходи.
   - Повелитель!
   - Твой муж участвовал в убийстве моей семьи, - голос чужака был пустым, словно в нем не осталось никаких чувств. - Он должен умереть. Ты из моего народа, ты будешь жить. Уходи.
   Я подхватил Чани под руки, помогая встать. Подтолкнул к ней Ринну:
   - Идите к кораблю.
   - Нет! - Чани мотала головой, плача. Я бросил быстрый взгляд на Дракона: человеческий силуэт начал расплываться в огромную черную тень. Неудивительно, что я не почувствовал его контроля над Нитями - Дракону, имеющему прямой доступ к стихиям, Нити были ни к чему.
   - Иди, - повторил я, и, обнимая любимую в последний раз, положил ладонь на ее выпирающий живот. Там уже жил мой второй и последний ребенок, которого я никогда не увижу. Но своим последним прикосновением я мог передать ему собственную память, знания и опыт.
   Отчего-то мне не было страшно. Наверное, еще три недели назад я почувствовал, что именно этим все закончится. Понял в тот день, когда Дракон ворвался в наш мир, разъяренный гибелью родных, одержимый жаждой мести, сея смерть и разрушение.
   - Я люблю тебя, Чани, - сказал я тихо, погладил по встрепанной головке Ринни, - а теперь идите.
  
  
   Глава 11.
  
  
   Убедившись, что я действительно не пострадала от действий Кароса, Мервин ушел.
   Я лежу, глядя в потолок, вспоминая все, что мне известно о первом вторжении Дракона в наш мир. Тогда, убив Рамиса ан-Тоэля, предка Мервина, позволив Чани с его дочерью уйти, Дракон продолжил разорять мой мир. Он сумел уничтожить короля и большую часть его семьи, но самый младший сын выжил. Вроде бы, как говорила одна легенда, ему, в обмен на какую-то не то услугу, не то обещание, удалось получить помощь самой Бездны. Убить Дракона так и не получилось, только изгнать в его родной мир, причем за это заплатили жизнями почти все маги-арито.
   Наша династия продолжила править королевством, Шоралл оставались монархами в течении еще десяти веков. Но вот появился второй Дракон, и отведенное нам время истекло.
  
   После встречи с Каросом прошло уже трое суток, но Мервин, чем-то занятый, больше не приходил.
   Предоставленная сама себе, я, в основном, читаю: книг, принесенных таиртом, должно хватить еще на месяц. Но три дня назад Мервин дал мне еще кое-что: доступ, хотя и ограниченный, к Силе.
   Я могу намного меньше, чем умела принцесса Шоралл, но часть моей души, принадлежащая магии, больше не кажется болезненно пустой. Нити стихий подчиняются мне, хотя медленно и неохотно. Я, как маленькая девочка, заново учусь пользоваться магией.
  
   Но сегодня Мервин появился в моих покоях. Как оказалось, всего на несколько минут.
   - Я должен уехать на две недели, - таирт одет так же официально, как в день приезда Дракона.
   - Хорошо, - говорю немного удивленно: это первый раз, когда таирт решил сообщить мне о своих планах. Мервин смотрит с таким выражением, словно хочет что-то добавить, но не может подобрать слов. Это на него не похоже.
   - Что случилось? - я убираю книгу с колен и встаю.
   - Ничего, - отвечает он резко и подходит к двери. Замирает на мгновение, потом разворачивается ко мне:
   - Будь осторожна, Райша.
   Дверь закрылась. Я растерянно смотрю ему вслед. Мне совсем не нравится это последнее предупреждение.
  
   Я считаю дни. Вот пятнадцатый. Шестнадцатый. Семнадцатый.... Постепенно во мне начинает расти паника.
   Я не знаю, что случилось с Мервином, что происходит в бывшем королевстве. Я не имею ни малейшего представления, как теперь живет мой народ. С каждым днем моя магия становится сильнее, но если я покину замок, если я смогу это сделать, то что потом? Что мне делать? Куда идти? К кому обратиться за защитой и помощью?
   Все, кого я знала, мертвы. А если и нет.... Я последняя из рода Шоралл, а значит, буду ценной добычей для любого честолюбца. Если, уйдя, я назовусь собственным именем, какой-нибудь идиот обязательно попробует использовать меня как знамя в освободительной войне против оккупантов, против Дракона.
   При этой мысли я вздрагиваю. Нет, я не хочу стоять перед Драконом как его враг, потому что есть вещи хуже смерти, и крылатый показал мне это. Лучше погибнуть, чем лишиться собственного "я" и стать пустой оболочкой.
   Но что произошло с Мервином? В этом странном изменившемся мире он - последняя ниточка, что связывает меня с прошлым. Я не хочу сейчас думать о его предательстве, об участии в гибели моих родных. Я думаю только о нем самом.
  
   Двадцать дней.
   Сегодня я не выдерживаю. Мне больше невозможно сидеть взаперти, я попробую выйти, я испробую все, и простые, и магические выходы из замка. Я готова даже броситься в Источник и попробовать открыть Портал из него, хотя с моим незавершенным обучением это подобно самоубийству.
  
   Замок сегодня кажется особенно пустым и безжизненным. Я решила начать с парадного входа - мне хотя бы примерно известно, как дойти до него в этом лабиринте каменных пыльных коридоров. Вынужденно напрягаю ночное зрение: хотя все еще день, в отсутствии окон солнечные лучи никак не могут проникнуть внутрь замка.
   Выход находится удивительно легко и быстро; это тем более странно, что прежде замок всегда водил меня кругами, обманывая ложными ходами и заводя в тупики.
   Прохожу сквозь приемный зал, раз в пять меньше, чем тот, с малахитового цвета колоннами, где я встретила крылатых. Останавливаюсь у дверей. Представления не имею, каким именно заклятием они открываются. Пожав плечами, просто толкаю руками створки.
   Свет бьет в глаза так неожиданно и резко, что вскрикнув, я закрываю лицо ладонями. Медленно отвожу.
   Солнце.
   Пронзительно-яркое, праздничное, волшебное солнце!
   Я не видела его вживую четыре месяца, только сквозь стекло окна. Четыре месяца его лучи не ласкали мою кожу. Несколько минут просто стою, запрокинув голову, прикрыв глаза, наслаждаясь его теплом и нежностью.
   Когда кажется, что скоро сама начну светиться, опускаю голову и осматриваюсь.
   Либо этот замок строил большой оригинал, либо двери, через которые я вышла, все же не были парадными. Широкая лестница переходит в узкую тропу, уже через десяток шагов исчезающую в тени леса. По ее краям гордо стоят много лет не стриженные кусты, за ними с одной стороны - небольшая лужайка, с другой - недействующий фонтан. Обычно так выглядит внутренний двор, но густой лес впереди никак в это не вписывается. Вообще кажется, что это действительно настоящий девственный лес, а не обыкновенный охотничий парк, достояние каждого уважающего себя аристократа.
   Стою на пороге, не зная, что делать дальше. Я отнюдь не планировала оказаться на свободе с первой же попытки. Идти в незнакомый лес пешком мне не хочется, а путешествовать иначе я еще не умею. Открывать Порталы, а тем более Врата, до полного становления личности, до двадцати лет, запрещено. Каким-то образом это связано с опасностью прельщения Бездны.
   Медленно схожу по лестнице вниз. Плохо закрепленные блоки ступеней покачиваются под ногами. Останавливаюсь на тропе.
   Отчего-то мне совсем не хочется спускаться под сень этого леса. В памяти всплывают рассказы наставника по истории о мародерах, банды которых множатся и свирепствуют после каждой крупной войны. Будут они состоять из эль-туань, вампиров или оборотней, мне, изнасилованной и убитой, это покажется неважно.
   Но в лес бегут не только бандиты. Там могут быть беженцы, бывшие горожане и крестьяне, зло завидующие всем, кто пострадал меньше, чем они. И яро ненавидящие аристократов, чье правление привело к катастрофе.
  
  
  
  
  
  
   Глава 12.
  
  
   Я только что сделала, быть может, величайшую глупость, а быть может, самую умную вещь в своей жизни - вернулась в замок. Я сижу в своих покоях, на кровати, обхватив руками прижатые к груди колени и думаю, думаю, думаю. Сейчас я практически свободна, но куда мне идти, что делать? Я - бывшая принцесса бывшего королевского дома Шоралл, а теперь - обычная семнадцатилетняя девчонка.
   За окном темнеет. Так ничего и не решив, ложусь спать.
  
   Холодно.
   Боль притупилась, но все равно стараюсь не делать резких движений. Стараюсь вообще не шевелиться. Дышу медленно и не глубоко.
   Холодно.
   Уже устал ругать себя за то, что так глупо попал в засаду. Не знаю, выжил ли еще кто-то.
   Карос уже должен знать о случившемся. Он говорил, у него свои источники информации.
   Проклятье, до чего же холодно! Я знаю, что тело использует для восстановления все резервы, что энергия идет на лечение, и внутренний холод - это нормально, но....
   До дома так близко, всего половина дневного перехода. Райша там одна.
   Девчонка обязательно сотворит какую-нибудь глупость.... Но я не мог оставить ее совсем без защиты, без магии.... Если бы меня убили.... Дракон.... Дракон должен понять, что она еще ребенок. Просто глупый ребенок....
   ....Провал, чернота - это был не обморок, ведь я продолжал осознавать себя, это что-то другое. Пытаюсь вспомнить. Когда-то я слышал о подобном....
   Клинок. Это должно быть из-за клинка, которым меня ранили. Яд? Я не чувствую в своей крови яда. Но что-то серьезно не так.... Опять накатывает чернота, словно падаю в бездонный колодец....
  
  
   Я очнулась мгновенно, будто и не спала. Воздух в комнате очень теплый, но я лежу, с головой закутавшись в одеяло. В голове стоят яркие образы чужих воспоминаний, а стоит пошевелиться - и тело отзывается фантомной болью там, куда ударили ножи нападавших.
   Мервин. Это был Мервин. Никогда прежде я не видела подобных снов, но мне доводилось слышать, что эль-эро, даже неразделенный, дает такую способность.
   Ох, Мервин, всегда осторожный и недоверчивый, как же ты подпустил врагов столь близко?
  
   Я встаю, быстро одеваюсь. Сознательно я еще не приняла никакого решения, но некая часть меня знает, что и как надо делать. Мысли Мервина все еще живут во мне; не только мысли, но и знания.
   Я иду к Источнику. Моей собственной Силы недостаточно, чтобы открыть Портал, нужна заемная.
   Да, теперь я знаю, как работают Порталы, знаю, как безопасно войти в Источник и зачерпнуть из него энергии. Не могу сказать, навсегда ли во мне эти знания, забудется ли все через несколько часов, но до тех пор я успею сделать, что решила.
   Источник. Издалека слышу его голос. Он поет, он зовет меня. Источник неразумен, но он живой, ласковый и любопытный, как котенок. Мервин - его старый друг, но я - это что-то новое и забавное. Источник не прочь пообщаться.
   Открываю последнюю дверь. А вот и он, в центре комнаты - серебряное озерцо, окаймленное станином. Подхожу ближе, и из середины, прямо из воды, взлетают языки пламени. Удивительно - этот Источник соединил в себе две вечно противоборствующие стихии: огонь и воду. Впервые вижу подобное.
   Встряхиваю головой - прекрасное зрелище, но я здесь не за этим. Подхожу вплотную и благоговейно опускаюсь на колени, протягиваю вперед ладони:
   - Подари мне немного Силы, - шепчу на языке Древних. Благодаря памяти Мервина я теперь неплохо знаю этот мертвый язык.
   Источник словно прислушивается, пламя на несколько мгновений неподвижно замирает в воздухе, а потом огонь сыплет тысячи искр вниз, на меня.
   Мне не больно, нет ощущения жара, только приятное тепло. И свет. Он везде: и вокруг меня, и внутри. Он наполняет тело, накатывает волнами, в нем так приятно тонуть....
  
   Не знаю, сколько времени прошло с того момента, как я потеряла сознание. Прихожу в себя, лежа на каменном полу, руки обнимают края станинового бассейна, в котором плещет Источник. Поднимаю голову - все тихо, спокойно. Встаю, осматриваюсь - никаких ожогов.
   Странно, в памяти Мервина не было ничего подобного. В его восприятии взаимодействие с Источником происходило вполне буднично.
   Поверхность озерца - ровная серебристая гладь, по которой крохотными проблесками бегут огоньки. Такое чувство, что Источник довольно урчит.
  
   Силы во мне теперь достаточно, чтобы открыть не только простой Портал, но и межмировые Врата, хотя последние мне совсем ни к чему. Еще не хватало попасть в Сдвоенный мир и наткнуться на Дракона.
   Благодарю Источник и иду к двери. Отчего-то очень не хочется уходить. Вновь и вновь повторяю про себя обещание вернуться, и, с огромной неохотой, закрываю дверь.
   В первый раз Портал лучше всего создавать на открытом воздухе, это я помню из теоретических занятий магией. Выхожу из замка. Все еще ярко светит солнце - значит, я не так уж долго пробыла в обмороке.
   Сосредотачиваюсь и мысленно произношу нужные слова, одновременно соединяя Нити. Со стороны может показаться, что я дирижирую невидимым оркестром: взмахиваю руками, делаю пассы, скрещиваю и вздымаю вверх ладони.... Постепенно что-то начинает получаться: впереди, как раз на высоте моего роста, дергаясь и пульсируя, возникает черный провал. По его краям - полупрозрачные дуги, не позволяющие искривленному пространству вырваться на волю и исказить реальность.
   Глубоко вдохнув, как перед прыжком на глубину, делаю шаг вперед, в самое сердце темноты....
  
  
   Глава 13.
  
  
   Все, что я знаю о диком лесе, можно выразить пятью словами: "Одинокой девушке там не место". Короткие охотничьи выезды в сопровождении огромной свиты лишь подтвердили эту мою убежденность.
   Портал выбрасывает меня на узкую лесную тропу, протоптанную идущими на водопой животными. Люди были здесь в последний раз несколько дней назад: я чувствую лишь слабый отблеск в природных Нитях, потревоженных их присутствием. И никаких следов Мервина.
   Не понимаю. Я открыла Портал, ориентируясь на его воспоминания.... Куда мог деться этот упрямый таирт? И как я должна искать его? Я ведь не следопыт.
   Вспомнилось, как когда-то, давным-давно, Камир пытался наставить меня на путь истинного охотника.
  
  
   * * * * *
  
  
   Ранним осенним вечером, когда благородные эль-туань уже начали собираться вокруг походных костров, возбужденно принюхиваясь к аппетитным запахам, королевский наследник решил побеседовать с младшей сестренкой о сути охоты.
   - Ты должна использовать не только глаза, - терпеливо, в который уже раз, повторил брат, - есть еще четыре других чувства, даже пять, если вспомнить про интуицию. Хотя, насчет наличия у тебя последней..., - он прервался, смущенно кашлянул, но после короткой паузы продолжил, все так же твердо и убедительно:
   - Прислушайся к голосу леса, понюхай воздух, потрогай его кончиком языка. Растворись в окружающем, ощути себя, как зверя, стань зверем.
   Слушая Камира, я заворожено кивала. Превратиться в зверя, стать частью природы.... Отчего-то первым четвероногим, пришедшим мне в голову, был волк. Красивое, благородное животное с удивительно умными глазами. Я глубоко вздохнула и попыталась представить себя им, вернее, ею, волчицей.
   Подняла голову. Мы расположились на поляне, так что кроны деревьев не закрывали звездное небо и почти полную луну.
   Мне вдруг стало невероятно грустно, в душе болезненно заныла пустота. Где мой волк, мои волчата? Где моя стая? Только волшебный свет луны освещает мое одиночество....
   - Хватит, Райша, хватит! - меня яростно трясли за плечо, а откуда-то, совсем рядом, доносился пронизывающий до костей вой.
   - Остановите же ее, кто-нибудь! - прорезал воздух истерический голос мамы.
   Я встряхнулась, приходя в себя, отвела взгляд от неба и растерянно огляделась. Отчего-то трава оказалась совсем рядом с лицом, пара бледных цветков щекотала нос. Под левой ладонью кололся вредный сорняк. Да, а что я делаю, стоя в траве на четвереньках? И почему першит горло, словно я долго кричала?
   - Э-э, Райша, быть может, ты все же встанешь? - несколько неуверенно поинтересовался Камир. Я согласно кивнула и попыталась это сделать, но закружившаяся голова заставила меня осесть на землю.
   - Что здесь было? - к нам шел отец, очень недовольный, - Камир, что за заклятие ты на нее наложил?!!
   - Я..., - начал брат, потом покачал головой, - ничего, сир. Клянусь, я тут не при чем!
   - Да неужели? - король остановился, нависнув над нами.
   - Риэль, что с тобой было?!!
   - Что было? - испуганно пискнула я, - н-ничего!
   - Ты вдруг встала на четвереньки и завыла так, что мороз продрал по коже! - возмутился брат, - разве это значит - ничего?
   - Я?!! - на всякий случай я недоверчиво посмотрела на отца, потом на маму. Оба родителя мрачно кивнули. Ясно.
   - Это все ты виноват! - я гневно развернулась к Камиру. - Ты сам сказал, чтобы я представила себя зверем!
   - Но я же не это имел в виду, - попробовал защититься он.
   Я в голос всхлипнула, а потом из обоих глаз одновременно покатились слезы....
   Остаток вечера вся семья, собравшись вокруг, утешала меня, как могла. Камир, во искупление вины, даже пообещал отдать мне свою коллекцию рунических артефактов. Вот только, что именно со мной произошло тем вечером, отчего я так глубоко сжилась с духом волка, я так и не поняла.
  
  
   * * * * *
  
   Та попытка Камира была первой и последней в своем роде. Я на продолжении обучения тоже не настаивала. Загонять и убивать бедных зверюшек никогда не казалось мне столь уж привлекательным занятием.
   Но сейчас я отчаянно пытаюсь вспомнить то, что никогда толком и не знала.
   "Слушай, чувствуй, смотри, но не только вокруг, но и вглубь себя", - эти слова, собственно, принадлежали наставнику по боевой магии и к выслеживанию отношения не имели, но отчего-то именно сейчас я решила последовать его совету.
   Встаю посреди тропы, загораживая дорогу животным, закрываю глаза, поворачиваю руки ладонями вверх. Каждая Нить, выпущенная мной, несет в себе слепок личности Мервина, при их встрече с таиртом я сразу почувствую резонанс. Раздвигаю рамки сознания все дальше и дальше, веду его по следу Нитей. Ну же, ну же, хоть что-нибудь, хоть какой-то след....
  
   Наверное, мой поиск захватывает слишком маленький радиус. Но я не знаю, как можно послать Нити дальше, чем на милю, я и так трачу слишком много энергии. Скоро у меня не только не хватит Силы открыть обратный Портал, но я попросту свалюсь здесь от истощения.
  
   Втягиваю почти все Нити обратно, оставляя одну, принадлежащую стихии Воздуха. Этот элемент не из самых послушных, но в поиске ему нет равных - проскользнет в любую щель, и от него, в отсутствии специальных артефактов, за обычным магическим щитом не спрятаться.
   Поиск только одной Нитью займет много времени, но пусть так, чем ничего не делать.
   Внезапно меня осеняет: все это время я искала отблеск сознания Мервина, но что, если он спит или впал в кому? В таком случае моя Нить просто скользнет рядом, ничего не заметив.
   Попробую иначе.
   Официальная наука признает четыре стихии: Воздух, Воду, Огонь и Землю. Некоторые наши древние философы выделяли еще Металл и Дерево, но, по-моему, это просто разновидности элемента Земли. А вот в магии Древних называлась пятая истинная стихия - Холод. Три года назад я даже сумела вызвать элемент этой стихии, погубив при этом половину посадок в королевской оранжерее. Тогда я подпустила элементаль Холода слишком близко к себе. Бр-р, после того стало понятно, что боль от ожогов морозом может быть не слабее, чем от огненных.
   С некоторой опаской призываю Нить Холода. Теперь я пытаюсь просто найти тело эль-туань. Судя по подсказкам разделенного нами сна, Мервин сейчас вполне может быть без сознания.
   Веду Нить. Холод очень сильно реагирует на тепло, если.... Есть! Вперед и немного влево от тропинки кто-то лежит. Нить передает образ живого тела: человек или большое животное. Только вот тепла от него исходит меньше, чем должно бы.
   Приближаюсь к находке осторожно. Вполне возможно, что Нить обнаружила дневное лежбище крупного хищника. В этих лесах много медведей и кошаров. Особенно опасны при встрече последние: представьте себе приземистого зверя размером с крупного волка, покрытого жестким панцирем, с пастью, полной острых зубов. И так просто его не убьешь: огонь стекает с костяного покрова, стрелы ломаются. Надо сразу целить в глаза.
   Источник тепла уже совсем близко. Останавливаюсь и пытаюсь вспомнить, как накладывается защита. Наставник по боевой магии объяснял и показывал это очень подробно, только вот у меня всегда получалось как-то не так.
   Итак, выбирается стихия, потом из ее Нити формируется оболочка, как кокон для гусеницы. Да, а как он формируется? Задумчиво тру висок, потом дергаю себя за мочку уха. Нет, не помню.... Вздыхаю. Придется импровизировать.
   С четырех сторон света рисую в воздухе руны общей защиты. Они вспыхивают холодным голубоватым светом. Потом Нитью Холода, которую я так и не выпустила, обвиваю их и притягиваю к себе. Ой! Немного больно и щекотно - руны впитываются в мою кожу, растекаясь по всему телу бледным светом. Гаснут. Ну вот, от шальной стрелы или метательного ножа должно защитить. От удара мечом в упор или клыков хищника - не знаю. Но это лучшее, на что я сейчас способна.
   Иду дальше, с каждым шагом снижая скорость. Впереди отчетливо видится опасность.
   Я уже давно свернула с тропы и теперь углубляюсь в лес, к бурелому, где упавшие деревья громоздятся друг на друга под самыми невероятными углами. Если я полезу туда, точно переломаю ноги. Однако Нить подсказывает: то, что я ищу, именно там, под одним из нижних стволов. Быть может, это все-таки обычный зверь?
   Призываю Нить Воздуха, и, захватывая ею, как петлей, стволы, начинаю осторожно складывать их в стороны. Просто откидывать было бы куда быстрее, но мне не хочется оглашать свое присутствие на весь лес.
   А вот и мой найденыш. Последний поднятый Нитями ствол растерянно повисает в воздухе и с шумом падает на прежде аккуратную поленицу.
   По виду найденный похож на эль-туань, но это не Мервин!
   Хотя нет, где мои глаза? Этот..., это существо не принадлежит моей расе. На меня смотрять глаза вампира, наполненные бешеной ненавистью. Дикий, немеченый вампир, как те, что захватили меня.
   Испуганно делаю шаг назад. Потом останавливаюсь. Вампир может ненавидеть меня, сколько ему угодно, но он уже не опасен. Потомок проклятых умирает. Заворожено смотрю, как яростно блестящие глаза постепенно стекленеют, как замирает на последнем выдохе грудь.
   Он что, ждал меня специально, чтобы умереть? Столько ран, вся земля вокруг пропитана кровью - странно, что он сумел заползти в эту нору, а не погиб сразу.
   Я стою, оцепенев, потом заставляю себя приблизиться. Возможно, вампир был из сопровождения Мервина.
   Правая ладонь мертвеца закрывает горло. Мне нужно посмотреть на его запястье, но прикоснуться к вампиру, даже мертвому, страшно. Озираюсь вокруг, нахожу длинную хворостину и сталкиваю его руку с шеи. Та безвольно скатывается на землю, ладонь открыта, запястье беззащитно оголилось.
   Да, я права - то самое клеймо, знак Черного Солнца, которое я видела на руке Мервина. Этот вампир служил Дракону.
   Мертвый, он больше не выглядит страшным. Пустые глаза смотрят в небо, лицо разгладилось. Как и мы, вампиры - долгоживущая раса, но кажется, что этот умер совсем молодым. Красоту тонких черт портит слишком бледная кожа, но если прикрыть острые концы ушей волосами, можно подумать: передо мной обычный эль-туань, который давно не был на солнце.
   Я не слишком религиозна, но от собственных еретических мыслей становится не по себе. Я только что представила на равных потомка проклятых и эль-туань. Но ведь и мир вокруг изменился....
   Провожу над мертвым знак священного круга и шепчу едва слышно:
   - Властелин, прости и прими его душу.
  
   Уже почти вечер, а я так и не нашла следов Мервина. Сижу на поляне у небольшого костра, продолжая, уже почти без надежды на успех, прощупывать окружающее пространство Нитями. Через пару часов, на закате, я вернусь в замок и.... что потом, я не знаю.
   Варианты, крутятся в голове и спорят, какой из них безумнее. Например, можно открыть Врата и прыгнуть в Сдвоенный мир в поисках Дракона. Ага, картинка: последняя из истребленного им рода Шоралл заявляется в священное обиталище крылатого, чтобы просить о помощи.
   Или вот....
   Додумать не успеваю - Нить, посланная на запад, судорожно, до боли, дергается. Чувствую вибрацию, словно от ее конца ко мне несется... нечто.
   Испуганно обрубаю связь с Нитью, отбрасываю ее от себя. Сердце бешено колотится, в горле встал ком. Несколько секунд борюсь с желание открыть Портал и прыгнуть в замок. То, что сейчас случилось - я слышала о подобном, но никогда прежде не сталкивалась.
   Это не наша магия, ни один эль-туань не в состоянии поймать чужую Нить. Уничтожить - да, ослепить - да, но не поймать и привязать к себе. А вот другие расы могут. Сразу навскидку могу назвать три: вампиры, двусущные и кадари, и ни с кем из этой троицы встречаться мне не хочется. Кровопийцы и оборотни пугают меня примерно в одинаковой степени, кадари последнее время считались нашими союзниками, но никогда - друзьями; да и Бездна, в которой живет этот народ, наложила сильный отпечаток на их личности. Кроме того, лично у меня их присутствие всегда вызывало не самые приятные ощущения.
  
   Стою, ладони замерли в жесте, с которого начинается открытие Портала. Колеблюсь. Что делать: бежать от неведомой опасности или продолжить поиски? Если только я уже не нашла, что искала: Мервин вполне может быть у пересекших мою Нить, живой или мертвый.
   От последней мысли становится тошно. Воображение только радо услужить, заменив врезавшегося в память умирающего вампира на моего таирта. Я представляю, как пронзительно черные, словно два колодца, глаза Мервина потеряют блеск, невидяще остекленеют, как аристократически белая кожа приобретет восковой оттенок. Изломанное тело, все в ранах, слишком многочисленных, чтобы даже эль-туань смог восстановиться.
   Из горла вырывается рычание. Не позволю! Никому не позволю забрать то, что принадлежит мне!
   Я знала, что Мервин мой, мой эль-эро, знала, наверное, с первого момента, как увидела его. Мне было шесть лет? Семь? Тогда, только-только вышедшая из детских покоев, куда не было хода никому, кроме семьи, маленькая принцесса случайно столкнулась с одним мрачным эль-туань - полукровкой....
   Встряхиваюсь, прогоняя воспоминания. Нет, я не могу уйти просто так, хотя от чужого присутствия веет опасностью. Может быть....
   Поздно. Нити отзываются болезненной вибрацией на чужую магию - ее создатели уже совсем рядом. Я не успею ничего сделать, кроме как открыть Портал.
   Но тут одна из Нитей вдруг натыкается на знакомый почерк Силы. Замираю, потом падаю на колени, обхватывая себя руками за плечи, словно внезапно замерзнув. Как мне должно быть страшно в этом лесу, одинокой и потерянной....
  
  
   Интерлюдия 1.
  
