Аннотация: Всё на свете кончается. Вам не кажется, что это грустно? Но куда деваться...
Глава 43 -
в которой празднуют победу и исследуются вопросы похмелья у Воинов Добра и Зла.
До Восточного тракта и моста через Сероструй оставалось около двух дней пути. Уходящую пехоту преследовали дождь и зарево пожаров - конники Готорна жгли склады и укрепления на ангмарской линии обороны. Но торопиться всё равно следовало - никому не верилось, что Ангмар оставит безнаказанным налёт, а пехоту сковывали раненые, которых везли на волокушах. Раненых, искалеченных и больных было около полусотни; в предыдущих боях погибло вдвое больше, и их похоронили в лесах. Без следа, только память осталась за людьми. На волокушах везли и отбитое золото и серебро - несколько солидных сундуков.
Сентябрь-йаванниэ оказался мокрым и холодным. Гарав давно забыл, как это - согреться. И уже несколько раз обнаруживал, просыпаясь по утрам, что идёт не дождь, а мокрый снег. Палатку - единственную на весь отряд, которую забрали из обоза - они отдали под раненых, и в этот вечер опять были буквально по уши в грязи. Эйнор был на ногах - обходил часовых. Оруженосцы худо-бедно приготовили ужин, который Гарав в сердцах обозвал "тошниловкой" (но свою порцию съел). Фередир, ругаясь по поводу сапог, с которыми ему не везёт, сидел босиком, поставив ноги на щит, и чинил подошву. Гараву сапоги снимать было страшно - у него имелось стойкое ощущение, что они и держатся только потому, что по кускам пристали к ногам.
- Эйнор тут? - спрашивал кто-то в темноте, переступая через спящих и ужинающих. - Эйнор где? Где Эйнор?
- Сюда! - позвал Фередир. Подошли двое лучников-эльфов. Не менее замотанные, чем люди, они ухитрялись сохранять и живость, и веселье, и даже более-менее приличный внешний вид.
- В пещере недалеко орки, - сказал один из эльфов. - Мы внутрь не полезли. Двое наших там, а мы ищем Эйнора, пусть даст людей проверить.
- Нету Эйнора, - Гарав поднялся. - Пойду гляну.
- Я пойду, - поднял голову Фередир. Гарав пихнул его в затылок:
- Сапог чини... Талие!
- Ау, - отозвался из мокрой полутьмы один из сотников.
- Дай человек десять.
Гарав принялся затягивать ремни. Сотник с руганью поднимал людей. Эльфы ждали.
- Не буду я тебя больше гонять сегодня, не буду, - шурша металлом, Гарав пошёл к лошадям, обнял Хсана за шею и расцеловал. Тот всхрапнул благодарно и положил голову на плечо хозяина. - Устал, хороший мой, быстрый мой, радость моя...
- Куда идём-то? - спросил, подходя, старый знакомец, Айгон. Его сын Тэхзар тоже был тут - оба остались живы и не покалечены.
- За мной, - буркнул Гарав, цепляя шлем на щит за спиной. - Мимо не пройдём.
Он сделал несколько шагов и ощутил, как в левый сапог начала сочиться вода...
...Около пещеры эльфы развели костёр. Сами держались в тени деревьев, но, увидев подходящих людей, вышли к огню. Из пещеры слышался шум, жалкий, тихий.
- Женщины и дети там, - сказал один из эльфов. - Мы бросили пару факелов и рассмотрели. Воинов нет. Наверное, из обоза разбитой армии, прячутся ото всех. Мы не стали стрелять.
Плач и скулёж в пещере сделались громче. Люди, пришедшие с Гаравом, запереглядывались.
- Женщины и дети? - Гарав вбросил в ножны Садрон, вытащил топор из петли и шагнул внутрь...
...Когда через минуту внутри затих последний взвизг, и мальчишка вышел наружу, вытирая полотно топора какой-то тряпкой, то от него подались в стороны. Гарав был иссиня-бледен и часто сглатывал, но посмотрел вокруг с вызовом, и кто-то из воинов проворчал:
- Ну и правильно. Что у наших семей, вода вместо крови, а у них чистое золото - нашу им лить можно, а нам ихнюю нельзя?
