Аннотация: Жизнь, какой ее знала главная героиня, рушится в одночасье. В одну ночь из любимой дочери короля она становится бесправной пленницей, а вся ее семья гибнет по вине того, кого она прежде полагала второй половинкой своей души. ЗЫ: Правка была только одна, так что тапки приветствуются!
Глава 40.
Крыша беседки пытается защитить меня от моросящего дождя, но каждый порыв ветра бросает внутрь все новую гроздь мелких капель. Часть оседает на лице и стекает сладкими слезами, часть блестит жемчужинами на одежде, не впитываясь...
Это я пытаюсь усовершенствовать свое умение управлять стихией воды, но получается пока не очень.
Проще всего создать общую стену Силы, загородив себя не только от дождя, но и от ветра; но я хочу разделить стихии: оставить вокруг себя вольное движение воздуха, но поймать дождь. Пальцы плетут узоры из невидимых, ощутимых лишь для эррэ Нитей, но те непослушно высказывают; я чувствую, как они повисают рядом, издевательски дразнясь.
Сорокадневный сон явно не пошел мне на пользу: хотя Мервин и снял все ограничения, я никак не могу полностью вернуть свое прежнее - каким оно было до прихода Дракона - владение Силой. А еще я запрещаю себе вспоминать то невероятное могущество, которое принадлежало мне-демонице. Вспоминать больно: словно бы слепому от рождения показали всю красоту мира, а потом вновь безжалостно забрали...
Дочь Властелина снится мне почти каждую ночь - будто бы мы вновь единое существо, летящее на иллюзорных - но таких реальных - крыльях. Во сне наше время бесконечно, без торопливости смертной жизни, без ограничений живого тела, и мы парим над мирами, сменяющимися в ритме песен Бездны... Все новые и новые, невероятные, фантасмагорические миры, каких, наверное, просто не бывает.
Встряхиваюсь, отгоняя воспоминания, - в очередной раз, но не в последний.
Все в прошлом, демоница ушла и не вернется.
И это хорошо.
Я вновь и вновь повторяю себе, что это хорошо, что это замечательно, что я не хочу быть живым сосудом для Духа Бездны. Я хочу быть сама собой, Риэль Шоралл, собой и только собой! Мне кажется, я начинаю верю собственным убеждениям...
Дождь продолжается, я сплетаю Нити, движения привычны и позволяют мыслям бродить, где тем захочется. Но мне нужно отвлечься, вспомнить нечто, более важное, чем магия, более притягательное, чем потерянное могущество...
Улыбаюсь - Мервин, мой мрачный упрямый таирт.
Мой эль-эро.
Мне было семь лет, когда мы впервые встретились...
*****
Мне было пять, когда я научилась погружать няньку в магический сон и сбегать из гиммея - женской части дворца.
Гиммей остался пережитком тех седых времен, когда только мужчинам Рода было дозволено видеть лица благородных жен и дочерей эль-туань и заходить на их половину...
Я мало что знала о тех древних обычаях, узнать больше совсем не стремилась, но наличие гиммея и необходимости мне, единственной королевской дочери, находиться там взаперти, была невыносима.
Тогда-то я и научилась, словно маленький юркий зверек, незамеченной проскальзывать под носом стражников, иногда через черный ход, предназначенный для слуг, иногда через окна. Я не сплетала Нити и не управляла Стихиями. Я... растворялась в тенях. Или так мне тогда казалось. Я представляла, как моя собственная тень удлиняется, смешивается с тенями в углах комнат и переходов, как они шепчутся между собой, словно близкие подружки, а потом соглашаются принять и меня в свой круг. И тогда мои шаги становятся неслышны даже самым лучшим стражам, мое платье - яркое, вышитое золотом - становится бесцветным и незаметным, и сероватый налет покрывает мои волосы и лицо, пока я окончательно не растворюсь в тени...
Не знаю, была ли это особая магия, или мое слишком живое воображение, но, пока я оставалась ребенком, никому не удавалось увидеть или поймать меня, если я сама того не хотела.