  
   Присутствие высокородного эль-туань для любого кадари всегда было подобно яркому факелу, заметному издалека. Но вот чего Стинн не ожидал, так это увидеть испуганно сжавшуюся, замерзшую девчушку, уставившую на него широко распахнутые синие глазища. Ее одежда была из той, что носят небогатые дворяне, а почти детское личико подсказывало, как далеко эль-туань до возраста совершеннолетия.
   - Ваше высочество! - изумленно воскликнул спутник кадари, заставив Стинна вздрогнуть. На несколько мгновений ему даже показалось, что старик знает... Но Эддир смотрел не на него, а на неожиданную находку.
   - Ваше высочество, как вы..., мы думали, вы погибли в столице, вместе со всеми.
   Девушка растерянно взглянула на говорившего, а потом, громко всхлипнув, вскочила и кинулась пожилому эль-туань на шею, лепеча что-то несвязное. Стинн сумел разобрать лишь повторенное несколько раз "дядя Эддир". Надо же....
   Новоявленная родственница его проводника была хороша собой даже в нынешнем встрепанном состоянии. Похоже, она долго бродила по лесу, нацепляв в растрепавшуюся косу немало листьев и мелких веток, порядочно измазав грязью подол длинного платья. На пряди волос, прилипшей ко лбу, виднелась тонкая сеть паутины. Короткие рукава не скрывали уже подживающих царапин от раздвигаемых веток. Да уж, завсегдатаем леса эта эль-туань точно не была.
   - Их всех убили, дядя Эддир, всех убили! - такова была первая фраза, которую кадари смог разобрать целиком. - От-тцу отрубили г-голову, и К-камиру т-тоже..., - она выбрасывала слова на выдохе, насколько позволяли ей подавляемые рыдание. Эддир продолжал держать найденыша в объятиях, но явно не представлял, что делать дальше.
   - Хм, - озвучил свое присутствие Стинн. Эффект оказался мгновенный. Всхлипы прекратились, девушка моментально развернулась к нему, не отпустив, вместе с тем, рукавов бывшего канцлера. Синие глаза, в которых еще стояли непролитые слезы, наполнились удивлением:
   - Кто ты?
   Тот не торопился отвечать, и эль-туань требовательно посмотрела на пожилого соплеменника:
   - Кто он, Эддир? И что этот кадари делает в нашем королевстве?
   "В нашем королевстве" - это прозвучало с поистине царственным апломбом, какому матушке Стинна было еще учиться и учиться. Сомнения кадари в истинной личности девицы отпали.
   - Риэль из рода Шоралл? - все же уточнил он.
   - Да, - отозвалась она настороженно. - Хотя, - из-за маски страха и усталости выглянула на миг ехидная лисичка, - хотя воспитанные мужчины представляются первыми, а потом спрашивают имя дамы.
   Кадари уставился на нее, не мигая, и через пару мгновений ехидство пропало, сменившись сперва опаской, а потом и откровенным страхом. Обычная реакция эль-туань, будь то высокородный маг или простолюдин, на прямой взгляд кадари. Все же "младшие дети Властелина", как эль-туань смеют называть себя, плохо переносят встречу с отражением Бездны в зрачках истинно избранного народа.
   - Так кто ты?
   Стинн моргнул: он не ожидал, что девчонка так быстро придет в себя. Забавно, но эта лисичка начала ему нравиться.
   - Ваше высочество, - обращаясь к принцессе, вмешался в их разговор бывший канцлер, - позвольте представить Вам вашего верного союзника, чрезвычайного посла наших друзей кадари - Стинна ар-Гора.
   Кадари склонил голову в приветствии. Интересно, Эддир сам верил в слова о "верном союзнике", или это сработала старая привычка дипломата все смягчать и сглаживать острые углы? Вообще-то, когда кадари спасли его и предложили стать проводником по стране и посредником в переговорах с отрядами сопротивления, звучало это скорее так: "Жить хочешь?"
   Последняя из королевского рода - до чего же удачная находка! Стинн был уверен, что матушка вцепится обеими руками в идею династического брака, да и он сам, пожалуй, не будет возражать.
   А через несколько лет, как только Дракон отступится от этого, ненужного ему, по сути, мира, молодой жене предстоит скоропостижно скончаться при, скажем, родах. Вместе с ребенком. Все же не стоит разбавлять кровь избранного народа кадари непонятно кем.
   И Стинн ар-Гор, старший сын матери клана, любезно улыбнулся своей будущей невесте.
  
   Из осторожных вопросов Эддара выяснилось, что вампиры похитили принцессу в день финальной битвы (из того, что кадари слышал о случившемся, правильнее было сказать - бойни), после чего ее, лишенную элементарных удобств, держали в крохотной комнатушке. Заставляли одеваться в жалкие лохмотья, кормили отвратительно, лишили слуг, даже заблокировали магию. Но несколько недель назад ее главный тюремщик куда-то пропал, его магия ослабла, и героическая девушка сумела открыть Портал и сбежать...
   В этом месте своего рассказа принцесса совсем приуныла. Похоже, желаемый результат пространственного переноса с тем, который получился, соотносились плохо.
   Весь этот жалостливый лепет Стинн выслушивал с должным выражением сочувствия - спасибо матушкиным урокам лицедейства. Поняв, что от пришедших непосредственная опасность ей не угрожает, Риэль явно ободрилась; а на осторожные обещания бывшего канцлера о всевозможной поддержке, а также о наличии в их лагере настоящего эттельского повара радостно захлопала в ладоши и сообщила, что голодна, как вампир.
  
   Слова об исчезновении тюремщика принцессы навели кадари на определенные мысли, но он решил отложить выяснение обстоятельств до возвращения в лагерь. В Портал, открытый им, Риэль вошла несколько испуганно, накрепко вцепившись в локоть Эддара.
   Лагерь... Скорее, небольшой палаточный город. С властью Дракона не смирились очень многие, и этим многим кадари помогали и оружием, и магией. И терпеливо ждали, пока обе воюющие стороны не обескровят друг друга.
   Появление наследницы Шоралл, чудом оставшейся в живых, вызвало всеобщий переполох. Если немногие кадари смотрели настороженно, то эль-туань сбежались со всех сторон. Принцесса ласково им улыбалась и что-то щебетала - быть центром внимания было ей явно не в новинку.
   Какое-то время Стинн наблюдал издали, потом подошел:
   - Позвольте показать вам вашу палатку, принцесса.
   Девушка мило улыбнулась, на щеках на миг возникли очаровательные ямочки:
   - С удовольствием, Стинн, - и царственно протянула руку, позволяя взять себя за локоток. Должно быть, так было принято при королевском дворе.
   Риэль ворковала что-то о том, как все были к ней добры, как сочувствовали ее горю. Стинн кивал в нужных местах и вставлял подходящие по смыслу междометия.
   Но стоило подойти к палатке, и детское личико принцессы вспыхнуло от негодования:
   - Я должна буду жить з д е с ь?!! -действительно, серая, кое-где заштопанная парусина, неказистый вид. Да, реакция принцессы была совершенно естественной.
   - Ну что вы, ваше высочество, - кадари сдержал усмешку, - мы просто направляемся навестить кое-кого.
   Взгляд Риэль наполнился подозрением.
   - Прошу, - Стинн откинул полог, пропуская даму вперед. Принцесса смерила провожатого очень недовольным взглядом, но все же шагнула внутрь. И тут же вскрикнула:
   - Это он! Тот, кто велел меня похитить!!! - после чего вцепилась кадари в руку и неслабо дернула внутрь.
   Пленник внутри был связан по всем правилам. Никто не думал заботиться о его удобствах, так что наместник, раны которого, из-за блокированной магии, не заживали, лежал прямо на земле. Эль-туань неотрывно смотрел на принцессу, но услышав шаги, на мгновение перевел взгляд на кадари. Говорить наместник не мог: абсолютная блокировка Силы включала в себя защиту и от магии слов.
   Когда воины ар-Гора нашли наместника, эль-туань был без сознания, покрытый коркой засохшей крови, так что толком рассмотреть его, приведенного в нормальный вид, Стинн смог только сейчас. Пленник, черноволосый, черноглазый и очень белокожий, выглядел, словно чистокровный кадари. Но его Сила, запрятанная в кокон стерегущих Нитей, показалась Стинну ар-Гору странно чуждой, хотя магию "союзников" эль-туань кадари изучил неплохо.
   Мужчина задумался: может, стоило отложить казнь и получше изучить, что представляет из себя наместник Дракона? Все же крылатые не разбрасываются подобными постами. Но, с другой стороны, оставлять врага живым надолго в плохо защищенном месте опасно....
   - Как вы сумели его поймать? - рывок за рукав вернул Стинна в реальность.
   - Засада, спланированная вашим покорным слугой, - кадари отвесил небольшой куртуазный поклон Риэль, уставившейся на него с наивным восторгом:
   - Правда? Это вы сами придумали?
   Похоже, автор столь успешного плана сильно вырос в глазах принцессы.
   - Несколько часов тщательного планирования - и результат у вас перед глазами, - Стинн не собирался объяснять ей, что планирование, по большому счету, заключалось в грамотном взятии заложников и последовавшем за этим предательстве одного из людей наместника.
   - Вы его казните? Как предателя? - похоже, Риэль ожидала только утвердительного ответа.
   - Конечно, завтра на..., - закончить Стинн не успел, его перебили.
   - В полнолунье! Я хочу, чтобы его казнили в ближайшее полнолуние! - принцесса, чтобы усилить вес своих слов, капризно топнула ножкой.
   Странное желание.
   - Почему в полнолуние?
   - Так было заведено дома, - в голосе принцессы послышалось некоторое удивление. Похоже, предполагалось, что кадари должен был знать подобные детали. - Зверей всегда казнили в полнолуние, а он, - последовал презрительный жест в сторону наместника, - полукровка!
   Чудной обычай..., а последняя фраза девушки, пожалуй, объясняет благоволение Дракона.
   - Хорошо, - Стинн пожал плечами, - следующее полнолуние через десять дней. Почему бы и нет?
   В ответ его одарили нежным лазурным взглядом. Решив, что благосклонность будущей невесты вполне стоит небольшого риска, Стинн, тем не менее, пометил в памяти сегодня же усилить охрану.
  
  
   * * * * *
  
  
   Весь вечер принцесса создавала себе уют. После устроенной наследницей рода Шоралл глобальной ревизии многие в лагере не досчитались любимых вещей, но пока никто не роптал. Ради присутствия принцессы, живого знамени восстания, эль-туань были готовы смирится с некоторыми неудобствами.
   Риэль просто гуляла по палаткам и ставила их хозяев в известность, что, например, "вот этот вот милый ковер" ей очень понравился, после чего подданный с поклоном просил королевскую дочь принять от него скромный дар.
   Прислугу принцесса себе тоже обеспечила, конфисковав у бывшего барона, лишенного волей Дракона земель, младшую дочь.
   Вечером Риэль неожиданно угомонилась, и когда Стинн ар-Гор заглянул в ее палатку, то с трудом поверил собственным глазам: сидя на невысокой лежанке, девушка вышивала. Конечно, кадари знал, что общество эль-туань, особенно в отношении женщин, более традиционно, чем его собственное, однако зрелище прирожденного мага, добровольно выполняющего столь нудную работу....
   Девушка приветливо улыбнулась ему, отложила пяльцы, на удивленный взгляд Стинна пожала плечами:
   - Меня это успокаивает, - после чего, заметив интерес кадари к узору, протянула свое творение. С первого взгляда результат усилий принцессы напоминал большую черно-красную кляксу, но стоило приглядеться внимательнее - и становилась заметна откуда-то знакомая симметричность и четкость.
   - Какой необычный узор, - Стинн вопросительно приподнял брови.
   - В малой приемной он был вышит на гобелене, - со вздохом потупив голову, сказала Риэль. Кадари кивнул - возможно, он запомнил рисунок, когда несколько лет назад посещал королевство Шоралл.
   Пожелав принцессе спокойной ночи, Стинн вышел из палатки. Этот узор.... Такая мелочь, но отчего-то его непонятная знакомость не давала кадари покоя.
  
   Перед тем, как заснуть, подумалось: до чего же знаменательно, что дочь короля, зачатая при помощи магии кадари, может стать для его народа ключом к величию. После четырех сыновей королева безумно хотела девочку, вот только дочери в роду Шоралл не рождались уже почти тысячу лет. Если прежде кто и знал о причине этого, то теперь все позабылось, ушло в легенды.
   Король, любивший жену, что так редко бывает в династических браках, согласился принять помощь матери клана Гор. И, действительно, родилась дочь, обладательница фамильных сапфировых глаз и льняных волос Шоралл.
   Правда, уровень силы у Риэль, по сравнению с братьями, был слаб, но разве не являлось это еще одним плюсом в ее будущей роли жертвенной невесты?
   Мир эль-туаль, в отличии от многих других, был почти добр к изгнанникам. Кадари могли жить здесь месяцами, лишь порой на несколько дней возвращаясь домой, на плавающие в Бездне острова. В других же мирах срок был несколько дней, и да будет милостив Властелин к тем, кто осмеливался задержаться дольше. Галлюцинации, безумие, странная болезнь, когда все тело перестает тебе повиноваться и покрывается кровавым потом.... Стоило чуть затянуть, и конец мог быть только один - смерть.
  
   Бессонница, последние дней мучившая Стинна, была легким намеком, что постоянный мир начал отторгать его; но сегодня сон поманил, стоило закрыть глаза. Сладостные грезы сменяли одна другую, пока мужчина вдруг не очнулся. Сознание громко кричало об опасности, но тело неожиданно оказалось тяжелым и неповоротливым, словно из жемчужных снов он сразу провалился в кошмар.
   Сперва у Стинна не было сил не то, чтобы пошевелиться, но даже открыть глаза. Но у любого мага дух сильнее плоти. Шаг за шагом, контролируя каждый мускул, кадари заставил себя подняться. Легче, наверное, было бы подчинить мертвеца, чем свое собственное тело.
   Никогда прежде, даже среди глубокой ночи, он не слышал такой тишины в лагере. Ни единого голоса, ни звука. И..., да, верно - лес вокруг них тоже молчал, что уже невозможно было объяснить ничем. Не бывает летней ночи без рева хищников, писка перепуганной мелюзги, криков ночных птиц, стрекотания сверчков.
   На подгибающихся ногах кадари подошел к краю палатки и отдернул полог. Было слишком тихо, слишком спокойно, надо всем сияла звездная ночь. Никакого движения..., почти....
   Из-за крайней палатки появилась темная фигура. Стинн моргнул несколько раз, пытаясь сфокусировать зрение - силуэт то и дело расплывался, теряя четкие очертания. Фигура уверенно двинулась дальше, но вдруг замерла. Стинн никак не мог разглядеть лицо, но чувства, не имеющие отношения к зрению, подсказывали: силуэт точно не принадлежал кадари. Эль-туань? Или двусущный? Но как он прошел охрану?
   С некоторым запоздание мозг, все еще затуманенный сном, сообразил: стражников по периметру лагеря больше не было. А силуэт тем временем возобновил движение, но уже в сторону кадари.
   Существо, кем бы оно ни было, двигалось очень быстро, но вместе с тем плавно, как бы скользя над землей. Так, по крайней мере, показалось затуманенному разуму Стинна. Кадари попытался призвать Нити, но зов ушел в пустоту. Полная блокировка способностей? Нет, однажды ему довелось испытать это - ощущения были другие. При блокировке маг ощущает невыносимую пустоту в душе, в той ее части, куда ему закрыт ход. Сейчас же магия присутствовала, но словно в некотором отдалении.
   Темная фигура оказалась уже напротив его, тряхнула головой, и скрывающий лицо капюшон упал на плечи:
   - Никогда не любила ваше племя, - сейчас, наполненный ядом, голос принцессы уже не показался Стинну похожим на звонкий колокольчик. Мимолетно возникло удивление: и отчего прежде он посчитал это лицо детским? Лишенное признаков возраста, с синими льдинами глаз, оно не могло принадлежать семнадцатилетней девчонке.
   Сонливость вернулась с десятикратной силой, требовались неимоверные усилия, чтобы просто стоять и не давать глазам слипаться.
   - Как ты сумела? - выдавил он, и сквозь пелену надвигающегося сна прозвучал насмешливый ответ Риэль:
   - Ты плохо учил наследие Древних, кадари.
   Последнее, что услышал Стинн, прежде чем погрузиться в беспамятство, был ее тихий холодный смех.
  
  
   Глава 14.
  
  
   Смотрю на распростертого у моих ног кадари. Через несколько часов температура его тела сравняется с температурой земли, дыхание, как и биение сердца, станет совсем незаметным, а к следующей ночи исчезнет вовсе. Жалости я не ощущаю: этот чужак пытался отнять то, что принадлежит мне. Такое эль-туань не прощают.
   Но все же Стинн оказался единственным из всего лагеря, кому удалось противостоять руне сна Древних - я не знала, что кадари может оказаться способен на такое. А вот на оборотней руны действуют иначе, чем на нас. Скажем, от руны сна у двусущных засыпает только человеческая половина, звериная же прорывается на волю.
   Отворачиваюсь от спящего и продолжаю идти к невзрачной серой палатке, у входа в которую, мирно похрапывая, лежат три воина кадари. Откидываю полог. Внутри темно, но ночью глаза эль-туань сами перестраивают зрение, для этого даже не нужны сознательные усилия.
   Опускаюсь рядом с распростертым телом Мервина и, Нить за Нитью, начинаю снимать путы. Дневное прикосновение к Стинну ар-Гору позволило мне наложить на свою внутреннюю Нить отпечаток его личности, благодаря этому теперь я знаю, как нейтрализовать его магию.
   Прошло уже несколько минут, как я внутри, но Мервин лежит все так же неподвижно, закрыв глаза. Грудная клетка поднимается в такт редкому дыханию, но еле заметно. По какой-то, только ему ведомой, причине таирт притворяется спящим. Я молча работаю - чем меньше движений и слов с его стороны, тем быстрее и чище я сниму сковывающую его Силу паутину.
   В том, что Мервин в сознании - я уверена. Вышитая мной вариация символа руны сна включала двух бодрствующих существ - его и меня.
   - Как ты оказалась в лагере? - будничным тоном, не открывая глаз, спрашивает он.
   - Пришла за одним идиотом-таиртом, - с такой же интонацией отвечаю я.
   - За идиотом-таиртом? - Мервин соизволил одарить меня внимательным взглядом.
   - Конечно, - вздыхаю, - будь ты умным эль-туань, мне бы не пришлось пускаться в столь неприятное странствие.
   - Нет, я не о том, - он приподнимается на локтях, наблюдая, как я последними пассами нейтрализую остаточную магию кадари, - зачем ты вообще искала меня? Эль-туань - полукровку? - Мервин пытается казаться спокойным, но в последних словах проскальзывает горечь.
   Смотрю на него удивленно:
   - Какая мне разница, сколько в тебе какой крови?
   - Ты сама так сказала тому кадари, - никогда прежде я не слышала у Мервина подобного тона голоса. Словно каждым словом он режет себя по живому.
   - Мало ли что я кому говорила, - бормочу, против воли чувствуя себя виноватой. Хотя и не за что.
   - Это был запасной план, - пытаюсь объяснить, - если бы с руной сна не получилось, я бы отсрочила казнь.
   - А ты знаешь, - Мервин садится и начинает, не глядя на меня, растирать запястья, - знаешь, почему двусущных предпочитали убивать в полнолунье?
   - Нет, - пожимаю плечами. Никогда не задумывалась об этой маленькой детали.
   - Луна нашего мира враждебна оборотням, - говорит Мервин глухо, - в такую ночь, если тело двусущного умирает, то душа отторгается от духовного мира. Луна, воплощенная эль-Хандэ, не дает душе вернуться домой для перерождения, не позволяет даже уйти в Бездну. Умерший обречен вечно скитаться в ненавистном ему чужом мире, без надежды на спасение. Для двусущного лучше любые муки в смертном теле, чем смерть под светом полной луны.
   - Старое суеверие, - говорю больше из упрямства, чем из веры в свои слова. Таирт молчит, опустив голову.
   - Все, я закончила, ты свободен, - поднимаюсь, брезгливо отряхивая руки от остатков чужой магии, которая ощущается как липкая паутина, - мы можем идти.
   Какое-то время Мервин внешне никак не реагирует, но я чувствую пробуждение первого слоя Нитей на его Эррэ. Потом эль-туань поднимает голову, черные глаза как будто вверчиваются в меня; в пронзительной интенсивности его взгляда нет ничего доброго.
   - А ты ничего не чувствуешь? - таирт не торопится вставать, - не ощущаешь в себе ничего странного?
   Недоумевающе смотрю на него, нахмурившись. Нет, я не ощущаю ничего странного. Что за дурацкий вопрос?
   - В чем дело, Мервин? - хмурюсь. Мне не нравится его взгляд, словно таирт смотрит и не на меня вовсе, а на кого-то чужого. Словно я для него - новая неприятность, а вовсе не спасительница.
   - Ты мог хотя бы поблагодарить меня, - говорю обиженно, - а не задавать глупые загадки.
   - Прошу прощения, принцесса, - губы таирта кривятся в гротескном подобии улыбки, - в плену я растерял все манеры, - он медленно поднимается на ноги, делает шаг к выходу, потом замирает. Поднимает руку в поиске опоры, но стена палатки дальше.... И молча начинает заваливаться на землю. Вскрикнув, подбегаю, подхватываю, не давая упасть.
   - Мервин, ты..., да что с тобой такое?!!
   Таирт не отвечает. Его лицо страшно посерело, глаза закатились. Осторожно опускаю его на землю, касаюсь лба - кожа холодная и покрыта липким потом.
   Какая же я идиотка! Он ведь был ранен, а насильственное наложение Нитей блокирует не только течение крови из ран, но и самоисцеление. Я настолько привыкла к нормальной для нас скорости регенерации, что забыла - моментальным излечением мы обязаны магии и только магии.
   Сижу на земле, держа на коленях голову потерявшего сознание таирта, с ужасом смотрю, как расплывается на его одежде кровавое пятно вновь открывшейся раны, и не представляю, что делать дальше.
  
  
   Глава 15.
  
   ыходу, потом замирает, рта кривятся в гротескном подобии улыбки, - в плену я растерял все манеры
   Не знаю, сколько прошло времени, но вряд ли больше полминуты. По крайней мере, сейчас, когда приступ паники у меня закончился, Мервин еще не успел истечь кровью, хотя багровое пятно на одежде и стало больше.
   Вернувшись в реальность, осознаю, что нужно сделать. Хотя способностей к лечебной магии у меня нет и на ломаный драхм, создать руну, замедляющую время для материального тела, мне вполне по силам.
   Торопливо разрываю рубашку у Мервина на груди и вывожу руну прямо его кровью по коже. Таирт дышит прерывисто, дыхание выходит со всхлипами. Физически чувствую, как из него вытекает жизнь.
   Рисунок почти закончен, составные части наливаются призрачным светом. Вот - последний штрих - и руна намертво впечатывается в тело. Таирт замирает на полувыдохе, пульс, кажется, не бьется, кровь прекратила поступать из ран. Теперь остается только ждать. Тело погружено в статис, и у исцеляющей магии, не принадлежащей материальному миру, достаточно времени, чтобы закрыть раны.
   Мервин все так же без сознания. В себя он не придет до тех пор, пока будет действовать руна. Я никогда раньше не использовала ее и не представляю, сколько потребуется времени. Час, день, неделя?
   В приоткрытый полог палатки вижу, как постепенно светлеет небо. Выхожу наружу и почти падаю, запнувшись о тело одного из кадари. Я совсем забыла о них.
   Из леса доносится рев дерущихся за добычу хищников. В Бездну! Создавая руну сна, я как-то не задавалась вопросом, что потом делать со спящими. Не могу сказать, что мне будет очень жаль, если кадари станут кормом для диких животных. В конце концов, стервятничать в наш мир это племя никто не звал. Прогневили в свое время Властелина, оказались изгнаны в Бездну, так и сидели бы там, а не лезли греть руки на чужой беде!
   Но соплеменникам такой смерти я не желаю.
   Недовольно, в первую очередь на саму себя, хмурюсь. Нужно было не торопиться, а создать две руны сна, для кадари и эль-туань по-отдельности. Тогда, перед тем как открыть Портал, я бы просто нейтрализовала вторую, и оставила бы кадари на милость судьбе.
   Пожимаю плечами. Что сделано, то сделано, наложить руну сна вторично я все равно уже не смогу. Придется разбудить всех. Или нет: лучше спрошу у Мервина, когда он придет в себя. Именно "когда" - я даже мысленно не позволяю себе заменить это слово на "если". Мой таирт выкарабкается, эль-туань, вообще, живучий народ, да и примесь крови двусущных в его жилах только поднимет шансы.
  
   Солнце медленно ползет вверх по небосклону. Я устроилась на траве, на самом солнцепеке, рядом с палаткой, где лежит Мервин. После нескольких месяцев в каменных стенах, я, кажется, никогда не смогу насытиться теплом и красотой дневного светила.
   В руках у меня кусок набеленного полотна с почти готовой руной Сият. Можно было бы вывести руну и на бумаге, но, в отличии от вышивки, не всякая бумага и не всякая краска годятся для рунической магии. А когда вышиваешь, достаточно нескольких капель своей крови на кончике иглы для первого стежка, и то же - для последнего. А еще - принять благословение Бездны и ее Властелина.
   Но руна руной, а следящие Нити никто еще не отменял. Время от времени я лениво шевелю ими, передвигая по лесу. Захватывают они всего полмили в окружности, но заблаговременное предупреждение получить можно.
  
   Еще несколько минут - и руна будет готова. Идеальное средство свернуть пространство всего бывшего лагерь повстанцев, закрыв от проникновения извне. Когда я закончу....
  
   Землю основательно встряхивает, потом еще раз, и еще. Первая паническая мысль - с Мервином что-то случилось, рунная магия сработала не так.
   Почва под ногами ходит ходуном, передвигаюсь чуть ли не ползком. Вот и палатка. Полотняная дверь дергается от толчков, и так же вздрагивает лежащий на земле бледный и безучастный к происходящему таирт. Руна на его груди светится едва-едва, кровь уже почти полностью впиталась в кожу. Последнее кажется мне странным, хотя, с другой стороны, что я знаю о реальном действии рун? Тем более на полукровок?
   Всматриваюсь внимательно. Рана уже явственно начала затягиваться, биение сердца все также не слышно. Но мне известно, что оно есть, где-то около десяти ударов в час - достаточно, чтобы душа не надумала совсем покинуть тело.
   Очередной земной толчок почти опрокидывает меня на раненого. Выбираюсь из палатки - как раз вовремя, чтобы увидеть, как по земле во все стороны расползаются трещины.
   Сперва едва заметные в траве, расширяются, подползают к беспомощным телам спящим. Еще толчок, и еще. Тела вздрагивают, подбрасываемые ударами, скатываются вниз. Мгновение, следующее - и эль-туань, и кадари, один за другим, исчезают в бездонной глотке земли. Единственный островок спокойствия - это палатка, вцепившись в край которой, стою я.
   Да что же это творится? Мы ведь на срединной равнине - я никогда прежде не слышала о землетрясениях в нашем королевстве.
   Ввинчиваю следящие Нити в землю и отшатываюсь в омерзении: там под землей кружит огромных размеров червь. Заставляет твердь содрогаться в конвульсиях, вновь и вновь огибает нас с Мервином по широкой дуге - не ближе и не дальше. И ловит жадной пастью все новые и новые тела, падающие вниз.
   Меня словно окутывает плащом из ледяной крошки, потом погружает в огонь. Я понимаю.
   Это ведь я сделала, я, своими рунами, это я призвала те силы, которым Древние поклонялись - силы самой Бездны. А она никогда не уходит, не сняв жатву. Как я могла даже не задаться вопросом, к каким силам взываю?
   - Хватит! - бросаюсь к ближайшей трещине, падаю на колени, из-под ладоней обрываются вниз комья сухой земли, - хватит! Оставь их!
   Мне кажется, или на самом деле из непроглядной черноты внизу на меня смотрят два горящих глаза разумного чудовища? Я не вижу очертаний тела, не ощущаю движения, но дрожь земли прекратилась - меня слышат и меня слушают.
   - Уходи, - говорю спокойно, словно дикому животному, которому нельзя показать свой страх, как нельзя повернуться спиной, - уходи. Ты получил, за чем пришел, ты сыт - уходи.
   Желтые, со ржавым окоемом, глаза. Они словно стали ближе - или это меня затягивает в их глубину? Но мне не только нельзя показывать страх, мне нельзя боятся. Нельзя - иначе не выживет мой таирт. Нельзя - потому что тогда груз смертей на моей совести будет слишком тяжел для одной бывшей принцессы. Пусть даже сама принцесса тоже будет мертвой.
   Я не боюсь. Я сильнее, чем эта тварь из Бездны. Я не боюсь, потому что ни одна тварь не может сравниться со старшими детьми Властелина, а я смотрела в глаза желавшего моей гибели Дракона и осталась жива.
   В памяти ярко вспыхивает воспоминание о бездонной черной пропасти, которая почти затянула меня. Но теперь она словно создает стену между мной и тварью. Понимает ли чудовище мои мысли, считывает ли только эмоции, или общение между нами происходит на некоем ином уровне, который я не могу объяснить, но внезапно червь отдергивает ментальные щупальца. Детей своего Властелина твари боятся так, что даже от одного воспоминания чудовище пятится.
   Буркала глаз червя могут, оказывается, выражать скорбную укоризну. Я словно слышу отзвук неутоленного голода и обиду на хозяйку, не позволившую довершить трапезу. На хозяйку? Это тварь обо мне?!!
   Глаза исчезают, земля сильно вздрагивает в последний раз, в лицо мне летит песок.
   И все замирает.
   Пытаюсь встать, но ноги подгибаются, я вновь падаю на колени.
   Закрываю лицо руками. Только теперь, когда все, кажется, окончено, колючий комок страха прорывается жгучими слезами.
  