Эльф - из тех, что ходили за помощью - покачал головой:
- Ты жесток, человек.
- На моих глазах их хозяин, - Гарав кивнул за плечо в пещеру, - сжёг заживо женщину и малыша из твоего народа.
Эльф снова покачал головой, но теперь ничего не сказал.
- Назад и отдыхать, - скомандовал Гарав. И не глядя поймал рукоятью топора петлю на поясе.
* * *
Деревня пригорян была большой, населённой, и отряд Эйнора встретили в ней со всем радушием - после марша по рудаурским землям, то пустым, то враждебным, такое было праздником. Настоящим. Трактирщик - владелец солидного двухэтажного здания - радушно распахнул двери своего заведения (пусть тратять деньги!). Мост через Сероструй был рукой подать, за ним - артедайнская армия, сзади подходила своя конница, и вообще марш, кажется, закончился. Эльфы, правда, с людьми не шли - свернули в леса, подтверждая мысль Гарава о том, что холмовики воюют между собой, и лучники уходят им на помощь.
Эйнор уехал, разрешив отдых. Оруженосцев с собой он не взял и ничего не объяснил, кроме того, что вернётся утром - а вместо себя оставил одного из сотников...
...Люди собрались в нижнем зале трактира, практическидо отказа его забив. Раненых и больных разместили по домам, а остальные явно собирались отдыхать "по полной". Оруженосцы устроились за столом - честно говоря, не веря, что это правда - комната и огонь в очаге плюс горячая еда. А вокруг требовали вина, пива, мяса - и трактирщик явно подсчитывал барыши.
- Расторгуется за весь год - и с семьёй вместе на побережье в Гондор, - сказал Гарав задумчиво, чувствуя, что никак не может расслабиться - в теле всё было натянуто на болезненные струны. - Может, мне не селекцией заняться, а курорт открыть?
- Думаешь, ты первый? - Фередир понял сказанное. - Там полно постоялых дворов... Эх, съездим мы с тобой к нам - увидишь!
- Теперь будущей весной, - Гарав поморщился. - Зимовать-то куда загонят, неужели правда в поле?.. Знаешь, Федь, я никак... ну... в общем, тяжело как-то, как будто хочу уснуть и просыпаюсь, хочу - и просыпаюсь...
- Давай тоже погуляем как следует, - предложил Фередир. - Я понял, про что ты. У меня так же.
- Погуляем - напьёмся, в смысле, что ли? - немного смущённо хмыкнул Гарав.
- Ну да.
- А ты раньше напивался? Чтобы совсем... в ноль, как у нас говорят? - шёпотом спросил Гарав. Фередир пожал плечами:
- Пару раз.
- А я никогда.
- Да ничего страшного, если не пить так каждый день, то три-четыре раза в год это даже полезно, - совершенно серьёзно объяснил Фередир. - Иначе у воина может лопнуть сердце. Конечно, лучше пить в большие праздники. Но в конце концов, ты тут столько пережил, - в голосе Фередира прозвучала искренняя и тёплая приязнь, - что не грех и просто так. Да и повод всё-таки есть. Ну, будешь?
- Буду, - решительно кивнул Гарав. - А ты со мной напьёшься?
- А как же?! - усмехнулся Фередир. - Сегодня вина всем хватит, только плати. Эй! - окликнул он кухонного мальчишку. - Две полных кружки - и не местную кислятину, а южного, с моей родины - ну?!
- Погоди-ка... Эй! - окликнул хозяина Гарав и, поднявшись, метко бросил на стойку тяжело брякнувший кошель. - Наливай отсюда всем кардоланцам, пока не покажется дно, ну?!
- Дагооооор!!! - восхищённо взревела компания.
Две первые кружки мальчишка принёс Гараву и Фередиру. Гарав взялся за грубую рукоять и, глядя в глаза друга, ткнул глиняный бок своей кружки - в глиняный бок его:
- За моё несбывшееся счастье! И пусть всё горит огнём!
- Пусть всё горит огнём, - кивнул Фередир.
Оруженосцы сцепились локтями - "брудершафт" - и опустошили кружки, не отрываясь...
