Вигневич Милан Джорджевич: другие произведения.

Полет Мэг Пая

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:


   Милан Вигневич
   Полет Мэг Пая
   Илья открыл дверь автомобиля, отодвинул кресло подальше, уселся поудобнее, поднял повыше спинкуи включил `killer switch'. Компьютер мигнул своими зелеными глазами, и на экране появилась знакомая картинка. Он ввел свой кодовый номер, и компьютер выдал карту. После этого Илья выбрал подходящий район и занял в нем свою позицию. Затем он проверил наличие газа, масла и воды, включил фары. Когда все было готово, он выкатил на улицу. Еще было темно и на улице не было ни души -- начинался обычный день. Обычный, и в тоже время нет. Илья ждал его уже несколько лет, и вот он пришел. Сегодня он работает последний день, а завтра начинается длинный отпуск, целых два месяца. Он его заслужил, и теперь пришло время отдыхать. Оставалось проработать каких-то десять часов и всё! Он решил сегодня больше не напрягаться и не гнаться за заработком, все равно всех денег не заработаешь. А самое главное -- это не хотелось попадать в аварию или какую-нибудь переделку.
   В это время пикнул и вспыхнул экран, и на нем появилось предложение работы "Alexander St. to City". Это было как раз то, что надо. Он нажал кнопку приема, и работа выползла на экран. Этого клиента он знал уже давно и возил не первый раз. Он работал в банке и занимался продажей и покупкой иностранных валют. Это был молодой, черноволосый парень в очках,с трудом поднимавшийся каждое утро в такую рань, после вчерашнего захода в PAB и выпитых пол дюжины кружек пива. Обычно он садился на заднее сидение и тихо дремал. Он поднимал голову только за квартал до подъезда к банку, встряхивался от сна и поправлял прическу. Но бывали и исключения, когда он садился рядом, и они на протяжении всего пути говорили на различные темы, начиная от политики и кончая разговорами о "прекрасном поле". Сегодня он как обычно вежливо поздоровался, упал на заднее сиденье и закрыл глаза. Вот и отлично, так будет лучше, можно помолчать и помечтать. Скоро он увидит свой дом, старых друзей, сына и Нину, которую ему меньше всего хотелось видеть.
   Около года тому назад он неожиданно получил от нее письмо. Она писала, что за эти годы в ее жизни произошло очень много перемен. Она многое переосмыслила и теперь уже по-новому смотрит на многие вещи и на прошлое. Но самое главное, что заставило ее написать письмо, это просьбы их сына узнать побольше о своем отце. Было здесь и маленькое письмо от сына, начинающееся словами " Дорогой папа ", от которых по спине Ильи пробежали мурашки, но глубоко внутри он не знал: верить этому или нет. Воспоминания ставили под вопрос искренность этих слов.
   ***
   В детстве Илья считал себя самым счастливымв мире ребенком. У него была чудесная, умная и красивая, иногда очень задумчивая мать и большой, сильный и всегда уверенный в себе отец. Они оба безумно любили его, и Илья себя чувствовал центром вселенной, вокруг которого происходит все действие. Мать его была простой домохозяйкой, зато отец был директором гигантского завода. Отец редко бывал дома и только по воскресениям уделял все свое внимание жене и сыну. В выходные дни они часто выезжали за город на машине, купались в речке и катались на велосипедах. Отец любил учить его играть в футбол, а потом они вместе с ним собирали матери букет цветов. Зимой они иногда ходили на лыжах. В будние же дни Илья видел своего отца очень редко, да и то только поздно вечером или рано утром. Эти дни он проводил с матерью, и ее постоянная забота окружала его с утра и до вечера. Они вместе гуляли, и когда он был маленьким, она вслух читала ему книжки. Почти все об этом мире он узнал из ее уст.
   Когда Илья немного подрос, он стал понимать значимость своего отца. Стоило ему только назвать свою фамилию Федоров, как все проникались к нему уважением. Илья быстро к этому привык, и ему даже это нравилось. У них дома частенько гуляло партийное начальство области, и мама накрывала для них шикарные столы. Чаще других у них в доме появлялся первый секретарь горкома партии Борис Михайлович, со своей очень веселой женой Любовью Сергеевной, с сыном Женькой, ровесником Ильи, и маленькой, но ужасно симпатичной дочкой Ниной. С Серегой они играли в различные игры, которых в доме было ужасное множество. Чаще всего эти игры у них кончались дракой и слезами. И вообще они были словно антиподы и никогда и не в чем не сходились во мнении. Илья был худой и подвижный, любивший любые игры с мячом. Серега же был хорошо откормленный ребенок, любивший собирать марки и фантики, любые же спортивные игры были для него потерей времени. У него всегда были припрятаны скопленные деньги, и он мог их дать в долг Илье или Нине, с условием, что ему вернут больше, при этом у него дрожали руки с коротенькими, пухленькими как соски, пальчиками. Нинка же наоборот бегала за Ильей хвостом, как он от нее не пытался избавиться.
   -- Куда ты от нее бежишь? - смеялись над ним отец и Борис Михайлович.
   Вот вырастет она и будет твоей невестой.
   Илья от этого ужасно злился и убегал в другую комнату. Кто бы мог тогда подумать, что это все окажется правдой?
   ***
   На светофоре вспыхнул зеленый свет. Илья стряхнул с себя воспоминания, нажал на газ и сделал последний поворот. Как обычно, клиент на заднем сиденье встрепенулся, открыл глаза и стал поправлять галстук. Илья притормозил возле дверей банка. Клиент достал из кармана таксистский ваучер, написал на нем обычную сумму и протянул Илье.
   -- До скорой встречи, -- сказал он, на что Илья ответил:
   -- Нет, теперь уже скоро не увидимся.
   -- Это почему? -- удивился тот.
   -- Я с завтрашнего дня в отпуске.
   -- И надолго?
   -- Больше чем на два месяца, -- сам не веря своим словам, сказал Илья.
   -- Ничего себе. Вот же ты счастливчик! Лично я уже не помню, когда вообще в отпуске был. И куда же ты едешь?
   -- Поеду на родину, с сыном повидаться надо.
   -- Ну, тогда всего хорошего и счастливого пути, -- пожелал парень
   -- И тебе тоже всего хорошего и удачных игр на бирже.
   Они попрощались, клиент захлопнул дверь, Илья развернулся и поехал в сторону Бондая. Проехав мимо ботанического сада, он свернул вниз и выкатил на набережную Wooloomooloo. Здесь в свете уличных фонарей виднелись силуэты военных кораблей, прижавшихся боками к бетонным пирсам гавани. Переехав на другую сторону набережной, Илья полюбовался в окно видом ночного Сиднея, горящего в ночи словно новогодняя елка. Он повернул направо и стал подниматься в сторону King's Cross. Здесь уже не было так безлюдно, как на пристани. Появились фигуры людей, уставше бредущих по улице после долгой и бурной ночи. По мере приближения к фонтану " Одуванчик ", народу становилось все больше. В ярком свете борделей и ночных баров стояли еще не разобранные проститутки, рядом с ними фигуры местных алкашей и хулиганов, а вперемежку с ними проходили обыкновенные люди, забредшие сюда в поиске приключений. Это был практически последний час ночной жизни, еще через час здесь уже будет совсем другая публика - те, кто будут начинать нормальный рабочий день. Но это будет только через час, а пока улица еще была во власти этих ночных персонажей. Вид у проституток был такой утомленный и потасканный, что они не вызывали в Илье никакого чувства кроме жалости, а это чувство, как известно, нездоровое. Неожиданно стоявший на углу мужчина поднял руку, останавливая такси. Илья притормозил, но в это время мужика понесло.
   Нет, не стоит останавливаться, -- подумал он, быстро изучив его жлобскую морду.
   - Сегодня мне лишние приключения не нужны.
   Он нажал на газ, и машина ускорилась, а в след ему понеслась недовольная брань. Он выехал на Darlinghurst и проехал мимо кафе, где они договорились встретиться после работы с Владо. Они часто встречались здесь и на протяжении почти всех этих лет. Владо был его лучшим и почти единственным другом. Когда-то там, на родине у него были десятки друзей, здесь же обзаводиться знакомыми, а тем более друзьями было куда тяжелее. Выбор не тот, да и годы уже не те.
   Обычно они встречались в каком-нибудь ресторане или пабе и проводили вместе пару часов. Раньше они виделись гораздо чаще, но с тех пор как в жизни Ильи появилась Ханя, все изменилось.
   Он выехал на Oxford street. Здесь тоже еще продолжалась ночная жизнь, но она тут совершенно другая. По обеим сторонам улицы группами и парами гуляли гомосексуалисты, а возле двух известных дискотек крутились экстравагантно одетые молодые люди. Обычно в них полно народу до пяти часов утра. В это время навстречу Илье выскочили две шикарных девицы, одетые в черные, плотно облегающие их тела платья. Он притормозил, они открыли дверь и хлопнулись на заднее сидение. Илья сразу узнал их, это были два трансексуала, переделанные в женщин. У одного из них ноги были настолько красивы, что Илья часто засматривался на них, проезжая мимо. Именно эта красавица хриплым голосом произнесла
   -- Paddington, please.
   Он понятливо кивнул и тронулся. В заднее зеркало Илья наблюдал за двумя пассажирками. Они оживленно беседовали о событиях минувшей ночи, смеялись и возмущались чьим-то поведением.
   -- Зачем им это все надо? - с удивлением подумал про себя он, но тут же отогнал от себя эту мысль. В Австралии он научился не делать быстрых выводов и не осуждать то, чего сам не понимаешь. Ехать пришлось не долго, и уже через пару минут он высадил их возле дома. Перед тем как рассчитаться, они долго колупались
   в своих кошельках в поисках мелочи и с точностью до цента рассчитались с Ильей. Чаевые в этом бизнесе дело редкое, и он к этому привык. Они с трудом вылезли из машины и устало заковыляли на шпильках в сторону калитки. Куда ехать дальше, Илья не имел понятия, а потому решил поехать на стоянку такси в Double Bay, там можно было выспаться или просто помечтать. Когда он подъехал к стоянке, на ней находилось только одно такси. Илья встал ему в хвост, выключил двигатель, ввел себя в очередь на компьютере, откинул спинку кресла, устроился поудобнее и закрыл глаза.
   ***
   Не предсказуемая штука жизнь! Ну кто бы мог двадцать лет назад подумать, что он, Илья Фролов, единственный сын такого уважаемого отца, окажется здесь, в далекой Австралии, за баранкой такси?
   Все в жизни давалось Илье легко. В школе он учился на отлично, и не потому, что его отец был Федоров, хотя это тоже сыграло свою роль, а просто потому, что учился он с удовольствием и желанием. При этом у него еще оставалась куча времени, и он проводил его, играя в футбол. Слава богу, рядом с домом, прямо за стеной, находился стадион, где он с друзьями каждый день гонял мяч. На полянке собирались обычно человек десять-двадцать, и они, разбившись на четверки, играли на вылет в мини-футбол. Уровень футбола был довольно высокий, ведь сюда иногда приходили поиграть настоящие футболисты. Они и предложили Илье тренироваться за местный клуб и стать профессионалом. Он и сам загорелся этой идеей и поделился с родителями. Мать его отнеслась к этому очень прохладно, а отец просто взбесился,
   -- Да ты что! Ну что это за профессия по полю мяч ногами гонять. Ты лучше учись, заканчивай школу, поступай в институт и получай настоящую специальность. Нечего своих родителей позорить!
   Илья попытался возразить, но у него из этого ничего не вышло, и ему пришлось согласиться. Об этом он жалел всю жизнь, ведь футбол был его настоящая любовь. Несмотря на это, он продолжал играть с товарищами. С ним постоянно играли кучерявый, техничный как бразилец Шурик, заводной и настырный Мишка,флегматичный Володя, здоровый, сухощавый, а иногда даже свирепый Витька, получивший за это кличку " Злодей" и еще множество других ребят. Все детство было связано с этой площадкой, и он вспоминал о ней, как о самой счастливой поре его детства.
   Илья закончил школу почти на отлично, и в том же году, по совету отца, поступил в политехнический институт. И здесь учиться ему было нетрудно, но теперь в его жизни появилось множество симпатичных девушек, в компании с которыми они болтались по местным барам и ресторанам. Приходил он домой иногда очень поздно, за что мать ему читала длинные нотации. Отца же он теперь почти вообще не видел, тот теперь часто ездил в командировки или просто допоздна задерживался на работе. Мать пыталась повлиять на отца, чтобы он меньше работал и больше уделял внимание семье, но это ни к чему не привело, только сама она заметно погрустнела, стала стареть и на голове у нее появились первые седые волосы.
   Илья не уделил этому должного внимания. Теперь он очень об этом жалел, а тогда у него не было на это времени. В жизни было так много перемен, и он полностью отдался водовороту этих событий. Все его старые друзья и знакомые неожиданно отдалились от него. Мишка и Шурик загремели в армию, Володя поехал учиться в Москву, ну а Витя Злодей попал в тюрьму за драку, в которой подкололи одного человека. Илья нашел себе новых знакомых и встречался с ними в городе, где теперь его знали почти все.
   Крутился в городе и сын Борис Николаевича -- Серега, только круги у него были совсем другие. Он стал членом комсомольской опергруппы, следившей за тем, чтобы молодежь вела образ жизни, достойный советского человека, не болталась по барам и ресторанам, не общались с иностранцами и не носили длинных волос. Они цеплялись ко всем молодым людям, кто был чуть не так одет или вел себя развязано. Они портили вечер молодым парам, отвозили людей в свои пункты для проверки личности. Серега ловил в этом деле какое-то особое удовольствие, ему нравилось чувствовать себя хозяином чужих судеб. Он отдавался этому делу всей душой. Илья терпеть его не мог за это, и они уже практически вообще не говорили друг с другом. Даже Борис Николаевич не любил это новое увлечение своего сына и часто жаловался отцу Ильи.
   -- Не понимаю я своего Серегу, ну почему его все время в какую-то дрянь тянет. Твой Илья с красивыми девчонками ходит, ну а этого вдруг в дружинники потянуло.
   -- Кто-то же должен этим заниматься, -- успокаивал его отец Ильи, но Борис Михайлович лишь отмахивался:
   -- Ну почему же именно он, не нравится мне это.
   Илья и Серега все больше стали избегать один другого. Но когда живешь в одном городе, сделать это довольно трудно. Нинка к тому времени подросла и стала очень красивой девушкой. Илья это замечал, но старался гнать от себя эту мысль. Она же наоборот липла к нему и приходила к ним домой почти каждый раз, когда бывал ее отец. Тонкая, длинноволосая блондинка, она пользовалась большим успехом среди местной золотой молодежи. Она же ко всем относилась с колючей прохладностью. Вместе с Ильей они иногда ходили в кино, ну а когда она закончила школу, то они неоднократно встречались в ресторанах. После окончания четвертого курса отец достал Илье путевку на пароходе по Черному морю. Совершенно неожиданно на тот же самый пароход Борис Михайлович достал билет для Нины с ее подругами, за успешное окончание первого курса.
   Они встретились в баре, находящемся на корме судна, возле бассейна. Нина сидела там возле стойки со своей лучшей подругой Леной. Илья вошел туда вместе со своим новым другом Витей. Встреча была неожиданной, а потому приятной. Нина кинулась к нему с диким восторгом и повисла на шее. Витя сразу положил глаз на грудастую Лену и стал развлекать ее своими рассказами. Они просидели в баре до самого закрытия, и выпили три бутылки шампанского, несколько рюмок коньяка и уйму кофе. Когда в баре почти никого не осталось, они стали танцевать, крепко прижимаясь друг к другу. В три часа бармен попросил их закругляться и они вышли на палубу. Громадный пароход своим острым носом резал теплый как парное молоко воздух. Волны с легким шепотом бились о борта судна, а на его корме словно жемчужина светился бассейн с морской водой. Лена с Витей куда-то пропали.
   -- Может искупаемся? -- предложил Илья.
   -- С удовольствием, -- согласилась Нина.
   Они сбегали в каюты, переоделись и уже через несколько минут снова собрались возле бассейна. На палубе никого кроме них не было. Илья первый нырнул головой в манящую светом морскую воду. По телу приятно пробежала прохлада, возбуждая все его тело. Он коснулся рукой дна, заглянул в иллюминатор, выходящий в бар и вынырнул на поверхность. Нина еще стояла на кромке бассейна, обхватив руками себя за плечи.
   -- Ну как водичка? -- спросила она.
   -- Блеск! -- ответил он и в доказательство сказанного выставил из воды руку с оттопыренным большим пальцем. Она элегантно нырнула рыбкой в воду и, проплыв бассейн под водой, вынырнула рядом с ним. Сейчас она была похожа на пленительную русалку. Ее мокрые волосы плавно сбегали на высокие плечи, а профиль лица стал еще более утонченный, Илья не выдержал, обнял ее и, приблизив к себе, поцеловал в губы, а она словно только и ждала этого, горячо ответила на его поцелуй. Они слились в объятиях, и она обхватила его тело под водой своими ногами. Сколько времени они провели так бассейне сказать тяжело. Только когда их тела съежились от холода, они вылезли из бассейна. Теперь уже воздух не казался им таким теплым.
   -- Пошли ко мне в номер, примем горячий душ, он здесь совсем рядом, -- предложила Нина, и он с радостью согласился. Они побежали по коридору, оставляя за собой мокрые следы. Наконец, они оказались перед каютой. Нина достала из кармана платья, которое она несла в руках, ключи и открыла дверь. В каюте никого не было.
   -- Иди купайся первый, а то ты уже совсем синий, -- подтолкнула его вперед она. Он вошел в душ, открыл кран и встал под горячую воду. Вскоре весь душ заполнился паром, и тепло стало наполнять его тело. Он услышал, как щелкнула дверь и обернулся. Перед ним стояла Нина. Она была абсолютно голая и от ее вида Илью аж покачнуло.
   -- Можно я с тобой здесь искупаюсь, а то я уже ужасно замерзла?-- спросила она.
   Он на секунду замялся, но тут же взял себя в руки, обнял ее и втянул под струю душа. Она прильнула к нему своим тонким девичьим телом и положила голову к нему на грудь. Горячий душ уже совсем согрел его, а острые соски Нины, прижатые к его телу, словно вскипятили ему мозги. Илья опустил голову и стал целовать ее плечи, затем, подогнув колени, медленно опустился и покрыл поцелуями ее грудь, живот, бедра. Она же стояла, откинув голову, запустив тонкие пальцы своих рук в его шевелюру и стонала от удовольствия. Затем она подняла его голову, наклонилась к нему, и их губы слились в долгом поцелуе. После этого Илья потерял счет времени, сколько они провели в душе. Они ласкали друг дружку, и их тела были настолько возбуждены, что казалось вот-вот разорвутся от чувства. Наконец, она не выдержала и попросила:
   -- Давай лучше выйдем из душа, пока я окончательно не размокла.
   Они быстро вытерлись полотенцами и, замотавшись в них, вышли в каюту. Здесь по-прежнему никого не было и, покидав полотенца, они упали на кровать. Тела их снова сплелись в объятиях . Нина обвила его ногами, позволив ему при этом войти в себя и издав при этом такой звук, что от него должны были проснуться в соседних каютах.
   На следующий день круиз продолжался, но они уже не принимали в нем почти никакого участия. Они выходили из каюты только для того, чтобы покушать или выпить. Нинина подружка перебралась в каюту Ильи, где не хуже проводила время с его приятелем. Ни о каких экскурсиях не было и речи. Нина оказалась ненасытной сексуальной натурой и была готова заниматься любовью с утра и до вечера. Илья же хоть изредка, но нуждался в перерывах для восстановления сил. Тогда они выходили в ресторан или бар, но даже там Нина ни на секунду не отпускала его, почти все время держа его за руку. По всему ее виду было понятно, что она ужасно счастлива, и Илье не хотелось портить ее настроения.
   Они продолжали встречаться и после возвращения из круиза. Илья не понимал, нужны ли ему столь близкие отношения, но Нина не давала ему времени на размышления, являясь инициатором всех их встреч. У него теперь не хватало времени даже на футбол. К этому времени вернулись из армии Мишка и Шурик, и футбольные страсти завертелись с новой силой. Вышел из зоны и Витя Злодей, но вернулся оттуда он уже совсем другим. Витя всегда был не подарком, а сейчас он точно стал похожим на сурового зверя. Теперь он всегда крутился в обществе урок и пользовался у них большим авторитетом. В зоне он застудил себе какой-то нерв и при ходьбе слегка волок ногу. Но в чем ему нельзя было оказать, так это в силе воли. Он продолжал приходить и играть в футбол, и играл при этом так, что никому не приходило в голову его жалеть. Его воля и спортивная злость были феноменальные. Играть против него мало кто любил, здоров он был как вол и всегда играл на грани фола. Да и вся его команда состояла из сплошных урок, играть против которых стоило храбрости. Илья же играл против него как в детстве, не обращая внимания на произошедшие перемены, а когда Витя переходил на хамство, Илья как бы невзначай начинал играть кость в кость. Что-что, но кости у него были железные. Витя злился, матерился как извозчик, но дальше этого дело не шло. Витя был волк, с которым цепляться никто не хотел, но он никогда не бил в спину. Он был волк, но жил по закону, хотя и довольно суровому. Илья терпеть не мог всех новых приятелей Злодея, а потому всегда играл против них. Вне футбола их пути дорожки разошлись совсем.
   После круиза они встречались с Ниной каждый день, ходили по барам и кино. Она постепенно вытесняла из его жизни старые привычки, и его это раздражало. Раньше он не встречался ни с кем более пары недель и привык быть свободным как ветер, но Нина хотела заменить ему всех собой. Друзья завидовали ему и часто говорили об этом, ведь она была очень красивой девушкой.
   Через несколько месяцев, при встрече он заметил, что она выглядит растерянно
   -- Что с тобой случилось? -- полюбопытствовал он. Она довольно долго молчала, но затем сказала
   -- Мне кажется, что я беременна.
   Илья чуть не упал от неожиданности.
   -- Ты что это, серьезно?
   -- Нет, шучу, -- с обидой в голосе ответила она и отвернулась. Он почувствовал, что повел себя неправильно и поспешил исправиться. Он обнял ее за плечи, поцеловал в щеку и спросил:
   -- Что же мы делать будем?
   -- Не беспокойся, я сама разберусь.
   -- Нет уж! Это наша общая забота, так что давай думать вместе.
   -- Ну хорошо. Скажи, у тебя знакомые доктора есть?
   -- Нет, а зачем?
   -- Чтобы аборт сделать,-- со злостью пояснила она.
   -- Да ты что, с ума сошла? - испуганно спросил Илья.
   -- А что по-твоему мне делать, что я родителям скажу? - сказала Нина и заплакала. Илья понимал, что ведет себя как идиот, но ему ровным счетом ничего не приходило в голову. Он нес какую-то чепуху, и они в тот вечер очень рано расстались.
   Несколько дней после этого Нина ему не звонила, и в субботу Илья решил зайти к ней домой в гости. Когда он позвонил, дверь ему открыл отец Нины и, увидев Илью, радостно заулыбался.
   -- О, какие гости! Заходи Илья, мы как раз обедать сели.
   -- Нет, я кушать не хочу, спасибо. Я хотел только Нину увидеть.
   -- Вот за столом и увидишь, раздевайся и заходи.
   Илья снял туфли, одел тапочки и вошел в комнату. Здесь за столом собралось все семейство: Нина, ее мать, бабушка и брат. Они очевидно только сели за стол, потомучто их тарелки были еще пустые. Илья вежливо поздоровался, и они его радостно поприветствовали, а у Нины при его виде разгорелись щеки. Борис Михайлович подтолкнул его к свободному стулу и сказал:
   -- А ну-ка, Нинка, беги на кухню, неси своему ухажеру тарелку и рюмку.
   Она быстро выполнила указание отца, принесла из кухни приборы и поставила их перед Ильей. Любовь Сергеевна наложила ему в тарелку отварного картофеля и сверху его тушеное мясо. В это время Борис Михайлович разливал по рюмкам водку. Закончив разлив, он поднял руку и произнес самый простой тост:
   -- Будем здоровы.
   Они чокнулись, выпили и принялись за еду. БорисМихайлович с небольшими перерывами разливал по рюмкам водку, произносил тосты и быстро хмелел. Женщины уже больше не пили и поддерживали его только Илья и Серега. Когда они приступили к торту, Борис Михайлович опять разлил по рюмкам и встал. Было видно, что он пребывает в чудесном настроении, и на его лице сияла улыбка. Он внимательно посмотрел на Нину и Илью, сидевших рядом, махнул рукой и заговорил:
   -- Вот смотрю я на вас и нарадоваться не могу! Какие вы у меня красивые и умные.
   -- У вас бы получилась чудесная семья. Почему бы вам об этом не подумать?
   Илья от неожиданности аж закашлялся.
   -- Ты чего испугался? Тебя никто на аркане тянуть не собирается,-- с неприятной иронией сказала Нина.
   -- А я ничего и не боюсь. Я уже давно думаю и вот решился. Нина, выходи за меня замуж...-- неожиданно для самого себя выдал он, и за столом на некоторое время наступила тишина, которую прервал голос отца.
   -- Чего же ты молчишь, ведь он тебе, а не мне предложение делает.
   -- А я согласна, -- коротко с улыбкой ответила она.
   Тут за столом начался ужасный переполох, все наперебой стали поздравлять их, а Любовь Сергеевна даже всплакнула. Борис Михайлович подошел к Илье и, похлопав его, по плечу сказал:
   -- Ты мне всегда как родной был, а теперь вообще сыном будешь.
   Все это получилось на удивление быстро и неожиданно, но теперь надо было обо всем поведать родителям. Отступать было некогда, и Илья решил поговорить
   с ними по отдельности. Мать бывала дома почти всегда, и он решил начать с неё. Она сидела в большой комнате перед телевизором. Он подошел к ней и остановился рядом, не зная с чего начать.
   -- Ты чего застыл, как пень? -- спросила мать
   -- Мне с тобой надо поговорить, -- ответил он.
   -- Тогда говори.
   -- Знаешь, мам, я решил жениться, -- решительно выпалил он.
   -- Ты шутишь? Интересно, на ком же?
   -- На Нине.
   -- Перестань надо мной издеваться, -- не поверила она.
   -- Я не издеваюсь. Мы уже обо всем договорились с ее родителями, и они согласны.
   Мать на некоторое время замолчала, обдумывая сказанное, и после паузы спросила:
   -- Ну, и на что же вы будете жить? Ведь вы еще оба в институте учитесь!
   -- Ничего, как нибудь на стипендии протянем, а через год я работать пойду.
   -- Хорошо, попытайтесь пожить на стипендии, -- согласилась она, -- только я не верю, что Нина на такую жизнь будет согласна, она привыкла жить на широкую ногу. Впрочем, это уже ваши заботы.
   Разговор с матерью оказался малоприятным, а вот отец отреагировал на это совсем по-другому. Он этой новости ужасно обрадовался.
   -- Ну, теперь мы с Борисом родственники будем. Нинка отличная девчонка и будет тебе хорошей женой, ну а то, что вы еще пока учитесь, тоже ничего. Мы вам на первых порах поможем, пока вы сами на ноги не встанете.
   Отец и Борис Михайлович взялись за организацию свадьбы с таким увлечением, как будто это было главным делом их жизни. Свадьбу назначили через два месяца, заказали машины, самый дорогой ресторан и даже два ансамбля. Гостей набралось около трехсот человек, но когда Илья захотел пригласить своих футбольных друзей, отец заартачился.
   -- Да ты что, не понимаешь, каких мы почетных гостей собираем! Твои футбольные дружки своими рожами всех перепугают.
   -- Ну и что, это моя свадьба, -- возразил Илья.
   -- А я тебе и не мешаю гулять с ними, но только сделай это за день или два до свадьбы. Устрой мальчишник со своими дружками, гуляйте, где хотите и с кем хотите.
   Спорить с отцом было бесполезно, а потому Илья согласился. Действительно, Витя-Злодей в их общество вписывался с трудом.
   Мальчишник он устроил в небольшом ресторане, куда собрал всех своих футбольных друзей. Гулянка получилась отменная: вино и водка лились рекой, тосты, шутки и смехне прекращались. Ребята привели с собой кучу красивых девушек легкого поведения и гулянье набирало пары с каждым новым тостом. Вокруг Ильи увивались две высоких красивых блондинки -- Света и Лена. Он танцевал с ними по очереди и вместе, а они весело хохотали сидя у него на коленях. Витя-Злодей в тот вечер был трудно узнаваем, вид у него был совсем не волчий, а наоборот почти добродушный. Он произнес несколько тостов и иногда подходил к Илье, чтобы с ним чокнуться и поговорить. К полуночи все были ужасно пьяны и веселье переходило в оргию. К тому времени Илья уже обнимался только со Светой. Лена, почувствовав это, покинула их и пошла танцевать с другим. Света льнула к Илье всем телом, и в нем все больше возгоралось желание. Особое действие на него производили ее длинные, стройные ноги в туфлях на высоких каблуках и узкой, кожаной юбке плотно облегающих ее подвижную как ртуть задницу. Во время танца, когда они слились в объятия кто-то неожиданно похлопал Илью по плечу. Он обернулся и увидал улыбающегося Злодея.
   -- Тебя на секунду можно ? - спросил он.
   -- Конечно, -- ответил Илья. Они отошли в сторону, и Витя протянул ему на
   ладони ключ.
   -- Это тебе ключ от моей хаты. Такой телки как она упускать нельзя, бери и пользуйся.
   -- А как же ты?
   -- У меня эта хата только для амурных дел, а сегодня я посплю у родителей.
   -- Ну, спасибо тебе, удружил, -- поблагодарил Илья.
   -- Пользуйся на здоровье, а ключ с утра положишь под коврик.
   -- Но я не знаю, где эта хата.
   -- Я тебя подвезу, когда захочешь,-- успокоил Злодей, и Илья вернулся к Свете.
   -- Что ты делаешь после этой гулянки? -спросил он у неё.
   -- Наверное, поеду домой,-- пожав плечами, ответила она.
   -- А со мной не хочешь поехать?
   -- С тобой куда угодно, такому красавцу как ты я отказать не могу.
   -- Ты просто золото,-- сказал он и поцеловал ее в губы.
   -- Тогда может уже пойдем?
   -- Как скажешь, я готова.
   Ну что ж, бери свои вещи и подожди меня на моем стуле, мне надо кое о чем договориться, -- радостно выпалил он и побежал разыскивать Злодея. Витя тянуть не стал, поставил стакан на стол и сказал:
   -- Выходи на улицу, я сейчас подъеду.
   Илья подошел к Свете, взял ее за руку, и они незаметно вышли из ресторана. Этого никто не заметил. Гулянье было в самом разгаре, и каждый был занят своим делом. На улице их уже поджидал "жигуленок" Злодея. Они плюхнулись на заднее сиденье и продолжали целоваться на протяжении всего пути. Витя им не мешал. Через несколько минут машина встала, и суровый Витин голос произнес:
   -- Ну вот, голуби, мы и приехали. Квартира во втором подъезде, на втором этаже, дверь направо. Делать можете там всё, что хотите, только не орите. Ну, а ключ ты знаешь, куда положить. Давайте выпуливайтесь!
   Они вышли на улицу, а Витя ударил по газам и скрылся за поворотом. Обнявшись, они вошли в подъезд и, продолжая целовать друг друга, поднялись на второй этаж. В подъезде было довольно темно, и Илья долго перед дверями искал нужный ключ. Руки его дрожали от возбуждения, и руки Светланы, ласкающие его тело, мало помогали ему. Наконец, дверь поддалась и открылась. Они оказались в коротком коридоре, в котором стояли вешалка и холодильник.Мимо кухни они прошли в комнату. Илья включил свет и огляделся. Мебель в комнате была не ахти какая. Но все было очень чисто, и кровать, занимавшая большую часть комнаты, была застелена новой постелью. Илья уже был на столько возбужден, что не мог ждать ни секунды. Он почти накинулся на Светлану и стал срывать с нее одежду. Она же не то, что сопротивлялась, а напротив, с таким же рвением снимала одежду с него. Они рухнули на кровать, и их губы слились в долгом поцелуе. Через несколько минут на ней остались только лифчик и трусики, а на Илье трусы да носки. Чем меньше на Свете оставалось одежды, тем больше восхищался он ее телом. Примерно так себе представлял Илья греческую богиню красоты Афродиту: высокая, стройная, со вздернутыми плечами и тонкой талией, она словно пышила здоровьем. Он расстегнул бюстгальтер, и перед ним возникла великолепная белая грудь, украшенная разбухшим от возбуждения розовым соском. Илья впился в него, и его тело от этого словно прострелило желанием. В сторону полетели последние части их гардероба, и теперь их уже не разделяло ничто. Они слились в единый комок наслаждений...
   Светлана отдавалась любовным играм вся без остатка. Она хотела получить от них все возможные удовольствия, но при этом она ни на секунду не забывала о партнере, отдавая ему всё, что могла дать. Они побывали в таких позах, о которых Илья раньше даже и не задумывался. Они просто потеряли счет времени. Красота и сексуальность Светланы поднимали его на все новые и новые подвиги, и он в эту ночь был на высоте. Никогда раньше он не мог так долго и многократно заниматься любовью. Их игры продолжались вплоть до утра, и когда уже было совсем светло, они оба уснули.
   Илья открыл глаза и зажмурился. Комната вся была залита солнечным светом.
   -- Мамочки, что же я делаю, ведь меня дома ждут.
   Он поднял голову и увидел перед собой спящую Светлану. Она лежала неприкрытая рядом с ним, такая теплая и манящая. Ее золотистые волосы красиво разметались по белой подушке. Ему снова захотелось её, но он быстро сдержал свои чувства. Надо было одеваться и спешить домой. Он нежно потрогал ее за плечо и поцеловал в грудь. Светлана потянулась, открыла глаза и с улыбкой спросила
   -- Который сейчас час?
   -- Не знаю, но пора вставать и спешить,-- ответил он.
   -- Куда же, если не секрет?
   -- Домой, у меня завтра свадьба.
   -- Значит всё-таки будешь жениться, а жаль. Такой молодой и симпатичный, мог бы еще многих девочек порадовать. Куда тебе спешить? Передумай.
   -- Поздно, все уже решено!-- со вздохом сказал Илья.
   -- Ну, коль так, то встаем, -- согласилась она и добавила-- Спасибо тебе за эту ночь, все было чудесно.
   -- Нет, это тебе спасибо, такого кайфа я ни с кем еще не ловил,-- и он нежно поцеловал её.
   Они быстро встали, умылись и вышли на улицу. Ключ, как и было условлено, Илья положил под коврик.
   -- Тебе куда ехать?-- спросил он
   -- На Черемушки,-- ответила Света
   -- А деньги на такси у тебя есть?
   -- Нет.
   Илья порылся в карманах, достал кошелек , вынул оттуда купюру в пятьдесят рублей и протянул ей.
   -- А меньших денег у тебя нет?-- удивилась она.
   -- Нет.
   -- Как же я тебе верну сдачу?
   -- Не надо ничего. Купи себе на сдачу духи на память об этой ночи.
   -- Так и сделаю, буду нюхать их и вспоминать тебя. И всё-таки, чертовски жаль, что ты женишься. Ну да ладно, будь здоров, -- сказала она и, на прощание чмокнув его в щеку, затормозила проходящее мимо такси
   Илья решил немного пройтись пешком и освежиться. Но только теперь он понял, как много сил у него отняла эта ночь. Он еле волочил ноги, и казалось, что его шатает от ветра. Он решил отказаться от этой идеи и тоже остановил такси.
   ***
   Не успел он открыть дверь, как перед ним оказались отец и мать.
   -- Ты где пропадал до сих пор, ты что, не помнишь, что у тебя завтра свадьба? Нина сюда уже несколько раз звонила, спрашивала, где ты. Ты посмотри на часы, который сейчас час, уже скоро вечер, -- набросился на него отец.
   Да ты что, не видишь, что на нем лица нет. Ну просто настоящий покойник, -- подметила мать.
   -- Где ты самом деле болтался? Посмотри на свой вид! -- продолжал отец.
   -- Вы что не знаете, что у меня мальчишник был? Вот мы немного и перепили, -- попытался оправдаться Илья.
   -- А почему ты дома не ночевал, что ты Нине скажешь? Мы куда только не звонили, никто не знает, где ты.
   -- Я был пьяный и заночевал у товарища, -- соврал он, но отец ловко отпарировал:
   -- Нет, в таком виде от приятелей не приходят. С какими ты вчера проститутками болтался?
   -- Папа, давай не будем об этом, давай я лучше умоюсь и позвоню Нине, -- попросил Илья, и родители оставили его в покое.
   Нина встретила его очень прохладно. Нет, она не устраивала ему никаких скандалов, просто почти не говорила с ним. Ее родители тоже были явно им недовольны, и наконец Нина попросила его:
   -- Послушай, ты сейчас выглядишь настолько ужасно, что на свадьбу в таком виде идти нельзя, а потому иди домой, проспись и приведи себя в порядок, я тебя таким видеть не могу.
   Илья не стал с ней спорить и быстро ушел. Дома он поужинал и пошел спать. На утро он выглядел как огурчик и чувствовал себя отлично. Он даже сделал небольшую зарядку, помылся, побрился и был готов к приближающейся свадьбе. К двум часам пришел Саня, который был его свидетелем, и другие друзья и близкие родственники. К Нине они поехали на черной "Чайке" в сопровождении черных"Волг". Он поднялся наверх, где в окружении своих родственников его ждала Нина, словно королева одетая в шикарное платье. Она осталась довольна его видом и приветствовала его улыбкой. Во дворец бракосочетаний они ехали в двух разных "Чайках", а за ними гуськом тянулась кавалькада машин. Возле дворца толпилось столько народа, что казалось, на них пришел посмотреть весь город. Илья неожиданно стал волноваться, но потом успокоился и стал смотреть на это, словно со стороны. Теперь ему казалось, что все происходит не с ним, а с кем-то другим: подъем свадебной процессии по лестнице, церемония бракосочетания, обмен кольцами, поцелуи, хлопающие бутылки шампанского, звон бокалов, блеск фотовспышек и поздравления, поздравления...
   Из дворца бракосочетаний поехали прямо в ресторан, снятый полностью под свадьбу.
   Здесь их ждали шикарно украшенные столы, вереница официантов и музыканты.Илья с Ниной должны были стоять на входе и встречать гостей. Гости несли цветы, подарки и деньги. Конверты с деньгами Илья складывал в карман, а подарки ставили на стол. Процедура эта была довольно долгая и нудная. Каждого входящего оркестр встречал тушем, и эта мелодия к концу просто надоела. Чувство, что это происходит не с ним, не ослабевало. Наконец, почти все гости пришли, и было решено садиться за стол. Опять затрещали бутылки шампанского, начались тосты и крики "Горько". Оба отца были на вершине блаженства и дирижировали событиями. Потом начались танцы, и публика отдалась им с таким рвением, что казалось, вот-вот проломят полы. Молодожены участвовали в гулянке до часа ночи, а потом поехали домой. На следующий день у них начиналось брачное путешествие.
   ***
   Его воспоминания опять прервал компьютер, неожиданно высветивший на экране детали новой работы. Илья стряхнул с себя воспоминания и нажал кнопку "работу принимаю". Монитор выдал надпись "please wait", и затем на экране появились окончательные детали работы. Он завел автомобиль и тронулся. На этот раз работа была небольшая, он отвез клиента на вокзал, не стал останавливаться на стоянке такси, а поехал обратно в сторону Вулары. Он не знал, что делать. Безлюдные улицы и темнота нагоняли на него тоску. Машина катила по Osean st. Желтые фонари выхватывали из темноты куски улицы. Вдруг впереди он увидел на тротуаре тело раздавленной птицы. Илья осторожно проехал, пропустив тело птицы между колес. Но неожиданно из темноты ночи вырвался черно-белый силуэт Маг Пая. Илья от испуга аж пригнул голову и притормозил. Раздался довольно сильный удар о крышу, и опять наступила тишина. Он оглянулся назад и увидел, что птица на дорогу не упала.
   -- Раз не упал, значит остался жив, -- подумал Илья. Нехорошая это примета -- черная птица, стучащаяся в окно.
   Он знал, что у Мэг Паев есть привычка атаковать бегающих спортсменов и велосипедистов, но чтобы они атаковали машину, такого он не знал. Видать, он пытался защитить свою самку, лежавшую на дороге. Вот же бесстрашный какой!-- с восхищением подумал о -- Слава богу, что он жив остался, иначе бы настроение на весь день было бы испорчено. Он медленно поехал дальше и скатился опять на Double Bay. Здесь на стоянке уже находилось четыре такси, и Илья решил не останавливаться. Он выехал на главную улицу и направился к Kings Cross. На крыше он услышал какой-то непонятный шорох, который сразу исчез, и он решил не останавливаться. Машина, петляя, шла в горку и когда вышла на ровное место, перед ним открылся великолепный вид на город. Небоскребы горели всеми огнями, словно новогодние елки, между ними светился знакомый силуэт телевизионной вышки. Скоро должен был начаться восход, и черное южное небо стало светлеть. Он повернул на мост, и в этот раз снова услышал какой-то странный шорох на крыше. Он остановил машину, вышел и стал осматривать крышу. Перед его взглядом предстало очень необычное зрелище: между крышей машины и знаком "TAXI" головой встрял довольно крупный Мэг Пай. Застрял он очень основательно и никак не мог вытянуть голову. В такой необычной для себя позе он проездил около двадцати минут. Ему видать ужасно продуло очко, ведь никогда в жизни ему не приходилось летать задом наперед. Илья осторожно, двумя руками взял его за крылья и попытался вытянуть птицу. Голова не вылазила, а тянуть сильнее он боялся. Тогда Илья стал проталкивать голову с другой стороны. После нескольких попыток, наконец, ему удалось высвободить птицу. Илья осторожно отнес ее к небольшому скверику, расположенному рядом, и посадил его на траву. Мэг Пай выглядел, как пьяный, его шатало из стороны в сторону, а взгляд его был непонимающий. Но буквально через минуту он уже пришел в себя, сделал пару шагов и взлетел. Илья проводил его взглядом и с легкой душой вернулся к машине.
   -- Да уж, это точно знамение богов. Но только к чему все это? Об этом стоило подумать. Как бы там ни было, все закончилось благополучно, и на душе у Ильи было светло и спокойно. Он, не спеша доработал до часа дня, и решил на этом закончить. Когда он вернулся на базу, там еще никого не было, кроме хозяина машины Раймонда. Он как обычно сидел на своем стуле и дымил никогда не выпускаемой изо рта сигаретой. Раймонд выглядел на лет семьдесят, хотя был намного моложе. Видать в своей жизни он попробовал очень много соблазнов, от которых лучше было бы отказаться. Но человеком он был очень добродушным, и Илье никогда не было с ним никаких проблем. Увидев его, Раймонд приветливо заулыбался.
   -- Что-то ты сегодня рано?-- удивленно спросил он.
   -- Хватит работать, начинаю отдыхать.-- напомнил ему Илья
   -- Это точно, теперь я тебя не скоро увижу. А может ты там вообще решишь остаться?
   -- Нет, такого быть не может. Я уже без тебя и машины жить не могу, так что придется вернуться,-- успокоил его Илья.
   -- Тогда я буду держать тебе машину, ведь ты мой самый надежный водитель.
   -- Ну, спасибо тебе за такие слова, теперь точно придется вернуться.
   Илья рассчитался за бензин, уплатил рент за такси, попрощался с Раймондом и пошел к своему автомобилю, стоящему возле гостиницы. Через час они должны были встретиться с Владо и спешить было некуда. Вспомнилось вдруг, как они познакомились.
   Произошло это лет восемь назад. Илья тогда работал электриком на большой стройке. Работы в те времена в Сиднее было столько, что устроиться не составляло большого труда. Это была его первая настоящая работа в Австралии. Было чертовски приятно получать каждый четверг запечатанный конвертик с недельной зарплатой. Это сделало его жизнь куда более привлекательной. На стройке ему было все впервой, но через пару месяцев он стал втягиваться в работу и во взаимоотношения. Его начальник относился к нему очень хорошо, понимая, что ему надо немножко больше времени для освоения, зато потом Илья мог работать даже быстрее, чем другие. С другими электриками у него постепенно складывались нормальные отношения. Кто только здесь не работал -- ирландцы и новозеландцы, греки и югославы, англичане и индусы, и только с одним из них Илья никак не мог ужиться. Это был невысокого роста новозеландец Стив. Во время утреннего чая или обеда, когда они собирались в своем своем специальном, железном домике, Стив вел себя просто как свинья: он постоянно смачно отрыгивал под смех окружающих и это было бы еще ничего, но ему казалось этого мало, поэтому он иногда смачно пердел. Над этим правда мало кто смеялся, многие кривились, но никто не говорил ему ни слова. Илья тоже поначалу молчал, но потом стал демонстративно выходить на улицу. Увидев это, Стив стал смеяться над ним и подсаживаться ближе. По-английски Илья говорил тогда не очень хорошо, особенно в таких ситуациях. Но молчать он больше не мог, а потому сказал.
   -- Твое счастье, что ты живешь здесь. В России такого козла как ты давно бы выкинули из помещения и больше бы никогда не пускали.
   -- А у нас здесь полная свобода, и потому я могу делать всё, что хочу,-- с наглой улыбкой сказал Стив.
   -- Конечно можешь, тебе же на других наплевать,-- согласился Илья.
   -- Нет, это просто для здоровья вредно сдерживать в себе газы, а я себе вредить не хочу. Правильно я говорю?-- обратился он к окружающим и один из них, вечно подтявкивающий Стиву Лен, подтвердил:
   -- Да, у нас каждый делает, что хочет.
   -- Нет, он просто вас всех не уважает, а потому и делает все это,-- не соглашался Илья.
   -- Неправда, я всегда это делаю.
   -- Ну, докажи нам, что это так. Вон напротив комната нашего начальства, они там как раз обедают. Вот ты пойди сейчас туда и поперди, и мы тогда тебе поверим.
   -- Я что, сумашедший?-- усмехнулся Стив.
   -- Нет, ты пойди перни там, а если они тебя остановят, расскажи им о своих правах .-- предложил ему недавно переведенный с другой стройки здоровяк -югослав по имени Владо.
   -- И не подумаю!-- отказался Стив.
   -- Ну, а если не пойдешь и не сделаешь, то только попробуй сделать это здесь -- я тебя сам лично выкину.
   -- Да кто вы здесь такие, чтобы мне указывать?-- взвился Стив, но уже у него не было никакой поддержки. Илью поддержали и ирландец Джон, и новозеландец Росс. Стиву было сказано, что если он еще раз во время обеда испортит воздух, то вылетит на улицу. Он явно не ожидал такого поворота дел и вышел на улицу.
   Илья в этот день работал один на четвертом этаже здания, разводя провода по потолку. Где-то через час после обеда на этаже появились Стив и Лен. Они направились в его сторону, но Илья сделал вид, что не замечает их, и продолжал работать. Они остановились совсем рядом с ним, и Стив, собравшись с силами, громко пернул. Илье захотелось повернуться и дать ему по наглой роже, но он сдержал себя. Он медленно развернулся. Перед ним в боксерской стойке стоял нахально улыбающийся Стив и жестом вызывал Илью на драку. Илья криво усмехнулся и с издевкой бросил:
   -- Ну, чего ты прыгаешь? Ты что думаешь, что ты волк и тебя боятся? Нет, ты просто лающая маленькая собака. Ты лучше уходи пока цел, я за себя, если драка начнется, не отвечаю,-- и он снова повернулся к ним спиной.
   Они некоторое время постояли за его спиной, а затем, бросив " crazy russian" , пошли по своим делам. На этом все и закончилось, и проблем со Стивом больше не было. А вот с Владо после работы в раздевалке они разговорились.
   Начали они разговор по-английски, а закончили на русском. Они пошли в близлежащий бар, взяли себе по бокалу пива и уселись за высоким столом. Владо немного рассказал о себе. Оказалось, что он родился и вырос в Советском Союзе. Мать его была одесситкой, а отец приехал после войны в СССР на учебу из Югославии. Когда же начались разногласия между Сталиным и Тито,отец остался в России, и они поженились. Вскоре на свет появился Владо. Как и все семьи военнослужащих, они переезжали из города в город. Жизнь была тяжелой, и отец от этого затосковал и запил. Его стало тянуть домой, и в семье начались скандалы.Как только появилась возможность, его отец вернулся на родину в Югославию, а мать отказалась с ним ехать. Так они остались вдвоем. Денег в доме почти никогда не было, их едва хватало на то, чтобы кое-как питаться и одеваться. Владо рос очень замкнутым ребенком, и все в школе издевались над его девичьим именем. Отец изредка писал им письма и звал приехать к себе, но мать на это не соглашалась. Она за эти годы очень изменилась, страшно подурнела и была ужасно нервной и вспыльчивой. Отец стал писать еще реже и вскоре обзавелся новой семьей. Они с матерью продолжали жить в своей маленькой, однокомнатной квартирке.
   Однажды, возвращаясь из школы, при подходе к подъезду он увидел высокого, красиво одетого мужчину, внимательно смотрящего на него.
   -- Мальчик, тебя зовут Владо? -очень ласково спросил незнакомец c сильным акцентом.
   -- Да, а вам чего?-- нерешительно сросилон.
   -- Я твой папа, -- ответил незнакомец.
   Владо потерял дар речи. Такого он не ожидал даже в мечтах.Отец оказался удивительно веселым и добрым. Он понавез ему кучу подарков, правда все они оказались для Влада велики. Встреча отца с матерью оказалась совсем не веселой. Узнав бывшего мужа,она сразу накинулась на него.
   -- Ты откуда явился не запылился? Тебя никто не звал.
   -- А я и не к тебе приехал, я сына хотел повидать.
   -- Ничего, жил столько без него, мог бы жить и дальше,-- и она его выгнала из дома, но на следующий день он появился опять. На этот раз в руке у него были цветы.Он сразу протянул их матери и сказал:
   Послушай Валя, нам надо поговорить, дай мне зайти в дом.
   Она ненадолго задумалась, а затем, сделав шаг назад, впустила его в коридор.
   -- И о чем же ты собирался говорить? -- поинтересовалась она.
   -- Я хочу вам хоть немного помочь. Ну, посмотрите как вы живете...-- и он указал рукой на бедлам, который был в квартире. И действительно,картина была из неприятных. Старая, потрепанная мебель, перекосившиеся стулья, полупроваленный диван, и все это покрыто беспорядочно разбросанными вещами. Вообще квартира была больше похожа на складское помещение,под столом стояли стеклянные и железные банки с запасами продуктов.
   -- Живем мы конечно небогато, но зато никому ничего не должны,-- возразила ему несколько смущенная мать Владо.
   Отец посмотрел на нее с укором и, понизив голос, сказал:
   -- Ну, хорошо, ты так можешь жить-- живи, но неужели тебе не жаль своего единственного сына, ведь ты же его любишь!
   -- Конечно люблю, но что я могу сделать?
   -- Пусти его съездить ко мне, пусть погостит, поживет как человек. Обуется и оденется по-человечески и тебе кой-чего привезет.
   -- Мне от тебя ничего не нужно!-- встрепенулась она.
   -- Не хочешь,не надо, но хоть его пусти. Я тебе обещаю, он проведет в гостях пару месяцев и вернется.
   -- Клянись!
   -- Клянусь, что он вернется,-- перекрестился отец.
   -- Тогда пусть едет, -- неожиданно согласилась мать.
   После этого отец долго не задержался. Он попытался сказать что-то нежное матери на прощание, и они Владо вместе вышли из дома. Они шли рядом по улице, но разговор у них плохо клеился, отец говорил с долгими паузами, а Владо в основном согласно качал головой.
   -- Ну что, если я привезу приглашение, поедешь ко мне в гости?-- спросил отец.
   -- Если мама пустит, то поеду,-- согласился без особой радости Владо.
   Отец провернул все очень быстро, и через полгода Владо уже ехал в поезде заграницу.
   Белград поразил Владо словно молния -- высокие дома, красивые ветрины, вкусная пища и веселая музыка. Новая семья отца встретила его радушно, выделили для него отдельную комнату. Жена отца оказалась очень милой женщиной и старалась быть с ним приветливой. Правда, понимать друг друга им было не легко. Отец же часто водил его по магазанам и покупал новую одежду. Впервые в жизни Владо был одет по -- модному , а не донашивал чьи-то вещи,и от этого на душе было чертовски приятно. Теперь,глядя в зеркало, он с трудом узнавал себя, оттуда на него смотрел симпатичный, уверенный в себе парень -- и он себе таким нравился.
