Величко Андрей Феликсович: другие произведения.

Экзамен на профпригодность

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Творчество как воздух: VK, Telegram
Оценка: 6.52*25  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Это завершающая книга трилогии "Наследник Петра". Здесь ознакомительный отрывок, чуть меньше половины. Когда она выйдет в бумаге, не знаю. Подозреваю, что не очень скоро. Полностью есть на "Целлюлозе".

   Экзамен на профпригодность
  
  
   Пролог
  
   Как известно, в нашем мире Нескучный сад образовался после слияния имений Трубецких, Голицыных и Орловых. Вот только в результате заброса в прошлое курсанта Новицкого ситуация несколько изменилась.
   Во-первых, вероятность возвышения Орловых сильно уменьшилась. Во-вторых, Голицыным стало не до приобретения дополнительных имений. А в третьих, еще в тысяча семьсот тридцать восьмом году эта территория понадобилась самому Новицкому, то есть его величеству императору всероссийскому Петру Второму.
  Приехав на место, император, естественно, не узнал его, потому как в прошлой жизни не был в Нескучном вообще ни разу, а в Парке культуры - всего один раз, да и то недолго. Однако он не стал выяснять, где тут в двадцать первом веке кончался парк и начинался сад, а просто велел разметить участок между Калужским трактом и берегом Москвы-реки так, чтобы получилось примерно двадцать гектаров. После чего место было обнесено забором, а внутри него началась спешная стройка.
   Первая очередь была сдана через полтора года, и Нескучный сад по факту стал тем, чем и задумывался, то есть самой малонаселенной и комфортабельной тюрьмой в мире. Там на постоянной основе обитали всего два живых существа - собственно узник, для которого все и строилось, плюс его кошка, которую он называл Пятница.
   Однако такое положение дел продержалось не очень долго. Сначала у кошки неизвестно откуда появился ухажер. Потом пришел другой и прогнал первого, а сам поселился в Нескучном. Понятно, что вскоре по саду забегали котята. Глядя на эту идиллию, узник почувствовал нечто вроде зависти и в очередной визит императора поделился своими мыслями. В результате чего часть приходящей обслуги была заменена на лиц женского пола.
   После полугодового периода проб и ошибок узник сделал свой выбор. На территории сада была возведена небольшая часовенка, в которой и произошел обряд венчания. Старенький протопоп Пряхин провел его быстро, не особо интересуясь личностями вступающих в брак, но вдохновенно, ибо император обещал сразу по завершении оного обряда подписать протопопу заявление аж на целых три недели.
   Разумеется, его величество был в курсе, что в столь почтенном возрасте, да еще при ослабленном многолетними излишествами организме трехнедельный запой вполне может закончиться летальным исходом, но относился к этому философски. В конце концов, никто же этому дураку насильно водку в рот лить будет! Сам он ее, пропойца, вылакает с превеликим удовольствием. А если помрет - то, значит, судьба у него такая. Заодно и разболтать ничего не сможет, хоть ни фига толком и не знает, но все же.
   Здесь император оказался буквально провидцем. Впрочем, это его не очень обрадовало. Но и не огорчило.
  
   Было бы преувеличением сказать, что узник так уж тяготился своим положением, тем более что режим строгого ограничения свободы продолжался всего три года, после чего ему было дано разрешение по предварительным заявкам и в сопровождении охраны покидать территорию сада. Один раз заключенный им воспользовался и посмотрел Москву, но особого интереса она у него не вызвала. У него вообще теперь мало что вызывало интерес. Будучи ученым, он, разумеется, это подметил. Но решил, что все закономерно - слишком уж он много хотел в своей первой жизни, за что пришлось заплатить семью годами, проведенными в силурийском периоде. Там у него в конце концов осталось только одно желание - снова вернуться к людям. Однако когда оно исполнилось, выяснилось, что люди - это, конечно, здорово, но только когда они находятся в некотором отдалении и не лезут пообщаться.
   Жена к узнику приходила по средам и субботам. А все остальное время она жила в специально для нее пристроенном к дому флигеле, стараясь зря не попадаться на глаза мужу. Примерно раз в месяц он сам ходил к ней в гости. Иногда, не очень часто, узника посещал император. Кроме того, со стороны Калужского тракта к саду был пристроен небольшой электротехнический завод, где у заключенного имелись личные мастерские. Первым заданием императора явилась разработка простейшей телеграфной аппаратуры. Потом бывший узник, а теперь просто отшельник запустил там технологию производства ламп накаливания с ресурсом почти в пятьдесят часов. Император был в восторге. Еще бы - ведь то, что он пытался сделать сам, перегорало в лучшем случае через четыре с половиной часа работы, да и светило, мягко говоря, так себе. Теперь завод выпускал аж по пятнадцать ламп в день и в принципе мог даже немного увеличить это число. Для качественного же улучшения продукции нужны были вольфрамовые и молибденовые руды. На что они похожи и где их искать, люди императора уже знали.
   Потом отшельнику была поставлена задача разработать радиолампу - для начала хотя бы триод. Ведь те пятнадцать мощных полевых транзисторов, которые Новицкий захватил из будущего, были давным-давно пристроены. Правда, из силурийского периода ему перепало еще две сотни, но и они должны были скоро кончиться, так что следовало заранее озаботиться хоть какой-то заменой. Пока достичь ресурса более десяти часов не получалось, но император не торопил ученого.
   В общем, Яков Николаевич Саломатин был вполне доволен жизнью и хотел теперь только одного - чтобы она и дальше продолжалась в том же духе, без каких-либо серьезных изменений и уж тем более без потрясений.
  
  
   Глава 1
  
   Едва освоившись в прошлом, юноша, которого когда-то звали Сергей Новицкий, а начиная с момента переноса - его императорское величество Петр Второй, считал, что никаких особо глобальных дел ему проворачивать не придется. В конце концов, в обозримом будущем серьезных опасностей Российской империи и, соответственно, ее императору не угрожало. Ведь он занял место вполне благополучной Анны Иоанновны, и, значит, от него требовалось только не сотворить какую-нибудь выдающуюся дурость, на кою она оказалась неспособна, и все. Затем он начнет править вместо Елизаветы, которая в общем-то делала тоже это довольно успешно, и Новицкий считал, что он сможет справиться с управлением государством уж всяко не хуже своей бывшей любовницы. Ну, а если ему повезет и он доживет до зрелых лет, а потом, глядишь, и до старости, то аналогом будет выступать Екатерина Вторая, она же Великая. Вот тут, конечно, придется приложить немалые усилия, дабы не ударить в грязь лицом на фоне такой правительницы, но и в этом Сергей не видел ничего невозможного. Короче говоря, отнести его планы к наполеоновским было весьма затруднительно.
   Однако после рождения первого сына, названного Михаилом, Сергей начал ощущать некоторую ущербность своей жизненной позиции. Ладно, ему всего хватит и почти ничего не угрожает, сколько бы он не прожил. А сыну как быть?
   После рождения второго сына, Георгия, император начал задумываться о судьбе своих внуков. А когда родилась дочь Анастасия, названная так в честь незадолго до того почившей лейб-повитухи и заодно начальницы Невидимой службы бабки Анастасии Ивановны Кривошеевой, а через год с небольшим после нее еще один сын, Александр - император понял, что он в ответе вообще за всех своих потомков, включая правнуков и далее. То есть потребовалось сначала составить глобальные стратегические планы, а потом приступать к претворению их в жизнь. Однако уже на первом пункте сразу образовался затык. И не сказать, что планы совсем уж никак не составлялись или страдали недостаточной глобальностью - нет, и с тем, и с другим был полный порядок. А непорядок состоял в том, что поначалу эти планы при всей своей глубине и стратегичности чаще всего получались откровенно дурацкими. Настолько, что это видел даже сам Новицкий, однако пару раз чуть не поделился результатами своих размышлений с Минихом. Хорошо хоть вовремя спохватился.
  
   Сергей очень жалел, что бабка умерла так рано, дожив всего до семидесяти трех лет. И не только потому, что он к ней привык и относился почти как родственнице. Дело было в том, что Анастасия Ивановна являлась единственным человеком в империи, способным в случае необходимости грохнуть кулаком по столу и вопросить:
   - Ваше величество, да ты чего, совсем сдурел?!
   Хотя она лучше многих знала, что ее собеседника никак нельзя упрекнуть ни в излишнем гуманизме, ни в недостатке решительности. А власти у него хватит, чтобы казнить хоть сто бабок за один вечер.
   Но долго предаваться меланхолическим раздумьям император не стал, ибо просто не умел. И решил, что раз бабки уже нет, то в ближайшее время должен появиться кто-то, способный заменить ее именно в вышеупомянутом качестве. Во исполнение чего он тем же вечером поделился очередным глобальным планом, по поводу которого у него уже возникли подозрения, что он ничуть не лучше всех предыдущих, с женой. И с удовлетворением оттого, что, кажется, с первого раза попал в яблочко, услышал:
   - Питер, а ты случайно головой об что-нибудь твердое не стукнулся? А если нет, то зачем нам все это, ну зачем? Если тебе удастся задуманное, то Россия ведь станет самой могучей страной на Земле и сможет диктовать условия игры всему остальному миру!
   - Совершенно верно, и что в этом плохого?
   - Да все! Мало того, что ни одна попытка подчинения всего мира не привела к успеху, так после них всегда становилось хуже, чем было до. Причем всем. Но предположим, что ты у нас такой талантливый и тебе все удастся. Так вот, это будет кошмар. Думаешь, народы смогут нормально относиться к тому, кто навязывает им свою волю? Да нас, русских, тогда весь мир будет ненавидеть! Как англичан в Индии или турок в Армении и на Балканах. А ни одно государство не может развиваться без риска, что для него когда-нибудь наступят трудные времена. И в случае даже частичного успеха твоих планов Россию тогда просто порвут на части и сожрут. Всем миром, забыв междусобойные распри. Но даже если до такого и не дойдет, все равно роль властелина всей Земли окажется губительной для страны, и в первую очередь для тех, кто ею правит.
  
   А ведь и верно, прикинул император. В двадцатом веке мир был двухполярным, и обе противоборствующие стороны - Америка и Советский Союз - вынуждены были вести себя сравнительно прилично, чтобы не потерять своих сторонников и по возможности внести смятение в умы чужих. А когда Советский Союз развалился, Америка, оставшаяся без соперника, отслеживающего все ее промахи, пустилась во все тяжкие и стала даже не мировым жандармом, а прямо каким-то мировым гопником. Когда ей было кого опасаться, она все-таки вела себя не так. Понадобилось ей повоевать с русскими в Корее - так после войны она приложила немалые усилия для подъема экономики доставшейся ей южной части страны. А в двадцать первом веке - в Ливии, например? Все разбомбила, разгромила, да так и бросила. В результате найти страну, где американцев любят, стало затруднительно. А стоит ей только чуть ослабнуть - все ее вассалы и прихлебатели, не говоря уж о пострадавших от бомбежек, тут же накинутся на пошатнувшегося гиганта и разорвут, это к гадалке не ходи.
   Таким образом, надо прилагать усилия не к ослаблению всех возможных конкурентов России, а, наоборот, к усилению наиболее слабых из них, чтобы в конце концов они стали примерно равными по силе и начали перманентную и не приводящую ни к каким революционным изменениям грызню между собой. России же в подобных условиях надо вести себя так, чтобы ей было что предложить всем противоборствующим сторонам.
  
   - Вот! - удовлетворенно сказала Елена, выслушав только что появившиеся соображения мужа. - Я же знала, что ты умный, тебя просто иногда нужно подтолкнуть в правильную сторону. А что ты собираешься всем предложить?
   - Как что? То, чего постоянно не хватает в любом противостоянии - деньги. А со временем, когда в мире поймут их ценность, и технологии.
   - Да, но где же мы столько денег-то возьмем?
   - Деньги - это овеществленное в золоте или иных носителях доверие, - пояснил Сергей. С гордостью, ибо он до этого додумался сам, и не сразу, а в результате довольно длительных размышлений. - Так вот, где взять золото, я знаю, осталось только придумать, как, не привлекая лишнего внимания, его оттуда выкопать и вывезти. Кроме золота, нам еще нужна идеология, которая будет вызывать доверие.
   - Это что и как? - не поняла Лена. Она, постоянно общаясь с императором и читая материалы из захваченных им в прошлое планшетов, знала уже довольно много новых и необычных слов, но с "идеологией" до сих пор не сталкивалась.
   Если честно, то Сергей и сам толком не представлял, что же конкретно означает это слово, но мнение о том, что оно должно означать, у него уже сложилось.
   - Понимаешь, идеология - это общепринятое объяснение наших целей, составленное так, чтобы ни у кого ни внутри страны, ни вне ее не возникло ни малейшего сомнения в их исключительном благородстве. Например, почему мы должны помогать тем из наших соперников, кто настолько ослабел в борьбе с другими, и тоже нашими же недругами, что готов из нее выйти? Да потому, что вспомоществование слабым - это долг христианина! Или из каких соображений давать займы тому, кто без них точно проиграет, а с ними еще побарахтается, тратя и свои силы, и соперника. Ну типа должны же мы помогать бедным, ибо в чем еще может быть смысл жизни? Только так коротко нельзя, здесь нужны более развернутые обоснования, без них дело может не дойти до слез умиления.Вот, значит, надо найти человека, который все красиво и убедительно напишет. И будет время от времени свое творение корректировать, когда приоритеты нашей внешней политики в силу каких-либо причин изменятся.
   - Ох, - вздохнула императрица, - ну почему нельзя вести дела по-честному? Нет, я, конечно, понимаю, что нельзя, но все равно жалко. А насчет такого человека, чтобы мог придумывать идио... ну, эти, идеологии, я запомню и в случае чего постараюсь его не пропустить.
   - Честность - замечательная вещь и очень ценная, - пояснил свое видение проблемы император. - С честными людьми гораздо приятнее взаимодействовать, особенно мне, еще не дошедшему до таких высот духа. Можно иногда позволить себе то, что в общении с жуликами заведомо не пройдет - мигом раскусят, сволочи. Но так как на самом деле до столь благостной картины не ближе, чем до Луны, приходится применять разделение труда. Бабка это отлично понимала, до сих пор о ней жалею. То есть император, в отличие от некоторых своих царедворцев, должен быть добрым, честным и справедливым. Не волнуйся, императрица тоже, но на нее возложена дополнительная обязанность - являться еще и милостивой. Да, чуть не забыл. Вот тебе список - опять проворовались, гады, хотя сейчас их уже меньше, чем было в прошлом году. В общем, настала пора снова немного уменьшить их поголовье.Но именно немного, поэтому на ближайшем заседании Госсовета попроси, пожалуйста, чтобы я помиловал тех, чьи фамилии подчеркнуты синим карандашом.
   - А которые красным?
   - Про них выступит Павшин и будет требовать обратного. Он, как ты в курсе, олицетворяет собой то, что не пристало обладающему всеми вышеперечисленными достоинствами императору.
   - Мерзавец он и подлец, - грустно констатировала Лена.
   - Разумеется, а не будь этот негодяй таким, зачем бы он нам был нужен? Хотя, конечно, без плотного присмотра его оставлять никак нельзя, так я и не оставляю. Да, и на досуге составь, пожалуйста, список, какие, по-твоему, страны тянут на полюса многополярного мира. Я составлю свой, а потом мы их сравним и решим, кому и чем помочь, а кому и чем наоборот.
  
   Вот так появились первые наметки долгосрочных планов российской внешней политики. Для их воплощения в жизнь требовалось ускорить подготовку к разработке золотых месторождений Южной Африки и Клондайка, этим император собирался заниматься сам. А также продолжать развивать новые технологии. Это давно уже взяла на себя его жена, и Сергей с сожалением видел, что временами она буквально зашивается, но ничего поделать не мог, однако тут вмешался случай. В тридцать восьмом году вдруг прямо во двор Лефортовского дворца невесть откуда свалился старый знакомый Новицкого, Яков Николаевич Саломатин с кошкой на руках и здоровенным ящиком под ногами, в коем потом нашлось довольно много интересного. Несмотря на то, что за время сидения в силуре он, по мнению Сергея, слегка поехал крышей, не найти ему применения стало бы преступлением. Ведь он был настоящим инженером и ученым, а не недоучкой наподобие императора.
  
  
  
   Глава 2
  
   Как говорится, скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. До разработки золотых россыпей Клондайка дело дошло только в сороковом году, а Витватерсранда в Южной Африке - вообще в пятьдесят третьем. Император по характеру был очень осмотрительным человеком и не любил что-либо делать впопыхах.
   Как ни странно, толчок освоению Южной Африки непроизвольно дал купец Никодим Владимирович Уткин, отец первого среди людей воздухоплавателя графа Глеба Уткина, ныне командующего Императорским воздушным флотом. В свое время купец получил от молодого царя легкий выговор за то, что он, обещая кому-то в чем-то посодействовать перед императором, плату иногда брал натурой - если, конечно, та была достаточно привлекательной - а налогов с этого гешефта не платил.
   Когда подобные удовольствия прекратили быть бесплатными, купец стал предаваться им существенно реже. Во-первых, из-за жадности. А во-вторых, сказывался довольно почтенный возраст. Но все же иногда он позволял себе слегка тряхнуть стариной, и в конце концов неожиданно для себя допозволялся - очередная пассия ухитрилась затащить его под венец. Впрочем, он был не больно-то против и даже успел полюбоваться на дочь, прежде чем мирно скончаться от старости.
   Девочку и ее мать приютил Глеб Уткин, а в воспитании малышки принял деятельное участие легендарный воздухоплаватель, кавалер Золотой звезды кот Герой. И он, естественно, часто приводил свою подопечную к императорской чете, у которой в это время рос ее ровесник Георгий. В силу чего дети много времени проводили вместе, причем это продолжилось и тогда, когда они подросли. И даже когда совсем выросли, то есть им стукнуло по восемнадцать лет. То, что молодые люди, мягко говоря, испытывают симпатию друг к другу, тайной ни для кого не являлось, в том числе и для императорской четы. И вот однажды император вызвал сына для серьезного разговора, который начался с вопроса - как он относится к Софье Уткиной.
   - Я ее люблю, - набычившись, сообщил сын, - и счастлив тем, что она отвечает мне взаимностью.
   - Да на здоровье, - пожал плечами император, - я, например, когда первый раз влюбился, был моложе тебя.
  
   Его величество говорил чистую правду. Когда курсант Новицкий впервые увидел преподавательницу сексуальной культуры и через шесть с половиной минут после начала занятия влюбился внее, он был почти на год моложе, чем сейчас Георгий.
  
   - Можешь даже жениться, - продолжал император, - но не просто так, а тайно. И желательно со скандалом. Не понимаешь? Ладно, зови сюда Соню, объясню обоим сразу. Ее, в конце концов, это тоже касается.
  
   Странные с первого взгляда речи императора на самом деле являлись плодом достаточно серьезных раздумий.
   На примере разработки Клондайка стало понятно, что усилия по сохранению тайны, предпринятые русскими, оказались недостаточными. И это при том, что Аляска на бумаге уже являлась территорией России, и ни Франция, ни Англия против этого не возражали.
   Довольно многочисленная - около четырехсот человек - русская экспедиция на трех кораблях прибыла к устью Юкона, где меньше чем за год построила два небольших речных парохода (двигатели для них были привезены с собой). Затем потихоньку поднялась по Юкону до места, где в него впадала река Клондайк, и основала там поселение, почему-то названное Дуболомовкой. Впрочем, через непродолжительное время оно стало именоваться городом Новый Ярославль. Правда, по картам двадцать первого века это место уже относилось к Канаде, но в первой половине века восемнадцатого никакиххоть сколько-нибудь достоверных карт этих мест ни у формальных хозяев Канады, французов, ни у англичан не было. Да и сами они там не появлялись. Поэтому Новицкий в своем указе написал, что граница между русскими и французскими владениями проходит по сто тридцать девятому западному гринвичскомумеридиану, и никаких кривотолков это не вызвало. Сергей специально провел границу вплотную к Новому Ярославлю, стоящему точно на месте Доусона в покинутом им времени, дабы со временем, когда французы или англичане прознают про золото и захотят прибрать к рукам это место, его можно было отдать без ущерба для репутации России. В порядке уточненной демаркации границы, например, и не бесплатно. Ибо воевать, имея такое плечо снабжения, император не желал. Кроме того, он втайне надеялся, что уж за такой-то лакомый кусок англичане обязательно передерутся с французами, однако тогда это не срослось.
   Впрочем, в тайне золотодобычу на Клондайке удалось держать только четыре года, а потом англичане про нее разнюхали, быстренько настучали французам, и те прислали возмущенную ноту о том, что это вообще-то их территория. Дипломатические дрязги продолжались почти год, за который русские успели отправить вниз по Юкону последний караван с золотом и эвакуировать старателей в русскую Калифорнию, где им предстояло заняться тем же самым, после чего наконец-то была точно согласована линия разграничения. Она получилась почти прямой, имея всего одну небольшую выпуклость в районе впадения Клондайка в Юкон, как будто карандаш, скользя вдоль линейки, именно здесь наткнулся на придерживающий ее палец. Впрочем, Новицкий проявил уступчивость не даром, а в обмен на поставки хлопка общей ценой примерно в полмиллиона рублей в течение пяти лет. Ну, а кроме этого всего удалось вывезти около пятидесяти тонн золота за все время его добычи. По меркам восемнадцатого века это было огромное количество, по стоимости как минимум десятикратно превышающее все расходы на экспедицию, так что и без хлопка дело принесло неплохую прибыль, а уж с ним и тем более. Однако Новицкий все равно жалел, что лавочку пришлось прикрывать так быстро, и задумался, отчего так получилось. Вскоре он пришел к выводу, что это произошло из-за отсутствия легенды прикрытия, даже простейшей однослойной. Стоило только англичанам узнать про возведенный на слиянии рек поселок, и дальнейшее было уже предопределено.
   Повторять подобный промах в Южной Африке, где золота можно было накопать как минимум раз в десять больше, чем на Аляске, лишь бы никто не мешал, у императора не было ни малейшего желания.
   Вообще-то опорный пункт где-то на юго-западном побережье черного континента давно предполагалось легендировать в качестве промежуточной базы на пути в Австралию, еще в тридцать седьмом году открытой русским мореплавателем Эдвардсом в процессе его первого кругосветного путешествия. Но это населенный пункт на берегу, а как быть с тем, который просто вынужден будет возникнуть на месте золотых приисков? Ведь его когда-нибудь обязательно обнаружат, пусть и не сразу.
   Немного подумав, Новицкий решил - пусть это будет небольшой поселок беглецов из России, якобы прячущихся там от тирании Петра Второго. И располагаться он будет не прямо у шахт, а немного в стороне, где-нибудь у речки. Шахты же пусть официально добывают железную или медную руду для нужд маленькой колонии.
   В таком виде прикрытие получалось уже более или менее убедительным, но два вопроса все равно немного подвисали. Кто именно побежит от него, Петра Второго, столь далеко? И почему он позволит им это сделать, а не ликвидирует зачинщиков и не пересажает всех остальных еще в процессе подготовки?
   Император вздохнул. Он уже знал, что ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Если бы еще пять лет назад не были бы почти прекращены притеснения староверов, их бы можно было вдохновить на подобный подвиг. Однако сейчас - фигушки, им и в России неплохо. Во всяком случае, не настолько плохо, чтобы бежать аж в дальний конец Африки.
   И тут его величество вспомнил о развивающемся прямо у него на глазах романе среднего сына с Софьей Уткиной. А что? Парень уже взрослый, девушка тоже, задачу поймут и смогут выполнить, тем более что в состав экспедиции можно будет включить и достаточно квалифицированных советников. Так вот, предположим, что он, император, будет резко против брака своего сына с какой-то купчихой. Типа для него уже пара заграничных принцесс припасено, нечего тут выкобениваться. А сын, наоборот, упрется рогами в землю так, что его не сдвинешь. Да еще и тайно женится на своей избраннице. И тогда тиран, в душе, может быть, и слегка сожалея, изгонит несчастных влюбленных из России.
   Однако за них, ясное дело, заступится императрица, в результате чего изгнаны они будут не просто так, а с достаточными суммами денег на дорогу и разрешением взять с собой какое-то количество народу. Сергей поделился своими планами с Леной, и вскоре в Лефортовском дворце состоялась беседа, начало которой было описано выше, а после нее начали происходить поистине удивительные вещи.
  
   Сначала средний сын императорской четы вдруг тайно повенчался со сводной сестрой первого воздухоплавателя, графа Глеба Уткина. Однако тайным этот брак оставался совсем недолго, ибо священник, едва закончив обряд, тут же настрочил донос и бодрой трусцой отнес его куда следует. А потом в царском семействе произошел невиданный и неслыханный скандал, хотя до этого венценосные супруги жили душа в душу.
   Дежурный наряд в приемной, специально подобранный так, чтобы не разболтать об увиденном хотя бы самым близким он не мог, еле успел шарахнуться в стороны от пробкой вылетевшего из кабинета Георгия. Затем из-за оставшейся полуоткрытой двери донесся ор. Поначалу император орал на жену, но она быстро перехватила инициативу. Наконец, в качестве финального аккорда выступило битье посуды. Будучи людьми довольно бережливыми, Сергей с Леной заранее подобрали то, что именно они начнут бить, но даже такую посуду было жалко.
   - Питер, а ведь гусятницу, пожалуй, удастся склеить, - шепнула императрица, шваркнув об пол последнюю тарелку. - Ладно, иди, а я порежу лук и за тобой.
   Император, не глянув на секретаря, дежурного камердинера и охрану, почти бегом покинул свою резиденцию, а за ним из кабинета вышла ее величество. Императрица была вся в слезах - лук попался довольно ядреный.
   Естественно, что через пару дней о случившемся начали шептаться, а еще через один - и говорить почти вслух. В общем, императорский указ о том, что Георгию с Софьей надлежит немедленно покинуть пределы России и не возвращаться без особого на то дозволения, никакого удивления не вызвал.
   Спустя три дня после указа изгнанники погрузились на императорский поезд, тут же двинувшийся на север. В Санкт-Петербурге их ждал адмирал Рид Ксенофонтович Эдвардс на борту своей шхуны "Мария Третья", или в просторечии "Маша".
  