...Через полчаса Гарав был здорово пьян. По-настоящему. Но язык и ноги у него не заплетались, поэтому, когда раздались вопли (тоже не вполне трезвые):
- Гарав, спой!
- Волчонок, песню!
- Песню!
- Спой, Гарав!
- Га-ра, Га-рав! - он махнул рукой, влез на стол, заложил руки за голову, пошире расставил ноги и полупроговорил:
- Делили светлое надвое...
Делились смертью, не думая...
А жизнь казалась отравленной,
Как тонкой сталью разрубленной... - а потом почти взвизгнул:
- Предскажи!
Предскажи им смерть!
Прочитай!
Разгадай эти мысли!
Подними - и разбей их о твердь!
Убивай!
Режь на части их жизни!
Этот взгляд
Бьёт по нервам, словно ток!
Этот мир
Мы поставим на колени!
Он живой?
Но нам дать так и не смог
Он тепла,
Понимания, забвенья!
Видно здесь
Так от века повелось -
Убивай,
Если хочешь просто выжить!
Ну а мы
Пустим небо под откос!
Он нам дал
Повод только ненавидеть!
Предскажи!
Предскажи им смерть!
Прочитай!
Разгадай эти мысли!
Подними - и разбей их о твердь!
Убивай!
Режь на части их жизни!
Не спасут
Вас ни когти, ни клыки!
Да и сталь
Помогает ненадолго!
Мы идём -
Словно волны у реки!
И для нас
УБИВАТЬ - нет выше долга!
Кто сказал,
Что убийца - не святой?!
Ваша кровь
Очищает ваши души!
Бог ваш дом?!
Так идите же ДОМОЙ!
Просто мы -
Ваша транспортная служба!
Предскажи!
Предскажи им смерть!
Прочитай!
Разгадай эти мысли!
Подними - и разбей их о твердь!
Убивай!
Режь на части их жизни!
Просто мир
Рассыпается в песок...
Боль от слёз
Помогает лучше видеть!
Уходить -
От пустых и глупых слов,
Зная то,
Что вам просто не увидеть!
В темноте
Напряженье чьих-то рук,
Поворот -
И защитная отмашка!
Позабыть,
Что такое враг и друг,
Просто - быть!
Остальное здесь не важно!
Предскажи!
Предскажи им смерть!
Прочитай!
Разгадай эти мысли!
Подними - и разбей их о твердь!
Убивай!
Режь на части их жизни!
Эта жизнь -
Ваших мыслей грязный бред,
Этот мир -
Как жестокая насмешка.
Будет так:
Станет заревом рассвет!
Ляжет мир,
Как поверженная пешка!
Просто так -
Наше сердце жжёт огнём!
Мы скользим -
Незаметные, как тени...
Нас не ждут?
И мечтают о своём?!
Но лишь мы
Мир поставим на колени!
Предскажи!
Предскажи им смерть!
Прочитай!
Разгадай эти мысли!
Подними - и разбей их о твердь!
Убивай! - он вскинул руку, и вокруг загремел рёв, распиравший стены:
- Убивай,
Убивай!
УБИВАЙ!!! (1.) Гарав, ещё!
- Оруженосец, пой!!!
Мальчишка выпил половину из поданной кружки, прополоскал рот вином, сглотнул и бросил кружку Фередиру, который её ловко поймал и допил оставшееся.
- У кого там лютня есть?! Подыграйте... вот так...
Не спи, королевна, не спи - мой конь под седлом И я отпускаю чёрную птицу с плеча! В глазах отражаются звёзды крошащимся льдом, И пальцы смыкаются на рукояти меча Под пологом ночи, под солнцем, в кромешном аду Пусть ляжет мой путь, ведь ещё не проигран мой бой! Судьбу не обманешь, и я тебя всё же найду! Запомни - однажды я снова приду за тобой! - словно конь по горной тропе, поскакал мотив... - Не спи, королевна, не спи - подковы звенят, Холодные искры меча отмечают мой путь, Вскипела река и твой город пожаром объят, Надежда разбита о камни - её не вернуть. Ты зря тратишь время на поиски зла и добра, Хмельное вино обернётся безвкусной водой... Ты видишь - беда отражается в пляске костра? Осталось немного - я скоро приду за тобой!