  
   Глава 16.
  
  
   Вышивка с почти законченной руной Сият ярким пятном выделяется в траве. Смотрю на нее, как на готовую прыгнуть ядовитую змею.
   Нет, клок небеленого полотна с похожей на кляксу руной никому не способен причинит вреда. По крайней мере, пока. Но если я докончу ее - какое чудовище призовет она в ответ? Что пожелает забрать в обмен на защиту?
   Потерянно брожу по тому, что еще недавно было полным жизни лагерем. Земные трещины прошлись под многими палатками - но они все еще стоят, перекошенные, пустые. Я не знаю, выжила ли хотя бы половина эль-туань. Кадари.... За ними червь шел в первую очередь. Не хочу думать, что он просто следовал моей неприязни. Что я действительно стала, пусть на краткое время, хозяйкой чудовищу.
   Подхожу к Мервину, опускаюсь на колени у его неподвижного тела, кладу ладони на грудь. Его жизнь тоже спасает руна, убирать ее сейчас я не посмею. Неужели и за эту часть наследия Древних придется платить? Платить мне? Ему? Кому-то другому?
   Раны уже почти закрылись, кожа больше не кажется мертвенно бледной. Теперь я точно уверена - Мервин выживет, и значит - вторая половина моей души останется со мной. Он не видит меня, не слышит - я могу сказать свои тайные мысли вслух:
   - Мой эль-эро.
  
   Жрецы говорят, что это было наказанием за участие эль-туань в первом восстании против Властелина. Бог Бездны оставил нашему народу вечную памятку за нехорошее поведение предков - и с тех пор все дети эль-туань рождаются с половинкой души.
   Это совсем не заметно и ничуть не мешает жить - пока ты не узнаешь того, в ком живет вторая половина. Это несказанно прекрасно и вместе с тем мучительно - находится рядом со своим эль-эро. И ничуть не похоже на любовь с первого взгляда, как наивно пишут в куртуазных романах.
   Бывает по-разному.
   Иногда, как у меня - одержимость, болезненное желание обладать.
   Иногда - смертельная ненависть, более сильная, чем могла бы быть любовь.
   Но никогда - равнодушие. Невозможно быть равнодушным к самому себе.
  
   Текут часы. Солнце уже давно перевалило за невидимый рубеж полудня и теперь неторопливо катится к горизонту. Сижу рядом с Мервином, сжимаю его холодную ладонь в своих. Когда светило коснется нижней кромкой верхушек деревьев, я сниму руну и открою Портал в замок ан-Тоэль.
   Переход неизбежно ухудшит состояние таирта, и я могу лишь надеяться, что раны не откроются. Мервин и так потерял много крови.
  
   Мервин открывает глаза сразу, едва только руна перестает светиться.
   - Нам нужно уходить, - показываю на проявляющиеся дуги Портала. Таирт приподнимается на локте, рассеянно проводит рукой по своей груди с воспаленными красными рубцами - тому, что осталось от ран. С болезненной напряженностью всматривается в мое лицо, и в этот раз, похоже, находит искомое, кивает, отвечая то ли мне, то ли собственным мыслям.
   Подходим к Порталу. Силы, взятые из Источника, почти иссякли, второй такой мне уже не открыть. Оборачиваюсь и посылаю Нить огня к двум, свернутым вместе, вышивкам рун. Будет Мервин против или нет, но я сниму заклятие сна с тех, кто еще жив. Через несколько минут эль-туань и кадари начнут просыпаться. Поймут ли они, что на самом деле случилось, и если да, то кого обвинят?
   С неожиданной для недавно умиравшего силой Мервин сжимает мое запястье:
   - Будет лучше, если мы шагнем в Портал одновременно, - он говорит, не поворачиваясь ко мне, не отрывая взгляда от переливающегося серебром прохода.
   Интересно, какой в этом смысл? Никогда не слышала, чтобы эль-туань, вошедшие в один Портал, оказались в разных местах. Но не спорю - пусть, если Мервину так спокойнее.
  
   Уже шагая в проход, чувствую, как рассыпается магия рун - словно кто-то невидимый расплетает в моей душе узлы перекрученных нитей.
  
   Время в Портале ощущается субъективно, но мне кажется, будто в этот раз переход длится намного дольше. И еще - словно невидимые руки действительно пытаются вырвать меня у Мервина. Но этого уже просто не может быть.
   Переход обрывается резко - меня буквально выпихивает в реальный мир. И тут же ослепительный свет болью бъет по глазам. Инстинктивно прикрываю их свободной рукой, одновременно зажмуриваясь, голову обносит головокружение. Делаю глубокий вдох, но воздух стал пустым, обжигающим сухим холодом - впервые в жизни я не могу насытить им легкие.
   - Сюрприз за сюрпризом, Риэль, - звучит рядом голос Мервина, - а я-то наивно полагал, что мы направлялись в мой замок.
  
  
   Глава 17.
  
  
   После странного заявления таирта рискую чуть приоткрыть один глаз - вот только ослепляющая белизна вокруг не торопится исчезать.
   - Перестрой зрение, - мягко советует Мервин. Ох, следовало бы догадаться самой. Только теперь осмеливаюсь убрать от лица руку.
   Я в жизни не видела столько пронзительно-белого, местами отливающего глубокой синевой, снега. А еще каскадом света в нем отражается полуденное солнце - вполне летнее, судя по тому, как высоко оно стоит в небесах. Я медленно поворачиваюсь по кругу, но картина все та же: снег, небо и солнце.
   Мы с Мервином оказались почти на вершине довольно высокого холма, ноги по щиколотку утопают в снегу. Только теперь, отойдя от первого шока, я понимаю, что мне холодно. Очень. Сил осталось мало, ужасно не хочется тратить их на обогрев, но все равно придется. Не замерзать же.
   - Риэль, - Мервин смотрит очень внимательно, - ты представляешь, куда нас перенесла?
   Качаю головой:
   - Я задала координаты замка. И... это ведь не наш мир?
   - По всей видимости, - Мервин хмурится, машинально проводит рукой по порванному вороту рубашки.
   - Нужно найти укрытие и развести обычный огонь, на одной магии мы долго не протянем, - и первым начинает спускаться.
   Честно, его самообладание уже не в первый раз вызывает во мне восхищение напополам со злостью. Никаких пустых разговоров и расспросов, все строго по существу. Но это до поры до времени.
   Как только подходящее убежище отыщется и все начнет хоть немного соответствовать норме, как ее понимает таирт - от допроса мне не отвертеться. Мервин вытащит из меня даже те детали, о которых я сама не подозревала, после чего все разложит по полочкам.
   Так, по крайней мере, было в бытность моего ученичества в королевских лабораториях. Сколько я тогда перепортила заготовок и отняла у него драгоценного времени - не сосчитать. И каждый раз он заставлял меня понять, в чем заключалась ошибка - спокойно, четко, без тени гнева. Забавно, я теперь и не припомню, злился ли он на меня всерьез хоть раз. Вот братьев я частенько доводила до желания смертоубийства....
   - Получается, вместо Портала я открыла Врата, - идти неудобно, голые ноги до колен проваливаются в сугробы, а снег здесь ужасно колючий.
   - Мервин, как такое вообще возможно?
   - Риэль, побереги силы, - бросает через плечо таирт, не оборачиваясь. Я замолкаю, но надолго меня не хватает:
   - Ну, какие-то идеи у тебя ведь есть?
   - Да, - надо же, мне соизволили ответить!
   - Да, - продолжает он, - по-моему, на западе виднеется лес. Попробуем добраться до него - все же огонь проще поддерживать, если ему есть, что жечь.
   Понятно, говорить сейчас о серьезных вещах Мервин не хочет. Хорошо, я подожду. Целых десять минут....
  
   Несколько часов спустя мы торжественно вступаем под переплетение голых крон. Мне все же удалось немного разговорить таирта, очень немного: на десять моих фраз приходилась едва ли одна его. Я рассказала и про руны, и про плотоядного червя с желтыми глазами, каких у нормальных подземных обитателей не может быть.
   Случившееся жжет меня изнутри, хотя теперь, поделившись, стало чуть легче. Думаю, у Мервина есть догадки о том, что именно произошло, но раскрывать их мне он не торопится. А я все пытаюсь заглянуть в собственную душу и понять, что изменилось в ее сути, заставив тварь признать меня хозяйкой. Да изменилось ли вообще?
   Быть может, так проявляется прельщение Бездны? Если б только кто сказал мне, в чем именно заключена опасность открытия Порталов и Врат для эль-туань, не достигших двадцати лет, и как это прельщение должно проявляться.
   Пытаюсь отвлечься, начинаю осматриваться по сторонам.
   Деревья - я никогда не видела таких гигантов. Если удастся срубить одного из них, сколько сотен годовых колец откроется на срезе? Какую память может хранить этот лес?
   Замедляю шаг, потом совсем останавливаюсь. Подхожу к ближайшему стволу и, раскинув руки, прижимаюсь всем телом. Холод жесткой коры без труда проникает сквозь одежду. Я не борюсь с ним, пропускаю сквозь себя, вслушиваясь в жизнь, спящую внутри. Соскальзываю Нитями по мощным корням вниз, раздваиваюсь, расчетверяюсь, распадаюсь....
   Меня много, я везде в этой почве, промерзшей почти до самого огненного ядра. Я ищу следы любой расы, которая может обитать в этом ледяном мире. Мили, десятки, сотни миль - корни моего гиганта срастаются с корнями его сородичей, и по ним наверх скользят мои Нити, мои бесчисленные глаза, ища на поверхности хоть какие-то следы разумной жизни. Но нет, нет, нет. Везде - только снег, лед, голый лес....
   С усилием отрываюсь от дерева, и медленно отхожу на подкашивающихся ногах. Чувствуя затылком пристальный взгляд, поворачиваюсь.
   - Ты знаешь, как может быть опасно то, что ты сейчас делала? - Мервин стоит за моей спиной едва ли на расстоянии одного шага.
   - Что я сейчас делала? - эхом отзываюсь на его слова.
   - Расщепила свою личность, не имея ни практики, ни страховки. Или тебе так хочется умереть?
   Судорожно сглатываю. Нет, сейчас мне, как никогда прежде, хочется жить.
   - Риэль, ты понимаешь, что с тобой происходит? - глаза Мервина серьезны до грусти. Почему он так на меня смотрит?
   - Нет, я..., нет....
   - Пойдем, - он отворачивается и смотрит вглубь зимнего леса, - лучше бы найти укрытие до темноты.
   - Да скажи же наконец, в чем дело?!! - кричу ему в спину, - эти руны, эти твари Бездны, этот Портал, который превратился во Врата, хотя последнее просто невозможно! И теперь - я..., когда я просто вдруг поняла, как можно у в и д е т ь! Но откуда? Мервин, да ответь же!!!
   - Я не знаю, - он говорит, не поворачиваясь ко мне, - правда не знаю, Риэль.
   Я замираю, перестав на мгновение дышать. Он не знает. Мой таирт не знает.
   - Что же теперь будет?
   - Пойдем, - он наконец-то обернулся и смотрит мне прямо в глаза, - найдем укрытие, разведем костер. Это все, что мы можем сделать, пока не восстановим силы.
   - Если только у нас будет на это время, - добавляю я чуть слышно.
  
  
  
   Глава 18.
  
  
   Мервин шагает так целеустремленно, словно по нетронутому насту снега для него уже протоптана кем-то тропинка. Я же, как ни вглядываюсь, не замечаю никакой разницы между тем, куда он периодически сворачивает, и тем, мимо чего равнодушно проходит. По мне, так все вокруг одинаковое.
   Наступает второй уже за эти сутки вечер. При том, что я совсем не спала прошлую ночь, у меня должны уже слипаться глаза, но желания сна нет. Просто хочется сесть, уставиться в одну точку и ни о чем не думать, ничего не вспоминать. Усилием воли отгоняю вспыхивающие перед мысленным взором образы: багровое зарево на фоне чернильной ночи, прекрасный замок, рассыпающийся в руины, пронзительные крики погибающих эль-туань, и, заглушающий их, рев крылатого чудовища.
   Секундная передышка, а потом мне кажется, что вместо снега вокруг шелестит трава, земля расползается трещинами, и в них, одно за другим, скатываются беспомощные тела....
   Встряхиваюсь, заставляя себя вернуться к настоящему.
   С каждой проходящей минутой все сложнее поддерживать тепло своего тела на одном уровне. Сила, которую дал мне Источник, почти исчерпана. Еще несколько часов - и мне придется либо замерзнуть насмерть, либо свалиться от истощения, с тем же, в итоге, финалом.
  
   - Мы на месте.
   Удивленно вскидываю на Мервина глаза. На месте - это где? В самом сердце леса?
   Он чуть усмехается, произносит несколько слов на незнакомом языке, и я понимаю, что ерничала напрасно. Хорошо, что хоть не вслух. Действительно - на месте. Подхожу ближе и, все еще не веря своим глазам, касаюсь деревянной стены. Веду ладонью выше по стеклянно-гладкой поверхности.
   - Здесь же не живут разумные, откуда это?
   - Не живут, но иногда появляются, - голос Мервина звучит устало, очень устало. Только сейчас замечаю, как он бледен, как густо пролегли под глазами тени. Опять я думала только о себе и забыла, что мой таирт был ранен, и что рану я залечила не полностью.
   - Пойдем, - Мервин начинает обходить бревенчатую сторожку по кругу, - обычно они оставляют внутри достаточный запас....
   - Они?
   Криво улыбаясь, Мервин останавливается перед грубо сколоченной дверью, чей вид совсем не вяжется с идеальной гладкостью стен, и, не касаясь, делает движение, будто толкает ее обеими ладонями. Ничего не происходит. Оборачивается ко мне, чуть приподняв брови:
   - Ты ведь знаешь, какой народ так любит путешествовать по чужим мирам, не спрашивая согласия их обитателей? Скажи мне.
   - Кадари, - отвечая на его вопрос, с ненавистью выдыхаю я. Даже самой странно, откуда взялось столько чувства, ведь еще сегодня мне было их почти жаль.
   - Они самые. - Мервин покачивается на пятках, раздумывая. Потом пожимает плечам и на том же языке, каким проявил дом, произносит несколько длинных фраз.
   Дверь поскрипывает, словно раздумывая, потом медленно открывается.
   - Это их язык?
   - Одно из наречий, - Мервин отнюдь не торопится внутрь. Чем-то строение кадари ему не нравится:
   - Можешь запустить следящую Нить?
   Кидаю на таирта испуганный взгляд: это же насколько он должен быть истощен, если для создания самой простой Нити ему нужна моя помощь?
   Внутри пусто..., почти.
   - Там что-то спит, - хмурюсь, пытаясь понять картинку, переданную Нитью воздуха, - что-то теплое, некрупное, и....
   - ...и ядовитое, - заканчивает за меня таирт. Киваю. Да, вокруг существа в пространстве чувствуется привкус смерти.
   - Это страж. Кадари часто оставляют прирученных тварей Бездны стеречь свое добро.
   - Мерзость! - меня передергивает. Что, если там, в доме, младший родственник того подземного червя?
   - Ты знаешь, как его убить? - пусть дом, сделанный кадари, и осквернен, но там можно развести огонь и согреться без магии. Я слишком устала поддерживать защиту.
   - Как убить - нет, как подчинить - да. Жди здесь, - и Мервин переступает порог.
   Вздрагиваю, но остановить его не пытаюсь.
   Жду.
   Внутри тихо. Мервин, когда хочет, может двигаться абсолютно бесшумно, а тварь, похоже, все так же спит.
   Или нет.
  
  
   Глава 19.
  
  
   Оказывается, когда Мервин поет, у него очень красивый голос. И язык кадари, на котором он выводит напевный речитатив, сейчас не вызывает у меня инстинктивного неприятия. Напротив, я, забыв обо всем, с удовольствием вслушиваюсь в каждый звук, в каждое переплетение незнакомых слов. Начинает казаться, что откуда-то доносится музыка, прекрасная и завораживающая, странное знакомая....
   Бездумно делаю шаг вперед, чтобы быть ближе к поющему, и почти сталкиваюсь с Мервином в дверях. Пение смолкает, изумление на лице таирта вырывает меня из мечтательного ступора. И только после этого замечаю посапывающее на его руках животное.
   Делаю шаг в сторону, позволяя таирту выйти, а сама не отвожу взгляда от дивного существа. Больше всего оно похоже на крохотного жеребенка, но по-взрослому пропорциональные части тела говорят об ином.
   Белоснежная шелковистая грива спускается почти до земли, так и хочется провести по ней ладонью. Глаза существа закрыты, но густоте пушистых загнутых вверх ресниц позавидует не одна красавица. Нежная короткая шерстка, изящные очертания мордочки, тонкий витой рог посредине высокого лба....
   - Это он, тот страж, о котором ты говорил? - спрашиваю у Мервина недоверчиво, почти уверенная, что таирт ответит отрицательно. Но Мервин кивает и осторожно сгружает свою ношу на снег. Серебряное на белом. Совершенная красота на безупречности снега. На черном контраст был бы невероятен.
   - Посмотри, - Мервин слегка почесывает надбровье существа, и то сонно приоткрывает глаза. Подавив крик, отшатываюсь: на меня смотрят такие же желтые буркала глаз без зрачков, но с тем же ржавым ободком по краю, что были у подземного червя.
   Страж, не обращая на мою реакцию внимания, широко зевает, показывая два ряда длинных и острых клыков, и вновь начинает дремать.
   - Ты его усыпил? - спрашиваю тихо.
   - Нет, - оставив существо лежать на снегу, Мервин выпрямляется, - я просто не дал ему проснуться, - и резко меняет тему:
   - Почему ты хотела зайти в дом?
   Слегка теряюсь:
   - Не знаю. Чтобы лучше слышать песню....
   Мервин пристально смотрит на меня, потом, больше ничего не говоря, разворачивается и возвращается в дом.
   - А страж..., - говорю уже ему в спину, - разве безопасно оставлять его так, на снегу? Это же тварь Бездны?
   - Уверяю тебя, он не простудится.
   Стискиваю зубы, давя желание послать в темноту дома какое-нибудь заклятие позаковыристее. Нашел время блистать остроумием!
   - Мервин, мне уже можно войти? - в голосе против воли прорывается раздражение.
   - Нет. Жди.
   Вздохнув, усаживаюсь прямо на снег, в двух шагах от стража, от нечего делать подбираю валяющуюся неподалеку ветку и ерошу фальшивому единорожку гриву. Существо не обращает на мои старания никакого внимания. Похоже, все вокруг сговорились меня игнорировать.
   Еще раз вздохнув, отбрасываю ветку и, подтянув колени к груди, утыкаюсь в них подбородком. Мне грустно, скучно, немного холодно, несмотря на действующую защиту, а еще я хочу есть.
   Перед мысленным взором появляются те блюда, которые готовили при отцовском дворе. Уложенные на изящные блюда, украшенные веточками душистой зелени и экзотических фруктов, передо мной проплывают жареные и печеные в разнообразных видах птичьи тушки, сваренные в молоке зайцы; на огромном подносе гордо восседает поросенок с яблоком в зубах, за ним - нежнейшая телятина, рулеты, колбаски. В золотых бокалах плещутся бодрящие напитки, дарующие жизненную силу. Мысленно подношу один из них к губам и смакую бархатистый, приправленный кисловатой колкостью железа вкус свежей человеческой крови....
   На мой истошный крик Мервин буквально вылетает из дома, застывает, глядя, как я трясущейся рукой отталкиваю от себя морду единорога, пытающегося примостить свою голову мне на колени. Существо издает жалобное тонкие ржание, но своих попыток не оставляет.
   Я, наконец, догадываюсь вскарабкаться на ноги и начинаю пятиться от стража. Тот намеков не понимает и продолжает тереться шерсткой мне о колени - как раз предел его роста.
   - Убери его! - я умоляюще смотрю на таирта, - пожалуйста, убери от меня э т о!
   Существо смотрит на меня скорбными желтыми глазами и жалостливо мекает.
   Однако Мервин даже не пытается приблизиться:
   - Он тебя признал.
   - Что?!! - от изумления даже перестаю отпихивать от себя нахальную морду. Единорожек пользуется случаем и прижимается ко мне всем телом. По крайней мере, он хотя бы теплый.
   - Признал потому, что я - девственница? - решаю уточнить. Мервин несколько смущенно прокашливается:
   - Боюсь, для тварей Бездны этот момент не важен, - поясняет он, - но страж действительно признал в тебе хозяйку. Твари ластятся подобным образом только к матерям кланов кадари.
   Меня, словно молнией, пронзает ярость:
   - Не смей сравнивать меня с кадари! Это проклятый народ, и однажды их всех заберет Бездна!!!
   Мервин рассматривает меня, как неведомый науке вид, потом спокойно соглашается:
   - Конечно, заберет. Однажды.
   Он что, издевается надо мной? Да как он смеет? Какой-то жалкий смертный...!
   Последняя мысль, словно ведро ледяной воды, приводит меня в чувство. С какой стати я назвала Мервина смертным? Почему мне вместо вина привиделась в бокале кровь?! И отчего эта пушистая тварь все еще липнет ко мне?!!
   - Мервин, что со мной происходит? - спрашиваю, чувствуя, что вот-вот расплачусь. Таирт вздыхает:
   - Пойдем в дом.
   - А с этим что делать? - крепко ухватившись за гриву, отбрасываю от себя единорожка. Хватит уже пытаться залезть мне под юбку.
   - Прикажи ему, чтобы оставался снаружи и стерег, - серьезно предлагает Мервин.
   - Э-э, - похоже, таирт и впрямь не шутит, - а на каком языке приказать?
   - Как хочешь. Твари не понимают слова, просто считывают образ четко очерченной команды. При должной умственной дисциплине ими можно управлять мысленно, но лучше пока не пытайся.
   Подозрительно смотрю на таирт: может ли быть, что надо мной просто издеваются? Или нет?
   - Ты, - строгим тоном обращаюсь к единорожку, стараясь не морщиться от вида желтых бельм глаз, - оставайся снаружи, в дом не заходи, береги нас от всего дурного.
   Нет, Мервин действительно был серьезен, поскольку взгляд твари наполняется собачьей преданностью и искренней радостью от возможности услужить. Единорожек издает восторженное ржание и галопом направляется в первый обход вокруг сторожки.
  
  
   Глава 20.
  
  
   В доме сумрачно, только подсвечивают редкими всполохами огня дрова, сгорающие в печи. Я сижу на коленях почти вплотную к каменной кладке печи, наслаждаясь теплом. Когда начинает зябнуть спина, разворачиваюсь и со вздохом прижимаюсь ею к печному боку.
   Я наконец-то отпустила истончившуюся защиту, позволив силе восстанавливать резерв. Магия больше не греет меня, я впервые в жизни зябну и ежусь. Холодный воздух кусает за голые ноги, каплями кислоты скользит по рукам, без преград забирается под летнюю одежду. Даже простолюдинка способна защититься от зимы лучше, чем я сейчас.... Я, как обезумевший скряга, берегу жалкие остатки магии Источника.
   Несколько дней, быть может, неделя - и мне хватит сил открыть Портал..., что нам никак не поможет. Чтобы вырваться из этого мира, нужны Врата, создавать которые я не умею. А вот Мервину приходилось.
   - Сколько времени тебе нужно, чтобы восстановиться? - это мой первый вопрос с тех пор, как я вошла в сторожку. Мервин возится с чем-то неразличимым - я, к сожалению, еще не научилась видеть сквозь спины - и сперва не отвечает. Хотела бы я знать, кто из духов Бездны додумался сделать моим эль-эро настолько плохо воспитанного эль-туань, да при том полукровку? Чуть улыбаюсь собственным мыслям: мой эль-эро, мой таирт, мой....
   - Не знаю, Райша, - Мервин все же соизволил ответить и теперь подходит ко мне, садится на пол рядом и протягивает что-то, завернутое в крупный, когда-то зеленый, но пожухлый от старости лист.
   - Кадари оставили немного припасов, так что от голода мы не умрем, - поясняет в ответ на мой недоумевающий взгляд.
   Разворачиваю сверток и смотрю на... нечто.
   - Точно, - бормочу себе под нос, - потому что мы умрем от этого.
   - Не капризничай, - Мервин забирает у меня бледно-желтого цвета пластину и разламывает пополам, - я много раз ел тхей-ло и жив до сих пор.
   - Разве? - скептически меряю его взглядом, - ты в этом уверен? Потому как я начинаю понимать, отчего ты всегда бледен, словно мертвец.
   Таирт вгрызается в свою порцию, оставив второю половину лежать на моих коленях, тщательно пережевывает, прежде чем рассудительно заметить:
   - Тем больше причин тебе это попробовать. Когда обретешь мою аристократическую бледность, то будешь хоть немного походить на настоящую принцессу, а не на розовощекую крестьянку.
   Несколько мгновений хватаю ртом воздух. Да как он посмел! Поставить меня на один уровень с лишенной Дара простолюдинкой?! Да как только язык повернулся?!!
   Смотрю на него: в глазах Мервина пляшут смешинки.
   - У тебя начинается лихорадка, - твердо заявляю я, положив ладонь на его приятно теплый лоб, - и галлюцинации. Иначе ты бы никогда не сравнил прекраснейшую девушку нашего королевства с простой селянкой.
   - Да, - грустно киваю, глядя прямо в его удивленно расширившиеся глаза, - такое заблуждение можно объяснить только болезнью. Но не беспокойся: несколько дней отдыха, и тебе вновь откроется истина, - с похвальной скромностью опускаю очи долу, как положено благородной девице правильного воспитания, и, перекинув косу вперед, начинаю переплетать.
   Мервин издает какой-то звук, не то предсмертный стон, не то сдавленный смех. Бросаю на него быстрый взгляд на тот случай, если это все же первое, и застываю на середине движения....
   За его спиной от двери к нам ползут тени, словно чернильные щупальца оставшегося снаружи осьминога. Бесшумные, почти невидимые в сумраке этого дома без окон, но только почти. Я не знаю, что или кто это, но Мервин, развернувшийся тотчас, как заметил мое перекосившееся лицо, знает.
   - Это просто тени, подобие наших следящих Нитей, - он сжимает мою руку и чуть встряхивает, вырывая из ступора, - суть, пославшая их, за защиту кадари пройти не в состоянии. Здесь все еще безопасно, Риэль.
   Сбрасываю его руку и вскакиваю на ноги. Какая-то тварь смеет подглядывать за нами, за мной? Да что она возомнила о себе!
   - Вон! - с губ срывается яростное шипение, - вон отсюда! - собственный голос кажется странно искаженным, а звуки, выходящие из горла, - слишком жесткими, до боли царапают нежные связки.
   - Тебе место в нижнем слое Бездны!
   Щупальца-тени замирают, словно размышляя.
   Гнев во мне поднимается до точки кипения: неведомая тварь смеет противиться моей воле! Да кем она себя возомнила?
   - Подчиняйся! - слово бьет хлестко, с оттягом, тени испуганно съеживаются и начинают отползать назад.
  