   С тех пор в его жизни поменялось всё. Теперь им с матерью жилось намного легче. Они сделали в квартире ремонт и прикупили немного мебели. После этого он ездил в Югославию каждый год и стал чувствовать себя там как дома.
   Но продолжалось это недолго. Неожиданно мать заболела,и у нее нашли рак груди. Ей сделали операцию, но было уже поздно. У нее пошли уже метастазы по всему телу, и через год ее не стало. Владо страшно переживал, но самое страшное было то, что он остался совсем один. Отец приехал почти сразу, и они решили, что Владо переберется к нему.Так он оказался в Югославии. Поселился он в отцовском доме и жил в той же комнате, куда его поселили, когда он приехал в первый раз. Вскоре он устроился на работу, а по вечерам ходил на учебу.В институте он нашел себе новых друзей, вместе с которыми по свободным дням они ходили по барам и на танцы.Говорил он к тому времени почти без всякого акцента, но не смотря на это за ним стойко укрепилась кличка" Рус" или русский, и все к нему так и относились.Вскоре начались неприятности в доме. Мачеха стала постоянно закатывать отцу скандалы за то, что он оказывал так много внимания Владо и так мало их дочери. Это было абсолютной неправдой, но Владо не хотел быть причиной их разладов, а потому перебрался в общежитие. Здесь он впервые столкнулся с национальной ненавистью. Ему были чужды все разногласия и непонимания между сербами,хорватами и мусульманами, и он не хотел принимать ничью сторону, но это с каждым годом становилось сложнее. Стало ясным, что конфликта здесь не избежать, и что он будет ужасным. Владо решил уезжать. Сестра отца жила в Австралии, и именно она помогла ему сюда перебраться.Почти сразу после его отъезда Югославия стала разваливаться, началась война, и он был чертовски счастлив, что ему не пришлось стать частью этой идиотской, братоубийственной бойни.
   -- У нас с тобой очень похожие истории, оба мы полукровки,и нам тяжело понять, кто же мы на самом деле. Таким, как мы, лучше всего жить в Австралии. Ты доволен, что приехал сюда? -- спросил Илья.
   -- Не всем конечно, но в основном доволен. Там бы мне пришлось стрелять самому, или быть убитому, а мне бы этого ужасно не хотелось. Здесь зато от всех этих неприятностей далеко и спокойно.
   -- Спокойно, это точно, но с другой стороны чертовски далеко от всего остального света.
   -- Вот и отлично. Я не мог уже больше смотреть на эту человеческую глупость. Не верю я больше никому, кто много кричит о свободе. Я убедился, что свобода им нужна только для того, чтобы унижать и обижать не таких как они. Мне не понятно, почему люди согласны быть вместе даже с негодяями и прощать им все только за то, что они с тобой одной национальности и при этом стрелять в ничем не повинных людей и детей только за то, что они другие!
   -- Да, видать, ты насмотрелся многого, И кто же, по-твоему, в этом виноват?
   -- Сами люди виноваты, ведутся за всякими придурками, ну и конечно религия. Каждый за своего бога готов другому горло перегрызть, -- со злобой ответил Владо и нервно затушил свой окурок в пепельнице.
   -- Странно все это, в двадцатом веке -- и религиозные войны. Ведь если люди верят, что бог есть, то он один, и не важно, как мы ему молимся. И если это так, то тогда все люди на земле -- братья и нечего рвать друг дружке горло,-- высказал свое мнение Илья.
   -- Вот именно. Надо больше искать, что у нас есть общего, чем разного. Вообще было бы хорошо, если бы мы все говорили на одном языке и молились одному богу. Тогда бы никаких войн не было.
   -- Но и скучища была бы ужасная, все одинаковые -- сплошная серость. А так, смотри, какое разнообразие, у каждого свои песни, свои одежды и обычаи. Ужасно интересно! И вообще, если бы мы все были одной масти, и мир бы имел одну историю и культуру, то она была бы настолько велика, что никто бы не мог все запомнить. А так мы как ячейки памяти в компьютере, каждый народ несет свою память. И чем больше таких ячеек, тем более красочна вся картина человечества.
   -- Может ты и прав, -- согласился Владо, - но только за это разнообразие иногда приходится очень дорого расплачиваться. Но мне ужасно нравится наша беседа, и вообще я рад, что с тобой познакомился.
   -- Я тоже чертовски рад нашей встрече.
   -- Тогда я предлагаю выпить за наше знакомство. Что ты будешь пить, я плачу?-- спросил Илья.
   -- За знакомство принято пить водку.
   -- Нам пожалуйста водки,-- сделал заказ Илья..
   -- С чем ?-- полюбопытствовал молодой, налысо побритый бармен.
   -- Просто, без ничего,-- ответил Илья.
   -- Со льдом?
   -- Нет, льда не надо.
   Парень озадаченно почесал лысую голову и задал новый вопрос:
   -- И сколько в стакан?
   -- По четыре порции в два стакана, -- пояснил Владо.
   У бармена от удивления округлились глаза, он нерешительно полез в холодильник, достал оттуда запотевшую бутылку водки и стал разливать по бокалам.
   Он поставил два бокала перед ними и стал с любопытством наблюдать. Илья и Владо чекнулись, залпом опрокинули бокалы и закурили.Бармен перекривился и смотрел на них с таким выражением, словно не мог поверить своим глазам. Потом пришел черед Владо угощать. Он заказал то же самое и два стакана сока.Они снова выпили залпом и закусили сигаретой. На все это бармен смотрел как на представление в цирке, разве что только не хлопал.
   Они просидели в баре до тех пор, пока не стемнело. Илье, после пары лет прожитых в Австралии, было чертовски приятно поговорить с человеком, настолько близким ему по взглядам. Настоящих друзей у него здесь не было, и вдруг такой подарок судьбы.
   С этого дня они стали практически неразлучны, после работы частенько заходили в РUВ выпить по паре пива или в ресторан покушать, ну а по субботам они собирались на полянке возле синагоги поиграть в футбол.Они еще три года проработали вместе, а потом Илья перешел в такси.Теперь они встречались только в конце недели.
   ***
   Илья пришел на встречу чуть раньше времени, заказал себе пива и уселся за круглый столик возле самого входа и стал дожидатьсяВладо. В PUВе было уже довольно многолюдно. Пятница в Австралии -- день особый. Люди кончают работу и начинают отдыхать: пить, гулять и так будет продолжаться до самого воскресения. Все увеселительные заведения забиты, и люди с упорством начинают спускать деньги.Вообще австралы куда с большим напряжением отдыхают, чем работают. За эти дни будет выпито громадное количество алкоголя и особенно пива. В поглощении этого напитка с ними могут сравниться разве только немцы и чехи. Не успел Илья выпить половину скунера, как в дверях появилась крупная фигура Владо. На его лице как обычно играла ослепительная улыбка, и начал он, как обычно, с шутки.
   -- Ага, пьешь напоследок хорошее пиво, там такого не найдешь. Жигулевское, хоть с пятого этажа лей, все равно пены не будет.
   -- Иди знай, какое сейчас там пиво, может оно и пенное, -- возразил Илья.
   -- Может быть, конечно, если они в него мыло добавлять стали. Кстати, что ты пить будешь?
   -- Возьми VB.
   Владо отправился сразу к стойке и вернулся, неся в руках два бокала пива.
   -- Ну что, счастливчик, сбылась мечта идиота?-- спросил он.
   -- Не спрашивай, даже самому не верится. Наконец-то не надо вставать до рассвета и крутить целый день баранку. Теперь буду отдыхать, как белый человек, никаких забот.
   -- Ты не будь дураком, туда нельзя ехать с таким чувством, надо все время держать ухо востро.
   -- Ой, кому я там нужен, -- отмахнулся Илья.
   -- Дай того бог , но только я в этом сильно сомневаюсь. Смотри, не будь лопухом.
   -- Не волнуйся, у меня опыт есть.
   -- Твой опыт может уже давно устарел.
   -- Ты лучше, пока меня не будет, за Анушкой посмотри, -- перевел на другую тему Илья.
   -- А ты не боишься козла в огород запустить, или ты меня вообще за мужика не считаешь? -- наигранно обидчивым голосом спросил Владо.
   -- Мне, дорогуша, кроме тебя доверять некому, ну а то, что ты на девушку мало похож, в этом я тебя уверяю, -- заверил его Илья, и они громко по этому поводу рассмеялись. Вдруг прямо за их спиной раздалось резкое замечание:
   -- Shut up bloody WOGs, or speak english!( Заткнитесь проклятые воги, или говорите по-английски.)
   Они повернулись и увидели нагло уставившиеся на них из-за соседнего столика две красные рожи. Судя по всему, они были уже навеселе и в боевом настроении.
   -- Это вы нам говорите?-- переспросил Илья.
   -- А кому же ещё! -- подтвердил длинноволосый блондин с татуировкой дракона на правой руке. -- Живете в Австралии, так и говорите по-английски.
   Это была их ошибка. Владо поднялся со стула и направился в их сторону. Он всегда был готов постоять за себя в таких ситуациях, и вывести его из себя было делом нетрудным. Поэтому Илья поспешил следом за ним, на случай, если придется предупреждать драку. Вид у Владо был суровый: обычная улыбка исчезла, брови взъерошились и сошлись над переносицей, а его черные глаза словно излучали искры.
   -- Вы лучше оба заткнитесь и валите отсюда. Я не готов больше выслушивать вас. -- пригрозил он.
   -- Это еще с какой стати? -- спросил мужик с татуировкой, и они оба приняли воинственную позу.
   -- Не надо делать лишних движений!-- предупредил Владо.-- И если вы еще что-нибудь такое скажите, я вас обоих выкину на улицу.
   Парочка быстро оценила мрачную перспективу схватки с громадным Владо, а потому уселась на свои стулья и погрузилась в поглощение пива. Владо и Илья тоже вернулись к своим стульям, хотя Владо все продолжал возмущаться:
   -- Вечно какое-то говно должно испортить настроение, а ведь мы неплохо сидели.
   -- Не обращай внимания, видишь они уже уходят.
   -- Ну и слава богу, теперь опять можно отдыхать.
   Но поговорить им не удалось. Через несколько минут они увидели их снова подходящих к их столику в сопровождении завсегдатая этого РАВа, здоровяка и забияки Джона. Джон шел очень решительно, но, узнав Илью и Владо, он остановился и спросил:
   -- Так это они?
   -- Да,-- утвердительно кивнул мужик с татуировкой.
   -- Это же свои ребята -- Илья и Владо,-- рассмеялся Джон и поинтересовался -- Что тут у вас случилось?
   -- Им не нравится, что мы говорим по-русски, и они решили остановить нас, ну а я уж послал их подальше.
   -- Вы что, с ума сошли?-- удивился Джон и, развернув обоих своих подопечных, подтолкнул их в спину, -- Идите лучше в другой зал -- там вам никто мешать не будет. Парочка быстро исчезла, а Джон подмигнул Владо и поплелся следом.
   -- Блин! -- чертыхнулся Илья, -- Действительно все сломали. Может пойдем в другое место?
   -- Я не против,-- согласился Владо, -- Давай пойдем в "Балкан". Ничего, что там работают все хорваты, мне там нравится.
   -- И правильно, не фиг в эту страну тащить с собой старые обиды и злобы. Так мы быстро Австралию в Ливан превратим.
   Они допили пиво и вышли на улицу. Погода была чудесная. Уже начинало темнеть, и улицы были полны закончившими работу клерками, одетыми в строгие костюмы и галстуки, которые им так надоели в течении недели. Дома они посбрасывают их и проведут воскресные дни в шортах и майках.
   Они зашли в алкогольный магазин, и Илья купил бутылку красного вина. Владо хотел купить чего-нибудь ещё, но Илья остановил его:
   -- Не надо больше. Съедим по порции чевапчичей, выпьем эту бутылку и пойду домой.
   -- Теперь всегда домой спешишь к своей Анушке.
   -- Что поделаешь? Мне с ней ужасно хорошо, ты уж не обижайся.
   -- Наоборот, я просто рад за тебя.
   Они подошли к дверям ресторана, перед которыми стояло несколько человек.
   В этот ресторан попасть не так просто, все места были заняты, и теперь надо было немного подождать. Они встали возле витрины и стали наблюдать за изящными движениями двух парней, жарящим на железном листе рыбу, маленьких осьминогов и кальмаров. В "Балкане" они были особо вкусными. Но они приходили сюда не для того, чтобы есть рыбу, а покушать традиционную югославскую пищу -- ражнии и чевапчичи. В этом ресторане они были особо вкусные и сочные. Через минут пятнадцать освободился очередной столик, и официант усадил их. Заказывал как обычно Владо, делал он это на сербо-хорватском языке,и это, видать, доставляло ему большое удовольствие. Когда официант ушел, он удовлетворенно откинулся на спинку стула и стал ждать.
   -- А тебе никогда не хочется съездить в гости в Югославию? -- полюбопытствовал Илья.
   -- Нет, не тянет, -- решительно ответил Владо.
   -- Но ведь ты так все это любишь.
   -- Люблю, но только нет больше той страны, и царит там такая злоба,что я больше никогда не хочу это все видеть.
   -- Ничего, когда -- нибудь и там все уляжется, и ты поедешь.
   -- Не думаю. Не те они люди, с ними только пить и гулять хорошо, а когда война -- бежать надо. Теперь это десятки лет остывать должно. Злость и ненависть заправляют всем, но самое главное это то, что они к своим врагам никакого уважения не имеют. Нет жалости у них ни к женщинам, ни к детям.
   В это время официант принес заказанные ими две порции "Пола-пола", состоящие на половину из ражничей и чевапчичей, и блюдо картофельного салата. Владо разлил по бокалам открытую официантом бутылку, они чекнулись и выпили. Говорили они мало и в основном усердно водили челюстями. Ели они не спеша, запивая вином и наслаждаясь сочным ароматным мясом. Закончив с едой, они заказали балканский кофе. Приготовлен он был в "джезвах", и от этого его вкус очень отличался от обычного "экспрессо". Они выкурили по сигарете, и Илья сказал:
   -- Ну что, я, наверное, уже пойду, Аня меня там заждалась.
   -- Конечно иди, встретимся послезавтра утром. Я заеду к тебе за три часа до отлета и отвезу тебя в аэропорт.
   -- А может, не надо тебе беспокоиться? Я могу на такси поехать.
   -- Не говори глупости, мне это даже приятно.
   Они пожали на прощанье руки и разошлись в разные стороны. Илья направился к своему автомобилю. Теперь уже было совсем темно, и Илья решил поторопитья, Анечка уже наверняка заждалась его. Удивительно, как все поменялось в течение этих последних полутора лет, с тех пор, как он познакомился с ней.
   ***
   В тот вечер он так же гулял с Владо. Они поели в "Балкане", потом попили пиво в ирландском РUВе на Peddington и поздно ночью закончили на Kings Cross. В часа два ночи они решили расходиться по домам. Первое такси они поймали для Владо, ведь ему надо было ехать дальше. Проводив его, Илья стал тормозить такси для себя, но в зто время его внимание привлекла одна сцена. На пороге ресторана стоял подвыпивший парень и обнимал подвыпившую, ярко накрашенную брюнетку, одетую в блестящий, плотно обтягивающий тело кожаный костюм. Рядом с ними стояла маленькая, худенькая блондинка и пыталась оттянуть парня за руку. Наконец, он вырвал свою руку, крикнув ей что-то оскорбительное, и грубо оттолкнул в сторону. Она, бедняжка, не устояла на ногах и упала, а парень, обняв подвыпившую брюнетку, скрылся опять в ресторане. Блондинка, тихо всхлипывая, поднялась с тротуара и медленно поплелась в сторону. Ее плечи постоянно вздрагивали от плача, и Илья пожалел ее и решил успокоить. Он пошел следом за ней. Поравнявшись, он спросил:
   -- Извините, может вам помочь?
   Она подняла голову и пробормотала:
   -- Оставьте меня, мне никто не нужен,-- и при этом еще больше зарыдала.
   Илья хотел было повернуться и уйти, но что-то внутри заставило его обратиться к ней еще раз.
   -- Но ведь я вижу, что у вас неприятности. Идемте лучше зайдем в какое-нибудь кафе, выпьем по чашечке кофе или еще чего, вы успокоитесь и пойдете домой.
   Она внимательно посмотрела на него и, немного поколебавшись, согласилась. Они перешли через William St. и уселись в кафе, напротив пожарной заставы. Здесь всегда было полно народа с раннего утра и до позднего вечера. Кофе здесь был просто замечательный. Илья заказал два Capucсino и хотел заказать для нее еще кусочек торта, но она твердо отказалась. Илья наблюдал за незнакомкой, тихо сидевшей в ожидании кофе. На вид ей лет двадцать пять. Ее светлые длинные волосы спадали на хрупкие плечи и закрывали лицо. Иногда ему все же удавалось заглянуть в ее серые, распухшие от слез глаза, но там он мог прочитать только боль и усталость.
   -- Что же все -- таки сегодня произошло?-- спросил он.
   -- Так, ничего особенного. - ответила она несколько успокоившимся голосом.
   -- Когда ничего не происходит, так не плачут.
   Она на некоторое время задумалась, но затем, видать, решила открыться.
   -- Конечно, произошло. Меня мой boyfriend бросил.
   -- А, может, это не беда, а наоборот счастье, ты себе после этого кого-нибудь получше найдешь. -- решил приободрить ее Илья. По ее акценту он понял, что она из Польши, только полячки могут говорить по-английски с таким мягким, приятным акцентом. Для того чтобы проверить свою догадку, он решил познакомиться.
   -- Меня зовут Илья, а тебя как?
   -- Ханя.
   -- И ты из Польши, решил удивить ее своей дальновидностью он.
   -- А ты из России,-- предположила она.
   -- Как ты догадалась?
   -- Как и ты, по акценту.
   -- Это уж точно, сколько здесь ни живи, от акцента нам не избавиться. Правда, здесь все говорят с каким-то акцентом. Может, выпьем чего-нибудь спиртного? - предложил он, и она, пожав плечеми, согласилась. Он заказал двойную порцию "Столичной", а ей бокал виски-кола. Они неспеша выпили, и Ханя перестала плакать.
   -- Ну как, немного полегчало?-- спросил он.
   -- Да, теперь я успокоилась. Спасибо за внимание,-- поблагодарила она.
   -- Тогда я наверное пойду.
   -- Конечно, иди, -- согласилась она, но голос ее прозвучал не очень убедительно. Они распрощались и разошлись. Илья стал ловить такси, но как это обычно бывает, когда тебе надо - их поблизости нет. Тогда он решил уйти с многолюдного перекрестка, и пошел в сторонуPaddingtona, и здесь снова увидал знакомый силуэт -- худенькая одинокаяфигурка Хани, стоящая в полной растерянности. Мимо нее прошли два подвыпивших парня, и один из них нечаянно задел ее плечом. Она пошатнулась и отошла к стенке.
   -- Нет, ее нельзя сейчас оставлять одну, -- решил Илья.
   Она узнала его, когда он подошел к ней почти вплотную, узнала и сквозь грустную улыбку спросила:
   -- Ты что еще не уехал?
   -- Не могу никак поймать такси. А ты сама, почему домой не едешь? Давай, я тебя на такси посажу.
   -- Мне некуда ехать, -- нехотя созналась она.
   -- Ты это серьезно?-- не поверил он, но она подтвердила сказанное кивком головы.
   -- Тогда поехали, переспишь у меня, -- совершенно неожиданно для себя самого предложил он. Ханянедоверчиво посмотрела на него и криво улыбнулась.
   -- Да не волнуйся ты, спать мы будем в разных постелях, а утром пойдешь, куда захочешь, -- поспешил успокоить ее он. -- Ну что, согласна?
   Она опять пожала плечами, и в знак согласия кивнула головой. В это время, наконец, появилось свободное такси, и Илья поднял руку. Машина скрипнула тормозами и остановилась. Илья открыл двецу и, пропустив Ханю вперед, сел рядом с ней на заднее сиденье. Только теперь Илья вспомнил, какой у него в доме страшный беспорядок,и ему стало неудобно. Его квартира была настоящим гнездом холостяка. Нет, грязи там не было и запаха тоже, но вещи были раскиданы везде и как попало. Он наводил порядок раз в две недели. В этой квартире никогда не было хозяйки, только случайные девицы. После развода с Ниной, даже мысль о новой женитьбе вызывала у него отвращение.
   Он теперь был способен только на короткие случки.
   -- Ты извини, у меня в доме ужасный беспорядок, -- решил он предупредить Ханю.
   -- Это не имеет никакого значения, -- успокоила его она.
   Они подъехали к дому, Илья рассчитался с водителем, и они поднялись на первый этаж. Он открыл дверь и напомнил:
   -- Не пугайся, я тебя предупредил.
   Они вошли в коридор, где возле стенки стояли несколько пар обуви. Он включил свет в комнате, и в глаза сразу бросились CD диски, разбросанные по полу возле стереоустановки. На диване в беспорядке лежали его вещи. Он быстро схватил их в охапку и закинул в угол за телевизор.
   -- Ну, может, чего-нибудь выпьем? Правда, у меня есть только пиво, -- предложил он, и она опять согласно кивнула. Видать, она была очень послушной девушкой. Илья достал из холодильника две бутылки Pilzner, открыл одну из них и поставил ее перед Ханей, а из второй жадно отхлебнул сам. У нее же плохо получалось пить из горлышка, а потому он решил принести ей стакан. На кухне чистой посуды не оказалось, и ему пришлось помыть два стакана, стоявших в раковине. Когда он вернулся с ними в комнату, то увидел на диване заснувшую от усталости Ханю. Он не стал ее будить, только положил ее ноги на диван, сунул под голову подушку, потушил свет в комнате и вышел в спальню.
   Утром он проснулся, как обычно в восемь часов, и собирался пойти играть в футбол. Он поднялся, хотел было пойти в трусах в душ, но, увидев на диване спящую Ханю, вернулся и взял из шкафа свой халат. Он умылся, почистил зубы, побрился и принял душ, и когда вышел в комнату, то увидел, что его необычная гостья все еще спала. Он не знал, будить ее или дать ей проспаться. Оставлять незнакомого человека одного в доме было глупо, но он решил рискнуть. Кроме того, весь ее вид говорил о том, что она человек порядочный. Илья быстро оделся в своей комнате, забил в сумку спортивную форму и осторожно, так чтобы не разбудить свою ночную гостью, вышел на улицу. На машине он быстро добрался до Бондая, где к тому времени собрались почти все игроки. Илья, как обычно, играл в одной команде с Владо. Игра в этот день совершенно не клеилась, и после того, как они вылетели, недовольный своим напарником Владо, наконец, спросил:
   -- Что такое? Сегодня с тобой просто играть невозможно.
   -- Ты меня извини, но я вчера попал домой только после больших приключений, и он рассказал ему всю историю.
   -- И что? Где она сейчас, -- поинтересовался Владо.
   -- Спит у меня на кровати.
   -- Ну и дурак, обчистит она тебя и правильно сделает. Таких дураков, как ты, учить надо.
   -- Ты сам отлично знаешь, что у меня особо красть нечего, да и не станет она -- глаза у нее не те, -- успокоил его Илья.
   -- Получается, что ты по лицам читать умеешь?
   -- Да, таким лицам я верю.
   -- Значит, она у тебя теперь жить будет?
   -- Нет, зачем же. Я думаю, что она уже ушла, -- предположил Илья, но ошибся.
   Когда он вернулся домой и открыл дверь, то сразу понял, что она еще здесь.
   Где-то на кухне шумела бегущая из крана вода и, войдя в комнату, он даже поначалу не понял, куда попал. Вроде бы все предметы в комнате были те же, но только были вычищены и стояли каждый на своем месте. Ни одна вещь не валялась на полу, а дверцы всех шкафов и тумбочек были закрыты. Он вошел в кухню и увидел Ханю, домывающую остатки посуды. Она уже не смотрелась серенькой замухрышкой, скорченной от плача. Теперь он в ней увидел женщину. Она была так занята делом, что не заметила, как он вошел.
   -- Здравствуй,-- громко сказал он, и она вздрогнула всем телом, обернулась и, увидев его, улыбнувшись произнесла:
   -- Здравствуй. Не обижайся, что я еще здесь. Просто хотелось в благодарность за вчера убрать здесь немного.
   -- Не за что меня благодарить, и убирать не надо было.
   -- Как это не за что? Не было бы тебя, я бы неизвестно, чем вчера кончила.
   -- Да, вчера ты сильно была расстроена, но, может быть, это все к лучшему, -- решил облегчить тему Илья.
   -- Может быть, но только я все равно не знаю, как дальше жить, -- созналась она.
   -- А что же всё-таки у вас произошло?
   Она собралась с мыслями и начала:
   -- Мы познакомились с Джоном в Варшаве. Он в том году путешествовал по Европе и заехал в Польшу. Мы познакомились с ним в городе. Он попросил меня показать дорогу к его гостинице. Я довела его до гостиницы, а вечером он пригласил меня в ресторан. После этого мы провели вместе все дни, и он мне показался очень милым веселым парнем.
   -- А на самом деле это не так?
   -- Здесь он совсем другой, ни цветов, ни ухаживаний, только может сосать пиво со своими дружками. Но тогда, в Варшаве, он был просто обаятельным.
   -- И как же ты сюда попала? -- решил выяснить все Илья.
   -- Мы провели тогда вместе две недели, и Джон уехал.Потом мы довольно долго переписывались, и в одном из писем он мне предложил выйти за него замуж. Мне очень хотелось вырваться в другой мир, и я согласилась. Мои родители были ужасно против брака, но я их не послушалась. Джон вскоре приехал, мы сыграли свадьбу, и он снова уехал, а я осталась оформлять документы. Длилось это больше полугода. Жила я все это время у подружки, ведь со своими родителями я совсем поругалась. Отец просто бесился, ему было чертовски обидно, что я поменяла их на первого попавшегося проходимца.
   -- Ты еще приползешь к нам на коленях, -- грозился он, -- но будет поздно.
   -- Не волнуйся, не приползу, скорее сдохну, чем приползу, -- успокоила его я и действительно, назад в Польшу, мне путь закрыт.
   -- Ну, и сколько ты уже здесь?
   -- Уже больше года, и за это время Джон успел меня полностью разлюбить. Я уже столько здесь натерпелась, что мне кажется, это длится уже пять лет.
   -- Что ж тебе так не нравится в Австралии, ведь страна далеко не из худших, -- почти возмутился он.
   -- Страна действительно чудесная, живи себе и радуйся. Но только Джон превратил мою жизнь в муку. Его тянет только в РUB, мы ни разу не были ни в театре, ни на выставке. Всего два раза в кино были, да и то смотрели такую муть, что вспомнить нечего. Снимаем небольшую квартиру, а вся мебель в ней -- холодильник, телевизор, шкаф, стол со стульями, два кресла и кровать. Я так в Польше жить не привыкла. Но самое главное, когда он выпьет, то забывает обо мне и начинает приставать к другим женщинам.
   -- Чего же назад в Польшу не вернулась?
   -- Куда возвращаться? Друзья засмеют, а родителям даже в глаза посмотреть неудобно. К тому же, он забрал все мои деньги и пропил.
   -- И много их было?
   -- Не много, но три тысячи было.
   -- Зачем же ты ему их отдала?
   -- Ну, как же, мы ведь муж и жена. А теперь он меня гонит и хочет, чтобы я уехала обратно.
   -- Вот же сволочь!-- возмутился Илья-- И что, ты опять пойдешь к нему?
   -- Не хочется, но что делать? Ведь у меня нет ни денег, ни документов.
   У Ильи в голове сразу созрел план, и он предложил:
   -- А ты оставайся у меня и живи, сколько хочешь. Квартира у меня небольшая, но места хватит, ты мне не помешаешь. Мне от этого только легче будет, смотри, какой ты здесь порядок навела.
   -- Ты это серьезно? -- переспросила Ханя, словно не поверила своим ушам.
   -- Я такими вещами шутить не люблю. Ну, а паспорт мы с Владо у твоего муженька выбьем, а вот за деньги я не ручаюсь.
   У Хани в глазах появились слезы, и она, опустив голову, села на диван. Илья подошел к ней сзади и, нежно погладив по голове, спросил:
   -- Ты чего вдруг опять заплакала, или я что-нибудь не так сказал? -- испугался он. Она подняла голову, смахнула со щеки слезу и, улыбнувшись, сказала:
   -- Да ты что, просто я уже отвыкла, чтобы со мной кто-то так говорил. Как же мы здесь разместимся?
   -- Тебя я отдаю спальню, а сам буду спать здесь, в гостиной, на диване. И ты не бойся, я тебя не трону, -- заверил он и тихо добавил -- если, конечно, ты сама этого не захочешь. Ну как?
   И она осталась. Впоследствии Илья об этом никогда не пожалел. Его захламленная квартира после этого сразу преобразилась. Теперь в ней стало уютно и тепло, и после работы его уже не тянуло в РUB, а домой, к Хане. И сама она словно преобразилась в симпатичную девушку с очаровательным смехом и легким характером. В конце недели они вместе с Владо поехали забирать Ханин паспорт. Ее муж жил в небольшом квартирном блоке. Они постучали и стали ждать -- впереди Илья, рядом и чуть сбоку стояла Ханя, а ниже на ступеньку и сзади стоял Владо. После некоторого перерыва дверьоткрылась. На пороге появился Джон, одетый только в шорты. Увидев Ханю, он тут же пошел в атаку:
   -- Где ты была, тварь!
   -- Ты чуть -- чуть поосторожней, -- предупредил его Илья.
   -- А ты кто такой?-- переключился на него Джон.
   -- Я ее друг. И вообще, не надо много шума. Мы пришли только для того, чтобы забрать документы и кое-какие вещи.
   -- Ничего я вам не дам, -- огрызнулся он, -- понаезжали сюда бог знает откуда, и свои права качают.
   -- Не дашь, мы к тебе с полицией придем.
   -- Проваливайте отсюда, -- рявкнул Джон и попытался захлопнуть дверь, но попытка не удалась, Владо вставил в щель свою ногу и, поймав за руку Джона, преупредил:
   -- Не надо шуметь и оскорблять, мы, русские, этого не любим. Ты вспомни КГБ, мы шутить не будем. В твоих же интересах тихо все отдать, и мы уйдем. Вид у Джона стал куда более сговорчивый. Он открыл дверь и сказал:
   -- Хорошо. Пусть она зайдет, но только одна, а вы постойте здесь.
   -- Ладно, мы постоим здесь, но только дверь закрывать не надо.
   Ханя осторожно вошла в квартиру, а они остались ждать. Пробыла она там довольно долго, и они уже начали волноваться. Наконец, она появилась в дверях с двумя сумками и,повернувшись лицом к Джону, сказала:
   -- Прощай, больше я тебя мучать не буду. Очень жаль, что ты когда-то появился в моей жизни.
   -- А ты не жалей и катись к себе обратно в Польшу, я по тебе плакать не стану. -- ответил он.
   -- Ну, мы уж как-нибудь без тебя разберемся, что ей дальше делать, -- бросил Илья. -- Они подхватили сумки и вышли на улицу.
   С тех пор Ханя жила у него в квартире. Они продолжали спать в разных комнатах, и между ними установились теплые, дружеские отношения. Илья предложил ей пойти на курсы программистов, и она согласилась. Теперь он после работы с радостью спешил домой и чувствовал себя там очень уютно. Надо сказать, что это чувство дома появилось у него в Австралии впервые, и это было новым шагом в его австралийской жизни. Правда, это не замедлило сказаться на его отношениях с Владо. Теперь они встречались гораздо реже, а их ночные загулы стали гораздо короче.У Владо по этому поводу не было никаких обид, он даже радовался за Илью, а к Хане относился как к сестре. Они иногда ходили вместе поужинать в ресторан, но в РUВы Ханя ходить не любила - они вызывали у нее неприятные воспоминания.
   Они часто бывали вечерами вдвоем, смотрели телевизор или слушали музыку, и Илья стал замечать, что Ханя ему стала нравиться. С тех пор как она стала ходить на курсы, она стала больше за собой следить. Теперь у нее всегда была красивая прическа, и она постояно делала макияж. Это была уже совсем другая женщина, в ней было что-то ужасно притягательное, а самое главное, в ней сразу читался интеллект. С ней можно было говорить фактически на любую тему. Он постоянно ловил себя на мысли, что его тянет к ней, но ужасно боялся при этом ее испугать или оттолкнуть. Однажды вечером они смотрели телевизор, сидя рядом на диване. Происходящее на экране мало интересовало Илью, все его мысли сводились сейчас к ней. Он решил положить руку сзади ее на диван, она на это никак не отреагировала, только, как ему показалось, внутренне напряглась.Спустя некоторое время, он опустил руку и коснулся ее плеча. Она вздрогнула, повернула голову и подняла на него свои теплые, зелено-голубые глаза. Ее лицо было настолько близко, что он прикоснулся губами ее губ, а она, словно только этого ждала, ответила на его поцелуй. Он почувствовал себя увереннее, обхватил руками ее небольшое хрупкое тело и нежно прижал к себе. Телевизор продолжал работать, но на него уже никто не обращал внимания. Они сплелись в долгих объятиях, и через некоторое время она ему прошептала:
   -- Ты помнишь, что мне обещал? Не трогать меня до тех пор, пока я не попрошу.
   Илья весь насторожился, а она продолжила:
   -- Так вот, я прошу тебя...
   После этого их жизнь стала очень похожа на семейную, не заверенную никакими брачными обязательствами. Это устраивало их обоих. За это времяАнечка ( а теперь он называл ее именно так) закончила курсы и устроилась программистом. Все в ней менялось с удивительной быстротой, это была красивая, стройная, хорошо одетая женщина, а уверенность чувствовалась даже в ее походке. Только в отношениях с Ильей она оставалась такой же робкой и нежной. Он часто вспоминал при этом одного своего знакомого, знатока женских сердец, утверждавшего, что только польские женщины могут обволочь тебя такими приятными сетями, выбираться из которых тебе самому нет никакого желания. Они мурлычат и трутся о тебя как кошки, вызывая чувство удивительного комфорта.
   Проезжая мимо Centenial парка, Илья заметил машину продавца цветами, стоящего здесь в любую погоду.Он вспомнил о Хане и остановил машину. Ему захотелось купить ей цветов, а такое в Австралии с ним никогда не случалось. Он долго крутился перед ведрами, не зная, какой букет выбрать. Хотелось купить что-то необычное, но в результате его выбор пал на букет из шести темно-красных роз, едва распустивших свои бутоны и украшенных зеленью с мелкими белыми цветочками. Довольный своей покупкой, он рассчитался и вернулся к машине. Через пару минут он был уже возле дома. В окне кухни горел свет, и он увидел силуэт Хани, копошившейся возле мойки. Опять его посетило уже знакомое чувство тепла и уюта. Он поднялся по лестнице, открыл ключом дверь и увидел стоящую перед ним Ханю. Он протянул ей букет цветов, а она от удивления застыла.
   -- Это мне! Что это с тобой случилось?
   -- Сам не знаю. Видать, ты будишь во мне давно забытые привычки.
   -- Вот и отлично, иди мой руки и садись кушать.
   Он только сейчас заметил, что стол в гостинной был накрыт скатертью, а на нем стояли приборы и бутылка шампанского.
   -- Давай выпьем за твой последний рабочий день, -- предложила она.
   -- С удовольствием, только схожу на минутку в ванну, -- согласился он. Когда он вышел из ванной, то услышал, что в комнате тихо играла музыка Вивальди. Ханя сидела в кресле, и ему показалось, что она несколько поправилась.
   -- Садись за стол, начинаем кушать, а то все скоро остынет.
   Илья уселся на свое привычное место, а Ханя исчезла на кухне и появилась оттуда, неся в руках противень с запеченными на нем кусками лосося. Розовый, покрытый тонкой поджаристой корочкой лосось смотрелся чудесно, а вокруг него лежали запеченные овощи; кусочки тыквы, сладкого картофеля, броколей, корня сельдерея. Увиденное заставило Илью забыть о недавнем ужине в "Балкане". Илья откупорил бутылку шампанского и разлил его по бокалам. Ханя подняла бокал и произнесла:
   -- За твою поездку и счастливое возвращение, я надеюсь, что ты там не останешься, -- и в глазах у нее промелькнул испуг, и Илья поспешил ее успокоить.
   -- Нет, как же я теперь без тебя.
   ***
   Весь следующий день Илья провел в сборах. С утра он сходил в город и купил подарок сыну, последнюю компьютерную игру "Марио" (лучшего он ничего придумать не мог, так как не мог себе даже представить сына). По пути он купил себе недельную пару нижнего белья и дюжину носок. Посчитав эту часть программы выполненной, он вернулся домой и занялся укладкой чемоданов. Когда он покончил и с этим, до прихода Хани оставалось еще больше часа, и он решил сходить на пляж. Он быстро переоделся, напялил на ноги красовки и вышел на улицу. Все вокруг было ему знакомым, ведь он прожил здесь около восьми лет. Пляж Coogee cтал для него родным, кто мог об этом раньше подумать. А когда он приехал, то не только пляж, но и вся окружающая природа казалась чужой. Да что природа, человеческие лица были для него непонятны. Он не мог по лицам понять кто добр, кто зол, кто умен и кто глуп, а главное, казалось, что все наблюдают за ним.Сейчас же те же самые лица были ему привычны, и он давно понял, что никто на него тогда не смотрел, даже если бы он этого захотел.
   Стояла чудесная погода. Было солнечно, но не очень жарко.С моря дул приятный бриз. В ветках деревьев радостно чирикали попугаи. Эти маленькие, ярко-раскрашенные птички -- всегда очень шумные, не важно сидят ли они в кронах деревьев или, словно стремительные штопоры, буравят южное небо.Илья узнавал их по голосу. А раньше, как и люди, все птицы были ему незнакомы, и он, слыша их голоса, с трудом мог найти их в кронах деревьев. Теперь же, не глядя, по звуку он знал, когда пролетали большие, белые попугаи, или блеющие вороны, куравонги или маг-паи. Он прошел недавно отреставрированную куджийскую набережную и спустился к песку. Океан был спокоен, а на пляже, как и положено в это время года, народа почти не было. Он скинул с себя шорты, майку и красовки и побежал к воде. Не пробуя её, он с разгону прыгнул и поплыл.Вода, даже зимой, здесь редко бывает ниже 18 С. Плыл он обычно параллельно берегу, стараясь держаться на небольшой глубине. Он так никогда и не смог победить в себе чувства боязни акул, хотя здесь о них мало кто думал. Он сделал сто гребков в одну сторону, а затем столько же обратно, вышел на берег и, не садясь, пошел вдоль берега ,чтобы обсохнуть. Купание приятно освежило его, и настроение стало еще лучше. На обратном пути он зашел в РUВ, заказал бокал пива и, не спеша, с наслаждением выпил. Когда он вернулся, Ханя была уже дома.
   -- Давай сегодня не будем кушать дома, а сходим в ресторан и чего -нибудь поедим. Не хочется убивать последний день на готовку пищи, -- предложила она.
   -- Как хочешь. Лично я не против. Только мне не нравится, что ты так настойчиво говоришь о последнем дне, их еще будет много.
   Она грустно улыбнулась.
   -- Дай-то бог, но только я не знаю, что случится, когда ты увидишь свою жену, а тем более сына.
   -- Ты что, не веришь мне!-- возмутился Илья.
   -- А кому мне еще верить, если не тебе? Ты мне тогда на Kings Cross веру в жизнь вернул, мне кроме тебя верить некому. Но только ты запомни, что ты свободен делать, что хочешь. Ты мне ничего не обещал.
   Илья нежно поцеловал ее в щеку
   -- Анечка, ты просто прелесть, но нельзя же о себе забывать. Поверь мне, все что осталось там, это прошлая жизнь. Здесь у меня другая жизнь, и ее лучшая часть -- это ты. Не такой уж я дурак, чтобы отказываться от лучшего. -- При этих словах он увидел, как радостно вспыхнули ее глаза.
   ***
   На следующее утро Владо заехал за ним за два с половиной часа до отлета.
   Они, не спеша, выпили кофе, вынесли чемоданы и поехали. В аэропорт они приехали затемно, Илья довольно быстро зарегистрировал билеты, сдал в багаж свои чемоданы, и у них еще оставалось около получаса времени. Они зашли в бар выпить пива. Владо успел первым подойти к стойке и заказать. Они уселись за круглый металлический столик и молча стали пить пиво. Разговор как-то не клеился.
   -- Жаль, что здесь курить нельзя, а сильно хочется, -- сказал Илья.
   А коль хочется, так давай допьем и выйдем на улицу перекурить. Тебе же в самолете тоже курить не дадут, -- предложил Владо. Они быстро допили пиво, вышли на улицу и закурили. Ханя стояла рядом не произнося ни слова.
   -- Ну вот, вся программа выполнена, -- констатировал Илья, докурив сигарету и бросив ее в урну. Не надо меня провожать, расстанемся здесь.
   -- Как хочешь, -- согласился Владо и протянул навстречу свою большую тонкую ладонь. -- Будь здоров, кореш, и не делай глупостей.
   -- Хорошо, постараюсь, ну а ты присмотри здесь за ней, -- попросил Илья, подошел поближе к Хане и, нежно обняв её, поцеловал в губы, - а ты, Анечка, не забывай меня, я скоро вернусь.
   -- А ты не забывай свою Пенелопу, -- ответила она.
   Илья сделал шаг назад и стал махать им рукой, а они развернулись и, не оборачиваясь, пошли к машине.
   Что-то она поправилась, -- опять подметил Илья и поспешил на посадку. Проверка паспорта и просвечивание ручной клади заняли всего несколько минут. Потом он прошел по коридору к воротам, где производилась посадка. Еще одна проверка, еще один короткий коридор, и вот он уже в салоне "Боинга 747". Улыбающаяся стюардесса элегантным жестом указала ему направление, где находилось его кресло. Оно находилось во втором салоне, в самой его середине. Отсюда он видел почти весь салон самолета. Проход был настолько длинный, что казалось, что это не самолет, а какой-то кинотеатр. Публика постепенно занимала свои места. Вскоре двери в самолет закрылись, и в динамиках зазвучал голос стюардессы, приветствовавшей пассажиров на борту. Потом начался краткий курс техники безопасности, который показывали по телевизору, а стюардессы, для большей понятности, проводили такой же показ прямо в салоне. Потом всем было наказано пристегнуться, и самолет потащили на полосу. Звук ревущих моторов, быстрый разбег, перепуганные глаза, и вот самолет уже оторвался и попер в небо. На экране телевизоров появилась карта полета и силуэт самолета.
   -- Ну, вот теперь можно сказать, что путешествие началось, -- сказал себе Илья. -- Немногим более чем через сутки я увижу своих старых друзей.
   Последняя мысль заставила его призадуматься. Да, он увидит друзей, но все они будут на одиннадцать лет старше, и перемены в них произошли наверняка большие. Когда уезжаешь заграницу, ты словно оставляешь все родное и близкое в замороженном прошлом. Сам же человек на новом месте начинает жизнь с начала и иногда забывает о своем возрасте, да и вокруг никто не знает, сколько ему лет. Так получилось, что здесь, в Австралии, он общался в основном с людьми моложе его, исключением был только Владо. Так он словно застыл в тридцатилетнем возрасте. Сейчас же Илья почувствовал тяжелый вес этих одиннадцати лет, делающих его сорокалетним.
   Рядом с Ильей, на соседнем кресле, расположился довольно симпатичный мужчина. На вид ему было лет пятьдесят пять, волосы наполовину седые, но на лице его играла приятная моложавая улыбка. Они оба некоторое время сидели молча, но, наконец, встретились взглядами и поздоровались.
   -- Возвращаетесь домой или наоборот едете в гости, -- спросил сосед.
   -- Еду в гости на родину, -- ответил Илья.
   -- И откуда же вы, если не секрет?
   -- Из Советского Союза.
   -- Вау, как интересно, -- удивился попутчик и тут же подметил, -- Но ведь такой страны уже нет.
   -- Правильно, больше нет, но я именно из этой страны. Все что произошло после, мне тяжело понять, и я уже не являюсь его частью.
   -- И все таки, из какой части Союза? -- продолжал интересоваться сосед.
   -- С Украины.
   -- О, "хлебная корзина" Европы, -- проявил свою эрудицию сосед.
   -- Не такая уж полная корзина, хотя и земля, и погода этому благоприятствуют, ответил Илья и понял, что сейчас они начнут говорить на эту тему. Продолжать этот разговор не очень хотелось по двум причинам; во-первых, он уже десять лет там не был, а потому мало что знал, во-вторых, разговор мог оказаться тяжелым.
   Поэтому Илья решил перевести разговор на другую тему.
   -- А вы сами куда едете? -- спросил он.
   -- В Бангладеш, -- ответил новый знакомый.
   -- По работе или в отпуск?
   -- По работе.
   -- И что же вы там делаете, если не секрет, -- продолжал задавать вопросы Илья.
   -- Мы туда доставляем гуманитарную помощь.
   -- Ох, как интересно! -- возбудился Илья, -- Я никогда с такими людьми не встречался. Наверное, это очень опасно иногда?
   -- Бывает и такое, но когда ты видишь, что эти обреченные на мучения и смерть люди оживают и улыбаются вновь, это придает тебе новые силы, -- ответил сосед, и вид его был при этом таков, что было видно, как он гордится своим делом. Илья неоднократно до этого думал на эту тему, и у него было к этому человеку куча вопросов.
   -- Вы, наверное, уже были по всему миру?
   -- Да, но в основном это страны Африки, Азии и иногда Южной Америки.
   -- И что вы думаете, вам действительно удалось кому-то помочь?
   -- Конечно. В Сомали и Эфиопии мы встречали просто человеческие скелеты, сидящие и лежащие возле дороги. Опухшие от голода дети, обессиленные настолько, что не могли уже даже плакать, трупы людей, валяющиеся рядом, а вокруг них кучи мух, не отличающие уже мертвых от живых. И уже через месяц мы видели тех же детей, играющих в футбол, и все это благодаря той еде, воде и медикаментам, которые привезли мы. Это все придает силы и убежденность в необходимости делать это еще и ещё. Вот и сейчас мы едем в Бангладеш помогать людям, пострадавшим от наводнений.
   Эта убежденность чиновника несколько раздразнила Илью.
   -- Скажите пожалуйста, а удалось ли вам действительно решить проблему? -- спросил он.
   -- Не понимаю, о чем вы говорите, конечно же тысячи человек были спасены, -- несколько удивленно ответил собеседник.
   -- Нет, я не про это спрашиваю. Я говорю о причинах, которые вызвали этот голод.
   -- Мы не можем изменить климатические условия, а можем только помочь человеческому горю.
   -- Но ведь если подумать, то получается бесполезная работа; сегодня вы их накормите, завтра они опять расплодятся, и вы в следующий раз должны будете привезти еще больше продуктов. Проблема не решается, а делается еще более острой.
   -- Что же вы предлагаете, бросить людей в беде и дать им умереть? -- почти с возмущением выпалил сосед.
   Илья сделал небольшую паузу и ответил:
   -- Я ничего не предлагаю, а предлагаю подумать.
   -- Чего думать! В мире есть большое количество богатых стран, которые могут вполне помочь этим несчастным.
   -- А я считаю, что на земле может жить только такое количество человек, сколько она может прокормить, -- сделал свое умозаключение Илья, хотя понимал, что оно шокирует собеседника. Так действительно и произошло.
   -- Земля может легко прокормить и большее население, только надо научиться все правильно распределять.
   -- Я уже однажды жил в стране, где занимались справедливым распределением и знаю, что ни к чему хорошему оно не приводит. Все эти решения сверху только портят народ, и наживаются на этом кучи жуликов. Я считаю, что в каждом районе и стране может жить только столько людей, сколько может прокормить земля. Закон природы в том, что можно в ней плодиться, но только до тех пор, пока достаточно еды или воды. Если они кончились, то пора вымирать. Так живут на этой земле миллионы лет все животные, травоядные и хищники.
   -- Но в том то и дело, что мы не животные, а можем организовать все гораздо лучше. Страны с более благоприятными природными услоивиями могут производить еду, другие, с богатыми ресурсами и технологиями, товары -- и все это на благо человеку. Земля может прокормить гораздо большее количество людей.
   Это замечание собеседника еще больше раззадорило Илью, и он решил не отступать.
   -- Вы, видать, человек верующий, впрочем, дело не в этом. Бог или назовем это природой, создали этот мир, в котором есть место всему -- и лесам, и зверям, и птицам, и рыбам, и людям. Все в мире жило по законам природы, и вот теперь человек хочет выйти из-под ее законов. В мире уже не остается места животным. Прошло совсем немного времени с тех пор, как родился я, но мир с тех пор изменился до неузнаваемости. Исчезли джунгли и непроходимые леса, а вместе с ними тысячи животных. И причина этому всему мы -- люди.
   -- Вы, молодой человек, пессимист. В мире еще полно нетронутых мест, и люди могут жить вместе с животными, главное -- только все правильно организовать.
   -- Зачем надо организовывать то, что жило чудесно без нас по существующим законам. И вообще, есть ли у земли предел возможностей, сколько она может прокормить?
   -- Конечно есть, но я его не знаю, -- подумав согласился собеседник.
   -- Давайте тогда подумаем, какое, по-вашему, максимальное число людей может жить на земле. Десять миллиардов достаточно?
   -- Не знаю, -- уклонился от ответа сосед.
   -- Ну а двадцать ? -- настаивал Илья.
   -- Тоже не знаю.
   -- Ну, а сто миллиардов достаточно?
   -- Это вы, молодой человек, переборщили.
   -- Значит, всё-таки у земли есть предел.
   -- Есть, конечно, предел у всего, -- согласился сосед.
   -- Получается, что надо только решить, где же он. И придется принимать какие-то жесткие меры. Лично я считаю, что предел уже очень близок и останавливать рождаемость надо уже сейчас.
   -- Но вы не понимаете, эта проблема куда сложнее, чем кажется. Если мы будем сокращать население сейчас, то через несколько десятков лет на земле будет большая половина пенсионеров, а число молодых и способных трудиться ужасно сократится. Кто же, по-вашему, будет кормить всех этих стариков?
   -- Нет, это нечестный ответ. Если проблема перенаселения существует, то решать ее надо сейчас, а не перекладывать на плечи других поколений. Им это будет сделать еще тяжелее. Вопрос надо решать сейчас и самим.
   -- И что же вы предлагаете, начать уничтожать людей, а может скатимся до гитлеровских идей. Ваши мысли меня пугают, я боюсь людей с такими взглядами, -- с ужасом произнес собеседник, но Илья сразу остановил его.
   -- Обратите внимание, что я вам пока еще ничего не предлагал, а вы уже строите свои догадки. Я предлагаю серьезно задуматься и прекратить размножаться с такой скоростью, чтобы потом действительно не пришли такие люди, как Гитлер. Чем больше я живу, тем очевидее для меня становится, что больше надо опасаться людей, страстно стремящихся делать добро.
   -- Что же в этом плохого? Человек, всем сердцем болеющий за людей, плохого сделать не может.
   -- Очень даже может. Сердце -- это не тот орган, которым надо думать, для этого есть голова. А убежденность людей, думающих сердцем, в том, что они творят добро, приводит к тому, что своим усердием они могут натворить беды. Мне больше по душе люди сомневающиеся, они большой беды не сделают.
   -- Ну, например, приведите пример, когда доброта приносит вред, -- попрсил сосед Ильи.
   -- Пожалуйста. Вот, например, мы, люди, выходя на природу и встречая диких животных, пытаемся их , в силу своей доброты, покормить. Нам невдомек, что животные превращаются в попрошаек, и уже тоже не живут по законам природы.
   -- Вас, видать, куда больше заботят животные, чем человек, -- подметил новый знакомый. Илья немного подумал и согласился.
   -- Да, наверное в некоторых случаях у меня душа болит о них больше.
   -- Как же так можно?! Ведь человек -- вершина божьего творения. Где ваш гуманизм? -- продолжал удивляться собеседник, но Илья уже набрал обороты.
   -- И гуманизм -- тоже очень странное понятие. В нем есть уважение только к человеку и больше ни к кому. Это все равно, что любить себя самого и только. Мне это не понять.
   -- Нет, люди проявляют заботу о животных; охраняют те же самые исчезающие виды, спасают выбрасывающихся на берег китов, спасают птиц и животных, попавших в разлившуюся нефть. Так что не надо всех людей обвинять в эгоизме.