Не спи, королевна, не спи - мятеж во дворце! Предательства крепкие цепи сомкнулись вокруг! Я вижу, как страх возникает на бледном лице - И зова не слышит надежный и преданный друг! Ожившим кошмаром твоим я у цели стою - Я меч, занесённый над миром самою судьбой! Не смей шевельнуться, не смей - ты стоишь на краю! Я спас тебе жизнь, но сегодня пришёл за тобой... (2.) Налейте, блин, ну?! - он крикнул это по-русски, но его поняли. Гарав соскочил со стола, движением рук расчистил себе место, подхватил вторую - пустую - кружку и, выбив ими гулкую дробь, подмигнул тем, кто ближе:
1. Песенный текст группы "Джэм". 2. Стихи барда Тэм Гринхилл.
- Ну-ка - мечи стаканы на стол!
Ну-ка - мечи стаканы на стол!
Ну-ка - мечи стаканы на стол -
И прочую посуду!
Все говорят, что пить нельзя,
Все говорят, что пить нельзя,
Все говорят, что пить нельзя,
А я говорю - что буду! - и все вокруг подхватили развесёлое вслед за прихлопывающим в ладоши мальчишкой - обнявшись и раскачиваясь, орали с явным удовольствием:
- Ну-ка - мечи стаканы на стол!
Ну-ка - мечи стаканы на стол!
Ну-ка - мечи стаканы на стол -
И прочую посуду!
Все говорят, что пить нельзя,
Все говорят, что пить нельзя,
Все говорят, что пить нельзя,
А я говорю - что буду!
Под общий хохот кружки пустели и наполнялись. Могло показаться, что про Гарава забыли, но вскоре кто-то крикнул: "Ещё песню!" - и его крик подхватили.
- Мужики, я совсем пьяный! - засмеялся мальчишка, пытаясь встать из-за стола. Кашлянул. - Ладно, я сидя, угу?
Но голос оруженосцу пока не изменил - и легко перекрыл шум (не все слышали, что продолжается концерт), придавив его.
- Налейте на прощанье чашу мне! Я не оставлю ни глотка на дне! В далекую дорогу, по которой нет возврата, Я отправляюсь на лихом коне!
Пусть черный волк у стремени бежит, Пусть черный ворон за плечом летит, Серебряной подковой в небесах веселый месяц Удачу обещает мне в пути!
Мой меч не заржавеет на стене! Судьба еще подарит битвы мне! - Гарав выхватил Садрон и ловко перекинул его из руки в руку под общий одобрительный смех: - Как знамя разметал по небесам полночный ветер Закат в кроваво-яростном огне!
Примчится смерть на черном скакуне - И, как сестра, протянет руку мне! Холодный лунный луч дорогой упадет под ноги - И в небеса мы повернем коней!
Налейте на прощанье чашу мне! Я не оставлю ни глотка на дне! В далекую дорогу, по которой нет возврата, Я отправляюсь на лихом коне! (1.)
...Сказать, что утром Гараву было плохо - значило, не сказать ничего.
В конце концов, это нечестно, мрачно размышлял он, склонившись над бочкой, покачиваясь и кривясь от мерзкого вкуса во рту и боли, катающейся в голове на тройке с бубенцами. Нигде не сказано, что воин добра и защитник правого дела может так мучиться с похмелья. Нигде не упоминается, что поборник справедливости может столько выжрать винища и заблевать весь двор (он мучительно рыгнул). Эти страдания по опредению - удел слуг зла, и поделом им. Ему-то за что?!
Ох, как же плохо-то.
Ва-аб-ще-е-е...
Ваще. Ульп.
- Уууууу... - печально сказал мальчишка и отвесно сунул голову в бочку. Стало полегче, холод как бы обволок боль коконом. Непрочным - двинешься - и порвётся, поэтому Гарав испытал сильнейшее желание утопиться, чтобы не мучиться снова.