  
  
   Глава 21.
  
  
   Тени исчезли совсем, но я продолжаю смотреть на дверь, сквозь которую они проникли. Вызванный вторжением гнев все еще клокочет во мне, ищет выхода.
   Руки Мервина опускаются мне на плечи, то ли остановить, то ли успокоить. Не будь таирт уже моим, это движение стоило бы ему жизни. Но он мой, и я никогда не причиню вреда своему эль-эро. Впервые за несчетное количество веков у меня есть смертное тело, есть душа, а у души - ее вторая половина. Это странно, иногда больно, но вместе с тем я уже не смогу отказаться от этого. Я не хочу отказываться от этого.
   Я вода, я туман; меж его пальцами, сжавшими один лишь воздух, я проскальзываю к выходу.
   Кто-то в моих владениях ведет собственную игру, и мне это совсем не нравится. Кто-то хочет противопоставить моей воле - свою, моей игре - своих игроков, вывести на поле моей битвы своих воинов. Я найду виновного, накормлю деток нижнего мира его плотью и навсегда развею его дух....
   - Подожди, - окликает Мервин. Замираю, оборачиваюсь. Что мой эль-эро хочет от меня?
   Выражение лица таирта невозможно понять. В глубине смертного я чувствую сильное смятение, но эмоции перекрывают одна другую так, что прочитать невозможно.
   - Зачем тебе Риэль?
   Приподнимаю брови - какой странный вопрос.
   - Риэль - это я, - говорю ему мягко, как прописную истину.
   - Нет. Кто ты на самом деле?
   - Я обязана отчитываться перед тобой, смертный? - мне немного смешно. - И с каких это пор мастер-таирт не в силах понять очевидного?
   - Куда ты идешь? - он меняет тему.
   - У меня появилась проблема, - поясняю терпеливо, - вернусь, как только решу ее.
   - Тогда я пойду с тобой, - упрямство в голосе. И впрямь, попытается пойти. Неужели даже в саму Бездну? Какой... преданный эль-эро. И глупый.
   - Тебе нужно отдыхать и набираться сил, - говорю ласково, словно ребенку, - для смертного твои раны были достаточно серьезны. Защита кадари здесь еще сильна, да и страж не позволит ничему материальному причинить тебе вред.
   - Райша, - Мервин смотрит с внезапной пронзительной нежностью, на которую мое смертное тело отзывается невольной дрожью. Я никогда не видела у него такого выражения....
   Таирт медленно, словно боясь спугнуть, подходит ко мне, а я стою, не в силах отвести глаз, пошевельнуться. Он обнимает меня, легонько касается губами губ - и меня будто пронзает молния.
   "Неправильная реакция" - скользит по краю сознания трезвая мысль, но сейчас мой разум - пленник тела. А тело не чувствует опасности
   Еще один поцелуй - глубже, жестче. И шепотом, на выдохе - слово, которое я не понимаю, но которое спеленывает мою пробуждающуюся суть в кокон невидимой паутины, погружает в сон....
  
  
   * * * * *
  
  
   Мервин подхватил обмякшее тело, не давая упасть, поднял на руки. Сапфиры глаз, все еще устремленные на него, медленно теряли холод векового льда. Затрепетали и закрылись веки. Призрачный покров чуждости постепенно исчезал, возвращая Риэль реальному миру.
   Девушка шевельнулась и неслышно что-то прошептала, улыбнулась сквозь наведенный сон. Можно было представить, что улыбка предназначалась ему и только ему, что даже во сне она знала, к кому прижимается так доверчиво. Можно было забыть, какому роду принадлежала эль-туань и видеть в ней только юную девушку, почти ребенка, иногда взбалмошную, иногда тщеславную, иногда наивно-доверчивую и добрую. Можно было забыть, кем были ее отец и братья. И, самое главное, можно было забыть, что именно пустило корни в ее душе и скоро, очень скоро, вырвется на волю....
  
  
   * * * * *
  
  
   Мне тепло и мягко, тело утопает в пушистом мехе, но лицо чувствует, как прохладен вокруг воздух. Не открывая глаз, зарываюсь глубже, закутываюсь в меховое одеяло. Улыбаюсь непонятно чему и вновь засыпаю.
  
   Ночь сейчас или день? Мои глаза открыты, но вокруг темно. Впрочем, это нормально для сторожки, где эти полоумные кадари не додумались сделать окна.
   Кадари....
   Сторожка....
   Вздрагиваю и сажусь так резко, что перед глазами на мгновение расцветают желто-зеленые круги. Я помню, как мы шли сюда, помню стража, помню тени и собственное решение уничтожить того, кто их послал. Помню первый поцелуй, и второй, погрузивший меня в сон. Да, я прекрасно все помню, вот только не понимаю. Это больше похоже на бред, чем на реальность.
   Мервин.... Я заставлю его все мне объяснить! Как только найду....
   Вскакиваю, делаю шаг вперед и запоздало вспоминаю, отчего иногда рекомендуется смотреть вниз.... Мервин лежит, не касаясь меня, но рядом, и я, запнувшись, почти наступаю ему на руку. Все же у таирта хорошая реакция....
   - Риэль, я не прикроватный коврик, - сообщает он мне очень вежливо, садясь и рассматривая собственные пальцы на предмет повреждений.
   - Извини, - бормочу себе под нос и спрашиваю уже громче, - что ты здесь делаешь?
   - Сплю.
   Лаконичный ответ.
   - Объясняй, - сажусь обратно на свое меховое одеяло, оказавшееся шкурой неведомого зверя, подпираю ладонями подбородок, серьезно глядя на Мервина, - то, что со мной происходит - это результат прельщения Бездны?
   Несколько мгновений таирт молчит, глядя в пустоту перед собой:
   - Хотел бы я, чтоб все было так просто.
  
  
   Глава 22.
  
  
   Меня пробирает озноб: если то, чем у нас пугают детей - для него просто, что тогда...?
   Встряхиваю головой:
   - Хоть объясни толком, что такое прельщение Бездны?
   Мервин пожимает плечами:
   - Это желание туда вернуться; вновь и вновь открывать Порталы и Врата. Те, кого это затронуло, рассказывают, будто видят там бесконечное ночное небо, яркие звезды и слышат манящие голоса. И рано или поздно прельщенный решает навсегда остаться в Бездне.
   Прикусываю губу - Мервин прав, подобного со мной не было.
   - Тогда что?
   Таирт, не глядя на меня, задумчиво рассматривает собственные руки, наконец произносит:
   - Я бы очень хотел ошибиться, но....
   - Мервин! - его недомолвки начинают меня злить. В конце концов, это случилось со мной, а не с ним!
   Он поднимает голову:
   - У тебя по всем признакам одержимость.
   - Что?!! - пытаюсь вскочить на ноги, но Мервин делает легкое движение рукой, и я вновь падаю на шкуру.
   - Выслушай спокойно, Райша, не перебивай.
   Пытаюсь разозлиться за только что наброшенную нить подчинения, но в душе начинает расти паника. Что угодно, только не одержимость!
   - В тебя вселился демон Бездны, - тем временем продолжает таирт, - не знаю, когда именно это случилось, и где. Может быть, во время первого открытия Портала... Мне удалось его связать, но это ненадолго...
   Я больше не слышу ничего, кроме гула собственной крови в ушах. Дыхание перехватывает, словно под ногами вместо теплого пола разверзлась внезапно чернильная пустота, и я лечу, лечу вниз, чтобы на дне стать кровавым ошметком...
   Одержимость... Самое страшное проклятие, какое может пасть на эль-туань. Случается, к счастью, редко, один-два раза за жизнь поколения; но последствия, если одержимого вовремя не убить, сравнимы с гражданской войной.
   Ладонь Мервина касается моей руки, и я вздрагиваю так, словно он прижал каленое железо.
   - Каким-то образом тебе удалось сохранить свою личность, - таирт чуть качает головой, - думаю, только поэтому я еще жив. Обычно одержимые начинают с того, что уничтожают вокруг себя всех разумных.
   Вздрагиваю, вспоминая собственные мысли в тот миг, когда, после бегства тени, Мервин меня коснулся. Не будь он моим эль-эро... Хотя с какой стати это остановило демона?
   - Ты должен был убить меня сразу, как только понял! - меня начинает колотить озноб: страх, ярость, нарастающая безнадежность. И отчаянный крик в душе - почему я? Почему?!!
   Если демон полностью овладеет мной, превратит в свою жалкую марионетку, то не только мое тело, но и душа будут осквернены и прокляты. Хозяйка Сущего не допустит меня в свое царство, не даст нового перерождения. Когда демон насытится чужой смертью и вернется в Бездну, бросив мое тело, я, Риэль, тоже уйду за Грань, стану еще одной бессмертной вечно голодной тварью с желтыми гнилушками глаз.
   Я не хочу этого! Не хочу!!! Что угодно в этой жизни, только не такое посмертие.
   - Почему не убил? - спрашиваю тихо.
   - Не смог, - Мервин смотрит себе под ноги.
   - Может быть... - продолжает таирт, и я чувствую, что он сам себе не верит, - может быть, еще есть возможность освободить тебя от демона...
   - Как? - понимаю, что это просто слова, но все равно спрашиваю.
   - Я не знаю, как долго можно удержать его внутри, не дать вырваться на волю... - Мервин наконец-то поднял голову и смотрит на меня с такой нестерпимой болью, что хочется взвыть в голос. - Но если мое заклятие протянет хотя бы неделю... На одном из мертвых островов в Бездне есть cтарый храм. Если мы успеем добраться туда, и если жрецы захотят помочь...
   Первая мысль - лучше умереть, чем просить помощи у кадари. Только они живут на островах в Бездне, только они могут быть жрецами этого храма.
   - В чем дело, Риэль? - должно быть, меня сильно перекосило после его слов.
   - Ненавижу кадари, - говорю почти виновато.
   - В том храме их нет, - после короткой, почти незаметной паузы произносит Мервин.
   - Тогда кто...? - я всегда считала, что на островах в Бездне обитает только проклятый народ.
   - Не знаю, но точно не изгнанники. Я был там однажды, почти двадцать лет назад, и издали видел церемонию очищения. Все жрецы были белокожи, со светлыми волосами - совсем не похожи на кадари.
   От его слов окутавшая меня волна неприязни сходит на нет. Я с благодарностью примут помощь от любого народа, только не от потомков предателей.
   - Почему ты так ненавидишь кадари? - Мервин действительно не понимает.
   Пожимаю плечами:
   - Ты же знаешь их историю.
   - Знаю. Но почему их ненавидишь т ы ? Что плохого сделали они лично тебе?
   Чувствую некоторую растерянность:
   - Они мне просто противны.... Не знаю, с детства их терпеть не могу.
   - С детства..., - Мервин чуть расслабляется.
   - А почему ты спрашиваешь?
   - Подумалось, что это влияние демона. Духи Бездны уже много веков стараются уничтожить народ кадари.
   - Как я их понимаю, - бормочу себе под нос.
   - А тебе не кажется, что это жестоко? - миролюбиво спрашивает Мервин.
   - Нет, не кажется, - меня передергивает от воспоминания о том, как пришлось коснуться руки одного из изгнанников, - Сфера миров будет куда чище, когда проклятых не станет.
  
  
  
  
  
  
   Глава 23.
  
  
   Я пододвинула шкуру, любезно выделенную мне Мервином в качестве постели, вплотную к печи, и сижу теперь у самого огня, почти полностью открыв металлическую створку. Иногда подбрасываю внутрь черные камушки, которые запасливые кадари заготовили в избытке.
   Огонь не съедает забавную пищу сразу. Сперва он долго примеривается, потом подкрадывается сразу со всех сторон и тогда уже начинает поглощать черныши, вкусно похрустывая.
   Мне тоже хочется съесть чего-нибудь вкусного, с золотистой поджаренной корочкой и соблазнительными ароматами, поданном на фарфоровом блюде с серебряными приборами.... Но все, что у меня есть - это половинка тхей-ло, которую я мучительно грызу уже полчаса. По вкусу больше всего похоже на кусок добротно засушенной под прессом травы. Резкий голод это кулинарное недоразумение действительно заглушило и вроде бы даже добавило сил, но разных вкусностей захотелось еще больше.
   - Тебе холодно? - Мервин продолжает обыскивать сторожку, не забывая следить за мной.
   - Нет, - мне даже жарко.
   - Тогда зачем ты села к огню?
   И впрямь - зачем? Стоит задаться этим вопросом, и тут же сам приходит ответ:
   - Огонь успокаивает.
   - С каких это пор? - Мервин подходит ближе и останавливается за спиной. Мне не нужно оборачиваться - я и так чувствую, как он напряжен, как сходятся над переносицей черные брови. Потому что прежде, и таирту это прекрасно известно, вид языков пламени был мне безразличен.
   - Не знаю, - вздыхаю и утыкаюсь лбом в колени. Глаза жжет, но слез нет. Скоро уже совсем перестану различать, что есть я, а что влияние демона.
   Мервин присаживается рядом и осторожно привлекает меня к себе, обнимает; в этом движении нет ни капли чувственности, так можно обнять, успокаивая, маленького ребенка. Я устраиваюсь в его руках поуютнее, прижимаясь щекой к груди, вслушиваясь в ровное биение сердца. Но взгляд ни на мгновение не отрывается от огня. Кажется, что пока он горит, все будет хорошо. Все обязательно будет хорошо....
  
   Не знаю, сколько времени мы так сидим. Мысли текут неспешно, без системы, пока одной не удается вытеснить остальные и не выйти в реальность вопросом:
   - Мог демон пощадить тебя потому, что ты мой эль-эро?
   Кажется, сердце таирта пропустило пару ударов. А еще он будто перестал дышать. Удивленно поворачиваюсь и встречаю его куда более изумленный взгляд.
   - Твой эль-эро? - повторяет он эхом.
   - Ну да, - легко соглашаюсь, но потом до меня начинает доходить, - ты не знал? Ты правда не знал?!!
   Мервин качает головой.
   - Как можно было не догадаться? - искренне возмущаюсь, - это же стало понятно с первой нашей встречи.
   - Тебе было тогда семь лет! - Мервин возмущен не меньше моего.
   - Какая разница! - я уже готова выложить таирту все, что думаю о его толстокожести и недогадливости, но он успевает первым:
   - Эль-эро - пустые сказки жрецов.
   Я на мгновение теряю дар речи, а таирт продолжает развивать свою мысль:
   - Никакой бог не делил души эль-туань на половины, просто жрецы придумали это, чтобы внушить побольше благоговейного страха. Эль-эро не бывает.
   - А как же... - начинаю я, готовясь перечислить те случаи, что вошли в легенды.
   - Для того чтобы любить или ненавидеть, не нужно быть эль-эро, - горячо перебивает он, - другие расы способны на глубокие чувства не хуже нас, но никто не разбрасывал половинки их душ по свету!
   Говорю задумчиво:
   - Оказывается, ты ко всему прочему еще и еретик.
   Он криво усмехается:
   - Хорошо, что Дракону нет до этого дела.
   Приглядываюсь к моему таирту внимательней: упрямая складка между бровей, все внутри напряжено. По какой-то, неведомой мне причине для Мервина очень важно, чтобы эль-эро не существовало в природе. Он не поверит никаким моим доказательствам, никаким словам, потому что не хочет верить. И сейчас я чувствую, не то шестым, не то седьмым чувством, что за свое неверие он будет цепляться до конца. Что признать свою неправоту для него сейчас страшнее, чем для меня было осознать себя во власти демона.
   Вздыхаю:
   - Не буду тебя ни в чем убеждать. Но смотри: демон должен был считать всю мою память и понять, что я-то действительно считаю тебя своим эль-эро. Могло это повлиять на его решение?
   - Возможно, - после паузы нехотя отвечает таирт.
  
  
   Глава 24.
  
  
   Дверь сторожки открыта настежь, внутрь заглядывает любопытная морда единорожка. Если бы не желтые глаза без зрачков, он был бы точь-в-точь, как игривый жеребенок. Я стою на пороге, скрестив руки на груди, и очень недовольно смотрю на Мервина.
   - Ты же понимаешь, что найти Источник необходимо, - говорит он увещевательно, - иначе все скопленные силы я буду тратить на усыпление демона.
   - Понимаю, - соглашаюсь мрачно, - мне другое неясно: почему я тоже не могу пойти.
   Вижу, что таирту больше всего хочется развернуться и уйти, не тратя время на споры с глупой мной, но пока что он сдерживается:
   - Во-первых, ты будешь меня задерживать. Во-вторых, здесь безопаснее.
   - А если демон проснется в твое отсутствие?
   Мервин качает головой:
   - Пока ты спала, я обновил заклятие. Потратил на него весь свой резерв, между прочим, так что если демон действительно сумеет сбросить путы в ближайшие сутки, мое присутствие ничем не поможет.
   Да, Мервин, как никто другой, умеет утешить и вселить оптимизм, о чем я ему сообщаю самым саркастическим тоном, на какой способна. Жаль, что в отстаивании своей точки зрения это не помогает.
   Еще раз недовольно повторяю обещание пользоваться магией только в самом крайнем случае - а то я сама не понимаю, что это может спровоцировать пробуждение демона - и наблюдаю, как мой таирт исчезает в глубине леса. По его словам, он сумел обнаружить Источник в полутора дневных переходах, значит, самое большее через два дня, Мервин вернется, открыв Портал. Очень надеюсь, что к тому времени я еще буду собой.
  
   Медленно текут часы. Я позволила единорожку войти и теперь вновь сижу у самого огня, обнимая его теплое пушистое тело. Если не смотреть в жуткие глаза, можно представить, что у меня в руках всего лишь кукла, которая от магии получила подобие жизни - я не раз видела подобные творения во дворце. Да единорог и похож на куклу - ни одно действительно живое существо не смогло бы простоять вот так несколько часов и ничем не выразить собственного недовольства. Стражу же все равно, главное - хозяйка близко, хозяйка довольна....
   Встряхиваю головой, выбрасывая пугающие мысли. Я даже не знаю, мои ли они.
   Начинает клонить в сон. Сворачиваюсь клубочком на меховом одеяле, после недолгого раздумья решаю использовать стража вместо подушки. Единорожек не возражает. Мне почти хорошо, страх перед сидящим во мне демоном совсем ушел, только въедливым червяком точит тревога за Мервина....
  
   Даже не открывая глаз, чувствую Присутствие. Он так и не научился скрывать свое Я, по-прежнему заставляя реальность вздрагивать от каждого Своего движения. А колебания слоев способны выдать Его за десятки миров отсюда. Как неосторожно и как знакомо.
   Поднимаюсь, склоняясь в положенном по этикету поклоне, ощущаю исходящее от Него легкое недовольство:
   - Мы не в Чертогах, Дочь.
   - Да, Отец, - говорю самым смиренным тоном, на какой способна.
   - Ты все-таки решила выполнить эту блажь, - Он позволяет мне ощутить свои эмоции: грусть, понимание, сочувствие.
   - Это не блажь, - наш давний спор, но Он больше не может мне приказывать, только убеждать. Убедить пытаюсь и я:
   - Они совершили преступление и должны заплатить за это!
   - Но меня это не вернет....
   Да, я знаю. Если бы могло вернуть, я давно бы уже добралась до предателей, пусть даже ценой своего развоплощения. Со скорбью смотрю на Отца, на Его дух, постепенно теряющий иллюзорную плотность:
   - Где Ты теперь?
   - Все там же, - передо мной возникает образ пустоты и безвременья, - мой сон будет еще долог, но щели в щитах тюрьмы становятся все больше.
   Улыбаюсь:
   - Когда Ты вернешься, от народа предателей не останется и следа.
  
  
   Глава 25.
  
  
   Просыпаюсь от знакомого звука шагов - Мервин. Улыбаюсь ему, сладко потягиваясь. Мне снилось что-то очень приятное и родное, теперь на душе царит спокойствие.
   - Собирайся, мы уходим, - это у таирта вместо приветствия и пожелания доброго утра. И я еще волновалась об этом грубияне?
   - Ты нашел Источник?
   Вместо ответа Мервин наклоняется и кладет ладонь мне на плечо. Благодарно жмурюсь, чувствуя, как поток Силы вливается в меня, проникая в каждую клеточку тела. Хорошо...
   - Но не вздумай ей пользоваться. Только при крайней необходимости...
   - Я помню, помню, - перебиваю таирта, - я не враг самой себе.
   - Что это существо делает в доме? - взгляд Мервин падает на стража, возвращается ко мне и становится очень тяжелым.
   - Мне стало скучно, - пытаюсь объяснить.
   - Тебе стало скучно, и ты позвала в компаньоны тварь Бездны? - негромко уточняет таирт. Мм, если посмотреть на ситуацию с его стороны...
   - Но ведь ничего не случилось, - признавать собственную вину я не собираюсь.
   - Пока...
  
   Что-то произошло, и Мервин очень торопится. Обходит сторожку, небрежно скидывает кое-какие вещи в найденную тут же сумку.
   - Объяснишь, в чем дело? - интересуюсь примиряюще.
   - Да. После перехода.
   Уже хорошо. Пытаюсь без использования магии привести себя после сна в порядок - та еще работа - и неожиданно задаюсь вопросом, который отгоняла все это время: кто мы теперь друг другу? Не враги, не друзья, не учитель и ученица. И уж подавно, не придворный и его принцесса.
   Мервин спас меня от Дракона, я его - от казни в руках кадари. Мы квиты? Ах, да, забыла - Мервин остановил овладевавшее мной безумие. На время остановил, но все же.... А еще по его вине погибла моя семья....
   Изо всех сил отгоняю последнюю мысль: их уже не вернуть, никого, а я хочу жить. Очень хочу жить. И для этого мне нужен мой эль-эро, без него я никогда не буду счастлива, никогда не буду целой. И пусть таирт заявляет, что эль-эро не существует, пусть верит в это - я не буду спорить. Пусть, если ему так легче. Реальность это все равно не изменит. Мы связаны, хотим этого или нет, от рождения до смерти и после нее.
  
   - В Бездну, они уже здесь! - разворачиваюсь на его раздраженный голос. Мервин стоит у выхода и напряженно смотрит в сторону леса. Подхожу ближе. Таирт встал в проходе, и, чтобы хоть что-то увидеть за его спиной, приходится приподняться на цыпочки. Он говорит об этих крохотных черных точках, двигающихся между деревьями?
   - Они еще далеко, открывай Врата.
   - Их не так много... - Мервин произносит негромко, больше себе, чем мне, потом поясняет:
   - Это кадари. Если мы сейчас откроем Врата в Бездну, их родной дом, они просто пройдут следом, а там позовут на подмогу остальных. Собравшись целым кланом, они могут порвать на куски не только любого эль-туань, но даже демона. Как бы ты к ним не относилась, Риэль, кадари - не слабаки.
   - Знаю, - мне действительно это хорошо известно. Будь они слабее, мои Братья давно стерли бы в прах саму память о них...
   Встряхиваюсь, выбрасывая из сознания не свою мысль. Не думать, не думать ни о чем чуждом, быть просто Риэль, только Риэль, и никем иным! Если Мервин решил сражаться, его не должны отвлекать лишние мысли, он не должен беспокоиться обо мне и о том, кем я становлюсь...
   - Ты справишься?
   - Да, - таирт серьезно смотрит мне в глаза, - да, если ты сделаешь то, что нужно.
   - Пообещаю не вмешиваться и не использовать магию, чтобы не пробудить демона? - уточняю. Я - сама покорность.
   - Именно, - он не отводит взгляда, и мы оба понимаем, о чем он сейчас думает. Если Мервин погибнет, то лучше бы погибнуть и мне, потому что с демоном в одиночку я не совладаю. Он просто поглотит мою сущность, и... Да, мне действительно будет лучше погибнуть, пусть даже от рук кадари.
   - Они пришли сюда по твоим следам? - удовлетворение моего любопытства нам никак не поможет, но я хочу знать. Мервин качает головой:
   - Я почувствовал их присутствие в этом мире, как только ступил в Источник - они идут по отголоскам твоей магии. Этот мир враждебен кадари, поэтому они не смогли перенестись сюда сразу. Весь лес им пришлось проходить пешком.
   Ах, какой правильный умный мир: даже он понимает, что кадари должны быть уничтожены! Я почти произношу последнюю фразу вслух, но спохватываюсь: Мервин может решить, что это не я, а демон, и начать волноваться. Нельзя.
  
   Темные фигуры, все, кроме одной, замирают в почтительном отдалении. Мужчина кадари, высокий, сухощавый, длинные волосы блестят обильной проседью, подходит ближе. На вытянутых в нашу сторону руках - отрез зеленого шелка, призыв к перемирию.
  
  
  
   Глава 26.
  
  
   - Мы не хотим сражаться, - кадари горд, я вижу, как невыносимо для него быть в позе просителя, - пусть тот, кто наложил заклятие сна на наших людей, снимет его, и мы уйдем.
   Недоумевающе хмурюсь: я ведь уничтожила руну сна. О чем он говорит?
   - Какие у нас гарантии, что вы сдержите слово? - Мервин, как всегда, практичен.
   - Я поклянусь именем Савэто, - выдавливает кадари.
   - Сколько не проснулось? - спрашиваю из-за спины таирта. Взгляд кадари, достающийся мне, полон яркой, неразбавленной ненависти, но голос звучит ровно:
   - Только один. Стинн ар-Гор.
   Значит, их предводителю повезло не стать завтраком для подземного червя. Какая жалость! Но все же, отчего он не проснулся? Стараюсь вспомнить все детали.... Может, дело в том, что он единственный, кому я персонально уделила внимание? Упрямец сумел частично побороть действие руны сна, и я добавила... что-то. Что же именно я сделала.... Или мной уже тогда управлял демон?
   Молчание затягивается. Кадари ждет терпеливо, но вряд ли его выдержки хватит надолго. Что ж, рискну.
   - Я хочу получить клятву именем Савэто от всех вас, кто пришел сюда. В обмен на снятие заклятие вы всегда и при любых обстоятельствах будете оказывать мне и Мервину ту помощь и поддержку, которую мы пожелаем получить, даже если это пойдет вразрез с приказами ваших предводителей кланов или жрецов. После снятия заклятия вы вернетесь в мир эль-туань и проведете там не менее трех суток. За это время вы употребите все силы и возможности, чтобы не позволить Стинну ар-Гору следовать за нами либо каким-то иным способом пытаться отомстить. Нарушение даже малой детали клятвы будет рассматриваться, как нарушение всей, и караться соответствующе.
   Кадари дослушивает до конца, но выражение лица у него.... О, если бы он мог, приготовил бы для меня личный ад в милом мрачном подземелье.
   - Мы не может на такое пойти, - говорит он, стоит мне замолчать, - это немыслимо!
   - Тогда ваш предводитель будет все глубже погружаться в сон и через несколько дней умрет! - мое заявление, наполненное искренней радостью, вызывает у пожилого кадари резкую гримасу боли. И я понимаю: в конце концов они согласятся, как бы ни упирались и не пытались торговаться, согласятся на все условия. Внутренний голос оказался прав, этот Стинн чем-то очень важен для своих сокланников. Кто он - их принц, носитель уникальных магических способностей, которые еще не успел передать по наследству, сын верховного жреца? Хотя не все ли мне равно? Он - наш шанс вырваться отсюда невредимыми... караться соответствующе.волить ему следовать за нами либо к
  
   Они согласились. В воздухе повисает сияющий алый шар - материальное воплощение Савэто. Клятва принята, причем кара за ее неисполнение грозит только кадари. Но если у меня не получится снять заклятие сна, клятва просто не начнет действовать, а кадари с радостью примутся нас убивать.
  
   Наклоняюсь к Стинну, всматриваясь в лишенное красок лицо. Не знала бы - решила, что этот кадари уже мертв. Но Искра еще бьется, то совсем слабея, то трепыхаясь с яркостью светлячка. Что же я такое с ним сделала? Мервин рядом, смотрит настороженно. По-моему, он больше боится пробуждения демона, чем нападения кадари.
  