   -- Сами разлили нефть, и сами спасаем, довели до черты исчезновения и теперь охраняем. У людей вообще очень странное понятие о добродетели.Довели
   чаек до того, что они только могут побираться, а громадные медведи роются на городских помойках. Нам невдомек, что надо их не жалеть, а уважать, оставить в покое и дать им место для обитания. Жутко даже представить, что земля когда-то будет заселена многими миллиардами людей, а все остальное будет находиться за решетками зоопарков и заповедников. Земля будет больше напоминать банку с червями, и я такого будущего не хочу.
   -- Ну, уж вы совсем мрачную картину нарисовали. Такого будущего не хочет никто. Люди поймут, и рост населения приостановится. Я думаю, что оно не вырастет больше, чем в три-четыре раза. Люди станут образованнее и поймут, что надо жить в балансе с природой.
   -- Вы себя все тешите илюзиями насчет нашего разума. История доказывает как раз обратное, что она нас ничему не учит. И если вы говорите, что население увеличится только в три раза, это тоже много. Вы вспомните, что мы сделали с миром всего за одно столетие технического прогресса. Уничтожили почти все тропические леса и тайгу, распахали миллионы гектаров земли, отравили землю гербицидами и пестицидами, загадили все реки и озера, моря и океаны. Почти исчерпали рыбные резервы океанов, отравляем атмосферу, уничтожаем озоновый слой и привели к парниковому эффекту. И что же, мы стали отказываться от автомобилей или ограничили свои потребности? Нет, мы спешим вперед и называем это прогрессом. А теперь, представьте, до чего мы доведем планету, если нас будет хотя бы в два раза больше. Мы за полвека доведем планету до такого состояния, что сегодняшний день нам покажется раем. Своим же детям оставляем такое будущее, и они когда-то проклянут вас добряков за это.
   -- Может быть, что-то из того, что вы говорите, и имеет смысл, но уж больно мрачные картины вы рисуете. В них нет никакой надежды, и я не знаю, как можно жить с такими мыслями, - с тяжелым вздохом произнес сосед. -- Доброта должна быть присуща человеку.
   -- А я не понимаю, как можно жить сейчас иначе, -- хотел было продолжить Илья, но, посмотрев в лицо собеседника, вдруг почувствовал, что надо остановиться.
   Зачем портить настроение этому хорошему человеку, пытающемуся помочь несчастью других людей.
   В это время в проходе появилась стюардесса, развозящая на тележке еду, и Илья нашел причину остановиться.
   -- Смотрите, еду стали развозить. Давайте лучше кушать, а разговор этот ни к чему не приведет. Я глубоко уважаю ваше стремление помочь людям, только у меня есть сомнения.
   -- Я понимаю эти сомнения и должен сказать: в них есть смысл, но лучше действительно закончить и заняться более приятным делом, -- согласился сосед. Они выдвинули из передних сидений свои столики и приготовились к приему пищи.
   В это время в коридорчике показалась стюардесса, развозящая на тележке спиртные напитки, и Илья решил залить тяжелые мысли бутылочкой пива. Немецкое пиво оказалось очень вкусным, и Илья осушил бокал почти залпом. Вскоре стюардесы стали развозить еду, и у Ильи сразу разыгрался аппетит. Он взял себе мясо, приготовленное по-тайски, а к нему маленькую бутылочку французского красного вина. Мясо было приготовлено с кучей восточных пряностей,но самым вкусным оказался овощной салат, заправленный неизвестным ему до сих пор дрессингом. Илья с удовольствием расправился с пищей и запил все это бутылочкой "шираза". В заключение он взял кофе, не очень вкусный, но удачно осадивший съеденное. Официантки собрали подносы, и Илья, откинувшись на спинке кресла, погрузился в воспоминания прошлого.
   Через полгода после свадьбы у Ильи и Нины родился сын. Оба будущих деда готовились к этому событию очень основательно. Нина рожала в лучшей больнице, и присматривали за ней все местные врачебные знаменитости. Особо же позаботились о том, чтобы ни Нина , ни ребенок не получили никаких инфекций, типа стафилоккока. Деды заранее свыклись со своей новой ролью, Илья же никак не мог почувствовать себя в роли отца и от этого чувствовал себя неполноценным. В тот день, после радостной новости, он напился как сапожник со всеми друзьями, каких он только не встречал.
   Первый год они решили пожить вместе с родителями Ильи. Мать помогала Нине чем могла, но настроение у нее почему-то было всегда грустное. Их отношения с отцом стали натянутыми, и иногда она уходила в свою комнату и возращалась оттуда с заплаканными глазами. Илья пытался разузнать у нее причину этих слез, но она просто от него отмахивалась. Как-то ночью Илья проснулся от голосов на кухне и, выйдя в коридор, услышал разговор, происходивший между отцом и матерью. Поначалу он хотел войти в кухню, но затем передумал и остановился во мраке комнаты, вслушиваясь в их разговор.
   -- Нет, это всё, больше я терпеть не могу. Уходи лучше с глаз долой! - незнакомо холодным голосом произнесла мать.
   -- Да ты что, Соня? Ты же знаешь, как я тебя люблю!-- почти взмолился отец.
   -- Замолчи, все это ложь. Ты давно уже обманываешь меня и спишь с этой шлюхой.
   -- Прекрати, Соня, это все не правда.
   -- Нет, это раньше я была дура, верила тебе и ничего не замечала. Но больше с этим я мириться не буду.
   -- И что же ты собирашься делать?-- полюбопытствовал отец.
   -- Разойдемся и всё.
   -- Ты шутишь?-- не поверил отец.
   -- Нет, не шучу.Илюша уже вырос, да и он сам наверняка всю эту ложь видит. Мало того, что ты изменял мне, так еще у себя в ящике хранил письма этой секретарши.
   -- Не надо было копаться в чужом столе, порядочные люди так не поступают.
   -- Порядочные люди не изменяют семье и не держат такие пошлые писульки в доме. А нашла я их нечаянно, делая в доме генеральную уборку. Господи, как обидно, из-за тебя я всю жизнь перевернула, родителей своих обидела и своего ребенка обманывала.
   -- Это в чем же?
   -- Тем, что национальность в паспорте поменяла, от своих корней отказалась!
   -- Вот значит что, твоя кровь в тебе заиграла. Тогда все понятно.
   -- Значит заиграла. Ты не просто погулял как кот, тебе еще надо было свидетельства собирать. Больше я терпеть не хочу!
   -- Что ж мне делать, уходить из дому?-- спросил отец.
   -- Уходи, так будет нам всем лучше, -- сквозь слезы подтвердила мать.
   -- Ну что ж, пусть будет по-твоему, -- согласился отец и стал выходить с кухни.
   Илья опомнился и на цыпочках поспешил к себе в спальню. Ему ужасно не хотелось, чтобы они увидели, что он их подслушивал.
   На следующее утро Илья отца уже не застал, а мать сидела на кухне, подперев свою голову руками.
   -- Мама, что с тобой?-- спросил он. Она подняла голову и, посмотрев на него, сказала:
   -- Ты знаешь, Илюша, нам есть много о чем поговорить. Вчера у нас с отцом произошел очень серьезный разговор, и в нашей жизни должно очень многое поменяться.
   -- Что именно?
   -- Мы с отцом решили разойтись,-- с трудом, словно сама не веря, о чем она говорит, выговорила она.
   -- Вы что, на старости лет с ума сошли? А обо мне вы подумали?-- почти прокричал Илья.
   -- Ты уже можешь обойтись без меня, а отец тем более, у него есть другая женщина.
   -- Откуда у тебя такие сведения?
   -- Я нашла ее письма, да и сам он во всем сознался. Я это давно подозревала, ведь он последние пару лет почти не бывал дома.
   -- Мама, но ведь он тебя любит,-- попытался отговорить ее Илья, но она не успокаивалась.
   -- А я его не любила? Да ведь я ради него пожертвовала всем, чего ты даже не знаешь.
   -- Чем именно?
   -- Я ради него ушла от своих родителей, и они этого не выдержали, и национальность свою я поменяла.
   -- И какая же у тебя национальность? Расскажи мне.
   -- Тебе может это и не понравится, но никакая я не русская, а настоящая еврейка, и жила я вместе с родителями в Виннице. Там я с твоим отцом и познакомилась.
   Илью аж пот пробил. Значит, он не чистокровный русский, а в его жилах течет наполовину еврейская кровь. Он схватил мать за руку и, тряхнув ее с раздражением, спросил:
   -- Почему же вы это от меня скрывали?
   -- Да потому, что в нашей стране, знать всю правду лучше не стоит. Ну, сильно ты рад, что узнал свои еврейские корни и что твой дед сидел в тюрьме за политический анекдот. Ну, а маму вместе со мной, еще совсем маленькой девочкой, выселили из прекрасной квартиры в коммуналку. А потом была война, и мы с мамой бежали в Казахстан, и там я впервые в своей жизни услышала выражение "жидовская морда".
   -- Да уж, новости потрясающие, но все равно я хотел бы узнать о них пораньше. Где же вы с отцом познакомились?
   -- Сразу после войны, когда мы вернулись в Винницу. Мне тогда еще не было восемнадцати лет. Твой отец тогда-только вернулся из армии. Он был удивительно красив, вся грудь в орденах и медалях, а в руке трость, на которую он опирался после ранения. Он прихрамывал, и это придавало ему особое обаяние. Все девчонки при виде его чуть не падали, да и мне самой он очень нравился. Не понятно почему, но он стал ухаживать именно за мной, несмотря на то, что я ходила в потасканных платьях. Он помог нам с мамой деньгами и продуктами, и мы почти каждый вечер ходили в кино.Так продолжалось довольно долго, и, наконец, он сделал мне предложение. Я рассказала об этом матери, но она была категорически против.
   -- Не пара вы,-- убеждала она меня, - он - видный офицер, а ты - простая девушка, дочка врага народа. Он - русский, а ты - еврейка, и ничего из этого не выйдет.
   -- Какие глупости, -- пыталась возразить я -- Он меня любит, и папа наш никакой не враг народа, а все это было просто ошибкой. Вот придет время, и они во всем разберутся и извинятся перед нами.
   -- Вот когда это произойдет, тогда вы и поженитесь,-- согласилась мать.
   -- Нет, я должна дать ответ завтра, -- продолжала давить я.
   -- Чего ты тогда меня спрашиваешь, делай все без моего согласия, -- с горечью сказала мать и вышла на кухню. В тот вечер мы больше не разговаривали и только зло косились друг на дружку, а к вечеру мать накинула платок и вышла на улицу. Домой она не вернулась, и я пошла ее искать. По пути я встретила соседку, и она мне сказала, что мать сбила машина, и ее забрали в больницу. В результате она сломала себе пару ребер и ногу.
   После этого она лежала постоянно дома, а я должна была добывать продовольствие на нас двоих. Потом мама неожиданно простыла, и у нее началось воспаление легких. Я сбилась с ног, пытаясь ей помочь, и меня постоянно мучила совесть, что это все случилось из-за меня, и по этому поводу я часто плакала.
   -- Не мучай ты себя, ты тут не при чем, это я сама, старая, слепая дура напоролась на машину,-- пыталась успокоить меня мать. Положение ее не улучшалось, неожиданно ей стали отказывать почки, и она, так и не вставая с кровати, неожиданно умерла. Я осталась на этом свете совершенно одна, в состоянии близком к истерике.Твой отец не отходил от меня, стараясь утешить меня чем только возможно, и помог мне похоронить маму. Когда я немного успокоилась, он предложил мне снова выйти за него замуж. Я схватилась за него как за соломинку и согласилась. Вот так я стала Соней Фроловой, русской по национальности, а всё, чему учили меня отец и мать, осталось в прошлом.
   -- Почему ты говоришь об этом с такой горечью? -- удивилсяИлья -- Ну, какая разница русская ты или еврейка, мы все живем в одном мире.
   -- Разница есть и очень большая, но откуда тебе сыну Андрея Фролова знать её. Для того, чтобы услышать вслед "жидовская морда" или похабный анекдот, нужно побывать в другой шкуре.
   -- Ты это все преувеличиваешь, мама. У меня полно друзей евреев, и никто их не притесняет. В тебе просто проснулась обида, и ты потеряла объективность.
   -- Ладно, Илюша, давай оставим эту тему -- тебе в институт пора,-- уклонилась от разговора мать.
   На этом их разговор закончился, и Илья не хотел к нему возвращаться в надежде, что все встанет на свои места. Но перемирия не получилось, и через пару недель отец съехал на квартиру секретарши. Все в их доме после этого покатилось словно снежный ком в тартарары.
   Мать поменялась прямо на глазах. Раньше веселая и красиво одетая, мать теперь ходила одетая во все черное, а на груди у нее появилась шестиконечная звезда Давида. Она уже никуда не ходила и не следила за собой. Волосы ее стали почти полностью седыми, постоянно взлохмаченные и завязанные черной косынкой. Если что-то интересовало её, то только книги. Но что самое удивительное, -- она стала ходить в синагогу. У Нины с мамой отношения стали натянутыми, и она попросила Илью перебраться на время в дом ее родителей. Он с ней не стал спорить, но заходил повидаться с матерью почти каждый день. С отцом он стал видеться совсем редко, но при каждой встрече стал замечать, что отец теперь был постоянно под хмельком. Его неизменная солнечная улыбка практически исчезла с лица, и он стал более задумчивым.У него уже не был вид здорового, красивого мужчины, и на лице его светился не здоровый румянец, а постоянно красный нос. Не был он уже и таким ухоженным как раньше, и вещи на нем всегда были слегка помяты. Мать бы такого никогда не допустила. Его молодая любовница видать была не очень счастлива тем, что он перебрался на ее квартиру. У них начались скандалы, и вскоре отец перебрался в отдельную однокомнатную квартиру.
   Встречались они с отцом не чаще раза в неделю и, в основном, в ресторане "Столичный", где они вместе обедали. Отец часто извинялся за то, что развалил семью, но при этом утверждал, что с секретаршей у него не было ничего серьезного, и он всю жизнь любил только мать. Илья никак не мог простить ему случившегося и оставался на стороне матери. Старый год принес их семье много разочарований, а потому все ждали нового года с большой надеждой. Но начался он сразу с неприятностей. Илья с Ниной оставили своего ребенка на попечение тещи, а сами уехали погостить к другу детства Володе, который перебрался жить в Москву и приглашал их к себе. Погудев с недельку по ресторанам, посетив Третьяковку и несколько театров,они вернулись домой. Илья сразу направился навестить свою мать. Она встретила его так, словно его не было, по меньшей мере, год.
   -- Ой Илюшенька, наконец-то ты пришел, как долго тебя не было.
   -- Ну как же долго, всего чуть больше недели,-- возразил он.
   -- Все равно долго. Мне, кстати, вчера несколько раз звонили с работы отца и интересовались, где он. Я им ответила, что они обращаются не по адресу.
   -- Интересно, куда это он загудел,-- задумчиво произнес Илья.
   -- Мне это уже не интересно. Ты же его сын, ты и узнавай.
   Илья пошел к телефону и набрал отцовский номер. В трубке раздавались только короткие, свидетельствовавшие, что по телефону кто-то говорил. Он попробовал позвонить через полчаса, но в трубке звучали все те же гудки.
   -- Я наверное съезжу к нему, не нравится мне все это, сказал он матери.
   -- Конечно, поезжай, -- не стала отговаривать его она.
   Он вышел на улицу и поймал такси. До дома отца он добрался довольно быстро, дал водителю два рубля и вышел как раз напротив отцовского подъезда. Возле дверей стояли три мужика и, тыкая наверх пальцами, о чем-то бурно говорили. Он прощел мимо них делая вид, что не обращает на них внимания, но сам внимательно прислушивался.
   -- Может, дверь надо сломать? -- предлагал один.
   -- Да ты что, лучше милицию вызвать,-- отговаривал другой.
   Илья поднялся на третий этаж. В подъезде неприятно пахло. Он позвонил в дверь, а потом стал стучать, но безрезультатно. Неприятное чувство стало подступать к горлу. В это время на площадку поднялись мужики, стоявшие возле подъезда.
   -- Мы уже сюда стучали с утра, и никто не открывал, --сказал высокий из них.
   -- Я побробую выбить дверь,-- решил Илья и с разгону ударил дверь плечом. Дверь хрустнула, но не поддалась, а в плече раздалась боль.
   -- А ты кто ему будешь?-- спросил самый старый из мужиков.
   -- Я сын его.
   -- Тогда все понятно, только дверь ты так не выбьешь. Отойди-ка в сторону,-- попросил его длинный, сам подошел к двери, встал боком, потянул со всей силой ручку на себя и скомандовал
   -- А теперь бей.
   Илья разогнался и врезался в дверь. На этот раз она распахнулась, и изнутри ударил запах тухлятины. Такого ужасного запаха он не ощущал никогда. Борясь с порывами рвоты, он прошел через коридор в комнату и увидел то, что больше всего боялся увидеть. На полу комнаты лежало скорчившееся тело отца. Правая рука его лежала вытянутая в сторону телефонной трубки, валявшейся всего в нескольких сантиметрах от него. Видать, когда ему стало плохо, он подошел к телефону вызвать скорую помощь, но уронил его и сам упал рядом, не дотянувшись до трубки. Илья хотел поднять тело отца, но оно издавало такой запах, что он, схватившись за рот, побежал в сторону выхода. В подъезде он остановился, но запах достал его и здесь. Пришлось выбежать на улицу и выдать смычку в ближайшие кусты. Он рвал, пока в желудке ничего не осталось, а глаза полностью застелили слезы.Потом он сел на корточки и горько заплакал. Перед глазами вдруг побежало все детство, а на голове он словно почувствовал прикосновение руки отца, такой большой, теплой и сильной.
   Вскрытие показало, что отец умер в состоянии сильного алкогольного опьянения от обширного инфаркта и пролежал так более трех дней. Похороны отца были быстрыми и без всякой помпы. Собралось много народа с завода и обкома партии. Мать тоже пришла на похороны, но была словно каменная и не принимала в процедуре никакого участия. Когда ей высказывали соболезнования, то она их вроде и не слышала, а только беззвучно кивала головой. Все заботы об устройстве похорон легли на Илью, а так как он это делал впервые, то дело шло со скрипом. После кладбища многие вернулись к ним домой помянуть покойника, и большинство из них напилось так, что стали рассказывать анекдоты и смеяться.
   После похорон отца все стало быстро меняться. Друзья отца перестали быть такими приветливыми как раньше, а некоторые вообще перестали замечать его при встрече. Мать же еще больше осунулась и замкнулась. Как то раз зайдя к ней в гости, Илья спросил:
   -- Мама, ну почему ты стала такая угрюмая, ведь еще только год назад ты была совсем другой?
   -- Не знаю, сынок. Меня этот развод с отцом ну просто добил. Раньше у меня была полная жизнь-семья, дети и друзья. Но сейчас это все просто лопнуло и исчезло неизвестно куда. Я оказалась у разбитого корыта. Жизнь фактически потеряла смысл и еще мне ужасно стыдно, что я предала забвению все свои корни.
   -- Чего тебе стыдиться? Какая разница что написано у тебя в паспорте, все мы люди и все одинаковые.
   -- Нет не все, но откуда тебе это знать. Ты никогда не нес на себе тяжести быть евреем в смутное время. А ведь в тебе, между прочим, половина еврейской крови и раз мать твоя еврейка, то и ты еврей.
   -- Ну и что в этом страшного? Я хоть завтра в своем паспорте возьму и поменяю национальность на еврея.
   -- Ну, как же ты сын такого знаменитого отца возьмешь и поменяешь национальность на еврейскую. Не говори глупостей.
   -- А вот назло всем возьму и поменяю, даже интересно, что из этого получится.-- уперся Илья, но мать ему посоветовала.
   -- Все это глупое любопытство, ты лучше сначала только со своей Ниной посоветуйся.
   -- Никого и спрашивать не буду, это личное мое дело, -- твердо решил Илья, и больше разговор на эту тему они не продолжали.
   Когда он вернулся домой к Нининым родителям, то застал только одну Нину. Она быстро разогрела ему покушать, а сама уселась смотреть телевизор. Илья решил прозондировать ее прямо сейчас.
   -- Нин, у меня для тебя интересная новость есть.-- Начал он.
   -- Это какая же ? - не отрываясь от телевизора, спросила она.
   -- Ты знаешь, что мать у меня не русская?
   -- Это как?-- оторвалась от телевизора Нина и внимательно уставилась на Илью-- Кто же тогда?
   -- Еврейка, вот кто,-- посвятил ее он.
   Она побледнела и уставилась на него с открытым ртом.
   -- Не может быть такого, ты просто шутишь. Чего же она тогда это всю жизнь скрывала?
   -- Не всю, а только после замужества.
   -- И твой отец об этом знал?
   -- Конечно знал, что в этом такого?
   -- Просто я бы в жизни в это не поверила, он такой видный мужик был.
   -- Почему ты об этом с таким пренебрежением говоришь!-- вазмутился Илья.
   -- Ага, вот в тебе твоя кровь заиграла, а я не хочу чтобы наш сын об этом знал.
   -- А я хочу и, мало того, я решил поменять национальность в паспорте с русского на еврея, -- до конца открыл свои карты Илья. Нина поглядела на него как на идиота.
   -- А обо мне с сыном ты подумал?
   -- Подумал. Какая разница, что у тебя в паспорте написано, главное, какой ты человек.
   -- Нет уж, не выйдет! Если ты решился кидаться головой в омут, то делай это сам, без нас.
   -- И что же, ты со мной разведешься?
   -- Если ты будешь на этом настаивать, то разойдемся,-- довольно уверенно ответила Нина. Такое откровение было для Ильи несколько неожиданным, но он довольно быстро оправился и ответил:
   -- Смотри, как тебя это испугало, я такого эфекта даже не ожидал. Но теперь уж я это наверняка сделаю, ну а чтобы у тебя было время подумать, я пока перееду жить к маме. На следующий день он стал собирать свои вещи, никто его даже не отговаривал, ну а тесть с ним даже и не попрощался. Вот так вместе с двумя сумками своих пожиток он явился к матери. Она была удивлена его визиту с сумками, да еще в такое позднее время..
   -- Ты чего вдруг на ночь глядя пришел,-- удивилась она.
   -- Я решил немного пожить у тебя, -- уклонился от правдивого ответа Илья.
   -- А у тебя что своей семьи нет?
   -- Пока еще есть, но не знаю, надолго ли. Я ведь Нине рассказал всё, что ты мне сказала, и то, что решил изменить свою национальность. Но как ты меня и предупреждала, она встретила эту новость в штыки и пригрозила мне разводом.
   -- Мать схватилась за голову и заплакала:
   -- Ой, прости меня, Илюшенька, это я во всем виновата, подтолкнула тебя на все это. Старая я эгоистка, сначала твоего отца в гроб свела, а теперь за тебя взялась. Ты, Илюшенька, не слушай меня, это меня жизнь озлобила. Ты лучше вернись к Нине, извинись и скажи, что передумал, и все встанет на свои места.
   -- Нет мать, поздно, не вернуть теперь ничего, да и не хочу я. Я хочу всем доказать, что национальность не играет никакой роли.
   -- Нет, Илюша, ничего ты никому не докажешь, только свою жизнь испортишь, -- предупредила его мать.
   ***
   Илья думал, что Нина быстро образумится, и они помирятся, ведь она всегда больше тянулась к нему, чем он к ней. Но ничего такого не произошло, наоборот, с каждым днем она становилась все более чужой и черствой. Они встречались пару раз в неделю, когда он заходил навестить ребенка. Мало того, он стал замечать Нину в компании с красивым брюнетом. Наконец, произошло то, чего Илья больше всего боялся, Нина перестала его пускать к сыну. Этого Илья вынести не мог. Он пошел в магазин, выбрал в подарок сыну довольно симпатичный паровозик и отправился в гости. Он позвонил в дверь, но ему долго никто не отвечал. Он позвонил еще раз, но на этот раз подольше. За дверью раздался звук цепочки и, наконец, дверь открылась, и в щели, открывшейся на длину цепочки, появилось лицо Нины.
   -- Чего тебе здесь надо? Тебя же просили больше сюда не приходить.
   -- Я пришел не к вам, а к своему сыну, и не пускать меня к нему вы не имеете права,-- попытался урезонить ее он.
   -- Не говори глупостей, я его мать и имею право на всё, а во- вторых, ребенку не нужен отец-сионист,-- сквозь зубы с презрением произнесла она.
   -- Вот наконец-то ты сказала правду,-- подметил он и тут же добавил-- Но ребенка тебе все равно хоть на час отдавать мне придется, иначе я буду долбить эту дверь часами.
   -- Ну, стучись,-- согласилась она и попыталась закрыть дверь, но Илья вставил в щель ногу. Удар получился довольно болезненный, но Илья не подал вида. Так они и стояли, он держа в щели ногу, а она не открывала цепочку. Чего Илья не знал, так это то, что Нинина мать вызвала по телефону милицию, и они не замедлили явиться. Они скрутили ему руки, препроводили в "Газик" и отвезли в отделение милиции. Не помогло и то, что он называл свою фамилию. Мертвый отец не пугал уже никого. В участке они стали составлять протокол.
   -- Фамилия! Имя ! Отчество?-- спросил младший лейтенант и занес все в протокол.
   -- Национальность?
   -- Еврей,-- подумав, ответил Илья.
   -- Хорошие дела! Федоров и вдруг еврей,-- удивился лейтенант.
   -- Получается, что твой отец тоже жидом был?-- хмыкнул второй мент.
   -- По какому праву вы грубите,-- возмутился Илья, но лейтенант сразу перешел в атаку.
   -- Это ты по какому праву здесь расшумелся. Смотри, какой дебошир, сначала в чужую квартиру ломился, а теперь здесь права качает.
   -- Я не в чужую квартиру ломился, там живут мои жена и сын,-- пояснил Илья.
   -- Это вовсе не значит, что ты можешь туда врываться и дебоширить, а ты выпил и гуляешь,-- поставил диагноз мент.
   -- Я ничего не пил, только утром два бокала пива.
   -- Так я тебе и поверил. Пиши, лейтенант, что был задержан в пьяном виде.
   Попытки выкрутиться из неприятной ситуации ни к чему не привели. Илья решил больше не сопротивляться и не усугублять положение. Его продержали в отделении до позднего вечера и выпустили. Но привод в милицию не прошел даром. Где-то через неделю на работу пришло письмо из милиции, в котором он был представлен как пьяный дебошир. Было созвано комсомольское собрание, на котором комсорг Паша выступил с пламенной осуждающей речью. Илья же все выслушал молча и ничего не хотел сказать в свое оправдание. Это еще больше раззадорило Пашу, и он настоял на том, чтобы Илье вынесли выговор. В конце собрания Илью вынудили сказать хоть что-то, и он поблагодарил собравшихся за дружеское участие.
   Начальник лаборатории, где работал Илья, совсем недавно в нем души не чаявший, теперь тоже поменялся. Он частенько намекал Илье, что не доволен тем, как он работает, и при встречах делал недовольное лицо. Хотелось того или нет, но Илье пришлось согласиться с тем, что во всем были виноваты его новые паспортные данные. Об этом он как-то и сказал матери, но она этому нисколько не удивилась.
   -- Я тебе об этом давно говорила, непонятно только, зачем ты устроил этот эксперимент над собой.
   -- Это теперь уже дело принципа, -- ответил он.
   Мать тяжело вздохнула и добавила:
   -- А у меня уже ни на какие принципы сил не осталось.
   Она действительно очень поменялась, исхудала и сгорбилась. Илья кое -- как заставил ее пойти в госпиталь на обследование. Ей сделали несколько анализов и оставили в больнице. Через несколько дней Илье преподнесли результат анализов, и он был неутешительным. У матери оказался рак. Ей почти сразу сделали операцию, но она почти ничего не дала. У нее уже появились метастазы. Все понеслось как в ужасном сне. За три следующих месяца мать исхудала так, что стала похожа на древнюю египетскую мумию. Даже ее голос сделался скрипучим, и только выразительные глаза остались те же, но в них постоянно светилась боль. Все вокруг отлично понимали, что происходит, и никто не тешил себя надеждой. Понимала все и мать, и по всему ее виду было понятно, что она готова к последнему жизненному испытанию. Илья проводил рядом с ней почти все дни. К тому времени он уже потерял работу, но не хотел говорить об этом матери. Но от опытного материнского взгляда утаить это не удалось. В тот день он сидел рядом с кроватью, в которой спала мать после полученного укола морфия. Илья незаметно для себя вздремнул и не понял, сколько времени проспал, но проснулся от того, что почувствовал, как кто-то гладит его по голове. Он открыл глаза и столкнулся взглядом с глазами матери, смотревшими на него с любовью через пелену слез.
   -- Чего ты так дернулся?-- спросила тихим голосом мать.
   -- Да не дергался я, тебе просто показалось,-- стараясь улыбнуться ответил он.
   -- Мне сейчас вспомнилось, как я тебя гладила по маленькой, кучерявой головке. Как это давно было, а с другой стороны, словно это было вчера,-- продолжила она.
   -- Я тоже это часто вспоминаю,-- Илья поднял руку матери с кровати и поцеловал.
   -- Илюша, почему ты на работу не ходишь?-- сменила тему мать.
   Он несколько замялся с ответом, но быстро нашелся и соврал:
   -- Я отпуск взял, чтобы быть с тобой рядом.
   -- Это,конечно, хорошо, но только неправда. Зачем ты мне врешь? У тебя это плохо получается. Скажи мне, тебя уволили?
   Илья опять задумался, но снова сказал только часть правды:
   -- Нет, мама, я сам ушел, просто надоело все чертовски.
   -- Я знаю, все это из-за меня, -- грустно сказала мать.-- Так бы жил ты себе спокойно как все. А теперь они тебе жизни не дадут.
   -- Не волнуйся, все будет хорошо, главное, чтобы ты выздоравливала,-- стал успокаивать ее Илья, но мать остановила его.
   -- Мне уже, Илюшенька, никогда не выздороветь. Останешься ты теперь один, и нельзя тебе здесь оставаться, а уезжать надо.
   -- Это куда же интересно, -- полюбопытствовал он.
   -- В Израиль, наверное, ведь теперь ты еврей, сам того хотел.
   -- Ты что шутишь, мама? - не поверил он своим ушам.
   -- Нет, не шучу. Страна у нас Илюша такая, что в ней либо надо быть таким как все, либо тебя обломают.
   -- Не обломают, смотри, сколько вокруг евреев живет, и ничего с ними не происходит.
   -- У тебя все по-другому, ты русским не захотел больше быть, и они тебе этого не простят. Они уже сейчас тебе жизни не дают.
   -- Не говори глупости, мама! Ты же знаешь, какой я еврей -- ни языка, ни привычек, ни веры. Мне в Израиле делать нечего, да и кто меня туда пустит.
   -- Я хочу-- чтобы ты дал мне слово, что если тебе здесь станет тяжело, то ты уедешь. Обещай мне!-- попросила мать, и лицо ее вдруг перекосило от боли, но она повторила - Илюша, обещай мне.
   Он решил ее не расстраивать, а потому сказал:
   -- Хорошо, мама, я обещаю.
   Получив от него это заверение, она спокойно закрыла глаза и опять провалилась в небытие. Через месяц ее не стало.
   ***
   Устроиться на работу по специальности не удавалось никак, но надо было на что-то жить, а потому Илья устроился к своему товарищу в театр осветителем, работа не ахти какая, но театральная атмосфера, знакомство с актерами на некоторое время увлекли его. Нина к тому времени сошлась с каким-то красавцем-брюнетом, любящим пошвырять деньгами, и стала требовать развода. Илья не имел ничего против, и через пару месяцев вопрос был решен. К этому времени Илья потерял связи со многими знакомыми, и только футбол оставался тем местом, где все оставалось по-прежнему.
   Они собирались играть на стадионе "Спартак",и здесь никого не интересовала его национальность, точно так же, как и не интересовала прежде. Только один раз Илья, выбивая мяч из-под ног Вити Злодея, который к тому времени стал одной из самых ярких фигур городского криминального мира, довольно сильно вошел кость в кость. Витя с воем схватился за ногу и заорал:
   -- Да ты что, жидок, вздурел, я тебя за это убью!
   От этих слов Илью словно ударило током.
   -- Ты лучше рот закрой, великоруский жлоб,-- ответил он.
   -- Но Злодей даже и не собирался заводиться. Он игриво подтолкнул Илью в бок и, рассмеявшись, сказал:
   -- Чего ты завелся? Слово жид тебе не нравится? Но ведь ты у нас теперь еврей.
   -- Не нравится. И откуда ты все это знаешь?
   -- А теперь все знают, какой ты у нас принципиальный дурак. Так что нечего обижаться на "жидок" и покатили дальше,-- закончил беседу Витя, пробил штрафной удар и рванул за мячом. И действительно обижаться на Злодея не было смысла, он совершенно не собирался оскорблять Илью. А вот с Нининым братом Серегой он зацепился по-настоящему. Случилось это в туалете гостиницы " Интурист". Илья сидел в баре с друзьями и вышел в туалет. Стоя возле писсуара, он увидел, как в двери туалета вошел Серега. За последние годы он очень поменялся. Удивительно, но он стал выше и при этом сильно потяжелел.
   Его когда-то маленькое круглое личико с серенькими глазками теперь раздалось в размере, а кожа на лице стала рыхлой. Но самое неприятное в нем были его, похожие на крысиные, глаза. Голос его стал низкий, но говорил он с каким-то мерзким оттенком, размахивая при этом своими крупными руками, кончавшимися короткими, похожими на сосиски пальцами. Все в нем отталкивало Илью, и Серега, судя по всему, ненавидел его.
   Сейчас он вошел в туалет и ,увидев Илью, изобразил на своей подвыпившей роже недовольную гримасу.
   -- А ты что здесь делаешь, "жидовская морда"? -- прошипел он своими пухлыми губами, и у Ильи от этих слов прилив гнева ударил в голову.
   -- Ты это мне говоришь?-- переспросил он.
   -- А кому же ещё? Тут больше никого нет, -- подтвердил Серега.
   -- Ну ты за это ответишь!
   -- Хоть сейчас! -- ответил Серега и двинулся на Илью, раскинув свои крупные руки -- Я тебе сейчас голову откручу.
   Илья отступил в сторону и врезал справа в его челюсть. Серега пошатнулся и, согнувшись, попытался схватить его, но Илья не дал ему это сделать, нанеся дюжину прицельных ударов в голову. Но Серега, несмотря на явное потрясение, не падал и наступал, как пьяный носорог. Илья ударил еще раз и и тот ударился головой о железную трубу, и взвыл. Серега поднял голову, и Илья увидел плоды своей работы. Все его лицо было покрыто ссадинами от ударов, а из губы текла кровь. Он глянул на свое отражение в зеркале и, ужаснувшись, сказал:
   -- Ах падла, а я тебя еще ни разу не ударил! Сейчас исправлюсь,-- и он, сжав кулаки, снова пошел в атаку.
   -- Ну, это еще попасть надо,-- ответил Илья.
   -- Не волнуйся, попаду,-- заверил его Серега и, широко замахнувшись, направил удар Илье в голову, но тот пригнулся, и удар прошел над затылком. Выпрямившись, Илья нанес удар в скулу. Серега взвыл и ,собравшись с силой, метнул в Илью удар слева, но снова промахнулся и на этот раз, нарвавшись на прямой удар, рухнул на пол. Илья перешагнул через него, сунул руки под холодную воду и вышел в фойе. Там он заметил группу комсомольских дружинников, видимо дожидавшихся выхода Сереги из туалета. Илья не стал возвращаться в бар и быстро направился к выходу.
   ***
   Получив развод, Нина не исчезла, а решила заняться разменом квартиры. Илья уже имел возможность убедиться в ее цинизме, но все-таки был удивлен.
   -- Ну и стерва же ты,-- сказал он ей -- Ведь у твоих родителей четырехкомнатная квартира и дача есть. Нет, тебе эта квартира понадобилась.
   -- Так это у родителей есть, а не у меня и моего сына, -- ловко парировала она.
   -- Не волнуйся, я Андрею эту квартиру оставлю, ведь он и мой сын тоже.
   -- Это ты сейчас так говоришь, а потом найдешь себе какую-нибудь вертихвостку и все забудешь.
   -- Ты себе давно уже хахаля нашла, так чего же мне стесняться, -- подколол ее Илья, но это ни мало ее не смутило, и она тут же ответила:
   -- А я тебя и не прошу об этом, только хочу разделить квартиру.
   -- Смотри, какая ты хваткая стала, я тебя не узнаю, -- удивился он -- Вырваться из твоих объятий стало очень тяжело. Но только я тоже не подарок и добром тебе ничего не отдам.
   -- Не отдашь добром, отдашь через суд, это я тебе обещаю, -- заверила его Нина, и хлопув дверьми, вышла на улицу.
   Подумав над своим положением, Илья понял, что и с квартирой ему придется уступить. Эта волчья свора своего добьется. С другой стороны, вся его жизнь в последние два года ему порядком поднадоела. Он стал все больше задумываться над советом матери, и идея об эмиграции все чаще стала посещать его голову. Но куда же эмигрировать, когда за границей у него не было ни одного родственника, да и вобще вся еврейская часть его родословной полностью отсутствовала. И он решил откопать свои корни. Теперь он уже знал девичью фамилию своей матери, и где она жила до войны. Он купил билет и поехал в Винницу. Там он нашел фамилии всех проживающих в городе под фамилией Клейтман и начал их обход. В глубине души он даже не расчитывал на успех, но судьба распорядилась иначе.
   По первому адресу с ним очень холодно и настороженно поговорили и ответили, что ничего о его матери не знают. По второму адресу его приняли за бандита, и женщина подняла такую истерику, что Илье пришлось поспешно убираться. Зато уже по третьему адресу его ждал совсем другой результат. На этот раз он не стал звонить в квартиру, а узнал у играющих во дворе ребят, кто живет в этой квартире. Оказалось, что там живет одинокая старая пара. Они любили каждый вечер посидеть на скамеечке возле дома до захода солнца. Илья решил подойти как раз к этому времени. Он прошелся по городу, покушал в одном из кафе и вернулся во двор. Стоял чудесный спокойный, осенний вечер и на скамейке, освещенной заходящим солнцем, мирно сидели седые старичок и старушка, тихо о чем -то беседуя. Илья медленно, так чтобы не спугнуть их, подошел к скамейке и, стараясь говорить как можно вежливее, поздоровался.
   -- Добрый вечер.
   -- Добрый вечер, молодой человек,-- почти одновременно ответили они.-- Вы кого-то ищите?
   -- Я хотел вас кое о чем спросить, но сначала хотел бы представиться. Я Илья Федоров, а по матери я Клейтман. Старички настороженно переглянулись, и после некоторой паузы мужчина заговорил:
   -- Получается, что мы с вами однофамильцы.
   -- Именно по этому я к вам и подошел. Я ищу своих родственников по материнской линии, -- и Илья рассказал им свою краткую историю. Они оба слушали с большим вниманием, при этом лицо мужчины становилось возбужденным. Наконец, он прервал Илью:
   -- Вы знаете, мне кажется, что ваша мать -- моя двоюродная сестра.
   -- Не может быть, вы шутите!-- не поверил Илья.
   -- Нет, не шучу. Она была на лет шесть, семь моложе меня, и я помню ее маленькой девочкой, заходившей вместе с отцом к нам в гости. Ваш дедушка Сема и моя мать были родные брат и сестра. Я ее мало помню, потому что после школы поехал учиться в Москву, а потом началась война, и я вернулся в Винницу только через много лет. Родственников я не нашел, а только пустую материнскую квартиру. Но сейчас все словно по новой всплыло в голове.
   Он поднялся и подошел к Илье
   -- Дайте я вас обниму, ведь у меня ближе вас человека не осталось. Они некоторое время постояли, обнявшись, и, наконец, Илья спросил
   -- А у вас своих детей нет?
   -- Есть, но не здесь,-- вздохнул старичок.
   -- А где же?
   -- Далеко, в Израиле, -- почти шепотом произнес он.-- Уже скоро три года, как они уехали. Чего же мы здесь на улице стоим, пошли в дом, -- опомнившись предложил он.
   Старики Клейтманы (дядяИзя и тетя Шура) оказались удивительно приятными людьми, и Илья себя почувствовал их родственником уже после пары часов беседы. Он провел с ними два дня, и теперь он хоть что-то узнал о своих еврейских корнях. Рассказал он и о том, что произошло с матерью, и о ее последней просьбе.
   -- Не волнуйся, мы тебе поможем. Мы сами собираемся уезжать к детям и попросим Мишу, чтобы он выслал приглашение и на тебя. Теперь, когда мы после стольких лет нашли друг-друга, нам нельзя расставаться. Так видать самому богу угодно.-- заключил дядя Изя.
   После возвращения домой Илья продолжал поддерживать с ними связь по почте. Они действовали очень оперативно, и уже через полгода он получил приглашение из Израиля. Теперь надо было подавать документы в ОВиР, но перед этим Илья решил наведаться в гости к Нине. Свидание должно было быть малоприятным, но Илья к нему хорошо приготовился, продумав все возможные варианты разговора.
   Она действительно встретила его враждебно.
   -- Я тебе говорила не приходить, незачем Андрею с тобой встречаться.
   -- Я решил тебя избавить от своего присутствия,-- успокоил ее Илья.
   -- Очень мудрое решение, давно пора,-- с некоторым недоверием произнесла она. -- Ты никак переехать решил?
   -- Нет, я решил уехать в Израиль.
   -- Не может быть,-- обалдела она.
   -- Очень даже может. Мне от тебя только расписка будет нужна, что ты не имеешь ко мне никаких материальных претензий.
   -- И не подумаю,-- тут же отрезала она,-- я не хочу портить отцу карьеру и своему ребенку жизнь. Ему потом всю жизнь припоминать будут, где его отец. Не подпишу и не проси.
   -- Ты не торопись, а хорошенько подумай, тебе от меня здесь очень мало пользы. Я теперь для вас всех только обуза.
   -- Ничего потерпим, да и тебя никто туда не пустит, и приглашения у тебя нет.
   -- А вот тут ты ошибаешься, я за это время маминого двоюродного брата нашел, а их сын сделал мне приглашение.
   -- Ловкий ты однако, быстро успел, но от меня помощи не жди.-- предупредила Нина.
   -- А ты не торопись, глупенькая, пойди с мамой, папой посоветуйся. Вам от этого прямая выгода: во-первых, от меня избавитесь, а во-вторых, ты лично прекрасную квартиру получишь. Лучше соглашайся, а то я скорее хату спалю, чем дам ее у меня отсудить. Ты меня знаешь, -- пригрозил Илья.
   -- Хорошо, подумаю. -- согласилась она, и по лицу ее было видно,что она его поняла.
   Они не стали ему больше мешать, а наоборот, Илья почувствовал, что его дело в ОВиРе кто-то толкает. Ему конечно подпортили изрядно нервы, но в результате он довольно быстро получил разрешение выехать на "родину предков", но он до нее не доехал, а оказался в Австралии, куда к тому времени перебрался дяди Изин сын.
   ***
   Самолет пошел на посадку, и Илья прилип к иллюминатору. Внизу, насколько видел глаз, простирались облака. Вскоре они погрузились в их перистую массу, и самолет затрясло. Наконец, они вырвались из объятий облаков, и под ними появилась земля. Под крылом пробегали поля, лесопосадки и узкие ленты дорог с бегущими по ним автомобилями. Самолет тряхнуло -- это он выпустил шасси.
   Земля быстро приближалась, деревья становились все больше, и возле домов стали видны фигурки людей. Наконец, самолет сделал окончательный рывок вниз и вот под колесами побежала посадочная полоса, легкий толчок от соприкосновения колес с землей, резкий рев тормозящих двигателей и отворот на боковую дорожку.В иллюминаторе показался силуэт аэропорта " Борисполь".
   Илья даже не ожидал, но при выходе на родную землю по всему его телу пробежала легкая дрожь. Пройдя в здание аэровокзала, он занял очередь в одну из проходных для прохождения паспортного контроля.Очередь двигалась медленно, и он стал рассматривать окружающих. Здесь было много людей, говорящих по-русски, и говорили они довольно громко. Они громко осуждали несовершенную пограничную процедуру, при этом ничуть не стесняясь присутствия пограничников. Раньше такое бы они себе не позволили. Наконец, подошла очередь Ильи. Он прошел в отстойник и протянул пограничнику свой австралийский паспорт. Прочитав фамилию, пограничник внимательно посмотрел на него и спросил:
   -- Вы русский?
   -- Нет, австралиец, -- по-русски ответил Илья.
   Пограничник внимательно полистал паспорт и затем подозвал стоящего неподалеку офицера. Они о чем-то поговорили, затем он вернулся на место, открыл паспорт, влепил в него отметку о пересечении границы и протянул назад Илье.
   -- Все в порядке, можете идти.
   Илья прошел в следующее помещение, куда должен был поступить багаж.
   Здесь в томительном ожидании стояла толпа прилетевших. Илья прошел к столику и стал заполнять таможенную декларацию, на это ушло еще минут десять.Потом он подошел к транспортировочной ленте и стал ждать вещи.
   Вдруг наступило общее возбуждение, лента включилась и поехала. Все устремились к ней. Вот и появились первые чемоданы. Его чемодан появился на ней третьим. Илья снял его и поставил рядом с собой. Сумку же ему пришлось ждать еще долго, и она появилась одной из послених. Он снял ее с полосы, подхватил чемодан и направился на таможенный контроль. Здесь он ожидал куда более неприятной процедуры. Он тихо ждал своей очереди, когда к нему подошел молодой таможенник и спросил таможенную декларацию.
   -- Значит у вас оружия нет?-- прочитав ее, спросил таможенник.
   -- Нет,-- подтвердил Илья.
   -- Где ваши деньги?
   Илья залез в карман, вытащил кошелек и открыл его:
   -- Все здесь.
   -- А что у вас есть в багаже для предъявления таможне?
   -- Личные вещи и подарки сыну.
   -- Тогда все в порядке, берите ваши вещи и можете проходить, - неожиданно предложил пограничник. То, что его чемоданы никто не открыл, настолько поразило Илью, что он даже забыл поблагодарить таможенника и, подхватив багаж, направился в сторону выхода. Теперь надо было ехать на вокзал компостировать билеты, поезд уходил в восемь часов вечера. Не успел он выйти из зала "Интуриста", как попал в горячие объятия своего бывшего тестя, и Илья не успел даже этому удивиться.
   -- Привет, Илья, ну и возмужал же ты, ну прямо настоящий мужчина! - радостно похлопал его по плечу Борис Михайлович.
   -- Да уж, на женщину я не похож,-- подтвердил Илья.
   -- Хорошо тебя там на австралийских харчах откормили, -- продолжил тесть, а затем, развернувшись назад, позвал-- Нина! Ну, чего ты там стоишь, подходи.
   Только сейчас Илья заметил ее, стоящую за спиной отца. Она заметно постарела, но при этом не утратила всей своей привлекательности, и даже вид ее стал еще более сексуальный. Рядом с ней стоял высокий, худой, симпатичный парень.
   -- Неужели это Андрей?-- промелькнуло в голове.
   -- Ну, здравствуй, Илья!-- поприветствовала его она и протянула ему руку.
   -- Здравствуй,-- ответил он и, не зная что дальше делать, пожал ей руку.
   -- А сына ты своего узнаешь?-- спросила она и подтолкнула вперед не знающего что делать Андрея.-- Иди, поцелуй отца.
   Андрей сделал шаг вперед и, еще раз обменявшись с матерью взглядами, поцеловался с Ильей, для которого вся эта ситуация была настолько неожиданной, что он не знал, как себя вести. Тесть, вероятно, заметил это, а потому решил взять инициативу на себя.
   -- Ты, Илья, не удивляйся. У нас за эти годы здесь так много произошло, и мы так много передумали, что очень многое в наших взглядах переменилось. А потому, кто прошлое помянет, тому зуб вон,-- и, не давая Илье опомниться, скомандовал-- А теперь берите вещи и пошли к машине -- поедем домой.
   -- У меня билеты на поезд есть,-- ответил Илья.
   -- Забудь ты про них. У нас здесь две машины стоит, на них мы быстро и с комфортом доедем. Ну, а на поезде ты только завтра к утру будешь. Он ловко подхватил сумку Ильи и направился вперед. Ничего не оставалось делать, как идти следом за ним. Они вышли из аэропорта и направились к стоянке машин. Подойдя поближе, Илья увидел две новеньких "Volvo".
   -- Хорошо, однако, вы живете. С каких это пор в горисполкоме на таких машинах стали ездить?-- с некоторым удивлением подметил Илья.
   -- Ты, Илюша, совсем от дел отстал. Я теперь генеральный директор большого коммерческого заведения и, как видишь, живем мы действительно неплохо,-- пояснил тесть-- Выбирай, на какой машине ты хочешь ехать.
   -- Я бы поехал вместе с Андреем.
   -- Езжай конечно. По пути поговорите, а то поди совсем друг друга не помните.
   Илья с Андреем уселись на заднее сиденье, а впереди были водитель и здоровенный мужчина. Тесть с Ниной расположились в другой машине, и они тронулись.
   Через полчаса они были уже за городом. Впереди виднелась машина тестя.
   Илья и Андрей сидели почти рядом, но разговор у них не клеился. Вспомнилось, как они вместе гуляли по парку, когда Андрей стал только говорить, и было так приятно из его уст услышать слово "папа". Женщине гораздо легче почувствовать себя матерью, ведь ребенок в течении девяти месяцев является частью ее тела. Мужчина же, получив в руки ребенка, может быть и счастлив, но у него нет таких чувств (во всяком случае, так было с Ильей), они прорастают в нем словно корни -- с каждым днем все глубже и глубже. Он почувствовал себя настоящим отцом, только когда Андрей стал узнавать его и улыбаться, а еще сильнее, когда тот заговорил. Они вместе ходили в парк, где он учил его гонять мяч и кататься на велосипеде. Какое приятное, незабываемое чувство прижимать к груди маленькое, любимое тело. Но как давно это было и как быстро завершилось. Теперь они сидели рядом, но трудно было даже поверить, что этот почти взрослый парень и есть тот маленький Андрей, и им сызнова надо привыкать друг к другу.
   -- Ты в каком классе сейчас учишься?-- спросил Илья.
   -- Заканчиваю девятый.-- ответил он.
   -- Ну, а ты хоть немного помнишь, как мы с тобой в футбол играли?
   -- Нет, не помню, -- покопавшись в памяти, ответил Андрей и перевел разговор сразу на другую тему.
   -- А какая у тебя в Австралии машина?
   -- "Форд"
   -- Во класс! А какая у него мощность?
   -- Не знаю, мне это не интересно,-- ответил Илья, и на этом их разговор опять на некоторое время прекратился. Андрей уставился в окно, и Илья повернулся в другую сторону. Они проезжали мимо очередного поселка, и он стал разглядывать проходящих мимо людей. Когда-то ему казались чужими и непонятными лица австралов, теперь же для него были необычны лица, пробегающие за окном. На них не было улыбок, а только колючие, суровые взгляды. Все вроде было таким же и пятнадцать лет назад, и все было подругому. Пропали с фасадов домов лозунги "Слава КПСС", но зато вокруг появились кучи нищих и алкоголиков. Илья вдруг почувствовал легкую усталость после более чем суточного перелета, закрыл ненадолго глаза и незаметно для себя провалился в дрем. Снилась ему Ханя с каким-то ребенком на руках. Она звала его к себе, а он никак не мог пробиться к ней через громадную толпу. Проснулся он от того, что машину тряхнуло. Он открыл глаза и увидел рядом сидящего и смотрящего на него Андрея.
   -- Ты выспался?-- спросил он.
   -- Немного. Что -то я приустал от перелета.
   -- Еще бы, ведь Австралия на краю света.
   -- Это кому как, а для меня она теперь самое что ни есть начало,-- поправил его Илья.
   -- А Сидней красивый город?-- полюбопытствовал Андрей.
   -- Ужасно красивый. Кругом заливы и прекрасные пейзажи. Так что глаз не устает любоваться.
   -- У тебя там свой дом есть?
   -- Нет, мне дом не нужен. У меня есть отличная трехкомнатная квартира, и мне этого вполне хватает,-- ответил Илья и заметил, что ответ его не понравился.