   - Ох, - пожаловалась Софья своему недавно и при таких необычных обстоятельствах обретенному мужу, - устала, зато теперь трое суток можно будет отдыхать, а то прямо ноги отваливаются, столько беготни было перед отъездом.
   - Двое, - уточнил Георгий, - это обычный поезд едет так долго, а императорский курьерский - ровно сорок восемь часов. Кстати, нам с тобой не помешает решить еще один вопрос. Отец велел называть поселение в Африке государством, якобы независимом от России. Однако если его буду официально возглавлять я, то есть русский великий князь, хоть и опальный, некоторые могут в этой самой независимости усомниться. Поэтому как ты смотришь на то, чтобы стать там какой-нибудь герцогиней?Может, даже великой, чтобы обойтись без излишней скромности. Или, если не вводить в новой стране монархию, а придерживаться идеалов свободы, то... как будет народный трибун женского рода? Наверное, народная трибуна.
   - Нет уж, никакой трибуной я не буду. Может, соглашусь на великую герцогиню, если ты успеешь меня уговорить до Питера. Как хорошо, что твой отец построил эту чугунную дорогу! Без нее мы бы недели две увязали в весенней грязи.
  
  Первая в России и вообще в мире железная, а на самом деле чугунная дорога была сдана в эксплуатацию за три года до того, как молодые отправились в так называемое изгнание, и имела протяженность шестьсот сорок восемь километров, то есть была на три километра длиннее той, что в покинутом Новицком мире построил Николай Первый. Впрочем, это могло быть всего лишь следствием несоответствия мер длины, ибо эталон метра в свое время император сделал сам, пользуясь ножовкой, малым набором напильников и слесарной полуметровой линейкой, в числе прочего заброшенной в прошлое вместе с времяпроходцем.
   Эта дорога обошлась казне всего в четыре с половиной миллиона рублей, то есть чисто арифметически почти в пятнадцать раз дешевле Николаевской, а с учетом инфляции - примерно в десять. Разумеется, на стройке Петровской дороги воровали гораздо меньше, особенно после того, как первый десяток пойманных высокопоставленных воров и мздоимцев был вместо лошадей запряжен в вагонетку и, подгоняемый кнутами вертухаев, повез щебень к месту возведения очередного моста, каковой трудовой подвиг осужденным предстояло совершать вплоть до завершения строительства дороги. Этот эпизод был красочно описан не только московскими и санкт-петербургскими "Ведомостями", но даже появившейся за две недели до этого газетенкой "Вечерняя Тверь". Но все же главная причина дешевизны строительства состояла в другом.
   Петровская дорога была однопутной почти на всем протяжении трассы узкоколейкой с шириной колеи в метр. Только от Москвы до Твери шло два пути. Проектная допустимая нагрузка на ось составляла две с половиной тонны. Правда, по результатам испытаний на кольцевой трассе в Преображенском оказалось возможным увеличить ее до трех с половиной, но это был предел. В связи с чем необходимости в строительстве каменных или стальных мостов не возникло, и все они были деревянными, только некоторые стояли на каменных быках. Но большинство обошлось даже без этого.
  
   И, значит, в полном соответствии с планами утром двадцать первого апреля тысяча семьсот пятьдесят третьего года "Маша" вышла в море. Первое время она будет идти неторопливо, дабы к ней смогли пристроиться заранее вышедшие в Балтику три яхты проекта "Беда улучшенная" - "Анастасия", "Мавра" и "Екатерина". Встретиться же с большой трехмачтовой шхуной "Заря", которая выйдет из Петербурга через неделю, предполагалось уже после прохождения Ла-Манша.
  
  
  
   Глава 3
  
   Полный адмирал российского флота Рид Эдвардс жестом отпустил вестового и на минуту задумался - лично писать распоряжение или изложить его радисту устно, и пусть он сам готовит листок для архива? В принципе допускались оба варианта, но до сих пор Рид в основном использовал первый, ибо мало ли кто там чего сможет написать, а уж самому-то себе он пока верил. Однако сейчас ситуация несколько изменилась - он впервые вышел в поход в чине полного адмирала, то есть самого высокого из действующих морских чинов в империи. Правда, теоретически еще оставалось звание генерал-адмирала, коего пока не смог получить никто, но Эдвардс надеялся, что по результатам этого похода он уйдет на покой именно генерал-адмиралом. Так вот, полному адмиралу вроде стало уже невместно отвлекаться на текущую писанину - его дело только ставить свою подпись, да и то лишь на самые важные документы. Впрочем, идти в радиорубку все равно придется, напомнил себе адмирал и с некоторым усилием поднялся. Нет, в свои семьдесят два он был еще весьма крепок, ведь недаром император без сомнений доверил ему командование этой важнейшей экспедицией. Но все-таки после долгого сидения на месте ноги уже иногда затекали.
   Причиной внепланового визита к радистам был корабль, обнаруженный яхтой "Мавра" на границе зоны наблюдения, то есть милях в сорока от "Маши" на триста тридцать семь градусов.
   "Норд-норд-вест" - тут же перевел адмирал выраженное в градусах направление в более привычный вид. И скомандовал:
   - Передай на "Зарю" - поворот на зюйд-тень-ост, и прибавить парусов. На "Мавру" - пусть действует по второму варианту. "Настя" и "Катька" сами разберутся, что им делать, не первый день в океане.
   Радист кивнул, сделал несколько отметок в своем журнале и взялся за ключ.
   В этой экспедиции перед адмиралом в числе прочих стояла еще и не самая тривиальная задача. В путь к юго-восточному побережью Африки отправились две шхуны и три яхты. Так вот, идеальным был бы вариант, при котором их по дороге вообще никто не заметит. Вот только на такой подарок судьбы рассчитывать не стоило. Однако никто нигде не должен видеть эскадру в полном составе! Максимум - любая из шхун в сопровождении одной или двух яхт. Во исполнение этой задачи все корабли эскадры были снабжены радиостанциями. Эдвардс до недавнего времени не подозревал, что у императора их так много. Раньше ему казалось, что радиостанций в мире существует всего три штуки. Но, видимо, великий князь Георгий, несмотря на кажущуюся опалу, в действительности выполняет какое-то очень важное поручение Петра Второго.
   Тут адмирал сам удивился посетившей его мысли. А что, если это таинственное поручение выполняет Софья, а от Георгия требуется лишь помогать ей? Или в составе экспедиции есть какой-то тайный руководитель, а Георгий с Софьей нужны только для отвлечения внимания от него? Больно уж серьезно все это дело готовилось.
  
   Бухту, расположенную примерно в двухстах пятидесяти милях южнее полузаброшенной португальской колонии Лоренсу-Маркиш, открыл еще Васко да Гама, а описал ее и дал ей название "Залив святого Петра" сам Эдвардс во время первого кругосветного путешествия. Никто из мировых держав на нее не претендовал, но в прошлом году туда отправился приятель и самый удачливый конкурент Эдвардса, вице-адмирал Григорий Спиридов на бригантине "Аврора". Его задачей было выбрать место и построить небольшой форт в заливе, а так же как-то разобраться с местным населением. Лучше, конечно, миром, но вообще-то как получится.
   Рид усмехнулся про себя. Вот только потому, что он, Эдвардс, в общении с дикарями главным орудием убеждения считал пушки, в исключительном случае поддержанные ружейным огнем,Спиридову и поручили подготовительный этап операции, а ему - основной. Хотя, наверное, дело не только в этом. Мог сказаться и тот факт, что для Эдвардса нынешний поход был не первым, в котором принимал участие сын императора. Правда, в прошлый раз это был цесаревич Михаил, которого отец отправил с инспекцией на остров Тобаго.
   Бывший пират вздохнул. Кажется, его величество надеялся, что из его старшего сына выйдет моряк, но - увы. Если и выйдет, то совсем нескоро и весьма посредственный, очень даже весьма. Но все равно отец мог гордиться таким сыном! Ибо к моменту путешествия на Тобаго он уже был художником, причем, по мнению Эдвардса, лучшим в мире. Основанием для такого мнения был портрет, написанный цесаревичем в плавании и с тех пор везде сопровождавший адмирала. И ведь, главное, в зеркале видно практически то же самое! Во всяком случае, заметных фактических отличий портрета от отражения адмирал до сих пор углядеть не мог. Но с портрета на него смотрит старый морской волк, прошедший все океаны, видавший все материки и не боящийся ни бурь, ни дикарей, ни дьявола или даже бога! Разве что совсем немного императора. А из зеркала, в какое время суток туда ни глянь, все время уныло таращится какая-то побитая жизнью рожа без малейших признаков значительности. Как так получилось, адмирал понять не мог, но именно поэтому считал написанный цесаревичем портрет самым ценным из всего, что у него накопилось к старости. Впрочем, до настоящей старости еще далеко, это, может быть, даже и не последний мой поход, мимоходом подумал Рид, отводя взгляд от портрета. Да и он не завершится доставкой партии из двухсот с лишним человек на берег залива святого Петра. "Заря" в сопровождении "Анастасии" отправится назад в Россию, две яхты останутся в Африке, а "Маша", подгоняемая попутным ветром, который в этих широтах всегда дует с запада на восток, пойдет в Австралию.
   Объявленной Эдвардсу целью экспедиции было начало разработки золотых приисков Австралии, а высадка десанта в заливе святого Петра - отвлекающим маневром. Кроме того, не будет лишней и база на пути в Австралию, слишком длинном для того, чтобы его можно было проходить без промежуточных стоянок. Впрочем, Эдвардс не очень всему этому верил. Если уж на то пошло, для базы есть и более подходящие места - например, довольно удобная бухта в ста с небольшим милях на восток от мыса Доброй Надежды. Объяснение, что это слишком близко от голландской колонии Капстад, адмирал считал притянутым за уши. Да и что это за отвлекающая операция, в которой задействовано вдесятеро больше людей, чем в основной, от которой она якобы кого-то отвлекает?Ведь на южном берегу Австралии должно было высадиться всего двадцать человек. Кроме того, был неясен смысл присутствия на "Маше" среднего сына императора с его молодой женой. Наконец, зачем прилагать столь серьезные усилия для того, чтобы отвлекающий маневр вообще никто не заметил?
   Однако Эдвардсу, разумеется, хватило ума ни с кем своими сомнениями не делиться.
  
   Опытные путешественники давно заметили, что в достаточно продолжительном путешествии, не требующемпостоянных усилий - например, пассажирами на корабле - первая половина пути бывает посвящена воспоминаниям о прошлом, а вторая - мыслям о будущем. Однако Георгия с Софьей эта закономерность почему-то обошла. Наверное, потому, что никакого хоть сколько-нибудь интересного прошлого ни у одного из молодых людей не было. Зато грядущее потрясало воображение как перспективами, так и трудностями, которые придется преодолеть для достижения упомянутых перспектив.
   Правда, поначалу все это казалось довольно далеким, и так продолжалось довольно долго - до тех пор, когда эскадра не сделала последнюю остановку перед пунктом назначения, встав на якоря напротив дельты какой-то небольшой мутной реки. Дальше приставать будет негде, там начинался Берег Скелетов. Во время стоянки радисту удалось связаться с "Авророй" и получить подтверждение, что в заливе святого Петра все готово к приему экспедиции.
   - Знаешь, а у меня появилось чувство, что мы уже почти приплыли, - поделилась с мужем Софья.
   - Моряки не плавают, а ходят, - уточнил Георгий. - Кроме того, до цели еще примерно три с половиной тысячи километров.
   - Тогда уж меряй расстояния в морских милях, моряк, - рассмеялась девушка. - Лучше достань карту, с "Авроры" уже провели первичную разведку маршрута и поделились с нами.
  
   Сведения о том, что средний сын русского императора поссорился с отцом, после чего был изгнан из России, достигли Европы, когда "Маша" уже покидала Балтику.
   Первыми новость узнали датчане, и она вызвала у них недоумение пополам с облегчением - а то мало ли, вдруг беглый русский принц попросил бы убежища в их стране? Нет уж, с его отцом лучше не связываться.
  
   Следующей страной, куда дошли сведения об этой нетривиальной истории, стала не Англия, как можно было ожидать, а Франция. Людовика Пятнадцатого просветила его бывшая любовница, а ныне фаворитка, подруга, поставщица молоденьких, но готовых на все девиц и бессменная советница маркиза де Помпадур, в свое время представленная ему как княжна Александра Милославская, а несколько ранее именовавшаяся Сашкой Вертихвосткой.
   - Надо же, какая романтическая история, - усмехнулся король. - Не знаешь, куда они направляются?
   - Пока этого не знает никто, но, если тебе интересно, могу узнать.
   Наедине с королем Александра де Помпадур вела себя достаточно свободно, что, впрочем, не вызывало ни малейшего неудовольствия у его величества.
   - Нет, пожалуй, не надо затрудняться. В принципе, какая нам разница? Если этот князек еще что-нибудь учудит, мы об этом так или иначе узнаем. Интересно, насколько хороша собой его избранница?
   - Говорят, так себе, чем-то похожа на ее величество.
   Король скривился, некстати вспомнив жену, а маркиза продолжила:
   - А что, мадмуазель д"Альбон тебе уже надоела?
   - Нет, что ты, - забеспокоился король, - замечательная девушка, я просто не могу выразить, насколько благодарен тебе за это знакомство.
   Значит, Глаша продержится еще месяц, а то и два, сделала вывод маркиза, но, естественно, от озвучивания своих мыслей воздержалась.
  
   И, наконец, когда эскадра адмирала Эдвардса соединилась юго-западнее Ла-Манша, новость достигла Лондона. У короля Георга Второго она не вызвала ни малейшего интереса, а вот премьер-министр Генри Пелэм обсудил ее со своим старшим братом Томасом.
   - Думаю, что они идут на Тобаго, - поделился соображениями сэр Генри. - Эдвардс не раз ходил туда именно на этом корабле, да и его курс к Канарским островам соответствует такому маршруту. Интересно, чья это инициатива - самого Георгия или все-таки его отца?
   - А что по этому поводу говорят в России?
   - Еще не знаю. Так ты думаешь, что...
   - Разумеется. Нужно узнать, какое мнение считается там общепринятым. Тогда истина наверняка окажется ему прямо противоположной, и ее можно будет легко вычислить.
  
   Пятнадцатого октября морская часть путешествия Георгия с Софьей была закончена - эскадра адмирала Эдвардса зашла в залив святого Петра. Адмирал внимательно всматривался в поросшую редким кустарником косу, отделявшую бухту от моря. По идее, именно здесь должна быть расположена батарея, прикрывающая вход в залив. Однако ничего похожего Рид не увидел, из чего сделал вывод, что Спиридов превзошел сам себя в маскировке.
   Вечером более молодой адмирал зашел к старшему и по чину, и по возрасту на стаканчик-другой рома.
   После обязательных тостов "за здравие его величества" и "за встречу" Эдвардс спросил:
   - Гриша, а почему ты так странно назвал поселок в бухте - Дурбан? Это ведь все-таки больше похоже на английское слово, сойдет и в качестве французского, но вот на русское не тянет совершенно.
  Спиридов не стал говорить, что именно такое название стояло на карте, врученной ему императором, а пояснил:
   - Если правильно смотреть, то оно очень даже русское. Когда мы сюда прибыли, целую неделю почти непрерывно лил дождь, но при этом было довольно жарко. Прямо не место, а какая-то дурная баня. Так его и назвали, слегка сократив для удобства.
  
  
   Глава 4
  
   В конце лета тысяча семьсот пятьдесят третьего года планировалось довольно значительное событие - визит прусской королевской четы в Россию. В таком качестве, да еще и вместе, король с королевой прибывали сюда впервые. Впрочем, каждый из них, будучи еще наследником, успел не то что просто посетить, а прямо-таки пожить в России. Фридрих - чуть более года, а Елизавета - чуть менее четверти века. В качестве официального повода было выбрано представление русскому двору их дочери Амалии - возможно, с целью последующей выдачи замуж за цесаревича Михаила Петровича. На самом же деле этот брак пока всерьез не рассматривался, ибо не был хоть сколько-нибудь нужен ни одной из сторон. И Петр, и Фридрих считали, что в политике интересы державы стоят неизмеримо выше родственных. Именно исходя из этого монархи решили обсудить итоги двух прошедших Силезских войн и, главное, подготовку к третьей - в мире, откуда пришел Новицкий, более известной под названием Семилетняя война.
   Многие историки, указывая на число вовлеченных в нее сторон, указывали, что этот конфликт можно было по праву назвать первой мировой войной. Ибо предыдущая, тоже достаточно глобальная война за испанское наследство на таковую не тянула из-за неучастия в ней России. Новицкий собирался сделать так, чтобы и грядущая война не могла назваться мировой, причем по той же самой причине. Однако провернуть это следовало так, чтобы ни в малейшей степени не испортить русско-прусских отношений, а подобное представляло собой не самую простую задачу.
  
   Естественно, что император серьезно готовился к столь важному визиту, не упуская из виду и чисто протокольные мероприятия. Правда, тут особо беспокоиться было не о чем, ибо пост имиджмейстера уже восемнадцатый год подряд занимала Мавра Шувалова, урожденная Шепелева, успевшая не один раз проявить себя на нем с лучшей стороны. Кроме организации подобных мероприятий, она занималась и еще одним видом деятельности, то есть слегка подшпионивала в пользу своей подруги Елизаветы. Причем делала это почти бескорыстно, ибо, во-первых, считать ту мелочь, что ей перепадала от прусского двора, деньгами мог только уж очень нищий индивидуум. А во-вторых, она даже этой мелочи целиком не видела, сразу по получении отдавая от половины до двух третей императору. Естественно, что от него же она получала сведения, подлежащие передаче в Берлин. А вообще-то с делами у нее со временем стало получаться даже лучше, чем у Елизаветы. Хотя бы потому, что ее банально боялись. Все заинтересованные лица знали, что госпожа имиджмейстер страшна в гневе. Впрочем, каждый, лицезревший ее хоть раз, тут же приходил к выводу, что она и без него, в общем, тоже способна здорово напугать неподготовленного человека. Вообще без слов, одной внешностью.
   В преддверии приезда важных гостей Новицкому предложили увеличить скорость императорского курьерского поезда так, чтобы он проходил весь путь всего за сорок часов, дабы произвести на пруссаков неизгладимое впечатление, однако царь сразу дал понять, что он против.
   - Они же совсем дикие, паровоза ни разу в жизни никто не видел, - объяснил его величество. - Поэтому для них потрясением будет даже скорость обычного пассажирского поезда. В общем, я против показухи, которая увеличивает риск аварии и повышает стоимость проезда, а заодно и износ пути.
  
   В Петербурге высоких гостей встречали имиджмейстер Мавра Шувалова и фельдмаршал Христофор Миних. В том, что в северную столицу отправились именно эти двое, ничего удивительного не было - имиджмейстеру такое положено по должности, ну, а присутствие фельдмаршала, одного из самых доверенных лиц царя, должно было показать Фридриху, насколько серьезно император относится к его визиту. Однако это была не единственная причина именно такого подбора встречающих.
   Когда за месяц до визита прусской королевской четы Петру донесли, что Миних, кажется, начал потихоньку оказывать госпоже Шуваловой знаки внимания, император немало удивился. Нет, он, конечно, знал, что фельдмаршал, несмотря на возраст, весьма неравнодушен к женскому полу, а уж в его отчаянной храбрости вообще никто не сомневался, но не до такой же степени! Его величество был настолько удивлен, что даже поделился новостью с женой.
   - Христофор Антонович - замечательный человек, - улыбнулась Елена, - однако это не мешает ему быть старым кобелем. Но лучше уж так, чем пить как в прорву, вроде покойного Ягужинского или пока еще не покойного Бестужева.
   - Да, - подтвердил император, - у каждого есть свои... скажем так, особенности. И, если они не мешают делу, к ним надо относиться с пониманием.
   - А у тебя какие... скажем так... особенности? - процитировала мужа Елена.
   - Ну, например, я пока вроде еще не старый. И не кобель.
   Так вот, Новицкий решил немного помочь в личных делах своему давнему соратнику, ибо за двое суток в поезде прекрасно можно будет успеть не один раз совершить все то, о чем Миних пока только задумывался. Наверняка времени хватит и на многое сверх того.
  
   Как было заранее согласованно, непосредственно с корабля королевская чета с дочерью проследовала на вокзал, где села в ожидающий ее императорский курьерский поезд и отправилась в Москву. Тут прямо на платформе была подготовлена куда более торжественная встреча, главным действующим лицом которой был вице-канцлер Алексей Бестужев.
   Разумеется, Новицкий читал достаточно материалов об этом человеке и был в курсе того, что его деятельность оценивалась историками, мягко говоря, неоднозначно. То есть у многих имелись обоснованные подозрения о том, что это первостатейный интриган и коррупционер. Впрочем, вот уж это Новицкого волновало в последнюю очередь. Можно подумать, что Остерман был лучше. Ничего подобного, однако это не помешало Андрею Ивановичу быть вполне успешным вице-канцлером, то есть министром иностранных дел, почти до самой смерти.
   Император считал, что для занятия именно этого поста сомнительные моральные качества препятствием не являются. Они лишь потребуют более плотного присмотра за объектом, вот и все. Зато таланты интригана вполне востребованы, но при одном непременном условии. Их носитель ни в коем случае не должен был обладать избыточной силой духа. Например, привлечение того же Меншикова к внешнеполитическим делам Петр Второй считал большой ошибкой Петра Первого. Потому как интриганом и вором Александр Данилович был первостатейным, это да. Но кроме этого - еще и достаточно мужественным человеком. Он, конечно, опасался своего царственного и более чем грозного шефа, однако недостаточно, то есть не до дрожи в коленках и недержания газов в кишечнике. Что иногда, а под конец жизни Петра Первого и весьма часто, приводило к нежелательным последствиям. Или, например, взять Талейрана. Подлец, взяточник, да такой, что аж душа радуется, никакими принципами не был обременен от рождения и до кончины, а уж какой интриган - это же просто песня. Но, кроме того, человек твердый и не трусливый - ведь не побоялся же предать самого Наполеона! Хотя, впрочем, тому и без данного предательства все равно ничего хорошего уже не светило...
   Вот, значит, его величество и надеялся, что из Бестужева получится русский Талейран, то есть слегка улучшенный по сравнению с будущим французским образцом.
  
   Свой нынешний пост Алексей Петрович занял не по протекции, а благодаря собственным усилиям. Только узнав о том, что юный Петр Второй отодвинул Верховный тайный совет и начал править самодержавно, Бестужев, бывший тогда послом в Дании, немедленно отправил молодому императору письмо, в котором многословно и нудно жаловался на скуку, безденежье и прозрачно намекал, что его выдающиеся дипломатические способности можно использовать более продуктивно.
   Когда все сроки возможного ответа на первое письмо прошли, Алексей Петрович отправил второе. После третьего ему наконец-то пришел ответ, написанный его величеством собственноручно. В коем император ставил просителя в известность, что в настоящий момент вакантен пост российского полномочного представителя на острове Тобаго, свободной территории Карибского моря. Для занятия же более серьезной должности надо сначала как-то подтвердить свою квалификацию и полезность.
   Будущий вице-канцлер намек понял прекрасно и развил бурную деятельность, в результате которой у него на руках оказался оригинал завещания Екатерины Первой, незадолго до того выкраденный из архива герцогов Голштинских. В этой бумаге императрица, судя по пятнам и почерку, выпившая существенно больше обычного, подтверждала преимущественные права Голштинского дома на российский престол. Бестужев, на всякий случай в темпе сняв копию, со всей возможной поспешностью лично привез бумаги в Москву. Правда, беседа с императором прошла несколько не так, как ожидал жаждущий возвышения вельможа.
   - Интересная бумаженция, - хмыкнул Петр, сразу после прочтения отправив ее в камин. - Никакой другой судьбы она не заслуживает. Однако интересы государственной безопасности настоятельно требуют, дабы сходная судьба постигла и тех, кто знает о содержании упомянутого гнусного документа. Вы же вроде говорили, что, кроме вас, в письменном виде его никто не лицезрел? Из живых, имеется в виду, покойный герцог не в счет. Не хотите в чем-нибудь признаться на всякий случай?
   Бестужев посерел - все, что он успел узнать о молодом царе, однозначно говорило, что это не шутка.
   - Да не волнуйтесь вы так, - успокоил его император, - сжигать живьем вас никто не собирается, мы же не испанцы какие-нибудь и не французы, а культурные люди. Сейчас закончим беседу, и вас проводят в подвал, где специалисты быстро и безболезненно оформят вам пулю в затылок. Если, конечно, ваше сиятельство проигнорирует мои намеки о чистосердечном признании.
   Алексей Петрович проникся и, запинаясь от торопливости - а вдруг царь успеет передумать? - сознался в снятии копии, тем более что это, кажется, тайной для его собеседника не являлось.
   - Несанкционированное копирование? - уточнил император. - Нехорошо нарушать авторские права. Однако, учитывая чистосердечное раскаяние... в общем, подумайте, чем вы можете быть полезны России на посту вице-канцлера, ибо Остерман уже совсем больной и толком работать не может. И, разумеется, я настоятельно прошу вас не забывать об этой беседе.
  
   Однако Новицкий на основании своего уже немалого опыта управления знал, что подобным людям одного урока может оказаться мало. И через Сашку де Помпадур организовал предложение от Франции учитывать ее интересы в обмен на не такой уж скромный пенсион. Бестужев, еще не в полной мере представляя себе реалии обстановки, согласился. И вскоре был вызван в Лефортовский дворец, где император разложил перед ним копии его переписки с французами, официальный экземпляр своего указа об усилении борьбы с коррупцией и ордер на арест и интенсивный допрос третьей степени от ЧК, на коем прямо на глазах обомлевшего вице-канцлера начертал резолюцию "не возражаю". Должный драматизм ситуации придавал Федор Ершов, мрачно разглядывающий царского гостя из дальнего угла кабинета.
   - Похоже, вы все-таки не вняли добрым советам, - с грустью в голосе констатировал Петр.
   О том, что происходило в следующие пятнадцать минут, вице-канцлер вспоминать не любил, но все же ему удалось умолить императора дать еще один шанс. И теперь даже мимолетная мысль о не согласованном с его величеством взятии хоть самой мелочи приводила Алексея Петровича в состояние нервной дрожи.
  