   Перебираю в памяти руны, которые могла бы сейчас использовать.
   Я не забыла, что в прошлый раз взимать плату за пользование силой явилась тварь Бездны, не забыла и то, что случилось это больше, чем через двенадцать часов после создания руны. Но если очередная тварюшка придет сюда, в этот снежный мир, ничего съедобного ей не достанется. Если же отправится следом за кадари, то меня только порадует такая судьба людей, посмевших приговорить моего эль-эро к смерти.
   Руны - какую выбрать? Можно попробовать руну Эль, призывающую сознание вернуться в тело. Или руну Шиях - возвращающую заблудившегося в чужих снах. Или Ми-тэ, Искушение Жизнью...
   Краем глаза ловлю движение и поворачиваюсь - единорожку стало одному скучно, он выбрался из дома и теперь подкрадывается ко мне, любопытно блестя желтыми глазами. Поняв, что хозяйка за самоуправство не сердится, одним прыжком преодолевает разделяющее нас расстояние и довольно тычет мордочкой мне в плечо.
   - Что это значит?!! - сколько гнева в голосе! Седеющий кадари, чьим именем я не подумала поинтересоваться, трясущейся рукой указывает на льнущее ко мне существо. Лицо парламентера опасно багровеет:
   - Ты... ашши-хун-рче... ты, ведьма... каким проклятым колдовством ты сумела подчинить нашего стража?!!
   - Стража подчинил я! - с любопытством смотрю на Мервина, которого, судя по интонации, кадари сильно разозлил. Должно быть, непонятные мне слова в приличном обществе не произносят.
   - Не смей оскорблять мою спутницу, изгнанник, - таирт почти шипит, - или увидишь перед смертью, как твой драгоценный ар-Гор подохнет от яда стража.
   Яд стража... Как же мне нравится эта идея...
  
   Да, снять со Стинна заклятие сна, отравив при этом - так заманчиво. Жаль только, что в таком случае клятва Савэто не начнет действовать. Чем она плоха и хороша одновременно, и чем отличается от других клятв - суть ее относится больше к духу, чем к букве. Снятие заклятие сна для кадари означает спасение ар-Гора, и это же означает оно для Савэто. Если, помогая, я наврежу в ином... Так уж и быть, кадари, живи пока, все равно вашему племени недолго осталось осквернять Бездну.
   Тем временем седой кадари всю ненависть, предназначавшуюся мне, перенес на Мервина, и теперь покрывает его проклятиями на своем языке. Таирт, что интересно, отвечает на том же наречии и с не меньшим накалом. Странно, что они еще не начали перекидываться заклятиями.
   - Так мне будить вашего спящего красавца, или уже не надо? - интересуюсь самым невинным тоном. Лицо кадари перекашивает - только сейчас он сподобился вспомнить о лежащем на снегу юноше с восковым лицом. Парламентер судорожно проглатывает рвущееся с губ проклятие и кивает.
   - То есть будить? - любезно уточняю я.
   - Да! - ах, как будет мило, если старичка прямо сейчас хватит удар.
  
   Так все же, какой вариант рун мне использовать? Или все три сразу? Не-ет, тогда беднягу ар-Гора просто разорвет. Сегодня я буду доброй... почти...
   Руна Ми-тэ. Рисую ее кровью; конечно же, не своей, - один из молодых кадари вызвался побыть донором. Вывожу причудливые завитушки, чувствуя, как голове возникает знакомый-незнакомый мотив. Начинаю его тихонько мурлыкать.
   При первом же звуке кадари-донор вздрагивает и пытается выдернуть у меня свою разрезанную ладонь, которую я приспособила вместо чаши под его же кровь. Не отпускаю, смотрю укоризненно в широко распахнутые от страха глаза:
   - В чем дело, изгнанник? Ты больше не хочешь помогать своему предводителю?
   - Ты поешь песню Бездны, - шепчет он едва слышно.
   Ну разве можно говорить о таких вещах вслух? Ведь мой эль-эро может услышать и расстроиться, он всего лишь простой смертный и многого не понимает.
   - Тебе показалось, - отвечаю так же тихо, продолжая смотреть кадари прямо в глаза и глубже, туда, где у смертных живет память и где горит Искра. Стоит мне пожелать - и она погаснет. Захочу - в одно мгновение, захочу - через несколько дней. Так сладко знать, что жизнь кадари в моей власти и может оборваться в любой момент...
  
   - Риэль, что случилось? - мне не нравятся нотки, появившиеся в голосе Мервина. Он хочет вновь меня усыпить? Не-ет, мой милый эль-эро, спать мне не понравилось.
   - Я не знаю, зачем нужно вызываться добровольцем, чтобы струсить в середине ритуала! - восклицаю, вплетая в интонацию раздражение, недовольство и презрение.
   - Я вовсе не боюсь! - молодой кадари уже не знает, отчего попытался выдернуть у меня ладонь, но само действие осталось в памяти, заставляя стыдиться. Краска заливает бледное лицо - совсем еще ребенок, ровесник моему смертному телу...
   - Руническая магия не принесет тебе никакого вреда, - начинаю объяснять покровительственным тоном, - твоя кровь является лишь проводником для...
   - Я все это знаю! - возмущенно прерывает меня кадари. Украдкой бросаю взгляд на Мервина - таирт усмехается, жесткие складки, собравшиеся было возле рта, разгладились. Хорошо. Очень хорошо, дорогой мой эль-эро, тебе совсем не надо в чем-то меня подозревать. Чем дольше я останусь свободной от твоих пут, тем больше вспомню и сумею сохранить к нужному часу.
  
  
  
   Глава 27.
  
  
   Стинн открывает глаза и еще сонным взглядом обводит все вокруг, останавливается на мне, морщит лоб, пытаясь вспомнить. Чтобы не вызвать вновь подозрений Мервина, заставляю себя проглотить ядовитую реплику, направленную на кадари. С достоинством поднимаюсь, отряхиваю прилипший к юбке снег:
   - Условия договора выполнены?
   Седой кадари медленно кивает. Улыбаюсь уголками губ - на самом деле мне не нужен его ответ, я и так знаю, что клятва начала действовать и у всех кадари, кроме Стинна, на правом запястье появилось маленькое красное пятно. Исчезнет оно только после их смерти. То есть, уже очень скоро.
   - Тогда забирайте своего предводителя и уходите.
   Седой кадари молча открывает Врата, другие помогают встать ар- Гору, все порывающемуся что-то спросить, и ведут к радужным аркам. Никто не смотрит в мою сторону, словно боясь лишний раз увидеть. Думаю, им очень хочется проверить, успеют ли испепелить меня на месте до того, как Савэто покарает их за нарушение клятвы.
  
   - Думаю, нам тоже не стоит задерживаться, - пока я провожала взглядом тающий образ Врат кадари, Мервин уже успел открыть свои:
   - Риэль, пора.
  
   Здесь, в постоянном мире, в компании стража, мне потребуется еще двенадцать часов, чтобы полностью снять все ограничения, наложенные таиртом. У моего смертного эль-эро оказалась очень сильная магия, странно знакомая и не знакомая одновременно. В Бездне же, куда мы направляемся, для снятия нитей подчинения должно хватить и часа.... Которого у меня не будет.
   Но сейчас собственная свобода волнует меня мало.
   Странный храм с беловолосыми жрецами, умеющими бороться с одержимостью, храм, куда Мервин стремится меня привести... Как смертному удалось отыскать место, о котором у моего народа сохранились лишь легенды?
   - В чем дело? - Мервин начинает хмуриться, я виновато улыбаюсь и подхожу к нему. Бросаю мимолетный взгляд на стража, провожающего меня умоляющим взглядом прекрасных янтарных глаз. Милый зверек. Почти предлагаю взять единорожка с собой, но спохватываюсь: исходя от Риэль, эта идея будет выглядеть неуместно.
   В реальном мире страж молчит, но в верхнем слое Сеят, который мне уже немного доступен, слышится его слабый плач.
   - С ним мы ничего делать не будем? - показываю на единорожка, жмущегося к моим коленям.
   - Нет. - Мервин стоит, продолжая держать открытыми Врата. Стоит подойти, и таирт, словно клещами, сжимает мое правое запястье. Боится, что сбегу? Растворюсь в пустоте во время перехода? Хотя вполне может быть, что и боится.
   Как бы он это ни отрицал, но он мой эль-эро, а ни один эль-эро не расстанется со своей половиной добровольно.
  
   Вернуться домой так славно. Нигде нет земли, сковывающей движения, мешающей взлететь. Со всех сторон только небо, пылающее звездами. Самое первое волшебство, созданное Властелином - сама Бездна. Мы скользим сквозь нее в ту часть, где хочет оказаться Мервин, и с каждым проходящим мгновением я чувствую, как, одна за другой, растворяются накинутые на мою суть нити подчинения. Их все еще остается слишком много, но постепенно я становлюсь сильнее, становлюсь собой...
  
   ...Пока путь не подходит к концу, и мы не оказываемся на одном из бесчисленных мертвых островов, плывущих в пустоте.
  
   Кажется, что мы одни, но проходит мгновение - и я вижу их, спешащих к нам, ко мне. На первый взгляд кажется, что это Братья - они также красивы, также светлы и наполнены бессмертной Силой. Вот только Сила их иная, из чужого источника... Одну за другой они накидывают на меня сети подчинения и сна, а я могу только смотреть в эти прекрасные холодные лица, теряя себя, не в силах сопротивляться, а в голове крутится единственная мысль:
   "Отец, я нашла их, Твоих потерянных Детей".
  
  
  
   Глава 28.
  
  
   - Ты помнишь, что с тобой было? - это Мервин, и свой вопрос он задает уже в третий раз. А я лежу, глядя в резной потолок, и пытаюсь понять, каким должен быть ответ.
   Помню ли я? Конечно, я помню. Все, до мельчайшей детали, до последнего завиточка руны, которую рисовала чужой кровью и которую никогда прежде не видела. Помню услышанный не слухом, а сознанием жалобный полувой-полуплач единорожка, умолявшего хозяйку не уходить. Помню свои мысли о будущем уничтожении целого народа. Свою радость и предвкушение этого события. Помню разговор с Отцом существа, поселившегося в моей душе... кем бы Она и Он ни были.
   Я помню, но не понимаю. Не хочу понимать.
   - Райша, пожалуйста, это важно, - Мервин садится на край постели, берет мою руку, прижимает к своей щеке, потом легко касается губами внутренней стороны ладони. - Прошу тебя.
   - Ты можешь быть ласковым, только когда тебе от меня что-то надо! - поворачиваюсь на бок, чтоб удобней было обвиняюще смотреть в глаза таирту.
   Моя реплика настолько не к месту, что Мервин выглядит серьезно сбитым с толку:
   - Риэль, - начинает он, - я ничего не пытаюсь от тебя добиться... - после чего спохватывается, встряхивает головой:
   - Я жду.
   - Да, я помню, - вновь смотрю на потолок и со вздохом уточняю, - я помню все, что было.
  
   Молчание, долгое и задумчивое.
   - Это необычно. - Мервин, мысли которого явно далеко, рассеянно проводит ладонью по косе, которую кто-то постарался мне заплести, прежде чем уложить в постель. Этот же кто-то переодел меня в нечто невесомо-паутинистое, что только по ошибке можно было принять за ночную сорочку.
   - Очень необычно, - продолжает таирт, - жертвы демона, кому повезло освободиться, не помнят своих действий, начиная с первого момента одержимости.
   - Может быть, это потому, что у меня не демон, а демоница? - потолок здесь красивый, но если я не перестану на него смотреть, то скоро просверлю взглядом дырку.
   - А они... различаются? - судя по интонации, Мервин удивлен. Улыбаюсь:
   - Вполне. А еще она часто вспоминала Братьев.
   - Других демонов?
   - Наверное, - меняю тему, - а где мы сейчас?
   - В храме, о котором я говорил. Через двенадцать часов начнется церемония очищения, жрецы к ней готовятся.
   - Жрецы... - я прекрасно помню разумных с белой до прозрачности кожей и промороженными до самого дна глазами.
   - Мервин, - откидываю одеяло и резко сажусь на кровати, захваченная последним ярким воспоминанием, - почему они - "потерянные Дети"?
   - О чем ты? - кажется, он не понимает.
   - Жрецы. Какой расе они принадлежат?
   - Я уже говорил, что не знаю...
   - Она назвала их "Его потерянными Детьми".
   - Не знаю, Риэль, - что-то мелькает на дне его глаз, что-то неясное, как не высказанное вслух опасение, как воспоминание о страшной истории из детства. Но делиться со мной своими догадками Мервин не торопится. Вздыхаю.
   - Я хочу посмотреть храм, - любопытство появляется внезапно и завладевает всеми чувствами. Мне нестерпимо, до боли, хочется увидеть, где же мы оказались.
   Мервин медленно качает головой:
   - Прости, Райша, но жрецы запретили тебе покидать эту комнату до начала ритуала.
   Запретили! Это так несправедливо, так обидно. Прикусываю губу, чтобы не разреветься, но в носу начинает подозрительно пощипывать.
   - И про возможные резкие перепады настроения у тебя они тоже сказали, - таирт смотрит сочувственно, - эмоции, которые ты сейчас испытываешь, не совсем твои. Это нормально.
   Нормально... Я вовсе не чувствую себя нормально, меня кидает то в жар, то в холод; начинает казаться, что я - счастливейшая из смертных, и тут же накатывает жуткая тоска, так что хочется выть в голос.
   Вижу, что Мервин начинает приподниматься, и в прыжке почти повисаю на нем:
   - Не уходи! Я не хочу сидеть здесь одна! Не уходи, пожа-алуйста!
   - Риэль... Райша... - Мервин смотрит на меня, явно не зная, что сказать. Тороплюсь перехватить инициативу:
   - Ты можешь рассказать мне что-нибудь. Например, откуда ты так хорошо знаешь язык кадари? Ты бывал на их островах? Как они выглядят? - вцепившись ему в руки, для убедительности дергаю за рукава в такт каждому слову. - Или...
   - Хорошо, хорошо, я никуда не ухожу! - Мервин грустно смотрит на потрескивающий материал рубашки, - Райша, порвешь ведь.
   Убираю руки, настороженно глядя на таирта - на случай, если снова попытается сбежать. Мой эль-эро, только мой!
   - Что именно тебе рассказать? - интересуется таирт миролюбиво.
   - Про острова кадари, про то, какие они сами, зачем им понадобилось вмешиваться в нашу войну с Драконом, - опираюсь локтем на подушку, чтобы было удобнее.
   - Хорошо, - Мервин улыбается уголками губ, - тогда слушай...
  
  
  
   Глава 29.ню ия, сейчасния, сейчас жрецы к ней готовятся.просверлю взглядом дырку.т ничего начиная с первого момента од
  
  
   Представь вечную прозрачную ночь, с начала времен сияющую звездами. И сквозь нее, по непонятным для нас законам, плывут бесчисленные осколки мертвого мира - то, что мы называем островами Бездны.
   На самом деле когда-то это был родной мир эль-кадари, прекрасный и цветущий; да, Риэль, не морщись, в ту эпоху они еще имели право называться эль, и на них, как и на нас, было благословение Духа. Я не знаю, как назывался тот погибший мир - кадари всегда замолкали, стоило заговорить об этом. Их народ не любит вспоминать о своем проклятии.
   Как я оказался там?
   Ты ведь знаешь, что я владею Темной магией. Мне было пятнадцать, когда она проявилась впервые, почти убив моего старого учителя: в то время я не представлял, как можно контролировать Тьму. У нашего народа это слишком редкий дар, и я не слышал, чтобы ею могли владеть двусущные.
   Отец, а он тогда еще был жив, искал долго, но сумел все же найти мне нового наставника, имевшего такой же дар, как у меня, но бывшего старше и опытнее. Как и меня, его называли полукровкой; а еще он был сыном матери клана.
   Вряд ли ты слышала про клан Таор. Нет? О них мало кто знает даже среди их сородичей кадари. На острове этого клана я прожил пять лет...
  
   Нет, я не заснул, Риэль; не надо водить рукой у меня перед глазами. Просто многое вспомнилось. Время, что я провел там, было странное, жуткое и прекрасное одновременно.
   Что бы я ни делал, куда бы ни шел, пол под ногами никогда не была той твердью, к которой мы привыкли. Дом клана, больше похожий на маленький город под прозрачным куполом, всегда плыл, покачиваясь на волнах лавы. Совершая бесконечное путешествие, он раз за разом огибал доставшийся Таорам осколок мира.
   Иногда из глубин лавового моря поднимались столбы пламени, почти достигавшие неподвижных звезд. А порой я видел, как из прекрасных призрачных Врат, на которые наши похожи не больше, чем бескрылый ящер похож на Дракона, выходили дивные существа и долго в молчании следовали за домом-кораблем, легко ступая по лаве. Кадари называли их Духами и боялись до умопомрачения. В последний мой год в том изломанном подобии мира я понял, почему.
   Я не знаю, что подтолкнуло Духов, кадари не раскрывали свои тайны перед чужаком. Но нападение для моих гостеприимных хозяев неожиданностью не было.
   Помню, что очнулся в странной тишине, в которой осязаемо висело напряжение, а потом, начавшись с шепота, зазвучала музыка, каждая нота которой пронизывала до самых костей. Я не кадари, но песня Духов подействовала и на меня. Больше всего хотелось упасть на колени, каяться в каждом проступке, который я совершил или только думал совершить в жизни, умолять неведомых судий о прощении. И желание это с каждым мгновением становилось все сильнее. Если бы не мой дар, не Тьма, которой я себя окружил, я бы сошел с ума так же, как те несчастные Таор, дар магии которых был слишком слаб. Позднее наставник сказал мне, что без магической защиты песню Духов могут вынести только младенцы и святые.
   К счастью для кадари, песня Духов не может длиться долго, иначе они начинают погибать сами, растворяться в Бездне.
  
   Видел ли я там Тварей? Ну еще бы, Риэль, чуть ли не больше, чем самих кадари. Некоторые разновидности, например, стражей, они даже разводят. А желтоглазые черви, наподобие того, который, как ты говорила, явился на зов Руны, десятками плескались в лавовых волнах вокруг плавучего дома. Не уверен, но, вроде, кадари их забивали на мясо....
   Риэль, только не зеленей! Это шутка, кадари не едят мясо. Да, ты права, они питаются только растительной гадостью вроде тхей-ло. И еще раз да, я пять лет ел то же, что и они. Это вовсе не так страшно, как кажется, после первого года почти привыкаешь.
   Что им понадобилось в нашем мире? Малышка, если б я знал точно, Дракон сделал бы меня не просто наместником. Догадки? Гадать можно до бесконечности, но кадари для чего-то нужен наш мир. Чем-то Теритт глянулся этому народу, в чем-то наша родина отличается от остальных миров...
  
  
   Лежу с закрытыми глазами, положив голову Мервину на колени, а он осторожно, почти неощутимо, гладит меня по волосам. Наверное, таирт думает, что я, наконец, сдалась под действием сонной паутины, которую он постепенно накидывал на меня во время рассказа. Но мне слишком страшно, чтобы спать, чтобы отпустить его и остаться одной, наедине с чужими стенами, чужими чувствами и чужой памятью...
  
  
   Глава 30.
  
  
   Кажется, все вокруг создано изо льда, где-то прозрачного, где-то туманно-мглистого. Огни живыми искрами бегут внутри серебристо-голубых стен, торопясь осветить нам дорогу.
   Совсем рядом, но не касаясь, бесшумно скользят два жреца. Они холодны и отстранены от всего окружающего настолько, что рядом с ними я чувствую себя непозволительно, вульгарно живой. Украдкой смотрю на их безупречную красоту - только резец гениального скульптора мог сотворить подобное совершенство. Невозможно, чтобы их родили смертные женщины. Нет, невозможно. Наверное, сам Властелин создал этих существ из Первого Льда.
   Не выдержав, касаюсь руки одного из жрецов.
   Теплая...
   Растерянно останавливаюсь, замирает и жрец:
   - Ты что-то хотела спросить, девочка? - в первый раз слышу, как один из них говорит. Красиво, певуче, с призвуком непонятного акцента. Откуда они знают наш язык?
   - Я не думала, что вы из плоти, - признаюсь честно.
   Жрецы переглядываются. Впервые замечаю на безупречных лицах какое-то подобие эмоций.
   - А из чего? - интересуется первый.
   - Из живого льда.
   - Разве такой бывает? - в льдистых глубинах глаз появляется что-то, похожее на усмешку. Пожимаю плечами:
   - Бездна огромна.
  
   Сами распахиваются двери в зал, где будет проходит очищение. Внутри пусто, тихо, светло, у изгибов ледяных стен прозрачный воздух дробится сотнями крохотных радуг. Свод, поддерживаемый изящными колоннами, теряется в синей мгле. А может, его и нет вовсе, и колонны уходят прямо в небеса.
   Замираю на пороге, чувствуя себя маленькой и потерянной.
   - Отсюда ты вернешься собой или не вернешься вовсе, - фраза похожа на часть ритуала, слова звучат легко и равнодушно, а лицо жреца вновь ничего не выражает.
   Вернусь собой.... А что такое я? Какая я? Когда демон приходит в мои мысли, я не чувствую разницы, просто осознаю, что теперь я помню и знаю намного больше. И лишь когда пришелец из Бездны оставляет меня, когда все возвращается в норму, я понимаю неправильность того, что происходило.е я? т в мои мыслио не выражает.чат легко и равнодушно. ,мир вокруг почернел...ному часу.
   Киваю жрецу и заставляю себя сделать еще один шаг вперед. Створки дверей закрываются настолько бесшумно, что понимаю это только по легкому дуновению ветра. Оборачиваюсь - но дверей больше нет, сплошная стена из гладкого синего камня.
   Я одна. Совсем одна. Напрягаю все чувства, выпускаю Нити - никого, не только разумного, но и просто живого на многие мили вокруг... Хотя с каких это пор я научилась выпускать щупальца Сила так далеко?
   Замираю, оглядываюсь. Что-то изменилось, воздух больше не так прозрачен, как прежде. От пола начинают подниматься, чуть вращаясь, столбы белесого тумана. Делаю шаг к ближайшему - он, как живой, отшатывается от меня, перетекает прочь.
  
   А-а, туман хочет поиграть со мной. Давай поиграем. Я тоже туман, я тоже умею растворяться и скользить... Но моего беглеца больше нет, он... превратился?
   Впереди в человеческий рост возвышается зеркало, красивое, будто созданное еще во времена юности моего народа. Мастера тогда умели творить вещи, преображавшие любую реальность, с которой соприкасались.
   Приближаюсь, наблюдая, как мое живое горячее смертное тело постепенно возникает из клубящегося тумана. Улыбаюсь своему отражению - разве я не прекрасна? Разве умереть от моей руки - не величайшая честь для потерявших свое прошлое изгнанников? Восемнадцать лет назад они помогли мне возродиться на этом свете - скоро я помогу им его покинуть. Кто посмеет сказать, что это не справедливо?
   Та часть меня, которую удалось пробудить до прибытия в храм, возвращается быстро, остальное же пока скрыто под покровами ледяных пут. Мои потерянные Братья не настолько безумны, чтобы по-настоящему освобождать демона, пусть даже теперь я очень далеко от их дома: двери в зал очищения в действительности были Вратами в ответвление иной реальности. И выйти отсюда невозможно: все мои попытки открыть новые Врата натыкаются на глухую стену Силы. В моем нынешнем состоянии ее не сломать.
   Конечно же, я бессмертна, и мало что во вселенной способно угрожать мне до уровня развоплощения. Мой дух может уйти отсюда в любой миг, но тогда я потеряю смертное тело, которое пыталась обрести несколько тысячелетий. Это недопустимо.
   Кружу по залу, ожидая дальнейшего развития событий и раздумывая о случившемся. Сейчас я ничуть не жалею, что Мервин сумел заметить мое первое сумбурное пробуждение - а упоение возвращающейся Силой сделало меня беспечной - и поймать в ловушку чувств моего смертного тела. Если бы случилось иначе, мне не довелось бы найти потерянных Братьев. Когда Отец вернется, у меня будет для него два дара!
   А Мервин, красивый гордый эль-туань, - мне всегда нравилась эта раса, - владеющий магией Тьмы, да еще с каплей крови двусущных...
   Когда я покончу с кадари, то обязательно приду за своим эль-эро и предложу ему станцевать со мной в Бездне...
   Улыбаюсь предвкушающе и возвращаюсь мыслями к потерянным Братьям, которые даже не узнали меня. Как же так получилось, что они обрели теплые смертные тела? Все, что мне известно об их исчезновении, пришло из рассказов Старших, - и прежде потерянные были такими же, как мы, бесплотными и неуязвимыми, какими нас создал Отец.
  
  
  
   Глава 31.
  
  
   Все столбы тумана вокруг превращаются в зеркала, заключая меня в подобие лабиринта. Последний растягивается, расползается в три материальных измерения - и вот вокруг нет ни стен, ни потолка; и даже пол, совсем недавно каменный, дарит мое отражение.
   Интересно, как именно Братья попытаются изгнать меня из моего же тела? Но узнать это я не тороплюсь - чем дольше протяну время, тем больше восстановятся силы.
   Без всякой определенной цели скольжу по коридору, иногда на несколько мгновений теряя материальность. С каждым разом это удается все лучше - смертное тело привыкает к моим способностям...
   Застываю на месте, не успев понять, в чем дело. Впереди... Это кажется невозможным, но просыпающиеся чувства кричат, что это так - впереди, среди творений смертной магии, стоит Зеркало Истины. Я слышала легенды, будто в Первую эпоху его создал сам Отец. Потом, после Раскола, оно пропало, следы затерялись.
   Затерялись, чтобы найтись здесь, на краю вселенной?
   Осторожно приближаюсь, касаюсь ледяной поверхности и замираю, вслушиваясь в собственные ощущения. Создавая Зеркало, Отец вложил в него частицу себя; совсем крохотную, но и ее достаточно, чтобы ощутить рядом Его физическое присутствие. Мне хорошо, тепло и уютно, как было только в далеком детстве в Чертогах, когда каждый миг существования был наполнен Им.
   Мечтательно улыбаюсь, разглядывая то, что отображается внутри: я, Риэль, дочь Властелина Бездны. Мое лицо прекрасно и не имеет возраста, мои глаза отражают вечное небо, горячая кровь смертных бежит по моим жилам. Я не могу оторвать взгляда от своего отражения - меня все больше затягивает в его глубину. А навстречу является образ будущего, который, уже очень скоро, я сделаю настоящим.
  
   Осколок мира, плывущий в Бездне, один из многих. И на нем проклятые, закостеневшие в преступной гордыне, смертные существа. Столько веков, столько жизней - но они так и не покаялись в своем преступлении.
   Клан ар-Гор, старые знакомцы.
   Мои Врата открываются над лавовым морем, ступаю на услужливо подбежавшую волну, которую вместо барашков пены окаймляет пламя. Огонь ласково, как рыжий щенок, лижет мне ноги и что-то довольно бормочет. Прислушиваюсь к его словам - похоже, Братья давно уже не бывали здесь, дух пламени успел соскучиться. Улыбаюсь и обещаю, закончив дела, обязательно поиграть с ним.
   В этом мире у кадари не было необходимости строить укрепленные маноры или плавучие дома: в центре осколка мира высится гора - крепость, созданная самой природой. Кадари лишь прорубили в ней ходы и комнаты для своих жилищ, да обнесли все несколькими рядами магической защиты.
   Защита хороша: будь я все еще в бестелесном облике, потратила бы много дней, чтобы сквозь нее проникнуть. Все же Сила моя и Братьев с самого начала предназначалась для жизни в Бездне, а не для войны в постоянном мире. Но теперь, располагая смертным телом эль-туань, созданным при помощи магии кадари, мне не нужно тратить девять десятых силы, чтобы удержаться в измерении смертных. Нет необходимости торопиться, укладываясь в семь временных единиц, после чего ревнивая Бездна заберет меня себе. Не нужно истощаться, выжимая себя на десятилетия вперед.
   Кадари, предупрежденные о моем приближении, прячутся в глубины крепости; они уверены, что никто не проникнет за стены железной скалы. Мне смешно, предвкушение фонтанами радости кипит внутри; и слои защиты, одна за другой, исчезают, словно их не было. Последний барьер - скрученные полотна реальности - непреодолимое препятствие для духа. Но не для материального тела.
   Каменные врата рассыпаются в пыль от моего прикосновения; гора стонет, содрогается до самых своих корней - былая крепость-защитница стала для кадари ловушкой.
   Смертные сражаются, отчаянно и безнадежно. Кадари уже поняли, что их клану пришел конец, но пытаются оттянуть неизбежное. Для какой цели?
   Прислушиваюсь, выпускаю щупальца силы - в глубине крепости кто-то пытается открыть Врата. Смертные думали, я не замечу этого? Нет, гостеприимных объятий смерти сегодня не избежит никто.
   Сворачиваю пространство крепости в шар, без входа и выхода, и переключаю внимание на кадари. Половина воинов клана уже убита, тела в живописных позах разбросаны вокруг меня, но чего-то не хватает. Недоумевающе хмурюсь - должен быть еще один штрих, чтобы придать картине совершенство. Ну конечно - кровь! Я убивала магией, поэтому мертвые кажутся просто спящими - не то.
   Воздух стонет, когда из пустоты я достаю прозрачный клинок из живого льда - подарок Отца. Убивать мечу нравится еще больше, чем мне, и, распарывая плоть и отпуская души на волю, он поет....
   Я обхожу залы и личные покои, спускаясь все ниже, добивая оставшихся. Я не пряталась от брызг, и теперь мои волосы и лицо покрыты плотной маской засыхающей крови. Я могу избавиться от нее одним мысленным приказом, но мне нравится чувствовать материальное свидетельство того, что давняя мечта начала исполняться.
  