   В это время они съехали с дороги и остановились невдалеке от маленького базарчика. Из переднего автомобиля вышла Нина и, подойдя к ним предложила:
   -- Предлагаем немного размяться. Ты не хочешь купить себе какие-нибудь фрукты?-- поинтересовалась она.
   Илья действительно знал, чего он хотел. Он уже объелся в своей жизни всяческих тропических фруктов -- манго, бананов, персиков, сочных и сладких. Ужасно хотелось чего-нибудь кислого, но это в Австралии найти не так просто. Только киви и ананасы имеют немного кислоты. Уже много лет хотелось настоящей вишни, красной смородины и крыжовника. Поэтому он сразу устремился к ряду, где торговали вишней, и начал пробовать. С первым же укусом и кислым вишневым соком, разлившимся во рту, в голове вспыхнули яркие детские воспоминания о том, как они воровали вишню в соседнем саду вместе с Вовой и Шуриком.Наконец, он остановил свой выбор на крупной и особо сочно-кислой вишне, нотут он вспомнил, что у него нет никаких денег, кроме долларов. Об этом он сказал Нине.
   -- Послушай, ты мне не сможешь одолжить немного денег до завтра?
   -- Не говори глупостей, я тебе сама куплю. Сколько тебе взять?
   -- Одного килограмма хватит.
   -- Бабуля, взвесьте ему пару кило,-- попросила она.
   С помощью гирь и допотопных весов бабуля отвесила указанное количество и, пересыпав содержимое в газетный пакет, протянула его Илье.
   -- На, сынок, ешь на здоровье. Только ты напрасно беспокоился, я тебе и за доллары могла бы продать.
   Подобное высказывание старушки порядком его удивило, ведь лет десять назад она даже и не знала, как доллар выглядит. Он купил еще пару стаканав крыжовника и с жадностью съел целую пригоршню. Кислотой свело скулы, и это еще больше усилило удовольствие.Они вернулись к машинам и продолжили путь. Илья открыл окно и с удовольствием ел вишню, выщелкивая из окна машины косточки. Он предложил Андрею присоединиться к нему, но тот отказался, сказав, что больше любит сладкую черешню.
   На закате они подъехали к городу со стороны "Черемушек", с их ужасными , похожими как близнецы, домами. Вскоре они увидели купол церкви, давно уже служившей планетарием, горевший в багряных лучах солнца. Илья с нетерпением вглядывался в лица прохожих, пытаясь в них узнать знакомого. Это ему удалось. Сначала он узнал лицо продавщицы, торгующей в газетном киоске, а затем распознал одного из алкашей, делящих на троих бутылку вина.
   Илья предполагал, что его отвезут в гостиницу, но они свернули на его старую улицу, въехали во двор, который ему все эти годы так часто снился, и остановились у их старого подъезда. Он вышел из машины и оказался нос к носу с бывшей соседкой Дарьей Петровной. Когда-то она была дородная и шумная, знающая все и обо всех живущих в доме. Теперь она осунулась, согнулась, все ее лицо было изрезано глубокими морщинами.
   -- Здравствуйте, Дарья Петровна!-- поприветствовал ее он.
   -- Я вас, молодой человек, не знаю,-- осмотрев его внимательно, ответила она, но в это время ей на помощь подоспела Нина.
   -- Да вы что, Илюшу узнать не можете?!
   Дарья Петровна ахнула, сделала шаг назад и расплылась в улыбке.
   -- Не может быть, Илюшенька! Смотри как ты поправился, тебя и не узнать. А я тебя еще таким помню, -- и она провела рукой на уровне пояса.-- Жаль, что твоя мать тебя таким красавцем не увидела. Ты надолго к нам?
   -- Не знаю, потом увидим,-- ответил он, и они стали подниматься по лестнице. Дверь в квартиру оказалась двойная -- одна из железа, другая из цельного дерева. Нина достала из сумки ключи и тремя из них открыла дверь. У Ильи вновь от волнения задрожали ноги, но когда они вошли во внутрь, то он увидел, как все здесь переменилось. Все здесь было настолько по-другому, что он не почувствовал, что эта квартира его. Здесь был сделан полный "европейский" ремонт, роскошная мебель, на стене висели картины, а в горке стоял хрусталь.
   -- Неплохо, однако, вы здесь живете!-- констатировал Илья.
   -- Спасибо, мы стараемся,-- поблагодарила Нина и продолжила-- С приездом домой.
   -- Нет, дом теперь у меня не здесь, а Австралии,-- уточнил он.
   -- Как же так, ведь в этом доме прошло все твое детство, значит он твой.
   -- Я им рассчитался с тобой за свой отъезд.
   -- Как хочешь, пусть будет по-твоему, но ты мой гость, и я тебе говорю: "Располагайся и чувствуй себя как дома". Жить будешь в этой комнате, поближе к сыну.-- распорядилась по-хозяйски она.
   Илья хотел напомнить ей о давних запретах видеться с сыном, но передумал. Он вышел в соседнюю комнату, растегнул чемодан и стал искать в нем подарок для Андрея. Подарок лежал на самом дне чемодана. Он еле до него докопался и вместе с подарком вышел в гостинную. Он протянул подарок Андрею.
   Я честно говоря мало представлял тебя, а потому долго ломал голову над тем, что тебе купить. После долгих размышлений я выбрал эту компьютерную игру "Netendo". У нас сейчас у ребят она считается самой лучшей, -- он протянул игру Андрею, тот покрутил ее в руках, непонимающе улыбнулся и посмотрел на мать. Нина подала ему знак замолчать.
   Но Илья понял, что его подарок не произвел должного впечатления. От него ожидали гораздо большего, и на душе от этого стало ужасно противно. Он вышел на балкон и осмотрелся. Родной двор ему уже больше не казался большим и красивым. Кругом валялось много мусора, а когда-то стройные тополя постарели, облысели и из их крон торчали сухие ветки. Через них теперь хорошо просматривались поля стадиона, на котором прошло пол его детства. Он перевел глаз на соседний дом, на третьем этаже которого находился балкон его закадычного друга Юрки. Захотелось побежать к нему и свистнуть, только на этот свист никто не выбежит, ведь он там уже не живет, да и сам Юрка,видать,уже толстый, лысеющий мужчина.
   Через час в большой комнате стоял стол, заваленный всями деликатесами, и за ним сидел Серега, брат Нины, с еще с двумя мордоворотами и делал вид, словно между ними никогда не было ненависти.
   -- Ну что, давайте садиться за стол,-- предложил тесть.
   -- Подожди немного, мне еще мясо разогреть надо,-- попросила отсрочки Нина.
   -- Ну, ты разогревай, а мы тем временем по рюмочке бахнем, -- выступил со встречным предложением Серега и уверенным движением подхватил со стола бутылку водки, скрутил с нее пробку и твердой рукой стал разливать по рюмкам. Затем он произнес незатейливый тост:
   -- С приездом.
   Они опрокинули рюмки, и Илья с непривычки скривился.
   -- Не кривись,-- подметил Борис Михайлович -- бери лучше бутерброд с черной икорочкой и закусывай. У вас, небось, такая больших денег стоит, а мы себя любим побаловать.
   -- И что, все так у вас едят?-- полюбопытствовал Илья.
   -- Нет, не все, а только те, кто умеют хорошо работать, -- пояснил тесть.
   -- А вас работать в горисполкоме научили?
   -- Не говори глупостей. Я с партией покончил давно, еще при Горбачеве. Понял я, что хватит заниматься болтовней, и решил заняться делом.
   -- Каким же, если не секрет?
   -- Никаких секретов нет. Мы приватизировали пару предприятий и стали производить стройматериалы, по качеству ничуть не уступающем заграничным. Ну, а я теперь генеральный директор.
   -- Молодец вы, вовремя соскочили, нюх вас снова не подвел, -- подколол его Илья.
   -- Такие как я никогда не пропадут, мы в любое время нужны.
   -- Действительно,-- согласился он, но про себя подумал-- Как не крути банку, говно всегда вверх всплывает. Они отбросят в сторону всё, что им мешает всплыть кверху; свои старые взгляды, партбилеты, как отбросили они когда-то его, решившего стать евреем, -- но говорить это в слух он не стал.
   -- Давай, Илья, за тебя выпьем. Я тебя с таких лет знаю, когда ты еще под стол пешком ходил, а твой отец был моим лучшим другом. Тебя я всегда как сына любил, ну а то, что произошло между нами потом, так это во всем виноват тот дурацкий мир, что нас окружал. За новый мир и за новую дружбу,-- поднял бокал тесть, и они снова опрокинули бокалы, а затем закусили и эту процедуру они повторили с десяток раз. Они уже были солидно навеселе, когда Нина предложила расходиться. Все стали подниматься и Илья тоже, но Нина положила ему руку на плечо и произнесла:
   -- А тебе уходить не надо, я тебе уже постелила.
   Он хотел было отказаться, но тесть приказным тоном настоял:
   -- Вот именно, ложись и отдыхай,-- и он, подмигнув ему левым глазом, стал напяливать на себя туфли. Еще через насколько минут они остались втроем.
   -- Андрей, тебе уже пора идти спать,-- сказала Нина.
   -- Я еще немного посмотрю телевизор, -- начал было сопротивляться тот.
   -- Никакого телевизора! Отец с дороги устал и ему надо спать,-- настояла она,
   Андрей опустил голову и, попрощавшись, пошел в свою комнату.
   -- А где же я буду спать?-- поинтересовался подвыпивший Илья.
   -- В спальне на кровати,-- ответила она.
   -- Я лучше в гостиной на диване лягу.
   -- Ты что, меня боишься? Не волнуйся, я тебя не трону.
   Он пожал плечами и согласился.
   -- Только мне бы надо сначала принять душ, а то я на себе еще австралийскую грязь везу.
   -- Иди, я тебе сейчас полотенце принесу.
   Илья вошел в ванную и включил свет. Он даже присвистнул от удивления.
   Когда он жил здесь вместе с родителями, ванная комната была всегда чистой и светлой, но ее никак нельзя было сравнить с этой. Пол и стены были выложены великолепной серо-голубой плиткой, похожей на мрамор. Ванна и биде были того же цвета, а краны и ручки горели золотом. Во всем чувствовался вкус, а громадное, почти во всю стену, зеркало создавало впечатление простора. На полках стояли заграничные шампуни и парфюм. В это время Нина вошла с полотенцем.
   -- Хорошо ты живешь, однако,-- подметил Илья.
   -- Ерунда, у людей получше бывает. Ты лучше проверь, вода в кране есть или нет.
   Илья открыл кран, но вместо воды из него раздался звук, похожий на отрыжку или шипение.
   -- Вот видишь, шикарная ванная есть, только в ней воды нет. Просто настоящий дурдом. Так и живем,-- с горечью вздохнула Нина -- Ну ничего, через полчаса ее снова включат, а пока я тебе ликеру с чаем приготовлю.
   Илья согласился, а Нина вышла на кухню. Когда она вернулась со стаканами в руке, то он уже беззаботно спал, скорчившись на диване. Она вышла в спальню, постелила кровать и вернулась.
   -- Поднимайся, Илья, и иди в кровать спать, -- тихо сказала ему она.
   Он открыл глаза, быстро сообразил, где находится, и безропотно согласился. В спальне он быстро скинул свои шмотки на стул и хлопнулся на кровать. Не успела его голова коснуться подушки, как он провалился в глубокий сон.
   Проспал он недолго, а сон прервался из-за того, что к нему прильнуло теплое женское тело. Он быстро сообразил, что это была Нина, но решил не подавать вида и продолжал делать вид, что спит. Она же, прильнув плотнее телом, ожидала ответной реакции, но, не дождавшись результатов, продолжила свое тихое наступление. Сначала она положила руку ему на грудь и, нежно гладя, стала опускаться ниже по телу. Илья по-прежнему пытался притворяться спящим, хотя каждый член его тела был напряжен от желания. Когда же рука Нины сползла к нему в трусы, прикидываться спящим было уже бесполезно. Он повернулся к ней и спросил:
   -- Ты чего?
   -- Живу я здесь, -- рассмеявшись сказала она и еще крепче прижалась к нему. При этом он четко почувствовал насколько за эти годы изменилось ее тело. Из хрупкой изящной девочки она превратилась в настоящую смачную женщину. Ребра больше не прощупывались, а ее грудь, налитая и упругая, словно пистолет упиралась ему в спину. От такого искушения не мог бы устоять даже самый холодный мужчина, а Илья к таким не относился.
   -- Ну, чего я действительно упираюсь?-- подумал Илья и решил прекратить свое сопротивление. Он был ужасно уставший, а потому всю инициативу Нина взяла на себя. Она оседлала его и предавалась любви, скользя своими набухшими сосками по его груди, и при этом она довольно стонала.
   ***
   Илья открыл глаза и увидел, что яркий солнечный свет заливал всю спальню. Во рту было противно от выпитого вчера спиртного. Рядом с ним никого не было, он лежал один в комнате, где когда-то спали его родители. При этой мысли в голове его пробежали картинки детства, но он не стал предаваться воспоминаниям, а поднялся, напялил на себя брюки и рубашку и вышел в гостиную. Здесь тоже никого не было, Нина копошилась возле умывальника на кухне. Увидев его, она обрадовалась:
   --Ты уже встал, вот и отлично! Можешь идти в ванную мыться, сейчас как раз вода есть. А пока ты моешься, я приготовлю завтрак. Идем, я тебе покажу твое полотенце,-- и он, молча подчинившись, поплелся за ней в ванную. Когда она вышла, он почистил зубы, разделся, влез в ванную и открыл воду. Он откинулся на спину и приготовился к кайфу. Надо было признать, что советские ванны куда более вместительные, чем австралийские. Там он вынужден был сидеть, а ограниченное количество воды в бойлере позволяло набрать ванну лишь наполовину, что с трудом прикрывало только маленькую часть его тела. Сейчас он лежал, вытянувшись во весь рост, и набрал воды столько, что на поверхности осталась только голова. Он закрыл глаза и провалился в нирвану, а вернул его оттуда голос Нины:
   -- Илья, ты там еще живой?
   -- А что со мной будет?-- ответил он, приходя в себя.
   -- Тогда выходи, чтобы завтрак не остыл.
   -- Подожди еще немного,-- ответил он и стал тереть себя намыленной губкой. Затем он смыл с себя пену под душем и стал вытираться. На кухне, сидя за столом, заваленным всевозможными явствами, его ожидали Нина и Андрей. Поздоровавшись, он уселся напротив сына, взял кусок хлеба, помазал его маслом, а сверху на него положил кусок буженины. Он откусил пару раз и запил чаем.
   -- Ну, как тебе мясо -- нравится?-- поинтересовалась Нина -- Я его вчера на базаре купила.
   -- Чудесное мясо,-- похвалил он, хотя не привык об этом даже задумываться во время завтрака.
   -- А ты еще сыр попробуй, я его тоже там брала.
   -- Нет, сыр я теперь почти совсем не ем.
   -- Это еще почему и с каких пор.
   -- Уже года четыре, с тех пор, как стал набирать вес.
   -- Да, теперь ты стал настоящий мужчина, не то что раньше,-- с улыбкой подметила Нина.
   -- А мне больше нравилось быть сухим пареньком,-- не согласился с ней он.
   -- Что же ты теперь на завтрак ешь?
   -- Корнфлекс.
   -- Это еще что такое?
   -- Это смесь из разного зерна, овсянки, изюма и еще многих сухих фруктов.
   -- Во класс! -- воскликнул Андрей, до этого молча сидевший за столом -- Я бы такое тоже с удовольствием кушал, наверное, ужасно вкусно.
   -- Вкусно и, главное, полезно. С тех пор, как по утрам я перестал кушать сыр и мясо, я стал себя чувствовать гораздо лучше, словно очистился изнутри.
   Его рассказ несколько раздраженным голосом остановила его Нина:
   -- Ты уж нас извини, но у нас такого нет, а потому придется довольствоваться тем, что есть.
   -- Не дури,-- успокоил ее он -- и так все отлично.
   После завтрака они втроем вышли в город. На такси они доехали до центра, а там решились пройтись пешком. День выдался очень яркий, и солнечные зайчики от витрин и пробегающих мимо автомашин радостно плясали перед глазами. Но сам город Илье уже не казался таким привлекательным и большим, как раньше.После шикарного Сиднея родной город казался очень провинциальным. Бросалось в глаза то, что город стал куда более потрепанным и грязным, чем раньше, витрины были полупустые, зато на улицах настроили множество железных будок сомнительной архитектуры, торговавших алкоголем и прохладительными напитками. В одной из них они купили себе мороженного и пошли в парк. По пути они зашли в один из пунктов обмена валюты, находившийся в полуподвальном помещении, где раньше располагалась винарка "Аист". На входе висела табличка с курсом обмениваемых валют, а внутри расположились кассирша, милиционер и еще парочка неприветливо выглядевших мужиков. Получив в обмен на американские доллары пачку гривен, они вышли на улицу и уже через несколько минут были у входа в парк.
   Аллеи парка, несмотря на прекрасную погоду, были на удивление безлюдны.
   -- Где же все люди?-- удивился он
   -- Теперь, дорогой мой, люди так уже не болтаются, все деньги делают,-- пояснила Нина.
   -- Что-то незаметно, чтобы у людей деньги были, -- продолжал сомневаться Илья.
   -- Деньги есть, но не у всех. Некоторым зарплату по году не платят.
   -- Так зачем же тогда работать, коль денег не платят?
   -- Чтобы сохранить свое место.
   -- Чепуха это все какая-то, зачем беречь такое место, -- отказался понимать он, и для того, чтобы прервать этот разговор, обратился к Андрею, молча плетущемуся за ними.-- А ты чего сзади молчуном ходишь, куда бы ты сейчас хотел пойти.
   -- Я бы на машинках сейчас в "Лунапарке" покатался бы.
   -- В чем же тогда дело, пошли кататься,-- и они, ускорив шаг, устремились к аттракционам.
   В кассе они купили каждый по три билета и стали ожидать своей очереди. Через пару минут машинки встали, и двое ребят стали пропускать новых клиентов. Илья с трудом всунулся в свою машинку, а Анрей с легкостью заскочил в другую. Прозвучал сигнал, они нажали на педали, и машинки тронулись. Андрей сразу избрал себе Илью в качестве жертвы и наскакивал на него то с одной, то с другой стороны, при этом он так смеялся, что было видно, как он от этого получает удовольствие. Илья же не имел ничего против. Но к концу первого раунда ему это поднадоело. Машинки снова остановились, за рули уселись новые отдыхающие, а у Андрея и Ильи отобрали еще по билетику. В этот раз Илья решил немного покозырять. Дождавшись, когда машины поехали, и Андрей снова устремился к нему, Илья выкрутил до отказа руль и, нажав на педаль, поехал задом. Андрей сделал удивленное лицо и помчался следом. Илья, с легкостью петляя между машинами, уходил, но когда Андрей приблизился, он снова, резко выркутив руль, уклонился от удара и, поехав передом, стукнул в бок машинку Андрея. Затем он повторил это еще пару раз и, потеряв к этому интерес, снова тихонько поехал по кругу, позволив сыну несколько раз стукнуть себя. Когда время катания прошло, он вылез из автомобиля и пошел к выходу. Андрей устремился следом, упрашивая на ходу:
   -- Папа, давай еще покатаемся!
   -- Нет, я не хочу. Я в своей жизни уже достаточно накатался. -- отказал он.
   -- Да, сразу видно, что ты асс, -- восхищенно сказал Андрей -- Как это ты задом ездишь?
   -- Я тебя научу.-- пообещал Илья и подошел к Нине.
   -- Ну, что дальше будем делать?
   -- Пойдем в ресторан пообедаем, -- предложила она.
   -- А куда пойдем, в "Интурист"?
   -- Нет, кто ж теперь туда ходит, пойдем в какой-нибудь престижный. Здесь ближе всего "Грот", пойдем туда.
   -- Мне все равно куда, я теперь уже ничего здесь не знаю.
   Они прошли пару кварталов и остановились на углу, перед подвалом, над которым висела вывеска с надписью "Ресторан Грот". Он отлично помнил, что в этом подвале когда-то располагалась художественная мастерская его друга Натана.
   Теперь он уже тоже жил не здесь, а в Америке, и говорят, стал довольно популярным. Его же мастерская превратилась в престижный ресторан. Они спустились по лестнице вниз, и к ним навстречу выступил крупный парень, очень похожий на телохранителей тестя. Увидев Нину, здоровяк учтиво поздоровался и отступил в тень. В ресторане было мрачно, но Илья увидел столы, сервированные недорогой посудой, а бокалы и вовсе были сделаны из граненого стекла. Меню здесь тоже было небогатым, но Нина настойчиво посоветовала:
   -- Ты на первое закажи борщ с пампушками, они его здесь отлично готовят, а на второе филе или жаркое в горшочке.
   -- Ты сама лучше все здесь знаешь, а потому и заказывай,-- предложил ей он, и она с удовольствием взялась за дело. Первым делом на столе появилась бутылка "Негру де Пуркарь"
   -- Попробуй это вино, его даже королева английская закупает.
   -- Да, давно я его не пробовал,-- вспомнил он и, пригубив, отметил-- Действительно вино неплохое, но таким меня теперь уже не удивишь.
   -- Все у вас в Австралии лучше, куда уж нам,-- недовольно бросила она.
   -- А ты поменьше старайся меня удивлять, ведь не так уж давно я отсюда уехал. Вот чего уж точно мне не хватало, так это украинского борща и обыкновенного серого хлеба.
   -- Ну прямо, серого хлеба тебе не хватало, я на него смотреть не могу.
   -- Не хочешь, не верь. Там всякого хлеба полно, а вот такого серенького нет.
   -- Слава богу, хоть чем-то тебе угодили, -- улыбнулась она, и они принялись за еду, не обсуждая ее качества. Это очень подходило Илье, потому что еда ему не очень понравилась. Нельзя было сказать, что она была некачественная, просто в ней не было ничего особенного. Он рассчитался за обед, что обошлось ему в семьдесят гривен, и они снова вышли на улицу и пошли гулять по городу. Странная вещь, человеческая память, казалось, что уже многие моменты прошлого исчезли из нее навсегда. Но, проходя сейчас по улицам, каждый звук, запах или вид открывали перед ним картины из прошлой студенческой жизни. И все это всплывало с такой ясностью, словно произошло вчера. В этом городе ему была знакома каждая подворотня, куда они заходили с друзьями опрокинуть пару бутылок вина. У каждой из них было свое имя: кафе "Алтайские горы", "Кавкавзкий аул", "Мерцающие звезды", "Ветерок" или "Болото". Вспомнились все друзья, и для себя он решил, что проведет сегодняшний день с Ниной, а завтра пойдет искать старых приятелей.
   В тот же вечер они должны были идти вечером в ресторан вместе с тестем. Нина к этому основательно готовилась. Она долго красилась и вышла в комнату одетая в шикарное бирюзового цвета платье. Все на ней было подобрано со вкусом от клипс и ожерелья, до туфель и сумочки. Видно было, что она теперь женщина с большими запросами. На Илье же были черные брюки и любимая цветастая рубашка. Увидев его, Нина немножко оторопела и спросила:
   -- А у тебя костюма нету?
   -- Есть, но у нас в костюмах только на работу ходят.
   -- Но ведь ты сейчас не в Австралии. Прошу тебя, одень костюм, там у отца пару важных гостей будет. Илья не хотел с ней спорить, а потому переоделся.
   -- Теперь совсем другое дело,-- обрадовалась она-- я же помню, что ты когда-то любил одеваться.
   Они спустились вниз, где их дожидалась черная "Volvo" с мордоворотом шофером. Они плюхнулись на заднее сидение.
   -- Не жизнь у вас здесь, а малина,-- подметил Илья.
   -- Это тебе только так кажется. Я к этому жлобству никак привыкнуть не могу и при первой же возможности бы уехала.
   -- Легко сказать уехать. Там такой жизнью ты жить не сможешь. За границей зарабатывать надо.
   -- Кому надо, а кто с собой может денег привезти так, что на всю жизнь хватит,-- лукаво подметила она.
   -- Да уж, теперь совсем другая эмиграция пошла. Люди привозят их с собой столько, что сразу себе дома покупают. Меня из Союза с одним чемоданом выпустили, да и тот был наполовину заполнен семейными фотографиями.
   -- Действительно, как же ты там жил?
   -- Горбил как лошадь, и постепенно все купил.
   -- И что же у тебя есть?
   -- Квартира, машина, мебель -- чего еще нужно?
   -- Нужно многое, например, семья нужна. Как ты там один живешь?
   -- А я не один, у меня подруга есть, и нам с ней неплохо.
   У Нины от этих слов словно ком встал в горле, она несколько раз кашлянула, а затем продолжила:
   -- И кто же она, если не секрет?
   -- Женщина,-- не желая беседовать на эту тему ответил он, но это не остановило её.
   -- Я понимаю, что не мужчина, но все таки...
   -- Она полячка.
   -- И вы с ней расписаны?
   -- Нет, мы с ней только около года знакомы, -- пояснил он, и в это время машина остановилась.
   В кабаке их уже ждали. Вокруг стола собрались люди, одетые в дорогие костюмы, сверкающие перстнями и камнями, все как на подбор с нахальными рожами и дурным поведением. Илье в тот вечер было скучно, несмотря на неплохое шоу с полураздетыми девочками. А вокруг царило веселье, лились пошлые анекдоты, в основном на политические темы. Ему было это неинтересно, и он только ждал момента, когда надо будет уходить домой.
   ***
   Проснулся он рано утром, когда все еще спали. Таксистская привычка просыпаться рано не давала ему спать и здесь. Он тихонько, так чтобы не разбудить Нину, вышел из спальни, умылся, почистил зубы, закинул в рот бутерброд с московской колбасой, натянул на себя джинсы и белую котоновую рубашку, положил в карман кошелек и вышел на улицу. Никто его ухода не заметил.
   Первым делом он решил нагрянуть к Сане, занимавшему в его жизни особое место. Они не были друзьями детства и познакомились только в институтском возврасте, когда Саня женился на его школьной подруге. Они сразу подружились и стали почти неразлучны. Сашка был ужасно хлебосольным человеком и любил спускать деньги с легкостью и шиком. Он любил вкусно поесть и выпить, и всегда пользовался любовью женщин. Дом его всегда ломился от избытка продуктов, которыми он с удовольствием делился с друзьми. Он был врачем, и его здоровый жизнерадостный вид всегда внушал его пациентам уверенность.
   У Ильи было много друзей из разных слоев общества, но в те годы, после смерти отца, многие отвернулись от него, многие перестали звать к себе в гости. Только Сашка оставался все таким же другом, готовым сделать для него всё. Когда Илье, наконец, дали разрешение на выезд, у него не оказалось денег для приобретения билетов. Он пытался одолжить денег у пары старых своих друзей, но кругом натыкался на отказ. В тот день он решил обратиться с просьбой к Сане. Дверь ему открыл приветливо улыбающийся Сашка.
   -- Молодец что пришел, я как раз пожрать приготовил.
   -- Да нет, я не надолго, пришел и по делу. -- попытался отказаться Илья, но с Саней это не проходило.
   -- А пожрать разве это не дело? -удивленно спросил он и потащил Илью на кухню.
   -- Смотри, какого я птеродактеля запек.
   На столе в блюде лежала свежезапеченная большая курица. Не хватало у нее только одной ноги, и лежала она обглоданная в Саниной тарелке.
   -- Действительно, красавица, -- согласился с ним Илья.
   -- Так давай садись и наваливайся на неё, а я нам сейчас водочки налью.
   -- Не надо, -- еще раз попытался отказаться Илья, но и эта его просьба словно ушла в песок.
   -- Как же лимонной водочки под курочку не треснуть? Она у меня из холодильничка, запотевшая, пойдет как по маслу, -- сказал Саня и изобразил на морде такую блаженную гримасу, что спорить с ним было бесполезно. Они вмазали по рюмочке, и водочка приятно растеклась по организму. Закусив, Саша налил ещё,и пили они, пока в бутылке ничего не осталось. Закончив с приятной частью, Илья решился заговорить.
   -- Слушай Саня, у меня к тебе вопрос есть.
   -- Выкладывай,-- согласно кивнул тот.
   -- Ты же знаешь, что я решил уехать,-- начал Илья.
   -- Об этом теперь, кажется, уже все знают. Что я тебе могу сказать? Раз уж ты так решил, так и поступай. Мне, конечно, будет ужасно жалко, если ты уедешь. Я к тебе за все эти годы ужасно привык и не знаю, как мы здесь без тебя жить будем.
   -- Не говори глупостей, Здесь вас много, вы немного потоскуете и забудете, а вот что я буду делать?
   -- Ты тоже себе там новых друзей найдешь, главное доехать.
   -- Это точно, а вот именно на это у меня и нет денег.Я уже у некоторых спрашивал, никто не помогает. Вот я и решил зайти к тебе.
   -- Мог бы и сразу ко мне зайти, -- обиженно сказал Саня,-- Сколько тебе надо?
   -- Три тысячи, -- выдержав паузу, ответил Илья. Саня почесал свой затылок и ответил:
   -- Ну, раз так надо, будет тебе три тысячи.
   -- Не спеши, а сначала подумай. Дело в том, что не известно, как мои дела сложатся, может случиться так, что я не смогу тебе долгое время их вернуть.
   -- Ничего, я подожду, отдашь, когда сможешь, ну а не сможешь, тогда не мучай себя зазря. Запомни это всего лишь деньги, а мы с тобой друзья, -- успокоил его Саня. При этих словах у Ильи на глазах выступили слезы. Оказывается, дружба что-то значит.
   -- Нет, я обязательно деньги заработаю и отдам долг, вопрос только когда, -- постарался заверить его Илья, но Саня махнул рукой и свернул тему.
   -- А меня этот вопрос уже больше вообще не интересует.
   Илья по-прежнему не мог прийти в себя, и слезы продолжали капать из глаз.
   -- Я тебе этого никогда не забуду, ты даже не понимаешь, что ты для меня сделал!
   -- Ерунда. Я уверен, что если бы деньги нужны были мне, то ты бы тоже не пожалел.
   -- Может быть, но это все из области предположений, а ты их дал сейчас и с такой легкостью.
   -- Тебе они сейчас нужнее, ну а я от них миллионером не стану. Давай лучше выпьем за нашу дружбу бутылку "Старки",-- предложил Саня.
   Деньги он завез к Илье вечером следующего дня. Свой долг Илья вернул через пол года, но то, что сделал для него Сашка, он не забывал никогда.
   Сегодня была суббота, и застать Саню дома было делом куда более вероятным.
   Илья не хотел звонить по телефону, а решил приготовить сюрприз. Добрался он до их дома на троллейбусе, не заплатив за это ничего, талонов у него не было, и где их купить, было неизвестно. Перейдя улицу, он оказался в тенистом дворе, заметно захеревшем с тех пор, как он был здесь в последний раз. Он поднялся на второй этаж и позвонил. Через некоторое время за дверью раздался знакомый голос:
   -- Кто там?
   -- Свои, -ответил он и услышалзвук открывающегося замка и цепочки, а затем дверь открылась, и на пороге появилась Зина - его старая школьная подруга. Она уставилась на него удивленным взглядом.
   -- Вам кого?
   Да ты что, Зина, своих друзей не узнаешь?-- возмутился Илья.
   -- Ой, Илюша!!! Радостно крикнула она и кинулась ему на грудь. Это была уже не легкая как пушинка девушка, а начавшая полнеть седеющая женщина, но ее реакция была по-детски эмоциональна. Илья крепко обнял её.
   -- Зина, Зиночка, ну как же ты живешь?
   -- Живем ещё, вроде не померли, -- изменив тон, ответила она.
   -- А где Саня?-- поинтересовался он.
   -- Пошел в магазин, скоро должен придти. Чем же тебя угостить?-- заволновалась она.
   -- Я только покушал и ничего не хочу, -- отказался Илья.
   -- А кофе будешь?
   -- Кофе буду.
   -- Я мигом приготовлю, только, извини, у нас сахара нет, -- пожав плечами, предупредила она.
   То, что у Сани в доме нет сахара, несколько удивило, но он не подал вида и ответил:
   -- Без сахара даже лучше, диабета не будет.
   Зина побежала на кухню, и Илья остался один в комнате. Он огляделся по сторонам. Ничего здесь практически не поменялось кроме телевизора. Мебель, посуда, статуэтки оставались те же самые, только все это пообтаскалось и не имело прежнего лоска. В это время он услышал звук ключа в замочной скважине, и Илья поспешил в коридор. Дверь открылась, и на пороге появилась крупная фигура Сани, застывшая в неуклюжей позе. Придя в себя, он обхватил Илью своими громадными руками, оторвал от пола и начал трясти. Затем он поставил его обратно на пол и серьезно спросил:
   -- Где же ты пропадал, зараза, так долго?
   -- Да тут недалеко, за углом, -- ответил он и внимательно осмотрел своего друга. Саня за эти годы ужасно изменился: лицо его опухло, волосы поседели и поредели, богатырская фигура стала несколько аморфной, а здоровый румянец исчез с его лица, уступив место болезненной бледности. Зина вышла из кухни и молча наблюдала за ними.
   -- Зина, у нас там выпить что-нибудь есть?-- засуетился Саня.
   -- Как же, -- хмыкнула она, -- с тобой в доме ничто алкогольное находиться не может.
   -- А ты как следует поищи, -- настоял он, и Зина вышла в соседнюю комнату. Они уселись на диван, и Саня, словно не веря своим глазам, продолжал ощупывать Илью.
   -- -- Ну, ты меня удивил! А ну давай рассказывай, как ты живешь там, абориген чертов.
   -- -- -- Живу нормально.
   -- -- -- И как тебе там нравится, доволен, что попал в Австралию?
   -- -- -- Я думаю, что лучшего выбора я сделать не мог.
   -- -- -- И что, ты по нам даже не скучал?
   -- -- -- Скучал и еще как, -- сознался Илья, -- особенно первое время. В Австралии гораздо труднее найти друзей. Здесь мы жили друг для друга, а там каждый живет для себя.
   -- -- -- Ну, слава богу, хоть что-то у нас лучше, хотя, честно говоря, я в этом начинаю сомневаться. Настоящих друзей почти не осталось, все либо поразъезжались, либо скурвились.
   -- -- -- Ой, Саня, что-то ты мрачную картину рисуешь, -- усомнился Илья.
   -- -- -- А у него теперь все мрачно, -- подметила Зина, появившаяся в комнате с подносом, на котором находилось кофе, бутылка шампанского и три бокала.
   -- -- -- Ага, как видишь, для тебя шампанское все же нашлось, а мне бы в жизни не дала, -- пожаловался Саша.
   -- -- -- Другой бы на твоем месте отблагодарил бы меня. Ты уже свое отпил. Теперь лекарства пить надо, -- подколола его Зина.
   -- -- -- Может мне, по-твоему, вообще не пить, не курить и женщин не иметь? Так кому такая жизнь нужна, лучше повеситься, -- возразил ей Саня.
   -- -- -- Ты что из него праведника сделать хочешь? -- поинтересовался Илья.
   -- -- -- У этого праведника такие приступы бывают, что того и гляди, отдаст богу душу. И чего ему объяснять, он и сам доктор, все прекрасно понимает, -- махнула рукой Зина и замолчала, а Саня откупорил бутылку и наполнил три бокала. Они чокнулись и выпили.
   -- -- -- Расскажи хоть немного о себе, -- попросила Зина, -- мы ведь от тебя, кроме пары открыток ничего не получили.
   -- -- -- Нет, я вам несколько писем посылал, ну а вы мне вообще никогда не отвечали.
   -- -- -- Нет, мы от тебя писем не получали, но на открытки мы ответили.
   -- -- -- Я тоже никаких писем от вас не получал. Вот так какие-то сволочи разбивают дружбу людей! Главное, что для этого много не нужно, заныкал пару писем, и вот уже люди друг на друга обиделись и писать перестали, -- возмутился Илья.
   -- -- -- А мы тебя очень долго вспоминали. Мы тогда никак не могли привыкнуть к быстрым переменам: то ты был простым русским парнем, потом все так быстро изменилось, и, наконец, ты вообще исчез. Теперь ты еврей и живешь как антипод на другом конце света. Кем ты теперь себя там чувствуешь?
   -- -- -- Не знаю даже, Зина, что тебе ответить, -- задумался Илья. -- Хотел быть евреем, но из этого у меня ничего не вышло. Ну, какой я еврей, когда у меня на глаза наворачиваются слезы, когда слушаю "Рябинушку", и не возникает никаких эмоций при прослушивании "Семь сорок". Я понял там, что я обыкновенный "совок", как и все иммигранты из Союза.А теперь я себя чувствую как "ози" с сильным акцентом.
   -- -- -- А это что еще за национальность? -- почти одновременно удивились они.
   -- -- -- Так себя называют коренные австралы.
   -- -- -- И ты себя таковым считаешь?
   -- -- -- Ну, не совсем таким, но очень близко к этому. Мое счастье, что попал туда. Тяжело приехать во Францию и стать французом, да и так в любой стране с длинной историей. А вот в Австралии истории всего последний слой, а потому и почувствовать себя австралом гораздо легче.
   -- -- -- Создается такое впечатление, что ты там никогда не скучал, -- несколько с обидой произнесСаня.
   -- -- -- Ты такое скажешь! Конечно же, скучал, первое время на взлетающие самолеты смотреть без слез не мог, так назад тянуло. Но время хорошее лекарство, вот я и привык, а теперь уже оттуда никуда не уеду.Но чего это мы все обо мне говорим, расскажите лучше, как живете вы.
   -- -- -- Нечем особо хвастаться, -- со вздохом сказала Зина. -- Тяжело стало жить, еле концы с концами сводим.
   -- -- -- Но ведь вы оба работаете, -- удивился Илья.
   -- -- -- Одно название работаем. Мне уже, например, зарплату полгода не платили, а Саня вообще неизвестно на каком свете. Вроде работает, а вроде нет.
   -- -- -- Как это?
   -- -- -- Очень просто. Его перевели в другое отделение, а к работе там он приступить не может из-за ремонта. Ремонт же никуда не движется, опять же из-за денег.
   -- -- Саня при этом рассказе согласно кивал головой и нерешительно пожимал плечами. Таким его Илья никогда не знал.
   -- -- -- А почему тебе за работу не платят? -- удивленно спросил он Зину.
   -- -- -- Тоже денег нет. Они говорят, что в следующем месяце с нами полностью рассчитаются, только я им уже не верю.
   -- -- -- Не веришь, а зачем же тогда на работу ходишь?
   -- -- -- А что делать, иначе уволить могут. А без работы вообще никакой надежды нет. Вот и сейчас мне надо на работу идти. Вы уж здесь без меня погуляйте, только не давай ему больше пить, -- попросила она, вышла из кухни и пошла переодеваться. Вскоре она вернулась в симпатичном синем костюме, подошла к столу и чмокнула Илью в щеку.
   -- -- -- Надеюсь тебя вскоре увидеть, ты же, я думаю, к нам еще зайдешь?
   -- -- -- Конечно зайду, ведь я здесь буду около месяца, -- он поцеловал Зину в щеку, и она ушла. Илья тоже не хотел сидеть дома, а потому предложил:
   -- -- -- Давай не будем тратить времени, хочется еще многих увидеть. Одевайся и пошли.
   -- -- -- К кому именно? -- поинтересовался Саня.
   -- -- -- Я бы сначала к Жене или Володе зашел. Они все там же живут?
   -- -- -- Женька все там же.
   -- -- -- А ты давно его видел?
   -- -- -- Уже больше полгода прошло.
   -- -- -- Хорошие же вы друзья, если по полгода не видитесь. Как мы к нему добираться будем?
   -- -- -- Можем пешком, а можем на троллейбусе. Моя машина не на ходу, приходится пешком передвигаться.
   -- -- -- А что с твоей машиной?
   -- -- -- Аккумулятор накрылся, и надо покупать новый.
   -- -- -- И что, нельзя достать новый?
   -- -- -- Достать-то можно, но только денег сейчас совсем нет, -- сконфуженно разъяснил он.
   -- -- Такое признание окончательно озадачило Илью. Чтобы у Сани не было денег на аккумулятор, в такое верилось с трудом.
   -- -- -- Сколько же он стоит? - поинтересовался он.
   -- -- -- Кучу денег.
   -- -- -- Ну, сколько это в долларах будет?
   -- -- -- Долларов пятьдесят.
   -- -- -- Какая ерунда, -- с облегчением произнес Илья -- Тогда поехали, сразу купим аккумулятор.
   -- -- Они поймали такси и поехали в ближайший автомобильный магазин. Илья вытащил из бумажника пятидесятидолларовую купюру и отдал Сане. Как только они остановились Саня выскочил из машины и побежал в магазин. Пробыл он там недолго и уже минут через пять он появился, неся в руках новую батарею. Он сел с нею на заднее сидение и довольно произнес:
   -- -- -- Ну, слушай, ты меня выручил, словно сам Бог тебя к нам послал. Как благодарить тебя, не знаю.
   -- -- -- О каких благодарностях ты говоришь! Ты мне когда-то в такую минуту помог, когда все отказали, и ничего взамен не попросил. Дал и не подумал, что я могу тебе их не вернуть.
   -- -- -- Это ты уже заблуждаешься, -- остановил его Саня, -- я всегда был уверен, что ты мне их вернешь.
   -- -- На такси они доехали до самого гаража. Саня открыл все замки, открыл дверь и вытолкнул на улицу запыленные от долгого неупотребления " Жигули". Он ловко открыл капот и на пустующее место стал устанавливать аккумулятор. Илья с некоторым сожалением следил за работой. Когда-то ему такая машина казалась бы нормальной, но сейчас она представлялась ему непригодным для употребления куском железа.
   -- -- После довольно кропотливой работы Саня закрыл капот, вытер руки и, сев за руль, попробовал завестись. Это удалось ему не сразу, машина долго кряхтела, но, наконец, закашляла, выплюнула из себя облако копоти и завелась. Саня бережно обтер с нее тряпкой пыль, закрыл гараж, и они поехали. По звукам, издаваемым автомобилем, и тряске корпуса Илье казалось, что он едет в консервной банке. По пути они заехали на бензоколонку, заправили полный бак, и Илья рассчитался. Саня не возражал и смирился со своим безденежным положением.
   -- -- -- Это дело надо бы обмыть, -- предложил он.
   -- -- -- Зина же просила нас не пить, -- попытался увильнуть Илья.
   -- -- -- Ты ее больше слушай, тогда вообще жить не захочешь. Если по такому случаю не выпить, тогда когда же нужно пить?
   -- -- -- Где же мы пить будем? -- посчитав неудобным дальше спорить, спросил он.
   -- -- -- Пойдем в "Платан", там Наташа торгует, ты наверняка еще ее помнишь.
   -- -- -- Неужели еще работает и никуда за кордон не укатила?
   -- -- -- Еще чего, ей и здесь неплохо живется. Власти меняются, а она нет.
   -- -- Они подъехали к гостинице, где Илья так часто бывал со своими друзьями после футбольных баталий.
   -- -- Припарковавшись, они вошли в фойе, совершенно не изменившееся за все эти годы. Дверь в бар была открыта, и оттуда доносились звуки музыки. За стойкой вместо Наташи стоял молодой парень, доброжелательно поприветствовавший Саню.
   -- -- -- А где же Наташа? -- спросил Саня.
   -- -- -- У нее сегодня выходной, -- пояснил парень -- Она завтра будет. Что пить будете?
   -- -- Саня похлопал себя по карману и вытащил тощий, пожеванный бумажник.
   -- -- -- Нет, ты свои деньги спрячь. Я угощаю или вобще пить не буду, -- поставил условие Илья.
   -- -- -- Смотри, какой ты козырный стал! -- констатировал Сашка, послушно спрятав кошелек в карман.
   -- -- -- Не козырный, а просто теперь мой черед пришел угощать. Ты помнишь, как часто ты поил меня за свой счет?
   -- -- -- Ну, ты действительно злопамятный! -- почесал затылок Саня -- Но коль ты так хочешь, то бери, но только "Столичную". Я другим напиткам не доверяю, у нас теперь все, кому не лень, разный суррогат гонят. От них теперь запросто окочуриться можно.
   -- -- Илья заказал по сто грамм водки, орешки и кофе. Они быстро пропустили по одной и повторили. У Сани от этого развязался язык, и появилась отрыжка. Илья решил остановиться.
   -- -- -- Всё, хватит пить, тебе еще машину вести надо, -- сказал он.
   -- -- -- Не волнуйся, у меня с ментами никогда проблем не было. Но коль ты так беспокоишься, то пошли.
   -- -- При выходе из кафе Саня поспешил к туалету, Илья пошел следом.Саня шел почти бегом, и когда Илья зашел в туалет, то услышал за закрытой дверью звуки возвращаемой пищи. Он понял , что Сане стало плохо. Закончив свои дела, он вышел на улицу и стал дожидаться Сашу. Наконец, тот появился, поправляя волосы и держась за бок.
   -- -- -- Извини, мне плохо пошло, -- оправдался он, -- следующая пойдет легче.
   -- -- -- Нет, Саня, я Зине обещал, а потому пить больше с тобой не буду, -- отказал Илья и замолчал. Читать уроки взрослому человеку было не в его правилах. Они почти молча доехали до кинотеатра " Родина". Здесь в угловом доме когда-то жил Володин дед, теперь после его смерти здесь жил сам Володя. Они позвонили и довольно долгое время стояли перед дверью, а когда собралисьбыло уходить, за нею раздался голос:
   -- -- -- Кто там?
   -- -- -- А там кто? -- передразнил его Саня. -- Открывай, сейчас увидишь, -- и оттолкнул Илью за угол. Дверь открылась, и на пороге появился, заспанный, пожиревший и поседевший старый кореш Володя. Увидев Саню, он удивился:
   -- -- -- Это ты! Не заходил, не заходил и вдруг, словно снег на голову.
   -- -- -- Я, между прочим, не один, -- загадочным тоном произнес Саня и вытянул из-за угла Илью. У Володи от удивления вытянулось лицо, и он потерял дар речи. Затем он встрепенулся и, раскинув руки, заорал:
   -- -- -- Илюха! Это ты? -- и они слились в объятиях. -- Я уже и не надеялся тебя в своей жизни увидеть и думал, что ты забыл нас.
   -- -- -- Да как можно вас забыть? Просто от Австралии так далеко добираться до любого места и так дорого. А самое главное это то, что к вам можно приехать только по вызову.
   -- -- -- К кому же ты сейчас приехал?
   -- -- -- Меня Нина с сыном вызвали.
   -- -- -- Чего же они после столь долгого времени о тебе вспомнили и как же ее хахаль? -- удивился Вова.
   -- -- -- Меня это ни мало не волнует, пусть у нее хоть сотня хахелей будет, я к своему сыну приехал.
   -- -- -- Вот и правильно, ты с ними ухо востро держи. Семеечка у них конечно ух какая! Они в любых условиях выкрутятся и своего добьются. Они,как говно, всегда к верху всплывают.
   -- -- -- Ладно, хватит о них. Ты мне лучше о наших друзьях расскажи, о Гене, о Стасике...
   -- -- -- Ты что не знаешь, что Стасик уже год как умер? -- удивился Володя.
   -- -- -- Не может быть! -- воскликнул Илья, и в его памяти мгновенно выплыл образ Стасика -- кучерявого, худого как спичка, с большим, орлио загнутым носом, любителя вкусного вина и неустанного охотника за женским полом. Как трудолюбивая пчела, занятая сбором меда с цветов, он посвятил свою жизнь неустанному опылению женщин. Он любил их всяких: высоких и стройных, пышных и грудастых, блондинок и брюнеток. Он быстро увлекался ими и так же быстро остывал. И вот теперь его уже нет, и в это верилось с трудом.
   -- -- -- Kак же это произошло? -- с явным недоумением спросил Илья.
   -- -- -- В тот вечер у него дома они сидели вместе с его последней женой и ее братом.
   -- Они опустошили парочку бутылок водки и уселись на полу перед телевизором смотреть Кубок Чемпионов по футболу.Жена его ушла спать, а они так и остались на ковре возле телевизора. Футбол шел до поздней ночи, и они незаметно уснули.По утряночке Гена проснулся и стал будить Стасика, а тот был уже холодный. Он,наверное, даже не почувствовал смерти -- лежал в удобной позе и даже улыбался.
   -- Кошмар какой-то! Вот так живешь, строишь планы и вдруг бац, и все закончилось. -- А ведь он всего на один год старше меня, -- сокрушался Илья, а Володя продолжал.
   -- Да разве один Стасик помер? Помнишь гитариста Юру Сотова, тоже год назад помер.
   -- А он отчего?
   -- Все от того же, выпил и умер. А помнишь, как он на гитаре играл.
   -- Непонятно, что здесь у вас происходит. Мрете как мухи или словно ходите по минному полю.
   -- Просто сейчас у нас в магазинах такую борматуху продают, что от нее хвост запросто отбросить можно, -- прояснил обстановку Володя. Илья повернулся к Сане.
   -- Ты что, тоже такое говно пьешь?Смотри до чего себя довел!Что, тоже окочуриться хочешь?
   Саня с горечью махнул рукой.
   -- Ничего ты уже здесь не понимаешь. Тут если не пить, то с тоски сдохнешь.
   -- Что же жизнь у вас такая тоскливая? А ну пошли в кабак и отметим нашу встречу, -- предложил Илья. -- Куда у вас теперь ходят вкусно покушать?
   -- Сейчас хорошо в "Нептуне" кормят, правда, очень дорого, -- ответил Володя и стал ощупывать карманы.
   -- Я плачу, -- успокоил его Илья.
   -- Так неудобно, -- засомневался Володя, но Саня похлопал его по спине и произнес.
   -- Не ломайся. Видишь, он теперь такой козырный стал, что нам с ним тяжело тягаться.
   -- Причем здесь козырность, -- несколько обиженно бросил Илья. -- Вы что не помните, что между нами никогда не стоял вопрос о деньгах. Что же теперь изменилось?
   -- Вроде ничего, -- немного подумав согласился Володя. -- Ладно, пошли.
   На машине они быстро добрались до набережной. Ресторан "Нептун" располагался в старом красивом здании с колоннами. Когда-то здесь находилась столовая горкома партии. Теперь здание было аккуратно выкрашенным, а на входе стоял швейцар с погонами. Он с подозрением взглянул на довольно потасканного Саню, но дверь все же открыл и пропустил. В зале, освещенном большими хрустальными люстрами, располагалось несколько десятков столиков. Они были покрыты белоснежными скатертями, на которых стояли украшенные цветами вазы. На небольшой сцене за черным роялем сидел одетый в такой же черный фрак музыкант и играл попурри из популярных песен. В зале было не очень много народа, а количество официантов было почти такое же. Один из них устремился к ним на встречу.
   -- Разрешите вас посадить, -- предложил он, но Володя остановил его.
   -- Только не надо нас сажать, мы еще никому ничего плохого не сделали.
   Официант с улыбкой оценил шутку и подвел их к столику, стоящему между окном и сценой. Отсюда можно было с одинаковой легкостью наблюдать за происходящим на улице и в зале. Илья сел за стол и осмотрелся. Вокруг сидели люди при бабках и, судя по их внешнему виду, -больших. На столах стояли бутылки виски и водки, у женщин в бокалах плескалось шампанское, местное и даже французское.
   -- Смотри, как много крутых у вас стало! -- с удивлением подметил Илья.
   -- Да это еще не самые, у нас покруче бывают, -- подметил Володя.
   -- А кто же у вас самые-самые?
   -- Да все старые знакомые: Витя Злодей, Паша, и твой тесть здесь тоже частенько бывает.
   -- Ну, тесть -- это понятное дело. Говно всегда на верх всплывает, а вот что Злодей теперь делает?
   -- Он теперь весь город держит. Он нам всем теперь крестный папа.
   -- Эта весть мало удивила Илью. Он никогда не сомневался в способностях Вити. Таких волков, как он, на земле не так много.
   В это время к ним подошел официант и принял заказ. Изголодавшийся в Австралии по супам Илья заказал себе солянку и с жадностью напал на неё, как только ее поставили перед ним на стол. Володя ел тоже с аппетитом, но Саня смотрел в свою тарелку с кислой мордой.
   -- Ты почему не ешь? - поинтересовался Илья.
   -- На сухую что-то не идет, -- пожаловался тот. -- К этому бы водочка не помешала.
   -- Но мы ведь обещали Зине, что пить не будем, -- попытался возразить Илья.