   В Москве встреча высоких гостей была организована по высшему разряду. На вокзале стройными рядами выстроился почетный караул из семеновцев. Сводный оркестр играл "Боже, царя храни". Эту мелодию Елена как-то раз случайно нашла в планшете и не отставала от мужа до тех пор, пока он официально не утвердил ее в качестве гимна Российской империи. К сожалению, императору за время, оставшееся до визита, так и не удалось точно выяснить, есть ли в Пруссии хоть какой-нибудь гимн, даже не обязательно государственный, так что звуковое оформление получилось несколько однобоким.
   По красной ковровой дорожке королевская чета с дочерью и сопровождающими лицами прошли до двух открытых карет на пневматических шинах, полуэллиптических стальных рессорах с гидравлическими амортизаторами и с параллелограммным механизмом поворота передних колес. Запряжены эти чудеса техники были шестеркой лучших лошадей из дворцовой конюшни - первая и четверкой - вторая.
   На всем пути до Голицынского особняка на Тверской, который двадцать лет назад был подарен императором Елизавете и до сих пор принадлежал ей, по сторонам дороги толпились люди всех сословий, кричали "виват", "ура", "да здравствует Елизавета Петровна", "ланг лебе кениг Фридрих" и бросали под колеса карет цветы. Гости были поражены.
   - Неужели нас так любят в России? - удивлялся Фридрих.
   - Разумеется, - пожала плечами сопровождавшая гостей госпожа имиджмейстер, - ведь об оном было специальное распоряжение его императорского величества.
   - О чем?
   - Чтоб любили.
   - И что, этого оказалось достаточно? - не поверила Елизавета.
   - Сама видишь, ваше величество, - гордо ответствовала Мавра, причем с таким видом, будто это именно она лично убедила население Москвы спешно, но все равно искренне полюбить приехавших в гости прусского короля с королевой.
   Хотя, если уж строго следовать истине, то одного распоряжения, пусть даже и царского, для появления хоть сколько-нибудь заметной народной любви могло не хватить, и Новицкий это прекрасно знал. Потому он преодолел свою бережливость ивыделил на симуляцию... то есть тьфу, стимуляцию народного восторга четыре с половиной тысячи рублей. Да, сумма получилась довольно значительной, но император был уверен, что деньги достаточно скоро вернутся к нему с неплохими процентами. И, разумеется, не от Фридриха, про чьи финансовые трудности он прекрасно знал. И уж тем более не от Елизаветы, которой царь регулярно слал денежную помощь, как любимой родной тетке. А от англичан, которые, узнав про небывалой пышности встречу, вынуждены будут потратить гораздо больше, чем поначалу собирались, на то, чтобы не допустить военного союза между Россией и Пруссией.
  
  
  
   Глава 5
  
   Встреча императора и короля, причем оба были с женами, произошла следующим утром в малом приемном зале Лефортовского дворца. Петр начал ее без церемоний, поздоровавшись за руку с Фридрихом и обнявшись с Елизаветой. Затем, отстранившись, он резюмировал:
   - Просто удивительно, насколько ты, Лиза, похорошела с годами.
   Самое интересное, что Новицкий был вполне искренен. Он видел немало портретов императрицы Елизаветы в зрелых годах, но сейчас стоящая перед ним женщина выглядела куда моложе и привлекательней. Наверное, потому, что она очень серьезно отнеслась к предупреждению астрального целителя Кристодемуса о крайнем вреде некоторых косметических средств и этом варианте своей жизни не травила организм свинцовыми белилами, а также ртутными мазями и притираниями, содержащими соли тяжелых металлов. Да и образ жизни вела более здоровый, без регулярных ночных бдений с обильными возлияниями.
   - Петенька, а ты-то стал каким мужественным красавцем! - не осталась в долгу Елизавета. - Если бы не мой дорогой муж, я бы наверняка не смогла устоять.
   На самом деле все участники встречи прекрасно знали, что присутствие Фридриха если и могло помешать озвученному, то совсем немного и далеко не в первую очередь. Главным же препятствием было то, что император любил свою жену и совершенно не собирался ей изменять ни с кем, а уж тем более со своей бывшей любовницей.
   - Я слышал о больших успехах России в воздухоплавании, - решил сменить тему Фридрих. - Петер, в какой мере они соответствуют истине?
   - Не знаю, что именно у вас там говорят, но успехи действительно есть. Недавно в состав нашего воздушного флота вошел первый корабль нового типа. Он имеет обтекаемую форму и оснащен двигателем того же принципа, что стоит на паровозе, вследствие чего управляется гораздо лучше обычного шара. Мы его так и назвали - управляемый, или по-французски дирижабль.
   - Петенька, а что такое обтекаемая форма? - не смогла остаться в стороне от беседы Елизавета.
   - Ну, это... (тут Сергей вспомнил книжку про старика Хоттабыча) - в общем, вроде огурца. Только без пупырышков и без хвостика. И не зеленое.
   Разумеется, император говорил чистую правду. Этот дирижабль действительно был первым. Первым, предназначенным для показа европейцам. Два же других, не предназначенных, летали уже довольно давно, но в Европе о них ничего слышать не могли и, значит, к теме текущей беседы они отношения не имели.
   - Если желаете, на днях могу организовать воздушную прогулку, - предложил Петр. - Ну, а сейчас, пожалуй, настала пора обсудить некоторые вопросы политического характера. Прошу к столу, там можно будет не только выпить чаю и закусить печеньем, но и записывать что-либо по ходу беседы - возможно, это окажется не лишним. Итак, первым делом я предлагаю решить, в каком порядке мы будем делить деньги, кои должны поступить к нам по результатам сегодняшней беседы.
   - Что? - вылупил глаза Фридрих. - Какие деньги? Кто нам будет платить за то, что мы сидим тут и разговариваем?
   - Думаю, сначала англичане. Потом ганноверцы. За ними - французы и австрийцы, пока не знаю, в каком порядке. Затем - снова англичане. Пожалуй, тут не помешает объяснить мое понимание ситуации несколько подробней. Итак, одним из результатов второй Силезской войны стало то, что англичане впали в беспокойство. Не все, в основном только их король, но это достаточно влиятельная фигура, что бы там ни говорили. Так вот, он опасается, что усилившаяся по результатам войны Пруссия приберет к рукам его родной Ганновер - ведь он не только английский король, но и ганноверский курфюрст. И, значит, сначала англичане заплатят за то, чтобы расстроить наш военный союз. На этом этапе мне перепадет заметно больше, так как русские чиновники берут в куда более приличных количествах, нежели немецкие. Потом ганноверцы заплатят за твое ненападение на них. Это все твоим людям, но суммы, как я подозреваю, будут несерьезные. Видя такие дела, возбудятся французы. Им очень захочется, чтобы мы помогли Франции в ее сваре с англичанами за американские колонии, тем более в свете того, что там недавно найдено золото. Но для этого России нужен будет мир с Пруссией, так что тут и вашим немного перепадет - главное не стесняться, а сразу возмущенно вопрошать - да как вы смеете предлагать подобную мелочь прусскому дворянину в таком-то поколении?!Австрийцы же вынашивают планы о возвращении Силезии под свое крыло, и они скоро сообразят, что против Пруссии в союзе с Россией им вообще ничего не светит. Значит, придется заплатить за то, чтобы в грядущей войне Россия как минимум соблюдала нейтралитет. Но это еще что, дальше вообще начнется балаган. Англичане, узнав про наши шашни с французами, схватятся за голову, и их парламент при полной поддержке премьера рявкнет на короля, чтобы то не смел путать свои личные интересы с государственными. Какой тут к чертям может быть Ганновер, когда под угрозой английские владения в Америке? И, значит, бриттам придется снова раскошелиться, но теперь уже на прямо противоположные цели. Моим они дадут, чтобы те уговорили меня расплеваться с Францией, а твоим - чтобы Пруссия согласилась на союз с Россией только при условии вхождения в него еще и Англии.
   Эту речь император произнес уверенно, ибо в той истории, которую он изучал, будучи курсантом Центра, упомянутые платежи имели место, причем примерно в такой последовательности. Теперь же Новицкий хотел, во-первых, их упорядочить. Во-вторых, по возможности увеличить. А в-третьих - обеспечить попадание основной массы средств не хрен знает кому, а в достойные руки. Примерно двух третей от общей суммы - в свои, а трети - Фридриха с женой.
   Елизавета восторженно глядела на своего Петеньку. Она сразу сообразила, кому именно пойдут деньги, предназначенные для очередного поворота прусской политики в требуемое дающим русло. Ведь она - единственный человек в Пруссии, могущий похвастаться тем, что имеет влияние на короля! Правда, часть придется отдать Пете, он уже прямо заявил об этом, но не будет же он до нитки грабить свою бедную тетку, тем более когда-то нежно любимую? А кроме того, он же сказал "делить", а это значит, что и из тех денег, кои преподнесут русским царедворцам, часть может перепасть ей. В том, что взяточники тут же отнесут полученное императору, сомнений у нее не было. Ибо в противном случае деньги из них быстро выбьют вместе с кишками, причем не только полученные в качестве взятки, но и вообще все, прецеденты уже были.
   - Однако одними деньгами, даже если их много, войны не выиграешь, - заметил Фридрих. - Нужно еще и хорошее оружие. Можно ли в этом вопросе рассчитывать на твою помощь?
   - Разумеется, мой друг, разумеется!
   Русский император был - ну прямо сама искренность.
   - Во-первых, Россия может поставить около тридцати тысяч тульских и шведских фузей классической конструкции, причем недорого и с отсрочкой платежа на послевоенное время, - начал перечислять Петр. Правда, он не счел необходимым уточнить, что эти фузеи были сняты с вооружения по причине как моральной, так и физической устарелости. Девать их было совершенно некуда, ибо в Южной Африке и Австралии могло понадобиться самое большее тысяч пять-шесть. И в Калифорнии тысячи три-четыре. Остальное, если бы не Фридрих, обречено было ржаветь на складах мертвым грузом.
   - Еще у нас есть штуцеры, но я не знаю, как ты к ним отнесешься, - продолжил император.
   - Без малейшего восторга, - скривился король. - Да, они стреляют довольно далеко и точно, но их очень долго заряжать, да и цена не вызывает радости. По-моему, это совершенно бесполезное оружие, и я не понимаю, для чего ты решил перевооружить ими всю свою армию.
   - Мы с мужем считаем, что лучше меньше, да лучше, - подала голос императрица. - Пусть уж будет один выстрел за пять минут, который попадет в цель, чем восемь за то же время, из которых в цель не попадет ни один.
   Фридрих с некоторым усилием смог удержать лицо от появления на нем презрительной гримасы. Что поделать - женщина! Которая считает, что, раз она разбирается в технике, то и в военном деле тоже как-нибудь разберется.
  
   Следует уточнить, что король в какой-то мере был прав. Штуцер, использующий обычные для середины восемнадцатого века пули, не мог иметь хоть сколько-нибудь широкого применения в армии из-за своей феноменально низкой скорострельности и необходимости использовать молоток для заряжания. Однако с пулями Минье его скорострельность становилась такой же, как у фузеи! И молоток был не нужен. Вот только до изобретения этих пуль оставалось без малого сто лет, однако Новицкий не собирался ждать столь долго. У него такую пулю Ломоносов изобрел еще пять лет назад, и сейчас шло накопление стратегического запаса. Широкое использование новых пуль Новицкий пока придерживал во избежание преждевременной утечки информации.
   - Вообще-то меня больше всего интересуют барабанные нарезные ружья, - подытожил Фридрих.
   Император постарался, чтобы его физиономия приобрела озабоченное выражение. Да, такие ружья в России производились, но исключительнонаСестрорецком заводе и в небольших количествах. Ибо они отличались не только заоблачной ценой, но и высокой требовательностью к обслуживанию. Плюс почти совсем не переносили грязи, от попадания которой барабан начинал разбалтываться, и резко ухудшалась обтюрация. В результате прорывающиеся в момент выстрела пороховые газы обжигали левую руку стрелка. Кроме того, при задержанном выстреле, что не такая уж редкость для револьверной схемы, эту руку вообще калечило. Новицкий, запуская барабанные ружья в серию, в общих чертах представлял себе их недостатки, но считал, что для некоторых задач такие изделия могут быть полезными. Однако практика показала, что таковая задача всего одна, и называется она - дезинформация как союзников, так и врагов. В общем, сбагрить их Фридриху было, пожалуй, идеальным вариантом, и после недолгих сомнений на публику император дал себя уговорить, попутно с кислой миной выдавив из себя комплимент прусской разведке. Честно говоря, не очень заслуженный, ибо единственная барабанка, которую видел король, попала в Берлин через Мавру.
   Новицкий был доволен. Еще бы - кажется, удалось спихнуть не только разнокалиберное гладкоствольное старье, но и ублюдочных дочерей прогресса - барабанные винтовки. Пожалуй, на фоне этого другу Фридриху в чем-нибудь можно и уступить. Про что он заведет речь дальше - про пушки?
   Однако император ошибся. Короля заинтересовали полевые кухни. Вот это действительно плюс его разведке, подумал Петр, хоть мы их особо и не прятали. Ладно, раз уж решил, то не буду задирать цену на них до небес.
  
   После достижения согласия по полевым кухням, коих Фридрих хотел совсем немного - всего пятьдесят штук, в переговорах наступил обеденный перерыв, и продолжились они уже ближе к вечеру. Наконец-то речь дошла и до артиллерии.
   Выяснилось, что русская идея лить пушки из чугуна прусскому королю совершенно не нравится, несмотря на дешевизну таких орудий. И, раз в России уже нет соответствующего производства, он хочет приобретать бронзовые орудия в Англии или Швеции, ожидая от России только посреднических услуг в случае необходимости, что Новицкий ему с чистым сердцем пообещал. Ведь посредник - это тот, кто ухитряется положить в карман процент, когда один его сосед хочет что-то купить у другого. Против подобного император не имел никаких возражений.
   Впрочем, один образец артиллерийского вооружения все же вызвал интерес у Фридриха. А именно - разработанная несколькими мастерами под руководством мужа Мавры, Петра Шувалова, гаубица с каморой конической формы, что позволило увеличить длину ствола. Новое орудие уже неофициально называли "единорогом" из-за клейма с соответствующей зверюгой. Единственное, что не нравилось Фридриху - это то, что гаубицы отливались все из того же чугуна.
   Раздумывал Новицкий недолго. Да, это довольно прогрессивное орудие, но ничего революционного в нем нет. И смысла секретить его тоже немного. В прошлой истории оно хорошо показало себя на полях сражений Семилетней войны, пусть и сейчас покажет там же. Только в руках пруссаков, ибо сейчас Россия вмешиваться в конфликт Пруссии и Англии с Австрией и Францией не собирается. Своих дел хватает. Кстати, можно будет заодно и слегка помочь Петру Шувалову, это ведь неплохой организатор, а женушка его ест поедом и уже почти совсем сгрызла. Пусть немного отдохнет от нее.
   - Ладно, - прервал несколько затянувшееся молчание Петр, - могу предложить вот что. Я готов отправить в Пруссию Шувалова года на три, дабы он помог там наладить производство своих единорогов. Хоть из бронзы, если уж вам так не нравится чугун, хоть из золота. Надеюсь, что ему будет предложена достойная оплата.
   - Обязательно, - подтвердила Елизавета, знавшая Петра Шувалова с юности.
   Похоже, прикинул император, Лиза уже строит какие-то планы. Вон как задумалась.
   Фридрих ограничился кивком. Обсуждение вопросов, связанных с вооружением, подошло к концу. Завтра предстояли ничуть не менее важные, но наверняка более сложные переговоры о том, как именно Пруссия и Россия будут во время грядущего кризиса взаимодействовать с прочими его участниками и друг с другом.
  
   Более или менее сложными переговоры оказались только в согласовании деталей, а основную проблему удалось разрешить сразу.
   Да уж, верно говорят, что лучше с умным потерять, чем с дураком найти, думал император, слушая, как друг Фридрих извиняется за то, что Пруссия, к сожалению, пока не готова к полноценному военному союзу с Россией. Что он там пытается втереть в уши по поводу реакции германских княжеств? Хотя какая разница, настоящие причины преждевременности такого союза он явно понимает не хуже него, Петра Второго.
   Действительно, полноценный военный союз, то есть когда участвующие в нем воюют совместно, на данный момент был не нужен ни России, ни Пруссии.
   Да, поддержка прусских войск при завоевании Крыма была бы нелишней, но ведь тогда потом придется воевать с Австрией и, скорее всего, с Францией тоже! Нет уж, спасибо, кушайте сами. И Фридриху неохота дополнять список своих и без того достаточно сильных противников еще и Турцией, с которой у России предполагаются постоянные конфликты в течение ближайших пятидесяти, если не ста лет. Всерьез участвовать в них король совершенно не рвался. Однако ему все-таки было бы интересно посмотреть на русскую армию в реальном деле, причем не со стороны. Ведь Петр Второй далеко не глуп, и, может, в его ставке на штуцеры и чугунные пушки действительно что-то есть?
   Аналогично рассуждал и Новицкий. Разумеется, он знал про знаменитое высказывание Суворова "русские прусских всегда бивали". Но, во-первых, все-таки не всегда, хоть и часто. А во-вторых, всех остальных, кроме русских, пруссаки под руководством Фридриха били так, что любо-дорого смотреть. Так что наверняка у них найдется чему поучиться. Осталось только решить, как это дело оформить.
   - Можно отправить друг к другу добровольческие отряды, - предложил император. - Например, могут же в Пруссии найтись люди, всей душой сочувствующие угоняемым в татарский плен русским? Да и в России многие с понимание относятся к борьбе... ну, в общем, к чьей-нибудь борьбе против австрийской тирании. Неужели австрияки вот так прямо никого не тиранят? Быть такого не может.
  - По-моему, наемники воюют лучше добровольцев, - счел нужным уточнить Фридрих.
   - Так зачем же заставлять людей проявлять свои лучшие чувства задаром? Вот тут я согласен - платить добровольцам должна и принимающая, и отправляющая сторона, причем не копейки. Чтобы от желающих отбоя не было. Думаю, оптимальным будет отправить друг другу по сводному добровольческому батальону со всеми средствами усиления в подчинение непосредственно верховному главнокомандующему.
  
  
   Глава 6
  
   Вплотную подойти к осуществлению своей юношеской мечты Новицкий смог только через двадцать с небольшим лет царствования. А ведь как все казалось просто! Раз уж Миних ухитрился завоевать Крым при Анне Иоанновне, то что может помешать ему сделать то же самое и в те же сроки при Петре Втором? Небось потери будут даже немного меньше благодаря введению хоть какой-то санитарии в армии.
   Но, вникнув в детали, император понял, что все далеко не так просто. Захватить-то Крым, наверное, действительно получится. А вот удержать - нет. Слишком уж сильна сейчас Османская империя. Во времена Екатерины пришлось сначала нанести ей серию серьезных поражений, да и то захват Крыма пришлось проводить в несколько приемов, а окончательно закрепить принадлежность полуострова удалось лишь тогда, когда Франция, европейский союзник Турции, по уши погрязла во внутренних проблемах. На основании имевшей место быть в его прошлом истории Новицкий решил, что для успешного присоединения Крыма нужно выполнение определенных предварительных условий.
   Первое - перед походом на Крым нужно нанести туркам поражение где-нибудь в Валахии. Пусть турки двинут на подмогу своим избиваемым войскам крымских татар, дабы полуостров остался почти беззащитным. Или лучше устроить отвлекающий удар где-нибудь подальше, откуда татары при всем желании не успеют вернуться вовремя?
   Второе - одновременно с атакой на Крым провести морскую операцию в Средиземном море, причем главные усилия следует направить не только и даже не столько на победы флота, сколько на поддержку греческих и прочих пиратов. Пусть они станут каперами, многократно увеличат свою численность и в конце концов создадут в Эгейском и Ионическом морях совершенно неприемлемую для торговли обстановку. Да и в Черном море предприимчивым людям найдется чем поживиться.
   Третье условие - в это время Франция должна быть чем-то очень сильно занята. Впрочем, после визита Фридриха стало ясно, чем именно. То есть крымскую операцию надо будет приурочить к началу Семилетней войны.
   А вот с четвертым условием у Петра пока никак не получалось. Состояло же оно в том, что на момент начала Крымской кампании было бы неплохо, чтобы Турция вынуждена была где-то держать заметную часть своих войск и не имела возможности использовать их против России. Так вот, кроме нее, у Турции было два, так сказать, исторически постоянных врага - Венеция и Персия. Однако Венеция после поражения во второй Морейской войне представляла собой третьестепенную страну с силами и авторитетом примерно как у мелкого германского княжества и продолжала свое существование только потому, что она, как несколько позже неуловимый Джо, нафиг никому была не нужна. Новая война с Турцией гарантировано означала для Венеции полное прекращение существования как государства.
   Ну и что, задал себе вопрос русский император. Подумаешь, турки их уроют. Так ведь то же самое все равно скоро сделает Наполеон, до рождения которого осталось всего шестнадцать лет! То есть перспектив у Венеции один хрен никаких нет, но так она хотя бы склеит ласты красиво и с пользой, поэтому не следует совсем уж сбрасывать ее со счетов.
   С Персией дела обстояли не так, но все равно нехорошо. Силы у нее были, но как раз сейчас там после очередной смуты пришел к власти Мохаммад Керим-хан. Он отличался весьма миролюбивым характером, любил поэзию, архитектуру и вообще, кажется, был не только идеалистом, но еще и пьяницей. А главное - никаких рычагов воздействия на него у русского императора не имелось. Стоп, но они же есть у англичан! К тому же Персии совершенно необязательно нападать на Турцию. Достаточно будет всего лишь вынашивать агрессивные планы, а уж кому донести проних султану, найдется всегда.
   Петр достал блокнот и сделал пометку - к моменту, когда англичане поймут несвоевременность своих попыток поссорить Пруссию с Россией и захотят отыграть назад, должен быть готов пакет предложений по Ирану. То есть тьфу, сейчас он называется Персией.
  
   По поводу же предстоящейгрызни между Англией и Францией за Канаду у императора уже сложилось мнение, что здесь предпочтительнее победа Англии. Просто потому, что с Францией вопрос выступа на абсолютно прямой на всем остальном протяжении границе уже решен, и, мало того, даже почти весь причитающийся хлопок получен. Англичанам же можно будет заявить, что Россия всегда была не согласна с такой демаркацией, и попытаться стрясти за Клондайк еще что-нибудь. Однако нехорошо, если бритты победят уверенно и быстро, ибо тогда они смогут заартачиться на грядущих переговорах. Попросту говоря, послать Россию подальше вместе с ее императором и его требованиями. А вот если они хоть и одолеют лягушатников, но после долгой борьбы с большими потерями и напряжением всех сил, это наверняка поспособствует их уступчивости. Значит, надо ухитриться как-то незаметно для окружающих всучить приличный займ Людовику, причем так, чтобы его подробности остались в тайне. Золото пока вроде есть, Калифорния тоже оказалось неплохим местом. Хоть и победнее Клондайка, но зато туда и оттуда заметно удобнее добираться. За три года добыто и переправлено в Россию почти тридцать тонн, и никто посторонний про это вроде пока не пронюхал.
  
   Однако все эти идеи для претворения в жизнь требовали усилий соответствующих служб, и Петр в который раз принялся соображать, какую именно и для чего конкретно следует привлекать.
   Ну, по поводу Франции у императора особых сомнений не имелось - это поле деятельности Невидимой службы. После смерти Анастасии Ивановны службу возглавила ее вернувшаяся из Польши внучка Анюта - впрочем, к тому времени женщину уже звали Екатерина Алексеевна Браницкая-Брюс, и она была не только польской княгиней, но и российской графиней. Вообще же по поводу прошлого оной дамы ходили самые разнообразные слухи. Некоторые даже утверждали, что ее настоящая девичья фамилия Долгорукова, и именно она в свое время фигурировала в качестве невесты Петра Второго. Им возражали, что в таком случае императрица ни в коем разе не потерпела бы ее не то что вблизи от трона, но и вообще в столице. А раз терпит, то, значит, это не Катька Долгорукова. А какая-нибудь мексиканская или бразильская герцогиня, наподобие жены генерал-аншефа Шепелева, могиканской княгини Василисы Чингачгуковой. Тем более что они дружат домами, и обе знают иноземные языки.
   Ни царь, ни Анюта этим слухам не препятствовали, однако следили, чтобы они случайно не приблизились к истине.
   Так вот, Анюте будет нетрудно и должным образом сориентировать Людовика Пятнадцатого, и незаметно ссудить его деньгами, ибо бессменная фаворитка короля маркиза Александра де Помпадур, в девичестве Сашка Вертихвостка, не только ее подчиненная,но и подруга с самого сопливого детства.
   Венеция? Император вполне обоснованно подозревал, что его подданных, знающих, что это вообще за страна и где она находится, можно пересчитать по пальцам, и, возможно, для этого даже не придется разуваться. А раз дипломатов, специализирующихся именно по этой державе, все равно нет, данное направление вполне можно будет поручить Чрезвычайной Канцелярии, или сокращенно ЧК.
   В свое время эта организация создавалась как бутафорская, главной задачей которой было отвлечение внимания от деятельности бабкиной службы. Однако таковой Чека была только при ее первом председателе Никите Оболдуеве. Когда же канцелярию возглавил вернувшийся из охотской ссылки Антон Девиер, она потихоньку начала впрягаться в реальные дела и к моменту его выхода в отставку по состоянию здоровья была уже более или менее дееспособной спецслужбой. Ныне в ЧК заправлял сын второго председателя Петр Девиер, и особых претензий у императора к нему не было. Вот, значит, пусть он выяснит, где находится Венеция и чего ей не хватает для начала войны с Турцией. Справится - получит чин действительного статского советника, нет - в его личном деле появится первый обведенный кружочком минус. После чего, даже если председатель совершит нечто выдающееся, вместо награды этот минус будет убран. Что, в общем-то, тоже в какой-то мере награда. Ибо если непогашенных минусов накопится три, у ЧК будет другой председатель, кандидатуры уже есть.
   Вообще-то в России наличествовало не две, а три спецслужбы. Кроме поименованных, имелось еще и Государственное Благочиние, или по-простому ГБ. Первые пять лет эту небольшую организацию возглавлял отец Антоний, а после его кончины эстафету перенял отец Плутоний. Имя, под которым он принял пост, ему сосватал император, причем вовсе не имея ввиду ни элемент под номером девяносто четыре, ни планету Плутон, ни древнего бога с тем же именем. Дело в том, что новый благочинный имел серьезное достоинство, коим не мог похвастаться его предшественник - он был прожженным плутом, просто пробы ставить негде. Так как основной задачей ГБ была слежка за Невидимой службой, ЧК и полицией, то такой благочинный оказался очень даже к месту.
   Вопросы же, связанные с Турцией и Персией, пусть решает Иностранная коллегия, то есть министерство иностранных дел. У ее руководителя, вице-канцлера Бестужева, есть все необходимое для выполнения подобных задач. Кроме того, вся дипломатическая Европа знает, что он берет, и помногу. Правда, того, что почти все взятое он потом бегом несет императору и, на всякий случай обмирая от ужаса, выслушивает инструкции, как именно ему следует отрабатывать взятку, за пределами Лефортовского дворца не знает никто, так им этого и не надо. Ибо недаром сказано: во многом знании - многие печали. А печалиться вредно для здоровья.
  