Впрочем, удавалось мне это только по одной причине: родители не подозревали, каким на самом деле был мой уровень владения Силой. Самая младшая, самая опекаемая, самая слабенькая и беззащитная... Необходимости разуверять короля и королеву я не видела: мне ни к чему были новые няньки и гувернантки, виртуозно владеющие Нитями, ни к чему - бдительные стражники, следящие не только за возможным внешним врагом, но и за мной. И так - до самых двенадцати лет, пока не будет заплачена дань традициям и его величество не позволит мне покинуть эту роскошную клетку...
Мне было шесть, когда я обнаружила соблазнительность внутреннего леса королевского замка. Там всегда казалось тихо, спокойно, уютно и тепло. Даже зимой. Это тоже являлось магией, но иного рода, магией самой земли.
Во внутренний лес заходить позволялось только Шоралл и я, несмотря на юный возраст, уже знала это. Родители занимались управлением государства, братья - уже взрослые - непрестанно искали все новые развлечения, так что лес был мой.
Однажды мне сказали, что когда что-то принадлежит тебе, ты должен присматривать за этим. Я была хорошей девочкой, я всегда заботилась о том, что было моим.
Мне было семь, я помню, и помню тот жаркий летний день, напоенный терпкими ароматами распускающихся белых акрий и сиреневого куста тши-уни. В гиммеи, в моей опочивальне, няня дремала на кушетке, уверенная, что и я крепко сплю за опущенным пологом своей кровати, а за дверью моих покоев терпеливо стояли стражники. Обычный день.
А я сидела на берегу ручья, наблюдая за его зеленоватой, медленно текущей, жизнью.
Помню, как что-то неясное отвлекло меня от любования светящимися змейками, копошащимися на его дне, и заставило вскочить на ноги. Чье-то присутствие. Лес принадлежал только Шоралл, лес был недоволен вторжением и передал это недовольство мне.
Лес был намного больше, чем казался со стороны. Тоже магия, рассказывал отец, - очень древняя, и забытая. Теперь уже никто не умел сгибать пространство, вместив в несколько акров земли сотни тысяч вековых гигантов, бесчисленную мелкую поросль, ручьи, озера, даже несколько подземных пещер... Королевский заповедник дикой природы на лужайке перед парадным входом.
Лес вел меня вдоль ручья, и с каждым шагом ощущение чужого присутствия становилось все сильнее. Пока я не увидела, что же именно так возмутило древнюю магию леса.
Вытянувшись во весь рост, подложив под голову руку вместо подушки, на лужайке, словно на своей любимой кровати, мирно спал незнакомый мне эль-туань. Примерно того же возраста, что и мой старший брат, того же, пожалуй, роста и... И на этом вся схожесть между ними заканчивалась.
Камир, светловолосый, загорелый красавец, пронзительно синеглазый, и чужак - такой бледный, словно ему никогда не доводилось бывать на солнце, жестковатые черты лица, волосы, чернее которых невозможно представить...
Я склонила голову, разглядывая спящего. Было в нем что-то притягательное, что-то правильное и неправильное одновременно. Но мог ли он, настолько непохожий на моих братьев, считаться красивым?
Вопрос оказался не из легких, и я задумалась...
Чужак открыл глаза.
Я была уверена, что прежде он крепко спал, но, чтобы перейти в состояние полного бодрствования, этому эль-туань потребовалось одно мгновение. Это было восхитительно, особенно если вспомнить, с каким трудом я сама просыпалась по утрам. Я была почти готова поделиться с ним своим восторгом, когда чужак посмотрел на меня, и все мысли куда-то потерялись. Осталась лишь гулкая странная пустота.
Не знаю, сколько это длилось. Я стояла, оцепенев, забыв, кто я, что я, зачем я... Словно что-то менялось в тот миг во Вселенной, а я оказалась в самом сердце изменения. Весь простой мир моего детства раскололся на мириады осколков и собрался заново лишь за несколько бесконечных мгновений.
Когда я очнулась, все оказалось одновременно и по-прежнему, и по-иному. Черноволосый эль-туань все так же смотрел на меня, только приподнял удивленно брови, словно ожидая объяснений. А на меня медленно нисходило осознание того, что этот эль-туань, даже имени которого я еще не знала, уже никогда не будет мне чужаком, что каким-то непонятным образом он оказался вдруг частью меня, такой же, как мое тело, мои мысли, моя магия...
И сама моя жизнь словно бы разделилась на две неравные части: до этого изменения - и после...