   -- Чего ты ее слушаешь, она тебе такого наговорит... После стольких лет разлуки сидеть и жрать солянку, это просто кощунство, -- с обидой произнес Сашка и с надеждой глянул на Володю. Тот согласно кивнул и согласился:
   -- Давай закажем бутылку водочки! -- и подмигнул официанту, тот моментально все понял и исчез за ширмой. Через минуту он вернулся назад, неся в руке запотевшую бутылку водки, и поставил ее на стол вместе с тремя рюмочками. Они быстро разлили, и Илья произнес:
   -- За нашу молодость, за все то, что до сих пор согревает душу. -- Они залпом опрокинули рюмки, и Володя подметил:
   А твой приезд действительно словно перекинул меня на лет пятнадцать назад. Это словно поездка в прошлое. А ведь как хорошо нам было! Правда, теперь все больше пишут о том, что раньше жизни вообще не было, а один сплошной мрак. Мне, например, так не кажется. В моей жизни было больше радости.
   -- Возможно, это от того, что было в молодости, когда любая вещь в радость. Вот, например, мой отец всегда вспоминал войну, как что-то развлекательное, а ведь это только от того, что на это время пришлась его молодость, -- прояснил обстановку Саня.
   -- Нет, не поэтому, -- не согласился Володя. -- Раньше хоть какая-то мораль была, хоть и гнилая, но мораль. А теперь вообще ничего нет, кроме денег. За них и ограбить, и убить не грех. Все в душах попереворачивалось, ничего святого не осталось, за что можно было подержаться во время бурных лет. Ты посмотри, что мы со своими стариками сделали, раскрутили инфляцию и уничтожили тем самым все их сбережения. Посмотрите, кто на базарах сейчас милостыню просит, -- бывшие учителя и инженеры, ну а мы тем временем в ресторане водочку хлещем!
   -- Ты уже совсем все перемешал, -- возмутился Саня. -- Ну, причем здесь мы? Мы их денег не воровали, не за них пьем. Это нас Илья угощает.
   -- Вот именно, -- поддержал его Илья. -- Давайте прекратим говорить на тяжелые темы.
   Он налил еще по бокалу, и они снова выпили. К этому времени им принесли горячее, и они принялись за еду. Володя с Саней громко нахвали пищу, а Илья не находил в ней ничего особенного, а потому предпочитал молчать.
   Невдалеке от них, через столик, сидела довольно веселая компания. Во главе стола сидел лысый крупный мужчина в обнимку с двумя красивыми, но вульгарными и подвыпившими девицами, и еще один мужик со своей подругой. Они громко шутили, смеялись, пили шампанское. Настроение у них было отличное, и они хотели, чтобы об этом знали все. Так продолжалось довольно долго, но вдруг Илья заметил неожиданную перемену в их настроении. Илья повернул голову к выходу и увидел, что дверях стоят три громадные фигуры, одетые в черные рубашки. По их виду можно было сразу понять, что шутки с ними плохи. Лысый мужик пытался не подавать вида, что настроение его испортилось, но это ему плохо удавалось. Самый здоровый мордоворот, словно носорог, приблизился к их столику и, уставившись в упор в лысого, грозно заговорил:
   -- Я же тебе, падла, говорил, чтобы в этом кабаке твоей ноги не было! Или ты не понимаешь?
   -- Это почему? -- попытался возразить лысый, поднимаясь со стула, но это ему не удалось. Верзила неуловимым движением врезал ему под ребра. Тот со стоном согнулся и, получив удар в голову, рухнул на стул. Из уголка его рта потекла кровь. Дружки лысого попытались было прийдти на помощь, но им дорогу преградили два других здоровяка. Те быстро поняли безнадежность ситуации и затихли, а сидевшие за столом девушки тихо заскулили. Весь же зал и официанты делали вид, что ничего не замечают. Здоровяк приподнял за шкирку пытающегося еще вырваться лысого, врезал ему еще пару раз, и тот затих.
   Илья хотел было подняться, но его крепко схватил Володя:
   -- И не думай, если хочешь, чтобы твой отпуск закончился нормально.
   -- Действительно, не мое это дело, -- молча согласился с ним Илья.
   Трое здоровяков выволокли лысого из ресторана и,врезав ему еще пару раз,бросили на клумбу, сами вскочили в подъехавшую черную " Волгу" и исчезли. Приятели лысого выскочили на улицу и стали помогать измазанному в крови корешу.
   -- Кто это были такие? -- поинтересовался Илья.
   -- Это Женя Картошка, он в этом кабаке следит за порядком.
   -- Хорошенький порядок! -- продолжал возмущаться Илья, -- и что, ни официанты, ни менты ничего сделать не могут?
   -- А кому надо с Картошкой отношения портить?
   -- Чего же сюда тогда люди ходят?
   -- Куда-то же ходить надо? Теперь везде так. В каждом кабаке свой жлоб, ну а над всеми ними Витя Злодей.
   Настроение было испорчено, и засиживаться в этом кабаке больше не было желания. Они разлили остатки водки, снова выпили и закурили. Саню вновь всего словно передернуло, он закрыл рот рукой и поспешил к выходу.
   -- Опять ему поплохело, -- подметил Володя..
   -- Напрасно я водку брал, -- с чувством вины в голосе сказал Илья.
   -- Причем здесь ты? Он бы выпил не с тобой, так с кем-то другим и какую-нибудь гадость. Давай лучше рассчитывайся и пошли на выход.
   Илья подозвал официанта и попросил счет. Пока они ждали приговора, вернулся Саша. Лицо у него горело как у рака, а в глазах стояли слезы.
   -- Ну как, все выдал в унитаз? -- полюбопытствовал Володя.
   -- В том то и вся обида, так вкусно покушал и все вернул, -- с горечью подтвердил Саня. -- Я, наверное, домой пойду, пока весь день вам окончательно не испортил.
   -- Ты нам не мешаешь, -- успокоил его Илья, -- и как ты пьяный домой поедешь?
   -- Ну, какой я пьяный, когда алкоголь во мне не держится. Не успею выпить, как он выскакивает наружу. Я доеду без проблем, а вы без меня погуляйте. Официант принес солидный счет, но Илья не стал заниматься проверкой и расплатился, помучившись с пересчетом незнакомых купюр. Затем они попрощались с Саней и пошли пешком по городу до Илюшиного дома. Уже на самом подходе, возле гастронома они увидели группу из четырех мужиков.
   -- Ты никого из них не узнаешь? -- поинтересовался Володя.
   Илья пригляделся и неуверенно спросил:
   -- Неужели Юрка?
   -- Точно. А больше никого не признал?
   -- Вот тот седой мужик на Серегу похож.
   -- Угадал.
   -- Как же так, ведь он на лет пять моложе нас, а выглядит, как старик.
   -- Все правильно, здесь под гастрономом, как на войне -- год за три идет. Так что, пройдем мимо, или ты поздороваться хочешь?
   Илье не пришлось решать, Серега увидел Володю и поспешил навстречу, за ним хвостом потянулась вся компания. На подходе он весь расплылся в улыбке, обнажив неровный ряд гнилых прокуренных зубов.
   -- Привет, Володя! Спасай, купи бутылку.
   -- А лучше две, -- прибавил Юрка.
   -- Денег нет, -- развел руками Володя, но Илья прервал его:
   -- Я куплю, у меня есть.
   -- Во молодец, чувак! -- с восхищением произнес Юрка.
   -- А вы что, не узнаете его? -- поинтересовался Володя, и вся компания стала с интересом рассматривать Илью.
   -- Что-то мордень знакомый, -- почесал подбородок Серега.
   -- Да вы что, совсем свою память пропили?
   В воздухе повисла долгая пауза, они осматривали его, а он их. Чего сказать, картина была не радостная. Юрку он знал еще совсем пацаном. Они выросли в одном дворе, и, несмотря на солидную разницу в возрасте, он всегда крутился с ними. Курить и пить он стал лет с десяти, ну а загнуть матом он мог уже с самого детства. Причем мат его был настолько витиеватый, что ему могли позавидовать даже сантехники.После школы он пошел работать.В молодости он был крепышом и забиякой, теперь перед Ильей стоял больной человек, лет пятидесяти. Все его обросшее щетиной лицо было покрыто прыщами и глубокими морщинами.Наконец, на его лице просияла улыбка, и он заорал:
   -- Ни хрена себе, Илья!
   -- Угадал, -- похвалил его Володя.
   -- Какой же ты толстый стал, -- не переставал удивляться Юрка, а сзади уже полез обниматься и целоваться Серега, но изо рта у него бил такой смрад, что Илья остановил его.
   -- Не голубые же мы чтобы целоваться, идемте, лучше я вина куплю.
   Компания с радостью приняла предложение, и они дружно отправились в гастроном.
   -- А что брать будем? -- поинтересовался Юрка.
   -- Что хочешь бери, я плачу, -- отдал ему инициативу Илья. Компашка быстро посовещалась и порешила взять для себя три бутылки портвейна и бутылку рикацетели для интеллигентов. Пить их потянули прямо за угол, где на небольшой площадке стояли три высоких столика.
   Они на них расположили бутылки и стаканы и занялись разливом.
   -- А менты нас здесь не повяжут? -- обеспокоенно спросил Илья.
   -- О чем ты говоришь? -- отмахнулся Серега -- Мы их теперь не волнуем, у нас нонеча свобода!
   Рядом со столиками стояла будка, торгующая соками, мороженым и орехами. Илья купил на каждого сока и тарелку орехов. Юрка сорвал с бутылки пробку и разлил по стаканам.Володя и Илья налили себе по полбокала и выпили за компанию. Сереге с пары попыток удалось протолкнуть в себя стакан портвейна, который постоянно пытался вырваться наружу. Илья смотрел на него и не мог поверить, что это все тот же гуляка-парень, профессорский сын Серега. Когда-то он был самоуверенным красавцем, перед которым лежала долгая счастливая жизнь. Теперь же почти вся жизнь прошла, и вот он, поседевший и ожиревший, стоял за этим столом, словно у разбитого корыта.
   От этих невеселых мыслей у Ильи окончательно испортилось настроение. Никогда раньше он не ощущал старость, и вот теперь он почувствовал ее ледяное дыхание. Незаметно он подал маяк Володе, что пора уходить. Володе самому в этой компашке нечего было делать, а потому они быстро нашли причину для ухода и, несмотря на уговоры, свалили.
   Домой Илья вернулся поздно вечером. На улице было темно и неуютно.
   Уличные фонари на столбах горели один через десяток, внутри дворов лампы были такой же редкостью, а потому они шли почти в полной темноте. Вообще ночной город выглядел малопривлекательно. В былые времена, в это время улицы еще кишели народом, а возле баров и кафе стояли очереди. Сейчас же по улицам двигались лишь редкие человеческие силуэты. Володя довел Илью почти до самого дома, наотрез отказавшись пустить его одного. Возле подъезда они попрощались, договорившись о следующей встрече. Илья поднялся по лестнице и позвонил. За дверью раздался звук быстрых шагов, дверь открылась, и на пороге появилась Нина.
   -- Где ты пропадал? Я уже вся здесь извелась! -- с недовольством в голосе спросила она.
   -- Гулял, -- немногословно объяснил он.
   -- Наверное со своими дружками-алкашами выпивал?
   -- А вот это уже не твое дело, -- резко отрезал он. -- Я тебе не муж. Ты лучше со своим Вадиком разбирайся.
   -- Что за чепуха! -- возмутилась она -- Какой еще Вадик, что за ерунду ты плетешь?
   Илья понял, что сболтнул лишнего, и решил не продолжать:
   -- Не обращай внимания, шучу я так.
   -- Дурацкие шуточки. Переодевайся и садись кушать, -- предложила Нина, но Илья отказался:
   -- Я кушать не хочу. Мы ели в ресторане. Мне что-то спать ужасно охота, видать, сказывается разница во времени.
   -- Тогда иди прими душ и ложись в спальне, я скоро приду.
   -- Я, наверное, лучше здесь в гостиной на диване лягу, -- несколько, помявшись сказал он.
   -- А, вот ты как хочешь, видать, дружки тебе про меня кучу гадостей наговорили.
   -- Мы о тебе вообще не говорили, просто я считаю что нам ни к чему ворошить старые раны.
   -- Не хочешь, как хочешь, -- небрежно фыркнула Нина. -- Идем, я дам тебе твою постель.
   Он получил от нее простынь, подушку и махровое одеяло, разложил стоящий в гостиной диван, постелил и без долгих разговоров лег спать.
   ***
   Следующий день Илья посвятил посещению могил родителей. Тесть выдал ему для этих целей машину, хотя Илья даже не просил его об этом. Сначала он поехал на могилу отца, находившуюся на втором городском кладбище. Найти ее не составляло труда, она находилась на главной аллее и была видна от самого входа. На высокой гранитной стеле был выгравирован его барельеф, каким он был в свои лучшие годы -- красивый, с уверенным взглядом и гордым поворотом головы. Но ему он запомнился не таким, а растерянным, неухоженным и слегка пьяным, каким он был в последние годы.
   Могила была в запущенном состоянии, вся в грязи и заросшая травой. Илья вместе с Андреем принялись приводить ее в порядок, но под руками ничего не было. Андрей все делал с чувством брезгливости, и потому плохо получалось. Мимо них проходил какой-то мужик в сапогах и телогрейке и остановился, с любопытством наблюдая за ними. Наконец, он заговорил:
   -- Интересно, кем вам покойный приходится?
   -- Отец он мне, -- ответил Илья.
   -- Хороший мужик был, только уж могила больно запущенная.Вы что здесь не живете?
   -- Нет.
   -- А где, если не секрет?
   -- Далеко живу, -- сознался Илья, -- но к чему вам это?
   -- К тому, что я за могилой могу смотреть и убирать ее пару раз в месяц.
   -- А кто ты такой?
   -- Я работник кладбища. Но ты не бойся, я тебе свое имя дам и номер телефона, так что ты всегда узнать об этом сможешь.
   Илье предложение показалось заманчивым, только внешний вид мужика вызывал сомнения, и тот заметил это:
   -- Ты не смотри, что я так одет, во фраке закапывать несподручно. Но слово у меня закон.
   -- И сколько же это будет стоить?
   -- Сто долларов в год, -- четко отрапортовал мужик и пытливо уставился в глаза, ожидая ответа.
   -- Хорошо, я согласен, -- немного подумав ответил Иья. -- Я дам тебе сейчас десять долларов, а потом зайду проверить работу.
   -- Согласен, -- ответил мужик. -- Давай зелененький червонец.
   Илья достал из кармана кошелек, вынул оттуда десятидолларовую бумажку и протянул мужику. Тот сложил ее вчетверо и засунул в боковой карман.
   -- А теперь пошли, я тебе напишу на бумажке свое имя и как сюда позвонить.
   Они вернулись к самым воротам и вошли в домик, где сидело кладбищенское начальство. Мужик написал на бумажке свое имя и номер телефона и протянул Илье.Теперь можно было ехать на еврейское кладбище.На машине они добрались туда минут за пять. При входе на кладбище он купил у старушки букет цветов. Найти могилу матери оказалось куда более сложным делом, и в этом он полагался только на свою интуицию. За эти годы кладбище изменилось до неузнаваемости и разрослось. Покамест они шли по центральной аллее, то все еще было ничего, но как только они углубились вовнутрь, Илья стал блукать. Они шли с Андреем по двум параллельным аллеям и постоянно переговаривались, но все это было бесполезно. Наконец, они наткнулись на небольшой бассейн с краном, и Илья сразу вспомнил, куда идти. Отсюда он раньше носил воду на могилу матери.Он постоял, огляделся, подумал и, сориентировавшись, двинулся на поиск. Он прошел мимо могилы молодому мальчику, прошел между двумя могилами с высокими оградами и вышел на могилу матери. Впрочем, самой могилы вообще не было видно,все заросло высокой травой, а рядом стоящее дерево закрыло почти весь памятник своими ветками. Сам памятник был настолько загажен птицами, что на нем почти ничего нельзя было прочитать. Видать на эту могилу уже давно никто не приходил. На этот раз Илья сразу пошел на поиски служителей кладбища. Они все скопились возле небольшого домика, где у них проходил перекур. За углом домика Илья увидел двух мужиков, открывающих бутылку портвейна, и сразу направился к ним.Разговор получился на удивление похожим на предыдущий, он предложил мужику аванс в десять долларов, и тот, быстро опрокинув свой стакан и утеревшись рукавом, сказал:
   -- Ладно, пошли покажешь могилу.
   Когда они подошли к месту, мужик после короткого осмотра заметил:
   -- Да уж, могила ужасно запущенная, работы будет много.
   -- Много не много, а сделать надо, -- сказал Илья.
   -- Нет, это я к тому , что аванс должен быть побольше, долларов двадцать.
   -- Не двадцать , а пятнадцать -- решил поторговаться Илья, чтобы тот не подумал, что с него можно тянуть всё, что угодно.
   -- Ладно, по рукам, -- согласился мужик и протянул для рукопожатия руку.
   -- Только я завтра приду и все проверю.
   -- Не сомневайся, -- успокоил его мужик и, забрав аванс, сгинул.
   Илья с Андреем остались одни. Они вырвали несколько кусков травы и выкинули их за забор. Затем Илья нашел литровую банку и послал Андрея набрать в нее воды. Как только он остался сам, он повернулся лицом к памятнику, провел рукой по запыленному портрету матери, и она словно глянула на него из далекого прошлого.
   -- Вот я и вернулся мама, -- прошептал он. - Видишь, как далеко занесла меня судьба. Ты лежишь здесь, а я за тридевять земель и тысячи километров. За могилой даже некому поухаживать. Но ты сама хотела этого.Я уехал и теперь уже больше не русский, но и евреем я не стал тоже. Кто теперь я, сам не знаю, и даже на кенгуру не похож. Он еще раз глянул на ее портрет, и ему показалось, что она улыбнулась его шутке.
   В это время появился Андрей, неся в руках полную банку воды. Илья нашел невдалеке от могилы небольшой кусочек тряпки и стал отмывать портрет. Мыть дальше не было никакого смысла, все равно могилу должны были убирать. На следующий день надо будет вернуться сюда и проверить работу.
   Он аккуратно закрыл за собой калитку и направился к выходу. Андрей молча плелся рядом.За воротами кладбища они наткнулись на двух алкашей, один из которых, шатаясь, сосал вино из бутылки, а второй, не стесняясь проходящих людей, мочился на забор.
   - Вот же скотина, -- возмутился Илья, едва сдерживая себя, чтобы не врезать ему.
   Машина с шофером ожидала их в тени каштана
   -- Куда ты сейчас собираешься ехать? -- спросил он у сына.
   -- Мне домой надо, меня там уже друзья ждут, -- ответил Андрей.
   -- Тогда ты езжай, а меня выбросите у городского сквера.
   Через минут двадцать машина остановилась возле двух львов, и Илья вышел. Погода была чудесная, на небе не было ни облачка, и теплый ветерок приятно обдувал тело. До встречи с Володей оставалось еще больше получаса, а потому он решил пройтись к фонтану.Проходя мимо одной из скамеек, он обратил внимание на двух вульгарно накрашенных девиц. Они его тоже не оставили без внимания.
   -- Эй, красавчик, отдохнуть не хочешь?
   -- В каком смысле, -- не успев сообразить, спросил он.
   -- Душой и телом, и стоить это будет тебе недорого, -- пояснили они, и Илья понял, что имеет дело с представительницами самой древней профессии.
   -- Нет, как-нибудь обойдусь, -- отказался он.
   -- А может, ты и не мужик вовсе? -- крикнула ему вслед ярко крашенная блонда.
   -- Может быть, -- пожав плечами, ответил он и услышал в след громкий смех. -- Действительно все изменилось до неузнаваемости. Раньше проститутки вели себя поскромнее, -- подумал он и перешел на другую сторону. Неожиданно возле него, скрипнув тормозами, почти синхронно остановились черный "Мерседес" и две "Волги". Дверь "Мерседеса" открылась, и из него лихо выскочили три человека, в одном из которых Илья сразу узнал Витю Злодея. Он шел быстрым шагом, а рядом с ним, словно два парохода, таранили публику два здоровяка. Из двух других машин выскочили еще шесть человек и, словно стая гиен, поспешили вслед за Злодеем. Так случилось, что Илья оказался практически на их пути. Он внимательно следил за происходящим, и Витя, словно почувствовав на себе его взгляд, неожиданно остановился и глянул на Илью в упор.
   -- Привет, Витя! -- громко поприветствовал его Илья.
   Витя пробуравил его своим колючим взглядом, но то ли не узнал, или времени у него не было, резко отвернулся и продолжил свой путь в сторону ювелирного магазина "Радуга". У входа в магазин стоял охранник, попытавшийся преградить им путь, но его оттерли в сторону и вошли. Илья понял, что сейчас здесь будет большая разборка, а потому решил поспешить на встречу.
   Володя был уже на месте. Он сидел за круглым столиком, потягивая свой кофе из маленькой чашечки. Увидев Илью, он его упрекнул.
   -- Что-то ты, мой друг, запаздываешь.
   -- Да я только что столкнулся с Витей Злодеем. Не знаю, узнал он меня или нет, он с целой сворой спешил в магазин " РАДУГА".
   -- Значит, у хозяев магазина будут большие проблемы. Со Злодеем шутки плохи, -- пояснил Володя, -- у нас теперь волков много, но самый матерый из них это Витя.
   -- Он всегда большие надежды подавал, -- согласился Илья. -- Было бы интересно с ним сейчас поговорить.
   -- Не советую. Ты у нас теперь птица зарубежная, они тебя еще трухнуть могут.
   -- А у меня им трусить особенно нечего.
   -- Так ведь они об этом не знают.
   -- Так что ж по-твоему получается, что мне на улицу вообще выходить не надо из-за разных урок, так зачем же я тогда сюда приехал?
   Илья заказалсебе мороженое, а Володя кофе-глисэ. В жару было чертовски приятно откусывать и глотать холодные куски пломбира и наблюдать за симпатичными девчонками, которые проходили мимо них. Они не спеша доели мороженое, сели на троллейбус и доехали до института, где работал Славик. Поднявшись на второй этаж, они остановились возле двери, оббитой кожей.
   -- Это его кабинет, -- сказал Володя.
   -- Смотри, как он выбился, даже свой кабинет имеет! -- удивился Илья.
   -- А что ты думал, он уже давно кандидатскую защитил, и уже почти готова докторская. А сам он, каким был, таким и остался, только полысел. Любовь к молоденьким девушкам в нем неистребима.
   Володя приоткрыл дверь, заглянул вовнутрь и жестом позвал Илью. Они тихо вошли в кабинет, где за столом, заставленным компьютером и заваленном бумагами, сидел Славик и объяснял что-то молоденькой девушке. Увидев Володю, он не очень приветливо улыбнулся и помахал рукой.
   -- Присядь там в углу на минутку, мне здесь поговорить на... -- хотел было сказать он, но вдруг затих и стал подниматься.Он второпях извинился перед девушкой, та, подхватив книжку, плавно выскользнула в коридор. Оставшись втроем, Славик просто кинулся на Илью.
   -- Илюша! -- Я слышал, что ты приехал, но увидеть тебя здесь сегодня никак не ожидал.
   -- А откуда ты узнал, что я приехал?
   -- Ты что не знаешь, что мы здесь живем, как в маленькой деревне.
   -- Ну всё-таки?
   -- Меньше надо под гастрономами пить. Мне вчера эту новость Юрка рассказал. Живешь вроде за границей десять лет, а от дурных привычек никак избавиться не можешь.
   -- Ладно ты, профессор, хватит нам морали читать, завязывай работать и пойдем развлечемся, -- остановил его Володя.
   -- Я согласен. Пошли в кафе "КАВКАЗ", там неплохой шашлык делают.
   -- Нет, давайте лучше в хороший ресторан сходим, -- предложил свой вариант Илья. Славик сразу замялся и, после короткой паузы, сознался.
   -- Ты знаешь, на хороший кабак денег нет.
   -- Как же так, профессор, а денег нет, -- удивился Илья.
   -- Ну и что с того, что я начальник, нам денег уже месяца три не платили. Я еще так немного поработаю и уйду. Мне, кстати, Гена в своем кафе работу предлагал.
   -- А где сейчас Гена? -- заинтересовался Илья.
   -- Он теперь большой собственник. У него на базаре есть своя будка, где он торгует пельменями и наливает водку. При этом, что удивительно, сам в рот ни капли не берет.
   Это оказалось для Ильи большой неожиданностью. Он знал Гену, бесшабашного парня, пившего любую долбящую жидкость с такой самоотдачей, что чаще всего узнавал, что с ним происходило, после этого, по рассказам товарищей.
   -- Вот и пойдем мы сейчас к Гене, но только при одном условии, что ты забудешь о денежных проблемах и оставишь их мне.
   -- Не удобно как-то, не люблю я на хвост падать.
   -- Забудь об этом, я там, в Сиднее, за один день получаю столько, сколько ты в месяц. И не твоя это вина, что здесь все так рухнуло.
   Славик бросил свои сомнения и стал собираться. До рынка они добрались очень быстро. День здесь уже подходил к концу, и на базаре было совсем немного народа. При входе на рынок, с двух сторон возле ворот расположились двое нищих. Первый, безногий довольно пьяный мужик с грязным и небритым лицом, призывал окружающих помочь несчастному инвалиду афганской войны. С другой стороны ворот расположилась маленькая , худенькая и тихая старушка. Она стояла, опустив голову и протянув стыдливо вперед свою иссохшую руку. По всей ее позе было видно, что ей ужасно неудобно этим заниматься. Илья обратил внимание именно на неё. Он никогда не давал милостыню, считая, что она только унижает человека и делает человека зависимым от подачек. Но сейчас вся его логика не работала. Эта несчастная старуха ни в чем не была виновата. Судя по всему, она проработала всю свою жизнь, собирая деньги на старость, и вот теперь все эти сбережения были съедены инфляцией, а пенсии недостаточно, чтобы не умереть с голоду. Ее страна забыла о ней, впрочем, где теперь та страна? Он достал из кармана самую большую купюру, сунул ее старушке в руку и, не дожидаясь реакции, поспешил за Славиком.
   Стеклянная будка, в которой директорствовал Гена, находилась возле забора, недалеко от входа на рынок. Они поднялись по трем деревянным ступенькам и
   оказались в многолюдной, довольно просторной будке.За стоячими столиками расположилась в основном мужская публика и дружно трескала водку, закусывая ее пельменями. Воздух здесь был спертый и прокуренный, но на это мало кто обращал внимание. Володя обратился к девушке, стоящей за стойкой:
   -- Где Геннадий Андреевич?
   -- Он занят и просил его не беспокоить, -- отбрыкнулась продавщица.
   -- А ты пойди и скажи ему, что его ожидают важные гости, -- суровым тоном настоял он. Она сделала недовольную гримасу, но спорить не стала и вышла за перегородку, а им пришлось дожидаться возле свободного столика. Через некоторое время в дверях появилось недовольное лицо Гены. Илья не видел его больше десяти лет, но узнал молниеносно. Те же возбужденно бегающие глаза, та же выпяченная челюсть, только седина, морщины и появляющаяся лысина говорили о прошедших годах. Вышел он настороженно, но, увидев их троих, сразу возбудился.
   -- Опа, бляха муха! Не фига себе, Илюха!!! -- он сгреб Илью в охапку своими сильными руками и принялся трясти.
   -- Не ломай мне кости, черт здоровый, -- взмолился Илья.
   Гена опустил его на землю, сделал шаг в сторону, чтобы лучше всмотреться в лицо. В уголках его глаз Илья увидел слезы, все эти годы мало что поменяли в его бескорыстном, бесшабашном друге Генке. Теперь уже Илья обнял его.
   -- Ну вот, брат, я и вернулся. Давай собирайся, мы за тобой специально зашли.
   -- Марина, закрывай всё, -- послушно крикнул Гена.
   -- Как же так, еще не время, -- удивилась она.
   -- О чем ты говоришь? Ко мне друг из Австралии приехал. Так что закрывай всё, вешай табличку, сама все помоешь и уберешь. А мы пошли обмывать встречу! -- и, обернувшись к Илье, добавил. -- Правда, со мной теперь обмывать тяжело, ведь я не пью ничего, кроме сока.
   -- Не может быть такого, в жизни не поверю! -- удивился Илья.
   -- Не веришь? А ты у Володи спроси, сколько лет я уже не пью.
   -- Лет пять уже точно, -- подтвердил тот.
   -- Вот так, завязал и не тянет. Раньше бы я рехнулся, все вокруг пьют, и сам другим наливаю, а себе в рот ни капли.
   -- Что сказать, молодец!! -- похвалил Илья. -- Поэтому ты и бизнесменом стал. Ну что, куда пойдем?
   -- Послушайте меня, -- захватил инициативу Славик. -- Давайте лучше пойдем ко мне домой. Это, конечно, не кабак, но зато мы будем сами, и никто нам не помешает.
   -- Он прав. После стольких лет разлуки лучше посидеть дома, где нам действительно никто не помешает, -- поддержал Володя, а к нему присоединился Гена. Илья остался в меньшинстве и согласился. Они зашли в близлежащий ликероводочный магазин.Здесь на полках стояли напитки, которые Илья знал, и те, которые видел впервые.
   -- Что брать? -- спросил он.
   -- Бери " Столичную", она проверенная. Дорогие "Наполеоны" нам ни к чему, а от этих новых напитков легко отравиться можно, -- посоветовал Славик.
   Илья купил три бутылки "Столичной" и три шампанского, плитку шоколада и несколко бутылок "Фанты" для Гены. До дома Славика они добрались на такси. Его квартира была на третьем этаже пятиэтажного дома, сделанного немного основательней, чем хрущевские. Славик с гордостью открыл дверь и, пропустив вперед Илью, с гордостью сказал:
   -- Это, конечно, не дворец, но мне одному вполне хватает. Видишь, я себе приличную мебель прикупил, телевизор " Панасоник", и видео есть. Так что, есть чем девушек приманить.
   -- Не квартира, а настоящая западня, -- согласился с ним Володя, а Илья тоже согласно кивнул, хотя понимал, что такая квартира больше подходит студенту.
   -- А ты все так же девочек бомбишь? -- спросил он.
   -- Без устали и не переставя. Эта кровать уже их столько повидала, что и пересчитать трудно.
   -- Неугомонный ты.
   -- Да уж, стараюсь. Правда, стало это все мне немного надоедать, хочется чего-то более серьезного. Я уже пару раз пытался жениться, но всегда что- то в последний момент ломается. А сейчас я себе такую кралю нашел, что потерять ее никак нельзя. Да ты сам ее сегодня увидишь, она должна зайти сюда позже.
   Они расположилисьза столом на кухне. Места здесь было не очень много, но зато рядом с холодильником и кухонными шкафами. Славик достал из холодильника палку копченой колбасы, банку шпротов, несколько огурцов и помидор, а Володя тем временем открыл бутылку водки и разлил по рюмкам.
   -- Что-то ты много налил, -- пожаловался Илья.
   -- Это большая доза? -- удивился Славик. -- Раньше ты стакан залпом выпить мог.
   -- Так то было раньше, а теперь я водку вообще не пью.
   -- Ослаб ты, брат, ловко тебя жизнь перековала.
   -- Да, там я только по выходным пью.
   -- А я даже по выходным не пью, -- хвастливо вставил Гена.
   -- Молодец, алкоголь он угнетает организм. Только в Австралии я почувствовал себя чистым, свободным от газа.
   -- Это точно, ты просто превратился в здорового бугуя, хотя когда-то был худеньким мальчиком, -- подметил Володя.
   -- Да, когда-то я боксировал в легком весе, а теперь уже скоро с Тайсоном смогу биться.
   Они чекнулись и опрокинули по бокалу за встречу, тут же закурили и дым повис в воздухе.
   -- Ой ребята, хорошо сидим, словно не прошли эти долгие годы. А ведь знаешь, с тех пор как ты уехал, стали очень редко видеться, -- сознался Володя
   -- А почему? -- удивился Илья.
   -- Просто теперь каждый живет сам по себе. Разбежались все по углам, словно тараканы, и ждут лучших времен. Но пока становится только хуже.
   -- Ничего, пройдет пару лет, все установится и пойдет к лучшему, -- попытался успокоить его Илья.
   -- Ни хрена не выйдет, только хуже станет, -- не соглашался тот. -- Если бы мы двигались к улучшению, то каждый бы день становилось хоть немного легче. Мы же катимся в обратную сторону.
   -- Не волнуйся, никуда Россия не денется, настанет день и воспрянет. Мир без нее существовать не может.
   -- А вот это ерунда, не люблю, когда так бахвалятся, -- разозлился на него Илья. -- Что-то я не припомню в истории случая, чтобы какая-то империя, рухнув, поднималась вновь. Исчезли Египет, и Греция, и даже великий Рим. А ведь когда-то люди тоже не могли себе представить, что мир возможен без Рима.
   -- Ни хрена подобного, мы выкарабкаемся! -- со злобой в голосе сказал Гена, и Илья, рассмеявшись, пошел на попятную:
   -- Да ради бога, выкарабкивайтесь, я только этому рад буду.
   -- Ты нам лучше расскажи про Австралию. Неужели у вас все правильно, и все довольны? -- сменил тему разговора Славик.
   -- Ерунда, и у нас полно недостатков, но только, если их пересчитывать, то пальцев на моих руках хватит. Здесь же у вас их столько, что если считать, то пальцев на всех наших руках не хватит, придется туфли снимать, да и тогда, я думаю, не хватит. Но самое главное, что чертовски приятно жить там, где день ото дня становится лучше. Когда я приехал в Сидней, то там почти в середине города стояли старые, запущенные и пустые здания. А сейчас их все привели в порядок, и смотрятся они как конфетки.И от этого на душе становится тепло, и чувствуешь себя от этого уверенно и спокойно. Здесь же почему-то все наоборот, грязи стало больше, фонари не горят, кругом понаставили уродливых будок, и стало много нищих. Мне кажется, что когда я уезжал, люди жили здесь гораздо лучше.
   -- Ну вот, ты уже по коммунякам заплакал, мало они тебе крови выпили, -- возмутился Славик. - Ничего не скажи, не делай, сиди и не бузи - тогда тебя не тронут. Нет, не нужна мне та жизнь. Для меня свобода больше значит, чем кусок хлеба. В это время его прервал Володя, не выдержавший этой бравады.
   -- Свобода, говоришь, главное? А что делать людям без работы и несчастным пенсионерам, которых обобрали до нитки. Им теперь есть не на что, и я уверен, что многие из них готовы продать твою свободу за кусок хлеба. Хороша цена свободы!
   -- Надо приспосабливаться. Работай на двух-трех работах, и все будет нормально. Многие люди сейчас живут как боги, ну а жертвы всегда в переходный период бывают.
   -- Что-то жертв у вас уж больно много, наверняка процентов шестьдесят будет, -- прикинул Илья.
   -- Зато у других теперь миллионы есть. Живут в особняках, где все комнаты забиты видеомагнитофонами и импортными телевизорами, а катаются только на Мерседесах, -- не сдавался Славик, но и Илья продолжал:
   -- Вот именно, одним всё, а другим ничего. Вот допрыгаются они до новой революции, ведь у людей терпение не железное. У русских всегда уровень терпения высокий был. В Австралии люди бы давно уже на улицы вышли. Я раньше всегда поражался, ну чего они по всякой мелочи бастуют, а теперь понял. У них таким путем устанавливается форма отношений между хозяевами и рабочими. Эти забастовки словно мелкие разряды, шлифующие поверхности, и все происходит без больших взрывов. Здесь же этих мелких разрядов подолгу нет, но зато потом происходят страшные разрывы с громадными разрушениями, а потом начинай все сначала.
   -- Что делать, если мы уж такие нестандартные, а потому приходится идти своим, тяжелым путем, -- пожал плечами Володя.
   -- Зачем же? Ведь можно посмотреть, как другие делают, и избежать их ошибок.Не надо еще раз велосипед изобретать.
   -- Видать, такая уж наша доля, делать все по-своему, набивая при этом кучу шишек..
   -- Кабы только шишек, а то ведь так и головы можно лишиться, -- подметил Гена, но в это время позвонили в дверь, и Славик, подскочив со стула, всех предупредил:
   -- -- Все ребята, заканчиваем эту нудную тему, это видать Ольга пришла, -- и он устремился открывать двери.Через несколько секунд он вошел на кухню в сопровождении грациозной брюнетки на удивительно красивых ногах.
   -- -- Она была действительно хороша, а на ее безупречно белом лице, словно две черных жемчужины, светились озорные, полные уверенности в собственной неотразимости глаза. Рядом с ней, словно в тени, стояла другая малопривлекательная девушка. Славик, раскрасневшись и расплывшись в улыбке, представил:
   -- -- -- Познакомьтесь, кто не знает, это Ольга и Лена, а это -- он указал на Илью -- наш гость из Австралии и старый кореш Илья.Глаза девочек вспыхнули от удивления:
   -- -- -- Неужели из самой Австралии?
   -- -- -- Так точно, из самой Австралии, -- подтвердил Илья. -- Перед вами, можно сказать, настоящий кенгуру.
   -- -- -- А где же тогда хвост? -- полюбопытствовала Лена.
   -- -- -- Это у него хвост, -- пошутил Володя, и все дружно рассмеялись.
   -- -- Девочки уселись рядом с Ильей за стол, а Славик достал из холодильника шампанского и побежал в комнату за хрустальными бокалами. Илья помнил, как Славик в молодости любил крутить мозги девочкам, но сейчас в этом было что-то другое. Раньше он был уверен в себе и шутил всегда на грани фола. Теперь это был лысеющий мужик,теряющий голову в присутствии молодой красотки. Весь его острый юмор куда-то исчез, и Илье стало его жалко. Ежели это была цена за обладание такой молодой красавицей, то нужно ли все это вообще.
   -- -- Девочки сразу стали засыпать Илью расспросами об Австралии. Он отвечал им только в шуточной форме. Девочки громко смеялись, вскоре со своими шутками к ним присоединились Володя и Гена, и за столом создалась веселая атмосфера, один только Славик никак не мог влиться в общее веселье и чувствовал себя неуютно. Наконец, он предложил:
   -- -- -- Может быть, лучше потанцуем?
   -- -- -- Конечно, потанцуем! - с радостью поддержала его Ольга и от радости захлопала в ладоши. Славик тут же выскочил в комнату, чтобы включить музыку, и вскоре оттуда зазвучал голос Хулио Эглесиаса. Он вернулся в кухню и предложил:
   -- -- -- Ну что, давайте перебираться в комнату?
   -- -- -- Там у тебя курить нельзя, -- отказался Володя.
   -- -- -- А мы там балкон откроем, и тогда можешь курить в комнате сколько захочешь.
   -- -- Все согласились и, подхватив свои стаканы, отправились на балкон. Славик же подошел к Ольге, взял ее за руку и пригласил танцевать. Он крепко обнял ее за талию двумя руками и прижал к себе, при этом она казалась даже выше его. Он ласково гладил ее по попке, и при этом его лицо приняло блаженное выражение, лицо же Ольги оставалось неподвижным и, скорее, даже недовольным.
   -- -- -- Пойдем тоже потанцуем ? -- предложил Илья Лене, и она с радостью встретила его предложение.
   -- -- -- Интересно посмотреть, как австралы танцуют.
   -- -- -- Этого я тебе показать не могу, могу только показать, как танцевали здесь лет пятнадцать назад. Только музыка для этого не очень подходит. Славик, у тебя есть что-нибудь Элвиса Пресли?
   -- -- -- У меня все есть, -- гордо ответил тот и стал копаться в своей полке. Он быстро нашел нужную кассету, вставил ее в магнитофон и нажал кнопку.Из динамиков полились звуки рок-н-ролла. Илья взял Лену за руку и дернул на себя. Она взвизгнула, но подалась. Илья тут же понял, что танцевать она любит, но слушать партнера не умеет. Он несколько раз удачно ее крутнул, она сделала несколько удачных движений, но в основном он либо терял ее руку, либо они неуклюже сталкивались. Несмотря на это. Лена была в восторге, и при каждом новом кручении из нее вылетали возгласы;ой, ого, баа! Наконец, к радости Ильи, танец закончился, и он кивнул ей в знак благодарности, а ребята похлопали. В это время зазвучала музыка " Хиппи шейка", и теперь подошла к нему Ольга.
   -- -- -- А со мной вы не потанцуете? -- спросила она.
   -- -- -- Конечно, потанцую, если только ты будешь называть меня на ты.
   -- -- -- Договорились! -согласно кивнула она и протянула ему руку. Он подтянул ее к себе, затем толкнул в сторону и закрутил. Ему сразу стало ясно, что танцевать с такой легкой, как пушинка, девушкой будет сплошным удовольствием. Теперь он уже старался, и она чутко улавливала каждое его движение и интуитивно подчинялась им. Она ни разу не попыталась взять инициативу на себя. Нельзя сказать, что у них получалось все без помарок, но создавалось впечатление, что они танцевали вместе уже не один раз. Ольга раскраснелась и бросала на Илью свои восторженные взгляды. Ребята следили за ними с любопытством, и только лицо Славика было испуганным. Наконец, танец закончился, и обессиленный и весь мокрый Илья упал на стул, а Ольга, отдышавшись, сказала.
   -- -- -- Вот это мужик, я понимаю! Танцует, словно артист. Мы еще с тобой потанцуем?
   -- -- -- Надо немного отдохнуть, -- отказался Илья -- А то я в танце сейчас чуть не помер.
   -- -- -- Да-да, пусть отдохнет, -- вступился за него Славик, которому, видать, не очень понравилось Ольгино увлечение танцами. -- Давай лучше мы с тобой потанцуем.
   -- -- Она согласилась. Следующий танец был опять рок. Славик старался как мог, но получалось у него это очень убого, и Ольга рядом с ним потеряла всю свою легкость. Они еще немного помучались и закончили танец до того, как кончилась музыка. Илья почувствовал, что нехотя подложил Славику свинью, а потому решил больше не танцевать. Концовка вечера была нудной. Славик окончательно потерял чувство юмора и сидел как потерянный. Они просидели еще около часа на балконе, беседуя о всякой ерунде, и разошлись. Домой Илья пришел после полуночи в надежде, что Нина уже спит, но как только он засунул ключ в замок, двери сами открылись, и на пороге стояла она. Вид у нее был очень недовольный, но она не сказала ни слова и прошла в комнату. Илья прошел в ванную умыться, а затем в кухню, чтобы выпить воды. Нина незаметно подошла сзади и спросила:
   -- -- -- Слушай, ты для чего сюда приехал, чтобы с сыном повидаться или вина с дружками попить.
   -- -- -- И для того, и для другого. Тебе легко говорить "пообщаться с сыном", а ведь я его больше десяти лет не видел, а он меня вообще не помнит. Нам тяжело найти общую тему. Ты сама в этом виновата, ты забрала его от меня, не давая с ним общаться. А теперь в Австралии я свыкся с мыслью, что у меня на целом свете никого родного нет.
   -- -- -- Ты бы сам мог нам написать и поитересоваться.
   -- -- -- Ты же меня на порог не пускала, так чего уж говорить о письмах? Я до сих пор не могу понять, что тебя подтолкнуло написать мне.
   -- -- Нина внимательно посмотрела на Илью. Чувствовалось, что в ней идет упорная борьба, но, наконец, она заговорила.
   -- -- -- Ладно, я скажу. Все это я сделала не из-за себя, а только ради Андрея. Ты же сам видишь, что здесь творится. Жутко подумать, что наш сын должен жить здесь, где любой жлоб за деньги может запросто убить. Жизнь человеческая ничего не стоит.
   -- -- -- Ну твой папочка к этой жизни очень здорово приспособился, он сам кого угодно завалит, -- язвительно подметил Илья.
   -- -- -- Но ты же сам знаешь, на смену приходит другое поколение. У них другая мораль и другие законы. Рано или поздно они до нас доберутся.
   -- -- -- И вот тут вы вспомнили обо мне и решили за мной спрятаться? Только я тебя сразу хочу предупредить- напрасно вы на меня надеялись. У меня закон -- ничего не забывать, и уж больно мне не хочется, чтобы такие, как твой папочка, попадали в Австралию.
   -- -- -- Я тебя о нем и не прошу, вызови только меня с Андреем.
   -- -- -- А уж потом за вами вся ниточка потянется? Нет, ничего из этого не выйдет.
   -- -- Она вся побледнела от злости и, бросив на Илью полный ненависти взгляд, произнесла:
   -- -- -- Тебя теперь не узнать. Уезжал ты отсюда нормальным парнем, а сейчас просто австралийский сухарь. -- Она поднялась с дивана и вышла в другую комнату, злобно захлопнув за собой дверь. Илья остался один, очень довольный тем, что отказал ей. С этим легким чувством он пошел спать.
   -- -- ***
   -- -- Поутру он твердо решил, что надо перебраться жить к кому-нибудь из товарищей. Он решил начать с Сани.На такси он добрался до его дома.На его звонок в дверь не последовало никакого ответа. Он позвонил еще раз, а затем постучал и, не дождавшись ответа, уже собирался уходить, когда за дверью раздались шаги, затем голос Саши спросил:
   -- -- -- Кто там? - и дверь открылась - А, это ты, Илья, проходи в комнату, а я сейчас вернусь.
   -- -- Вид у Сани был очень странный, а на голове у него было намотано полотенце, словно он только что вышел из ванной. Саня ушел в другую комнату и закрыл за собой дверь. Илья несколько поразился такой холодной встрече, но решил не придавать этому значения. Он остался один посреди комнаты и принялся рассматривать фотокарточки, стоявшие в трюмо.Вскоре появился Саня, старавшийся прикрывать руками лицо,но Илья сразу увидел у него под глазами два больших синяка.
   -- -- -- Ничего себе, -- удивился Илья. -- Кто это тебя так так украсил?
   -- -- -- Да, ерунда, просто на грабли наступил, -- попытался уклониться от вопроса он.
   -- -- -- И что, два раза наступил? Перестань нести чепуху, скажи, кто тебя так разукрасил? -- настоятельно спросил Илья.
   -- -- -- Ну чего ты дурачком прикидываешься, делаешь вид, что не понимаешь.
   -- -- -- Рассказывай!
   -- -- -- Что рассказывать, неужели тебе непонятно, что это все проделки твоей Нины?
   -- -- Илья аж присел от неожиданности, и в голове у него пробежали всевозможные варианты.
   -- -- -- С чего ты это взял?
   -- -- -- С того, что когда меня три верзилы колотили, то все время приговаривали, что я много болтаю, а язык надо держать за зубами. Ну, а последнее время, если я с кем-то и говорил, то только с тобой. Теперь понял?
   -- -- -- Поверь мне, это им даром не пройдет! -- со злобой пообещал Илья.
   -- -- -- Только не надо горячиться, против них ты ничего не сделаешь. Их много, а ты один. И вообще, напрасно я все тебе рассказал, -- пожалел Саня.
   -- -- -- Ну, это мы еще посмотрим, -- продолжал горячиться Илья. -- Вот сейчас я пойду и им такое устрою!
   -- -- Но Саня схватил его за руку и, глянув в лицо, сказал:
   -- -- -- Не пори горячку, а то еще хуже сделаешь, и ведь ты не можешь доказать, что это они натравили на меня этих здоровяков. Так что, ты прежде все обдумай.
   -- -- -- Так что, по-твоему, коль доказать нельзя, то заткнуться и делать вид, что ничего не произошло? Нет, я там не могу больше оставаться ни дня.Ты мне ничего не посоветуешь?
   -- -- -- Я бы тебе предложил жить у нас, но ты сам видишь, что места здесь совсем мало, тебе самому будет неудобно. А вот у Володи ты бы мог пожить, давай я тебя отвезу к нему.
   -- -- Они застали Володю дома как раз в тот момент, когда он собирался уходить.
   -- -- -- Ну вам повезло, что меня застали, а то я уже собирался уходить, -- сказал он.
   -- -- -- А минут десять у тебя найдется, чтобы поговорить со мной? -- спросил Илья.
   -- -- -- Еще минут пятнадцать есть, давай выкладывай.
   -- -- Илья рассказал ему суть вчерашнего разговора с Ниной и то, что произошло с Саней.
   -- -- -- Ты пойми, не могу я там больше оставаться. Ты меня у себя не пристроишь? -- закончил он.
   -- -- -- О чем ты говоришь, конечно, оставайся. Я даже рад буду. У меня, правда, только одна комната, но мы можем поставить раскладушку на кухне.Тебя это не пугает?
   -- -- -- Нет, конечно. Спасибо тебе! Тогда смотаюсь за своими вещами и вернусь.
   -- -- -- Поступай, как хочешь. Вот тебе второй ключ, я вернусь с работы только к вечеру.
   -- -- Они вместе вышли из дома и разошлись в разные стороны. Володя поехал на работу, а Илья домой -- за своими вещами. К его радости, Нины не было дома, и он быстро принялся за дело. Собрать все вещи было делом несложным, и уже через десять минут он стоял на улице с чемоданом, полным вещей, и ловил такси.
   -- -- ***
   -- -- Вечером они решили просто пройтись по улицам города. Когда они выходили на улицу, то еще ярко светило солнце, но уже через полчаса тучи полностью обложили небо и хлынул дождь. Они кинулись в первый попавшийся бар, заказали себе по сто грамм коньяка и по чашечке кофе. Кофе оказалось безвкусным, но запивать им коньяк было довольно приятно. Они уселись у окна и наблюдали, что происходит на улице. На улице заметно потемнело, а по дороге неслись мутные потоки воды. В такую погоду сидеть в баре было еще приятнее. Неожиданно возле них остановился какой-то мужик и обратился к ним:
   -- -- -- Ты что, Илья, друзей уже совсем не признаешь?
   -- -- Илья внимательно всмотрелся и признал в нем своего знакомого, артиста театра Эдика -- когда-то веселого блондина, а теперь растолстевшего и седого.
   -- -- -- Привет, Эдик! Как поживаешь? Ты все еще в балете танцуешь?
   -- -- -- Ну, ты мне льстишь. Неужели ты думаешь, что при такой фигуре еще танцевать можно. Меня никакая сцена уже не выдержит.
   -- -- -- Нет, не так уж плохо ты выглядишь. Что же ты теперь делаешь?
   -- -- -- Теперь я монтировщик, пейзажи по сцене катаю.
   -- -- -- И доволен?
   -- -- -- Да так, ничего, жить вроде можно, только бабок уж больно мало платят.
   -- -- -- Давай подсаживайся к нам, выпьем что-нибудь, -- предложил Илья, и Эдик, долго не сопротивляясь, присел за их столик. Они заказали еще по коньяку и соку. Симпатичная официантка принесла им заказ и счет.Илья тут же рассчитался, а Эдик, увидев сколько он уплатил, чуть не схватился за голову.
   -- -- -- Кошмар какой-то, сколько здесь все стоит! Пошли лучше к нам в театр и там выпьем.
   -- -- -- К чему пить в закоулках, когда есть бары, ну а деньги меня не волнуют.
   -- А старых своих знакомых,Славика и Диму, ты увидеть не хочешь?
   -- Неужели они еще в театре работают?
   -- Да, конечно, где же еще им работать. Ты помнишь, как ты к нам в перерывах забегал в гримерку, где мы хлестали вино и играли в карты.
   Илье было неудобно отказать, и он согласился. Эдик провел их через проходную, договорившись с вахтершей. Они прошли по длинному коридору и по винтовой лестнице спустились в подвальное помещение. Здесь находилась комната монтировщиков. Там сидел только начальник Эдика.
   -- Геннадий Сергеевич, -- обратился к нему он -- Может, вы сегодня без меня обойдетесь.
   -- Это еще почему? -- вопросительно глянув на енго спросил начальник.
   -- Да вот, товарищ издалека приехал.
   -- Что-то у тебя часто дружки приезжают. Ну, а этот откуда, если не секрет.
   -- Да вы не поверите, из Австралии он.
   Начальник на некоторое время призадумался, а затем согласился.
   -- В этом случае отказать тебе нелегко, но только ты должен прийти к концу спектакля. У нас завтра репетиция, а потому сцена должна быть разобрана еще сегодня вечером.