Нет. Он решительно выдернул голову на волю и, приглаживая волосы обеими руками, качаясь и временами длинно вздрагивая всем телом, отправился искать Фередира. Далеко не ушёл - уткнулся лбом в стену через пару шагов, раскорячился, кое-как расшнуровался и стал сливать под стену вчерашнее вино, резко запросившееся наружу - хорошо ещё, там, где положено природой на этот раз. Только потом смог и правда переключиться на поиски.
Утро было мерзейшее, и не только от похмелья. Стоял туманище, было сыро и промозгло. Пили, видимо, вчера все или почти все - Гарав пару раз перешагнул через в дупель пьяных соратников, спавших прямо под заборами. Сунулся в корчму - там было то же самое, только трое или четверо ещё сидели за столом и орали похабную песню про сложные и весёлые взаимоотношения орка и волколака.
- Фередир где? - сипло спросил Гарав, но ответа не дождался.
Снаружи сорвался с крыльца, поскользнувшись на ступеньках - удержался на ногах только потому, что вцепился в перила. Пробегавший мимо вчерашний кухонный мальчишка хихикнул и ускорил бег. Гарав хотел догнать его и дать пинчища, но передумал и полез на сеновал над конюшней - как по наитию.
Ну конечно. Фередир был там. Лежал голый в обнимку с девчонкой своих лет и взрослой женщиной, одетыми примерно так же.
- Вставай, алкашня, - Гарав дёрнул его за ногу и, морщась, спустился с лестницы.
Фередир слез с чердака не сразу - сумрачный , растрёпанный, волосы - набиты соломой. Наступил в грязь, выругался и спросил, шнуруя куртку:
- Что за жизнь такая!!! Сапоги мои где?
- У шлюх своих спрашивай, - буркнул Гарав, с трудом умащиваясь на нижней перекладине заплота вокруг конюшни.
- Это не шлюхи, а вполне почтенные селянки... - Фередир поглядел наверх. - Только я не помню, откуда они взялись.
Сверху упали сапоги и послышалось хихиканье. Фередир сел на край яслей и стал обтирать ноги соломой. Гарав скривился:
- Да помой же, вон бочка.
- Нннне, - Фередир зябко дёрнул плечами и спиной. - Не могу. Хы-хы-хылодно.
Гарав кивнул согласно. Ему тоже казалось, что кожа обрела какую-то особую - неприятную и болезненную - чувствительность. Кроме того, взгляды коней - они высунулись наружу - были полны укоризны.
Но, если честно... Гараву стало легче.
* * *
Эйнор прорысил по улице, брезгливо оглядываясь. Нет, он не собирался ругаться или кого-то укорять. В любом случае. А особенно сейчас.
Сейчас, когда он видел двухтысячный отряд холмовиков, перекрывший путь к мосту - и ещё не меньше тысячи, занявших предмостные броды. Его отряд обошли. Обошли просто потому, что они - пешие - лучше знали свои места. А его людей сковывал раненые и груз. Будь оно всё проклято... И, если не освободить хотя бы брод, застрять тут - то не исключено, что и его пехота и подошедшая конница окажутся зажаты между холмовиками - ведь наверняка подойдут и ещё! - и ангмарской армией, которая движется с севера. И дожидаться помощи Арафора было опасно - княжич мог и не знать ничего о происходящем. А мог узнать слишком поздно.
Да уж. Он бы и сам не прочь был напиться. Но сейчас требовалось не пить, а поднять своих.
И придумать, как быть.
Глава 44 -
в которой исполняются слова нуменорца.
К полудню ударил мороз. Резкий, сковавший воду у заберегов. Вышло солнце, и зелень на деревьях и кустах по берегам висела жухлыми фунтиками.
Эйнор смотрел на тела на отмелях и берегу. У холмовиков были необычные для них лучники, и попытка переправы обошлась в полотора десятка убитых. Сейчас Эйнор отдал бы всё - всё!!! - за десяток эльфийских лучников... и время. Время. Он почти физически ощущал, как с тыла идёт на его отряд от моста другой отряд врага. Часа два - и они тут.