   Ах, кадари, кадари, вас было так легко ненавидеть, так приятно убивать - когда я сотру саму память о вас, мне будет не хватать этой легкости и простоты.
  
   Несколько переходов не попадается никто живой, если не считать тварюшек Бездны, околдованных в свое время кадари. Освобожденные, они выбегают ко мне, ластятся, уже забыв погибших хозяев, янтарные глаза сияют радостью. Некоторые похожи на животных материального мира, другие прекрасны своей неповторимостью, хотя человек назвал бы и тех, и других чудовищами.
   Зверушки хотят вернуться домой, в Бездну, но им придется подождать, пока я не уничтожу последних смертных обитателей этого места.
  
   Самый нижний слой крепости, дополнительные магические щиты и... еще воины? Больше двух десятков - а мне казалось, я убила их всех. Должно быть, охраняют что-то ценное - так яростно они еще не сражались. Одному удается даже ранить меня, пробив все слои защиты. Этот заслуживает особого внимания.
   Всматриваюсь в искаженные гневом и отчаяньем черты и начинаю смеяться - Стинн, Стинн ар-Гор, старый знакомец. Тогда ты сумел одолеть действие руны, теперь задел меня глупой железкой, которую называешь мечом - ты забавная загадка, Стинн. Жаль, что я слишком занята убийством тебе подобных, кадари, и у меня нет времени разгадывать ребусы.
   Скользящее движение, удар - и из рук смертного, почти разрубленного пополам, выскальзывает оружие - прямо в лужу крови на каменном полу. Но кадари еще жив - последний из защитников крепости - и смотрит на меня. Неужели сможет узнать даже под маской засыхающей крови?
   Глаза изумленно распахиваются, побледневшие губы пытаются сказать что-то: не то мое имя, не то предсмертное проклятие. С интересом вслушиваюсь - но нет, смертные не умеют говорить с перебитой трахеей.
   Стинн оседает на пол, взгляд тускнеет, а из умирающего тела продолжает течь кровь, пачкая мне туфли.
  
   Последние воины охраняли вход в зал. Подхожу - и двери услужливо распахиваются, пропуская вперед. А вот и сокровище кадари, самое дорогое, за что не жалко отдать жизнь - их дети. Должно быть, все дети этого клана - несколько сотен ребятишек. Это их взрослые пытались спасти, открыв Врата.
   Самому старшему едва ли исполнилось десять лет - действительно, я помню, что подростки наравне со взрослыми пытались защитить свой дом. И также погибали.
   Дети молчат, глядя на меня с недоверием и ужасом. Недоверием - потому что, в отличие от взрослых, они еще надеются на чудо.
   - Мамочка! - в дальнем углу, не выдержав, всхлипывает маленькая девочка с недоплетенной косичкой - должно быть, по времени кадари я пришла утром. В ручонках судорожно стиснута кукла, такая же белокожая и черноволосая, как сам ребенок.
   - Ты скоро встретишь свою мамочку, - улыбаясь, обещаю ребенку на языке кадари, потом, поддавшись мгновенному импульсу, возвращаю себе прежний облик, убирая кровь и шрам от раны. Кто-то в зале ошеломленно вздыхает. Я не похожа ни на самих кадари, ни на бесплотных Братьев, которых детям доводилось видеть во время предыдущих атак. Интересно, я кажусь им прекрасной или уродливой? Или просто слишком чуждой в своей непохожести?
   Раздумываю, что с ними делать, какое заой? или во время предыдущих атак.чудо.фли.кая мои туфли. ы.клятие применить. Меч здесь точно не понадобиться - не люблю видеть детскую кровь. Пусть будет что-то безболезненное, как та руна сна, которой я усыпила лагерь.
   - За что ты нас убиваешь? - это первый вопрос, который мне сегодня задали. Остальные фразы сводились к проклятиям.
   Разыскиваю взглядом говорившего. Говорившую. На первый взгляд - девочка лет четырнадцати (я была не совсем права насчет подростков), но к груди прижат младенец. Хотя юной матери вполне может быть даже меньше: кадари рано заводят детей.
   - За что? - улыбаюсь, и отвечаю ласково, - за то, что все еще существуете.
   Молоденькая кадари смотрит растерянно, не зная, что сказать. Продолжая ей улыбаться, выбираю заклятие. Вот, самое подходящее: руна Шо-рин, сладкая смерть. Я буду добра сегодня.
   Поднимаю руку, чтобы создать рисунок, но та замирает в воздухе, словно меня держит невидимка. Еще раз обвожу взглядом зал, эти испуганные лица, кое-где с дорожками слез на щеках. Из звуков - только дыхание, да иногда - подавленные всхлипы. Ну же, несколько движений - и с первым кланом кадари будет полностью покончено. Я же не могу остановиться на полпути! Или могу? Могу.... Но какой в этом смысл? Кто-то влияет на меня? Неужели у одного из детей кадари столь сильный дар эмпата?
   Нет, не то. Нежелание убивать исходит изнутри, из самой глубины моей сущности. Да, верно, из глубины моей смертной сущности. Я, Риэль Шоралл, не хочу убивать.
   Позволяю мысли оформиться - и она становится сильнее, давит на мою волю, заставляя отступить. Личность, которую я получила за семнадцать лет, проведенных в смертном мире, пытается взять верх. Волнами накатывают ее чувства: отвращение к магии убийства и пролитой крови, жалость к погибшим кадари, гнев - на саму себя. И еще - упрямство: "Не буду! Ни за что не буду убивать детей!"
  
   Не знаю, испытывала ли я когда прежде такую растерянность. Моя суть потеряла цельность, меня раздирают противоречивые желания и эмоции. Мне... мне плохо...
  
   Отшатываюсь, начинаю пятиться. Потом перед глазами словно взрывается звезда, ослепляя. Зажмуриваюсь, а когда открываю их, то нет ни зала, ни детей кадари, ни скальной крепости на осколке мира. Вместо них из глубины зеркала на меня смотрит собственное отражение.
  
  
   Глава 32.
  
  
   Я все еще стою перед Зеркалом Истины, касаясь его ладонью. Вокруг ощутимо похолодало, дыхание вырывается белыми облачками пара. Из зеркала на меня перепуганными, широко открытыми глазами смотрит Риэль Шоралл, обычная смертная, эль-туань семнадцати лет. Нет больше безупречного совершенства и ледяных озер глаз - просто девушка, каких много.
   - Кто я? - шепотом спрашиваю свое отражение.
   "Кто я?" - двигаются в ответ губы.
   - Я не хочу никого убивать, - говорю вслух.
   "Убивать... убивать... убивать" - отзывается гулкое эхо.
   - Пусть живут, - продолжаю, упрямо глядя в свои глаза, - в разломанном мире им и так не сладко.
   "Живут... сладко" - спорит эхо, унося вдаль мой измененный голос.
   - Отец вовсе не хочет их гибели! - слова вырываются сами: мой последний и самый главный аргумент.
   "Не хочет?" - удивляется эхо.
   - Он назвал это блажью! Он же любил их!
   "Любил" - грустит эхо, - "он любил их".
   Прижимаю к стеклу вторую ладонь, наклоняюсь ближе, почти касаясь лицом гладкой поверхности:
   - Что будем делать?
   Вторая Риэль молчит, не торопясь отвечать.
   "Не знаю" - шепчет, наконец, в сознании ее голос.
   - У нас уже есть один подарок для Отца, - улыбаюсь, предвкушая изумление Братьев моей - нашей - находкой. Вторая Риэль отвечает мне такой же улыбкой, потом лицо становится серьезным:
   "Я много веков ждала возможности уничтожить кадари. Они действительно проклятый народ, своим присутствием они загрязняют Бездну".
   - Но ведь они не всегда были такими, - я помню, хотя без деталей, все, что помнит вторая Риэль, с самого ее рождения; помню Раскол, последовавшую за ним битву Богов, помню войны, развернувшие в Бездне.
   "Не всегда были такими", - соглашается вторая Риэль - "но кадари поддались Белым Богам, извратившим их суть, а после застыли в этом новом состоянии. Когда первый гнев из-за предательства прошел, мы с Братьями пытались вернуть их - и не смогли".
   - И стали просто убивать, - шепчу я.
   "Да" - отвечает дочь Властелина, - "стали просто убивать".
  
   Зеркало Истины начинает таять, вместе с ним исчезает и зеркальный лабиринт.
   - Я - это ты, - шепчу в пустоту.
   "Ты - это я" - доносит слабый отголосок эхо.
  
  
   Глава 33.
  
  
   Ни бесчисленных зеркал, ни каменного храма вокруг - только бескрайняя зелень степной травы и синий купол неба с застывшим в зените солнцем. И опыт прожитых мною-немною тысячелетий говорит, что это не иллюзия, как было с кланом ар-Гор, это - реальность.
   До тех пор, пока я нахожусь в смертном теле эль-туань, мне не осознать и не принять все то, чем является дочь Властелина. Я знаю многое, но воспоминания прошлого туманны, скрадывают детали, оставляя лишь главное. Понимаю - это необходимо, чтобы смертный разум не погиб под непосильной ношей десятков веков. Я не в обиде.
   Слушаю степь и ее ветер, поющий о бескрайних табунах диких лошадей, о крадущихся в темноте волках и безумном смехе гиен. Из далекой дали он несет мне несколько слезинок моря, царапает кожу песчинками знойной пустыни, обжигает льдистым дыхание белых глыб - но не говорит ни слова о разумных. Тихий, спокойный мир.
   Я слышала тебя ветер, свидетель настоящего. Теперь я буду слушать землю - свидетеля прошлого.
   Опускаюсь на колени, погружаюсь в ее память, глубже и глубже, ниже тысячелетий спокойствия.
  
   ...Крики, крики и боль насильственно исторгаемых душ, искромсанные трещинами небеса и белый огонь, льющийся из них столпами света. И мои Братья, выходящие из этого огня, созданные, чтобы творить, но научившиеся убивать...
  
   Значит, я оказалась в мире еще одного проклятого народа, менее удачливого, чем кадари? Крылатые люди, тонкокостные и гибкие, с огромными фасеточными глазами - я никогда не слышала о них. Почему? Или, уничтожив их всех, Братья вычеркнули эту расу из памяти самой Сферы Миров?
   Поднимаюсь на ноги, оглядываюсь. У жрецов, отправивших меня сюда, должна была быть некая цель. Зеркало Истины выявило щель в соединении моей сущности со смертным телом. Теперь они пожелают разломить мою душу на две половины.
   Будь я, Риэль, всего лишь одержима демоном, как подозревал Мервин, им хватило бы и первого этапа...
   На всякий случай пробую открыть Врата. Результат ожидаемый - никакой. Мир настолько плотно закрыт щитами, что потребовалась бы вся Сила Братьев, чтобы пробить защиту. Это очень странно, и очень интересно: если обитающие здесь разумные погибли, то кто создавал щиты? И еще - как жрецы сумели забросить меня сюда?
   Единственное объяснение: сами жрецы эту защиту и создали. Значит, обнаружили что-то очень ценное, стоящее потраченных усилий.
   Сперва скольжу над травой, потом поднимаюсь выше и выше, в синие небеса, и уже там раскрываю иллюзорные крылья, соединившие плоть и магию. Крылья, очень похожие на те, что были у погибшего народа.
   Степь кажется бескрайней, но вот на горизонте блеснуло острое лезвие воды - река. А на обоих берегах - руины города. Спускаюсь на землю, иду между разрушенными зданиями, восхищаясь строгой простотой и изяществом сохранившихся линий. Выхожу на то, что некогда было главной площадью, и вижу первое полностью целое здание - храм. Воздушный, словно невесомый, построенный из материала, напоминающего голубой мрамор, он рвется ввысь, а его тонкий шпиль, словно иглой, пронзает небеса. Храм все еще пропитан старой магией и не чувствует течения времени, тысячелетия пролетели для него, как года. И... Ах, да. Я больше не одна здесь.
   Жрецы пришли вдвоем. Может быть, те же самые, что провожали меня в зал очищения. А может, и нет - тогда я не запомнила вкус их магии. Необычный - и знакомый, словно любимое блюдо, приправленное экзотической специей. Пока не могу понять, нравится ли мне это.
   Жрецы молчат, так что говорю первая:
   - Вы сказали, что я вернусь собой, или не вернусь вовсе. Я стала собой.
   Один из жрецов медленно качает головой:
   - Мы не можем допустить бессмертное существо в миры смертных. Слияние, созданное тобой, извращает природу и не должно существовать. Ты видишь, что сотворили здесь подобные тебе, те, кого смертные называют Духами Бездны. Этого не должно повториться.
   - Они всего лишь мстили за Отца, - неопределенно пожимаю плечами. Мне немного жаль неведомую погибшую расу, но не настолько, чтобы сомневаться в мудрости Братьев. Все же я самая младшая из Детей Властелина, а память старших простирается до начала времен, к самому зарождению Вселенной.
   - Они сотворили зло, - твердо произносит второй жрец.
   - Но ведь и вы тоже - Его Дети, - я наклоняюсь вперед, пытаясь проникнуть сквозь барьер их ледяного совершенства, - это Он породил вас. Разве вы не можете понять, что народы, отвергшие Властелина, должны быть наказаны? Они заслужили свою участь.
   Делаю шаг назад и обвожу вокруг широким жестом:
   - Я вижу, что эта раса понимала и умела ценить прекрасное, и этот мир показал мне, что они сами были воплощением красоты... - тихо вздыхаю, - но они предали Отца, и Братья уничтожили их. Мне жаль.
   - И ты хочешь повторить путь своих Братьев, - качает головой первый жрец, - мы ведь тоже смотрели в Зеркало Истины.
   - Я все еще не приняла окончательного решения, - улыбаюсь, - возможно, я оставлю кадари жизнь.
   - Мы не позволим тебе вернуться в реальный мир, - твердо говорит второй.
   Тихо смеюсь:
   - У вас не хватит на это сил, - и добавляю с издевательским намеком, - уже не хватит.
   - Мы пытались спасти смертную, чье тело ты захватила, - грустно произносит первый жрец, - но теперь нам остается только уничтожить твою материальную оболочку.
   - Слияние завершено, - мягко информирую их, - теперь мы единое целое.
   - Тогда что с тобой, о Воплощенная, будет, если мы по всем правилам уничтожим твоего эль-эро? - так же мягко спрашивает у меня второй жрец. Вздрагиваю - этого я не ожидала.
   - И это ваше понятие о справедливости? - мне больно так, словно мои близкие предали меня. Они же Братья - как они могут так поступить? Как?
   Встряхиваюсь, избавляясь от лишних эмоций. Нет, они мне никто, и будут никто, пока Отец не вернет им память и они не займут того места, что их по праву. А до тех пор мы останемся чужаками.
   - Что значит жизнь одного смертного по сравнению со спасением миллионов? - вопросом на мой вопрос отвечает первый жрец, а второй добавляет:
   - Мы помолимся за следующее счастливое воплощение его души и души той смертной, чье тело ты забрала.
   Молча смотрю на жрецов. Я не собираюсь объяснять, что я всегда была Риэль, с того момента как восемнадцать лет назад искра жизни зародилась под сердцем королевы.
   Мервин.... Я знаю, что означает по всем правилам уничтожить чьего-то эль-эро. Это долгая и мучительная казнь и для физического тела, и для магии смертного. Эррэ Мервина, разрушаемое слой за слоем, будет инстинктивно тянуться ко мне за помощью, за магией, и даже расстояние между мирами не будет этому помехой; а я не смогу отказать, и это будет длиться до тех пор, пока, полностью истощенные, мы оба не погибнем.
   Чем сильнее маг, тем дольше длится умирание. Мервин, с его уникальной для эль-туань способностью к магии Тьмы, проживет несколько недель - меньше, чем мне понадобиться, чтобы вырваться из этого мира-ловушки, и намного больше, чем он сможет выдержать и не сойти с ума от боли.
   Задолго до рождения в теле Риэль мне довелось видеть и чувствовать, как это происходит... С тех пор я убиваю быстро и чисто, и ненавижу пытки.
   Жрецы решили, что нашли мое уязвимое место, и они почти правы. Но для меня, кроме как покориться, либо умереть вместе с Мервином, есть еще один путь: самой убить своего эль-эро. Если, когда его боль свяжет нас единой цепью, я отдам на зов больше силы, чем смертный способен выдержать, его сердце разорвется. Быстрая и почти безболезненная смерть. Поистине освобождение - по сравнению с тем, чем угрожают жрецы.
   "Не хочу!" - из глубины сути поднимается крик, - "не хочу убивать его!"
   Мне нужно выполнить свой долг, и смерть эль-эро, нежеланная, вынужденная смерть, освободит меня. В момент гибели Мервина все оставшиеся слои его эррэ перейдут ко мне, все, вместе с Темной магией. Этой вспышки более чем хватит, чтобы создать щель в окружающих щитах и освободиться.
   "Не позволю! Мервин мой, только мой! Никому не отдам, даже смерти!" - крик становится громче, заполняет сознание, трещина в месте соединения наших сущностей становится шире. Плохо.
   - Мы можем договориться... - смотрю на жрецов выжидающе. Увы, но я не знаю их слабых мест, если таковые существуют; не знаю, если ли у этих оживших ледяных скульптур привязанности, есть ли хоть что-то, на чем можно было бы сыграть.
   - Нам ничего не нужно от тебя, Воплощенная, кроме одного: покинь смертное тело, которое ты захватила, - говорит первый.
   - Иначе, клянемся Савэто, мы сделаем все, чтобы тебя уничтожить, - добавляет второй.
   Они очень серьезны, серьезней не бывает: никто из разумных не будет попусту призывать силу Равновесия Савэто. Чревато.
   Я могу убить Мервина (гнев части моей сущности поднимается в душе, как цунами), или я могу уйти. Мервин - всего лишь смертный ("...нет, он мой эль-эро! Мой!"), всего лишь смертный, а я долгие столетия ждала этого воплощения. Но и позволить углубиться расколу в своей душе я не посмею...
  
  
  
  
   Интерлюдия 2.
  
  
   Какое бы решение ни собралась принять Воплощенная, ее лицо осталось столь же непроницаемым, а взгляд холодным. Наконец она слегка наклонила голову:
   - Если я соглашусь с вашими условиями, то как моя суть уйдет за пределы щитов этого мира?
   Жрец ответил ей ровно, не позволив ни капли радостного триумфа пробиться за ледяной фасад внешности:
   - Убедившись, что смертная свободна, мы создадим щель, достаточную для тебя.
   - Мне нужна клятва, что никто не будет пытаться накинуть сеть подчинения либо иначе насильно удержать мою суть, - Воплощенная смотрела внимательно, знающе. Должно быть, уже находились глупцы, пытавшиеся подчинить себе этого Духа Бездны. Такое подчинение даже было возможно - на краткое время. Но жрец видел руины немалого числа городов, погибших из-за подобных экспериментов.
   - Мы дадим такую клятву, - согласно кивнул он.
   - Именем Савэто, - это требование было категорично.
   - Клянусь именем Савэто, - склонил голову жрец.
   - И позднее вы заплатите мне за причиненное неудобство, - тон голоса Воплощенной подразумевал, что данную оплата и ее размер Воплощенная выберет сама, в удобное для нее время. Жрец промолчал.
   Воплощенная сделала несколько шагов назад, вскинула голову к небу и замерла. Несколько мгновений ничего не происходило, потом ее тело пронзила сильная дрожь, и девушка, теперь уже обычная смертная, упала на землю. А присутствие, которое жрец ощущал как пронизывающий холод, тем сильнее, чем ближе он был к Воплощенной, исчезло.
  
  
   Глава 34.
  
  
   Подо мной согнулись мягкие стебли травы; нежно, проникая до самого сердца, греет солнце, лицо ласкает прилетевший с моря ветер. На прикосновение чужой ладони поворачиваю голову и смотрю в черные глаза Мервина. Таирт сидит рядом, почти касаясь меня, на лице - задумчиво-грустное выражение.
   Несколько мгновений мы молча смотрим друг на друга. Мне хорошо и спокойно, как не было уже очень давно. Ни о чем не хочется ни думать, ни говорить, пусть только этот миг растянется в вечность...
   Мервин улыбается уголками губ и прерывает игру в молчанку:
   - Ты проспала пять недель.
   - Что? - смотрю непонимающе, - о чем это ты?
   - Ты была без сознания пять недель, - повторяет он терпеливо, - если хочешь точную цифру, то даже чуть больше - тридцать семь дней.
   Сажусь, зачем-то одергиваю рукава платья, оглядываюсь вокруг. Мы на невысоком холме, за спиной зеленеет роща, впереди - изумительно синяя морская гладь.
   - Красиво, - говорю негромко. Мервин не отвечает: таирт прекрасно понимает, что сейчас мне нужно время - вспомнить, понять, осмыслить...
   Здесь действительно красиво. Поднимаю голову к небу, почти что прозрачно-чистому, только дальше у горизонта, почти касаясь кромки, висит несколько пушистых облаков. А море пусто - ни единого паруса...
   - Пять недель... - я не оборачиваюсь к Мервину, - почему так получилось?
   - Ты не помнишь... - я почти уверена, что он хмурится, но меня словно что-то держит, не позволяя взглянуть на таирта.
   - Риэль, что осталось в твоей памяти последним?
   Я пожимаю плечами:
   - Не знаю. Обрывки - словно мне снился длинный и запутанный сон.
   - Ты помнишь Ее? - интонация Мервина меняется, теперь он напряжен, словно тетива лука. Натяни чуть сильнее - и порвется.
   - Ее? - повторяю за ним.
   - Ее. Дочь Властелина.
   Вздрагиваю. Ответить вслух - значит, вспомнить о Ней, вновь призвать ее. Я не хочу отвечать - мне слишком страшно.
   - Райша, - теплые ладони ложатся мне на плечи, - не молчи.
   - Помню, - шепчу я, - но это не настоящие воспоминания, это больше похоже на бред. Она... она ведь действительно ушла?
   - Да, она ушла, - произносит Мервин мягко.
   - Ты точно знаешь? - не знаю отчего, но мне сложно поверить в уверения таирта.
   - Так сказал Карос, - уточняет мой эль-эро.
   Карос? Хмурюсь, пытаясь вспомнить, кому принадлежит это имя. А потом меня словно подбрасывает:
   - Дракон?!! Но... - резко разворачиваюсь к таирту.
   - Не бойся, малыш, - Мервин тихо смеется, - не бойся. Теперь Дракон с тебя пушинки будет сдувать...
   - Не надо!.. - на всякий случай протестую, но потом до меня полностью доходит смысл слов таирта, - а почему? Ну, почему он передумал? Дракон же меня ненавидел.
   В глазах Мервина мелькает что-то невысказанное, но губы продолжают улыбаться:
   - Карос обещал наследнику, что с тобой ничего не случиться. Алекс посчитал, что обвинять тебя за дела предков несправедливо, а старший Дакаант слишком любит племянника, чтобы ссориться с ним из-за такой ерунды, как жизнь какой-то эль-туань.
   - "Какой-то эль-туань", - повторяю за таиртом и недовольно фыркаю, пытаясь выглядеть оскорбленной. Но надолго меня не хватает, и, не выдержав, начинаю хихикать, - меня еще никогда не называли "какой-то эль-туань". Это его слова, или ты сам добавил?
   - Его, - Мервин несильно тянет выпавшую из косы прядь волос, - не обижаешься?
   Пожимаю плечами:
   - Он же Дракон. Пусть называет, как хочет. Уж лучше "какая-то эль-туань", чем эль-туань мертвая.
   И тут мне в голову неожиданно приходит еще одна идея:
   - А в первый раз... ну, тогда... Алекс сам решил придти вместе с дядей?
   Улыбка Мервина становится хитрой-хитрой. Не сдержавшись, тоже дергаю его за отросшую челку. Дергаю сильно, но таирт даже не морщится.
   - Так он сам решил?
   - Я его попросил, - признается мой эль-эро, - Алекс вообще добрый мальчик. Даже слишком добрый - для Дракона.
   - Мервин, а что теперь будет?
   - Вообще, или...? - уточняет таирт.
   - И вообще, и с нами, - солнце забралось уже почти в самый зенит и печет немилосердно, думать о серьезных вещах не хочется, но и не думать - невозможно.
   Мервин долго не отвечает, потом осторожно обнимает меня:
   - Не знаю, малыш, - говорит тихо, - правда не знаю.
  
  
   Глава 35.
  
  
   Мы вернулись в столицу... Или правильнее сказать - бывшую столицу?
   Дракон слишком ненавидит Алм-Тирен, чтобы позволить ему вновь называться сердцем королевства, но Мервин говорит, что место для новой столицы пока не выбрано.
   Таирт не рассказывает мне подробностей своего общения с Каросом, но, похоже, Дракон не слишком доволен наместником. Я не пытаюсь расспрашивать - кажется, будто вопросами я могу нарушить некий невидимый баланс, и тогда случится что-то страшное.
   Глубоко в душе сидит ощущение некоей неправильности происходящего, его незаконченности, и с каждым днем оно все усиливается. Дракон сказал, что Дочь Властелина действительно освободила меня; но отчего тогда я просыпаюсь с бешено колотящимся сердцем, помня лишь жалкие обрывки снов про непостижимых, невероятно могущественных существ? В моем разуме они высятся, словно мрачные колоссы, бессмертные полубоги...
  
   Мы едем по развалинам улиц - оплавленный в застывшую лаву камень домов, черная копоть... Но город лишь кажется мертвым - не все эль-туань погибли, кто-то из выживших решил остаться здесь. Зачем?
   Во главе кавалькады - Карос. На Драконе нет доспехов, но я знаю, что ничто враждебное не сумеет проскользнуть сквозь его магическую защиту. С тех пор как после пробуждения я впервые увидела его, в магии Дракона мне постоянно чудится нечто знакомое - еще один штрих к общей неправильности мира.
  
   Оглядываюсь вокруг. Из эль-туань здесь только я и Мервин, все остальные в процессии - выходцы из Сдвоенного мира. Маги-оборотни и вампиры. Оборотни в человеческом обличии не кажутся страшными, но дикие вампиры - с восковой бледностью лиц и алыми, будто кровоточащая рана, губами, - пугают.
  
   В этом городе, в его ныне разрушенном королевском дворце я родилась и выросла, в его роскошных парках - теперь сожженных дотла - беззаботно провела детство. Эти страшные черные руины - мой погибший дом...
  
   - Зачем Дракон велел мне прибыть сюда? - шепотом спрашиваю у Мервина.
   - Не думай, что я допущен к его размышлениям, - отвечает негромко таирт, и выражение лица у него нельзя назвать иначе, чем мрачным.
  
   Мы пересекаем то, что когда-то было центром столицы, и углубляемся в извилистые улочки, где дома нависают над головами, почти закрывая небо. Эта часть города пострадала меньше, некоторые здания стоят совсем целые, лишь чуть присыпанные пеплом от большого пожара. Все дальше и дальше, и только Дракон знает, куда мы едем.
  