   Вкратце просмотрев записанные в блокнот результаты раздумий, император отложил письменные принадлежности и прошелся по кабинету. Как там Гоша с Соней? По идее пора бы уже быть радиограмме о прибытии на место, но она пока не приходила. Хотя, с другой стороны, сразу установить связь на такое расстояние может и не получиться - все-таки без малого десять тысяч километров, если считать по кратчайшей линии. Прежний рекорд составлял шесть с небольшим тысяч и в свое время дался с большим трудом. Но все равно, зайти на узел связи не помешает.
  
  
   Глава 7
  
   Граф Глеб Уткин опустил подзорную трубу, в которую рассматривал антенну, поднятую воздушным шаром. Было полнолуние, однако все равно без двух ярких электрических фонарей, освещавших аэростат и антенну, он почти ничего не увидел бы. Но сейчас можно было сказать, что, кажется, подъем прошел штатно. О том же говорил закрытый вагончик радиостанции - если бы что-то пошло не так, как надо, помощник радиста уже вылез бы разбираться. Да уж, умельцы, мать их! В заявке на полет написали, что полный вес антенны с кабелем восемьдесят пять кило, а взвешивание показало сто тринадцать. Если бы не особый пилот, управляющий сейчас шаром, еще не факт, что он вообще поднял бы эту кучу проволоки на нужную высоту.
  
   А началось все пять с половиной месяцев назад.
   Императорский курьерский поезд на всех парах возвращался из Санкт-Петербурга в Москву. Впрочем, он всегда так ездил, причем независимо от количества пассажиров, на то он и курьерский. Как раз сейчас пассажиров в нем было совсем немного - всего две персоны совсем без прислуги. Поначалу поездная бригада даже считала, что полторы, но, осмыслив недавние события, пришла к выводу, что вдову купца Уткина можно считать за целую персону, а не за половину, как казалось ранее. Ибо вдова какого-то купца - это одно, а мать жены великого князя, кстати, так и не лишенного этого титула - совсем другое.
   И, разумеется, сам граф Глеб Уткин - про него, ясное дело, ни у кого никаких сомнений не было. Командующий императорским воздушным флотом, кавалер Золотой звезды, первый хозяин и воспитатель легендарного кота Героя - если уж это не персона, то кого тогда ей считать? Выше него, пожалуй, стоят только император с императрицей да фельдмаршал Миних. Впрочем, некоторые считали, что список может дополнить председатель ЧК Девиер, но и все.
   Граф и вдова купца возвращались в столицу после проводов Георгия и Софьи в неведомые дали. Причем вдова подозревала, что граф знает про пункт назначения несколько больше ее, но молчит. Впрочем, ее это давно не удивляло и не обижало. Ибо она уже далеко не та молоденькая девчонка, которая после смерти мужа решила, что теперь ей светит судьба стать если уж не женой, то как минимум любовницей знаменитого воздухоплавателя. Увы, не срослось, хорошо хоть дочь сумела найти свое счастье. Хотя как знать... может, ждет ее в дальних краях только погибель.
   Мысли графа были не столь пессимистичны. Он в общих чертах знал, что возложено на его сводную сестру, хоть и без подробностей. И считал, что у девочки неплохие шансы справиться. Тем более, что самой ей летать на недавно построенных и лично графом испытанных воздушных шарах не придется, хоть она это и может. Но двоих лучших учеников Рязанской воздухоплавательной школы, отплывших в составе экспедиции, граф отбирал лично и был уверен в их профессионализме.
  
   На станции Чудово переодевшийся в рабочую одежду граф покинул салон-вагон и подошел к паровозу. Во время каждого своего путешествия по чугунной дороге он не упускал случая проехать перегон, а то два в локомотиве вместе с паровозной бригадой. Полученные таким образом реальные сведения и навыки управления паровой машиной уже пригодились Глебу во время испытаний первого дирижабля, но он не собирался останавливаться на достигнутом.
   Вообще-то присутствие посторонних в кабине паровоза императорского курьерского поезда не допускалось, но из этого правила были исключения, лично утвержденные его величеством.
   Во-первых, тут могли присутствовать император, императрица и фельдмаршал Миних, но в количестве не более двух человек одновременно. Во-вторых, в рубке имел право находиться граф Уткин, а также любое сопровождающее его лицо, но только в единственном экземпляре. Наконец, туда могли попасть и сотрудники ЧК с номерами удостоверений из первой сотни (а большинство таких бумаг на самом деле принадлежали Невидимой службе). Этих тоже касалось ограничение по количеству - не более двух рыл одновременно.
   Насколько граф знал, пока упомянутым правом кроме него пользовались только император с супругой - во время первого рейса курьерского поезда. Ну, а он лично не раз проезжал часть пути в кабине паровоза, помогая по очереди то машинисту, то кочегару, и сейчас собирался поступить именно так. Тем более что конкретно эту бригаду он уже неплохо знал.
   - А, здравия желаем, вась-сиясь, Глеб Никодимович, - приветствовал его машинист Прохор Матюшин, - никак опять с нами прокатиться решили?
   - Если против не будешь, Прохор Петрович, - кивнул Уткин, забираясь в кабину. По сравнению не только с корзиной воздушного шара, но даже с гондолой дирижабля она была довольно просторной. Кстати, что-то сегодня машинист прямо-таки радуется его присутствию, раньше вроде такого не было. Нет, никакого неудовольствия от присутствия графа он не выражал, но и откровенного восторга тоже не демонстрировал. Наверное, ему что-то понадобилось, решил Глеб. И оказался прав.
   - Глеб Никодимович, - машинист начал издалека, едва поезд выехал со станции и разогнался до положенных тридцати километров в час, - а что же ты тетку свою одну в салон-вагоне бросил?
   - Я ей что, нянька? У нее своих дел полно, да она к тому же в Грядах сойдет, ей надо нашу бумажную фабрику проинспектировать.
   - Ох, дела-то какие пошли при нынешнем царе, - встрял в разговор кочегар, размазав по лбу пот грязной рукавицей, - куда ни глянь, везде бабы заправляют. В Твери с угольной-то станции Мишку Волкова выгнали, да посадили там невесть откуда взятую Наталью Арефьеву. В столице каким-то "мейстером" Мавра Шувалова, так она до того страшна, что ее даже генерал-губернатор высокопревосходительством называет. Тетка вашего сиятельства фабриками командует, да и вообще...
   - Чем брехать попусту, ты лучше на манометр глянь, в котле и трех атмосфер нет, а впереди подъем! - прервал излияния кочегара машинист. - Его сиятельство, что ли, за тебя, косорукого, уголек кидать будет? Ишь, бабы ему не нравятся. А кто, по-твоему, дурья твоя башка, паровозы придумал? Ее величество императрица Елена Лукьяновна! Без ее трудов ты бы до сих пор в трактире полы мыл, орясина. Ты, Глеб Никодимович, его не слушай, он только от безделья дурной делается, а как работать начинает, так от человека и не отличишь. Вот как сейчас. А у меня к тебе, это ты правильно понял, просьбишка небольшая есть, даже две. Сказать их дозволишь?
   Аэронавт кивнул, и машинист принялся излагать:
   - Я, конечно, понимаю, что наверху не дураки сидят, а регламенты нашей службы вообще самой ее величеством утверждены, но ведь сам ты видишь: тяжело на курьере вдвоем управляться. На пассажирском - можно, на товарняке тоже, но ведь у нас же скорость иногда аж до сорока верст... то есть тьфу, километров в час доходит. А уж тридцать пять - это завсегда пожалуйста. Тут уже надо вперед смотреть безотрывно, ибо если где путь поведет, а ты притормозить не успеешь - все. Улетишь с рельсов за милую душу. Устают машинисты сильно, я не только про себя говорю, а так ведь оно и до беды недалеко. Нужен на курьере третий человек в бригаде - помощник машиниста. Глянь, рубка у нас просторная, тесно тут не будет.
   - Ладно, как увижусь с государыней, а этого долго ждать не придется, скажу ей. Так действительно получится быстрее, а то эти толстозадые из транспортной коллегии год вопрос мурыжить могут. Еще что-то хотел спросить? Давай, не стесняйся, свои же люди.
   Действительно, машинист тоже был из-под Новгорода, только его родное село располагалось со стороны Питера, а не Москвы.
   Что удивительно, Прохор Петрович в ответ на совершенно недвусмысленное предложение начал мяться и минуты две не мог выпутаться из всяких "Дык, вот такое дело, я прямо не знаю", потом начался сложный участок, на котором часто вело рельсы, и машинист замолчал, внимательно вглядываясь вперед, но наконец смог глубоко вздохнуть и молвить:
   - Я, конечно, звиняюсь, Глеб Никодимович, вот только сынок у меня есть.
   - И что? - хмыкнул аэронавт, уже примерно представляя, о чем дальше пойдет речь.
   - Хотел я его в паровозное училище определить. Чтоб, значит, наследником моим стал на чугунных-то наших дорогах. Так ведь не взяли! Говорят, мал слишком. Это да, роста в нем всего чуть за полтора метра, да и веса три пу... э-э-э... ммм... сорок восемь килограммов, и выглядит совсем мальцом. Но ведь на самом деле ему уже пятнадцатый годок пошел! Самое время учиться-то правильному ремеслу. Он у меня всю арифметику давно превзошел, считает лучше иного приказчика, фигуры всякие на бумаге чертит, пишет бойко и даже учебник по алгебре читать начал! И говорит, что понимает, о чем там речь, только я его проверить не могу. Может, ты за него словечко замолвишь, земляк все-таки?
   - Какова высота нижней кромки курсового окна на паровозе? - поинтересовался Глеб. И сам же ответил:
   - Один метр сорок восемь сантиметров. Как он у тебя вперед смотреть-то будет? А ведь новые паровозы, наверное, будут больше этого.
   - Так он, пока учится, может, и подрастет...
   - А может, и нет.
   Лучше бы не рос, подумал граф. И сказал:
   - Так что в машинисты с такой телесной конституцией идти не самое умное дело. Надо в воздухоплаватели.
   - Да кто ж его туда возьмет? - удивился Прохор.
   - Я возьму, если он действительно столь сообразителен, как ты говоришь. И если высоты не очень боится.
   Глеб не стал добавлять, что перед экзаменом претендент будет обязательно взвешен. Не больше пятидесяти килограммов - увы, такое ограничение накладывалось на вес пилота разведывательного дирижабля. Граф Уткин весил семьдесят пять и поэтому летать мог мало того что только натощак, но или с минимальным запасом горючего, или без рации на борту. Сама-то она весила немного, килограммов пять, а вот даже облегченный аккумулятор для нее тянул на восемнадцать.
   Получился же такой конфуз из-за того, что наполненный водородом дирижабль с паровым двигателем оказался слишком пожароопасен. Собственно говоря, первый сгорел в самом начале испытаний, и только чисто случайно обошлось без жертв, но император принял решение произвести углубленное исследование безопасных способов заправки и эксплуатации водородных дирижаблей на моделях, а два уже заложенных достроить в виде тепловых, в результате чего их грузоподъемность упала раза в два. В связи с чем срочно потребовались очень легкие пилоты, а где их брать? Впрочем, если подойдет сын машиниста, то найти останется всего двух - пилоты нужны по одному на каждый дирижабль и один запасной на случай, если кто из основных заболеет.
   - Э... вась-сиясь... а страшно ли по небу летать? Вдруг шар оттуда упадет, это же костей не соберешь, а сын-то у меня единственный, остальные все дочки.
   - А вдруг у паровоза котел взорвется? Или поезд прямо на мосту с рельсов слетит - тоже костей не шибко много останется.
   - Так ведь с умом паровозом править надо, тогда ничего не будет.
   - Вот именно, и с шаром то же самое. В общем, умному да аккуратному на нем не страшно. Лучше скажи, твой сын в Москве, вместе с прочей семьей? - на всякий случай уточнил граф. - Тогда пусть подойдет ко мне после светлой седмицы - например, на Радоницу. Знаешь, где я живу? Ну, тогда жду твоего вьюноша. И сам приходи, коли в рейсе не будешь.
  
   В назначенное время кандидата в пилоты сопровождала почти вся его семья - отец, мать и сестра двенадцати лет от роду. Самая младшая, Феня, осталась дома с бабкой. Граф Глеб Уткин, будучи с больной головой после многих безуспешных попыток хоть как-то свести на бумаге весовой баланс строящегося дирижабля, принял в обучение отрока. Да не только его самого, чей вес, кстати, был не сорок восемь, а только сорок шесть с половиной килограммов, но и сестру, потянувшую всего на тридцать два кило. Правда, жена машиниста, разобравшись в ситуации, попыталась было заголосить, но Прохор Петрович показал ей кулак и велел заткнуться. В отличие от своей супруги, он знал, какое место в элите империи занимают аэронавты. Уже одно то, что император лично знакомился с каждым, говорило само за себя.
  
  Графу Глебу не пришлось разочаровываться в своем решении - и брат, и сестра успешно прошли курс первоначального обучения . А ведь легкий пилот - это не только экономия двадцати, а в случае с девчонкой - тридцати с лишним килограммов живого веса. Это и более легкая одежда, и меньший запас продуктов и воды в случае длительного полета, и, главное, облегченный парашют. Император прямо запретил любые полеты на дирижаблях без этого спасательного купола. На аэростатах они допускались, но только в исключительном случае. Вот как сейчас, когда шару под управлением Натальи Матюшиной наконец-то удалось поднять антенну на требуемую высоту и удержать ее там все время, потребное для установления связи с каким-то чрезвычайно далеким объектом.
   Граф сильно подозревал, что на этом объекте у рации сидит великий князь Георгий, а рядом волнуется его жена, сводная сестра графа. Но, разумеется, Глеб Никодимович держал подобные мысли при себе.
  
  
   Глава 8
  
   - Слава тебе господи! - сказала императрица, после четвертого прочтения отодвинув бумагу с текстом радиограммы из Южной Африки. - А то я хоть и понимала, что связь в такую даль установить непросто, но все равно волновалась. Теперь же как камень с души свалился - все у наших детей в порядке. Молодец та девчонка на шаре, это же надо такое совершить, что до нее ни у одного мужика не получалось. Кстати, не страшно тебе двенадцатилетнюю пигалицу в небо отправлять было? Разбиться же могла за милую душу. Теперь, конечно, ее надо достойно наградить. От чьего имени указ будет - твоего или моего?
   - Хм... страшно, говоришь? Я поначалу тоже так подумал, а потом вспомнил, что моя жена не то что в двенадцать, и, кстати, Наталье Матюшиной уже месяц как тринадцать исполнилась, а вообще в четыре года начала на верфи вертеться и чуть ли не до самой свадьбы это делать продолжала. Хотя там и утонуть можно было запросто, и бревном по голове получить, да мало ли чего еще. Указ же про медаль аэронавта первого ранга будет мой - ты тайных издавать не имеешь права. А премию ей даст граф Глеб, денег на это ему подкинешь ты - у тебя в фонде материального поощрения вроде еще должно что-то оставаться, мой же вообще пустой.
   - Ладно, наскребу. Когда состоится следующий сеанс связи?
   - С земли будем пробовать каждую неделю. Если не получится четыре раза подряд, на пятый снова поднимем шар.
   - Ох, как они там месяц с лишним будут совсем без советов, мало ли что...
   - Совсем без них они не будут. Там трое офицеров и два горных мастера именно в ранге советников, к мнению которых Георгий обязан внимательно прислушиваться. И килограммов двадцать писаных инструкций на все случаи жизни.
   Разумеется, большая часть письменных указаний относилась к поиску и способам разработки золотых месторождений. Однако и чисто организационные вопросы не были обойдены вниманием.
   Император уже не раз мысленно, а иногда даже и вслух корил себя за поспешность. Зачем, ну зачем было так спешить с эвакуацией старателей с Клондайка? Чтобы французы не обиделись? Вот только России от их обид не холодно и не жарко. Или чтобы англичане посильнее и пораньше возбудились? Так ведь пораньше оказалось ни к чему, а сила их желания прибрать к рукам золотые россыпи от наличия или отсутствия старателей никак не зависит.
   В общем, один раз сделав ошибку, Новицкий был твердо настроен не повторять ее ни в Калифорнии, ни тем паче в Южной Африке. Тем более что на основании уже приобретенного Россией опыта добычи золота он сделал вывод - правильно организованная инфраструктура приносит как бы не больше прибыли, чем собственно мытье и копание драгоценного металла. А для нормального функционирования той самой инфраструктуры необходимо охраняющее ее интересы государство. Поэтому первое, что сделали прибывшие в Калифорнию старатели - они, даже не дожидаясь окончания постройки крепостицы Форт-Росс, объявили себя Калифорнийской Народной Республикой и провели выборы президента на основе всеобщего равного избирательного права. Разумеется, без накладок поначалу не обошлось, ибо построение настоящей демократии, тем более народной - не такое простое дело. Впрочем, на то, что за нужного кандидата в президенты проголосовало чуть больше ста сорока процентов избирателей, никто особого внимания не обратил, и КНР, благополучно пройдя организационный период, приступила к бурному развитию. На очереди было дипломатическое признание новой страны ведущими европейскими державами, но с этим Новицкий приказал не спешить. Для начала хватит одной Португалии, которую наверняка обрадует появление у самых границ испанских владений в Новом Свете черт знает откуда взявшейся вооруженной группировки непонятных личностей. Правда, маркиз де Помбал, правящий в Португалии от имени самоустранившегося от руководства страной короля Иосифа Эммануила, повел себя по-жлобски, то есть потребовал за выгодное для его страны решение еще и денег, но настолько немного, что Сергей велел соглашаться. Разумеется, слегка поторговавшись для порядка.
   Так как одна народная демократия уже более или менее состоялась, император в инструкциях своему сыну советовал начать построение государства с самого что ни на есть махрового абсолютизма - просто для разнообразия. А уж потом по месту прикинуть, какой общественный строй окажется более прогрессивным, то есть сможет наилучшим образом обеспечить бесперебойные поставки золота в Россию.
   В обоих государствах эту задачу предполагалось решать методом ценовых перекосов. Например, в КНР уже существовала своя валюта, которую Новицкий без особых затей назвал долларом. При продаже золота государству за один доллар нужно было отдать пятнадцать граммов золотого песка, то есть номинально эта единица чуть-чуть не дотягивала до двадцати пяти рублей. Но цены в КНР устанавливались такие, что продуктов и товаров ширпореба на тамошний бакс можно было купить примерно столько, сколько в России на пять копеек.
   То есть любой посторонний старатель будет почти все добытое им золото тратить на обеспечение своего пропитания, и только самые удачливые смогут иногда прикупить еще что-нибудь из одежды. А для своих предусматривались различные социальные пособия, подобранные так, чтобы старательный работник мог сделать какие-то сбережения перед возвращением на родину. Или просто пошире жить в Калифорнии, если домой его почему-то не тянет.
   Впрочем, Новицкий знал, что совсем лишать людей надежды нельзя, поэтому был предусмотрен механизм получения гражданства КНР любым лояльным к этому государству человеком. Однако алгоритм доказательства лояльности был весьма непрост, и появления первых ассоциированных граждан следовало ожидать не менее чем через пять лет.
   Оставалась еще одна тонкость. Ведь пришлые старатели, возмущенные грабительскими ценами в молодом государстве, могли попытаться сами развернуть какую-то торговлю. И вот здесь предполагалось использовать свободолюбивые порывы местного населения, с которым руководству русской колонии было приказано установить наилучшие отношения. То, что это вполне возможно, император знал точно, ведь в его истории между индейцами и населением Форт-Росса никаких конфликтов не было. А испанцы, которые сюда пока еще не добрались, на землях южнее уже успели проявить себя во всей красе, и местные индейцы это знали.
   Разумеется, русский император не собирался доходить до такого зверства, как это несколько позже должны были сделать англичане и французы. Нет, русские не будут платить за скальпы своих врагов, ни к чему поощрять этакое живодерство. Есть и куда более цивилизованные методы контроля, причем они еще и более эффективные, нежели тупая оплата скальпов.
   В Южной Африке предполагалось организовать примерно то же самое, только денежная единица там будет называться тугрик, ибо император не нашел в планшете сведений, как она именовалась в ЮАР, а ее золотой номинал наверняка окажется выше, ведь месторождения Витватерсранда куда богаче калифорнийских. Впрочем, конкретные цифры еще предстояло рассчитать.
   С местным населением в Южной Африке дело обстояло несколько сложнее, чем в Калифорнии. Тут имелись аборигены под названием койсаны и пришлые захватчики с севера - банту. Естественно, вторые тиранили первых, а первые втихомолку гадили вторым.
   Однако Новицкий считал, что это не очень страшно. Ведь в условиях межплеменной вражды куда шире круг людей, которым можно будет оказать бескорыстную братскую помощь, в ответ попросив о небольших услугах. Например, предложить банту партию старых кремневых ружей за то, что они пригонят нужное количество рабов-койсанов на строительство дороги от места добычи золота до Дурбана. И объяснить, что грабить не только можно, но нужно всех белых, кроме русских. Тогда в случае предоставления доказательств за это еще и заплатят. Койсанам же можно обещать свободу по завершении строительства плюс помощь в переселении в те места, куда банту еще не добрались. А если кому переселяться не захочется, разрешить жить и работать в поселке, где их никто не тронет - поначалу, разумеется, под охраной.
  
   Через две недели после первого успешного сеанса связи состоялся второй. Не менее, а в чем-то даже более успешный, нежели первый, но более сложно организованный. Начался он с того, что на связь вышла бригантина "Аврора" и сообщила, что возвращение домой после высадки десанта проходит по плану, и в данный момент отрабатывается пункт Б-два. Что означало - "Заря","Аврора" и "Анастасия" встали на якоря в устье реки Рыжей, на картах покинутого Новицким мира фигурирующей как Оранжевая. Где запасаются водой, провизией и дровами перед броском к следующему пункту - остову Вознесения, то есть Б-три. Кодировку географических точек император ввел не для секретности, а для краткости, дабы не передавать длинные названия. А то остров Вознесения, например, в этом смысле довольно неудобен что в русском, что в английском варианте. То, что при этом дополнительно повышается секретность, было хоть и неплохо, но неважно, так как радиостанции пока имелись только у русских, причем в весьма ограниченном количестве.
   Собственно, в данном сообщении не было бы ничего из ряда вон выходящего, если бы оно на этом и закончилось. Однако радист "Авроры" продолжал работу, и вскоре лично прибывший на узел связи император узнал, что, оказывается, "Аврора" сейчас неплохо слышит и южноафриканскую станцию, и Москву. После чего в столицу была передана только что принятая радиограмма от Георгия с Софьей. Но и это было еще не все!Пока матросы охотились, двое юнг нашли в песке алмаз. Адмирал Спиридов гарантировал, что это именно он. Вес - примерно полтора карата. И теперь Григорий Андреевич запрашивал инструкций, как быть - продлить стоянку трех кораблей на время, потребное для более углубленного исследования перспективного места? Или оставить там только "Настю", а "Заре" с "Авророй" выполнять первоначальный план?
   Император почесал в затылке. Ну надо же, как оно обернулось! В свое время, готовясь к броску в прошлое, он настоял, чтобы в планшеты были внесены координаты всех хоть сколько-нибудь значительных месторождений золота на Земле. Но вот про алмазы как-то забыл, и сотрудники Центра, естественно, напоминать ему не стали. Потому как наличие алмазов никак не могло способствовать скорейшему запуску маяка и, значит, особой необходимости в такой информации не было. А в памяти Сергея только сейчас всплыли отрывочные сведения о том, что в Южной Африке кроме золота добывали еще и алмазы. Однако где и как много - он вспомнить никак не мог, ибо никогда этого и не знал.
   - Передай - всем трем кораблям исполнять первоначальный план, - велел Петр. И ненадолго задумался.
   Пожалуй, пора получить консультации специалиста. Правда, этот специалист совсем в других областях, но чем черт не шутит? - примерно такие мысли промелькнули в мозгу его величества.
   Император глянул на большие часы, висящие на стене узла связи. Они показывали четверть второго, то есть прямо сейчас ехать в Нескучный сад лучше не надо. А вот завтра в первой половине дня будет самое то.
  