   -- Все понял, к концу спектакля буду как штык, -- заверил Эдик, подхватилИлью и Володю под руки, и они быстро покинули комнату. Оттуда они поднялись на второй этаж, где расположились комнаты балета. Здесь, в конце коридора, находилась комната Славика, где он сидел, погрузившись в свои мысли, совершенно один. Илью он поначалу не узнал, но как только Илья заговорил, все встало на свои места. Начались бурные приветствия, расспросы, а затем был поход в гастроном, где они прикупили вина, водки и закуски. Илье такое развитие событий стало уже надоедать, словно без алкоголя вообще нельзя было общаться. От ежедневных выпивок у него уже стал побаливать живот, который уже лет восемь не доставлял ему неприятностей.Но отказываться от выпивки после стольких лет разлуки Илье было невозможно, а потому он регулярно поднимал свой стакан и опустошал его, при этом он беспрерывно курил, что тоже мутило ему желудок. Они выпили всё, что купили, поболтали и даже сыграли несколько партий в "клабор". Неожиданно для себя Илья проиграл, хотя когда-то ему было мало равных.
   -- Эх, что-то ты там в Австралии совсем играть разучился, -- констатировал Славик
   -- Просто мозги от сытости, видать, жиром поросли, -- уточнил Илья.
   Эдика уже немно развезло, и его стало кидать на сцену.
   -- Идем я тебе наш новый балет покажу, девочки у нас -- что надо, -- похвастался он.
   -- Не надо лучше, зачем искать себе неприятности, -- хотел остановить его Илья, но он продолжал:
   -- Не говори глупости! -- и он потащил Илью за кулисы, откуда хорошо было видно сцену.
   На ней шла массовая сцена с участием хора и балета. Сюда выскакивали со сцены запыхавшиеся артисты, дожидаясь своего нового выхода. Эдик схватил за руку молодую и очень симпатичную балерину и потянул к себе. Она попыталась освободиться.
   -- Да ты что, Эдик, у меня сейчас новый выход.
   -- Не спеши, Светочка, я тебе своего друга из Австралии представить хотел. Он, кстати, туда труппу набирает.
   Светлана сразу насторожилась.
   -- Подожди минутку, у меня сейчас последний выход, и я к вам сразу после этого подойду.
   Как только она убежала на сцену, Илья накинулся на Эдика.
   -- Ну чего ты так разошелся, о какой труппе ты сейчас ерунду нес?
   -- Ты что уже совсем ничего не догоняешь? Да я тебе просто на вечер хочу пару девочек забомбить, а ты еще сопротивляешься. Но если тебе Светочка не понравилась, то я тебя с Зиночкой познакомлю, та на тебя только глянет, так под тобой подошвы оплавятся.
   -- Просто неудобно, все это враньё.
   -- Никакое это не враньё, а просто техничный рассказ. Разве это не правда, что ты из Австралии?Отведешь девушку в кабак, выпьете, поболтаете,трахнешь ее как следует, так у вас после этого на всю жизнь хорошие воспоминания останутся.
   -- Все равно неудобно.
   -- Не будь мяником, это только на потолке неудобно спать-одеяло падает. Я их сейчас тебе штук десять наберу, ты из них еще выбирать будешь. Но ему не пришлось напрягаться. Как только балет закончил работу, вокруг Ильи и Эдика собрался небольшой хоровод. Девочки наперебой спрашивали у Эдика о том, на какие гастроли Илья собирает труппу. Эдика же словно прорвало, он врал с такой легкостью, что Илья готов был сам во все это поверить. В то, что он набирает группу для варьете, которое должно было прокатиться по городам Австралии. Девочки уже давно не получали зарплату, а потому возможность поехать на зарубежные гастроли была для них просто мечтой. Они стали наперебой просить Эдика записать их, но он остановил их.
   -- Подождите, не спешите, для этого еще отбор пройти надо.
   -- Какой отбор и когда? -- посыпались вопросы.
   -- В этом случае важны только физические данные. -- пояснил Эдик.
   -- Так ты что-то вроде конкурса красоты провести собрался? -- продолжался шум.
   -- Ну, и что в этом плохого? Кто записываться будет?
   Девочки наперебой стали давать свои фамилии, при этом они создали такой шум, что на него прибежали помреж и начальник монтировочного цеха.
   -- Вы что, обалдели? -- зашипел на них помреж, -- на сцене спектакль идет, а вы здесь орете! И вообще, почему на сцене посторонние люди.
   -- Какой он посторонний, он к нам из сиднейского театра приехал, -- начал было опять заливать Эдик, но в это время его начальник взял его под руку.
   -- А ну, пошли, отойдем в сторону, поговорить надо, -- и потянул его к выходу. Эдик немного посопротивлялся и пошел, перед этим бросив Илье:
   -- Ну, я думаю, что ты тепрь сам управишься.
   Оставшись один в окружении балерин, он почувствовал себя не в своей тарелке.
   -- Когда же смотр будет? -- спрашивали девушки.
   -- Сегодня уже поздно, я вам потом сообщу, -- отговорился Илья, не хотевший больше говорить на эту тему. Он подал Володе знак, они быстро покинули сцену и через служебный входвышли на улицу.
   -- Надо было с Эдиком попрощаться, -- напомнил ему Володя.
   -- В другой раз. Он сегодня сильно разошелся, и у него и так неприятности будут.
   Они направились к трамвайной остановке, но не успели пройти и сотню шагов, как хлынул дождь да с такой силой, что они, сломя голову, кинулись под укрытие остановки. Прибежали они туда уже совсем мокрые и стали отряхивать с себя воду, словно собаки после купания.
   Находиться под прикрытием остановки им, судя по всему, нужно было долго. Дождь все усиливался, а затем сменился градом, и от этого сразу стало прохладно. Они уселись на скамейку и стали ждать, пока не прекратится эта стихия. Со стороны театра раздался стук женских каблучков, и в пелене дождя они различилиженскую фигуру, бегущую в сторону остановки. Запыхавшись, она влетела под укрытие и швырнула в сторону кусок картона, который она держала над головой, прикрываясь от непогоды, и только в этот момент увидела сидящих Илью и Володю. От неожиданности она вздрогнула и сделала шаг назад.
   -- Не надо нас бояться, -- успокоил ее Илья, -- мы такие же жертвы этой стихии. Тут на остановке вполне достаточно места для нас троих, но если вы боитесь, то мы можем уйти.
   -- Куда же вы уйдете в такую погоду, и кто вам сказал, что я вас боюсь? -- ответила незнакомка и поправила свою прическу. Илья теперь узнал в ней официантку из бара.
   -- Вот мы и снова встретились, -- обрадовался он. -- Куда же вы идете в такую непогоду?
   -- Домой иду. Только работу закончила и попала в такую стихию, а у меня даже зонтика нет.
   -- Тогда оставайтесь с нами, будем пережидать вместе.
   -- А мне и некуда идти, будем ждать трамвая.
   -- И не страшно вам одной, такой красивой, под таким дождем? -- поинтересовался Володя, а девушка была действительно очень красивой. На вид ей было лет двадцать, высокого роста, стройная, словно газель.Тонкий и прямой нос, выразительные глаза и великолепная белая кожа лица, словно светившаяся в темноте, делали ее очень привлекательной.
   -- Меня обычно мой парень забирает с работы, но сейчас он в командировке и приходится добираться самой на трамваях.
   -- Сегодня можем мы вас проводить, -- предложил Володя. -- Давайте для начала познакомимся. Меня зовут Владимиром, а его Илья.
   -- А меня Таня.
   -- Странное имя Таня, что ни Таня, то красавица, -- подметил Илья.
   -- Ну вот, уже начались наезды, наверное, пора уходить, -- сделав недовольную гримасу, сказала она.
   -- Ладно, больше не буду -- заверил ее Илья. -- Только непонятно, что плохого в том, что девушкам делают комплименты.
   -- Да нет, вроде ничего плохого, но обычно это только начало, а потом все скатывается к очень тривиальному концу.
   -- Ерунда все это, -- обиделся за друга Володя. -- Не все люди такие, а он у нас вообще далекий гость из Австралии.
   -- Ничего себе, куда человека занесло? Это даже интересно, -- удивилась она.
   -- Ну, а если так, то чего мы здесь сидим, как мокрые курицы? Может быть здесь рядом есть какой-нибудь бар, чтобы выпить кофе с коньячком для согрева, -- предложил Илья.
   -- Неудобно, я вас всего несколько минут знаю.
   -- Вот там, в баре, лучше и познакомимся, здесь на следующем квартале новый бар открыли. Я там только один раз был, и мне понравилось, -- не упускал инициативу Володя.
   -- Ну что, пойдем? Соглашайтесь, -- пригласил ее Илья.
   Она некоторое время обдумывала предложение, но, наконец, решилась:
   -- Не знаю, зачем я это делаю,но я согласна.
   К этому времени дождь на некоторое время утратил свою силу, и ребята, подхватив под руки Таню, побежали в сторону бара. Слава богу, бежать долго не пришлось, но и этого короткого времени было достаточно, чтобы вымокнуть до нитки. К их общей радости бар был открыт, и они, сбежав вниз по лестнице, оказались в зале, стены которой были выкрашены в малиновый цвет. Возле бара протянулась деревянная стойка, вдоль которой стояли вертящиеся стулья. За стойкой находился бармен и официантка, а во всем остальном зале сидел только один посетитель, потягивающий кофе и дымящий сигаретой.
   Вода сбегала по ним почти рекой. Бармен посмотрел на них с недоверием, но ничего не сказал. Видать, отсутствие людей в баре делало его более терпимым.
   -- Скажите, у вас здесь туалет есть? Мне себя в порядок привести надо. -- спросила Татьяна.
   Бармен с некоторым недовольством обратился к официантке:
   -- Наташа, проводи ее в туалет.
   -- Володя и Илья не стали пользоваться туалетом, а заказали себе для сугрева по сто грамм коньяка.
   -- Ты не будь дурак, не отпускай эту телку. Вид у нее очень центровой, и на тебя она вроде клюнула, -- посоветовал Володя.
   -- Что я с ней делать буду, и куда поведу?
   -- Поведешь ко мне, ну а я пойду спать к Гене. Случай такой упускать нельзя.
   -- О чем ты говоришь, да ведь я с ней почти не знаком?
   -- Вот и отлично, в кровати и познакомитесь, и поболтаете.
   Они чокнулись и выпили по рюмке, и от этого у Ильи больно кольнуло в животе, но он постарался не подать виду, только немного согнулся и стал незаметно массировать свое брюхо. Вскоре появилась их новая знакомая. Вид у нее очень поменялся. Она расчесала свои волосы и затянула их в тугой хвост. Теперь она была словно лысая, но от этого стала еще более привлекательной.
   -- Уау! -- восхитился Илья. - Какие перемены, ты выглядишь просто чудесно!
   -- Спасибо за комплимент, -- смутилась она.
   -- Просто я говорю то, что вижу. У меня к тебе есть большая просьба, не могла бы ты называть меня на ты? Ведь я, кажется, еще в единственном числе.
   -- Я согласна, -- с улыбкой сказала Таня.
   -- Вот и отлично, -- обрадовался Илья. -- Мне, даже когда я жил здесь, казалось несправедливым, что одних людей называют на вы, других на ты. Другое дело в английском - все на "ты" и не важно, сколько тебе лет.
   -- Просто ваше " You" и есть наше "Вы" , -- внес поправку Володя.
   -- Нет, не правда. У нас только королева английская на "вы", а потому и говорит "We are the Queen of England", а остальные все у нас на "ты". Так что, давайте и мы перейдем на "ты". Он поднял свою рюмку, они чокнулись и выпили. И опять, как только содержимое рюмки дошло до желудка, его скрутило от боли. -- Надо завязывать, -- подумал про себя он.
   -- Что с тобой, чего ты за живот держишься? -- спросила она.
   -- Ничего страшного, ерунда.
   -- Не ври, я же вижу, как ты побледнел.
   -- Это, видать, просто от голода, мы ведь сегодня почти ничего не ели. Надо пойти где-нибудь покушать, у вас в такое время еще что-то работает?
   -- Теперь у нас хоть всю ночь работают, главное, чтобы у тебя деньги были.
   -- -- Деньги есть. Я надеюсь, что ты разбавишь наш мужской коллектив?
   -- -- -- Что ж с вами делать?-- согласилась она, но тут неожиданно возразил Володя.
   -- -- -- Слушайте, я совершенно забыл, мне надо было сегодня еще заскочить в одно место. Мне надо срочно уходить. Илья, я тебе дам свои ключи от дома, и ты меня можешь не ждать.
   -- -- -- Чего это ты вдруг надумал?-- удивился Илья.
   -- -- -- Я тебе не должен все объяснять. Поверь, у меня есть свои дела, и я должен уходить. Ну, а вы вдвоем можете делать всё, что хотите, - он положил перед Ильей на стол ключи и, незаметно подмигнув, быстро повернулся и вышел из бара.Оставшись вдвоем, они расчитались и тоже вышли на улицу. К тому времени дождь уже прекратился, и только с деревьев на них падали крупные капли.
   -- -- -- Так, в какой ресторан идем?-- спросил Илья.
   -- -- -- Да вообще-то надо бы было идти домой, но я почему-то иду за вами, как завороженная. Не успел мой парень уехать в командировку, а я уже с незнакомыми мужиками по кабакам хожу.
   -- -- -- Делай то, что тебе душа говорит. Раз все так происходит, значит так надо. Не надо много думать, пойдем покушаем, а дальше поступай, как знаешь.
   -- -- Они быстро добрались до первого попавшегося ресторана. До закрытия оставалось еще около часа, и внутри оказались свободные места. Они заказали два филе и бутылку шампанского. Пока официант пошел на кухню, Илья предложил потанцевать. Таня согласилась, и они, пройдя к сцене, влились в публику. Их два влажных тела слились в объятии и поплыли в такт музыки. Но удовольствие их было недолгим. Музыканты после второго танца попрощались и стали паковать инструменты. Они вернулись к столу, на котором их уже ждала бутылка холодного шампанского. Илья с хлопком открыл бутылку и налил в бокалы. Как раз в это время появился официант, неся на подносе два горячих блюда.
   -- -- -- Вы поспешите кушать, -- предупредил он,-- через час мы закроемся, а если хотите еще купить алкоголь, то заказывать надо сейчас.
   -- -- -- Ничего больше не надо,-- сказала Таня.
   -- -- -- Нет, ты нам, браток, на дорожку лучше еще одну бутылочку приготовь,-- не согласился с ней Илья.
   -- -- Филе оказалось жилистым, и Илья с усердием грыз его зубами.
   -- -- -Видать, эти коровы еще из застойного периода, зубы сломать можно,-- предположил он.
   -- -- -- Сейчас нужно по частным ресторанам ходить, только там могут по-людски покормить, -- пояснила она.
   -- -- -- Ладно, черт с ней с едой, давай лучше выпьем за тебя. За то, что ты отважилась в такую паршивую погоду пойти с незнакомцем. Мне это чертовски приятно . За твою смелость!-- поднял он бокал и залпом выпил. Газы неожиданно выпрыгнули обратно в рот,при этом он громко икнул и извинился. Таня рассмеялась, подняла свой бокал и произнесла:
   -- -- -- Мне тоже ужасно приятно, и я ни о чем не жалею,-- она подвинулась поближе и чмокнула его в щеку. Илья не предполагал, что она это сделает первой, но теперь все стало гораздо проще. Илья пододвинулся поближе, положил ей руку на плечо, приблизил ее к себе и поцеловал в губы. Она инстинктивно ответила на его поцелуй, но затем вздрогнула и вывернулась.
   -- -- -- Прошу тебя, не надо здесь, а то нас могут увидеть знакомые.
   -- -- -- Тогда давай заканчивать кушать и пойдем ко мне.
   -- -- -- Меня бабка потом убьет, она же всю ночь будет волноваться и не спать. А потом ещё, чего доброго, все Сашке расскажет.
   -- -- -- Это еще кто?
   -- -- -- Мой парень, ревнивый, как черт.
   -- -- -- Пока он приедет, меня уже здесь не будет, а у нас с тобой в воспоминаниях останется гроза, дождь и одна чудесная, безумная ночь.
   -- -- -- Будь что будет!-- согласилась она.-- Уж больно мягко ты стелешь.
   -- -- Прихватив с собой бутылку шампанского, они вышли из ресторана. На улице, по-прежнему, моросил дождь, только теперь уже было гораздо прохладнее.Им опять пришлось спрятаться от дождя под крышей троллейбусной остановки. Только здесь Илья заметил, что она вся дрожит от холода.
   -- -- -- А ну-ка, иди сюда, я тебя согрею, -- сказал он и, обняв ее за плечи, прижался грудью к ее спине. Она только лишь немного вздрогнула и еще плотнее прислонилась к нему. Он явно почувствовал теплоту ее тела, в нем взыграло желание, и Татьяна это тоже сразу ощутила. .У Ильи в глазах на мгновение встал образ Хани, не такой яркий, но тоже очень привлекательный. Он решил не мучать себя воспоминаниями и отогнал их. Он опустил голову и нежно поцеловал ее в шею, а она, повернувшись к нему лицом, подставила губы. В это время из-за угла выскочило зеленое такси и Илья, махая руками, побежал ему навстречу. Такси остановилось, и он, открыв дверь, хотел уже плюхнуться на сидение, но таксист хрипловатым голосом спросил его:
   -- -- -- Куда ехать?
   -- -- -- На Комсомольскую,-- ответил Илья.
   -- -- -- Это будет стоить десять долларов, -- ошарашил ценой водитель, но Татьяна резко вмешалась в торговлю.
   -- -- -- До Комсомольской отсюда рукой подать, туда и двух долларов много.
   -- -- -- Ладно,пять долларов, так и быть, дам, -- дал свою цену Илья
   -- -- -- Тогда садитесь, -- согласился водитель.
   -- -- До Володиного дома они добрались очень быстро. Водитель получил обещанную ему сумму и, довольный, укатил. Свет в подъезде горел не на всех этажах, и как раз на третьем этаже было темно. Илья ужасно долго пытался открыть два замка, но у него это никак не получалось. При этом он ужасно злился и ругался.
   -- -- -- Ты что, свою квартиру открыть не можешь?-- удивилась Таня.
   -- -- -- Да какая она моя? Я сам впервые ее открываю. Не может быть, чтобы Володя ошибся.
   -- -- -- Давай лучше я попробую, -- предложила она, внимательно пощупала ключи и сунула первый в замочную скважину. Покрутив ключ несколько раз, она принялась за нижний замок. Повернув ключ в нем, она снова стала открывать верхний. В результате дверь поддалась и открылась.
   -- -- -- Ну ты молодец! -- восхитился Илья и продолжил.-- Ты проходи в комнату, а я сейчас что-нибудь сотворю на кухне.
   -- -- -- Нет, мне бы в ванную надо, где здесь свет включается?
   -- -- Илья нажал выключатель, находящийся у него за спиной, в ванне вспыхнул свет.Таня вошла туда и закрыла за собой дверь. Он же поспешил на кухню. Здесь он быстро нашел два чистых бокала и выложил на тарелку плитку шоколада и немного орехов из запасов Володи. Он поставил все это на поднос и вынес в комнату на журнальный столик.Таня была все еще в ванной, и он решил обстановку в комнате сделать более интимной. Для этого он включил угловой торшер и выключил люстру. Затем он быстро порылся в записях и поставил в стерео установку кассету Тото Кутуньи и нажал кнопку "play". Из динамика полились звуки итальянской музыки, которую он не слушал уже много лет. В его памяти сразу всплыли давно ушедшие годы. Господи, как хорошо тогда было чувствовать себя молодым и безумно веселым. Сколько девочек прошло через эту квартиру, и вот сейчас в туалете находится еще одна.
   -- -- Он бы ей, при возможных обстаятельствах, мог быть отцом. Разница между ними была минимум лет пятнадцать, но думать об этом не хотелось. Он никак не чувствовал своих лет. Внутри он чувствовал себя все тем же студентом. Илья открыл бутылку шампанского и налил его в два бокала. Почти в то же время появилась прихорошившаяся Таня. Он поднялся ей навстречу с двумя бокалами.
   -- -- -- Я хочу выпить за боженьку, пославшего мне в такую непогоду такой подарок, как ты.
   -- -- -- Я ему тоже благодарна, -- согласилась она, и они опустошили свои бокалы. Илья поставил их на столик и, обняв Таню, начал медленно танцевать. Она же словно этого только и ждала, крепко прижалась к нему всем своим телом и стала мерно раскачиваться вместе с ним в ритм музыки. Илья нежно поцеловал ее в шею, при этом его руки стали ощупывать ее тело. Танюша тихонько застонала и крепче обняла его за спину.Илья одной рукой стал растегивать пуговицы ее блузки, а она в ответ принялась снимать с него рубашку. Оба они были крайне возбуждены, руки их от этого дрожали, и движения были очень резкими. Несмотря на это, ему удалось снять с нее блузку, и теперь очередь дошла до лифчика.Именно в этот момент резкая боль полоснула у него в животе. Он остановился и согнулся.
   -- -- -- Что с тобой, тебе плохо, -- забеспокоилась о нем Татьяна.
   -- -- Но Илье чертовски не хотелось именно в это время думать о желудке. Он взял себя в руки и глубоко вздохнул.Боль от этого как-то сразу прекратилась. Он изобразил на лице улыбку и произнес:
   -- -- -- Да нет, все в порядке,-- и принялся опять за свою работу. Еще мгновение, и лифчик был уже у него в руках, а перед ним словно два прекрасныж купола, обнажились ее груди. Илья прислонился к ней теперь уже обнаженным торсом и от этого соприкосновения весь его организм напрягся от возбуждения. Он хотел было подвести ее к кровати , но она уперлась.
   -- -- -- Подожди немного, мне и так пока хорошо,-- весело уклонилась Татьяна-- Давай еще немного потанцуем, а остальное от нас никуда не убежит.
   -- -- -- Хорошо, -- согласился он,-- только давай сменим музыку.
   -- -- -- Это тоже неплохая.
   -- -- -- Нет, я тут видел пластинку получше, -- он достал из конверта пластинку и включил проигрыватель. Из динамика зазвучал сиплый голос Джо Кокера "You are so beautiful". Он повернулся к Тане и пригласил ее танцевать. То, что она была по пояс раздета, ее ни мало не смущало. Она весело смеялась и прижималась к нему своей теплой грудью. Илья от этого настолько возбудился, что ему стало мало места в собственных брюках.
   -- -- -- Ты знаеша о чем он поет?-- поинтересовался Илья.
   -- -- -- Откуда нам знать, мы по-английски не болтаем. Если хочешь, переведи.
   -- -- -- Он поет абсолютно то же самое, о чем я думаю. Он поет своей девушке о том, как она прекрасна. Всего несколько слов, но с такой душой-- так только он умеет.
   -- -- В это время песня закончилась и сразу за ней началась другая " You can leave your hat on". Илье в голову пришла идея. Он кинулся к шкафу,снял с полки первую попавшуюся шапку и надел ее на голову Тане.
   -- -- -- Это зачем?-- удивилась она
   -- -- -- Просто сейчас он поет девушке о том, что она может снять с себя все и оставить на себе только шляпу.
   -- -- -- И ты хочешь того же?
   -- -- Илья утвердительно кивнул головой. Таня, бросив на него игривый взгляд, толкнула его на диван и начала свой сольный танец-стриптиз. Получалось это у нее очень здорово и четко в такт музыке. Сначала она медленно сняла с себя юбку и бросила в его сторону. Затем она ловко подхватила стул, и усевшись на него, в ритм музыки стала снимать с себя, колготки. Илья с изумлением следил за этим неожиданным представлением. У нее получалось все почти профессионально. Наконец, на ней остались только маленькие трусики, и она предложила:
   -- -- -- А теперь твоя очередь.
   -- -- Илья послушно, в такт музыке, стал раскачивать своим телом и раздеваться.
   -- -- При этом он запутался в своих брюках и чуть не упал. Наконец, он остался тоже только в трусах и,встав на стул, крикнул:
   -- -- -- Теперь вместе!-- и они почти одновременно выскочили из трусов.
   -- -- Илья подхватил её,и они, голые, принялись танцевать рок под следующую песню Коккера. Такое ему не приходилось делать никогда и Тане, судя по всему, тоже.
   -- -- По ее лицу было видно видно, что это доставляет ей удовольствие, и он крутил ее вокруг себя, одновременно при этом рассматривая все прелести ее тела. Наконец, песня закончилась, и они, обессиленные, упали на кровать, и Илья принялся осыпать все ее тело поцелуями. Таня откинулась на спину и издавала звуки мурлыкающей кошки, руки ее при этом ласкали его спину. Наконец, она со стоном впустила его в себя, впившись при этом ногтями в его спину.
   -- -- Они предавались ласкам всего лишь несколько минут, и вдруг Илья словно окаменел от резкой боли в желудке.
   -- -- -- Ну что с тобой?-- насторожилась она. -- Чего ты остановился?
   -- -- -- Извини, маленькая заминка, -- ответил он, и снова принялся за дело, но через несколько секунд его снова насквозь пронзила боль, и при этом он едва не вырвал. Илья подскочил и, прикрыв ладонью рот, рванул в туалет, оставив на кровати растерянную Таню. Он не успел донести содержимое желудка до унитаза. Как не старался, а часть смычки расплескалась на пол. Наконец, он достиг унитаза и, обняв его руками и опустив в него голову, зарычал. Откуда в нем взялся такой напор, было непонятно. Из него словно бил смердящий фонтан, и боли в животе при этом были ужасные.Он не знал, сколько просидел перед унитазом, но, наконец, его организм полностью очистился, и рвота прекратилась. Он поднялся, подошел к умывальнику, помыл лицо, прополаскал рот и, отхлебнув несколько глотков воды, вышел из туалета . От всего его сексуального настроения не осталось и следа. Он прикрыл свой член рукой и вошел в комнату. Таня сидела на кровати, прикрывшись одеялом, и вопросительно смотрела на него.
   -- -- -- Как ты себя чувствуешь?-- спросила она.
   -- -- -- Великолепно, -- хотел было отшутиться он, но новый ком подступил к его горлу, -- ты меня извини, пожалуйста, за всё, что произошло. Мне чертовски обидно, что я испортил такой вечер. Бог мне послал такой шанс, и вдруг такая ерунда приключилась. Я, видать, чем-то отравился.
   -- -- -- И неудивительно, у нас здесь нельзя ходить по незнакомым барам. Они иногда такую гадость продают, что от нее и умереть недолго. Может быть тебе лучше спать пойти?
   -- -- -- Нет, мне уже лучше. Я только посмотрел на тебя, и все прошло.
   -- -- Он сел на диван рядом с ней и обнял, но она словно остыла и уже не была такой возбужденной как раньше, да и сам он никак не мог настроиться на любовь. Резкие боль не давали ему сосредоточиться, да и через пару минут новый приступ рвоты кинул его опять к унитазу. На этот раз из него вышло совсем немного, в основном желудочный сок. Он опять сделал несколько глотков воды, умыл лицо и вышел в комнату. Здесь он снял со спинки стула свои трусы и одел их.
   -- -- -- Ты извини меня, но сегодня у меня видать ничего не получится,-- обратился он к Татьяне.
   -- -- -- Значит мне уходить нужно?-- спросила она.
   -- -- -- Зачем? Оставайся здесь, если тебе не противно. Я себе этого в жизни не прощу.
   -- -- -- Ну, чего ж ты такой дурачок? Такое с каждым может случиться. Чего мне на тебя обижаться, вечер был очень хороший. Я остаюсь.
   -- -- Они расстелили постель и легли рядом. Илья лежал с краю и периодически выскакивал в туалет из-за новых позывов рвоты. Но теперь это были только спазмы, у него в желудке уже не осталось ни кусочка пищи. Так продолжалось всю ночь, в течение которой он даже не сомкнул глаз. Таня же заснула и беззаботно сопела в подушку. К утру Илья был абсолютно измучен, и в желудке сосало от голода. Наконец, он не выдержал и вышел на кухню. Здесь в холодильнике он нашел банку сметаны, взял столовую ложку и, зачерпнув сметаны, положил ее в рот. Боль стала намного легче. Сметана словно обволокла раны в его натерпевшемся желудке, но облегчение было недолгим, и все опять закончилось туалетом.
   -- -- Таня проснулась около восьми часов и, увидев его, сидящего, скорчившись на углу кровати, спросила:
   -- -- -- Ну что, бедняжка, твой живот еще не прошел?
   -- -- -- Немного лучше,-- соврал он.
   -- -- -- Не дури и не храбрись,-- остановила его она-- Одевайся и иди к врачу, у нас от алкоголя могут быть очень серьезные отравления,-- она схватила под мышку всю свою одежду и побежала в туалет, сверкая своей верткой, белоснежной задницей. Но даже это не произвело на Илью никакого впечатления, все его мысли были сконцентрированы в районе желудка.
   -- -- Она вышла из туалета через четверть часа одетая, причесанная и сказала:
   -- -- -- Мне пора уходить.
   -- -- -- Подожди, я сейчас что-нибудь поесть приготовлю.
   -- -- -- Не надо, я дома поем.
   -- -- -- Тогда подожди, я оденусь и пойду тебя провожу.
   -- -- -- Этого тоже не надо, я сама доберусь, -- хотела отказаться она , но Илья настоял на своем. Он наскоро оделся, и они вашли из квартиры. Свежий утренний воздух подействовал на него целительно; сразу стало легче дышать, в голове прочистилось, и боль в желудке притупилась.
   -- -- -- Как ты ехать собралась?-- поинтересовался он.
   -- -- -- На троллейбусе.
   -- -- -- Еще какая глупость! Мало того, что ты всю ночь промучилась, так теперь еще в троллейбусе труситься будешь. Я тебе денег на такси дам.
   -- -- -- Не надо, у меня есть.
   -- -- -- Не дури, я тебя сюда заманил, я и плачу, -- и он остановил проезжавшее мимо такси.
   -- -- -- Может, ты дашь мне свой телефон?-- поинтересовался он.
   -- -- -- Зачем?-- удивилась она.
   -- -- -- Я хочу получить шанс исправиться. Не хочеться оставаться в твоей памяти импотентом.
   -- -- -- Не надо. Послезавтра мой парень приезжает, а он у меня сильно горячий.
   -- -- Я тебе обещаю хорошо тебя вспоминать. Случиться такое может с каждым, значит бог так захотел. Ну, а захочешь меня увидеть, ты знаешь, где я работаю,-- и она открыла двецу такси. Илья вынул из кармана десять долларов и протянул ей.
   -- -- -- Тебе этого хватит?
   -- -- -- Конечно хватит,-- уверила его она. Они скромно поцеловались на дорожку, и такси увезло ее в неизвестном направлении. Илья вздохнул с облегчением, больше ему не надо было мучить свой измученный алкоголем организм. Он сразу отправился домой к Володе, порылся в холодильнике и, найдя в нем бутылку кефира, выпил несколько глотков. Он положил голову на стол и ушел в забытьё. Но полежать долго ему так и не удалось, новый прилив рвоты снова сорвал его с места. Он опять оказался в обнимку с унитазом и просидел в этой позе до тех пор, пока в двери не раздался звук ключей. Он поднялся, брызнулна лицо воды и вышел в коридор, где столкнулся нос к носу с Володей.
   -- -- -- Привет, как дела?-- сразу поинтересовался тот.
   -- -- -- Нормально,-- отбрехался Илья, но не тут -то было.
   -- -- -- Что-то вид у тебя не очень нормальный; рожа и глаза красные, как у рака.
   -- -- -- Да так, тошнит немного.
   -- -- -- Ты что вчера еще много выпил?
   -- -- -- Не так уж много, но достаточно. Ты мне лучше скажи -- у тебя ничего не болит?
   -- -- -- Вроде все нормально. А у тебя что болит?
   -- -- -- Живот страшно крутит, и рвота постоянно. Может быть, я отравился?
   -- -- -- Такое запросто может случиться, особенно с такими залетными, как ты, с вашими нежными желудками.
   -- -- -- Не выдумывай, я здесь тоже тридцать лет прожил. Какой я тебе залетный?
   -- -- -- Забудь ты об этом. Раньше за качеством алкоголя хоть кто-то следил, а сегодня его гонят все, кому не лень, и бог знает из чего. Мы здесь уже закаленные и то попадаем, чего уж тебе говорить. Ну ничего, я сейчас тебя лечить буду.-- Володя залез в холодильник и достал оттуда запотевшую бутылку с коричневым содержимым.
   -- -- -- Что это такое?-- занервничал Илья.
   -- -- -- Не волнуйся ты, это спиртовая настойка на семи травах. Она вмиг из тебя всю гадость выбьет.
   -- -- -- А может не надо,-- чуть не заныл Илья, у которого от одного воспоминания, что настойка сделана на спирту, кишки подпрыгнули к горлу, и в животе противно заныло.
   -- -- -- Что-то мне спиртного совсем не хочется.
   -- -- -- Напрасно,-- отрезал Володя.-- Чем отравился, тем и надо лечиться,-- и он протянул наполненную рюмку. Илья, не сопротивляясь, глубоко вздохнул и опрокинул содержимое в горло. Он почувствовал, как горячительная жидкость потекла к нему в желудок, но облегчения ему это не принесло, а наоборот кишки снова стали извиваться, как гадюки. Выдержать это он не смог и, прикрыв рот руками, снова устремился в туалет. Сзади ему кричал Володя:
   -- -- -- Погоди, перетерпи! -- но организм вытолкнул из себя все выпитое и больше. Илья отдышался и вышел.
   -- -- -- Ты только добро переводишь, так тебе ничего не поможет,-- упрекнул Володя.
   -- -- -- Мне сейчас только хороший сон может помочь.
   -- -- -- Так ты ложись и спи. Я сейчас все равно должен на работу уходить.Вернусь я к часам пяти, и тебе никто мешать не будет. Володя взял из секретера какие-то бумаги и ушел, а Илья, закрыв за ним дверь, плюхнулся на кровать. Не успел он коснуться головой подушки, как тут же уснул.
   -- -- Проснуля он весь в поту, а во рту стоял такой смрад, что дышать он мог только носом. Он поднялся и пошел в туалет. Здесь он набрал полную ванну теплой воды и, скинув с себя все шмутки, забрался туда, чтобы смыть с себя все яды.
   -- -- Размер ванны и здесь был тоже внушительный, но, по австралийским меркам, она никак не соответветствовала нормам гигиены. Но на нормы ему было сейчас наплевать, он лежал и отмачивал в ней свое измученное алкоголем тело.
   -- -- В теплой воде боли снова успокоились, и ему захотелось вздремнуть. Он погрузил под воду все свое тело и голову, оставив на поверхности только нос и рот. Он закрыл глаза и забылся. В таком положении вода за несколько минут снимает больше усталости, чем часовой сон. Он пролежал так больше получаса, а когда вода стала остывать, обтерся и вышел комнату. Теперь он чувствовал себя совсем другим человеком, хотя боли в животе так и не прекратились. Он вышел на кухню, вскипятил воду и заварил себе чая, налил его в большую кружку и вышел с ней на балкон. Здесь он сел на высокий стул, поставил чашку на подоконник и стал наблюдать за жизнью, происходящей на улице.На улице быломноголюдно, и все были заняты своими повседневными делами. Люди, как муравьи, тащили свои кошелки, груженные продуктами. На противоположной стороне дороги, возле забора, расположилась группа мужиков, распивавших бутылку водки. При этом они никого не стеснялись и похоже вообще не боялись милиции.
   -- -- Он почувствовал себя чужим в этом родном ему городе. Вспомнилась Ханя с ее доброй, симпатичной улыбкой, и ему стало тоскливо на душе. В это время он услышал звук ключа в замочной скважине, и вскоре на пороге появился Володя.
   -- -- -- Ну, как ты здесь, оклеймался хоть немного?-- спросил он.
   -- -- -- Вроде полегчало.
   -- -- -- Так что будем делать, пойдем куда-нибудь?
   -- -- -- Что-то мне никуда не хочется. Лучше посидеть дома, так чтобы никого не видеть и ничего не пить.
   -- -- -- Тогда так и сделаем,-- согласился Володя, -- посидим сами, послушаем музыку и поболтаем немного. Я даже телефон отключу, чтобы нам никто не мог помешать говорить серьезно. Я сейчас сварю тебе такой кофе, которого тебе в Австралии никто не сделает, -- и он принялся за его приготовление.
   -- -- -- Хорошая идея,-- согласился Илья и уже от одной мысли, что никуда не надо идти и не нужно пить, организм расслабился. Володя покопался на верхней полке и достал бутылку " Арарата".
   -- -- -- Я тебе не предлагаю пить,-- успокоил его он, -- а добавим его просто в кофе для запаха.-- Он разлил кофе по чашечкам и добавил коньячка. Кофе получился действительно очень вкусный, но Илье он все равно давался с трудом. Он делал маленькие глотки, но, несмотря на это, кофе каждый раз подпрыгивало в желудке, угрожая вырваться наружу. Володя, с наслаждением вкушая кофе, спросил:
   -- -- -- Скажи мне честно, Илюха, как ты чувствуешь, где твой дом?
   -- -- -- Ты знаешь, это все время меняется. Был я русским всю свою молодость, потом решил стать евреем, но и это мне не удалось. Не греет меня ни "Семь сорок", ни "Хава нагила", и, самое главное, не готов я быть избранной нацией. А теперь, хочешь верь , хочешь нет,я чувствую себя австралом. Слава богу, что я попал в эту молодую страну, исторические корни там не очень глубокие, и можно быстро почувствовать гражданином. Ну, попади я в Германию или во Францию, ни немцем, ни французом мне бы в жизни не стать, а вот австралом можно.
   -- -- -- Завидую я тебе, -- со вздохом сказал Володя, -- прижился ты там, судя по всему, неплохо. А я здесь, у себя на родине стал чувствовать чужим. Родился то я на Украине, но все мои предки были русскими. С другой стороны, у меня в России ни одного родственника нет, все здесь живут. Но теперь от меня требуют, чтобы я говорил на украинском языке. Мы не швейцарцы, у которых три государственных языка.
   -- -- -- Это точно,-- согласился с ним Илья. -- У меня тоже после распада СССР в душе все смешалось. Ведь я бывший "совок". Родины нашей, пусть и не очень любимой, больше нет, и от этого мне в Австралии было легче прижиться.
   -- -- -- И что, тебя домой совсем не тянет?
   -- -- -- Тянет, но не домой. Дом у меня был там, где жила мама, а его уже нет.
   -- -- Березки меня тоже не очень греют, ведь я городской фрукт, родился на тротуаре.Единственное -- это старые друзья, только по вам и скучаю.
   -- -- -- Ой, не не ври, уже небось забыл как нас зовут.
   -- -- -- Не хочешь-- не верь. Мне тебе врать ни к чему,-- обиделся Илья.
   -- -- -- Не обижайся ты,-- успокоил его Володя-- верю я тебе. И мы тоже тебя рады видеть, все всплыло в памяти вновь. Эх, здорово же все было. Теперь все поменялось так, что узнать невозможно. Кто был коммунистом,-- теперь демократ, а бывшие зэки нами правят. Все устои рухнули и мораль тоже.
   -- -- -- Все меняется, и мы тоже,-- согласился Илья, я сам себя иногда узнать не могу. Становлюсь таким консерватором, что самого себя иногда страшно слушать.
   -- -- -- Ну например?
   -- -- -- Хотя бы такой. Сюда я летел на самолете рядом с чиновником блаоготворительной организации. Он так был горд тем, что занимается благотворительной деятельностью, и действительно неплохой чувак. Так вот, я стал убеждать его, что его добро в результате приносит зло.
   -- -- -- Это возможно. Что ж тебя так насторожило?
   -- -- -- Ты помнишь, как много в нашей хипповой молодости значили слова: любовь, свобода...
   -- -- -- Что же в этом плохого?
   -- -- -- В том то и дело, что ничего плохого! Но только я понял, что люди, которые больше всех кричат о свободе, как только получают её, то используют для того, чтобы унизить другого.Теперь я понимаю , что даже с самыми хорошими намерениями можнонанести большой вред.
   -- -- -- Какой например?
   -- -- -- Например, нельзя думать сердцем, для этого есть совершенно другой орган-- мозги.Посмотри, сколько усилий тратит ООН для того, чтобы помочь нуждающимся в Азии и Африке, а ничего из этого не получается.
   -- -- -- Ну как же? Ведь голодающих всё-таки они накормили.
   -- -- -- И что из этого. Проблему то они все равно не решили. Люди поели, расплодились, а на следующий год им надо везти еще больше. А нас и так уже на земле словно тараканов в банке. А толи еще будет! И мне вообше кажется, что мы, люди, словно быстро растущая раковая опухоль на теле Земли. Мы пожираем все вокруг себя и можем уничтожить весь мир , если вовремя не остановимся.
   -- -- -- Ну, это ты уже совсем загнул. Мрачные картины рисуешь.
   -- -- -- Вот и мне самому это все неприятно. Стыдно иногда самого себя слушать.
   -- -- -- А тебе-то, отчего таким пессимистом быть. Живешь себе в преуспевающей стране, как у бога за пазухой. Это нам здесь есть отчего впадать в уныние.
   -- -- Бьемся-бьемся, чтобы стать демократической страной,но из этого мало что получается. Видать, в нас, русских, заложен беспорядок.
   -- -- -- А я думаю, что нет. Я встречал много русских в Австралии, и все они, где бы не работали, всегда успешно вливаются в коллектив и хорошие, умные работники. Но это, если только в коктейле с другими, а если собрать компанию только из них, то я уверен, что все пойдет кувырком.
   --И чем ты это объяснишь,-- поинтересовался Володя.
   --Я об этом много думал, и мне так кажется, что в русских просто нет уважения к закону. Здесь всегда смеются над теми, кто живет по закону, и они вечно остаются в дураках.Не понятно, зачем тогда писать законы, если им никто не следует?Если бы сейчас сказали, что ваш президент вор, то все бы сразу нашли оправдание ему, мол, у всех у нас рыла в пуху, только у него положение позволяет хватать больше.
   --А что бы ты делал, пошел бы протестовать? Таких дураков почти нет.
   --Ну, а в результате вы все живете в стране дураков, и что не делайте, все пойдет прахом.
   --Так всё-таки, чем же мы отличаемся от других? Ты ведь достаточно пожил и здесь, и там, тебе лучше видно.
   --По-моему, люди здесь не считают, что они сами в состоянии поменять что-то. Все ждут доброго дядю, который придет и решит все их проблемы.В людях здесь куда больше раба, чем в Австралии, причем раба не послушного, а бунтаря. Но я не хочу долго говорить на эти темы. Давай лучше пораньше ляжем спать. Для моих ран самое лучшее лекарство--это сон.
   Они посидели еще некоторое время, посмотрели телевизор и пошли спать.
   ***
   Всю ночь Илья промучался желудком и уснул только к утру, когда небо стало светлеть. Проснулся же он он от того, что его трясли за плего. Он с трудом приоткрыл глаз и увидел перед собой прилично одетого Володю.
   --Я ухожу на работу. Вот тебе ключ от квартиры, а увидимся вечером.
   После ухода Володи Илья принял душ, выпил чай с корочкой хлеба и вышел. На улице стояло раннее летнее утро, воздух хотелось пить как прекрасный напиток. Он решил пройтись, и через минут двадцать был возле своего родного дома. Он позвонил в дверь и долго ждал ответа. Наконец, дверь приоткрылась, и в щели он увидел лицо удивленной Нины.
   --Это ты? - несколько смущенным тоном спросила она.-- Погоди секундочку, я сейчас открою.Она прикрыла дверь, и он услышал за ней раздраженный шепот. Затем раздался звук открывающейся цепочки.
   --Заходи. Ты что, решил вернуться?-- поинтересовалась она.
   --Нет, я просто хотел поговорить с Андреем,-- ответил Илья и прошел в комнату, где в кресле сидел взлохмаченный Вадим, судорожными движениями пытавшийся застегнуть воротничок рубашки.
   --Это совсем не обязательно делать, ты мог даже штанов не одевать,-- подколол Илья.
   --Ты совсем с ума сошел,-- возмутилась Нина.-- Ты что сюда хамить пришел?
   --В том то и дело, что нет. Мне совершенно безразличны ваши отношения, только непонятно, для чего вы разыгрываете вокруг меня спектакль. Мне в ваших играх учавствовать совсем неохота.
   --Нет, с тобой определенно не все в порядке. Откуда у тебя такая болезненная подозрительность?
   --Я просто не люблю, когда из меня дурака делают и пытаются использовать,--повысил голос Илья.
   До этого долго молчавший Вадим, наконец, словно пришел в себя и взял инициативу в руки.
   --Чего ты делаешь из себя чистюлю? Тебя никто не просит нас любить и делать одолжения. Ты лучше подумай и скажи, сколько денег ты за приглашение хочешь?
   Илью аж передернуло от этих слов, и он, чуть ли не скрежеща зубами, бросил:
   --Ни за какие деньги не соглашусь! Теперь я точно знаю, что это с вашей указки Саню избили. Его-то за что?
   --Кому он нужен твой Саня-алкаш, мы об этом ничего не знаем,-- отказалась Нина.
   --Все вы знаете, без вас здесь ничего не происходит. Ну ничего, найдется и на вас управа,-- он повернулся и пошел к двери, но не успел он пройти до конца коридора, как раздался звонок. Илья открыл дверь и увидел стоящего на пороге Серегу.
   --Ну вот, и все семейство в сборе, -- сказал он, проходя мимо него, быстро сбежал по лестнице и, выйдя на улицу, остановился, чтобы обдумать, куда идти дальше. Он прошел мимо черного "Datsun", возле которого стояли двое мордоворотов в черном. Не успел он дойти до ворот, как сзади услышал голос Сереги.
   --Подожди, поговорить надо.
   Илья обернулся.
   --Не о чем нам с тобой говорить, я уже все Нине сказал.
   --Я об этом ничего не знаю, ты мне повторить можешь?
   --Могу и тебе повторить, что вашей ноги в Австралии не будет.
   --Смотри какой ты несговорчивый, ну прямо как из гранита. Но толькокак бы у тебя не былоиз-за этогобольших неприятностей,-- припугнул его Серега.
   Ильяне выдержал, схватил его за шкирку и тряхнул.
   --Ты только, падла, , меня не пугай...-- начал было он, но в это время почувствовал тяжелый удар по голове и провалился в беспамятство.
   ***
   Он с трудом открыл глаза и застонал от боли. Впечатление было такое, что его череп треснул. Он хотел потрогать голову, но понял, что его руки связаны за спиной. Тогда он поднатужился и перевернулся с бока на спину. Теперь он мог оглядеться по сторонам. Он находился в каком-то подвале. Здесь было почти полностью темно, и только где-то вдалеке брезжил свет. Когда глаза привыкли к темноте, он увидел, что находится в большой комнате. В ней не было ничего, кроме четырех столбов, подпиравших потолок. Справа от него находилась дверь, судя по всему, закрытая с другой стороны. В комнате не было никакой мебели , а он лежал на какой-то тряпке. Судя по тому, как болела голова, можно было предположить, что его ударили чем-то тяжелым. Наверняка, это сделали те два здоровых амбала, которых он видел во дворе. Дышать приходилось носом из-за того, что его рот был заклеен липкой лентой. Ему вспомнился Сидней и попавшийся мэг-пай. Тогда он не мог понять, к чему такое предзнаменование, и только теперь ему открылся смысл. Вот и он попался, как тот мэг-пай в беду, только выпустить его будет некому.
   --Ну, вот ты и долетался,-- с горькой улыбкой подумал Илья и стал пытаться развязать руки. Он приподнялся и стал искать подходящий для этого предмет. Теперь он уже мог разглядеть некоторые предметы, и его взгляд остановился на длинном гвозде, вбитом в деревянную колонну. Надо было попытаться использовать его. Он подвинулся к столбу, превозмогая боль, уселся к нему спиной и стал тереть об гвоздь веревку, пытаясь разорвать её. Делать это было очень неудобно, он о гвоздь исцарапал все руки, и теперь каждое прикосновение вызывало боль. Но Илья, превозмогая её, продолжал тереть веревку, и, наконец, она в одном месте лопнула. Теперь он попробовал ослабить веревку, и ему это почти удалось, но в это время за дверью раздался звук шагов, и ему пришлось остановиться. Раздался звук ключа в замочной скважине, дверь открылась, и в комнате вспыхнул свет. Илью на мгновение ослепило, и он закрыл глаза, а когда он их открыл, то увидел стоящего перед ним Серегу и здорового, бритоголового парня. Серега подошел поближе и сорвал липкую ленту с его рта. У Ильи от боли аж потемнело в глазах.
   --Ну что, очухался?-- спросил Серега. Илья промолчал и только бросил на него свирепый взгляд.
   -- Ты на меня дикие взгляды не бросай. Ты мне уже так надоел, что я бы тебя с удовольствием прикончил.
   --Что ж тебе мешает?-- поинтересовался Илья.
   --Дура Нина и ее хахаль. Если бы не они, ты знаешь, где бы был уже?.. У тебя есть только один выход выбраться отсюда.
   --Какой же, если не секрет?
   --Оставь нас один на один,-- приказал Серега здоровяку, и тот послушно скрылсяза дверью.-- Ты должен пообещать, что сделаешь всё, что мы тебе скажем.
   --А если нет?
   --Тогда можешь пенять на себя.
   --Смотри, у тебя могут быть от этого большие неприятности, ведь я австралийский подданный.
   --Не будь дураком, у нас здесь все схвачено, мало того, мы тебя и в Австралии достать можем,--криво усмехнулся Серега, и по нему было видно, что не врет.
   --Да, крутой ты стал, но только не забывай, что и на "старуху находит проруха",-- охладил его Илья, пытаясь тем временем освободить руку.
   --Что ты там за спиной делаешь?-- заметил Серега.
   --Просто спина чешется,-- соврал Илья, но его трюк не прошел.
   --А ну-ка, Валик, проверь, не развязал ли он руки,-- крикнул он в сторону приоткрытой двери. Илья поднялся и хотел толкнуть Серегу, но тот отошел в сторону, и Илья больно врезался в стенку и упал на колени. В комнату, громко хлопнув дверью, ворвался стриженный здоровяк. Он схватил Илью за плечи и с силой трахнул об стенку. Затем, словно кувалдой, больно врезал несколько раз кулаком под дых. Илью согнуло от боли пополам, и он рухнул на пол.
   --Смотри, а он руки всё-таки развязал,-- возмутился Серега.-- Бежать хотел! Ну ничего, падла, я тебя здесь сгною. А еще раз такое сделаешь, я тебя сразу, как собаку убью!--и в доказательство он пнул Илью несколько раз в живот.
   --Свяжи его покрепче и привяжи к столбу, чтобы падла не сбежал,-- приказал Серега.
   --Не волнуйся, никуда он от меня не денется,-- успокоил его здоровяк по имени Валик.
   --Вот и отлично! Ты вообще с ним поменьше церемонься и заклей ему рот лентой, чтобы он не орал. Здоровяк направился к Илье, но тот решил не дожидаться и громко закричал "Помогите!!!", но из его горла вырвался только хриплый "help". Долго покричать ему тоже не удалось, они дружно навалились на него и заклеили рот липкой лентой.
   --Ты глянь, какой он иностранец стал, даже на помощь стал звать по-английски,-- иронично сказал Серега. - Только никто тебя здесь не поймет, да и не услышит, кричи ты здесь хоть весь день. Ты лучше посиди, подумай.
   Они привязали его к столбу и вышли в другую комнату, закрыв за собой дверь. Илья попытался пошевелиться, но понял, что привязан основательно. Сильные боли в животе, заставили его согнуться , ему удалось сползти вдоль столба и усесться на пол. Он опустил голову на грудь и проваливался в дремоту. Руки его затекли и болели нестерпимо. Вдобавок к этому у него ужасно чесались спина и плечи. Он попытался почесаться о столб, но это не помогло.
   Его внимание привлекли голоса, раздававшиеся из соседней комнаты. Илья прислушался. Между собой говорили двое. Разговор был очень нервный, и голоса часто переходили в крик. Голоса были ему хорошо знакомы, говорили Серега и его папочка. Илья мог слышать только отрывки.
   --Ты что, с ума сошел?-- орал Борис Михайлович.
   --Это вы с ума посходили,-- орал в ответ Серега.-- Крутитесь вокруг него как мухи, а он хорохорится. Смотреть противно! Ну ничего, теперь он у меня нахлебается.
   --Ты не понимаешь, какие могут быть последствия, если он заявит в милицию. Могут любые связи не помочь.
   --Никуда он не заявит, он отсюда живым не выйдет, если не согласится на все мои условия.
   --Если ты такой дурак, то делай все сам. Я об этом ничего знать не хочу. Ты вообще уже давным-давно никого не слушаешь. Мне здесь больше делать нечего.
   --Подожди, отец,-- окрикнул Серега, и после этого все звуки утихли. Впечатление было такое, словно все ушли. Илья просидел некоторое время вслушиваясь, но вскоре на него навалилась новая нестерпимая мука, ему захотелось в туалет.