   Дом, ничем не отличающийся от остальных, - построенный из серого в коричневых прожилках камня, три высоких этажа, узкие стрельчатые окна. Внутрь заходим только мы трое: Карос, я и Мервин. Дракон не посчитал нужным брать кого-то из своего сопровождения.
  
   Дом производит гнетущее впечатление: на стенах темные от времени, кое-где протертые до дыр драпировки, неровный потолок из покосившихся, почерневших от времени досок. Мы сворачиваем во все новые переходы с узкими стенами, пару раз проходим сквозь просторные комнаты, вся мебель в которых носит печать давнего запустения. И никаких признаков существования прислуги...
  
   Еще один длинный мрачный коридор, по наклону пола понятно, что спускаемся вниз. Дракон идет впереди, но вот его шаги замедляются - пришли. Высокая, в полтора человеческих роста, дверь, открывается легко, без малейшего скрипа, выпуская в темный коридор сноп яркого света. Карос входит первым, я вижу, как он склоняет голову в приветствии обитателю покоев, мне пока невидимому.
   Дракон оборачивается ко мне и жестом велит приблизиться. Переступаю порог.
   Комната невелика, овальной формы со сглаженными углами, без окон. То, что мне показалось вырвавшимся из комнаты солнечным светом, на самом деле - сияющие сами по себе, неким внутренним светом, ее стены, потолок, даже пол. И все в этих покоях - призрачно белое, цвета свежевыпавшего снега. Настолько яркое, что глазам становится больно. Не представляю, какой пошел на это материал.
   В центре комнаты стоит кресло, больше похожее на трон; на нем, положив на подлокотники худые старческие руки, сидит... человек? Эль-туань? Оборотень? Я могу сказать только, что он стар, очень стар и слеп - за белесыми бельмами уже невозможно определить природный цвет глаз.
   Седая голова поворачивается ко мне, чуть шевелятся бескровные губы, хриплый старческий голос спрашивает:
   - Это она?
   - Да, тэрайи, - отвечает Карос, и в голосе его звучит искреннее почтение, - я привел последнюю из рода Шоралл.
  
  
  
   Глава 36.
  
  
   Невидящие глаза смотрят на меня, высохшая рука старика поднимается:
   - Подойди ко мне, - голос слепца звучит безжизненно и равнодушно. Мне не по себе, но и ослушаться кажется немыслимым. Старец касается моего лица пальцами, обтянутыми пергаментной кожей. Прикосновения легкие и почти неощутимы, но только благодаря усилию воли я могу их вынести - словно бы по моей коже скользит тело змеи.
   - Я был прав, тэрайи? - за моей спиной спрашивает Дракон.
   - Да, - шепчет старик, и рука его безжизненно падает на подлокотник кресла, - ты все сделал правильно. А теперь пусть она уйдет...
   - Ступай, - кивает мне Карос, и я торопливо разворачиваюсь к выходу. Чем скорее я покину это место, тем лучше!
   Мервин, так и не зашедший в белую комнату, обнимает меня, и только тогда понимаю, что меня трясет. Молча идем по темному переходу, и лишь когда я уверена, что мой голос не донесется до нежеланных слушателей, осмеливаюсь спросить:
   - Кто этот старик? Что они хотели от меня?
   Мервин в ответ лишь молча качает головой. Не знает, или просто не хочет говорить? Ежусь, не испытывая никакого желания настаивать. Пусть. Ускоряю шаг - лишь бы уйти подальше от этого страшного старика. Не могу даже для себя определить те ощущения, которые его прикосновение вызвало у меня: и страх, и омерзение, и тошноту, и что-то еще, не описываемое словами, словно этим он оторвал кусочек от моей души...
  
   Наверное, мы несколько часов ждем у входа. Когда Карос выходит, солнце уже клонится к закату. Кивает Мервину:
   - Возвращайтесь в Нейгес, - голос Дракона звучит мрачно, его глаза, обычно синие, кажутся такими же черными, как у таирта, - Мервин, проверь серединные потоки, потом запечатай Источник. Похоже, все пойдет именно так, как я говорил... А ты, - он разворачивается ко мне, и я невольно отступаю на шаг, - ты, принцесса, - мой титул Дракон произносит с едкой насмешкой, - постарайся сделать так, чтобы я не пожалел о своем решении сохранить тебе жизнь.
   Торопливо киваю, не решаясь хоть что-то сказать. Что бы там не рассказывал Мервин, но Дракон, сдувающий с меня пушинки, вещь в реальности неосуществимая. Самое лучший для меня вариант - это позволить Каросу вообще забыть о моем существовании. Убедить в его в моей абсолютной безвредности. По идее, легкая задача, поскольку я и в самом деле не представляю для Дакаанта никакой опасности, но отчего-то Дракон полагает иначе. И еще эта сегодняшняя встреча со слепым стариком, ради которой, похоже, Карос и велел Мервину привезти меня...
  
   Мервин открывает Портал, сжимает мое запястье - после нашего милого знакомства с демоницей таирт не отпускает меня от себя во время переходов. Несколько мгновений абсолютной пустоты - и мы с Нейгесе, родовом гнезде ан-Тоэль, в месте, которое я уже начинаю считать домом. Насчет Портала - теперь, попадая в Бездну, я больше не вижу ее. Вообще. Все эти переходы для меня - абсолютная непроницаемая чернота, и ничего больше...
  
   - Мервин... что происходит? Потоки, Источник?
   - Не сейчас, Риэль, - таирт отпускает мою руку, - сперва я должен выполнить приказ...
  
   Через несколько часов он приходит в мою комнату. За недолгое отсутствие лицо Мервина сильно осунулось, и без того бледная кожа приобрела пергаментный оттенок, губы отсвечивают нездоровой синевой. Я хмурюсь, но ничего не говорю: и без вопросов понятно, что у таирта магическое истощение. К счастью, не до такой степени, чтобы организм отказался работать и впал в транс. Однажды я видела, как подобное случилось с Седдом - брат был без сознания почти неделю и все это время выглядел, как трехдневной свежести мертвец.
   Мервин криво улыбается в ответ на мой озабоченный взгляд и садится в кресло:
   - Ты хотела узнать подробности?
   - Да! - я пододвигаю свое сиденье к нему поближе, - у меня такое чувство, будто что-то готовится, что-то очень большое.
   - Верно, - Мервин устало трет виски, - готовится...
   Оттенок обреченности в его голосе пугает меня.
   - Что? - спрашиваю отчего-то шепотом.
   Мервин смотрит мне в глаза, и я понимаю, как давит на него это знание, это ожидание неизбежного. Потом он произносит только одно слово:
   - Война.
  
  
  
  
   Глава 37.
  
   - Война, - повторяю я тихо, - война с кем?
   Мервин невесело усмехается:
   - С твоими любимцами.
   - Кадари?!! - не выдержав, я вскакиваю на ноги. В моем голосе и гнев, и страх, и ненависть, и что-то еще, странно похожее на удовольствие, на предвкушение. И это последнее страшит меня не меньше, чем слова таирта.
   - Да, - соглашается он, не отрывая от меня внимательных глаз, - кадари.
   - Но почему? Что им нужно?
   - Наш мир, - спокойно отвечает Мервин.
   Я вновь сажусь в кресло:
   - Наш мир? - повторяю недоверчиво, - для чего?
   - Бездна изгоняет их, - таирт кривит губы, и это не похоже на улыбку, - у меня остались кое-какие знакомые среди полукровок-кадари... единственных, кто снисходил до общения с чужаком... Что-то изменилось за последний месяц, Духи Бездны научились проникать за защиту крепостей кадари. Несколько кланов уже полностью вырезано...
   - Что же могло измениться? - повторяю я, - они ведь и прежде хотели уничтожить народ предателей, но не могли.
   - Я не знаю, - Мервин смотрит так, словно это я должна дать ответ, - не знаю, но можно спросить у Духов...
   Судорожно сглатываю: нет уж, одной одержимости мне хватит.
   - Кадари нужно убежище, - говорю, начиная понимать, - но они не придут просителями. Но все же, почему именно мы?
   - Они могут находиться на Теритте дольше, чем в любом другом мире. Как видишь, нам просто не повезло жить в самом гостеприимном для кадари мире. - Мервин пожимает плечами, пытаясь притвориться, будто речь идет о чем-то малозначительном, а не о нашем будущем.
  
   Война...
  
   С кадари...
  
   Да, я могу их ненавидеть, могу относится с брезгливостью, но не могу отрицать, что они великолепные воины и маги... Как минимум не хуже, чем эль-туань. В конце концов, не нам пришлось на протяжении сотен поколений отражать постоянные атаки врагов, не просто жить, а выживать, когда каждый вырванный у смерти день можно считать победой...
   Я почти уважаю их за то, что они выжили и сохранились как народ, как цивилизация.
   Почти.
   Потому что для всех было бы лучше, не будь они столь удачливы.
  
   - Сколько кланов будут участвовать? - спрашиваю, пытаясь вспомнить их точное число.
   - Все, - говорит Мервин.
   И вот тут я действительно понимаю... Не просто набег, а настоящая война... Возможно, война на наше полное уничтожение.
  
   - Дракон? - произношу неуверенно, - он... он вмешается? Остановит их?
   Мервин медленно качает головой:
   - Он один, Риэль, а их - миллионы. Карос обещал помочь, но это наша война, и никто из его народа не будет в ней участвовать. Только он сам. Но Драконы не всемогущи...
   Киваю. Хотя бы так. Это лучше, чем ничего.
   - Кадари нужен весь мир, или только наш континент? - спрашиваю, мысленно прокручивая варианты, вспоминая, кто из соседних правителей был союзником отцу, кто - врагом.
   - Весь. Их слишком много, и их кланы не умеют мирно уживаться друг с другом. Ради выживания кадари согласились забыть о внутренних разногласиях, но после окончания войны, каким бы оно ни было, они вновь перегрызутся. Чтобы этого не случилось, им потребуется весь наш мир. Они заранее поделили континенты Теритта между своими главными кланами.
  
   Я поднимаюсь и подхожу к окну. Снаружи темно, только бледный огрызок луны в небе, да несколько звезд проглядывают в разрывы между облаками. Несколько минут мы оба молчим, думая о не столь отдаленном будущем.
  
   *****
  
   В замке все также пусто и тихо, и даже Колак куда-то исчез. Странное ощущение: идти по огромному дому, едва ли уступающему размерами королевскому дворцу, и понимать при этом, что, кроме нас двоих, здесь никого нет. Словно бы замок рода ан-Тоэль - это весь мир, внезапно вымерший, и только мы по непонятному капризу богов остались живы...
   Эта абсурдная мысль появляется у меня в голове и отчего-то застревает там, вызывая непонятное смятение, даже страх. Словно бы она - отпечаток еще нереализованного будущего, которое не здесь, но уже приближается, от которого никуда не деться...
   Встряхиваюсь, заставляя себя вернуться к настоящему. Провидцев в роду Шоралл никогда не рождалось, и быть первой я не собираюсь. Нет уж, просто глупая идея, вызванная волнением и страхами, и ничем больше.
  
   Мервин в своей любимой лаборатории, сидит за столом, заваленным бумагами. Удостаивает меня мимолетного взгляда и вновь утыкается носом в какой-то очень официально выглядящий документ.
   А вот и его первая фраза сегодня, вместо приветствия и пожелания доброго утра:
  
   - Риэль, ты помнишь Тора Аш-Когрэ?
   - Наследника островной империи? - переспрашиваю я, решив, что тоже могу забыть о хороших манерах и о том, что при встрече полагается здороваться, - Ну еще бы мне его не помнить!
   Вот уж кто умел произвести впечатление, так это Тор! И не скажу, что это впечатление было целиком положительным.
   - Для чего тебе?
   - Этим вечером он прибудет в Квейн, на встречу с Каросом. Дракон пожелал, чтобы ты тоже присутствовала.
   - Ясно, - бормочу себе под нос, не чувствуя большой радости. Тор ладно, но опять столкнуться лицом к лицу с Каросом?
   Мервин усмехается, прекрасно понимая, что творится у меня в голове:
   - Риэль, Дракон тебя не съест! Честно!
   Фыркаю:
   - Нет, конечно. Он меня просто разжует и выплюнет!
   - Райша, - таирт укоризненно качает головой, - Дракон не причинит тебе вреда... - и после секундного размышления добавляет, - главное, не спорь с ним и ни в коем случае не зли. Когда Карос в ярости, он... м-м... плохо себя контролирует.
   Несколько мгновений недоверчиво смотрю на Мервина, но он явно не шутит. Нервно сглатываю:
   - Всегда знала, что ты как никто другой, умеешь подбодрить!
   Таирт смотрит на меня с сочувствием и слегка виновато пожимает плечами.
  
  
  
   Глава 38.
  
  
   Квейн - старый город, намного старше Алм-Тирена, нашей столицы. Теперь уже бывшей столицы, - Карос не выказывает никакого желания восстанавливать ее из обугленных руин. Впрочем, я бы очень удивилась, реши он иначе...
   Квейн... Я была здесь однажды, с Камиром, когда брат отчего-то решил навестить собственные владения в компании сестренки. Может, пытался показать местным жителям свою преданность семье и следованию традиций, а может, предполагал, что мое присутствие развлечет его скучное пребывание в провинции... Что ж, это действительно были веселые три недели, по крайней мере, для меня.
  
   Небольшой прием в небольшом зале мелкопоместного дворянина, чье лицо в равных порциях отражает гордость и страх от того, что сам Дракон счел его дом достойным стать своей временной резиденцией. Эль-туань из малоизвестных родов с плохо развитым Даром создают видимость благородного собрания.
   Я приветствую их и улыбаюсь, непрестанно улыбаюсь, как и положено принцессе, пусть даже бывшей. Их взгляды, направленные на меня, полны растерянности и опасения. Они никак не могут понять, какую роль я, последний отпрыск уничтоженного рода, теперь играю; для чего Дракону понадобилось мое присутствие.
   Могу сказать, что в глубине души полностью разделяю их недоумение, но мое лицо - маска невозмутимости и спокойствия. Когда вечер закончится, я сниму ее вместе с тяжелым роскошным платьем, с десятками золотых шпилек, которые держат волосы в изысканной прическе, и стану собой. Но это будет потом.
   Мервин стоит возле сидящего в высоком кресле Дракона, слева и чуть позади, словно молчаливая тень. Иногда Дакаант что-то спрашивает, таирт наклоняется к нему и негромко отвечает. Очень негромко, поскольку я прохожу почти рядом и не могу при этом различить ни единого слова, только неясный шелест звуков. Магическая защита от навязчиво любопытных подданных в действии.
  
   Проходит еще несколько минут, потом, с необходимым торжественным представлением и в сопровождении немалой свиты появляется Тор. Все гости без оружия, и... Я едва успеваю удержать на месте неизменную маску благожелательности, пряча за ней изумление: магия островитян спелената Нитями подчинения. Да-а, излишняя доверчивость среди недостатков Дракона явно не значится. Так же, как и следование нашим традициям гостеприимства.
   Я более чем уверена, что никто из присутствующих, ни по отдельности, ни вместе, не сумеет причинить Дакаанту сколько-нибудь серьезного вреда. Вообще никакого вреда. Все же Дракон есть Дракон, пусть даже в человеческом облике. Стало быть, у этой предосторожности есть веская причина...
   Тор идет, вернее, шествует по залу, лицо торжественное, глаза сияют высоким вдохновением. Отвожу взгляд, изо всех сил борясь с сильнейшим искушением выбросить перед ним всего одну Нить, маленькую и незаметную, но достаточную, чтобы надутый от важности принц ткнулся в пышный ковер носом.
   Прикусываю губу, пытаясь подавить искушение. Карос и так не особенно меня любит, не стоит давать ему еще один повод.
   Тор подходит ближе к месту, где я стою. Поднимаю голову, наши глаза на мгновение встречаются... Увы, младший Аш-Коргэ всегда умел предугадывать мои еще невысказанные желания и идеи...
   - Даже не вздумай, маленькая кузина! - предупреждающе шипит наследный принц островной империи сквозь зубы.
  
  
  
   Глава 39.
  
  
   С сожалением провожаю кузена взглядом. Даже если я и попробую сейчас что-нибудь, Тор уже настороже и успеет вовремя заметить. Жаль...
  
   Поклон со стороны Тора, вежливый кивок со стороны Дакаанта, продолжительные взаимные расшаркивания и уверения в приятности встречи...
   С удивлением понимаю, что кузен говорит абсолютно искренне: встреча с Драконом для него действительно не просто необходимость, а величайшая честь.
   С некоторым запозданием вспоминаю, что жречество островной империи последнюю тысячу лет клеймило нас проклятыми еретиками как за первую войну с Драконом, так и за последующие набеги. После смерти моего деда отношения между нашими государствами немного направились, и отец даже взял в жены дочь ныне покойного императора...
   Мы были союзниками несколько десятилетий, но когда король заключил договор с Адептами Хаоса, все начало распадаться. Окончательный разрыв произошел пять лет назад - и именно тогда я в последний раз видела Тора.
   Впрочем, старший кузен не очень-то изменился за прошедшее время. Он так и остался выше меня почти голову, темноволосым и загорелым... и таким же франтом. Вся эта золотая вышивка, кольца, бесценные камни, браслет из тирина стоимостью в целую провинцию...
   Невольно сравниваю его с Каросом, одетым во все черное, без единого светлого проблеска, без украшений.
   Внешне, если не обращать внимание на одежду, они кажутся даже похожи; вот только выражения лиц, глаза, магия - все иное. Сила, окружающая Дракона, словно грозовое облако, которое лучше не трогать... А Тор просто эль-туань. У него сильный дар, но это лишь кроха того, что я ощущаю в Дакаанте.
  
   Официальная часть аудиенции закончена, и я чувствую легкое прикосновение к своей руке. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто это, не нужно слышать шаги. После пробуждения от почти сорокадневного сна я начала ощущать своего эль-эро, словно часть меня самой.
   - Тор хочет поговорить с тобой, - произносит таирт.
  
   Мы в небольшом зале, вдвоем. Тор рассматривает меня, чуть наклонив голову набок, я отвечаю ему столь же пристальным взглядом. Впрочем, игра в гляделки мне быстро надоедает. Оглядев комнату, останавливаю выбор на удобном на вид кресле. Усаживаюсь, аккуратно расправляю юбки, потом снисходительно киваю Тору:
   - Ты можешь сесть, кузен.
   Тот вскидывает брови, потом качает головой и негромко смеется:
   - Ты невозможна, Риэль!
   - Разве? Я просто пытаюсь быть гостеприимной, - обижено надуваю губы. Тор не спорит, садится рядом, развернувшись так, чтобы лучше меня видеть:
   - Ты выросла и похорошела, кузина, - произносит он светским тоном, и потом серьезно и искренне добавляет:
   - Рад, что тебе удалось выжить.
   Сглатываю и опускаю голову, давя непрошенное чувство вины. Я - последняя из своего рода...
   - Да... я тоже рада, что выжила, - соглашаюсь тихо.
  
   Кузен рассказывает о своем доме, о семье, о том, что хочет пригласить Дракона навестить империю, и о том, как рады и благословенны будут все, кто увидит Дракона...
   Я слушаю по большей части молча, никак не комментируя тот маленький факт, что именно Дракон уничтожил мою семью и превратил в пепелище мою столицу. Знаю, что если скажу что-нибудь, то Тор лишь покачает головой, посмотрит на меня со скорбным сожалением и обвинит во всем моего отца.
   По решению короля мы стали союзниками врагов Дракона, союзниками тех, кто пытался убить наследника Дакаанта. А Старшие Дети Властелина, как и он сам, не прощают обид... Тор обязательно добавит что-нибудь о вселенской справедливости, о том, что пришла пора платить за грехи, накопленные столетиями, платить за все набеги на мир Дракона...
   Я знаю, что скажет Тор, поэтому молчу, никак не комментируя восторг в его голосе и почти влюбленность во взгляде, когда кузен вновь и вновь упоминает Дакаанта. Сомневаюсь, впрочем, что все эти чувства относятся к Каросу как к личности. Для Тора Дакаант - лишь одушевленный символ, живое воплощение фанатичной веры имперцев.
   В такие моменты, как сейчас, мне даже кажется, что имперцы - особая ветвь эль-туань, почти другая раса, хотя они и разделяют наш язык и некоторые обычаи. Мы тоже молимся Властелину, но не растворяемся в вере до полного самозабвения...
  
   Кузен говорит, что дядя очень хотел бы увидеть меня, как больно ему узнать про гибель сестры и племянников, и... ведь я знаю, что кроме Тора у императора нет детей, что я ему - как дочь?.. А еще дядя заставил Тора поклясться увидеться со мной и убедиться, что я в порядке. И если Дракон позволит...
   - Если Карос позволит, я буду рада побывать в империи, Тор, - киваю кузену. Мне действительно приятно слышать, что брат моей матери беспокоится обо мне, но вместе с тем я знаю, в чью пользу будет его решение, если однажды встанет выбор между моей жизнью и приказом Дракона.
  
  
   Глава 40.
  
  
   Крыша беседки пытается защитить меня от моросящего дождя, но каждый порыв ветра бросает внутрь все новую гроздь мелких капель. Часть оседает на лице и стекает сладкими слезами, часть блестит жемчужинами на одежде, не впитываясь...
   Это я пытаюсь усовершенствовать свое умение управлять стихией воды, но получается пока не очень.
   Проще всего создать общую стену Силы, загородив себя не только от дождя, но и от ветра; но я хочу разделить стихии: оставить вокруг себя вольное движение воздуха, но поймать дождь. Пальцы плетут узоры из невидимых, ощутимых лишь для эррэ Нитей, но те высказывают; я чувствую, как они повисают рядом, издевательски дразнясь.
   Сорокадневный сон явно не пошел мне на пользу: хотя Мервин и снял все ограничения, я никак не могу полностью вернуть свое прежнее - каким оно было до прихода Дракона - владение Силой. А еще я запрещаю себе вспоминать то невероятное могущество, которое принадлежало мне-демонице. Вспоминать больно: словно бы слепому от рождения показали всю красоту мира, чтобы потом безжалостно забрать...
   Дочь Властелина снится мне почти каждую ночь - словно мы вновь единое существо, летящее на иллюзорных - но таких реальных - крыльях. Во сне наше время бесконечно, без торопливости смертной жизни, без ограничений живого тела, и мы парим над мирами, сменяющимися в ритме песен Бездны... Все новые и новые, невероятные, фантасмагорические миры, каких, наверное, просто не бывает.
  
   Встряхиваюсь, отгоняя воспоминания, - в очередной раз, но не в последний.
   Все в прошлом, демоница ушла и не вернется.
   И это хорошо.
   Я вновь и вновь повторяю себе, что это хорошо, что это замечательно, что я не хочу быть живым сосудом для Духа Бездны. Я хочу быть сама собой, Риэль Шоралл, собой и только собой! Мне кажется, я начинаю верю собственным убеждениям...
  
   Дождь продолжается, я сплетаю Нити, движения привычны и позволяют мыслям бродить, где тем захочется. Но мне нужно отвлечься, вспомнить нечто, более важное, чем магия, более притягательное, чем потерянное могущество...
   Улыбаюсь - Мервин, мой мрачный упрямый таирт.
   Мой эль-эро.
   Мне было семь лет, когда мы впервые встретились...
  
   *****
  
   Мне было пять, когда я научилась погружать няньку в магический сон и сбегать из гиммея - женской части дворца.
   Гиммей остался пережитком тех седых времен, когда только мужчинам Рода было дозволено видеть лица благородных жен и дочерей эль-туань и заходить на их половину...
   Я мало что знала о тех древних обычаях, узнать больше совсем не стремилась, но наличие гиммея и необходимости мне, единственной королевской дочери, находиться там взаперти, была невыносима.
   Тогда-то я и научилась незамеченной проскальзывать под носом стражников, иногда через черный ход, предназначенный для слуг, иногда через окна. Я не сплетала Нити и не управляла Стихиями. Я... растворялась в тенях. Или так мне тогда казалось.
   Я представляла, как моя собственная тень удлиняется, смешивается с тенями в углах комнат и переходов, как они шепчутся между собой, словно близкие подружки, а потом соглашаются принять и меня в свой круг. И тогда мои шаги становятся неслышны даже самым лучшим стражам, мое платье - яркое, вышитое золотом - становится бесцветным и незаметным, и сероватый налет покрывает мои волосы и лицо, пока я окончательно не растворяюсь в тени...
   Не знаю, была ли это особая магия, или мое слишком живое воображение, но, пока я оставалась ребенком, никому не удавалось увидеть меня, если я сама того не хотела.
  
   К счастью, королевская и не подозревала, каким на самом деле был уровень владения Силой их единственной дочери. Самая младшая, самая опекаемая, самая слабая и беззащитная... Необходимости разуверять короля и королеву я не видела: мне ни к чему были новые няньки и гувернантки, виртуозно владеющие Нитями, ни к чему - бдительные стражники, следящие не только за возможным внешним врагом, но и за мной. И так - до самых двенадцати лет, пока не будет заплачена дань традициям и его величество не позволит мне покинуть эту роскошную клетку...
  
   Мне было шесть, когда я обнаружила соблазнительность внутреннего леса королевского замка. Там всегда казалось тихо, спокойно, уютно и тепло. Даже зимой. Это тоже являлось магией, но иного рода, магией самой земли.
  
   Во внутренний лес заходить позволялось только Шоралл и я, несмотря на юный возраст, уже знала это. Родители занимались управлением государством, братья - уже взрослые - непрестанно искали все новые развлечения, так что лес был мой.
   Однажды мне сказали, что когда что-то принадлежит тебе, ты должен присматривать за этим. Я была хорошей девочкой, я всегда заботилась о том, что было моим.
  
   Мне было семь, я помню, и помню тот жаркий летний день, напоенный терпкими ароматами распускающихся белых акрий и сиреневого куста тши-уни. В гиммеи, в моей опочивальне, няня дремала на кушетке, уверенная, что и я крепко сплю за опущенным пологом своей кровати, а за дверью моих покоев терпеливо стояли стражники. Обычный день.
   А я сидела на берегу ручья, наблюдая за его зеленоватой, медленно текущей, жизнью.
   Помню, как что-то неясное отвлекло меня от любования светящимися змейками, копошащимися на его дне, и заставило вскочить на ноги. Чье-то присутствие. Лес принадлежал только Шоралл, лес был недоволен вторжением и передал это недовольство мне.
  
   Лес был намного больше, чем казался со стороны. Тоже магия, рассказывал отец, - очень древняя, и забытая. Теперь уже никто не умел сгибать пространство, вмещая в несколько акров земли сотни тысяч вековых гигантов, бесчисленную мелкую поросль, ручьи, озера, даже лабиринт подземных пещер... Внутренний лес - королевский заповедник дикой природы на лужайке перед парадным входом.
  
   Лес вел меня вдоль ручья, и с каждым шагом ощущение чужого присутствия становилось все сильнее. Пока я не увидела, что же именно так возмутило древнюю магию.
   Вытянувшись во весь рост, подложив под голову руку вместо подушки, на лужайке, словно на своей любимой кровати, мирно спал незнакомый мне эль-туань. Примерно того же возраста, что и мой старший брат, того же, пожалуй, роста и... И на этом вся схожесть между ними заканчивалась.
   Камир, светловолосый, загорелый красавец, пронзительно синеглазый, и чужак - такой бледный, словно ему никогда не доводилось бывать на солнце, жестковатые черты лица, волосы, чернее которых невозможно представить...
   Я склонила голову, разглядывая спящего. Было в нем что-то притягательное, что-то правильное и неправильное одновременно. Но мог ли он, настолько непохожий на моих братьев, считаться красивым?
   Вопрос оказался не из легких, и я задумалась...
   Чужак открыл глаза.
   Только что крепко спавший, он очнулся меньше, чем за одно мгновение. Я, всегда долго и мучительно просыпавшаяся по утрам, была уже почти готова поделиться с ним своим восторгом, когда чужак посмотрел на меня. Один взгляд - и все мысли куда-то потерялись. Осталась лишь гулкая странная пустота.
  