  - Ну и что тебе понадобилось на сей раз? - довольно неприветливо встретил гостя Саломатин.
  На такую встречу иной мог бы и обидеться, однако Новицкий еще в двадцать первом веке отучился обижаться попусту, то есть когда это не могло принести ему никакой пользы.Поэтому он только улыбнулся.
   - Не волнуйтесь, насчет пулемета я настаивать не буду.
   В свое время Якову было предложено разработать пулемет, но он отказался, причем из моральных соображений.
   - Его мы прекрасно сделаем и сами, - продолжил император. - Ведь главное, чего я тогда не знал - возможно ли вообще при имеющейся производственной базе сделать такое оружие. Но вы не сказали, что это невозможно, и отказались именно из соображения неучастия в интенсификации смертоубийства. Ну, а раз ничего выходящего за рамки текущего уровня развития нет, мои специалисты и сами справятся. Думаю, лет через пять пулеметы у меня появятся, а раньше они не очень-то и нужны.
   - Ну и хитрая же ты сволочь, - вздохнул Саломатин.
   - Благодарю за комплимент, Яков Николаевич, ваших устах он особенно ценен. Ведь в чем-чем, а в подхалимаже вас упрекнуть никак нельзя. Ну а вообще-то я приехал не заказывать что-либо новое, а просто побеседовать на общеобразовательные темы.
   - Что, совсем поговорить стало не с кем, все свое окружение уже перевешал?
   - Стараюсь, но до таких выдающихся успехов мне еще далеко. Дело в том, что никто, кроме вас, не может быть в курсе интересующей меня проблемы. Что вы знаете об алмазах Южной Африки?
   - Ох, дадут тебе за них англичане по рукам, вот ей-ей дадут, чтобы не лез поперед джентльменов. Причем тебе-то ладно, но ведь и мне может рикошетом прилететь.
   - Еще раз благодарю. Теперь я уверен, что алмазы там есть в достаточных количествах. Что же до ваших опасений... Можете припомнить хоть один случай, чтобы я решал столь важные вопросы наобум, без должной подготовки? Не волнуйтесь, Яков Николаевич, ничего, кроме поощрения, если ваши сведения мне помогут, вас не ждет.
   - Ладно, согласен, я опять лопухнулся. Значит, слушай. Алмазные месторождения бывают двух видов -основные и вторичные, они же россыпные. Основное месторождение - это кимберлитовая трубка, то есть столб синеватой глины, уходящий с поверхности на большую глубину. Там довольно много алмазов, но для их добычи нужен большой объем земляных работ. Однако такое месторождение за миллионы лет может размыть какая-нибудь река или просто дождевые потоки, и алмазы унесет по течению. Их концентрация будет существенно ниже, чем в трубке, но добыча заметно легче. Так вот, основные месторождения Южной Африки расположены в районе города Кимберли. Карты двадцать первого века у тебя есть, и на них он обозначен. А россыпные - вдоль атлантического побережья Намибии, его еще называют Берегом Скелетов. Самое крупное - в устье реки Оранжевой, в основном с правой стороны, так как океанское течение там идет с юга на север. И еще одно километрах в ста восьмидесяти на север, но оно помельче. Кстати, а чего ты заинтересовался именно Южной Африкой? В Ботсване, насколько я в курсе, алмазов как бы не больше. К тому же они крупнее и выше качеством.
   - Так я про нее от вас первый раз слышу. Где она, не подскажете?
   - Севернее ЮАР. Кимберлитовые трубки - примерно четыреста пятьдесят - четыреста восемьдесят километров точно на север от Йоханнесбурга.
   - То есть это где-то на восток от Берега Скелетов?
   - Да, но таким путем в Ботсвану попасть трудно, там пустыня Калахари. Знаешь такую?
   - Ага, читал.
   Вот тут император немного отклонился от истины. Про данную пустыню он не читал, ибо тогда еще не умел. Он слушал, как мать читает ему сказку про доктора Айболита.
   - Ну а раз читал, то, наверное, понимаешь, что туда проще добраться именно со стороны Йоханнесбурга. Правда, для этого его еще надо основать.
   - Спасибо, Яков Николаевич. Если вам что будет нужно, причем необязательно для работы, незамедлительно ставьте меня в известность. Что смогу, сделаю. А пока позвольте еще раз поблагодарить вас за содержательную беседу и откланяться.
  
  Саломатин был не в курсе, что поселок на обозначенном им месте уже основан, и как раз в это время шло обсуждение его названия.
   - София! - без раздумий выдал Георгий.
   - Такой город уже есть, - вздохнула молодая жена и присмотрелась к карте, выданной императором. - Вот тут эти горы называются Витватерсранд. Может, пусть будет София-на-Витватерсранде? Хотя нет, столь длинное название кому-нибудь обязательно захочется сократить и, скорее всего, отбросят именно "витватер". В общем, надо придумать что-то другое.
   - Южная София, - предложил великий князь.
   На том и порешили.
  
  
  
  
   Глава 9
  
   На путь от устья реки Рыжей до острова Вознесения у "Зари", "Авроры" и "Анастасии" ушел месяц, ибо ветер часто дул навстречу и приходилось идти галсами. Это сильно утомило команды обоих больших кораблей, да и на яхте тоже пришлось поднапрячься, так что земля, даже такая неприветливая, как остров Вознесения, была встречена с радостью.
   Этот остров открыли португальцы в самом начале шестнадцатого века, но даже сейчас, в середине века восемнадцатого, он оставался необитаемым. Причиной тому был его крайне засушливый климат - почти весь остров представлял собой каменистую пустыню, и только на склонах единственной горы кое-где росла чахлая зелень. То есть как база на пути в Индийский океан этот клочок земли вроде бы совершенно не подходил, однако русский император поручил на обратном пути из Южной Африки уточнить, так ли это. Дело в том, что адмирал Эдвардс побывал на Вознесении еще в статусе юнги. Корабль Уильяма Дампира, где молодой Рид постигал основы матросского ремесла, потерпел крушение у этих негостеприимных берегов. И его команде, чтобы не умереть от жажды, пришлось найти воду.
   Она нашлась примерно в километре от берега на северо-западе острова, причем неглубоко, так что копать пришлось немного. Эдвардс нарисовал Спиридову довольно подробную карту острова, снабдив ее пояснениями, где копать, чтобы точно найти воду, и предположениями, где она может быть еще - поближе к берегу. Потому как километр до колодца - это все же многовато для нормальной базы снабжения.
   Вот, значит, Спиридову надлежало сначала исследовать остров на предмет расположения грунтовых вод, а потом прикинуть расходы по транспортировке воды к берегу. И как это лучше сделать - прорыть небольшой канал или проложить трубопровод?
   Вообще-то база на пути из Европы в Индийский океан имелась - это был остов Святой Елены. Однако там давно стоял английский гарнизон, так что использование этой базы представлялось русским не очень удобным. А вот остров Вознесения - совсем другое дело, ведь Новицкий знал, что ему еще почти сто лет предстояло оставаться необитаемым.
  
   Далее кораблям предстоял путь на остров Тобаго, свободную территорию Карибского моря. Вообще-то при составлении плана экспедиции туда хотел отправиться Эдвардс, дабы похвастаться перед знакомыми, которые у него там еще оставались, крутым повышением своего статуса. Однако император решил иначе - бывший пират был довольно известной фигурой в тамошних краях, причем эта известность носила несколько неоднозначный характер. Кроме того, никто не ставил ему в заслугу наличие хоть сколько-нибудь заметных дипломатических способностей. Русские же последнее время вели себя на Карибах подчеркнуто скромно, стараясь ни с кем не конфликтовать. Наконец, грузоподъемности одной "Маши" могло не хватить для того, чтобы взять весь предназначенный к отправке в Россию груз, состоящий из бальсовых брусьев и каучука.
   Застывший сок гевеи русские покупали давно, и все считали, что он уходит на изготовление пневматических шин для карет представительского класса. Правда, если бы это было так, то по России должны были ездить сотни, если не тысячи роскошных карет, но на самом деле их количество пока не достигло и двух десятков. Основная масса каучука шла на электротехнические нужды, часть попадала морякам в виде сапог и плащей, и совсем немного оставалось воздушному флоту. Бальсу же Россия до сих пор почти не покупала, и адмирал Спиридов решил, что император хочет резко увеличить число воздушных кораблей.
   Вообще-то подобный вывод был совершенно логичным, и Новицкий надеялся, что англичане тоже придут именно к нему. Земельные же участки в Бразилии, откуда получалось с минимальными затратами вывозить бальсу, были уже куплены подставными лицами, и теперь оставалось только ждать существенного повышения спроса, а, значит, и цен на данный вид древесины.
   Ну, а привезенная Спиридовым бальса сначала пойдет на каркас нового дирижабля. Даже если удастся добиться безопасной заправки водородом, уменьшение веса лишним не будет. Если же не удастся, то это позволит летать пилотам нормального телосложения, а не в весе мухи, как сейчас.
   И, наконец, остаток бальсы пойдет на изготовление опытного экземпляра планера. Или даже нескольких. Ведь до присоединения Крыма осталось не так уж много времени, а император, хоть и повзрослел, от идеи полетать на планере в Коктебеле отказываться не собирался.
  
   Впрочем, всем вышеперечисленным задачи адмирала не ограничивались. Более того, он собирался немедленно свалить дела с бальсой и каучуком на старшего офицера эскадры, а самому заняться тем, ради чего именно его, а не Эдвардса император послал на Тобаго.
   Остров являлся довольно странным государственным образованием - самоуправляемой свободной территорией Карибского моря под совместным протекторатом Англии, Испании и России. С какого перепуга в число стран-протекторов вошла Испания, Новицкий не понимал до сих пор. Впрочем, его это и не очень волновало. Ну внесли англичане ее зачем-то в список, и ладно. Наверное, для того, чтобы при дипломатическом решении спорных вопросов у них был перевес голосов. Русский император считал это лишней перестраховкой, так как в случае серьезных разногласий с Россией Англия имела возможность настоять на своем без всякой дипломатии - по крайней мере здесь, в Карибском бассейне.
   Почти все граждане свободной территории являлись бывшими - кто пиратом, кто каторжником, а кто и вовсе рабом. Управление осуществлял Совет капитанов - правда, для претворения в жизнь хоть сколько-нибудь важного решения ему требовалось утверждение оного постоянными представителями стран-протекторов. Так как до сих пор разногласий между Англией и Россией не возникало, то нужды обращаться к испанцам тоже не появлялось. Тем более что их представители часто менялись, а в промежутках на Тобаго не оставалось не только самого представителя, но, как правило, и его заместителя тоже.
   Задачей адмирала Спиридова являлась вербовка людей и подготовка кораблей для действий в Средиземном море после начала русско-турецкой войны за Крым. А если получится, то еще до начала. Причем его призывы имели все шансы упасть на благодатную почву.
   Дело в том, что на Тобаго после зачистки Багамских островов нашли приют последние пираты Карибского моря. Правда, им его предоставили только при условии не грабить ни англичан, ни французов, ни испанцев. Голландцы то попадали в этот список, то исчезали из него в зависимости от зигзагов европейской политики. Португальцев было можно облегчать от лишнего груза почти всегда, но сколько их, тех самых португальцев? Да и плавают они обычно существенно южнее Карибского моря.
   В общем, сохранившиеся джентльмены удачи по мелочи промышляли контрабандой, некоторые пытались чего-то достичь на ниве работорговли, и лишь изредка собирались небольшие эскадры с целью перехватить португальский караван, перевозящий серебро, добытое на рудниках Бразилии. Впрочем, подобные экспедиции кончались успехом далеко не всегда. В силу каковых причин те, кто еще помнил времена юности адмирала Эдвардса, вспоминали о них с умилением, а более ранние вообще воспринимались золотым веком. Спиридов же собирался возродить в людях надежду, что золотой век Моргана, Д"Оллонэ и прочих героев берегового братства может вернуться.
   Вскоре после прибытия русской эскадры на Тобаго адмирала Спиридова посетил довольно молодой, но уже достаточно влиятельный член Совета капитанов - Людвиг Саксонец. Несмотря на прозвище, про его национальность ходили самые разные слухи, ибо он одинаково безупречно владел английским, испанским и французским языками, а по-немецки говорил с заметным затруднением. Впрочем, такая мелочь, как национальность, на острове Тобаго никого не волновало. Хороший человек и не негр - чего еще надо?
  
   Адмирал встретил гостя на борту "Зари" и проводил в адмиральскую каюту, которая была несколько больше аналогичной на "Авроре" и, кроме того, существенно роскошней ее.
   - Присаживайтесь, дорогой Людвиг. Какой напиток вы предпочитаете в это время суток - водку, ром, текилу?
   - Пожалуй, лучше водку. И, если у вас найдется, то настоянную на лимонных корочках.
   - Обижаете, на русском корабле найдется все.
   С этими словами адмирал нажал на один из круглых выступов, расположенных в ряд на самом краю стола. Буквально через минуту вестовой принес поднос с хлебом, солеными огурчиками, стеклянной бутылью емкостью примерно в половину галлона и двумя небольшими серебряными стаканчиками, кои, как Людвиг уже знал, русские называли шкаликами.
   После нескольких вводных тостов Спиридов вкратце познакомил гостя со своими предложениями о расширении сферы деятельности карибских джентльменов удачи.
   - Говорите, Средиземное море? - хмыкнул Саксонец. - Но ведь далеко не у всех хватит средств на столь неблизкий путь, я уж не говорю про наем нужного количества людей и довооружение кораблей.
   - Разумеется, но мы готовы предоставить нуждающимся беспроцентные займы. Однако не напрямую, а через какую-то структуру, специально созданную для обеспечения данной операции. Например, ее можно назвать "Организационным комитетом". Кстати, оклад председателя оного комитета будет составлять пятьдесят русских золотых червонцев в месяц, а ведь по результатам работы могут выплачиваться и премии, существенно превышающие оклад. И этот пост пока еще вакантен. Вы, конечно, понимаете, на что я намекаю.
   - Само собой, но у меня уже появился первый вопрос. Что будет, если какой-нибудь капитан запамятует о необходимости выплаты долга? Просто по рассеянности.
   - Председатель объявит о значительной награде как за корабль, так и за головы его командования. Если же это не приведет к положительным результатам, то ему придется заплатить за рассеянных сотрудников из своих средств. Иначе награда будет объявлена уже за его голову, причем в размерах, существенно превышающих невозвращенную сумму.
   - Пожалуй, на таких условиях пятьдесят червонцев может оказаться недостаточно.
   - Не забывайте о премиях! Верхний предел вообще не ограничен, а нижний - два оклада в квартал.
   - Простите?
   - В три месяца. Кроме того, у председателя наверняка появится возможность дополнительного заработка. Если это не пойдет во вред делу, Россия вмешиваться не будет.
   - А вот это уже внушает оптимизм. Когда планируется начинать?
   - Через два с небольшим года, в начале пятьдесят шестого.
   - За столь короткое время может не получиться организовать базы, а без них вся затея обречена на неудачу.
   - Базы предоставят греки. Возможно, вы не в курсе, но они стенают под турецким игом и мечтают от него освободиться.
   - Спасибо за сведения, но вообще-то я бывал в Средиземном море и представляю себе тамошние реалии. Что же, с помощью греков дело может выгореть.
   Саксонец в задумчивости употребил очередной шкалик, похрустел огурцом и поднял взгляд на собеседника.
   - Если я правильно понимаю, Россия собирается помочь Греции сбросить турецкое иго?
   - По крайней мере, она начнет это делать. И будет продолжать до тех пор, покаГреция не потерпит окончательного поражения. В возможность же ее победы мой император не верит.
   Как ни странно, при этих словах будущий председатель оргкомитета буквально расцвел.
   - Знаете, а ведь я поначалу подозревал, что вы каким-то образом разузнали о моем происхождении. Однако ваше последнее утверждение показывает, что это не так.
   - Вы что, родом откуда-то оттуда, с Балкан? - удивился Спиридов.
   - А чем вам это не нравится? Да, я грек. Причем родословную свою ведущий отнюдь не из низов. Немедленно назвать свое настоящее имя я не могу, ибо тайна эта касается не только меня, но до начала активных действий обязательно его открою. Сейчас же прошу подтвердить, что Россия будет оказывать Греции помощь людьми, деньгами и оружием, пока сами греки продолжают борьбу. И в случае их победы не бросит на произвол судьбы обретшее независимость греческое государство.
   - Последний пункт выходит за рамки предоставленных мне полномочий, а ответ на предыдущие - "да". Ну, а насчет возможной поддержки нового государства вам надо побеседовать с самим императором - лично. Надеюсь, посетить Санкт-Петербург инкогнито вы сможете?
   - Думаю, да. Кстати, мне показалось или в вашей эскадре действительно некомплект офицеров? Если так, я могу на время похода в Россию занять какую-нибудь вакантную должность. Естественно, под любым удобным для вас именем. Заодно, глядишь, и выучу русский язык. Похоже, скоро это станет насущной необходимостью.
   Адмирал кивнул. Ну ничего себе союзничек выискался, подумал он. Возможно, этот тип действительно бывал в Греции, а может, и родился там, но вот насчет его благородного происхождения Спиридов сильно сомневался. Небось он имя-то свое якобы настоящее не стал называть оттого, что просто не успел его придумать - больно уж неожиданным оказалось русское предложение.Однако тип быстро сориентировался! Неужели хочет пролезть в греческие цари?
   Если бы не долгое общение с его императорским величеством Петром Вторым, Григорий Андреевич посчитал бы все услышанное нереализуемым бредом. Но теперь он не был столь категоричен. Да, элемент бредовости, или, точнее, некоего благородного сумасшествия тут явно есть. Но ведь это не повод отказаться от реализации столь красивого плана! Преимущество которого в том, что даже в случае провала он принесет немалую пользу России. В общем, раз уж Саксонец решил ступить на скользкую стезю самозванства, его надо поддержать несколько активнее, чем планировалось. Впрочем, ничего страшного - в корабельном сейфе лежит немалая сумма именно на непредвиденные расходы, и, если ее тратить с умом, император за такое только похвалит.
   - Однако мне не хотелось бы, чтобы начало работы организационного комитета отложилось до вашего возвращения из России, - счел нужным уточнить адмирал.
   - Так вы же не завтра покидаете Тобаго? Ведь сезон штормов будет продолжаться еще как минимум месяц, если не полтора. За это время я вполне успею подобрать нужных людей и поставить им задачи. Тем более что сейчас в делах застой и, значит, суммы, потребные для начала работы, будут весьма умеренными.
   - Утром стулья - вечером деньги,- процитировал Спиридов часто слышанное им изречение императора. - Это означает, что я не стеснен в средствах, но платить буду только по достижении какого-то результата, причем в соответствии с его значимостью. Раз уж вы лично заинтересованы в нашем общем деле, то пригласить в кабак нужных людей сможете и за свой счет. Если это окажется оправданным, расходы вам потом возместят. Может, у вас есть какие-либо вопросы?
   - Ну, это сначала надо обдумать, однако один вопрос действительно уже есть. Как вы ухитряетесь в здешней жаре, да еще на корабле, сохранять водку столь холодной?
  
  
  
   Глава 10
  
  
   Увы, подумал император, на свете нет ничего вечного. Кажется, что-то подобное говорил Экклезиаст - не первый раз он вспоминается, надо бы уточнить, кто это был такой, а то как-то все руки не доходят. Впрочем, догадаться о столь очевидной закономерности нетрудно было и без него, ибо перед Петром Вторым лежало убедительное доказательство данного тезиса.
   Планшет, второй из тех, что сотрудники Центра положили в багаж курсанту Новицкому, издох окончательно, а ведь его старались использовать как можно меньше. Первый закончил свой земной путь еще одиннадцать лет назад. Правда, оставались в рабочем состоянии два ноутбука из ящика Саломатина. Третий Яков Николаевич оставил себе, и его величество не возражал - ученому и инженеру действительно нужен такой инструмент. Конкретно зачем - Сергей не интересовался. А если бы поинтересовался, то узнал бы, что Яков Николаевич использует артефакт из двадцать первого века почти исключительно для игры в тетрис, шахматы и "Эпоху империй". И лишь изредка - в качестве калькулятора.
   Наверное, надо отнести ему бренные останки планшета, прикинул его величество. Нет, починить покойника скорее всего уже невозможно, но, может, оттуда пригодятся какие-нибудь радиодетали.
  Саломатин утверждал, что его ноутбуки рассчитаны на гораздо больший срок службы, чем планшеты. Правильно, они были толстые, тяжелые и в металлических корпусах - явно не стандартное исполнение.
   Разумеется, их аккумуляторы давно потеряли емкость, и ноуты питались от внешних батарей. В остальном особых претензий к ним не было, хотя тот, который использовался более или менее постоянно, уже начал иногда зависать, и его приходилось перезагружать.
   В числе прочего на диске были и файлы с историей техники, кои император регулярно читал еще с планшетов, а теперь перешел на более весомое устройство. Если честно, он тоже использовал ноутбук в основном для отдыха от дел, но не играл с ним во всякую ерунду, а изучал материалы по истории авиации. Причем он обращал внимание больше не на техническую сторону, а на организационную. Все правильно, не копировать же самолет Можайского? И уж тем более дирижабль Костовича. А вот как были организованы их проектирование и постройка - это интересно.
  
   Вообще-то про Можайского император читал еще в двадцать первом веке - в детской энциклопедии. Уже тогда у него закралось смутное подозрение, что энциклопедия вешает ему лапшу на уши. Сейчас, спустя четверть с небольшим века своей жизни и минус два с половиной столетия по оси времени, он убедился, что детское впечатление было совершенно правильным. Хотя чего тут удивляться? Демагогия - достаточно распространенный прием. Он и сам ее иногда использовал, причем императору хотелось надеяться, что у него это получалось не столь коряво, как у безымянных энциклопедистов.
   Итак, и в детстве, и сейчас Сергей прочитал, что косное царское правительство не оценило всей глубины идей Можайского, из-за чего дало ему на постройку самолета всего пять тысяч рублей и отказалось добавить, когда выяснилось, что пяти тысяч недостаточно. Ах, какое оно нехорошее!
   А в голове Новицкого, уже имеющего немалый опыт администрирования технических проектов, складывалась совсем другая картина.
   Изобретатель начал свою деятельность с того, что злостно проигнорировал один из основных законов технического развития. Построив маленькую модельку, он сразу замахнулся на создание полноценной боевой машины, позиционируя ее как разведчик и даже бомбардировщик. Ну то есть как если бы Петр Первый сразу после деревянных игрушек, запускаемых в Яузе, начал строить стопушечный линкор.
   Вникнув в детали, император пришел к выводу, что щедрое, но безалаберное царское правительство выделило на сомнительный проект целых пять тысяч, однако потом даже не пыталось проверить, как эти деньги используются. Никто не задал Можайскому самого простого вопроса - а с чего это, господин контр-адмирал, вы начали стоить такого огромного монстра? Не правильнее ли будет сначала соорудить нечто вроде ботика Петра Великого, только летающее?
   С дирижаблем Костовича получилось примерно то же самое, только хуже, ибо денег ему выделили намного больше. Причем ни ему, ни Можайскому никто потом не ставил в вину провал проектов.
  
   Неудивительно, что развитие авиации - так император назвал все, связанное с полетами аппаратов тяжелее воздуха - в империи Петра Второго шло совсем не так.
   Еще в тысяча семьсот тридцать девятом году на заводе Нартова была построена аэродинамическая труба, которая позволяла продувать модели размером до одной трети от реального планера. Двенадцать лет шли эксперименты, начатые Еленой, позднее передавшей руководство программой графу Уткину. За это время из наиболее способных подмастерьев завода и курсантов Рязанской воздухоплавательной школы удалось подготовить семерых, коих почти без натяжки можно было считать авиационными инженерами. И только в начале пятьдесят второго года император дал команду приступить к изготовлению двух планеров классической схемы и двух дельтапланов. Причем если нормальные планеры курировал граф Глеб, то дельтапланами занималась лично императрица.
   Новицкий немало удивился, когда Лена заявила ему, что испытывать первый дельтаплан в полете она намерена сама.
   - Вот те раз... а почему? И, главное, зачем? - не понял император. - А если я тоже захочу?
   - Как похудеешь до пятидесяти пяти килограммов, так сразу можешь начинать хотеть, я не против. Или жди, пока граф Глеб тебе планер построит, он его рассчитывает как раз на такой вес, как у тебя.
   - Так ведь опасно же!
   - Милый, я тебе это напомню, когда ты в кабину планера полезешь. А дельтаплан летает невысоко и не очень быстро, да и испытывать его я собираюсь зимой. И вообще - думаешь, только у тебя, несмотря на возраст, детство в заднице играет? Женщина, между прочим, тоже человек, сам же это не раз говорил.
   - Э-э-э... - решил применить обходный маневр его величество, - а не подскажешь, как у нас с торпедами? Ведь прежде чем летать хоть на дельтаплане, хоть на планере в Коктебеле, надо сначала с турками разобраться. А у них кораблей много. Больше, чем хотелось бы.
   - Во-первых, это только планер надо тащить столь далеко, а дельтаплан прекрасно взлетит и на Воробьевых горах. Во-вторых, через несколько дней я еду на Плещеево озеро, и как раз в связи с испытаниями торпед. Вроде должны поплыть, хотя, конечно, кто их знает. В-третьих, насчет того, что сама буду испытывать первый дельтаплан, я пошутила. При условии, разумеется, что и ты точно так же пошутишь, когда будет готов планер.
   - Вообще-то осень уже, озеро скоро замерзнет.
   - Вот я и говорю, что надо спешить. Пожалуй, послезавтра получится выехать. Жалко, что туда железной дороги нет.
   - Будет, куда она денется. Думаю, и десяти лет не пройдет, как появится. Если, конечно, с Крымом у нас все получится нормально.
  