   Надо было срочно позвать кого-нибудь, и он попытался покричать и постучать головой по столбу. Наконец, дверь открылась, и в ней появилась фигура уже другого здоровяка. Илья стал еще сильнее трясти головой. Здоровяк подошел поближе и суровым тоном предупредил.
   --Я тебе сейчас открою рот, и ты мне тихо скажешь, чего хочешь, но если будешь снова орать, я тебе выбью зубы и опять заклею рот. Понял?
   Илья согласно закивал головой. Здоровяк сорвал липкую ленту, и по лицу Ильи снова пробежала гримаса боли.
   --Ну, чего тебе?
   --В туалет хочу.
   --Где я тебе его здесь возьму?
   --Где хочешь,-- настоял Илья. Здоровяк на некоторое время вышел и вернулся назад с большим, ржавым ведром и поставил его в угол.
   --Сцы сюда,-- приказал он.
   --Мне по-серьезному надо.
   --По-серьезному тоже сюда, ничего другого нет.
   --Отвяжи меня,--попросил Илья, и мужик согласился, но предупредил:
   --Только без фокусов!
   --Хорошо,-- согласился Илья,-- но ты только выйди.
   Охранник вышел за дверь, а Илья спустил штаны и уселся над ведром. Теперь у него было немного времени обдумать свою ситуацию. Он совершенно не представлял, где сейчас находится. Можно попробовать вырваться отсюда, но уж больно здоров приставленный к нему верзила. Сама мысль о том, что с ним надо сцепиться, нагоняла на Илью тоску. Ему снова вспомнилась Ханя, такая тихая и нежная. Что будет делать она, если он не вернется? Для нее это будет большим ударом, всю жизнь надо будет опять начинать сизнова. Теперь ему стало жалко, что они не поженились. С такой как она очень хорошо вить свое семейное гнездышко. От этих мыслей у него проснулось желание жить и действовать. Ждать от Сереги с его головорезами милости было неразумно. Он оглянулся по сторонам, пытаясь найти что-нибудь подходящее для бегства. В глаза бросился только стул, стоявший возле двери, им бы можно было подпереть дверь снаружи и попытатьсясбежать. Надо было только каким-то способом отделаться от своего надсмотрщика. В это время здоровяк опять зашел в комнату и поторопил:
   --Ну что, готов? Давай заканчивай побыстрее.
   --У меня отчего-то живот сильно болит,-- пожаловался Илья.
   --Ничего, скоро перестанет,-- иронично с улыбкой произнес амбал.
   Илья изобразил приступ боли и схватился за живот. Здоровяк подошел, взял его заплечо и заговорил:
   --Ладно хва..,-- не удалось закончить ему из-за того, что Илья изловчился и ударил его головой в живот. От неожиданности здоровяк не устоял на ногах и рухнул, ударившись головой о столб. Он громко крякнул и затих. Илья рванулся в сторону выхода. С собой он захватил стул и, закрыв дверь, подпер ее снаружи. Теперь он снова огляделся, куда ему бежать. Из комнаты выходила еще одна дверь. Илья открыл ее и вышел. Сзади раздался стук верзилы, пытавшегося разбомбить дверь. Илья оглянулся, и в этот момент его опять огрели чем-то по голове, и он бесчувственно рухнул на землю.
   Когда он снова пришел в себя, то почувствовал, что связан на этот раз по рукам и ногам, а рот был заклеен еще плотнее, чем раньше. Поза у него была такая же неудобная, как и у того мэг-пая, застрявшего под вывеской "TAXI". Он перевернулся на бок и увидел прямо перед ним сидящего Серегу.
   --Долетался, голубчик?-- ехидно спросил он.-- Хотел сбежать и не получилось? Я этим культуристам говорил, чтобы они с тобой были повнимательнее, но что поделаешь, ведь они вместо мозгов мышцы качают. Ну, теперь ты полежи, а я скоро вернусь.--Он пнул Илью ногой и сурово спросил:
   --Ты меня понял?--Илья кивнул, а Серега скрылся за дверью. Илья попробовал пошевелиться и застонал, все его тело болело, словно один большой синяк. Он затих и стал прислушиваться к происходящему в другой комнате. Сначала там было тихо так, что Илья чуть было не уснул, но вдруг за дверью раздался громкий крик и стук. Наконец, уже возле самой двери он услышал низкий голос.
   --Где он?
   --Не понимаю о чем вы, Виктор Михайлович?-- срывающимся голосом проблеял в ответ Серегин голос. Наконец, дверь распахнулась, и в нее втолкнули перепуганного Серегу, вслед за ним вошли три мордоворота с суровыми мордами, а последним появился Витя Злодей. Илья сразу узнал его.
   --И сейчас не понимаешь?--переспросил Витя и врезал Сереге увесистую пощечину. Серега ойкнул от страха, схватился за щеку и отошел в сторону, где его схватил за шкирку суровый детина. Витя подошел поближе, нагнулся и, глянув на связанного Илью, сорвал с его уст ленту и спросил.
   --Привет, красавец! Ну как, узнаешь меня?
   --Тебя не узнать невозможно,--попытался улыбнуться Илья.
   -- Зато тебя узнать тяжело. Надо же, как тебя разукрасили! Хреново же вы, гады, гостей встречаете! -и он опять, развернувшись, сурово глянул на Серегу, отчего тот еще больше скорчился и прикрыл рот своими трясущимися, толстыми, как сосиски, пальчиками.
   --Развяжите его,--приказал Витя двум мужикам с уголовными рожами. Те достали из карманов ножи, быстро перерезали все веревки, связывающие Илью и поставили его на ноги, которые его еще плохо слушались.
   --Спасибо тебе, Витя, без тебя бы мне отсюда не выбраться,-- поблагодарил он.
   --Да уж, отсюда ты бы навряд ли вышел,--с улыбкой согласился Витя и, кинув свирепый взгляд в сторону перепуганного Сереги, спросил:
   --Ну что будем с этим козлом делать?
   --Да вы что, ребята, я же его только припугнуть хотел!-- заскулил Серега.
   --Ну, теперь пусть он тебя попугает,-- вынес свой приговор Витя - Делай с этой падлой всё, что хочешь-- хоть убей, мне он уже давно надоел.
   Илья подошел вплотную к Сереге. Вид у него был уже совсем не бравый.
   --Его бы точно убить надо,-- как бы советуясь сам собой, произнес Илья и увидел, как при этих словах в глазах Сереги мелькнул ужас. Его жалкий вид уже не вызывал гнева.
   --Мне об это говно руки пачкать неохота, -- сказал Илья, и при этом пнул Серегу ногой в пах, тот застонал и повалился на пол. Илья перешагнул через него и презрительно бросил-- оставьте его.
   Витя скорчил гримасу непонимания и, цыкнув зубом, согласился, но на прощание бросил Сереге:
   --Фартовый ты! Я бы тебе такого не простил. Ты только после этого глупостей не делай. Не вздумай вместе со своим папашей перебегать мне дорогу, иначе порешу. --Пошли Илья,-- и, обняв его за плечо, они вместе вышли в другую, длинную, похожую на коридор комнату. Здесь сидел на стуле его мучитель, коротко подстриженный здоровяк, из угла его рта сочилась кровь. Рядом с ним стояли два небольших урки, державших наготове две острые пики.
   --Отпустите его,-- приказал Злодей,-- а ты, крошка, не балуй, а то порежешься.
   Они вышли на двор, заваленный ржавыми автомобилями, и направились к белому шестисотому мерседесу, смотревшемуся среди развалин, как космический корабль на поверхности Луны. Постоянно находившийся рядом с Витей мужик открыл дверь и слегка поклонился. Витя слегка подтолкнул Илью в бок.
   --Заходи.
   После грязного подвала здесь приятно пахло кожей и парфюмом.
   --Куда едем?-- поинтересовался шофер.
   --Поехали к Игорю,-- приказал Витя, а Илья спросил.
   --Может, вы меня лучше домой к Володе отвезете?
   --Нет, поедем к Игорю в сауну, там помоешься и придешь в себя,-- настоял Витя, а Илья не стал спорить. Машина плавно тронулась и поплыла.
   --Сейчас тебя там помоют и обслужат такие девочки, что ты о своих ранах забудешь. Они мертвого поднять могут.
   --Ой, я уже не знаю, на каком я свете,-- пожал плечами Илья-- Еще час назад я думал, что хана мне, и вот уже на белом мерседесе качу в сауну.
   --Да уж, недалеко от нее ты был. Скажи спасибо своему корешу Володе. Это он ко мне прибежал, чтобы спасать тебя.
   --А тебе-то зачем я нужен?
   --Сам не знаю. Видать по старой футбольной памяти. Всю жизнь тебя, зараза, помню, как ты мне свои колючие костомахи в ноги вставлял. Был в тебе здоровый азарт.
   --Ты и сам хорош был, мячик был готов с головой и с ногами оторвать,-- напомнил ему Илья, и они дружно рассмеялись, вспомнив былые годы.
   --Давай выпьем за эту встречу,-- предложил Витя. Илья с трудом мог даже думать о выпивке, но отказываться было уж больно неудобно, а потому он согласился.
   --Толик, налей нам чего-нибудь выпить,-- приказал он сидевшему рядом мужику.
   --А что вы пить будете, водку или виски?--спросил тот.
   --Раз мы едем с фронцем, то уж будем пить виски,-- подмигнув Илье, сказал Витя.
   --Хоть бы уж ты надо мной не подшучивал,--попросил Илья.
   Они опрокинули по сто грамм, и Илья долго проталкивал их в себя, но, наконец, они растеклись по организму, и он вздохнул с облегчением. Еще через несколько минут они въехали в небольшой дворик и остановились. Водитель проворно выскочил из машины и, оббежав ее вокруг, галантно открыл двери для Вити. Они вышли на улицу, и Илья огляделся.Везде стояли люди Злодея подъехавшие сюда на двух машинах. Над дверью висело объявление "Баня N5".
   --Никак баня для отличников,-- пошутил Илья.
   --Проходи, отличник,-- слегка подтолкнул его Витя.
   Вовнутрь они зашли в сопровождении одного здоровяка, остальные остались охранять покой снаружи. Банщик встретил Злодея, как родного папу.Он провел их в следующую комнату, в середине которой стоял большой деревянный стол, окруженный скамейками, возле стенки ряд шкафчиков, в одном углу -- холодильник, а в другом -- цветной телевизор.
   --Раздевайся,-- почти приказал Витя,-- одежду свою выкинь, тебе принесут другую, ну а полотенце возьми в шкафу.
   Илья послушно стал раздеваться. Сейчас он чувствовал только страшную усталость. Теперь он тоже понимал, что попариться ему просто необходимо. Он снял рубашку, брюки, и только успел снять с себя трусы, как в двери вошла молодая, симпатичная девушка. Илья срочно прикрыл свои мужские принадлежности руками, но девушку его вид не очень взволновал, видать это было для нее делом привычным.
   --Пойдем попаримся, а уж потом Наташа пусть приведет тебя в порядок,-- сказал Витя и, скинув с себя трусы, замотался в полотенце и направился к двери. Илья тоже замотался полотенцем и направился следом. В сауне было горячо. Они уселись на вторую полку, Витя плеснул из ведерка на камни воды с какими-то ароматами и откинулся на стенку, блаженно закрыв глаза. Илья оглядел его внимательно. Несмотря на уже не очень молодой возвраст, тело его было высечено словно из мрамора, ни живота, ни лишней складки, ну просто модель для Фидия. Илья тоже закрыл глаза и стал наслаждаться тем, как пар приятно пощипывал его тело. Вернул его к действительности голос Вити.
   --Ну, расскажи хоть, как ты живешь там со своими кенгуру?
   --Ты знаешь, вроде живу неплохо,-- ответил Илья.
   --И что же домой совсем не тянет?
   --Да нету у меня здесь никакого дома, просто к старым друзьям тянет.
   --И чем ты там занимаешься?
   --Раньше работал электриком, а последние годы вожу такси.
   --Вот тебе на, сын такого папаши, а теперь баранку крутит!-- удивился Витя. - Ты лучше оставайся здесь, мы тебе хорошее дело найдем. Будешь жить, как у бога за пазухой.
   --Какое, к примеру, дело?-- попросил уточнить Илья.
   --Ты же говоришь,что электриком там работал. У нас здесь теперь ты знаешь, какие дома строят. Нужны люди, которые умеют работать так, как у вас на западе. Бабок будешь зарабатывать столько, сколько тебе там и не снилось.
   --Зачем они мне, чтобы потом ко мне домой явились пара качков скачать деньги?
   --Не беспокойся, не придут. Будешь работать под моей крышей и жить как король.
   -- Мне почему-то не хочется жить королем, когда вокруг столько нищеты. Мне нравиться больше, как в Австралии. Там тоже есть богатые и бедные, но на улице их даже отличить тяжело. Все живут достойной жизнью.
   --И что, нищих совсем нет?
   --Нет, иногда попадаются, но тяжело сказать, как они попадают в такую ситуацию. Скорей всего из-за того, что все пропивают, либо колятся, а может просто больны. -- А у вас здесь их столько, просто глазам больно смотреть.
   --Не будь дураком, брось свои коммуняцкие замашки, о себе думать надо.
   --Нет Вить, не смогу я. Тогда я должен буду все время при тебе быть. Быть послушным, а то вдруг прогонят. Но ты же меня знаешь...
   --Ерунда споемся, ведь сколько лет мы с тобой вместе в футбол играли.
   --Футбол-- другое дело. Там я играл и за тебя, и против, и ни я тебе, ни ты мне ничем не были обязаны.
   --Да, тяжелый ты мужик стал, а раньше гибче был,-- недовольно подметил Злодей.
   --Потому, что гнули часто, вот и гнулся. Но за все эти годы я ни перед кем спину не гнул и, видать, разучился.
   -- Ну не хочешь, не надо. Я тебя долго уговаривать не буду, -- разочарованно махнул на него рукой Витя-- Иди теперь лучше к Наташе, пусть она тебя в чувство приведет.
   Они вышли из сауны и направились под душ. Сполоснувшись, Илья снова обмотался в полотенце и вышел в соседнюю комнату,где его ожидала массажистка.
   --Готовы?-- спросила она и открыла дверь в небольшую комнату, посредине которой стоял стол для массажа-- Проходите и ложитесь поудобнее.
   Он послушно лег животом на стол. Дальше все было, как в прекрасном сне.
   Его тело, натерпевшееся за последние дни столько мучений, наконец, было готово блаженствовать. Наташа отлично знала свое дело, ее сильные пальцы словно проникали вглубь его тела. От блаженства его глаза словно покрылись поволокой, а душа отлетела в нирвану, где окунулась в мир розовых иллюзий. Но душе пришлось вернуться в тело из-за того, что он почувствовал, по его спине скользят уже не руки, а нежно-бархатные соски. Он не подал виду, а все продолжал лежать. Наталья же все плотнее прилегала к нему своей большой, теплой грудью. От такого массажа он быстро возбудился и уже с трудом лежал на животе. Он повернул голову, открыл глаза и посмотрел на Наташу, стоявшую рядом с ним в одних маленьких трусиках.
   --Теперь можете перевернуться,-- предложила она.
   Илья исполнил ее указание и лежал, наблюдая за тем, как мерно качается ее грудь в то время, когда она делала ему массаж ног. Теперь он чувствовал себя гораздо лучше, и в нем окончательно проснулись мужские инстинкты. Еще всего пару часов назад он лежал на полу грязного подвала, не зная, что с ним будет через час, и вот теперь, словно в раю, в шикарной "сауне", а за ним ухаживала прекрасная массажистка.
   Неожиданно, рука массажистки соскользнула с ноги и прошла над его членом. От этого он вздрогнул, но опять решил не подавать вида. Вскоре полотенца на нем уже не было, а Наташа уверенно приступила к оральному сексу.
   --Будем считать, что это награда мне за все перенесенные муки,-- с улыбкой подумал про себя Илья.
   Искусница - массажистка довела свое дело до конца, опоржнила Илью и оставила его лежать в полубессознательном состоянии. Его обессиленное тело словно парило вне законов гравитации, но надо было вставать и идти мыться.Он вновь обматался полотенцем и вышел в комнату, где за столом сидели Витя с одним из его головорезов и пили немецкое пиво.
   --Ну что, получил кайф,-- расплываясь в широкой улыбке, спросил Витя.
   --Не спрашивай, такая из гроба поднять сможет,-- подтвердил Илья.
   --Вот и отлично! Теперь пошли еще разочек попаримся и смоем с тебя все заботы,--опять предложил Злодей тоном, не предполагающим отказа. Они снова вошли в горячую сауну и уселись на полку, Витя плеснул на камни немного воды.
   -- Ну что, последний раз предлагаю, оставайся у нас здесь,-- повторил он свое предложение.
   -- Ты же видишь, что не приживусь я здесь, меня уже и так чуть не убили.
   -- Ерунда, я скажу, и тебя никто пальцем не тронет.
   -- Почему ты такой уверенный, что тебя все будут слушать?
   -- Ты же меня знаешь, я шутить не стану.
   -- Это то я знаю, что ты волк настоящий, но ведь кругом волчата подрастают.
   -- Я за себя всегда постоять смогу, а тем, кто оскалится, зубы пообламаю.
   -- Пока это так, но только волчата растут быстро, им тоже власти хочется, смотришь и уже конкуренты есть. Волк - вожак редко умирает своей смертью,-- возвразил Илья, но, посмотрев на Витю-Злодея, пожалел, что сказал ему это. Витя от этих слов, судя по всему рассердился и раскраснелся. Он раздраженно толкнул Илью в плечо.
   -- Ты таки точно дурак! Ну кто тебя за язык тянет? Другому бы я давно уже морду разбил... Но тебя ведь я знаю. Ну, чего ты гнешь свою правду - матку? Тебе отсюда точно валить надо, пока голова цела.
   -- Я бы и уехал, но только рейс мой только через пять дней.
   -- Пять дней это не беда, за тобой здесь присмотрят. Никто тебя не тронет. Твои родственнички не захотят иметь со мной дела,-- заверил его Витя.
   -- Спасибо тебе за это. Извини ты меня дурака за то, что я тебе наговорил здесь, мне бы ужасно не хотелось, чтобы ты плохо кончил,-- попытался оправдаться Илья.
   -- Да я тебе верю,мы же столько лет в футбол вместе проиграли. Что делать, у каждого свой путь. Кстати о футболе, я ведь не только давить умею. Я на свои бабки юношескую команду содержу, мячи и форму покупаю, и тренеру плачу. Вот так-то,-- с гордостью похвастался он.
   -- Это ты молодец, видать ты действительно хорошо стоишь коль спонсорством заниматься стал. Глядишь, скоро и искусствам помогать станешь.
   -- А я сейчас уже хороших спектаклей не пропускаю, у меня в театре даже своя ложа есть.
   -- Да, у вас здесь быстро все меняется. Я теперь уже мало что понимаю. Для меня теперь здесь заграница, а дом в Сиднее. Тебя же здесь теперь все на вы величают.
   -- Нет, не все, три старых кореша со мной по-прежнему на ты, да и ты, залетный гусь.
   -- Что поделать, привык я так. У нас в Австралии все, кроме королевы, на ты.
   -- Ну, и хрен с тобой, зови на ты, но только старайся не при всех,-- согласился Витя.-- Увидел я тебя, и сразу на душе потеплело, вспомнил себя пацаном, гонящим мяч... Хорошо-то как было. Но все было и прошло. Давай собираться, пойдем в ресторан и обмоем нашу встречу.
   При упоминании о выпивке кишки у Ильи вновь подпрыгнули к горлу, и он решил вежливо отказаться:
   -- Не могу я больше пить, я тут так пару дней назад отравился, что даже думать об этом не могу.
   -- Не хочешь, не думай. Тогда поешь только. Нас там Леопольд так накормит, что ты все пальчики оближешь. Пошли в душ,-- поднимаясь с полки, сказал Витя, и Илья безмолвно пошел следом. На улице Илья почувствовал себя словно невесомым и остро ощутил потребность в еде.Они снова сели в автомобиль и, проехав не больше двух минут, машина вновь остановилась.
   -- Можно было пройтись пешком,-- высказался Илья.
   -- Пешком нам больше ходить несподручно,-- ответил ему Злодей.
   Они вошли в подвал, стены которого были отделаны деревом и украшены зеркалами и бронзовыми подсвечниками. В небольшом зале не было никого, кроме хозяина, услужливо пригласившему их к большому столу, стоявшему возле стены.Илья и Злодей сели рядом, его верный телохранитель чуть подальше, а двое других расположились возле входа.Хозяин принял позу ожидания заказа.
   -- Ну, что ты есть хочешь?-- поинтересовалсяВитя.
   -- Мне с моими больными кишками лучше поесть что-нибудь легенькое, промямлил Илья.
   -- Тогда закажите себе "соляночку",-- посоветовал хозяин.-- Вы такой как здесь во всем городе не найдете.
   -- Давай тащи быстрее,-- поторопил Витя и добавил.-- И водочку холодненькую не забудь.
   Вскоре на столе появил бутылка водки и тарелка с солениями. Водку Вите пришлось пить самому, а Илья чокался с ним стаканом, наполненным минеральной водой. Витя опрокинул почти полный бокал водки, крякнул от удовольствия и закусил соленым красавцем-помидором.
   -- Я уже отвык, что кто-то помнит меня пацаном. Друзья постарели, а многих уже просто нет в живых. Ну, а ты как бандероль из детства. Исчез на десять лет и вдруг выплыл снова.
   -- Да уж, здесь у вас люди мрут как мухи. Это от того, что пьют как самоубийцы и всякую гадость,-- предположил Илья.
   -- Это точно, пьют у нас много. Но ты не подумай, что я тоже много пью. Я неделями в рот ее поганую не беру, только по большим праздникам. А сегодня в связи с твоим приездом пью. Воспоминания нахлынули. Какими же мы пацанами тогда были!
   -- Нет Витя, ты даже в молодости волком смотрелся, но только не таким матерым.
   -- Ну спасибо, успокоил. Ты можешь сказать обо мне хоть что-то приятное?
   -- А я ничего плохого под этим не имею. Я знаю, что от тебя не надо ждать подлости изподтишка, не в твоих это повадках,-- исправился Илья.
   В это время как раз принесли солянку, и Илья с аппетитом накинулся на неё.
   Она обжигала ему рот, но он, не обращая на это внимание, продолжал хлебать.Солянка, словно целительный эликсир, рубцевала в нем раны, нанесенные алкогольными напитками и кулаками его мучителей. Когда в тарелке осталось ее совсем немного, он взял хлеб и не спеша доел.
   -- Действительно, чудесная солянка!-- поглаживая себя по груди, сказал он.
   -- Ты что ж думаешь, я сюда даром хожу, тут повар лучший в городе,-- хмыкнул Витя-- Ты себе лучше на второе что-нибудь закажи.
   -- Ну, давай, только что-то легенькое.
   Злодей подозвал хозяина и сказал что от него требуется.
   -- Понял, я ему тогда бефстроганов с пюре принесу,-- понятливо ответил тот и побежал на кухню, а Витя спросил:
   -- Куда же ты пойдешь после этого?
   -- К Володе, наверное, больше некуда. Правда,я не уверен,будет ли он дома.
   -- Я тебя подвезу до его дома, только ты пойди позвони ему сначала. Телефон в коридоре на столике.
   Илья послушно вышел, нашел телефон и, подняв трубку,набрал номер. В трубке почти мгновенно раздался голос Володи. Судя по всему, он сидел прямо возле телефона.
   -- Алло, кто это?-- с нетерпением спросил он.
   -- Это я, Илья.
   -- Слава богу! Где же ты пропадал? Где ты сейчас?-- почти прокричал, засыпая его вопросами Володя.
   -- Я в кабаке вместе с Витей-Злодеем.
   -- Молодец Витя, значит он всё-таки нашел тебя!
   -- Не без твоей помощи. Ведь это ты ему сказал.
   -- Ну, а к кому еще я мог обратиться? Мне самому с твоими родственничками не справиться.
   -- Ты и так много сделал. Так что я еще немного здесь посижу и через часок буду у тебя.
   -- Вот и отлично, можешь не спешить. Я тебя буду ждать,-- заверил его Володя, и Илья вернулся в зал.
   -- Ну как, дозвонился?-- полюбопытствовал Витя.
   -- Дозвонился. Он ждет.
   -- Ничего, подождет. Садись, отдыхать будем.
   -- Нет, Витя. Я еле на ногах после всех этих перетрубаций стою. Мне отдохнуть и поспать надо. Так что, покушаем и я пойду.
   -- Ты прав,-- согласился Витя.-- Тебе после этих переделок как следует выспаться надо.
   Они посидели еще с полчасика, Илья поколупался вилкой в хорошо приготовленном бефстроганове, но его кишки отказывались еще принимать твердую пищу, а Витя доел свое филе и прикончил бутылку водки. При выходе их ждал все тот же "Мерседес" и группа головорезов. До Володиного дома добрались быстро, въехали во двор и остановились у его подъезда. Сидевшие на скамейке старушки при виде въехавших во двор автомобилей стали расходиться.Илья посмотрел наверх и увидел стоящего на балконе и приветливо машущего им Володю.Затем он повернулся лицом к стоящему рядом Вите-Злодею. Тот заговорил первым:
   -- Ну что, будь здоров, Илья. Чудной ты мужик, но я тебя уважаю. Держи клешню и вали к себе в Австралию.
   Они пожали друг другу руки, и Илья почувствовал, как при этом хруснули его пальцы. Злодей обнял его за плечи и закончил:
   -- Не поминай лихом.
   -- Тебя то за что? Я тебя теперь всю жизнь с благодарностью вспоминать буду, -- ответил Илья
   -- Ну всё, поехали,-- приказал своим здоровякам Витя и, прихрамывая, пошел к машине. Они быстро расселись по местам и понеслись навстречу новым крупным делам.
   Когда Илья поднялся по лестнице, дверь в квартиру была уже открыта, и на пороге стоял Володя, с ужасом смотревшим на лицо Ильи.
   -- Ничего себе, как они тебя, гады, отделали! Кто же это интересно?
   -- Ниночкин братик, кто ж ещё. У нас с ним старая любовь.
   -- Не понимаю, как он на это пошел, небось твой тесть его подтолкнул.
   -- Нет, я думаю, что здесь он как раз не причем. Он узнал об этом только после того, как все уже произошло, и не знал, что дальше делать. Это все Серегина самодеятельность и его амбалов,-- предположил Илья, поглаживая синяк на щеке.
   -- Чего же он хотел от тебя?
   -- Чёрт его знает, но, по-моему, они просто все хотят свалить отсюда. Вот я им и понадобился, а когда я заартачился, Серега из-за ненависти и похитил меня.
   -- Вот уж подлая семеечка!-- возмутился Володя.
   -- Это ты брось, Алешка здесь не при чем. Он совсем еще пацан.
   -- Хорошо, что ты в этом уверен, и я тебя отговаривать не хочу. И вообще давай завязывать все разговоры. Ты раздевайся и ложись спать, а то уж больно много свалилось на тебя за последние дни.
   -- Да уж, многовато, но всё-таки удалось выбраться. А спать действительно охота, -- сознался Илья, и Володя принялся расстилать для него кровать. Илья тем временем почистил зубы и разделся. Как только он лег и закрыл глаза, сразу почувствовал, как болят от усталости все его мышцы. Еще через несколько секунд его мысли стали путаться, и еще через мгновение он провалился в глубокий сон.
   ***
   Проснулся он только около полудня следующего дня. Чувствовал он себя теперь гораздо лучше, и только тупая боль в животе напоминала о неприятностях последних дней. В комнате никого не было. Он поднялся с кровати и вышел в коридор. Отсюда он увидел Володю, сидящим за тетрадью с расчетами.
   -- Привет!-- еще сиплым после долгого сна голосом произнес Илья. Володя приподнял голову и, увидев его, заулыбался.
   -- Доброе утро! Как ты себя чувствуешь?
   -- Как новенький,-- соврал Илья.
   -- Ну, раз так, то иди в ванную умываться, а я соображу что-нибудь покушать, -- предложил Володя и стал собирать со стола тетради, а Илья послушно пошел в туалет. Когда он вернулся в кухню, на столе стояла тарелка с колбасой и сыром, рядом лежал кирпич серого хлеба, масло, а на плитке усиленно пыхтел чайник.
   -- Вот если хочешь знать, чего мне больше всего не достает в Австралии, так это такого серого хлеба,-- сознался Илья.
   -- Ерунда какая, чего в нем особенного. Я больше белый хлеб люблю.
   -- В том-то и дело, что у нас и белый и черный есть, а вот простого серого нет.
   -- Ну, раз он тебе так нравится, то садись и ешь его, сколько хочешь, этой радости у нас сколько хочешь, -- он налил Илье в стакан чаю и протянул сахарницу.
   -- А ты почему не ешь? -спросил Илья.
   -- Я совсем недавно кушал, пока ты спал, -- объяснил Володя. В это время в комнате зазвонил телефон, ион побежал взять трубку. Илья тем временем сделалсебе бутерброд и только всунул его в рот, как в кухне опять появился Володя.
   -- Хочешь с Андреем поговорить?-- спросил он.
   Илья чуть не подавился пищей. Ему меньше всего хотелось говорить с кем-то из своих бывших родственников, но сын -- это совсем другое дело. Он наспех протолкал в себя всю пищу, накопившуюся во рту, запил чаем и пошел к телефону. Он словно в замедленном фильме поднес к уху трубку, обдумывая о чем он будет говорить.
   -- Алё,-- произнес он и услышал на другом конце провода взволнованный голос Андрея.
   -- Папа, это я! Я хочу увидеть тебя.
   -- Ты или мама?-- уточнил Илья и пожалел об этом вопросе.
   -- Нет, это только я сам,-- поспешил заверить его плачущим голосом Андрей, и у Ильи кольнуло под сердцем.
   -- Тогда конечно увидимся, хоть сейчас,-- успокоил его Илья-- Где тебе будет удобно?
   -- Где - угодно, например, возле филармонии.
   -- Согласен. Через час тебе подходит?
   -- Подходит!-- радостно прозвучал голос Андрея.
   -- Вот и отлично! Тогда встретимся через час у филармонии. На этом их разговор закончился. Илья поспешно доел свой бутерброд, допил чай и стал собираться. Володя же несколько озаботился.
   -- Может я с тобой пойду, а то от твоих родственничков всякого ожидать можно.
   -- Нет, не надо. Я сам пойду, -отказался от сопровождения Илья. Он оделся, припудрил синяк под глазом и вышел. До встречи оставалось около сорока минут, а потому он доехал на трамвае до вокзала, а дальше пошел пешком, чтобы привести себя в чувство и подумать, о чем и как говорить. Ему всегда думалось лучше, когда он ходил пешком. Когда идешь пешком, особенно ночью, в голову всегда приходят интересные мысли. Когда же сидишь в машине, в голову лезет только ерунда и мысли о деньгах. В последние годы он довольно редко ходил пешком и очень сожалел об этом. Сейчас ему было очень стыдно за то, что он так сухо поговорил с Андреем. Он же еще совсем ребенок и растет в таком окружении, что тяжело не испортиться. Нельзя его больше обижать и отталкивать от себя, ведь в нем течет половина его крови.
   Андрея он заметил еще издалека. Он стоял на углу и смотрел в сторону остановки, откуда должен был появиться Илья, а потому не заметил, как тот подошел к нему сзади и окрикнул. Анрей вздрогнул от неожиданности, оглянулся и улыбнулся. Но улыбка оставалась на его лице недолго, вглядываясь в побитое лицо Ильи, он вдруг заплакал.
   -- Ты чего это, Алешка? Прекрати сейчас же,-- попытался успокоить его Илья.
   -- Папка, прости нас всех и меня тоже,-- продолжал всхлипывать Алеша.
   -- Тебя то за что? Ты здесь не при чем.
   -- Все мы при чем. Тебя одного, словно волка обложили, и я вместе с ними.
   -- Прекрати сейчас же нести эту чепуху, иначе я с тобой вообще говорить не буду,-- пригрозил Илья.
   -- Ладно, не буду,-- согласился Андрей.-- Только все равно стыдно, что я вел себя, как свинья.
   -- С чего ты это взял?
   -- Будто ты сам не почувствовал, как я капризничал, когда ты мне подарки привез.
   -- Может ты и правильно обижался, но только я в то время плохо представлял, какой ты, и какие могут быть у тебя интересы.
   -- А сейчас ты представляешь?-- полюбопытствовал Алеша.
   -- Гораздо лучше, но только все равно очень смутно. Идем погуляем, поговорим, может тогда я начну понимать тебя лучше,-- предложил Илья.
   -- Пошли, но только в какую сторону?
   -- Куда-нибудь в парк, там мы можем посидеть на скамеечке, и мешать нам никто не будет.
   Они направились вниз по улице в сторону парка "Победа".
   -- Ну, расскажи немного о себе. У тебя уже наверняка и девушка есть?
   -- Как раз и нету, мне с ними не интересно.
   -- А что же тебе интересно?
   -- Я люблю играть в компьютерные игры, и еще люблю с товарищами музыку послушать.
   -- А спортом ты каким-то занимаешься? В футбол, например, с друзьями играешь?
   -- Нет, не занимаюсь, у меня на это времени нет.
   -- И напрасно. Будет ваше поколение словно головастики на тонких ножках, одним словом, марсиане.
   -- Ну, это мы еще посмотрим, у меня друзья знаешь какие здоровые есть,-- с обидой в голосе сказал Андрей.
   -- Так это друзья, а надо, чтобы ты был. Но это я просто так неудачно пошутил, я верю, что вы вырастите нормальными. Это я уже бурчу как старик, видать, начинаются старческие маразмы,-- попытался перевести все в шутку Илья, но Андрей остановил его.
   -- Какой ты старик? Выглядишь как молодой человек, я просто обалдел, когда тебя в первый раз увидел. У нас в твои годы по-другому выглядят.
   -- Это видать все от качества жизни. Чего уж говорить, тяжеловато у вас здесь, да и пьют люди много. Прошло только несколько недель как я здесь, а уже у самого сил нет, и живот болит.
   -- А в Австралии вы что, по-другому живете?
   -- Совсем по-другому. Вот ты сам приедешь, и все посмотришь,-- легко, словно он это давно хотел сказать, вылилось у Ильи, а Андрей аж оторопел от неожиданности.
   -- Так ты что, меня пригласить хочешь?
   -- Конечно хочу. Сын ты мне или нет в конце концов?
   -- Сын,-- утвердительно кивнул Андрей.
   -- Ну, а раз сын, тогда приедешь, но только один.
   -- А мама бы сама не поехала. Она вчера всю ночь прорыдала, проклиная себя за то, что с тобой произошло.
   -- Пусть поплачет, мне ее не жаль. Я перед ней ни в чем не виноват.
   -- Это все дядя Сережа сам устроил, даже дедушка об этом ничего не знал.
   -- Ладно, хватит об этом, давай сегодня просто отдыхать и гулять,-- предложил Илья, и они провели весь день в парке. Они катались опять на всех аттракционах, катались на машинках, долбясь друг о дружку словно никого в округе не было, стреляли в тире, ели мороженое. Илья тратил деньги с удовольствием, ему надо было уезжать, и ему они больше были не нужны. Из парка они возвращались в обнимку, и Илья чувствовал, как его душа наполнялась любовью к этому немного испорченному парню.
   На набережной они поели шашлыков, запили их томатным соком и после этого отправились домой. Расставались они по-мужски, обнявшись и похлопав друг друга по спине, и у обоих при этом на глазах выступили слезы.
   -- Можно, я приду тебя провожать? - спросил Андрей.
   -- Конечно приходи, если захочешь,-- обрадовался Илья.
   -- Тогда до послезавтра,-- сказал он и, повернувшись, пошел в сторону дома.
   ***
   Последний день для него распланировали друзья. Они организовали пикник на даче родителей Славика. Утро выдалось просто прекрасное, на небе не было ни тучки, дул теплый летний ветер, а развесистые кроны росших в саду фруктовых деревьев защищали их от жарких солнечных лучей. Собрались на даче почти все его старые друзья, что было ему очень приятно. Огорчало только одно, что сегодня они расстанутся и уже больше никогда не встретятся.
   Пить вино, как все, Илья не мог, весь его организм сжимался от отвращения, поэтому он пил вино, наполовину разбавленное водой. Шашлык пек Славик, девочки занимались салатами, а остальные беседовали и потягивали вино. Настроение у всех было невеселое, словно на поминках, и только Володя пытался поднять настроение свежими анекдотами. Но и анекдоты были не веселые, в основном политические и о новых русских. Илье было даже тяжело уловить их смысл.
   Саня ходил со стаканом, постоянно потягивая из него вино, и уже через пару часов был настолько пьян, что еле переставлял ноги, и при этом нес всякую чушь. Поэтому его уговорили лечь на минутку на диван. После недолгого сопротивления он согласился, и как только положил голову на подушку, сразу уснул.
   Мама Славика по случаю отъезда испекла большой торт "Наполеон", и все были от него в восторге. Они накинулись на него с такой жадностью, что в тарелке через пару минут остались только крошки.
   Потом пришло время расставаться: поцелуи, слезы и напутствия. Илья попрощался со всеми кроме Сани, беззаботно спящего в комнате на диване. Домой к Володе они вернулись, когда стало темнеть и сразу легли спать.
   ***
   На следующее утро его отвозил в аэропорт Володя на своей машине.Когда они спустились с чемоданами вниз по лестнице, то сразу при выходе из подъезда увидели машину Вити-Злодея. Из нее навстречу к ним вышел один из его головорезов.
   -- Виктор Михайлович велел отвезти вас в аэропорт. Так что, садитесь в машину.
   -- Нет, спасибо большое, но я поеду на машине друга,-- отказался Илья.
   -- Как хотите, но все равно за вами поеду. Мне приказано убедиться, что с вами ничего не случиться.
   -- Ни к чему это! - попытался возразить он, но здоровяк остановил его.
   -- Это приказ.
   Они не стали возражать, положили чемоданы в машину и в сопровождении шикарного "Мерседеса" поехали в аэропорт.Машину они оставили на стоянке и с чемоданами пошли ко входу. А следом за ними, в метрах двадцати шел их телохранитель. Еще издалека Илья увидел фигуру Сани с бутылкой шампанского в руке. Рядом с ним стоял Славик, а еще чуть дальше, скромно переступая с ноги на ногу, стоял Андрей. Илья сразу направился к нему.
   -- Здравствуй, Андрюха, не ожидал я, что ты придешь,-- раскинув объятия, сказал Илья, и тот, словно птенец, устремился ему под крылья. Они простояли так некоторое время, затем Андрей залез в карман и выташил оттуда сложенный листок. Илья открыл его и прочитал:
   "Илья прости меня за всё, если сможешь. Прощай и будь счастлив. Нина."
   Он сложил записку и положил в задний карман.
   -- Ты передай ей, что я не бог, это он пусть ее прощает,-- сказал он Андрею, обнял его за плечи, и они направились в сторону друзей. Их уже с нетерпением дожидался Саня, нервно вертя в руках бутылку шампанского. Он погрозил пальцем Илье и пристыдил:
   -- Ну, ты козел! Ушел вчера и даже не попрощался. Тоже мне друг.
   -- Просто я тебя будить не хотел,-- оправдался Илья.
   -- Смотри какой добренький, а на старого кореша наплевать? Не выйдет. Дай-ка я тебя, зараза, чмокну разок, а то может уже больше не увидимся,-- и он чмокнул Илью в губы, при этом чуть не сразив его своим перегаром.
   -- Хорошо, что в Австралии нет таких теплых мужских поцелуев,-- подумал он.
   -- Сколько у нас времени есть?-- поинтересовался Саня.
   -- Минут пятнадцать есть, а потом надо идти.
   -- Тогда давай быстренько выпьем на дорожку.
   -- Что, прямо здесь?
   -- А что здесь такого, ты забыл, как мы с тобой в подъезде портвейн из горла глушили?
   -- Уже стал забывать,-- сознался Илья.
   -- Так вот как раз вспомнишь,-- Саня раздал всем по бумажному стаканчику, раскрутил проволоку на пробке, сорвал пробку вместе с серебрянной бумажкой, и из горлышка побежала пена. Он умело разлил все по стаканам и сказал.
   -- Ну, говори что-нибудь, Илья.
   -- Что говорить? Спасибо вам за то, что так приняли меня, и извините за беспокойство.Надеюсь, что мы еще встретимся,-- сказал Илья первое, что пришло в голову.
   -- И тебе спасибо, что не забываешь нас. Хотя ты и беглец, но всё равно наш, приезжай ещё,-- вставил Володя, а Саня добавил:
   -- За нас, и все что было...-- и прослезился.
   Как и положено, они пили до дна. Далось это Илье с большим трудом. Организм его протестовал и ежился, поэтому каждый глоток приходилось делать как минимум дважды, но он выдержал. Когда он опустил стакан, то увидел, что все над ним смеются.
   -- Ну, спасибо, теперь я вижу, что ты настоящий друг, с такими муками пил, но не сдался,-- поблагодарил его Саня.
   -- А если бы я помер от этого, то был бы еще лучшим другом?-- с иронией спросил Илья, взял из руки Володи сигарету и сделал несколько затяжек. От этого ему стало еще хуже, и он ее выкинул.
   -- Ладно, пора идти,-- сказал он.
   -- Давай присядем на дорожку,-- предложил Володя.
   -- Сейчас присядем, только я сначала хочу еще что-то сказать Андрею,-- он взял сына за плечо, и они отошли в сторону.
   -- Давай прощаться, -- сказал он, и Андрей опять прослезился. Сейчас он вовсе не был похож на того испорченного парнишку, которого он встретил пару недель назад.Что-то в нем перевернулось, и теперь он был даже слишком чувствительным. Илья приблизил его к себе, и тот, прильнув к нему всем телом, продолжал всхлипывать.Так они простояли довольно долгое время, пока Андрей не успокоился, тогда Илья заглянул ему в глаза и спросил:
   -- Дай слово, что ты мне будешь писать.
   -- А ты сам писать будешь, ведь раньше ты тоже никогда не писал?-- поинтересовался Андрей.
   -- То было раньше, а теперь время расставило все по своим местам. Теперь мы снова отец и сын.
   -- Это правда, Я за это время понял больше, чем за всю свою жизнь,-- согласился с ним Андрей.
   -- Вот и отлично, тогда готовься в гости.
   -- А когда.
   -- Как только приеду, так этим и займусь. Ну, а теперь давай поцелуемся на прощание..
   После этого Илья вернулся к друзьям. Прощание с ними было по-мужски сдержанным. Они присели на дорожку на перилах аэровокзала, пожали руки и расцеловались. Настроение было грустным, словно на похоронах, с одной только разницей, что труп не закапывали, а он улетал. Затем он взял свои чемоданы и пошел к дверям, за которые его друзья уже пройти не могли. Они остались на своих местах, маша руками ему в след. Возле дверей он остановился, повернулся назад и последний раз кивнул им, затем он толкнул дверь и вошел на территорию, где уже начиналась граница.После продолжительной и неприятной процедуры проверки паспортов и багажа он прошел в зал ожидания и уселся на один из стульев, стоящих вдоль стены. Здесь он безучастно наблюдал суету, происходящую в зале, и вспоминал все события, произошедшие с ним за эти дни.Он был рад тому, что все это закончилось и понимал, что если он сюда и когда-то вернется, то очень нескоро.
   ***
   Потом был полет, пересадка и снова длинный полет. Илья чувствовал себя измученным, а выпитое на дорожку шампанское мутило его изнутри. Поэтому он решил в полете не брать спиртного в рот вообще. Всю дорогу он ублажал себя соками и прохладительными напитками, и к концу суточного путешествия почти полностью пришел в себя. В Бангкоке очень много пассажиров сошло, и возле него образовалось много пустых мест. Илья расположился на трех креслах, положил под голову подушку, на глаза натянул защищающую от света маску, в уши воткнул затычки и быстро уснул. Проснулся он только за два часа до приезда в Сидней, сходил в туалет, почистил зубы и побрился. К этому времени как раз подали завтрак, и Илья с аппетитом прикончил весь свой набор, запил соком и заполировал кофе. Остальное время у него оставалось для заполнения анкет.
   Они подлетали к Сиднею, когда уже начинало светать. Погода была абсолютно безоблачной. Под крылом самолета проплывали в расплывчатой мгле красноватые австралийские ландшафты. Он был чертовски рад их увидеть, и на душе его от этого было легко и спокойно. Он думал о Хане и Владо. Домой видать, придется ехать на такси и будить Аннушку, она наверняка еще спит. Наконец, самолет пошел на посадку, и на табло появилась надпись, призывающая пристегнуться. Через некоторое время он увидел в иллюминаторе огни сиднейских окраин. Потом самолет полетел над океаном, и вскоре он увидел залив " Botany Bay". Самолет летел почти над самой водой, казалось что он вот-вот рухнет в океан. Наконец, под крылом появилась взлетная полоса, и самолет тут же коснулся ее колесами, последовал легкий толчек, и они покатили по полосе. Затем взревели двигатели, тормозящие самолет. Они съехали с основной полосы и подкатили к аэровокзалу. Еще через несколько минут стюардессы разрешили всем подниматься и выходить. Илья встал, взял свою сумку и направился к выходу. Больше всего на свете он не любил стоять в длинных очередях. Вот и сейчас, сразу после пассажиров бизнесс-класса он вошел в кожух трапа и, пройдя в здание, быстро направился в сторону паспортного контроля. Туда он пришел первым из своего рейса, но торопился он напрасно. Здесь он застал длинную очередь пассажиров, прилетевших более ранними рейсами. Хвост очереди, словно змея, трижды извивался между перилами, и Илья смирился с тем, что
   ждать придется долго, но он ошибся. Большое количество пропускных ворот позволяли продвигаться довольно быстро. Здесь ему пришло в голову, что он чувствует себя, словно приехал сюда в первый раз, как будто не было этих десяти лет, прожитых в Австралии.
   -- Неужели, я теперь везде буду чувствовать себя гостем?-- подумал он.
   После паспортного контроля он вышел в другой зал, где на резиновой ленте уже стали крутиться чемоданы их рейса. Илья быстро нашел свой багаж и поспешил с ним на томоженный досмотр. Девушка на входе, оценив Илью опытным взглядом, послала его на более тщательный досмотр. Здесь пришлось открывать чемодан. Таможенник с деловым видом запустил в него руки, но так как у Ильи в чемодане, кроме старых вещей, ничего не было, то он, извинившись, быстро разрешил Илье паковаться и позвал к себе следующего клиента.Илья направился к выходу. Не успел он выйти через двери в зал ожидания, как сразу услышал свое имя. Он глянул в толпу встречающих и увидел в ней громадную фигуру Владо. Он радостно махал руками, а рядом с ним тихо стояла Ханя, держа в руках небольшой букет цветов. Илья не ожидал, что его будут встречать, и ему это было ужасно приятно. К глазам даже подступили слезы, но он переборол свою слабость. Спускаясь в зал, он еще раз внимательно посмотрел на Ханю, и в глаза сразу кинулась перемена в ее облике.Она была беременна. Какой же он был идиот, не поняв это до отъезда, а она ему ничего не сказала,не хотела его ни к чему обязывать. Теперь он почти бежал им навстречу. Наконец, они сблизились, и он крепко, и в то же время осторожно, обнял её, а их губы слились в поцелуе. Владо скромно стоял рядом, стараясь им не мешать. После долгого поцелуя Илья сделал шаг назад и спросил:
   -- Почему ты не сказала мне до отъезда, что ты беременна?
   -- Я думала, что ты сам догадаешься.
   -- Ну, и напрасно. А я такой дурак, видел что-то не то, но так и не догадался.
   -- А теперь ты рад?-- с сомнением в голосе спросила она.
   -- О чем ты говоришь!? Да ты в меня, словно новую жизнь вселила. Теперь все встало на свои места. Здесь мой дом, и в нем есть ты, а скоро в нем будут дети. Жизнь только начинается, правда Владо?
   -- Все идет своим чередом,-- подтвердил тот, и они, подхватив чемоданы, направились к выходу. На улице было свежо. Солнце уже поднялось, и в его ярких лучах светился и переливался воздух. Необыкновенно большое австралийское небо всегда прекрасно при восходах и закатах, оно дает удивительное чувство простора и воли. По пешеходному переходу они прошли на стоянку машин. Здесь в кроне небольшого кипариса Илья увидел парочку молодых мэг-паев, которые радостно перекурлыкивались между собой, перелетая с ветки на ветку. Илья повернулся к ним и сказал:
   -- Привет, братишки, вот я и вернулся...
   -----Original Message-----
From: Ezy Software [mailto:ezy-soft@ezy-software.com]
Sent: Wednesday, 6 October 2004 12:59 PM
To: Milan Vignevich
Subject: Original text of Mag Pie
   Милан Вигневич
   Полет Мэг Пая
   Илья открыл дверь автомобиля, отодвинул кресло подальше, уселся поудобнее, поднял повыше спинкуи включил `killer switch'. Компьютер мигнул своими зелеными глазами, и на экране появилась знакомая картинка. Он ввел свой кодовый номер, и компьютер выдал карту. После этого Илья выбрал подходящий район и занял в нем свою позицию. Затем он проверил наличие газа, масла и воды, включил фары. Когда все было готово, он выкатил на улицу. Еще было темно и на улице не было ни души -- начинался обычный день. Обычный, и в тоже время нет. Илья ждал его уже несколько лет, и вот он пришел. Сегодня он работает последний день, а завтра начинается длинный отпуск, целых два месяца. Он его заслужил, и теперь пришло время отдыхать. Оставалось проработать каких-то десять часов и всё! Он решил сегодня больше не напрягаться и не гнаться за заработком, все равно всех денег не заработаешь. А самое главное -- это не хотелось попадать в аварию или какую-нибудь переделку.
   В это время пикнул и вспыхнул экран, и на нем появилось предложение работы "Alexander St. to City". Это было как раз то, что надо. Он нажал кнопку приема, и работа выползла на экран. Этого клиента он знал уже давно и возил не первый раз. Он работал в банке и занимался продажей и покупкой иностранных валют. Это был молодой, черноволосый парень в очках,с трудом поднимавшийся каждое утро в такую рань, после вчерашнего захода в PAB и выпитых пол дюжины кружек пива. Обычно он садился на заднее сидение и тихо дремал. Он поднимал голову только за квартал до подъезда к банку, встряхивался от сна и поправлял прическу. Но бывали и исключения, когда он садился рядом, и они на протяжении всего пути говорили на различные темы, начиная от политики и кончая разговорами о "прекрасном поле". Сегодня он как обычно вежливо поздоровался, упал на заднее сиденье и закрыл глаза. Вот и отлично, так будет лучше, можно помолчать и помечтать. Скоро он увидит свой дом, старых друзей, сына и Нину, которую ему меньше всего хотелось видеть.
   Около года тому назад он неожиданно получил от нее письмо. Она писала, что за эти годы в ее жизни произошло очень много перемен. Она многое переосмыслила и теперь уже по-новому смотрит на многие вещи и на прошлое. Но самое главное, что заставило ее написать письмо, это просьбы их сына узнать побольше о своем отце. Было здесь и маленькое письмо от сына, начинающееся словами " Дорогой папа ", от которых по спине Ильи пробежали мурашки, но глубоко внутри он не знал: верить этому или нет. Воспоминания ставили под вопрос искренность этих слов.
   ***
   В детстве Илья считал себя самым счастливымв мире ребенком. У него была чудесная, умная и красивая, иногда очень задумчивая мать и большой, сильный и всегда уверенный в себе отец. Они оба безумно любили его, и Илья себя чувствовал центром вселенной, вокруг которого происходит все действие. Мать его была простой домохозяйкой, зато отец был директором гигантского завода. Отец редко бывал дома и только по воскресениям уделял все свое внимание жене и сыну. В выходные дни они часто выезжали за город на машине, купались в речке и катались на велосипедах. Отец любил учить его играть в футбол, а потом они вместе с ним собирали матери букет цветов. Зимой они иногда ходили на лыжах. В будние же дни Илья видел своего отца очень редко, да и то только поздно вечером или рано утром. Эти дни он проводил с матерью, и ее постоянная забота окружала его с утра и до вечера. Они вместе гуляли, и когда он был маленьким, она вслух читала ему книжки. Почти все об этом мире он узнал из ее уст.