   Не знаю, сколько это длилось. Я стояла, оцепенев, забыв, кто я, что я, зачем я... Словно что-то менялось в тот миг во Вселенной, а я оказалась в самом сердце изменения. Весь простой мир моего детства раскололся на мириады осколков и собрался заново, и все это за несколько бесконечных мгновений.
  
   Когда я очнулась, все оказалось одновременно и по-прежнему, и по-иному. Черноволосый эль-туань все так же смотрел на меня, только приподнял удивленно брови, словно ожидая объяснений. А на меня медленно нисходило осознание того, что этот эль-туань, даже имени которого я еще не знала, уже никогда не будет мне чужаком, что каким-то непонятным образом он оказался вдруг частью меня, такой же, как мое тело, мои мысли, моя магия...
  
   И сама моя жизнь словно бы разделилась на две неравные части: до этого изменения - и после...
  
  
  
   Глава 41.
  
  
  
   Чужое присутствие, совсем рядом, заставляет вынырнуть из воспоминаний. Настороженно оглядываюсь, ощущая, как нарастает тревога. Дождь и не думает стихать, уже не капли, а сплошные струи звонким маршем барабанят по крыше беседки. Потоки воды, как густой туман, смазывают очертания всех предметов, и я вижу лишь смутный силуэт, поднимающийся по ступеням беседки, но не могу различить ни фигуры, ни лица.
   Вскакиваю на ноги, собирая вокруг себя Нити, формируя из них кокон... жалкая защита, но это все, что я могу сейчас сделать.
   - Прошу прощения за вторжение, ваше высочество, - доносится из глубины дождя, и силуэт нежданного гостя, наконец, обретает четкие очертания. Не гостя - гостьи. Камила Крийская, бывшая возлюбленная Седа, моего среднего брата, почтила меня непрошенным визитом... Я и не подозревала, что она выжила.
   Чуть расслабляюсь и вновь сажусь на скамейку, но не спешу распускать кокон нитей. За последние месяцы все слишком перемешалось, и я больше не знаю, чего ожидать от бывших подданных.
   - Не уверена, что имею сейчас право на титул принцессы, - говорю со вздохом.
   Камила останавливается в паре шагов и меряет меня оценивающим взглядом.
   - Действительно, - произносит дочь Кирийского герцога, и я вздрагиваю от тона ее голоса. Вглядываюсь внимательнее, подмечая произошедшие в Камиле изменения: болезненную худобу, неестественную бледность и жесткий, жестокий даже, блеск глаз. Эль-туань кажется совсем иной, чем полгода назад, когда я в последний раз видела ее.
   - Стало быть, ты осознаешь, что потеряла право на свой титул, Риэль, - продолжает Камила, и я непроизвольно морщусь от того, как она произносит мое имя. Когда тебя столь сильно ненавидят, это... неприятно.
   - Последняя из Шоралл... - Камила подходит ближе, и я торопливо отодвигаюсь.
   - Почему вся твоя семья погибла, но ты осталась жива? - спрашивает дочь Кирийского герцога, и ее голос звенит гневом. Не отвечая, я поднимаюсь со скамьи и отступаю к выходу из беседки, огибая Камилу по широкому кругу. За моей спиной сад тонет в дождевой воде, пустой сад, здесь только я и Камила.
   - Ответь мне, почему?!! - Камила срывается на крик, и я замираю. Но не потому, что вдруг решила ей ответить. Нет, я просто наткнулась на стену Силы, и это не магия эль-туань, не магия стихий, не магия рун. Прежняя я-демоница знала бы, что это такое, но я-смертная не имею ни малейшего представления. Пока мне понятно только одно: сама Камила, магия которой всегда была слабее, чем моя, не сумела бы создать такое.
   - Почему? - шипит эль-туань, и в ее зрачках отсвечивает безумие.
   - Какое тебе дело до этого? - отвечаю резко, - ты теперь жива, свободна. Все равно ты никогда не любила Седа...
   - Не смей говорить о нем! - снова крик, полный гнева и боли. - И да что ты знаешь о любви! Что ты знаешь о том, как потерять самое дорогое! Ты... - она делает глубокий вздох и продолжает почти спокойно, - а ты знаешь, что Сед любил тебя больше, чем братьев, чем родителей, чем... чем меня? Когда он говорил о тебе, его голос, его взгляд... он менялся. Его милая сестренка, его солнышко, - теперь голос Камилы сочится ядом, - маленькая невинная малютка, ставшая прекраснейшей девушкой нашего королевства... принцесса, которая, вместо мести за семью предпочла спасти предателя, встала на сторону убийцы своих родных! Ан-Тоэль никогда не был одним из нас, его порченая кровь должна была однажды проявиться. Но ты, Риэль Шоралл... Какое оправдание может быть у тебя?
   Я молчу, не отводя взгляда от Камилы, пытаясь если не пробить стену Силы, то хотя бы нащупать в ней слабое место, трещину, которая может расколоться от удара. Но стена плотно окружает беседку, закрывает ее со всех сторон, идет под ногами и нависает сверху.
   Я молчу, никак не отвечая на обвинения Камилы, но та едва ли замечает, что вся наша беседа - почти сплошной монолог. Ей не нужны ответы, я вижу по ее глазам, что все уже решено и приговор вынесен.
   - Настоящий предатель - это ты, - с абсолютной уверенностью произносит Камила, - предать может только тот, кого любишь и кому веришь. Мы не доверяли ан-Тоэлю, мы знали, что в любой момент он может стать врагом, но ты, золотое дитя Шоралл, именно ты предала нас всех! Не только свою кровь, но и свой народ!
  
   В стене Силы вокруг меня нет слабых мест, нет трещин. Это монолит, который в любой момент может сомкнуться и раздавить меня, превратить в прекрасную мертвую не-принцессу... В саду пусто, но совсем рядом, едва ли в сотне шагов, возвышаются стены замка, и где-то за ними беседуют о важных делах мой кузен, Дакаант и Мервин... Сколько придется мне пролежать здесь остывающим трупом, прежде, чем кто-то хватится... Впрочем, Дракон будет только доволен - одной проблемой меньше... А Мервин...
   Встряхиваю головой - если подумаю о том, что никогда больше не увижу своего эль-эро, то расплачусь. Ну уж нет!
  
   Мы наносим удар одновременно - я и Камила. Из меня словно выбивает весь воздух, но и изящная эль-туань напротив конвульсивно вздрагивает. Я не могу дышать, совсем, - стены Силы давят на меня со всех сторон, Нить воздуха перетянула горло, но чтобы мне послать вперед еще одну Нить, дышать необязательно, достаточно просто оставаться живой.
   Щит на Камиле почти совершенен, защищает ото всех Нитей стихий... от классических Нитей... Дочь герцога не успевает даже вздохнуть в изумлении, когда ледяная корка покрывает ее лицо, становится ее лицом, ее телом... Стихия Холода, Нить Холода - мой наставник по боевой магии пришел бы в восторг.
   Камила еще жива, там, под ледяным панцирем, и мне нужно сделать всего лишь один шаг и толкнуть ее, чтобы эль-туань, ставшая ледяной статуей, разбилась на десятки кусков... Но стена Силы все также давит на меня, и я все также не могу дышать, и перед глазами уже плавают красные круги, и я все еще стою потому только, что упасть означает пошевелится... И даже когда Холод доберется до сердца Камилы, когда разорвет все ее кровеносные сосуды, мне это не поможет, потому что магия, держащая меня, принадлежит кому-то другому... другому...
   Я чувствую, что теряю сознание, легкие горят огнем, умоляя о глотке воздуха, глаза отказываются видеть, но слышать я еще могу, и последнее воспоминание, - мужской, неприятно знакомый голос, произносящий короткую гневную фразу на чужом языке...
  
  
   Интерлюдия 3.
  
  
   Тор Аш-Коргэ смотрел на вращающуюся полупрозрачную сферу с выражением неприкрытого, почти благоговейного изумления.
   Мервин отвел взгляд, скрывая усмешку, напоминая себе, что его собственная реакция полугодовой давности была ничем не лучше. Именно тогда он впервые увидел, как создаются межмировые Щиты, как внутренняя сила Дракона сплетается с энергией стихий, а затем - и с самой Бездной...
   - Это только пример, - Карос отвел ладонь, и сфера начала замедлять вращение, одновременно наполняясь густым синим цветом, - такого щита едва ли хватит на один небольшой замок. Чтобы закрыть всю империю, мне потребуется несколько недель...
   Мервин перестал вслушиваться в слова Дракона, заранее зная, что именно Карос собирается сказать принцу. Они обговорили все это с Дакаантом задолго до аудиенции. Куда больше сейчас таирта занимало то, что ощущение неправильности, ощущение неясной тревоги, преследовавшее его уже несколько дней, и источник которой он никак не мог определить, начало усиливаться...
   Карос и Тор продолжали разговор, обсуждая детали, не обращая внимания на Мервина, отвернувшегося от них и отошедшего к окну. Вид оттуда не вдохновлял: дождь, дождь и дождь, бурлящим потоком заливающий двор и каменные постройки.
   Мервин прикрыл глаза, сосредоточиваясь, вслушиваясь в хор щитовых Нитей, тех, в плетении которых он участвовал. Управлять самим Щитом мог только создавший его Дракон, но определить состояние защиты можно было и по голосу Нитей.
   Все было спокойно, как вчера, и позавчера, и неделю назад...
   - Если дело в энергии, то все наши храмы... - донесся до Мервина голос принца. Стало быть, разговор дошел до храмов. Много веков имперцы накапливали магическую энергию в тириновые кристаллы. Каждый алтарь в каждом храме имел хотя бы один такой кристалл - полный жертвенной Силы верующих и источник защиты для них же на случай войны. Должно быть, император всерьез воспринял угрозу нападения кадари, если готов распечатать свою главную сокровищницу...
   Тор продолжал говорить, но внимание Мервина вновь сместилось на Нити. Показалось, словно хор их голосов изменился. Мгновение тишины, и...
  
   Принц прервался на полуслове, когда Дакаант неожиданно вскочил на ноги, разворачиваясь к таирту:
   - Мервин, что ты делаешь?! Мерв...
   Но что именно хотел от него Карос, таирт уже не услышал: закрывшиеся за его спиной Врата отрезали все звуки, оборвав всякую связь с этой реальностью.
  
  
  
   Глава 42.
  
  
   Дышать так вкусно, так сладко... Я вновь могу наполнить легкие кислородом, и прежний ужас медленно отступает. Еще несколько мгновений - и я уже нечто большее, чем тело, обезумевшее от страха смерти. Я - эль-туань, от рождения владеющая даром магии, я - Риэль Шоралл...
   Я... - но где я теперь?
   Небольшая овальная комната, выкрашенные в белый цвет стены, сами излучающие свет. Никаких окон, никаких дверей, - по крайней мере, видимых. Подо мной каменный пол, неприятно холодный. На мне та же одежда, что была в саду, и я не ощущаю ни голода, ни жажды, - стало быть, времени прошло немного.
   Пытаюсь вызвать Нити, найти выход отсюда, - и в собственном разуме натыкаюсь на плотную стену. Полная блокировка. Кто бы ни принес меня сюда, сделано это было не из благих побуждений...
   Текут медленные минуты. Пытаюсь снять блок, создать хотя бы что-то... И изо всех сил давлю страх, заставляю себя не гадать о том, что ждет в самом ближайшем будущем.
   Одна из стен исчезает, растаивает в воздухе. В проеме стоит мужчина - старый знакомый.
   - Мое почтение, ваше высочество, - он слегка склоняет голову в пародии на придворный поклон, но его взгляд ни на мгновение не покидает моего лица. Наша прошлая встреча кое-чему научила этого кадари.
   - Стинн ар-Гор, какая неожиданность, - я пытаюсь любезно улыбнуться, но чувствую, что результат больше похож на звериный оскал. В душе начинает подниматься злость, кожу на лице начинает неприятно покалывать, стягивать.
   - Чем обязана столь приятной встрече? - мой голос больше похож на шипение. Увы, притвориться невинной овечкой во второй раз не получается.
   - Я соскучился по вашей волшебной красоте, принцесса, - улыбается в ответ Стинн, но взгляд у кадари ледяной.
   - Тронута, - киваю в ответ.
   Молчим, но воздух между нами почти звенит.
   - Мы с таким нетерпением ожидали вашего визита, принцесса, - после краткой паузы продолжает Стинн, - он так много значит для нас. Прошу, - кадари отходит в сторону, освобождая проход, предлагая мне выйти из белой комнаты.
   Потолки везде низкие и давят почти физически, вызывая желание сгорбить плечи и по-черепашьи втянуть голову. Стряхиваю неприятное ощущение, гордо вскидываю голову. Поворот, еще один, и я замираю на середине движения: это место мне знакомо. Хотя я никогда и не была здесь во плоти, видения в Зеркале Истины забыть невозможно. Крепость клана ар-Гор, которую я-демоница уничтожила в одной из ветвей будущего. Если бы ко мне вернулась сейчас хоть часть Ее силы! Но я беспомощна, как никогда не имевший Дара человек.
   Стинн оборачивается ко мне, вопросительно приподнимает брови, ожидая объяснений задержки.
   - Где мы? Как я здесь оказалась? - мой голос звенит льдом, - я ни сделаю больше не шага, пока не услышу объяснений!
   - Ничего страшного, - кадари вновь любезно улыбается, но взгляд наполняется откровенной издевкой, - ваше согласие, принцесса, вовсе не требуется.
   Хочу сказать еще что-то, но внезапно понимаю, что язык отказывается подчиниться. А потом мои ноги, без всякого моего на то согласие, вновь начинают движение. Первые шаги чувствуются деревянными, даже болезненными, но потом тело находит ритм, и плавность движений возвращается. Все, что остается моим собственным, - это взгляд, и жжение в глазах от подступающих слез. Мне становится жутко - магия Разума, которую применил ко мне ар-Гор, недоступна нам, эль-туань, и, как мне казалось прежде, недоступна и кадари.
   Судорожно гадать, кто еще способен владеть ею, не приходится, - я и так прекрасно помню: дженнай, любимцы Белых Богов, первыми отступившие от законов Повелителя. Жрецы рассказывали нам, что все дженнай были уничтожены Духами Бездны. Либо жрецы ошибались, и Стинн ар-Гор некто иной, чем кажется, либо...
   - Мы почти на месте, - говорит кадари, поднимая руку, и стена перед нами отодвигается.
   Купол, уходящий ввысь, высоченные колонны, аскетически обнаженные стены без фресок и украшений, пол, выложенный гладким красным камнем. Черное каменное возвышение посередине, все в глубоких трещинах, подозрительно похоже на алтарь для жертвоприношений.
   Мы во внутреннем храме кадари - ничем другим это сооружение просто не может быть.
   Не отрываясь, смотрю на алтарь, чувствуя, как страх горьким комком поднимается к горлу. Среди эль-туань давно ходили слухи, что кадари практикуют жертвоприношения разумных, но политика моего отца диктовала закрывать глаза и на это, и многое иное. И вот...
  
   Смотрю на кадари, собравшихся в храме. Здесь вместилось не меньше половины клана; кадари стараются казаться спокойными, но во взглядах нет-нет и проглянет радостное ожидание, предвкушение чего-то замечательного. Я вижу это в глазах и взрослых, и стариков, и детей...
  
   Кадари не собираются ничего объяснять мне: жертве ни к чему знать подробности ритуала. Невидимый кукловод дергает за невидимые нити, и я послушно подхожу к алтарю. Это похоже на мерзкий кошмар, и я даже уверяю себя, что это он и есть - на одно краткое мгновение.
   - Прошу, принцесса, - Стинн щедрым жестом указывает на алтарь, - ваше ложе ждет вас.
   Смотрю в центр алтаря и невольно вздрагиваю. Трещины в его камне не кажутся больше беспорядочно разбросанными по поверхности, теперь они складываются в рисунок, в древний, почти позабытый символ. В руну Хаоса. Стинн задумал не просто принести меня в жертву своим еретическим верованиям, он задумал меня развоплотить, убить не только тело, но и душу! Для Хаоса нет лакомства приятнее, чем душа смертного...
   Ужас сжимает мне горло, кровь оглушающе бьет в висках, забивая все иные звуки. Мне страшно почти до физической боли, как не было никогда прежде, и мысли возвращаются к единственной сущности, которая могла бы помочь. Пусть за дорогую цену, но не дороже, чем мое посмертие!
   Я не знаю имени Дочери Властелина, и есть ли вообще у нее имя. Мне сказали, что я свободна от нее, что она ушла - но мои сны, но мои воспоминания...
   "Вернись! - кричу в собственном сознании, потому что только там я вольна это сделать, - вернись, стань со мной единым целым! Спаси меня! Пожалуйста, вернись!"
  
   *****
  
   Алтарь под моим телом теплый, словно изнутри его подогревает невидимая печь. Или магия кадари. Или этому есть иное объяснение, связанное с богами Хаоса и их мерзкими ритуалами. И еще - я не могу избавиться от жуткого ощущения, будто тепло камня не сухое и чистое, как ему положено, а теплое, вязкое и влажное, словно внутренности жертвенного животного. Словно меня, еще живую, уже переваривает какой-то божок.
   Мои глаза открыты и, не мигая, смотрят на купол храма, весь испещренный рунами, и каждая из них - лишь вариация руны Хаоса.
  
   Ритуал начинается с песнопения... со скребущего, возрастающего звука, от которого, кажется, лопнут барабанные перепонки. Звук настолько отвратителен, что через несколько мгновений я мечтаю только об одном: чтобы он прекратился. И не сразу замечаю, что на куполе в такт этой дергающей, пронзительной мелодии начинают двигаться руны: изгибаются, свиваются, словно змеи во время совокупления, их танец завораживает, держит, и я не могу отвести взгляда, не могу даже моргнуть. Я словно падаю, но, вопреки всем законам природы, падаю вверх, в круговерть пляшущих рун, в перевернутое небо купола.
   Мысли начинают путаться, мельтешат воспоминания, вскидываясь в сознании разорванными отрывками:
   ... вот я на охоте с братьями, смотрю, как величавый олень несется перед кавалькадой всадников: благородная добыча для благородных эль-туань...
   ... вот я в королевской малой приемной, с покаянным выражением лица выслушиваю очередной отцовский нагоняй...
   ... вот я в лаборатории таиртов, только что испортила очередную заготовку, и Мервин терпеливо объясняет, в чем я ошиблась...
   ... вот я кружусь в танце, но взгляд то и дело устремляется к стоящему в самом темном углу эль-туань, - мой... мой... мой... навсегда мой...
   Мысли-воспоминания несутся перед мысленным взором все быстрее, их образы кажутся все более и более смутными, и я внезапно осознаю: всего, что я уже вспомнила, во мне больше нет. Моя личность, моя память, мое осознание самой себя распадается на части, с каждым мгновением, каждым проходящим образом меня все меньше. Накатывает ужас, но тут же исчезает, украденный рунами Хаоса.
  
   И, когда это происходит, испытываю столь сильное облегчение, что не сразу понимаю: ощущений тела нет. Вообще. Я не вижу, не слышу, не чувствую... Наверное, меня тоже больше не существует...
  
  
   Интерлюдия 4.
  
  
   Небо Бездны, всегда спокойное и полное ярких немигающих звезд, в этот раз встретило его яростной бурей. На магических вихрях проносились обрывки нереализованных реальностей, и звездный путь больше не казался установленным однажды и навсегда - он менялся буквально на глазах, рисунки созвездий искажались до неузнаваемости, а в самом центре закручивались спирали темной материи, пожирающей пространство и время...
   Границы миров расплывались, щиты на немногих защищенных вздрагивали от внешнего давления, и передвижение сквозь Бездну больше не ощущалось привычным полетом - теперь это было почти неконтролируемое падение... Почти.
   След кадари воспринимался его эррэ как измененное привкусом чуждости пространство - и это было единственным, что осталось привычным. Это, и еще вплетенный в след похитителей отзвук магии Риэль. Все остальное... Бездной овладело безумие - божественного происхождения или демонического, Мервин не взялся бы определить, но Бездна, мать всех миров, стремилась к саморазрушению и собиралась забрать с собой все ею порожденное.
  
   Осколок мира, крепость клана ар-Гор, куда привел его след, оказался окружен молочно-белой стеной, постоянно пульсирующей, словно обесцвеченное и вывернутое наизнанку сердце. И ни само физическое тело Мервина, ни одна из его Нитей не могла проникнуть за пределы этой стены. В отличие от Темной магии таирта...
  
  
   Глава 43.
  
   Кто я?
  
   Все кружится, цветные пятна беспорядочно мельтешат, меняются местами, переливаясь из одного в другое.
  
   Что я такое?
  
   Эмоции, названия которых я не знаю, накатывают на меня волнами, не давая вспомнить и осознать хоть что-нибудь.
  
   Зачем я? Для чего я существую?
  
   Возвращаются ощущения тела, моего тела... У меня есть руки и ноги, и сердце, которое гонит по жилам горячую кровь, и глаза, которые видят... Я вновь воспринимаю звуки, тепло и холод, мягкость и жесткость, гнев и смятение.
  
   Я... Но что значит - "я"? Что значит - быть собой?
  
   Я помню обрывки образов, цветные картинки, несвязанные друг с другом слова. Но я пытаюсь и не могу составить из этих отрывков целое. Мое тело... Сейчас оно подчиняется мне, но отчего-то кажется, что совсем недавно было иначе. И еще - я чувствую себя... не полной, словно бы тоже составленной из кусочков, плохо подогнанных друг к другу.
  
   Быть собой, быть целой... Что это значит - быть целой?
  
   Я медленно поднимаюсь и смотрю по сторонам, стараясь понять и осмыслить. Пространство, ограниченное стенами и выпуклым потолком, заполненное... - медленно, словно нехотя, из памяти выплывает слово, - "кадари". Пространство вокруг меня заполнено кадари. Они - разумные существа, как и я, и они мне... не нравятся?
   Ощущение неприятия, очередной обрывок эмоции.
   Все кадари вповалку лежат на каменном полу: кто-то свернулся калачиком, закрывая голову руками, кто-то вытянулся во весь рост и бормочет себе под нос литанию непонятных звуков.
   Я снова оглядываюсь, но никто из лежащих не обращает на меня внимания, не делает попытки помочь или помешать моим движениям. Им нет до меня никакого дела.
   Иду безо всякой цели, аккуратно обходя или переступая через тела. Возможно, если я выйду отсюда, то найду что-то важное и нужное, и обрету целостность... И стану собой... И тогда мне будет хорошо и радостно.
  
   Выход обнаруживается внезапно - просто стена передо мной оказалась иллюзией. Иду по узким коридорам, вырубленным в черном с желтыми прожилками камне. По пути мне то и дело попадаются разные вещи, и иногда они имеют имя, иногда нет. Длинная узкая блестящая полоса, которую сжимает в ладони очередной лежащий на полу кадари, - название томится у меня на кончике языка, но я не помню. Не могу вспомнить также, как название и цель для прозрачной стены, в которую неожиданно упираюсь.
   Останавливаюсь, потом разворачиваюсь назад и почти бегу. Только что непонятно откуда пришло ощущение срочности, необходимости спешить, и вот я тороплюсь, еще не зная куда.
  
  
   Глава 44.
  
   Переход, еще один, и еще... Мои ноги почти не касаются пола, стремительный бег кажется полетом, чувствуется, как полет. Наверное, у меня выросли крылья...
   Стена, в этот раз сплошная, без иллюзий. Но я знаю - мне нужно туда, за нее, за пределы этого каменного пространства. Я должна.
   Прижимаю ладони к камню, прикасаюсь к нему лицом, губами. Чувствую внешний холод, проморозивший стену насквозь, тянусь к нему и осознаю, как мое тело проваливается в камень. Шаг, кажущийся бесконечным в вязкой материи камня, еще один - и я уже в объятиях холода, уже вовне.
   Воздух здесь не прозрачен, как был внутри, здесь он белый и жесткий, клубится вокруг меня. Ощущаю направленное на меня неприятие. Или это гнев? Понятия эмоций путаются, не дают определить, но в любом случае мне здесь не рады.
   Встряхиваюсь. Необходимость спешить никуда не исчезла, и я вновь бегу - вперед, сквозь белый и колючий воздух, сквозь холод и чужое недовольство. Бегу... и, не успев остановиться, падаю в переливающийся разноцветный проем, из ниоткуда возникший в окружающей белизне...
  
   *****
  
   - Риэль! - восклицает знакомый-незнакомый мужской голос, и я поворачиваюсь на звук. Сперва вокруг темно, но стоит мне осознать это - и я понимаю, что, если захочу, то смогу видеть. Я хочу...
   Разумный. Не кадари, хотя с первого взгляда и кажется похожим на них, такой же белокожий и черноволосый. И я знаю его. Я уверена, что знаю его. Делаю по направлению к нему шаг, другой, а потом неожиданно для себя осознаю, что бегу. Обхватываю руками, обнимаю.
   После внешнего холода его тело кажется приятно теплым, но эта мысль проносится и исчезает, вытесненная другой: рядом с ним я чувствую себя более целой! Собранные как попало кусочки моего "Я" начинают тесниться, занимая правильные места в моей сути...
   Но до чего же медленно это происходит, мучительно медленно, а я так хочу скорее стать собой!
   - Жива, - шепчет мужчина, обнимая меня в ответ, - я так боялся, что не успею... Райша, малышка...
   Звук его голоса окутывает меня, ласкает. Улыбаюсь в ответ на его явную радость от нашей встречи и задаю первый пришедший в голову вопрос:
   - Райша - это мое имя?
   Должно быть, вопрос оказывается в чем-то неуместен, потому что мужчина вздрагивает, крепко сжимает мои плечи и отодвигает от себя, вглядываясь в глаза. Мы больше не обнимаем друг друга, и кусочки моей личности, так и не успевшие занять правильные места, трепещут в пределах сути, грозя лишить меня целостности. Более того, процесс разрушения начинается заново. Это неприятно и страшно. И еще я чувствую, что времени для восстановления мне осталось совсем не много.
   - Что с тобой случилось, Риэль? Что они успели сделать?
   - Я... - произношу и замолкаю, не зная, что добавить. Я не знаю, кто эти "они", о которых говорит мужчина, не знаю, что они делали и что успели сделать. Но нечто внутри меня подсказывает: сейчас это не важно. Не так важно, как моя суть, лишенная целостности. И этот разумный рядом - именно он может помочь мне стать собой...
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   102
  
  
  
  
Оценка: 8.92*84  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
М.Князев "Полный набор.Свой замок" М.Гинзбург "Черный ангел" Д.Манасыпов "За нами-Россия!" В.Горъ "Законник" М.Михайлов, В.Поляков "Лич" Е.Казакова "Избранная по контракту" Ю.Архарова "Дорога в ночь" Д.Удовиченко "Зеркала судьбы.Скитальцы" М.Белозеров "Золотой шар" А.Шакилов "Остроги.Атака зомби" Ю.Славачевская, М.Рыбицкая "Замуж за Черного Властелина..." Д.Даль "Волчий отряд" Н.Ракитина "Ведьма" Е.Малиновская "Частная магическая практика.Заговор" М.Михеев "Дилетант галактических войн" В.Дуров "Рейнджер" Ю.Васильева "Управлять дворцом не просто" В.Башун "Его высочество,господин Целитель" А.Христова "Мертвое солнце" С.Давыдов "Шаман" А.Архипов "Ветлужцы" А.Глушановский "Надежда пустошей" А.Марченко "Хранитель Ключа" Е.Звездная "Хелл.Приключения наемницы" О.Бубела "Дракон" А.Колентьев "Партизаны третьей мировой" О.Шалюкова "Ночная таксистка" О.Демченко "Паутина удачи" В.Вегашин "Иной смысл" А.Левицкий "Нашествие.Москва-2016" А.Кленов "Зуб дракона" Г.Ли "Эндана" И.Эльтеррус, Е.Белецкая "День Черных Звезд" Л.Кондратьев, В.Мясоедов "Торговец" А.Ивакин "Прорвать блокаду!Адские высоты" Н.Кузьмина "Наследница драконов" Ю.Фирсанова "Родиться надо богиней" Ю.Иванович "Битва за Оилтон"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"