   Через два дня, провожая жену, Новицкий вспомнил строчку из слышанной в двадцать первом веке песни - "дан приказ ему на запад, ей в другую сторону". И подумал, что у него получается почти так, только с поворотом на девяносто градусов. Она, то есть Елена, уезжает на север. А императору завтра предстоит путь на юг, в Тулу. Причем в отличие от жены первую половину пути он проделает по железной дороге. Правда, пока еще тоже чугунной, как трасса Москва-Петербург, но уже с колеей нормальной ширины.
   Выбирая стандарт колеи, в свое время Новицкий задумался минут на пять, не больше. Ход его размышлений был примерно таков:
   "И российская, и европейская колея доказали, что обе имеют право на существование. Какая из них лучше - даже в двадцать первом веке нет единого мнения, а, значит, и мне нечего тратить силы на его выработку. Надо взять нечто среднее, и чтобы запоминалось полегче. Короче, так и запишем - ширина стандартной железнодорожной колеи принимается равной полутора метрам по внутренним кромкам рельсов".
   Железная дорога, по которой император собирался проделать часть пути до Тулы, должна была протянуться от Москвы до Севастополя. Правда, пока этого города не было и в проекте, да и вообще в Крыму хозяйничали татары, но ведь и сама дорога в настоящий момент доходила только до Серпухова. Его величество собирался почтить своим присутствием торжественное открытие моста через Оку, а потом планировал сесть в возок и с одной ночевкой добраться до Тулы.
   Там император хотел своими глазами увидеть, как идет производство орудий нового типа и что ему мешает идти еще лучше.
   Нет, это были не нарезные и не казнозарядные пушки. Таковые пока находились в процессе разработки, которая производилась в специально для этого созданных мастерских на окраине Мытищ. К моменту, когда пушки будут готовы для серийного производства, там предполагалось ввести в строй первую очередь завода, но к войне за присоединение Крыма такие орудия не успевали. Впрочем, Новицкий именно так и планировал.
   В Туле же делались шуваловские единороги и карронады для так называемой "обшивной эскадры", которая через год должна была покинуть Санкт-Петербург и отправиться в Средиземное море. Свое неофициальное название она получила оттого, что подводная часть корпусов ее кораблей была обшита медью для уменьшения обрастания в теплых водах. И, наконец, там производилась опытная партия орудий, которые император назвал "тактическими мортирами". По сути же это были эрзац-минометы калибром девяносто миллиметров.
   Два года назад мытищинские мастерские с большим трудом выпустили пять минометов без приставки "эрзац", то есть со стволом в виде тонкостенной стальной трубы. И никаких резервов для увеличения производительности в реальные сроки не просматривалось. Поэтому Новицкий решил, что, раз уж нормальные минометы пока не получаются, нужно как-то упростить технологию их производства. В результате стволы начали лить из чугуна по той же технологии, что и карронады, тем более что они были почти такие же, только со стенками потоньше и калибром поменьше.
   Да, миномет при этом стал втрое тяжелее, но все равно он оставался значительно мобильнее пушки того же калибра. А прочие достоинства - высокая скорострельность и стрельба по крутой навесной траектории - никуда не делись.
  
   В Туле императора встретил Миних - он отправился на завод сразу после завершения визита прусской королевской четы и до сих пор сидел там. Ничего удивительного в этом не было, ибо Христофор Антонович еще с тридцать третьего года являлся генерал-фельцейхмейстером, то есть начальником всей артиллерии Российской империи.
   Кстати, когда Сергей подписывал указ о его назначении, он сообразил, что не знает - это звание или должность? И, решив, что подобное не уронит его авторитета, спросил у заинтересованного лица, то есть самого Миниха.
   - Так ты, государь, получается, сам не знаешь, куда меня произвел? - рассмеялся новоиспеченный генерал-фельцейхмейстер.
   - Ну и что? Я же не себя туда назначил, а ты должен знать, что это такое. Вот и расскажи мне, пригодится для общего развития.
   Оказалось, что в Российской империи есть две довольно странные штатные единицы - уже упомянутый генерал-фельдцейхмейстер и генерал-адмирал. И то, и другое одновременно являлось и званием, и должностью.
   - Не вижу смысла в таких гибридах, - фыркнул император. - А ты видишь? Ну, а раз тоже нет, принимаем соломоново решение. Пусть генерал-фельдцейхмейстер станет просто должностью, а генерал-адмирал - званием. Проследи, чтобы в соответствующие документы были внесены изменения, я подпишу.
  
   - Государь, план по производству будет выполнен, но вот насчет сохранения тайны я не уверен, - заявил Миних, дождавшись, когда вестовой расставит миски с ужином и выйдет. - Кстати, караси в сметане весьма неплохи, рекомендую отдать им должное. Да, значит, народ тут довольно безалаберный. Я, конечно, кое-что сделать успел, но далеко не все, что потребно. В общем, сейчас дела обстоят так: либо план, либо секретность, а и все вместе скорее всего обеспечить не удастся.
   - Караси действительно замечательные, - заметил Новицкий, - а ответ на твой вопрос будет однозначным. Разумеется, план. Если кто что разузнает про единороги и карронады, так и хрен с ними. Вот тактические мортиры лучше все-таки удержать в секрете, насколько это получится.
   Император знал, что говорил. Действительно, в истории техники часто возникали решения, дающие какие-то преимущества на начальном этапе, но потом быстро превращающиеся в тормоза дальнейшего развития. Ведь люди, увидев что-то хорошее, часто склонны его абсолютизировать.
   Взять, например, историю авиации, которую Новицкий неплохо знал. На первых самолетах бипланная схема была вполне оправдана - для небольших и не очень быстро летающих экземпляров. Однако конструкторы сделали не совсем корректный вывод, что она универсальна. В результате бомбардировщики и истребители оставались почти поголовно бипланами аж до середины тридцатых годов, а кое-где и дольше, что основательно затормозило развитие более прогрессивных монопланов.
   Причем авиаторам еще повезло, что первые самолеты строились с жестким крылом. Если бы кто-нибудь в начале двадцатого века додумался до дельтаплана, в чем не было ничего невозможного, то получилось бы еще хуже. Небось всю Первую мировую войну летали бы по небу здоровенные треугольники, хлопая на ветру огромными тряпочными крыльями.
   Кстати, Новицкий считал - когда удержание в тайне летательных аппаратов тяжелее воздуха станет невозможным, первым надо будет показать миру именно дельтаплан. И перед этим желательно монополизировать каналы поставки шелка в Европу.
   С карронадами ситуация была аналогичной. Эти орудия давали серьезное преимущество, пока морские бои происходили на небольших дистанциях - как правило, порядка трехсот метров, а то и меньше. Ведь как раньше вооружался, например, русский линейный корабль?
   На самой нижней орудийной палубе располагались пушки, до недавнего времени именуемые тридцатишестифунтовыми, а с прошлого года - калибром сто семьдесят пять миллиметров. На второй палубе стояли пушки полегче, калибром в двадцать четыре фунта, то есть сто пятьдесят миллиметров. А на самой верхней - двенадцатифунтовые, они же стодесятимиллиметровые. Такая структура артиллерии получилась вынужденной, ибо тяжелые крупнокалиберные пушки можно было располагать только снизу, иначе корабль мог потерять остойчивость. И в бою с заведомо слабым противником это было оправдано.
   Однако даже турецкому линейному кораблю, не говоря уж об английском, попадания ядер среднего калибра причиняло не очень большой вред, а малого - вообще никакого. То есть две трети корабельной артиллерии оказывались почти бесполезными.
  Линкоры же обшивной эскадры на средней и верхней палубах должны были иметь карронады такого же калибра, как и пушки на нижней, то есть сто семьдесят пять миллиметров. Причем на среднем деке предполагалось ставить карронады первого ранга со скоростью вылета цельного чугунно ядра порядка двухсот шестидесяти метров в секунду. А на самом верху - второго ранга, покороче и с более тонким стенками. У этих скорость была всего двести двадцать.
   Из-за невысокой начальной скорости ядра карронады могли результативно стрелять только на небольшие дистанции - не более трехсот метров для первого ранга и двухсот - для второго. Зато на малых дистанциях одного полного залпа могло хватить для того, чтобы уничтожить самый большой линкор.
   Однако подобное решение противоречило общей тенденции развития корабельной артиллерии - постоянного увеличения дальности огневого воздействия. И, значит, с появлением у противника достаточно мощных дальнобойных пушек, пусть поначалу и дульнозарядных, вооружение карронадами и вытекающая из него тактика боев на минимальных дистанциях станет губительной. Поэтому Новицкий считал оптимальным вариант, при котором по результатам грядущей русско-турецкой войны ведущие морские державы начнут вооружать свои корабли карронадами. И если этот процесс достигнет максимума тогда, когда у русских появятся нарезные казнозарядные пушки, будет совсем замечательно.
  
  
  
   Глава 11
  
   Шенда Кристодемус - астральный целитель, академик, директор Института народной медицины и вообще величайший ученый восемнадцатого века - отметил свое официальное восьмидесятилетие на трудовом посту, читая очередную лекцию в Императорском институте благородных девиц. Ибо, как неоднократно говорил этот пройдоха - служение государю первично, а все остальное вторично.
   Надо сказать, что академик выглядел на редкость молодо для своих лет. Впрочем, чему тут удивляться - тому, что врач, способный чуть ли не вытащить пациента с того света, лишь бы за это было достойно заплачено, не пренебрегает заботами о собственном здоровье?
   Сам Кристодемус тоже воспринимал такое положение вещей как должное, но по несколько иной причине, нежели все остальные. Дело в том, что оный достойный муж еще в самом начале своей карьеры на всякий случай прибавил себе одиннадцать лет - не корысти ради, а чисто для солидности. То есть ему на самом деле стукнуло не восемьдесят, а всего шестьдесят девять. Тоже, конечно, вполне приличный возраст, в котором за здоровьем приходится следить куда тщательней, чем в молодости, так ведь об этом астральный целитель не забывал никогда.
  
   Что такое на самом деле этот Институт благородных девиц, где Шенда успешно преподавал прикладную медицину, он понял давно, почти с момента создания оного учебного заведения. И, разумеется, держал свое понимание при себе, в душе полностью одобряя государя императора. Действительно, тот не жалел сил, окружая себя верными людьми. А кто может быть вернее девчонок, вытащенных с самого дна жизни и только в стенах института приобретших некое условное "благородство" вместе с новыми именами? Отлично знающих, что они всем обязаны царю и только царю. Не станет его - и их тоже очень скоро не станет. Поэтому каждая наизнанку вывернется, если это потребует его величество. И, кстати, на самом деле девушки эти действительно древнего рода - без всяких условностей. Пожалуй, даже подревнее многих правящих династий. Ибо все ученицы Института без исключения происходили аж от самих Адама и Евы.
   Курс прикладной медицины состоял из трех разделов. Первый назывался "классические приемы исцеления" и давал общее представление о фармакологии и полевой хирургии. Второй - "нетрадиционные методики врачевания" - посвящался прямо противоположному, то есть искусству нанести заданный вред здоровью клиента с минимальными усилиями. Причем под заданным вредом не всегда подразумевался летальный исход - например, в случае интенсивного допроса подобное категорически не приветствовалось. И, наконец, к чтению лекций по третьему - "лекарственные препараты" - академик только что приступил.
   - Итак, милые дамы, - вещал он, - запомните крепко. Всякий яд может стать лекарством, и всякое лекарство может стать ядом - вопрос только в дозировке. С первой частью моего тезиса вы уже в общих чертах познакомились, и теперь настало время перейти ко второму. Итак, в природе существуют вещества, становящиеся летальными уже в концентрации нескольких десятков молекул на миллилитр. Возможно, вы что-то про них слышали, но наверняка полагаете,что сырье для них добывается в каких-то дальних экзотических странах. Не буду скрывать, в той же Австралии действительно растет, плавает и ползает много интересного, но и в наших родных краях есть чем восхититься. И мы начнем изучение этого раздела со знакомства с замечательным представителем российской флоры - бледной поганкой.
  
   Шенда Кристодемус, несмотря на то, что он и являлся великим ученым да плюс к тому не менее великим прохиндеем, знал далеко не все. Кстати, он это прекрасно понимал, просто не любил афишировать. В частности, он был не совсем прав относительно биографий девушек, которым ныне нес свет знаний. Да, некоторые из них были действительно найдены в трущобах, а кое-кто и просто на улице, затем отмыты, накормлены и взяты на государственное обеспечение. Но не все. Например, та, которую он знал под именем Натальи Хованской, учебный псевдоним "Заноза", родилась не на улице и не в канаве, а во дворце Бельвю близ Парижа. Ее матерью была маркиза Александра де Помпадур, а отцом - Людовик Бурбон, в описываемое время правящий Францией под именем Людовика Пятнадцатого.
   Отец знал о существовании дочери, но не более того. Ни ее местожительство, ни ее будущее короля совершенно не интересовали. А вот мать знала гораздо больше. Внучка первой директрисы Невидимой службы Анюта, она же графиня Екатерина Браницкая-Брюс, обещала маркизе от имени императора, что ее дочь получит всестороннее образование, приобретет перспективную профессию, и ей будут созданы все условия как для карьерного роста на ниве служения Российской империи, так и для удачного замужества.
  
   Наталья, хоть почти все запоминала, а кое-что и конспектировала, слушала лектора вполуха. Если она сдаст пару экзаменов экстерном, то ее ждет досрочный выпуск и первое задание. От того, как она с ним справится, зависит ее дальнейшая карьера.
   Задание же было связано с тем, что недавно в Россию приезжала прусская королевская чета. Причем не одна, а с дочерью, которая была представлена к русскому двору, а вообще-то имелось в виду, что оная принцесса может стать женой цесаревича Михаила. Правда, родители ни с русской, ни с немецкой стороны не относились серьезно к такой возможности. Однако, к некоторому их удивлению, к ней отнеслись серьезно сами молодые. В связи с чем император и король приняли решение дать возможность принцессе Амалии пожить в России. Для начала год, а там видно будет.
   Король считал, что его достаточно умная дочь, возможно, поможет ему узнать что-то новое и интересное о происходящем при русском дворе и вообще в России. Ну, а если это кончится свадьбой с Михаилом, тоже ничего страшного. Хотя, зная как цесаревича, который почти год учился изобразительным искусствам в Берлине, так и его отца, король сомневался, что Михаил когда-нибудь станет императором. Если даже он, Фридрих, успел заметить полную неготовность молодого человека занять этот пост в силу мягкости характера, то уж Петр-то подобного пропустить никак не мог. И, значит, русский император скорее всего уже принял меры. Или примет их, когда посчитает необходимым.
   Фридриху было даже немного жаль Петра Второго, которого он не раз не только на публике, но и в тесном кругу называл своим другом. Действительно, вложить столько сил в воспитание старшего сына - и получить столь умеренный результат! Пожалуй, тут недолго вообще посчитать любую педагогику лженаукой. Петра, например, как и его великого деда, вообще никто не воспитывал, что не помешало обоим стать выдающимися правителями.
   Король зря сочувствовал своему российскому коллеге - и Сергей, и Елена были вполне довольны первенцем. Правда, ему действительно не очень давались точные науки, однако какое-то представление о них он все же имел. Однако главное - Михаил действительно уродился артистической натурой. И уже несколько лет подряд мастерски играл слабовольного рохлю, интересующегося только картинами, художественными течениями и обнаженными моделями.
   Относительно же пребывания принцессы Амалии в Москве Новицкий был полностью солидарен с Фридрихом. Пусть девочка тут поживет, познакомится с Россией, пошпионит маленько в меру способностей. А то ведь не очень хорошо, когда практически все важные сведения о России Берлин получает от Мавры Шуваловой. Он, Петр Второй, такого ни за что не потерпел бы и давно озаботился бы организацией дублирующего канала для подтверждения как минимум из двух независимых источников. Похоже, до друга Фрица это тоже дошло, и не надо ему мешать. Но, разумеется, пускать дело совсем уж на самотек тоже было нельзя, в силу чего графиня Браницкая-Брюс получила задание подготовить фрейлину для прусской принцессы. Причем не абы какую, а имеющую шансы стать подругой Амалии, а то и ее доверенным лицом. Вот, значит, на эту роль и была подобрана Наталья. Она, во-первых, казалась не только способной, но общительной, и довольно обаятельной девушкой, не блещущей, впрочем, особой красотой, ибо фамильный нос Бурбонов даже мужчин не очень-то украшал. А во-вторых, ее происхождение тоже создавало дополнительные перспективы - если, конечно, оно раскроется в подходящий момент и под очень-очень большим секретом. Ведь известно, что делиться своими тайнами лучше с той, которая только что поделилась с тобой своей. Да еще какой!
  
   Разумеется, император не стал принимать окончательного решения по поводу Амалии, не выслушав сына. На вопрос "Она тебе действительно нравится?" последовал однозначный ответ:
   - Да!
   - А почему, можешь сказать?
   - Ну... она красивая...
   Тут Михаил слегка замешкался, сам поняв неубедительность приведенного аргумента. А то он до этого красивых женщин не видел! Причем в любых нарядах, включая наряд Евы.
   - И еще... отец, ты только не смейся... она очень умная.
   При этих словах на лице наследника появилось выражение, показавшееся его величеству подозрительно знакомым. Он почти сразу вспомнил, когда и где его видел.
   Когда?
   Довольно давно.
   Где?
   Да в зеркале же!
   Именно такое восторженно-мечтательное выражение появлялось на физиономии молодого Новицкого, когда он вспоминал о своей первой любви - незабвенной Стерляди.
   А сейчас перед императором вновь встал вечный вопрос, ответа на который до сих пор не было. В общих чертах он выглядел следующим образом:
   "И в кого же это я такой дурак?"
   Да, ему в свое время сделали прививку от юношеской влюбчивости. Как сказала та же Стерлядь при расставании - "теперь тебе точно не снесет крышу от первой же показанной сиськи". Но ведь преподавательница сексуальной культуры была не только прекрасна, но еще и умна! А те дамы, что выполняли аналогичные функции у наследника - они, мягко говоря, последним свойством не отличались. Вот и получилось, что ныне Михаил от лицезрения частично или полностью обнаженной прелестницы головы не потеряет, это проверено. А вот от общения с таковой, если у нее в прелестной головке есть еще и мозги - очень даже может. И что теперь прикажете делать?
   Ну, для начала послушать, что еще скажет сынуля. Вряд ли он ограничится столь кратким дифирамбом своей избраннице, решил император и сделал неопределенный жест рукой, могущий означать разрешение продолжать изливать душу. Однако Михаил повел разговор в несколько неожиданном ключе.
   - Я, конечно, понимаю, что из принцессы получится далеко не идеальная императрица...
   - Интересно, почему же? - удивился Новицкий.
   - Амалия не только умна, но и весьма решительна. Вряд ли она удовольствуется второстепенной ролью, а играть первостепенную... прусской принцессе... в России... нет, это не лучший вариант.
  - Хм... допустим. И что же ты предлагаешь?
   - Отец, я, конечно, готов в случае необходимости принять корону. Если случится что-либо экстраординарное и другого выхода не будет. А коли все пойдет штатно - тоже могу, но не хочу.
   - Насмотрелся на нас с матерью?
   - Не только, еще и подумал. Ты встал во главе России, будучи на целых шесть лет моложе, чем я сейчас.
   На самом деле всего на три, мысленно уточнил император.
   - Твой дед, Петр Великий, тоже возглавил Россию совсем молодым. Вы оба добились выдающихся результатов. А вот государи, начавшие править в достаточно пожилом возрасте, ничем себя проявить не смогли. Что у нас, что в Европе. Я надеюсь, что ты проживешь еще долго, но ведь тогда мне придется венчаться на царство, когда самому пора будет начинать задумываться о вечном!
   - Та-а-ак... ты, значит, считаешь, что для нормальной передачи власти у нас слишком мала разница в возрасте. Возможно, в этом что-то есть. Предлагать что-нибудь станешь?
   - Пока ничего, надо подождать. А там сначала Сашка подрастет и станет понятно, на что он способен, а потом, глядишь, и у Жоры дети появятся - ты же его титулов не лишил и из семьи официально не вывел. Да и я бездетным оставаться не собираюсь.
   - И последний вопрос. Есть предположения, как к твоей инициативе отнесется Амалия?
   - Отец, но ведь это будет не моя инициатива, а твоя. И как она к ней отнесется,не знаю. Если я в ней не ошибаюсь, то, может, немного расстроится, но примет. Хотя, конечно, могу и неправильно оценивать жизненные ориентиры принцессы. Тогда она станет центром притяжения всех недовольных как внутри России, так и за ее границами. И тебе будет гораздо проще их выявлять. Третий вариант - она станет настоящей русской принцессой и сможет вполне осознанно сыграть роль приманки.
   - Ладно, иди, я обдумаю все, что ты мне сегодня наговорил, - отослал наследника император. И, как обещал,задумался. Ну и ни фига же себе, сыночек вырос! Еще не то что жениться, даже помолвиться не успел, а уже готов, так сказать, положить будущую супругу на алтарь отечества. Причем ведь наверняка понимает, что в варианте, озвученном им под номером два, Амалию по головке не погладят. В третьем же есть риск, что потенциальные заговорщики, поняв, как их надули, могут решиться на ликвидацию принцессы. Да и первый тоже не медом мазан.
   Интересно, я в его годы был таким же?
   Пожалуй, не совсем, пришел к выводу его величество. Миниху он верил и ни за что его бы не сдал, и с бабкой то же самое. Остальными, включая Елизавету... пожалуй, в случае крайней необходимости мог бы и пожертвовать. Сейчас же у него есть Лена, коей он верит как себе без каких-либо оговорок. И она ему тоже. А вот все прочие... может, ну ее в зад, эту дочку Лизы и Фридриха? Глядишь, со временем и Миша найдет себе кого-нибудь вроде Елены. Или он просто не будет искать, ибо ему это не нужно?
   Кроме того, император не собирался полностью отрицать еще один вариант, не затронутый в разговоре с сыном. Конкретно - настоящим центром кристаллизации недовольства станет сам Михаил, а его жена будет просто отвлекать внимание. И в случае опасности с ней поступят подобно тому, как ящерица поступает со своим хвостом. А именно - бросят противнику, то есть ему, Петру Второму, чтобы, пока тот разбирается с бешено вертящимся обрубком, успеть сбежать.
   Ведь может же быть так, что цесаревич на самом деле очень даже хочет стать императором, а все эти сомнения просто разыгрывает перед отцом, догадываясь, что тот и сам в глубине души считает своего старшего сына не самым лучшим наследником.
  
  
  