Берег, занятый холмовиками, был высоким. Но они не хотели ждать; бой шёл уже на этом берегу, и Эйнор увидел, как упало кардоланское знамя - пытавшийся по его приказу атаковать отряд отступал от воды. Он оглянулся. Две сотни резерва, не брошенные в бой... лица Фередира и Гарава - они, пешие, стояли у своих коней.
- Попались, - процедил Эйнор. - Крепко...
Атаковать. Любой ценой сбить холмовиков. Но их больше. Намного. Втрое. Они в случае чего просто уйдут на свой берег и опять осыплют атакующих стрелами, а там... Он оглянулся - не видно ли с тыла врагов? Пока нет... но это вопрос времени. Времени, времени... Мандос, времени!!!
Что это?!.
... - Дагор! Дагор, Кардолан!
На какой-то миг замерли все - и холмовики вокруг, и защитники переправы. Чёрное узкое знамя с двумя серебряными снова поднялось у воды.
- Проклятый мальчишка, - с восхищением прошептал рыцарь и, оглянувшись, поднял меч: - Дагор, Кардолан!..
...Удерживая знамя правой, Гарав другой рукой досадливо-резким движением сбросил шлем - кольчужный шарф потянулся с сухим звоном, шлем тяжело упал в воду, и горячую кожу обожгло почти морозным холодом. Мальчишка замотал головой, откидывая со лба мокрые волосы. На какой-то миг ему показалось, что происходит чудо - холмовики не двигались, стояли в дюжине шагов, и вода Сероструя бурлила у их меховых обмоток. Но потом слитный глухой топот за спиной заставил мальчишку обернуться - и счастливая улыбка поползла по его горящему, мокрому от пота лицу.
Воины Кардолана бежали сверху к воде - молча, тяжело, неостановимо. Впереди мчался черноволосый витязь без шлема, и не осталось сейчас в лице Эйнора больше ничего мальчишеского - оно было страшным и вдохновенным.
Победа, понял Гарав.
- Дагор! - он поднял знамя выше. - Даг... уххх!
Всё, что он ощутил - сильный удар в спину, в правую лопатку. Настолько сильный, что с трудом удержался на ногах и подумал, что в него запустили камнем. Но уже через секунду пришла боль. Боль была огненная и острая, она стремительной молнией ударила куда-то в грудь, и дыхание оборвалось. Гарав пытался вздохнуть, пережить эту боль и понять, что с ним произошло.
Стрела из двухъярдового можжевелового лука, пущенная с десятка шагов, оснащённая наконечником, похожим на гранёный гвоздь - в пол-ладони длиной и почти в унцию весом - была специально предназначена для того, чтобы бить арнорских латников. Она прошила кожаный вест, густое плетение кольчуги, прочную лосиную кожу поддоспешной рубашки, пробила лопатку и ушла в лёгкое.
Заведя руку за спину, Гарав коснулся древка, и в его глазах потемнело от нового приступа боли. Зато он смог вздохнуть и, когда пелена с глаз спала, увидел, что изо рта на нагрудник толчками выплёскивается яркая кровь.
- Блин, больно, - сказал он по-русски. - От стрелы, пушенной без чести...
Вторая стрела ударила в живот. Мальчишка молча вздрогнул всем телом, не выпуская знамени. Третья - скользнула по нагруднику в сторону; лучник не успел натянуть тетиву как следует, потому что как раз в этот момент добежавший до него Эйнор сделал из одного холмовика двоих и зарубил ещё троих раньше, чем в окровавленную воду рухнуло то, что осталось от неудачливого лучника.
И тогда грозные Дети Волка... побежали.
Они бежали и не могли остановиться перед тем ужасом, который гнал их. Ещё метался стяг, ещё что-то кричал тан - пока бегущие не затоптали и стяг, и его самого в стремлении скорей добраться до берега - подальше от алых сверкающих мечей...
...Кардоланцы сбили смешавшегося врага в сторону от брода - на глубину. Вопли тонущих и уносимых Сероструем смешались с мольбами о пощаде тех, кто бросал оружие и пытался спастись, падая на колени на мелководье. Кардоланцы молча рубили всех - и сдающихся, и пытающихся тщетно сопротивляться; из кардоланцев больше никто не кричал.