   Глава 12
  
  Лефортовский дворец разочаровал капитана Людвига Саксонца своими весьма умеренными размерами. Ведь когда он явился в Санкт-Петербург, то ему пришлось двое суток жить в Зимнем дворце - одной из императорских резиденций в северной столице. И капитан ожидал, что в Москве у Петра есть нечто еще больше и роскошнее. Оказалось - нет. Дворец в Москве по сути являлся средних размеров домом. Правда, внутри ограды стояло немало пристроек и отдельно стоящих зданий, но и они тоже выглядели довольно скромно. Кабинет же и вовсе, по мнению капитана, больше подошел бы чиновнику весьма средней руки. Одному из офицеров Людвига довелось побывать в Версале, и он всякий раз, как напивался, начинал делиться впечатлениями. Судя по его рассказам, русский император жил многократно скромнее французского короля.
   Может, Петр просто скуп до неприличия, мимоходом подумал капитан. Жаль, если это действительно так, ведь выполнение задуманного потребует немалых расходов, а деньги могут дать только русские.
   В силу каковых размышлений Саксонец явился на аудиенцию к его величеству в некотором беспокойстве. И, в общем, для этого имелись основания, хоть и вовсе не связанные с предполагаемой скупостью русского императора.
   Людвиг тоже сначала несколько разочаровал Новицкого. Подсознательно Сергей ожидал увидеть нечто вроде капитана Эдвардса, каким он прибыл в Питер двадцать с лишним лет назад. Сразу было видно, что это не какой-нибудь хрен с горы, а настоящий морской волк!
  Морда - немытая, небритая и в шрамах. Четко выделяющиеся траурные полосы под небрежно обгрызенными ногтями. Одежда такого вида, будто капитана прямо в ней заглотил кашалот, пожевал и с отвращением выплюнул. Ибо вонял морской волк столь интенсивно, что императору сразу пришлось переместиться на наветренную от него сторону. А это что за райская птица впорхнула в кабинет? Таких хлыщей его величество до сих пор видел только в составе французского посольства.
   Но, разумеется, не внешний вид гостя был причиной охвативших Новицкого сомнений. Далеко не бесспорной была сама идея, высказанная этим пиратом и поддержанная адмиралом Спиридовым. Император даже ненадолго усомнился - а не перестарался ли он, поддерживая проявление подчиненными разумной инициативы? Но все же пришел к выводу, что нет. Хуже было бы, начни адмирал из ложно понятых верноподданнических соображений пропускать рискованные варианты. Ничего страшного, окончательное решение примет он, Петр Второй. Работа у него такая.
   - Проходите, капитан, садитесь. Чай, кофе, сок, морс? Вас, наверное, уже просветили, что во дворце действует сухой закон.
   - Да, государь, я восхищен заботой вашего величества о здоровье своих подданных, - с кислой миной на лице молвил Саксонец, садясь. - Кофе, пожалуйста.
   И замолк, отдавая инициативу беседы Петру.
   Император колебался недолго. Адмирал утверждает, что этот хлыщ весьма неглуп? Так пусть принимает участие в решении проблемы, которая, между прочим, и его касается напрямую. Но для этого ему нужно предоставить всю необходимую информацию.
   - Итак, капитан, меня познакомили с вашим предложением, и я решил, что оно требует тщательного рассмотрения. В связи с чем предлагаю послушать, как я представляю себе наиболее желательное завершение грядущей войны с Турцией. Итак, любая война завершается либо безоговорочной капитуляцией проигравшей стороны, либо компромиссным миром. И выигрывает та противоборствующая сторона, для которой мирный договор наиболее выгоден.Успешные же военные действия являются всего лишь одним из факторов, способствующих получению требуемого результата.
   Додавить Турцию до безоговорочной капитуляции Россия не сможет, об этом нечего и думать. А если бы и могла, ей все равно не дадут это сделать европейские державы. Значит, придется как-то договариваться, то есть идти на взаимный компромисс. Понятно, что по результатам войны турки должны отдать Крым. И, возможно, что-нибудь на Кавказе или в Валахии, это пока в процессе рассмотрения. Однако и Россия должна будет чем-то поступиться, без этого договора не получится! То есть нам придется отдать что-нибудь, особой ценности для нас не представляющее. Но ведь чтобы отдать нечто ненужное, это самое ненужное надо сначала взять. Я предполагал, что Греция может оказаться подходящим объектом, но в случае реализации ваших идей ее отдача оказывается под большим вопросом. Попробуйте помочь разрешить оное противоречие, капитан.
   - С удовольствием. Начну вот с чего - свободная Греция может оказаться весьма полезна Российской империи как союзник, расположенный в стратегически важном месте. Кроме того, попытки России помочь грекам сразу вызовут противодействие как Франции, так и Англии. А вам нужны лишние предпосылки их союза? Поэтому в качестве ненужного лучше выбрать страну, отношение к которой со стороны Англии и Франции будет противоположным. И помочь сначала ей, причем явно, а только потом - Греции и с соблюдением тайны. Предлагаю в качестве такой страны Египет.
   Вот насчет него император до сих пор как-то даже не задумывался - не интересовала его эта территория. Еще в двадцать первом веке он не очень понимал, почему все так рвутся туда отдыхать. Чем вам, заразам зажравшимся, Подмосковье или Урал для отдыха не подходят? Ладно, хотите к морю - езжайте в Анапу или на южный берег Крыма. Если же кому совсем деньги девать некуда, для таких есть Геленджик и Сочи.
   - Египет? Хорошо, обоснуйте, зачем он может якобы понадобиться России и почему на самом деле он окажется ей совершенно ненужным.
   - Канал, ваше величество. В древние времена, не то при фараонах, не то при Александре Македонском, там был канал, соединяющий Средиземное море с Красным. Не думаю, что его так уж трудно восстановить и расширить. А он заметно сократит российским кораблям путь в Австралию, которую, насколько я в курсе, ваша держава собирается колонизировать.
   Император мысленно потер ладоши. Ага, получается, поверили, что русские туда полезут! Как будто нам заняться нечем, кроме как ловить утконосов на краю света. В Дурбан, правда, через канал тоже будет ближе. Но ведь это же не повод рыть канаву самим! Пусть ее англичане с французами копают, как оно уже случилось в знакомой Новицкому истории. Да, но почему из-за этого англы должны начать собачиться с лягушатниками?
   Так император и спросил.
   - Потому что такой канал нужен обеим державам, но только в единоличном владении, то есть так, чтобы противнаясторона пользу от него получать не могла, - начал объяснять Саксонец. - Причем Франции он нужнее. Ей такой канал даст куда более короткий, чем сейчас, путь в Индию, а ведь французы давно мечтают выкинуть оттуда англичан. Этим тоже канал не помешает, но только в том случае, если они им будут пользоваться одни. А если еще и французы - то пусть уж лучше вообще никакого канала не будет. Как ходили в Индию вокруг Африки, так и дальше будут ходить, лягушатникам-то это труднее, у них по пути баз снабжения нет. Сам же Египет представляет интерес для Франции как поставщик пшеницы, а для Англии - хлопка. Разница тут в том, что французы получают скидки от султана за помощь в организации армии, в основном ее артиллерии, англичане же пока вынуждены платить полную цену, и это им не нравится. Короче говоря, хоть сколько-нибудь успешное поначалу восстание в Египте почти наверняка приведет к вмешательству Англии и Франции, причем на разных сторонах. И, наконец, вашему величеству будет не столь невместно в нужный момент прекратить поддержку египтян. Они все-таки мусульмане, в отличие от нас, греков, кои не просто христиане, а православные.
   - И вы тоже?
   - Конечно, ваше величество!
   С этими словами капитан расстегнул пару верхних пуговиц и выпростал из-под пышных кружев серебряный нательный крест.
   Императору даже не пришлось особо внимательно всматриваться, чтобы узнать изделие. Таких крестиков в свое время изрядно наштамповали в Мытищах в процессе наладки малого гидравлического пресса. В Москве они продавались чуть ли не в каждой церковной лавке.
   В последний момент спохватился, прикинул Сергей. Но лучше уж поздно, чем совсем никогда. Хотя... на Тобаго, конечно, православный крестик достать можно, там есть и церквушка, и какой-то батюшка, но это может привлечь внимание. Да и в Питере ему скорее всего не представилось случая раздобыть крест незаметно. А в Москве на пути от вокзала до дворца это нетрудно. Так что, возможно, не такой уж этот Саксонец забывчивый. Скорее, просто осторожный.
   - Похвально, - кивнул Новицкий. И подумал, что он, к сожалению, совсем ничего не знает про теперешнюю обстановку в Египте. Может, этот пират более осведомлен? Как бы спросить, не особо демонстрируя свой уровень познаний...
   - Скажите, капитан, а какую силу там представляют эти... которые... как их там...
   Сергей изобразил неопределенный жест левой рукой.
   - Ваше величество имеет в виду мамелюков? - догадался Людвиг.
   Император кивнул. Действительно, слово смутно знакомое, причем, кажется, еще с двадцать первого века. Почему бы тогда не поиметь в виду именно их?
   - Когда-то мамелюки были элитными воинами, египетской гвардией, но сейчас это натуральные бандиты, умеют только грабить. Они почти неуправляемы, однако их можно попытаться натравить на расквартированных в Каире янычар.
   - Вы неплохо осведомлены, - хмыкнул император, - и ваши предложения явно заслуживают внимательного рассмотрения. Четырех дней для подготовки более или менее детального доклада вам хватит? С примерным подсчетом, во что в денежном выражении России обойдется свобода Египта. И, естественно, с обоснованием заявленных сумм.
   Сам же Новицкий за это время собирался сначала покопаться в ноутбуке - мало ли, а вдруг там найдется не только про курорты и пирамиды, но и насчет мамелюков тоже? А заодно и про янычар почитать лишним не будет. Потом не помешает съездить в Нескучный. В конце концов, Саломатин человек не только образованный, но ведь он и не нищенствовал в двадцать первом веке. Вполне мог позволить себе отдохнуть в Египте. Мало ли, вдруг ему там что-нибудь рассказали на экскурсии.
   Яков Николаевич оправдал ожидания императора.
   - Эх, не сидится тебе спокойно, так и ищешь приключений на пятую точку, - вздохнул он. - Впрочем, нечто подобное и без тебя было при Екатерине Великой. Году, кажется, в пятьдесят седьмом в Египте объявился какой-то... полного имени не помню... в общем, Али-Бей аль какой-то. Или ибн кто-то, точно сказать не могу. Между прочим, по происхождению абхазец, потому и отложился в памяти. Так вот, когда началась русско-турецкая война, он поднял успешное восстание, объявил себя султаном, а Египет - независимой страной. И держался до начала семидесятых годов. Но, когда война с русскими кончилась, турки его тихо удавили, и все вернулось на круги своя.
   Надо же, мысленно удивился Новицкий, почти один в один то самое, что предлагает этот хлыщ. Только нам желательно, чтобы все началось немного пораньше, чем при Екатерине. И, главное, конец как раз такой, какой надо! Значит, пора искать этого самого Али-Бея аль какого-то ибн кого-то родом из Абхазии. Пират тоже пусть ищет, ему это едва ли не нужнее, чем нам. И, кстати, принимая во внимание судьбу Али, не помешает заранее прикинуть, кто и как удавит новоявленного греческого царя, если тот вдруг на радостях попутает берега и начнет творить нечто совсем уж непотребное.
  
  
  
   Глава 13
  
  
   Поздней весной тысяча семьсот пятьдесят пятого года командир третьего учебного отряда капитан второго ранга Алексей Наумович Сенявин возвращался из очередного отпуска к месту службы. Правда, внимательный наблюдатель мог бы заметить в перемещениях моряка некоторые странности, однако и КГБ, и Невидимая служба тщательно следили за тем, чтобы таковым было чем заняться помимо прояснений подробностей биографии Алексея Наумовича.
  А вообще, конечно, странностей хватало. Первая состояла в том, что кап-два уже третий год подряд ездил в отпуск в городок Переяславль-Залесский, где никакой родни у него отродясь не жило. В принципе не очень обычным было и то, что как раз во время отпусков Сенявина в Переяславль приезжала на богомолье императрица. Наконец, сейчас отрезок пути от Москвы до Санкт-Петербурга Сенявин преодолевал не на пассажирском поезде, а на императорском курьерском - только в несколько необычной конфигурации. Помимо двух пассажирских вагонов курьер тащил еще и три товарных, что немного замедлило его скорость. Впрочем, она все равно оставалась выше, чем у пассажирского.
   Разумеется, сам капитан второго ранга ничего необычного в происходящем не усматривал. То, что императрица является одним из лучших инженеров России, он знал давно, еще до личного знакомства с ней. Стечение же обстоятельств, благодаря которому желание ее величества помолиться совпадало во времени с отпусками Алексея Наумовича, объяснялось просто - наПлещеевом озере они испытывали новейшее секретное оружие флота, именуемое торпедами.
   Как объяснила на вводной лекции Елена Лукьяновна, первым идею о самодвижущемся подводном снаряде высказал великий Леонардо да Винчи, а реализовать ее попытался один из его учеников. Но у него, ясное дело, ничего не вышло в силу совершенно недостаточного на тот момент уровня развития техники. Однако сейчас техника достаточно усовершенствовалась для воплощения в жизнь подобных идей.
   Разумеется, это оказалось совсем не простой задачей. Первые торпеды вообще не желали нормально плавать - несмотря на наличие автомата поддержания глубины, они то выскакивали из воды, то заныривали до самого дна. С этим удалось справиться путем демпфирования управляющего вертикальными рулями механизма, но тогда выяснилось, что торпеды плывут, мягко говоря, не совсем прямо. Некоторые, пока у них не кончался запас сжатого воздуха, ухитрялись описывать в воде почти полный круг. Но императрица не пала духом, а придумала специальный волчковый механизм, напоминающий известную детскую игрушку, иногда именуемую юлой. Пока крутился волчок, торпеда шла прямо, а завода пружины хватало на две минуты работы механизма. Учитывая, что запас сжатого воздуха мог крутить винты полторы минуты, этого было вполне достаточно.
   Торпеды развивали скорость в двадцать узлов, то есть могли преодолеть путь в девятьсот метров или четыре кабельтова, но более или менее гарантированное попадание в мишень размером со средний корабль получалось только с двух. Впрочем, выпустив сразу несколько торпед, можно было поразить мишень и с трех кабельтовых, однако Сенявин считал подобную тактику неприемлемой. Больно уж дорого стоили торпеды, и сейчас курьерский поезд вез вПитер всего тридцать шесть штук. По четыре на каждую яхту третьего учебного отряда. Правда, императрица надеялась отправить еще одну партию до отбытия объединенной эскадры в Средиземное море, но даже в случае успеха эта партия будет меньше. Десятка два, больше никак не получится.
  Само название отряда тоже было не совсем точным. Другие два - вот те, действительно, являлись учебными.
   Первый отряд состоял из яхт типа "Спрей", на которых будущие моряки изучали основы профессии. Лучшие из них потом переводились во второй, укомплектованный яхтами проектов "Беда" и "Беда улучшенная".
   Корабли же третьего отряда, хоть внешне и сильно напоминали яхты "Беда", только на полтора метра длиннее, на самом деле являлись совсем иными. Неофициально императрица именовала их "торпедными катерами". Главным же отличием катеров от яхт являлась установленная на них необычайно мощная паровая машина. Подумать только, двести лошадиных сил! Двигатель такой мощности ставился на сорокапушечные фрегаты и занимал там почти четверть трюма.
   Однако за все приходится платить, и платой за малые размеры установленных на катерах двигателей стал их мизерный ресурс. Сам движок требовал капитального ремонта через двести пятьдесят часов работы, а рабочей зоны котла хватало всего на сто двадцать пять. Правда, ее было нетрудно заменить прямо в плавании, ибо она представляла собой полуметрового диаметра цилиндр из множества свернутых в спирали медных трубок.
   Котлы топились не углем, а земляным маслом, иначе называемым нефтью. Весьма вонючее вещество, но что же тут поделаешь! В каждой яхте было по два трехсотлитровых бака с этой черной жижей. И, кроме того, приличный запас нефти должен был везти специальный корабль в составе эскадры.
   Вот тут капитан был несколько не в курсе. Черная жижа являлась не нефтью, а тем, что от нее оставалось после выделения легких фракций - керосина и бензина. Керосин шел на медицину, освещение и воздушный флот, бензин же частично использовался для приготовления зажигательных смесей, а основная его часть пока складировалась, дабы к моменту появления двигателей внутреннего сгорания у них не было проблем с топливом.
  
   В пути капитан временами вел себя довольно странно. Нет, в том, что он долго что-то писал в толстой тетради, ничего особенного не было, но время от времени мужчина прекращал писанину, зачем-то открывал дверь купе и ложился на скамью. Сначала как обычно, если бы, например, ему вздумалось вздремнуть. Вот только дверь-то открывать зачем?
   Потом Алексей Наумович сходил к проводнику и вернулся с четырьмя подушками, кои он принялся подкладывать под голову, под спину и даже, пардон, под то, что располагается чуть ниже спины. Причем сначала он делал все это в нормальной ориентации, лежа головой к окну, а потом повторил почти все позы, но уже головой к двери. Таким странным способом капитан второго ранга пытался выполнить обещание, данное императрице на берегу Плещеева озера.
   В конце испытаний последнего варианта пускового аппарата Алексея Наумовича посетила мысль, коей он тут же поделился с Еленой Лукьяновной.
   - Ваше величество, но ведь торпеду можно сделать раз в десять больше наших, посадить внутрь человека и снабдить пусковой установкой для торпеды обычного размера.
   - Ага, - кивнула императрица, - получится лодка, способная плавать под водой. Ведь человек потребляет куда меньше воздуха, чем двигатель, и сможет там дышать, используя тот же баллон. Но зачем она нужна?
   - Дабы издалека, миль с двух, безопасно подойти к вражескому кораблю под водой на расстояние, с которого промах будет исключен. Правда, в пути этой лодке придется иногда ненадолго всплывать для коррекции курса.
  - Не обязательно, - заметила Елена Лукьяновна. После чего что-то сказала одной из везде сопровождавших ее двух фрейлин. Та отошла, но вскоре вернулась с двумя небольшими зеркалами. Императрица взяла по одному в каждую руку, повернула так, что они встали параллельно друг другу и под сорок пять градусов к направлению взгляда капитана, после чего предложила:
   - Посмотрите через ближнее зеркальце на дальнее. Что вы видите?
   Алексей Наумович сразу понял всю красоту идеи. Ведь смотря в дальнее зеркало через ближнее, он видел картину, кою прямым взглядом рассмотреть никак не мог - то, что находилось за спиной стоящей перед ним ее величества. А, значит, если эти два зеркала поместить в трубу, дабы их не заливало водой, и оную трубу расположить вертикально, то можно будет смотреть на цель из-под воды, выставив над поверхностью только верхний край упомянутой трубы.
   - Таквы согласны, что подобную лодку можно будет сделать? - спросил окрыленный поддержкой капитан.
   - Конечно, сделать можно многое. Были бы деньги, желание, знание и растущие откуда надо руки. Но к текущей войне ничего успеть уже не получится. К тем, что случатся потом... попробуем. И начнете это вы. В плавании у вас будет достаточно свободного времени - так постарайтесь нарисовать эскизные проекты вашей подводной лодки. Ну, а когда вернетесь с войны, мы с вами сможем заняться лодкой более основательно. Может, и получится что-нибудь дельное.
   Вот капитан и начал свои раздумья над лодкой с вопроса - в какой позе удобнее всего будет лежать управляющему ей человеку. То, что ему придется именно лежать, было ясно с самого начала - ведь подводная лодка для достижения максимальной обтекаемости должна иметь минимально возможную площадь поперечного сечения.
  
   Почти на каждом полустанке стояли поезда, пропускающие несущийся с большой скоростью и минимальными остановками императорский курьерский. В основном это были товарные, причем в их составе находилось много бочек на колесах, именуемых цистернами. Они везли земляное масло, оно же нефть, для эскадры. Впрочем, и обычных товарных вагонов было немало. Капитан подозревал, что и в них тоже содержатся грузы, которые скоро займут свое место в трюмах кораблей, но, разумеется, это были только догадки. Впрочем, вполне соответствующие истине. В вагонах ехало оружие, боеприпасы уже лежали на своих местах в трюмах.
   Большей частью это было, конечно, старье. Сравнительно свежее, если так про него можно сказать, предназначенное для греков, и совсем уж допотопное, среди которого встречались даже оставшиеся от стрельцов пищали - для египтян. Но встречалось и новое, даже новейшее. Например, револьверы для абордажных команд или чугунные тактические мортиры, кои народ уже успел окрестить "тюфяками". Причем имелись в виду не постельные принадлежности, а самые первые пушки, известные на Руси аж с четырнадцатого века. Это были совсем коротенькие, с длиной ствола всего в несколько калибров, мортирки, вместо установки на станок просто примотанные к дубовой колоде. Недавно император с удивлением узнал, что они, оказывается, до сих пор числятся на вооружении нескольких заштатных крепостей.
   Так вот, полтора десятка чугунных минометов, или тактических мортир, предназначались для довооружения яхт типа "Беда торпедная". Потому как торпедами все задачи не решить, а никакая хоть сколько-нибудь приличная пушка туда ставиться не могла, она своей отдачей разломала бы корпус. Чугунные же "тюфяки", кои можно было использовать и как маленькие карронады, отдачу имели приемлемую.
  
   Капитан второго ранга всю дорогу пребывал в приподнятом настроении. Кажется, подготовка к войне, которой лично он вплотную занимался уже четвертый год подряд, заканчивается. Насчет сухопутной армии Алексей Наумович сказать не мог почти ничего, но флот и на его памяти, и на памяти отца, вице-адмирала Сенявина, еще никогда не поднимался до такого уровня боеготовности. Похоже, туркам придется очень несладко.
  
   Разумеется, интенсивную подготовку к грядущей войне заметили многие. И, к сожалению, не только те, которым это было положено по штату. Что-то стало достоянием совсем посторонней публики, а от нее сведения довольно быстро распространились за границы Российской империи.
  
   Английский премьер-министр Генри Пелэм часто советовался со своим старшим братом Томасом, не занимающим никаких официальных постов. Для государственной службы Томас был слишком ленив, но голову имел ясную и не отказывался высказать свое мнение, когда у младшего брата в таковом возникала нужда.
   - Значит, говоришь, в России заметны признаки подготовки к большой войне? - уточнил Томас.
   - Это еще мягко сказано. Даже когда Петр Первый готовился к войне со Швецией, результаты были куда скромнее. А Петр Второй, например, к войне за польское наследство, что произошла в самом начале его царствования, вообще не готовился, однако выиграл ее. Да и к шведской войне, случившейся десять лет назад, особой подготовки замечено не было. Правда, тогда инициатором войны была именно Швеция, но я не верю, что русский император не был в курсе ее намерений.
   - Разумеется, был. И не только. Он потратил немало денег, чтобы война началась в самый удобный для него момент. То есть подготовка-то была, но она носила не технический и не организационный, а дипломатический характер. А сейчас что, Петр всерьез занялся оружием?
   - Не то слово! Такое впечатление, что последние три года там кроме ружей и пушек вообще ничего не производится. Русские даже свою воздухоплавательную программу слегка сократили.
   - Это означает, - задумчиво пыхнул трубкой Томас, - что война будет с Турцией. Никакого другого противника, для борьбы с которым следует столь серьезно готовиться, у России сейчас нет. Причем ключевое слово в моем умозаключении - "сейчас". Победа над Турцией почти наверняка приведет Россию к конфронтации с Францией. Не вижу здесь ничего плохого. Более того, я бы посоветовал заранее поставить Людовика в известность об агрессивных планах русских, ибо сам он об этом, скорее всего, узнает в лучшем случае за несколько дней до начала боевых действий.
   А вот тут Томас Пелэм ошибался, несмотря на весь свой ум. Французский король получил сведения о начавшемся перевооружении русской армии почти на полгода раньше англичан.
   Надо сказать, что Людовик Пятнадцатый был бы неплохим королем, если бы смог преодолеть некоторые свои недостатки. А именно - он был ленив, малоинициативен и стеснителен.И в той истории, что учил курсант Новицкий в Центре, мадам д"Этиоль заняла свое место при короле и впоследствии стала маркизой де Помпадур не только и даже не столько благодаря своей красоте и постельным умениям, сколько потому, что смогла организовать дела по принципу наибольшей комфортности для короля, став по факту главой его секретариата.
   Ну, а сейчас Александра якобы Милославская, которая по красоте не уступала Жанне-Антуанетте, а по квалификации как в койке, так и в канцелярии ее превосходила, ибо девушку специально готовили именно для такой роли, стала той самой маркизой де Помпадур, только с другим именем. Более того, кроме секретарских обязанностей она взяла на себя еще значительную часть функций внешней разведки. Так вот, Александра еще в начале тысяча семьсот пятьдесят третьего года доложила королю о новостях из России.
   - Дикари и мерзавцы! Почему они не могут жить мирно, никому не мешая?- возмутился его величество, но вспомнил о национальности своей собеседницы и замялся.
   - Дорогая, ты не обижаешься, что я так о твоих соотечественниках?
   - Луи, милый, да что ты! Какие они мне к дьяволу соотечественники? Это звери, убившие почти всех моих родственников и готовые убить меня, как только представится такая возможность.
   - Не волнуйся, дорогая, в моей стране ты в полной безопасности. Но с русскими явно надо что-то делать, ведь Турция наш союзник.
   - Разумеется! Только не сейчас, ибо их возня, как это ни странно, пока идет на пользу Франции. Во-первых, завязнув в Турции, Петр не сможет помочь своему приятелю Фридриху, а ведь наш конфликт с ним неизбежен. Во-вторых, турки потихоньку начали поднимать цены на свое зерно. Думаю, что, вникнув в серьезность российской угрозы, они поймут всю глубокую ошибочность подобных действий по отношению к важнейшему союзнику.
   - Да, но если эти варвары вдруг победят?
   - Они получат свободный выход в Черное море, от чего Франции не холодно и не жарко. Однако когда русские попробуют протянуть лапы к Босфору и Дарданеллам, против них объединится вся Европа, и Петр это прекрасно понимает.
   - Так ты считаешь, что делать ничего не надо?
   - Почему? Самое время подумать, что мы хотим получить за помощь союзнику, а потом поставить турок в известность об агрессивных планах царя Петра.
  
  
  
  
   Глава 14
  
  
   Император отложил специально для него отпечатанный экземпляр секретного статистического сборника за пятьдесят пятый год. Ну, кажется, пора переходить к следующему этапу развития, предыдущий более или менее завершен.
   Сергей с легкой улыбкой вспомнил, как он, тогда еще совсем молодой, незадолго до взятия в руки самодержавной власти планировал постепенное уничтожение крепостного права. Ему тогда казалось, что на это потребуется лет пять. Ага, как же! Двадцати - и то не хватило. Хорошо хоть достало ума не вести себя как Александр Второй, отменивший крепостничество с налета, одним указом. И получивший от этого столько проблем, что отдельные историки на полном серьезе утверждали - лучше было бы вообще оставить все как раньше. Крестьянские бунты, дальнейшее обнищание народа, множество разорившихся помещиков, сразу ставших ярыми противниками власти, застой промышленности... вот что значит в спешке попытаться угодить и нашим и вашим. В результате недовольными остались все, а наиболее активные из этих недовольных потом Александра и прибили. Нет, кое в чем Новицкий ему был даже благодарен. Его императорское величество Александр Второй показал такому же величеству Петру Второму, как не следует действовать ни в коем случае.
   Впрочем, и само крепостное право при Петре было не совсем таким, как при Александре - вещью крестьянина сделать еще не успели. Этот процесс начался при Елизавете и был документально оформлен при Петре Третьем его указом о вольности дворянства. А достиг максимума при Екатерине Второй, сотнями тысяч раздававшей государственных крестьян своим фаворитам и просто кому ни попадя за весьма невеликие заслуги. Новицкий не собирался идти по такому тупиковому пути. Дворяне имеют привилегии? Значит, они должны их отработать, считал молодой император. Ибо халява развращает. Ну, а что среди дворянства многие недовольны необходимостью служить, так это же совсем неплохо. Ибо тот, кто бережно хранит свое недовольство в глубине души, не давая ему прорваться наружу ни словом, ни жестом, ни даже косым взглядом, заслуживает только одобрения. А вот кто таким ограничиться не смог - сам виноват. Они же это делают не все вместе, а по одному, когда подопрет, и сразу попадают в поле зрения спецслужб. Дальнейшее наказание зависит уже от того, насколько явно клиент успел выразить недовольство политикой императора, но без конфискации имущества тут не обходилось почти никогда. Редкие же исключения были связаны с тем, что имущества бывают разные. Некоторые не стоят и той бумаги, на коей их потребуется описать.
   В царствование его величества Петра Второго ни один крестьянин из государственных не был передан в собственность помещикам или заводчикам. А вот обратный процесс медленно, но неуклонно набирал обороты.
   Крестьяне, купленные для работы на уральских заводах и приисках, через пять лет работы получали свободу - правда, без земли и без денег. Аналогичное правило действовало и для строителей железных дорог, причем туда брали добровольцев, ибо работа хоть и довольно скромно, но оплачивалась. Срок службы солдат уменьшился до пятнадцати лет, причем в войну год шел за два, а для непосредственных участников боевых действий - за три. При отставлении со службы солдат получал или земельный участок из императорского фонда, или единовременно пятнадцать рублей, или ежегодную пенсию в рубль - по желанию. На таких условиях пойти в рекруты находилось немало добровольцев, и пришлось даже создавать институт военных комиссаров. Их обязанностью было следить, дабы помещики не препятствовали своим крепостным уходить в солдаты.
   И, наконец, Новицкий решил - настало время совершить то, что в другой истории сделала императрица Елизавета Петровна. А именно - учредить Дворянский ссудный банк. Правда, цели у Сергея были несколько не те, которыми руководствовалась в ином варианте своей судьбы Лиза.
   В полном соответствии с названием новообразованный банк начнет выдавать дворянам ссуды - под залог земель и крепостных душ. А в стандартном договоре будет мелким шрифтом напечатано, что последует за просрочкой платежей.
   Впрочем, Петр Второй в отличие от Елизаветы всегда предпочитал подстраховаться, поэтому одновременно с Дворянским банком создавалась Императорская коллегия содействия всемерному развитию изящной культуры. Ее задачей было убедить дворянство, что без карет на резиновом ходу, керосиновых ламп, зеркал в рост человека, производящихся на Лыткаринском заводе, книг в позолоченных переплетах и прочей роскоши - это не жизнь, а недостойное благородного человека прозябание. Примерно как без айфона последней модели в двадцать первом веке. Чтоб, значит, у среднестатистического дворянина при наличии свободного времени осталось поменьше шансов не взять кредит. А взяв - еще меньше возможностей его вовремя погасить.
   Разумеется, Сергей не собирался сразу применять репрессии с конфискацией ко всем несостоятельным должникам. А только к самым глупым и упертым из них, не внемлющим добрым советам. Им ведь сначала намекнут, что для положительного решения о реструктуризации долга достаточно всего лишь освободить какую-то часть своих крестьян. Разумеется, с землей. Для следующей реструктуризации - еще часть, и так далее. В конечном итоге крепостное право тихо, незаметно и без потрясений отомрет само собой - император рассчитывал, что на это потребуется еще лет десять-пятнадцать, не более. И вот тогда можно будет с шумом и помпой публиковать манифест о даровании свободы русскому крестьянству.
   Того, что дворянство быстро разберется в сути происходящего и перестанет брать займы, Новицкий не очень опасался. Да, кто-то, наверное, со временем действительно поймет, что к чему. Но чтобы перестали брать? Да быть такого не может. Вон, в двадцать первом веке и то вовсю берут, причем не только в банках, но и вообще в совершенно грабительских конторах, полное название которых Сергей уже забыл, но помнил, что в нем была частица "микро". Хотя люди в любой момент могут зайти в интернет и детально ознакомиться с тем, каким именно способом банки снимут с них последние штаны. А уж сейчас и тем более будут хватать, только успевай печатать бланки договоров.
   Несколько иначе предполагалось решать проблему монастырских крестьян. Здесь император решил немного расширить круг задач Государственного благочиния. Дело в том, что результативно присматривать за ЧК и уж тем более Невидимой службой могли только очень опытные сотрудники, ибо поднадзорные были те еще волки и волчицы. Но где опыта-то набираться? Вот Новицкий и решил - пусть тренируются на настоятелях монастырей, архиереях и прочих влиятельных лицах церкви. Которые иногда трактуют божественные заповеди несколько своеобразно. И, значит, вскоре перед людьми встанет выбор. Или продолжать драть со своих крестьян две, а кое-где и все три шкуры, но при этом соблюдать все, что когда-либо писалось как руководство для святой жизни. Десять заповедей - само собой, причем буквально, без всяких левых толкований, но это еще цветочки. Есть еще и святоотеческие поучения, их ведь тоже необходимо скрупулезно соблюдать.
   В общем, умные люди должны все понять с первых же намеков, а дуракам, наверное, поможет суровая епитимья, пост, молитва и тяжелый труд во славу божию.
   Промышленное же развитие император повел по пути создания государственных концернов. Главной их особенностью было то, что все расчеты между входящими в концерн предприятиями осуществлялись не деньгами, а специальными чеками. Деньги же требовались только на входе системы, да и то не всегда, а только когда сырье приходилось закупать на стороне. И на выходе - как оплата поступающей в свободную продажу продукции. Та ее часть, что шла по госзаказу, оплачивалась теми же самыми чеками, а деньги шли только на оплату труда персонала. Впрочем, этот персонал по желанию мог получать часть вознаграждения за труд чеками, что было выгодно, ибо концерны производили довольно широкую номенклатуру продукции, а цены в чеках были немного ниже, чем в рублях. Правда, тут имелась тонкость, заключающаяся в том, что купленное за чеки можно было продать только за них же. Конвертация чеков в рубли являлась уголовным преступлением.
   Учитывая же, что деньги в России к середине восемнадцатого века ходили в основном бумажные, серебро и золото она могла пускать на внешние закупки. Отложив, ясное дело, какой-то резерв на случай непредвиденных обстоятельств. Благодаря этому, несмотря на довольно бурное развитие российской промышленности, никакого особого беспокойства в мире данное обстоятельство не вызывало. Ибо, во-первых, практически ничего из продукции машиностроительной отрасли Россия не экспортировала, по-прежнему обходясь сырьем. И, во-вторых, в силу вышеописанных манипуляций с чеками при анализе финансовых потоков казалось, что никакой особой промышленности в России, как и раньше, просто нет. Сведения же о натуральных показателях являлись секретными и кому попало были недоступны.
   В последние годы официальный экспорт России хоть и немного, но уменьшился, однако никакого беспокойства у императора это не вызывало, ибо уменьшение было кажущимся. На самом деле Россия именно экспортировала, причем много, но ее торговые партнеры этого не замечали. Страна экспортировала добываемый в значительно превышающих ее потребности количествах элемент с атомной массой сто девяносто семь, по латыни именуемый аурум. То есть золото.
   В России золото шло на нужды электротехники, ювелирной отрасли и на монеты примерно в равных количествах. Добывалось же существенно больше, в пятьдесят пятом году приход превысил суммарные потребности в три с лишним раза. И весь избыток был продан за границу. Как англичане с голландцами покупали у негров их земли за почти ничего не стоящие побрякушки, так и Петр Второй приобретал сталь и железо у Швеции, олово, шерсть и корабли у Англии, хлопок у Голландии в обмен на имеющийся у него в избытке металл, немногие полезные свойства которого состояли в том, что он красиво блестит и не ржавеет. Электрические же параметры золота вообще никого не интересовали, ибо никто толком не знал, что это такое.
   Но почему-то такие операции считались не экспортом, а импортом.
  
   Из статистического сборника следовало, что пока нормально работают только два концерна, остальные пребывают в разной степени организации. Первый назывался "Нартовская фабрика сложных механизмов", в которую, кроме собственно завода напротив императорского дворца, входило еще две шахты и три металлургических завода. Там делались станки и двигатели. Второй концерн прятался под скромным наименованием "Императорское товарищество скобяных мануфактур", а его головное предприятие находилось в Мытищах. Главной задачей концерна были разработка и подготовка к серийному производству новых образцов вооружения, но и мелочью предприятие не брезговало. Выпускались гвозди, шурупы, навесные замки и дверные петли, но на экспорт почти ничего не шло. Исключением были небольшие партии, время от времени поставлявшиеся на Тобаго. Доход от данной деятельности за прошлый год составил пятьсот семьдесят рублей, а расходы казны на обеспечение функционирования товарищества - пятьсот двадцать. То есть цифры неопровержимо доказывали, что имеет место либо одна весьма средняя мануфактура, либо две-три совсем дохленьких, и все это хозяйство еле-еле сводит концы с концами. Причем, что характерно, все цифры были абсолютно правдивыми! Если бы император имел привычку рубить с плеча, то он давно бы уже объявил всех экономистов шарлатанами, а их теории - лженаукой. Ну, а в действительности его величество, будучи по натуре человеком обстоятельным, пребывал в раздумьях. Хотя, конечно, всю абсурдность подсчета так называемого валового продукта он видел невооруженным глазом. Да кроме того еще и проконсультировался с Саломатиным, каковая консультация только укрепила Сергея в его подозрениях. Оказывается, этот продукт везде считали, сваливая в одну кучу доходы от промышленности, торговли (которая все-таки влияет на развитие страны не совсем так, как промышленность), и даже от финансовых махинаций, которые вообще из совершенно другой оперы. Более того, Яков Николаевич сказал, что Штатах двадцать первого века к валовому продукту плюсовали даже некоторые непроизведенные платежи граждан. Например, у кого-то есть свой дом, по каковой причине он не платит за съемное жилье. Так вот, эти деньги считаются как доход и именно в таком виде вносятся в статистику!
   Сергей, услышав такое, поначалу не поверил, но Яков Николаевич, пожав плечами, сказал, что ссылок в подтверждение своих слов он представить не может ввиду отсутствия в Нескучном саду интернета. Вот как только он появится, за ссылками дело не станет. Новицкий, поразмыслив, пришел к выводу, что именно в этом вопросе Саломатину нет никакого смысла врать. Но тогда в случае необходимости ВВП России за пару часов сможет взлететь вообще до космических высот! Ведь у нее есть Аляска. Которую империя могла бы не просто присоединить явочным порядком, а, как положено в цивилизованном обществе, купить. За миллиард фунтов, например. И записать этот виртуально сэкономленный миллиард в доход. Тогда по показателям на душу населения Россия мгновенно обойдет все развитые страны, вместе взятые. Причем в разы. Вот заживем-то!
   Одно время император думал, что подобные теории изобрели американцы в двадцатом веке, имея в виду какие-то свои шкурные интересы. Однако оказалось, что и сейчас, в веке восемнадцатом, экономическая мысль уже о-го-го как развернулась! Не так давно Сергей в порядке углубления знаний английского сел читать труды британской экономической звезды первой величины - сэра Чарльза Давенанта. И охренел. Сей достойный муж на полном серьезе утверждал, что производительными, то есть полезными членами общества являются только те, у кого доходы превалируют над расходами. Причем в каждый конкретный момент времени польза пропорциональна абсолютной величине превышения, а в будущем, то есть потенциально - относительной. Всякая же нищета, не могущая свести концы с концами, есть балласт, для государства вредный.
   Это прекрасно, подумал тогда Новицкий, откладывая в сторону упомянутый многомудрый труд. Замечательно, что в Англии такие экономисты. Конкретно этот, правда, уже помер, но его теории живы. Пусть ученики с последователями и дальше теоретизируют в том же направлении. А если подобные мудрецы заведутся в России... что ж, им будет предоставлена возможность на практике получить подтверждение своим теориям и стать офигительно, прямо-таки бесконечно полезными членами общества. В потенциале. Ибо даже каторжникам на золотых приисках купца Иконникова в Якутии платят примерно по пять копеек в месяц, расходы же у них равны нолю. А на ноль что ни подели, все равно получится бесконечность. И правильно, пусть моют золото. Ишь ты, ведь по таким теориям он, Петр Второй, есть именно ненужный балласт! Ибо все свои личные деньги тратит до копейки, и все равно иногда на что-нибудь не хватает, приходится у жены занимать. Хорошо хоть она проценты не берет, а иногда забывает и про сам долг.
  
   Но, как бы там ни было, император в силу должности не мог обойтись без периодических размышлений на экономические темы. Однако они вовсе не означают соответствующего склада мышления. Например, далеко не всякий, прочитавший несколько книг и освоивший правописание, является писателем. Если у человека зачесалась задница, то это еще не говорит о его гомосексуальных наклонностях. И о связи движения товарных потоков с денежными способны задуматься не только экономисты и жулики, даже если это и разные понятия. Вот и Новицкий, который уж экономистом-то точно никогда не был, в свое время задумался. Результатом его умственных усилий стала система чеков. Правда, в жизнь она была внедрена только после консультаций с отшельником Нескучного сада.
   - Гордишься, небось, своей сообразительностью? - усмехнулся Саломатин, выслушав Сергея. - В принципе можно, только все это уже придумали до тебя. Ты мне сейчас описал систему безналичных денег в Советском Союзе.
   - Значит, дельная вещь, - довольно резюмировал Сергей.
   - Не буду спорить. Но учти, что тут имеется одна тонкость. Наверняка появятся желающие каким-то образом превратить безналичные деньги в наличные, но, если ты это допустишь, дело кончится в лучшем случае галопирующей инфляцией. А в худшем - развалом станы, Советский Союз тому примером.
   - Спасибо, я и сам так думал. Постараюсь не допустить.
   - Сажать будешь или сразу вешать?
   - Ну что же вы, Яков Николаевич, меня все в каких-то зверствах подозреваете, мне даже как-то неловко. Разумеется, сажать. Если вдруг понадобится, они и сами прекрасно повесятся, соответствующие условия создать нетрудно.
   - Думаешь, чем суровей правитель, тем его больше любят? Возможно, что-то в этом и есть...
   - Да мне, знаете ли, как-то все равно. Вот вы, например, меня на дух не переносите, и что? Пусть не любят, если кому неохота. А главных задач у главы государства всего три, причем сникание народной любви в них не входит. Первая - держать в тонусе правящую элиту, не давать ей расслабляться и почивать на наворованном. Вторая - создать и поддерживать механизм воспроизводства той самой элиты. И третья - обеспечить преемственность власти. Вот и все, а со всем прочим прекрасно справятся министры.
   - Хочешь сказать, что все перечисленное у тебя уже есть?
   - Увы, Яков Николаевич. Увы. Даже насчет первого пункта при желании можно усомниться, хотя, конечно, тут уже достигнуты определенные успехи. Реализация второго пока находится в самом начале. Да и третий пункт не то чтобы до конца, а даже до середины не проработан. Так ведь я же не завтра помирать собираюсь! Надеюсь, что и вы тоже, поэтому время у нас есть.
  Саломатин не стал уточнять, у кого это "у нас". При всем своем довольно неоднозначном отношении к императору ученый понимал, что его комфортная и спокойная жизнь продолжается, пока правит его императорское величество Петр Второй, причем это правление происходит штатно, без потрясений и кризисов.
  
  
  
   Глава 15
  
   Генерал-адмирал российского флота Рид Эдвардс смотрел на приближающийся шотландский берег со странной смесью воодушевления и грусти. Она была связана с тем, что сейчас шли последние часы на палубе любимого корабля адмирала - шхуны "Мария Третья". Почти точной копии той первой "Марии", на которой Эдвардс почти четверть века назад пришел в Россию, да так там и остался. Единственное существенное отличие третьей "Маши" от первой состояло в наличии паровой машины мощностью в полтораста лошадиных сил.
   Сейчас же прославленному адмиралу предстояло принять под команду корабль, подобного которому в мире еще не появлялось. Ее величество Елена Лукьяновна, руководившая составлением проекта, назвала класс таких кораблей "чайными клиперами". Почему именно клиперами, Эдвардс понял сразу - русский аналог слова "клипер", а именно "разрезатель", не очень благозвучен. Но с какой стати именно "чайный"?
   Императрица объяснила, что декларируемой задачей клиперов будет быстрая доставка австралийского чая в Россию. Адмирал, почтительно выслушав ее величество, хмыкнул. Во-первых, он неплохо представлял себе, что в действительности будут возить новые корабли. Во-вторых, Эдвардс был в курсе откровенно мизерных объемов заготовки листьев кустарника, именуемого австралийским чайным деревом. В-третьих, к чаю получаемый из оных листьев напиток имел довольно отдаленное отношение, и Елена Лукьяновна, например, его вообще попробовала всего один раз, а больше не стала.
   Новым кораблям предстояло всю их жизнь ходить по кругосветному маршруту Санкт-Петербург - Дурбан - юг Австралии - Калифорния - Огненная Земля - Санкт-Петербург. Императрица считала, что в год каждый клипер сможет делать по две ходки. Генерал-адмирал сомневался, но в глубине души надеялся, что его сомнения беспочвенны - больно уж красиво на чертежах выглядели новые корабли. И вот сейчас Риду предстояло принять первый из них - "Фермопилы".
   Поначалу у Эдвардса вызывали сомнения две вещи. Почему на новых кораблях не предусмотрено место для парового двигателя? И какого дьявола их постройку заказывают в Англии, когда с такой задачей вполне бы справилась Адмиралтейская верфь в Петербурге? Но императрица быстро внесла ясность.
   - Движков нам хронически не хватает, - объяснила она. - На штуки считаем, да и те расписаны на три года вперед. Поэтому ставить двигатели на корабли, кои без них могут прекрасно обойтись, будет неприемлемым расточительством. Кроме того, установка машины заметно снизит и без того недостаточную грузоподъемность. Причин же постройки именно в Англии две. Первая - качество изготовления на Адмиралтейской верфи будет все-таки ниже, а для клиперов это весьма существенно.
   - Так ведь англичане же, разобравшись, обязательно начнут и себе стоить такие же! Знаю я их, сам одно время был англичанином.
   - Золотые ваши слова, Рид Ксенофонтович! Вы точно обозначили вторую причину. Мы с его величеством тоже на это надеемся. Потому как чайный клипер - это довольно дорогой корабль. Он стоит примерно как два шестидесятипушечных фрегата, даже немного больше. Так вот, если Англия построит один клипер, это будет означать, что в состав ее военного флота не войдет два фрегата. Если построят десять - долой двадцать фрегатов, и так далее. А что для нас лучше? Разумеется, клиперы. Вооружить их не выйдет, конструкция корпуса не позволяет установить хоть сколько-нибудь мощные пушки. То есть создавать трудности для наших морских маршрутов клиперы не смогут, а мы не собираемся конкурировать с Англией в морской торговле.
   На самом деле причин было не две, а три, но последнюю императрица озвучивать не стала. Выглядела эта причина так - золото уже добыто, очищено и переплавлено в слитки. Но не мариновать же их теперь! Лучше пусть англичане построят пару клиперов, а наши верфи потихоньку спустят на воду еще линкор и два фрегата для грядущей войны с турками.
  
   В шотландском городе Абердине, на верфи которого русских ждал первый из заказанных ими чайных клиперов, генерал-адмирала Эдвардса встречал его английский коллега - первый лорд Адмиралтейства Джордж Энсон. Ему было поручено своими глазами поглядеть на знаменитого путешественника, обогнувшего Австралию, открывшего пролив между двумя островами Новой Зеландии, а во втором кругосветном путешествии - Гавайский архипелаг. Да уж, не перебеги в свое время этот ренегат к русским, таких успехов он бы точно не добился. Скорее всего, его давно бы повесили.
   Если честно, то лорду был не так уж интересен русский генерал-адмирал... но к рекомендациям премьер-министра лучше относиться со всем вниманием. Не так давно в английском флоте, проанализировав чрезвычайно малые потери Эдвардса в первой кругосветке - у него за полтора года путешествия умерло всего три человека - задались вопросом, чем это объясняется. И вскоре специально созданная комиссия пришла к выводу, что дело в совершенно фанатичном отношении русских к чистоте на кораблях. Энсон тогда попытался возразить, что море - это не приемная королевского дворца, но ему напомнили, как в его кругосветном путешествии уже к середине маршрута потери составляли две трети от первоначального состава, и в основном из-за болезней. Были приняты соответствующие меры, и они уже потихоньку начали давать результат.
  
   Два старых морских волка смотрели друг на друга. Один вышел из самых низов и всего добился своим потом и кровью, дослужившись до генерал-адмирала огромной империи. Второй, будучи дворянином, уже в девятнадцать лет стал лейтенантом, а в двадцать два - капитаном. И оба они в свое время были пиратами. Но Энсон перестал грабить и плавать одновременно, поэтому его образ мышления мало изменился. Эдвардс же на русской службе понял, что не все в мире так просто. Да, конечно, иногда ограбить кого-нибудь очень даже не помешает. Как, например, в свое время ему довелось принять участие в нападении на португальский серебряный караван, идущий на родину из Бразилии, каковое предприятие увенчалось частичным успехом. Кто же мог предвидеть, что основное количество серебра будет именно на тех двух галеонах, что в результате боя утонули? Но все-таки лучше сделать так, чтобы этот самый "кто-нибудь" сам пришел в нужный порт и оставил там свой груз, а потом еще и немного доплатил за это. А за ним - следующий. Что и вынуждены были делать те же португальцы позднее, обменивая свое серебро на русское золото и пушки.
  Разумеется, организовать подобное сложнее примитивного грабежа, но и прибыль получается заметно выше. Опять же второй путь менее опасен, чем первый, а зачем покойнику деньги?
  
  Энсон вышел в кругосветное плавание во главе эскадры из шести кораблей, а Эдвардс имел под командованием всего два, да и то небольших. Оба они через полтора года вернулись в Россию почти без потерь в экипажах. Английский же пират потерял пять кораблей, причем один, но зато наибольший в эскадре сам продал за какие-то копейки из-за катастрофической убыли личного состава. От цинги, с которой российский флот был просто-напросто не знаком! Потому как был хорошо знаком с квашеной капустой и мочеными яблоками. Да и вода у русских не тухла, ибо ее сразу после кипячения заливали в дубовые бочки, обшитые изнутри серебряной фольгой, и наглухо запечатывали.Да, поначалу пришлось повесить нескольких соблазнившихся отодрать и присвоить лишнюю, с их точки зрения, на корабле роскошь, но расходы на веревки и мыло быстро окупились сторицей.
   Прибыль англичан от кругосветно-пиратской экспедиции, продолжавшейся три года, была велика - около девяноста тысяч фунтов. Энсон из них получил чуть меньше половины. Какую прибыль получил император от его первой кругосветки, Эдвардс не знал, но лично ему в качестве премии досталось в полтора раза больше, чем англичанину. Плюс графский титул. А этот, кажется, до сих пор всего лишь барон? Да, коллега, мелковато вы плаваете. Или, точнее, плавали, ибо давно уже сидите на берегу и лелеете свои болячки.
   Действительно, Энсон, бывший на десять лет моложе Эдвардса, выглядел почти на столько же старше. А что тут поделаешь? Дурное питание и антисанитария на кораблях никому не добавят здоровья, даже командующему эскадрой. И менять что-либо тут очень непросто - традиции.
   У русского же флота никаких традиций не было, зато имелось в наличии непробиваемое упрямство императора и постоянные визиты во флот его комиссаров по морским делам. На корабле больше больных, чем положено по утвержденным его величеством документам? Значит, виноват капитан. На первый раз могли и простить, хорошенько пропесочив, хотя столь мягкие меры применялись не ко всем, а потом без вариантов - понижение в звании и солидный штраф. Если не поможет - разжалование в матросы, и начинай морскую карьеру с самого начала.
  
   Первым несколько затянувшееся молчание на правах хозяина прервал английский адмирал.
   - Ваше сиятельство (ох, как у него рожа-то скривилась, отметил про себя Эдвардс), с чего вы предполагаете начать визит - с торжественного обеда или с осмотра корабля?
   - Разумеется, с осмотра, ваше превосходительство (вообще-то ты высокопревосходительство, но в английском языке почему-то нет такого слова, поэтому пусть будет просто "экселенси"). Мне прямо-таки кусок не полезет в горло, пока не познакомлюсь вплотную с этим чудом!
   - Похвальное рвение, но не вредно ли в вашем возрасте столь решительное воздержание?
   Действительно, худоба русского адмирала бросалась в глаза сразу. Как, впрочем, и приличных размеров брюхо его английского коллеги, так что Эдвардс не задержался с ответным комплиментом:
   - Может, и вредно, но далеко не настолько, сколь неумеренное чревоугодие. Надеюсь, ваше превосходительство составит мне компанию при осмотре клипера?
   - Да, разумеется. С моей стороны не будет нескромностью спросить - кто придумал столь красивое название для нового класса кораблей?
   - Нет, что вы, - усмехнулся генерал-адмирал, а потом, как это было заранее оговорено, беззастенчиво приписал себе результаты чужого творчества:
   - Я его придумал. Разве не видно, что конструкция клипера есть творческое развитие тех идей, что в свое время были воплощены в моей шхуне? Только с заменой почти всех парусов на прямые, ибо косые малопригодны для кораблей такого водоизмещения.
   Для англичанина подобное утверждение стало неожиданностью. С его точки зрения, шхуна Эдвардса и клипер не имели почти ничего общего, кроме разве что непривычно большого относительного удлинения корпуса и немного наклоненных назад мачт. И почему этот ренегат утверждает, что косые паруса не годятся для крупных кораблей? Ведь сами же русские лет пятнадцать назад построили трехмачтовую шхуну "Заря", и она до сих пор успешно плавает. В адмиралтействе уже рассматривался проект чего-то похожего для королевского флота. Правда, ее водоизмещение в полтора раза меньше, чем у клипера, и, может быть, дело именно в этом? Пожалуй, не помешает спросить - а вдруг пират ответит, чем черт не шутит.
   Эдвардс действительно не стал вилять или отмалчиваться.
   - "Заря" - отличное исследовательское судно, - объяснил он, - но для коммерческих целей не очень пригодное. Все-таки шестьсот тонн водоизмещения для купца маловато. Кроме того, она, хоть и неплохо идет чуть ли не прямо против ветра, все-таки не отличается особой скоростью хода. А для перевозки австралийского чая это очень важно. Ведь он почему-то не может храниться более полутора лет, а первые признаки ухудшения вкуса появляются уже через год. Поэтому нам очень важен корабль, способный дойти от Австралии до Санкт-Петербурга не более чем за четыре месяца.
   - Но почему же тогда вы не хотите ставить на клипер свои паровые машины? Ведь в море случаются штили, и сроки вполне могут оказаться сорваны.
   - Именно потому, что клиперы предназначены для перевозки чая. Он же за время плавания насквозь провоняет углем или нефтью, а топлива без запаха еще никто не придумал. Хотя наши великие ученые, Кристодемус и Ломоносов, уже занимаются этой проблемой. Но пока ощутимых результатов нет, так что первое время придется обойтись одними парусами.
   Ага, сделал заметку в памяти первый лорд, надо будет озадачить умников из Королевского научного общества. Может, у них получится лучше, чем у русских. И, кстати, теперь понятно, почему австралийский чай, недавно купленный Энсоном в Голландии, показался ему порядочной дрянью - он же был собранникак не меньше чем за три года до употребления.
  
   - Итак, барон, какие выводы вы смогли сделать из встречи с этим русским адмиралом? - спросил премьер-министр у первого лорда адмиралтейства через день после того, как "Фермопилы" и "Мария Третья" покинули Абердин.
   - Наверное, Великобритании тоже не помешают такие корабли, но этот вопрос скорее в компетенции джентльменов из Ост-Индской компании, нежели моей. А вот Адмиралтейству явно следует озаботиться другой проблемой - как и где перехватывать русские клиперы в случае необходимости? Вплоть до создания специальной эскадры на каких-то особых кораблях.
   - Вы считаете, что австралийский чай может составить серьезную конкуренцию индийскому? - прищурился премьер.
   - Возможно, но это не единственная причина. Сразу после появления русской колонии в Австралии у них заметно расширились финансовые возможности. Причем, как вы знаете, окончательный расчет за "Фермопилы" был произведен не монетами, а слитками. Золото - вот что, кроме чая, будут возить из Австралии клиперы!
   - Да, наши агенты в России слышали про австралийские золотые копи, но их координаты до сих пор выяснить не удалось.
   - Господи, причем тут агенты? Все необходимое наверняка будут знать офицеры клипера, и это, кроме содержимого трюма, достаточно веская причина для его захвата.
   Как уже говорилось, Энсон, став первым лордом, в душе так и оставался пиратом. Впрочем, об этом прекрасно знали в Лефортовском дворце.
  
Оценка: 6.52*25  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"