   Когда Илья немного подрос, он стал понимать значимость своего отца. Стоило ему только назвать свою фамилию Федоров, как все проникались к нему уважением. Илья быстро к этому привык, и ему даже это нравилось. У них дома частенько гуляло партийное начальство области, и мама накрывала для них шикарные столы. Чаще других у них в доме появлялся первый секретарь горкома партии Борис Михайлович, со своей очень веселой женой Любовью Сергеевной, с сыном Женькой, ровесником Ильи, и маленькой, но ужасно симпатичной дочкой Ниной. С Серегой они играли в различные игры, которых в доме было ужасное множество. Чаще всего эти игры у них кончались дракой и слезами. И вообще они были словно антиподы и никогда и не в чем не сходились во мнении. Илья был худой и подвижный, любивший любые игры с мячом. Серега же был хорошо откормленный ребенок, любивший собирать марки и фантики, любые же спортивные игры были для него потерей времени. У него всегда были припрятаны скопленные деньги, и он мог их дать в долг Илье или Нине, с условием, что ему вернут больше, при этом у него дрожали руки с коротенькими, пухленькими как соски, пальчиками. Нинка же наоборот бегала за Ильей хвостом, как он от нее не пытался избавиться.
   -- Куда ты от нее бежишь? - смеялись над ним отец и Борис Михайлович.
   Вот вырастет она и будет твоей невестой.
   Илья от этого ужасно злился и убегал в другую комнату. Кто бы мог тогда подумать, что это все окажется правдой?
   ***
   На светофоре вспыхнул зеленый свет. Илья стряхнул с себя воспоминания, нажал на газ и сделал последний поворот. Как обычно, клиент на заднем сиденье встрепенулся, открыл глаза и стал поправлять галстук. Илья притормозил возле дверей банка. Клиент достал из кармана таксистский ваучер, написал на нем обычную сумму и протянул Илье.
   -- До скорой встречи, -- сказал он, на что Илья ответил:
   -- Нет, теперь уже скоро не увидимся.
   -- Это почему? -- удивился тот.
   -- Я с завтрашнего дня в отпуске.
   -- И надолго?
   -- Больше чем на два месяца, -- сам не веря своим словам, сказал Илья.
   -- Ничего себе. Вот же ты счастливчик! Лично я уже не помню, когда вообще в отпуске был. И куда же ты едешь?
   -- Поеду на родину, с сыном повидаться надо.
   -- Ну, тогда всего хорошего и счастливого пути, -- пожелал парень
   -- И тебе тоже всего хорошего и удачных игр на бирже.
   Они попрощались, клиент захлопнул дверь, Илья развернулся и поехал в сторону Бондая. Проехав мимо ботанического сада, он свернул вниз и выкатил на набережную Wooloomooloo. Здесь в свете уличных фонарей виднелись силуэты военных кораблей, прижавшихся боками к бетонным пирсам гавани. Переехав на другую сторону набережной, Илья полюбовался в окно видом ночного Сиднея, горящего в ночи словно новогодняя елка. Он повернул направо и стал подниматься в сторону King's Cross. Здесь уже не было так безлюдно, как на пристани. Появились фигуры людей, уставше бредущих по улице после долгой и бурной ночи. По мере приближения к фонтану " Одуванчик ", народу становилось все больше. В ярком свете борделей и ночных баров стояли еще не разобранные проститутки, рядом с ними фигуры местных алкашей и хулиганов, а вперемежку с ними проходили обыкновенные люди, забредшие сюда в поиске приключений. Это был практически последний час ночной жизни, еще через час здесь уже будет совсем другая публика - те, кто будут начинать нормальный рабочий день. Но это будет только через час, а пока улица еще была во власти этих ночных персонажей. Вид у проституток был такой утомленный и потасканный, что они не вызывали в Илье никакого чувства кроме жалости, а это чувство, как известно, нездоровое. Неожиданно стоявший на углу мужчина поднял руку, останавливая такси. Илья притормозил, но в это время мужика понесло.
   Нет, не стоит останавливаться, -- подумал он, быстро изучив его жлобскую морду.
   - Сегодня мне лишние приключения не нужны.
   Он нажал на газ, и машина ускорилась, а в след ему понеслась недовольная брань. Он выехал на Darlinghurst и проехал мимо кафе, где они договорились встретиться после работы с Владо. Они часто встречались здесь и на протяжении почти всех этих лет. Владо был его лучшим и почти единственным другом. Когда-то там, на родине у него были десятки друзей, здесь же обзаводиться знакомыми, а тем более друзьями было куда тяжелее. Выбор не тот, да и годы уже не те.
   Обычно они встречались в каком-нибудь ресторане или пабе и проводили вместе пару часов. Раньше они виделись гораздо чаще, но с тех пор как в жизни Ильи появилась Ханя, все изменилось.
   Он выехал на Oxford street. Здесь тоже еще продолжалась ночная жизнь, но она тут совершенно другая. По обеим сторонам улицы группами и парами гуляли гомосексуалисты, а возле двух известных дискотек крутились экстравагантно одетые молодые люди. Обычно в них полно народу до пяти часов утра. В это время навстречу Илье выскочили две шикарных девицы, одетые в черные, плотно облегающие их тела платья. Он притормозил, они открыли дверь и хлопнулись на заднее сидение. Илья сразу узнал их, это были два трансексуала, переделанные в женщин. У одного из них ноги были настолько красивы, что Илья часто засматривался на них, проезжая мимо. Именно эта красавица хриплым голосом произнесла
   -- Paddington, please.
   Он понятливо кивнул и тронулся. В заднее зеркало Илья наблюдал за двумя пассажирками. Они оживленно беседовали о событиях минувшей ночи, смеялись и возмущались чьим-то поведением.
   -- Зачем им это все надо? - с удивлением подумал про себя он, но тут же отогнал от себя эту мысль. В Австралии он научился не делать быстрых выводов и не осуждать то, чего сам не понимаешь. Ехать пришлось не долго, и уже через пару минут он высадил их возле дома. Перед тем как рассчитаться, они долго колупались
   в своих кошельках в поисках мелочи и с точностью до цента рассчитались с Ильей. Чаевые в этом бизнесе дело редкое, и он к этому привык. Они с трудом вылезли из машины и устало заковыляли на шпильках в сторону калитки. Куда ехать дальше, Илья не имел понятия, а потому решил поехать на стоянку такси в Double Bay, там можно было выспаться или просто помечтать. Когда он подъехал к стоянке, на ней находилось только одно такси. Илья встал ему в хвост, выключил двигатель, ввел себя в очередь на компьютере, откинул спинку кресла, устроился поудобнее и закрыл глаза.
   ***
   Не предсказуемая штука жизнь! Ну кто бы мог двадцать лет назад подумать, что он, Илья Фролов, единственный сын такого уважаемого отца, окажется здесь, в далекой Австралии, за баранкой такси?
   Все в жизни давалось Илье легко. В школе он учился на отлично, и не потому, что его отец был Федоров, хотя это тоже сыграло свою роль, а просто потому, что учился он с удовольствием и желанием. При этом у него еще оставалась куча времени, и он проводил его, играя в футбол. Слава богу, рядом с домом, прямо за стеной, находился стадион, где он с друзьями каждый день гонял мяч. На полянке собирались обычно человек десять-двадцать, и они, разбившись на четверки, играли на вылет в мини-футбол. Уровень футбола был довольно высокий, ведь сюда иногда приходили поиграть настоящие футболисты. Они и предложили Илье тренироваться за местный клуб и стать профессионалом. Он и сам загорелся этой идеей и поделился с родителями. Мать его отнеслась к этому очень прохладно, а отец просто взбесился,
   -- Да ты что! Ну что это за профессия по полю мяч ногами гонять. Ты лучше учись, заканчивай школу, поступай в институт и получай настоящую специальность. Нечего своих родителей позорить!
   Илья попытался возразить, но у него из этого ничего не вышло, и ему пришлось согласиться. Об этом он жалел всю жизнь, ведь футбол был его настоящая любовь. Несмотря на это, он продолжал играть с товарищами. С ним постоянно играли кучерявый, техничный как бразилец Шурик, заводной и настырный Мишка,флегматичный Володя, здоровый, сухощавый, а иногда даже свирепый Витька, получивший за это кличку " Злодей" и еще множество других ребят. Все детство было связано с этой площадкой, и он вспоминал о ней, как о самой счастливой поре его детства.
   Илья закончил школу почти на отлично, и в том же году, по совету отца, поступил в политехнический институт. И здесь учиться ему было нетрудно, но теперь в его жизни появилось множество симпатичных девушек, в компании с которыми они болтались по местным барам и ресторанам. Приходил он домой иногда очень поздно, за что мать ему читала длинные нотации. Отца же он теперь почти вообще не видел, тот теперь часто ездил в командировки или просто допоздна задерживался на работе. Мать пыталась повлиять на отца, чтобы он меньше работал и больше уделял внимание семье, но это ни к чему не привело, только сама она заметно погрустнела, стала стареть и на голове у нее появились первые седые волосы.
   Илья не уделил этому должного внимания. Теперь он очень об этом жалел, а тогда у него не было на это времени. В жизни было так много перемен, и он полностью отдался водовороту этих событий. Все его старые друзья и знакомые неожиданно отдалились от него. Мишка и Шурик загремели в армию, Володя поехал учиться в Москву, ну а Витя Злодей попал в тюрьму за драку, в которой подкололи одного человека. Илья нашел себе новых знакомых и встречался с ними в городе, где теперь его знали почти все.
   Крутился в городе и сын Борис Николаевича -- Серега, только круги у него были совсем другие. Он стал членом комсомольской опергруппы, следившей за тем, чтобы молодежь вела образ жизни, достойный советского человека, не болталась по барам и ресторанам, не общались с иностранцами и не носили длинных волос. Они цеплялись ко всем молодым людям, кто был чуть не так одет или вел себя развязано. Они портили вечер молодым парам, отвозили людей в свои пункты для проверки личности. Серега ловил в этом деле какое-то особое удовольствие, ему нравилось чувствовать себя хозяином чужих судеб. Он отдавался этому делу всей душой. Илья терпеть его не мог за это, и они уже практически вообще не говорили друг с другом. Даже Борис Николаевич не любил это новое увлечение своего сына и часто жаловался отцу Ильи.
   -- Не понимаю я своего Серегу, ну почему его все время в какую-то дрянь тянет. Твой Илья с красивыми девчонками ходит, ну а этого вдруг в дружинники потянуло.
   -- Кто-то же должен этим заниматься, -- успокаивал его отец Ильи, но Борис Михайлович лишь отмахивался:
   -- Ну почему же именно он, не нравится мне это.
   Илья и Серега все больше стали избегать один другого. Но когда живешь в одном городе, сделать это довольно трудно. Нинка к тому времени подросла и стала очень красивой девушкой. Илья это замечал, но старался гнать от себя эту мысль. Она же наоборот липла к нему и приходила к ним домой почти каждый раз, когда бывал ее отец. Тонкая, длинноволосая блондинка, она пользовалась большим успехом среди местной золотой молодежи. Она же ко всем относилась с колючей прохладностью. Вместе с Ильей они иногда ходили в кино, ну а когда она закончила школу, то они неоднократно встречались в ресторанах. После окончания четвертого курса отец достал Илье путевку на пароходе по Черному морю. Совершенно неожиданно на тот же самый пароход Борис Михайлович достал билет для Нины с ее подругами, за успешное окончание первого курса.
   Они встретились в баре, находящемся на корме судна, возле бассейна. Нина сидела там возле стойки со своей лучшей подругой Леной. Илья вошел туда вместе со своим новым другом Витей. Встреча была неожиданной, а потому приятной. Нина кинулась к нему с диким восторгом и повисла на шее. Витя сразу положил глаз на грудастую Лену и стал развлекать ее своими рассказами. Они просидели в баре до самого закрытия, и выпили три бутылки шампанского, несколько рюмок коньяка и уйму кофе. Когда в баре почти никого не осталось, они стали танцевать, крепко прижимаясь друг к другу. В три часа бармен попросил их закругляться и они вышли на палубу. Громадный пароход своим острым носом резал теплый как парное молоко воздух. Волны с легким шепотом бились о борта судна, а на его корме словно жемчужина светился бассейн с морской водой. Лена с Витей куда-то пропали.
   -- Может искупаемся? -- предложил Илья.
   -- С удовольствием, -- согласилась Нина.
   Они сбегали в каюты, переоделись и уже через несколько минут снова собрались возле бассейна. На палубе никого кроме них не было. Илья первый нырнул головой в манящую светом морскую воду. По телу приятно пробежала прохлада, возбуждая все его тело. Он коснулся рукой дна, заглянул в иллюминатор, выходящий в бар и вынырнул на поверхность. Нина еще стояла на кромке бассейна, обхватив руками себя за плечи.
   -- Ну как водичка? -- спросила она.
   -- Блеск! -- ответил он и в доказательство сказанного выставил из воды руку с оттопыренным большим пальцем. Она элегантно нырнула рыбкой в воду и, проплыв бассейн под водой, вынырнула рядом с ним. Сейчас она была похожа на пленительную русалку. Ее мокрые волосы плавно сбегали на высокие плечи, а профиль лица стал еще более утонченный, Илья не выдержал, обнял ее и, приблизив к себе, поцеловал в губы, а она словно только и ждала этого, горячо ответила на его поцелуй. Они слились в объятиях, и она обхватила его тело под водой своими ногами. Сколько времени они провели так бассейне сказать тяжело. Только когда их тела съежились от холода, они вылезли из бассейна. Теперь уже воздух не казался им таким теплым.
   -- Пошли ко мне в номер, примем горячий душ, он здесь совсем рядом, -- предложила Нина, и он с радостью согласился. Они побежали по коридору, оставляя за собой мокрые следы. Наконец, они оказались перед каютой. Нина достала из кармана платья, которое она несла в руках, ключи и открыла дверь. В каюте никого не было.
   -- Иди купайся первый, а то ты уже совсем синий, -- подтолкнула его вперед она. Он вошел в душ, открыл кран и встал под горячую воду. Вскоре весь душ заполнился паром, и тепло стало наполнять его тело. Он услышал, как щелкнула дверь и обернулся. Перед ним стояла Нина. Она была абсолютно голая и от ее вида Илью аж покачнуло.
   -- Можно я с тобой здесь искупаюсь, а то я уже ужасно замерзла?-- спросила она.
   Он на секунду замялся, но тут же взял себя в руки, обнял ее и втянул под струю душа. Она прильнула к нему своим тонким девичьим телом и положила голову к нему на грудь. Горячий душ уже совсем согрел его, а острые соски Нины, прижатые к его телу, словно вскипятили ему мозги. Илья опустил голову и стал целовать ее плечи, затем, подогнув колени, медленно опустился и покрыл поцелуями ее грудь, живот, бедра. Она же стояла, откинув голову, запустив тонкие пальцы своих рук в его шевелюру и стонала от удовольствия. Затем она подняла его голову, наклонилась к нему, и их губы слились в долгом поцелуе. После этого Илья потерял счет времени, сколько они провели в душе. Они ласкали друг дружку, и их тела были настолько возбуждены, что казалось вот-вот разорвутся от чувства. Наконец, она не выдержала и попросила:
   -- Давай лучше выйдем из душа, пока я окончательно не размокла.
   Они быстро вытерлись полотенцами и, замотавшись в них, вышли в каюту. Здесь по-прежнему никого не было и, покидав полотенца, они упали на кровать. Тела их снова сплелись в объятиях . Нина обвила его ногами, позволив ему при этом войти в себя и издав при этом такой звук, что от него должны были проснуться в соседних каютах.
   На следующий день круиз продолжался, но они уже не принимали в нем почти никакого участия. Они выходили из каюты только для того, чтобы покушать или выпить. Нинина подружка перебралась в каюту Ильи, где не хуже проводила время с его приятелем. Ни о каких экскурсиях не было и речи. Нина оказалась ненасытной сексуальной натурой и была готова заниматься любовью с утра и до вечера. Илья же хоть изредка, но нуждался в перерывах для восстановления сил. Тогда они выходили в ресторан или бар, но даже там Нина ни на секунду не отпускала его, почти все время держа его за руку. По всему ее виду было понятно, что она ужасно счастлива, и Илье не хотелось портить ее настроения.
   Они продолжали встречаться и после возвращения из круиза. Илья не понимал, нужны ли ему столь близкие отношения, но Нина не давала ему времени на размышления, являясь инициатором всех их встреч. У него теперь не хватало времени даже на футбол. К этому времени вернулись из армии Мишка и Шурик, и футбольные страсти завертелись с новой силой. Вышел из зоны и Витя Злодей, но вернулся оттуда он уже совсем другим. Витя всегда был не подарком, а сейчас он точно стал похожим на сурового зверя. Теперь он всегда крутился в обществе урок и пользовался у них большим авторитетом. В зоне он застудил себе какой-то нерв и при ходьбе слегка волок ногу. Но в чем ему нельзя было оказать, так это в силе воли. Он продолжал приходить и играть в футбол, и играл при этом так, что никому не приходило в голову его жалеть. Его воля и спортивная злость были феноменальные. Играть против него мало кто любил, здоров он был как вол и всегда играл на грани фола. Да и вся его команда состояла из сплошных урок, играть против которых стоило храбрости. Илья же играл против него как в детстве, не обращая внимания на произошедшие перемены, а когда Витя переходил на хамство, Илья как бы невзначай начинал играть кость в кость. Что-что, но кости у него были железные. Витя злился, матерился как извозчик, но дальше этого дело не шло. Витя был волк, с которым цепляться никто не хотел, но он никогда не бил в спину. Он был волк, но жил по закону, хотя и довольно суровому. Илья терпеть не мог всех новых приятелей Злодея, а потому всегда играл против них. Вне футбола их пути дорожки разошлись совсем.
   После круиза они встречались с Ниной каждый день, ходили по барам и кино. Она постепенно вытесняла из его жизни старые привычки, и его это раздражало. Раньше он не встречался ни с кем более пары недель и привык быть свободным как ветер, но Нина хотела заменить ему всех собой. Друзья завидовали ему и часто говорили об этом, ведь она была очень красивой девушкой.
   Через несколько месяцев, при встрече он заметил, что она выглядит растерянно
   -- Что с тобой случилось? -- полюбопытствовал он. Она довольно долго молчала, но затем сказала
   -- Мне кажется, что я беременна.
   Илья чуть не упал от неожиданности.
   -- Ты что это, серьезно?
   -- Нет, шучу, -- с обидой в голосе ответила она и отвернулась. Он почувствовал, что повел себя неправильно и поспешил исправиться. Он обнял ее за плечи, поцеловал в щеку и спросил:
   -- Что же мы делать будем?
   -- Не беспокойся, я сама разберусь.
   -- Нет уж! Это наша общая забота, так что давай думать вместе.
   -- Ну хорошо. Скажи, у тебя знакомые доктора есть?
   -- Нет, а зачем?
   -- Чтобы аборт сделать,-- со злостью пояснила она.
   -- Да ты что, с ума сошла? - испуганно спросил Илья.
   -- А что по-твоему мне делать, что я родителям скажу? - сказала Нина и заплакала. Илья понимал, что ведет себя как идиот, но ему ровным счетом ничего не приходило в голову. Он нес какую-то чепуху, и они в тот вечер очень рано расстались.
   Несколько дней после этого Нина ему не звонила, и в субботу Илья решил зайти к ней домой в гости. Когда он позвонил, дверь ему открыл отец Нины и, увидев Илью, радостно заулыбался.
   -- О, какие гости! Заходи Илья, мы как раз обедать сели.
   -- Нет, я кушать не хочу, спасибо. Я хотел только Нину увидеть.
   -- Вот за столом и увидишь, раздевайся и заходи.
   Илья снял туфли, одел тапочки и вошел в комнату. Здесь за столом собралось все семейство: Нина, ее мать, бабушка и брат. Они очевидно только сели за стол, потомучто их тарелки были еще пустые. Илья вежливо поздоровался, и они его радостно поприветствовали, а у Нины при его виде разгорелись щеки. Борис Михайлович подтолкнул его к свободному стулу и сказал:
   -- А ну-ка, Нинка, беги на кухню, неси своему ухажеру тарелку и рюмку.
   Она быстро выполнила указание отца, принесла из кухни приборы и поставила их перед Ильей. Любовь Сергеевна наложила ему в тарелку отварного картофеля и сверху его тушеное мясо. В это время Борис Михайлович разливал по рюмкам водку. Закончив разлив, он поднял руку и произнес самый простой тост:
   -- Будем здоровы.
   Они чокнулись, выпили и принялись за еду. БорисМихайлович с небольшими перерывами разливал по рюмкам водку, произносил тосты и быстро хмелел. Женщины уже больше не пили и поддерживали его только Илья и Серега. Когда они приступили к торту, Борис Михайлович опять разлил по рюмкам и встал. Было видно, что он пребывает в чудесном настроении, и на его лице сияла улыбка. Он внимательно посмотрел на Нину и Илью, сидевших рядом, махнул рукой и заговорил:
   -- Вот смотрю я на вас и нарадоваться не могу! Какие вы у меня красивые и умные.
   -- У вас бы получилась чудесная семья. Почему бы вам об этом не подумать?
   Илья от неожиданности аж закашлялся.
   -- Ты чего испугался? Тебя никто на аркане тянуть не собирается,-- с неприятной иронией сказала Нина.
   -- А я ничего и не боюсь. Я уже давно думаю и вот решился. Нина, выходи за меня замуж...-- неожиданно для самого себя выдал он, и за столом на некоторое время наступила тишина, которую прервал голос отца.
   -- Чего же ты молчишь, ведь он тебе, а не мне предложение делает.
   -- А я согласна, -- коротко с улыбкой ответила она.
   Тут за столом начался ужасный переполох, все наперебой стали поздравлять их, а Любовь Сергеевна даже всплакнула. Борис Михайлович подошел к Илье и, похлопав его, по плечу сказал:
   -- Ты мне всегда как родной был, а теперь вообще сыном будешь.
   Все это получилось на удивление быстро и неожиданно, но теперь надо было обо всем поведать родителям. Отступать было некогда, и Илья решил поговорить
   с ними по отдельности. Мать бывала дома почти всегда, и он решил начать с неё. Она сидела в большой комнате перед телевизором. Он подошел к ней и остановился рядом, не зная с чего начать.
   -- Ты чего застыл, как пень? -- спросила мать
   -- Мне с тобой надо поговорить, -- ответил он.
   -- Тогда говори.
   -- Знаешь, мам, я решил жениться, -- решительно выпалил он.
   -- Ты шутишь? Интересно, на ком же?
   -- На Нине.
   -- Перестань надо мной издеваться, -- не поверила она.
   -- Я не издеваюсь. Мы уже обо всем договорились с ее родителями, и они согласны.
   Мать на некоторое время замолчала, обдумывая сказанное, и после паузы спросила:
   -- Ну, и на что же вы будете жить? Ведь вы еще оба в институте учитесь!
   -- Ничего, как нибудь на стипендии протянем, а через год я работать пойду.
   -- Хорошо, попытайтесь пожить на стипендии, -- согласилась она, -- только я не верю, что Нина на такую жизнь будет согласна, она привыкла жить на широкую ногу. Впрочем, это уже ваши заботы.
   Разговор с матерью оказался малоприятным, а вот отец отреагировал на это совсем по-другому. Он этой новости ужасно обрадовался.
   -- Ну, теперь мы с Борисом родственники будем. Нинка отличная девчонка и будет тебе хорошей женой, ну а то, что вы еще пока учитесь, тоже ничего. Мы вам на первых порах поможем, пока вы сами на ноги не встанете.
   Отец и Борис Михайлович взялись за организацию свадьбы с таким увлечением, как будто это было главным делом их жизни. Свадьбу назначили через два месяца, заказали машины, самый дорогой ресторан и даже два ансамбля. Гостей набралось около трехсот человек, но когда Илья захотел пригласить своих футбольных друзей, отец заартачился.
   -- Да ты что, не понимаешь, каких мы почетных гостей собираем! Твои футбольные дружки своими рожами всех перепугают.
   -- Ну и что, это моя свадьба, -- возразил Илья.
   -- А я тебе и не мешаю гулять с ними, но только сделай это за день или два до свадьбы. Устрой мальчишник со своими дружками, гуляйте, где хотите и с кем хотите.
   Спорить с отцом было бесполезно, а потому Илья согласился. Действительно, Витя-Злодей в их общество вписывался с трудом.
   Мальчишник он устроил в небольшом ресторане, куда собрал всех своих футбольных друзей. Гулянка получилась отменная: вино и водка лились рекой, тосты, шутки и смехне прекращались. Ребята привели с собой кучу красивых девушек легкого поведения и гулянье набирало пары с каждым новым тостом. Вокруг Ильи увивались две высоких красивых блондинки -- Света и Лена. Он танцевал с ними по очереди и вместе, а они весело хохотали сидя у него на коленях. Витя-Злодей в тот вечер был трудно узнаваем, вид у него был совсем не волчий, а наоборот почти добродушный. Он произнес несколько тостов и иногда подходил к Илье, чтобы с ним чокнуться и поговорить. К полуночи все были ужасно пьяны и веселье переходило в оргию. К тому времени Илья уже обнимался только со Светой. Лена, почувствовав это, покинула их и пошла танцевать с другим. Света льнула к Илье всем телом, и в нем все больше возгоралось желание. Особое действие на него производили ее длинные, стройные ноги в туфлях на высоких каблуках и узкой, кожаной юбке плотно облегающих ее подвижную как ртуть задницу. Во время танца, когда они слились в объятия кто-то неожиданно похлопал Илью по плечу. Он обернулся и увидал улыбающегося Злодея.
   -- Тебя на секунду можно ? - спросил он.
   -- Конечно, -- ответил Илья. Они отошли в сторону, и Витя протянул ему на
   ладони ключ.
   -- Это тебе ключ от моей хаты. Такой телки как она упускать нельзя, бери и пользуйся.
   -- А как же ты?
   -- У меня эта хата только для амурных дел, а сегодня я посплю у родителей.
   -- Ну, спасибо тебе, удружил, -- поблагодарил Илья.
   -- Пользуйся на здоровье, а ключ с утра положишь под коврик.
   -- Но я не знаю, где эта хата.
   -- Я тебя подвезу, когда захочешь,-- успокоил Злодей, и Илья вернулся к Свете.
   -- Что ты делаешь после этой гулянки? -спросил он у неё.
   -- Наверное, поеду домой,-- пожав плечами, ответила она.
   -- А со мной не хочешь поехать?
   -- С тобой куда угодно, такому красавцу как ты я отказать не могу.
   -- Ты просто золото,-- сказал он и поцеловал ее в губы.
   -- Тогда может уже пойдем?
   -- Как скажешь, я готова.
   Ну что ж, бери свои вещи и подожди меня на моем стуле, мне надо кое о чем договориться, -- радостно выпалил он и побежал разыскивать Злодея. Витя тянуть не стал, поставил стакан на стол и сказал:
   -- Выходи на улицу, я сейчас подъеду.
   Илья подошел к Свете, взял ее за руку, и они незаметно вышли из ресторана. Этого никто не заметил. Гулянье было в самом разгаре, и каждый был занят своим делом. На улице их уже поджидал "жигуленок" Злодея. Они плюхнулись на заднее сиденье и продолжали целоваться на протяжении всего пути. Витя им не мешал. Через несколько минут машина встала, и суровый Витин голос произнес:
   -- Ну вот, голуби, мы и приехали. Квартира во втором подъезде, на втором этаже, дверь направо. Делать можете там всё, что хотите, только не орите. Ну, а ключ ты знаешь, куда положить. Давайте выпуливайтесь!
   Они вышли на улицу, а Витя ударил по газам и скрылся за поворотом. Обнявшись, они вошли в подъезд и, продолжая целовать друг друга, поднялись на второй этаж. В подъезде было довольно темно, и Илья долго перед дверями искал нужный ключ. Руки его дрожали от возбуждения, и руки Светланы, ласкающие его тело, мало помогали ему. Наконец, дверь поддалась и открылась. Они оказались в коротком коридоре, в котором стояли вешалка и холодильник.Мимо кухни они прошли в комнату. Илья включил свет и огляделся. Мебель в комнате была не ахти какая. Но все было очень чисто, и кровать, занимавшая большую часть комнаты, была застелена новой постелью. Илья уже был на столько возбужден, что не мог ждать ни секунды. Он почти накинулся на Светлану и стал срывать с нее одежду. Она же не то, что сопротивлялась, а напротив, с таким же рвением снимала одежду с него. Они рухнули на кровать, и их губы слились в долгом поцелуе. Через несколько минут на ней остались только лифчик и трусики, а на Илье трусы да носки. Чем меньше на Свете оставалось одежды, тем больше восхищался он ее телом. Примерно так себе представлял Илья греческую богиню красоты Афродиту: высокая, стройная, со вздернутыми плечами и тонкой талией, она словно пышила здоровьем. Он расстегнул бюстгальтер, и перед ним возникла великолепная белая грудь, украшенная разбухшим от возбуждения розовым соском. Илья впился в него, и его тело от этого словно прострелило желанием. В сторону полетели последние части их гардероба, и теперь их уже не разделяло ничто. Они слились в единый комок наслаждений...
   Светлана отдавалась любовным играм вся без остатка. Она хотела получить от них все возможные удовольствия, но при этом она ни на секунду не забывала о партнере, отдавая ему всё, что могла дать. Они побывали в таких позах, о которых Илья раньше даже и не задумывался. Они просто потеряли счет времени. Красота и сексуальность Светланы поднимали его на все новые и новые подвиги, и он в эту ночь был на высоте. Никогда раньше он не мог так долго и многократно заниматься любовью. Их игры продолжались вплоть до утра, и когда уже было совсем светло, они оба уснули.
   Илья открыл глаза и зажмурился. Комната вся была залита солнечным светом.
   -- Мамочки, что же я делаю, ведь меня дома ждут.
   Он поднял голову и увидел перед собой спящую Светлану. Она лежала неприкрытая рядом с ним, такая теплая и манящая. Ее золотистые волосы красиво разметались по белой подушке. Ему снова захотелось её, но он быстро сдержал свои чувства. Надо было одеваться и спешить домой. Он нежно потрогал ее за плечо и поцеловал в грудь. Светлана потянулась, открыла глаза и с улыбкой спросила
   -- Который сейчас час?
   -- Не знаю, но пора вставать и спешить,-- ответил он.
   -- Куда же, если не секрет?
   -- Домой, у меня завтра свадьба.
   -- Значит всё-таки будешь жениться, а жаль. Такой молодой и симпатичный, мог бы еще многих девочек порадовать. Куда тебе спешить? Передумай.
   -- Поздно, все уже решено!-- со вздохом сказал Илья.
   -- Ну, коль так, то встаем, -- согласилась она и добавила-- Спасибо тебе за эту ночь, все было чудесно.
   -- Нет, это тебе спасибо, такого кайфа я ни с кем еще не ловил,-- и он нежно поцеловал её.
   Они быстро встали, умылись и вышли на улицу. Ключ, как и было условлено, Илья положил под коврик.
   -- Тебе куда ехать?-- спросил он
   -- На Черемушки,-- ответила Света
   -- А деньги на такси у тебя есть?
   -- Нет.
   Илья порылся в карманах, достал кошелек , вынул оттуда купюру в пятьдесят рублей и протянул ей.
   -- А меньших денег у тебя нет?-- удивилась она.
   -- Нет.
   -- Как же я тебе верну сдачу?
   -- Не надо ничего. Купи себе на сдачу духи на память об этой ночи.
   -- Так и сделаю, буду нюхать их и вспоминать тебя. И всё-таки, чертовски жаль, что ты женишься. Ну да ладно, будь здоров, -- сказала она и, на прощание чмокнув его в щеку, затормозила проходящее мимо такси
   Илья решил немного пройтись пешком и освежиться. Но только теперь он понял, как много сил у него отняла эта ночь. Он еле волочил ноги, и казалось, что его шатает от ветра. Он решил отказаться от этой идеи и тоже остановил такси.
   ***
   Не успел он открыть дверь, как перед ним оказались отец и мать.
   -- Ты где пропадал до сих пор, ты что, не помнишь, что у тебя завтра свадьба? Нина сюда уже несколько раз звонила, спрашивала, где ты. Ты посмотри на часы, который сейчас час, уже скоро вечер, -- набросился на него отец.
   Да ты что, не видишь, что на нем лица нет. Ну просто настоящий покойник, -- подметила мать.
   -- Где ты самом деле болтался? Посмотри на свой вид! -- продолжал отец.
   -- Вы что не знаете, что у меня мальчишник был? Вот мы немного и перепили, -- попытался оправдаться Илья.
   -- А почему ты дома не ночевал, что ты Нине скажешь? Мы куда только не звонили, никто не знает, где ты.
   -- Я был пьяный и заночевал у товарища, -- соврал он, но отец ловко отпарировал:
   -- Нет, в таком виде от приятелей не приходят. С какими ты вчера проститутками болтался?
   -- Папа, давай не будем об этом, давай я лучше умоюсь и позвоню Нине, -- попросил Илья, и родители оставили его в покое.
   Нина встретила его очень прохладно. Нет, она не устраивала ему никаких скандалов, просто почти не говорила с ним. Ее родители тоже были явно им недовольны, и наконец Нина попросила его:
   -- Послушай, ты сейчас выглядишь настолько ужасно, что на свадьбу в таком виде идти нельзя, а потому иди домой, проспись и приведи себя в порядок, я тебя таким видеть не могу.
   Илья не стал с ней спорить и быстро ушел. Дома он поужинал и пошел спать. На утро он выглядел как огурчик и чувствовал себя отлично. Он даже сделал небольшую зарядку, помылся, побрился и был готов к приближающейся свадьбе. К двум часам пришел Саня, который был его свидетелем, и другие друзья и близкие родственники. К Нине они поехали на черной "Чайке" в сопровождении черных"Волг". Он поднялся наверх, где в окружении своих родственников его ждала Нина, словно королева одетая в шикарное платье. Она осталась довольна его видом и приветствовала его улыбкой. Во дворец бракосочетаний они ехали в двух разных "Чайках", а за ними гуськом тянулась кавалькада машин. Возле дворца толпилось столько народа, что казалось, на них пришел посмотреть весь город. Илья неожиданно стал волноваться, но потом успокоился и стал смотреть на это, словно со стороны. Теперь ему казалось, что все происходит не с ним, а с кем-то другим: подъем свадебной процессии по лестнице, церемония бракосочетания, обмен кольцами, поцелуи, хлопающие бутылки шампанского, звон бокалов, блеск фотовспышек и поздравления, поздравления...
   Из дворца бракосочетаний поехали прямо в ресторан, снятый полностью под свадьбу.
   Здесь их ждали шикарно украшенные столы, вереница официантов и музыканты.Илья с Ниной должны были стоять на входе и встречать гостей. Гости несли цветы, подарки и деньги. Конверты с деньгами Илья складывал в карман, а подарки ставили на стол. Процедура эта была довольно долгая и нудная. Каждого входящего оркестр встречал тушем, и эта мелодия к концу просто надоела. Чувство, что это происходит не с ним, не ослабевало. Наконец, почти все гости пришли, и было решено садиться за стол. Опять затрещали бутылки шампанского, начались тосты и крики "Горько". Оба отца были на вершине блаженства и дирижировали событиями. Потом начались танцы, и публика отдалась им с таким рвением, что казалось, вот-вот проломят полы. Молодожены участвовали в гулянке до часа ночи, а потом поехали домой. На следующий день у них начиналось брачное путешествие.
   ***
   Его воспоминания опять прервал компьютер, неожиданно высветивший на экране детали новой работы. Илья стряхнул с себя воспоминания и нажал кнопку "работу принимаю". Монитор выдал надпись "please wait", и затем на экране появились окончательные детали работы. Он завел автомобиль и тронулся. На этот раз работа была небольшая, он отвез клиента на вокзал, не стал останавливаться на стоянке такси, а поехал обратно в сторону Вулары. Он не знал, что делать. Безлюдные улицы и темнота нагоняли на него тоску. Машина катила по Osean st. Желтые фонари выхватывали из темноты куски улицы. Вдруг впереди он увидел на тротуаре тело раздавленной птицы. Илья осторожно проехал, пропустив тело птицы между колес. Но неожиданно из темноты ночи вырвался черно-белый силуэт Маг Пая. Илья от испуга аж пригнул голову и притормозил. Раздался довольно сильный удар о крышу, и опять наступила тишина. Он оглянулся назад и увидел, что птица на дорогу не упала.
   -- Раз не упал, значит остался жив, -- подумал Илья. Нехорошая это примета -- черная птица, стучащаяся в окно.
   Он знал, что у Мэг Паев есть привычка атаковать бегающих спортсменов и велосипедистов, но чтобы они атаковали машину, такого он не знал. Видать, он пытался защитить свою самку, лежавшую на дороге. Вот же бесстрашный какой!-- с восхищением подумал о -- Слава богу, что он жив остался, иначе бы настроение на весь день было бы испорчено. Он медленно поехал дальше и скатился опять на Double Bay. Здесь на стоянке уже находилось четыре такси, и Илья решил не останавливаться. Он выехал на главную улицу и направился к Kings Cross. На крыше он услышал какой-то непонятный шорох, который сразу исчез, и он решил не останавливаться. Машина, петляя, шла в горку и когда вышла на ровное место, перед ним открылся великолепный вид на город. Небоскребы горели всеми огнями, словно новогодние елки, между ними светился знакомый силуэт телевизионной вышки. Скоро должен был начаться восход, и черное южное небо стало светлеть. Он повернул на мост, и в этот раз снова услышал какой-то странный шорох на крыше. Он остановил машину, вышел и стал осматривать крышу. Перед его взглядом предстало очень необычное зрелище: между крышей машины и знаком "TAXI" головой встрял довольно крупный Мэг Пай. Застрял он очень основательно и никак не мог вытянуть голову. В такой необычной для себя позе он проездил около двадцати минут. Ему видать ужасно продуло очко, ведь никогда в жизни ему не приходилось летать задом наперед. Илья осторожно, двумя руками взял его за крылья и попытался вытянуть птицу. Голова не вылазила, а тянуть сильнее он боялся. Тогда Илья стал проталкивать голову с другой стороны. После нескольких попыток, наконец, ему удалось высвободить птицу. Илья осторожно отнес ее к небольшому скверику, расположенному рядом, и посадил его на траву. Мэг Пай выглядел, как пьяный, его шатало из стороны в сторону, а взгляд его был непонимающий. Но буквально через минуту он уже пришел в себя, сделал пару шагов и взлетел. Илья проводил его взглядом и с легкой душой вернулся к машине.
   -- Да уж, это точно знамение богов. Но только к чему все это? Об этом стоило подумать. Как бы там ни было, все закончилось благополучно, и на душе у Ильи было светло и спокойно. Он, не спеша доработал до часа дня, и решил на этом закончить. Когда он вернулся на базу, там еще никого не было, кроме хозяина машины Раймонда. Он как обычно сидел на своем стуле и дымил никогда не выпускаемой изо рта сигаретой. Раймонд выглядел на лет семьдесят, хотя был намного моложе. Видать в своей жизни он попробовал очень много соблазнов, от которых лучше было бы отказаться. Но человеком он был очень добродушным, и Илье никогда не было с ним никаких проблем. Увидев его, Раймонд приветливо заулыбался.
   -- Что-то ты сегодня рано?-- удивленно спросил он.
   -- Хватит работать, начинаю отдыхать.-- напомнил ему Илья
   -- Это точно, теперь я тебя не скоро увижу. А может ты там вообще решишь остаться?
   -- Нет, такого быть не может. Я уже без тебя и машины жить не могу, так что придется вернуться,-- успокоил его Илья.
   -- Тогда я буду держать тебе машину, ведь ты мой самый надежный водитель.
   -- Ну, спасибо тебе за такие слова, теперь точно придется вернуться.
   Илья рассчитался за бензин, уплатил рент за такси, попрощался с Раймондом и пошел к своему автомобилю, стоящему возле гостиницы. Через час они должны были встретиться с Владо и спешить было некуда. Вспомнилось вдруг, как они познакомились.
   Произошло это лет восемь назад. Илья тогда работал электриком на большой стройке. Работы в те времена в Сиднее было столько, что устроиться не составляло большого труда. Это была его первая настоящая работа в Австралии. Было чертовски приятно получать каждый четверг запечатанный конвертик с недельной зарплатой. Это сделало его жизнь куда более привлекательной. На стройке ему было все впервой, но через пару месяцев он стал втягиваться в работу и во взаимоотношения. Его начальник относился к нему очень хорошо, понимая, что ему надо немножко больше времени для освоения, зато потом Илья мог работать даже быстрее, чем другие. С другими электриками у него постепенно складывались нормальные отношения. Кто только здесь не работал -- ирландцы и новозеландцы, греки и югославы, англичане и индусы, и только с одним из них Илья никак не мог ужиться. Это был невысокого роста новозеландец Стив. Во время утреннего чая или обеда, когда они собирались в своем своем специальном, железном домике, Стив вел себя просто как свинья: он постоянно смачно отрыгивал под смех окружающих и это было бы еще ничего, но ему казалось этого мало, поэтому он иногда смачно пердел. Над этим правда мало кто смеялся, многие кривились, но никто не говорил ему ни слова. Илья тоже поначалу молчал, но потом стал демонстративно выходить на улицу. Увидев это, Стив стал смеяться над ним и подсаживаться ближе. По-английски Илья говорил тогда не очень хорошо, особенно в таких ситуациях. Но молчать он больше не мог, а потому сказал.
   -- Твое счастье, что ты живешь здесь. В России такого козла как ты давно бы выкинули из помещения и больше бы никогда не пускали.
   -- А у нас здесь полная свобода, и потому я могу делать всё, что хочу,-- с наглой улыбкой сказал Стив.
   -- Конечно можешь, тебе же на других наплевать,-- согласился Илья.
   -- Нет, это просто для здоровья вредно сдерживать в себе газы, а я себе вредить не хочу. Правильно я говорю?-- обратился он к окружающим и один из них, вечно подтявкивающий Стиву Лен, подтвердил:
   -- Да, у нас каждый делает, что хочет.
   -- Нет, он просто вас всех не уважает, а потому и делает все это,-- не соглашался Илья.
   -- Неправда, я всегда это делаю.
   -- Ну, докажи нам, что это так. Вон напротив комната нашего начальства, они там как раз обедают. Вот ты пойди сейчас туда и поперди, и мы тогда тебе поверим.
   -- Я что, сумашедший?-- усмехнулся Стив.
   -- Нет, ты пойди перни там, а если они тебя остановят, расскажи им о своих правах .-- предложил ему недавно переведенный с другой стройки здоровяк -югослав по имени Владо.
   -- И не подумаю!-- отказался Стив.
   -- Ну, а если не пойдешь и не сделаешь, то только попробуй сделать это здесь -- я тебя сам лично выкину.
   -- Да кто вы здесь такие, чтобы мне указывать?-- взвился Стив, но уже у него не было никакой поддержки. Илью поддержали и ирландец Джон, и новозеландец Росс. Стиву было сказано, что если он еще раз во время обеда испортит воздух, то вылетит на улицу. Он явно не ожидал такого поворота дел и вышел на улицу.
   Илья в этот день работал один на четвертом этаже здания, разводя провода по потолку. Где-то через час после обеда на этаже появились Стив и Лен. Они направились в его сторону, но Илья сделал вид, что не замечает их, и продолжал работать. Они остановились совсем рядом с ним, и Стив, собравшись с силами, громко пернул. Илье захотелось повернуться и дать ему по наглой роже, но он сдержал себя. Он медленно развернулся. Перед ним в боксерской стойке стоял нахально улыбающийся Стив и жестом вызывал Илью на драку. Илья криво усмехнулся и с издевкой бросил:
   -- Ну, чего ты прыгаешь? Ты что думаешь, что ты волк и тебя боятся? Нет, ты просто лающая маленькая собака. Ты лучше уходи пока цел, я за себя, если драка начнется, не отвечаю,-- и он снова повернулся к ним спиной.
   Они некоторое время постояли за его спиной, а затем, бросив " crazy russian" , пошли по своим делам. На этом все и закончилось, и проблем со Стивом больше не было. А вот с Владо после работы в раздевалке они разговорились.
   Начали они разговор по-английски, а закончили на русском. Они пошли в близлежащий бар, взяли себе по бокалу пива и уселись за высоким столом. Владо немного рассказал о себе. Оказалось, что он родился и вырос в Советском Союзе. Мать его была одесситкой, а отец приехал после войны в СССР на учебу из Югославии. Когда же начались разногласия между Сталиным и Тито,отец остался в России, и они поженились. Вскоре на свет появился Владо. Как и все семьи военнослужащих, они переезжали из города в город. Жизнь была тяжелой, и отец от этого затосковал и запил. Его стало тянуть домой, и в семье начались скандалы.Как только появилась возможность, его отец вернулся на родину в Югославию, а мать отказалась с ним ехать. Так они остались вдвоем. Денег в доме почти никогда не было, их едва хватало на то, чтобы кое-как питаться и одеваться. Владо рос очень замкнутым ребенком, и все в школе издевались над его девичьим именем. Отец изредка писал им письма и звал приехать к себе, но мать на это не соглашалась. Она за эти годы очень изменилась, страшно подурнела и была ужасно нервной и вспыльчивой. Отец стал писать еще реже и вскоре обзавелся новой семьей. Они с матерью продолжали жить в своей маленькой, однокомнатной квартирке.
   Однажды, возвращаясь из школы, при подходе к подъезду он увидел высокого, красиво одетого мужчину, внимательно смотрящего на него.
   -- Мальчик, тебя зовут Владо? -очень ласково спросил незнакомец c сильным акцентом.
   -- Да, а вам чего?-- нерешительно сросилон.
   -- Я твой папа, -- ответил незнакомец.
   Владо потерял дар речи. Такого он не ожидал даже в мечтах.Отец оказался удивительно веселым и добрым. Он понавез ему кучу подарков, правда все они оказались для Влада велики. Встреча отца с матерью оказалась совсем не веселой. Узнав бывшего мужа,она сразу накинулась на него.
   -- Ты откуда явился не запылился? Тебя никто не звал.
   -- А я и не к тебе приехал, я сына хотел повидать.
   -- Ничего, жил столько без него, мог бы жить и дальше,-- и она его выгнала из дома, но на следующий день он появился опять. На этот раз в руке у него были цветы.Он сразу протянул их матери и сказал:
   Послушай Валя, нам надо поговорить, дай мне зайти в дом.
   Она ненадолго задумалась, а затем, сделав шаг назад, впустила его в коридор.
   -- И о чем же ты собирался говорить? -- поинтересовалась она.
   -- Я хочу вам хоть немного помочь. Ну, посмотрите как вы живете...-- и он указал рукой на бедлам, который был в квартире. И действительно,картина была из неприятных. Старая, потрепанная мебель, перекосившиеся стулья, полупроваленный диван, и все это покрыто беспорядочно разбросанными вещами. Вообще квартира была больше похожа на складское помещение,под столом стояли стеклянные и железные банки с запасами продуктов.
   -- Живем мы конечно небогато, но зато никому ничего не должны,-- возразила ему несколько смущенная мать Владо.
   Отец посмотрел на нее с укором и, понизив голос, сказал:
   -- Ну, хорошо, ты так можешь жить-- живи, но неужели тебе не жаль своего единственного сына, ведь ты же его любишь!
   -- Конечно люблю, но что я могу сделать?
   -- Пусти его съездить ко мне, пусть погостит, поживет как человек. Обуется и оденется по-человечески и тебе кой-чего привезет.
   -- Мне от тебя ничего не нужно!-- встрепенулась она.
   -- Не хочешь,не надо, но хоть его пусти. Я тебе обещаю, он проведет в гостях пару месяцев и вернется.
   -- Клянись!
   -- Клянусь, что он вернется,-- перекрестился отец.
   -- Тогда пусть едет, -- неожиданно согласилась мать.
   После этого отец долго не задержался. Он попытался сказать что-то нежное матери на прощание, и они Владо вместе вышли из дома. Они шли рядом по улице, но разговор у них плохо клеился, отец говорил с долгими паузами, а Владо в основном согласно качал головой.
   -- Ну что, если я привезу приглашение, поедешь ко мне в гости?-- спросил отец.
   -- Если мама пустит, то поеду,-- согласился без особой радости Владо.
   Отец провернул все очень быстро, и через полгода Владо уже ехал в поезде заграницу.
   Белград поразил Владо словно молния -- высокие дома, красивые ветрины, вкусная пища и веселая музыка. Новая семья отца встретила его радушно, выделили для него отдельную комнату. Жена отца оказалась очень милой женщиной и старалась быть с ним приветливой. Правда, понимать друг друга им было не легко. Отец же часто водил его по магазанам и покупал новую одежду. Впервые в жизни Владо был одет по -- модному , а не донашивал чьи-то вещи,и от этого на душе было чертовски приятно. Теперь,глядя в зеркало, он с трудом узнавал себя, оттуда на него смотрел симпатичный, уверенный в себе парень -- и он себе таким нравился.
   С тех пор в его жизни поменялось всё. Теперь им с матерью жилось намного легче. Они сделали в квартире ремонт и прикупили немного мебели. После этого он ездил в Югославию каждый год и стал чувствовать себя там как дома.
   Но продолжалось это недолго. Неожиданно мать заболела,и у нее нашли рак груди. Ей сделали операцию, но было уже поздно. У нее пошли уже метастазы по всему телу, и через год ее не стало. Владо страшно переживал, но самое страшное было то, что он остался совсем один. Отец приехал почти сразу, и они решили, что Владо переберется к нему.Так он оказался в Югославии. Поселился он в отцовском доме и жил в той же комнате, куда его поселили, когда он приехал в первый раз. Вскоре он устроился на работу, а по вечерам ходил на учебу.В институте он нашел себе новых друзей, вместе с которыми по свободным дням они ходили по барам и на танцы.Говорил он к тому времени почти без всякого акцента, но не смотря на это за ним стойко укрепилась кличка" Рус" или русский, и все к нему так и относились.Вскоре начались неприятности в доме. Мачеха стала постоянно закатывать отцу скандалы за то, что он оказывал так много внимания Владо и так мало их дочери. Это было абсолютной неправдой, но Владо не хотел быть причиной их разладов, а потому перебрался в общежитие. Здесь он впервые столкнулся с национальной ненавистью. Ему были чужды все разногласия и непонимания между сербами,хорватами и мусульманами, и он не хотел принимать ничью сторону, но это с каждым годом становилось сложнее. Стало ясным, что конфликта здесь не избежать, и что он будет ужасным. Владо решил уезжать. Сестра отца жила в Австралии, и именно она помогла ему сюда перебраться.Почти сразу после его отъезда Югославия стала разваливаться, началась война, и он был чертовски счастлив, что ему не пришлось стать частью этой идиотской, братоубийственной бойни.
   -- У нас с тобой очень похожие истории, оба мы полукровки,и нам тяжело понять, кто же мы на самом деле. Таким, как мы, лучше всего жить в Австралии. Ты доволен, что приехал сюда? -- спросил Илья.
   -- Не всем конечно, но в основном доволен. Там бы мне пришлось стрелять самому, или быть убитому, а мне бы этого ужасно не хотелось. Здесь зато от всех этих неприятностей далеко и спокойно.
   -- Спокойно, это точно, но с другой стороны чертовски далеко от всего остального света.
   -- Вот и отлично. Я не мог уже больше смотреть на эту человеческую глупость. Не верю я больше никому, кто много кричит о свободе. Я убедился, что свобода им нужна только для того, чтобы унижать и обижать не таких как они. Мне не понятно, почему люди согласны быть вместе даже с негодяями и прощать им все только за то, что они с тобой одной национальности и при этом стрелять в ничем не повинных людей и детей только за то, что они другие!
   -- Да, видать, ты насмотрелся многого, И кто же, по-твоему, в этом виноват?
   -- Сами люди виноваты, ведутся за всякими придурками, ну и конечно религия. Каждый за своего бога готов другому горло перегрызть, -- со злобой ответил Владо и нервно затушил свой окурок в пепельнице.
   -- Странно все это, в двадцатом веке -- и религиозные войны. Ведь если люди верят, что бог есть, то он один, и не важно, как мы ему молимся. И если это так, то тогда все люди на земле -- братья и нечего рвать друг дружке горло,-- высказал свое мнение Илья.
   -- Вот именно. Надо больше искать, что у нас есть общего, чем разного. Вообще было бы хорошо, если бы мы все говорили на одном языке и молились одному богу. Тогда бы никаких войн не было.
   -- Но и скучища была бы ужасная, все одинаковые -- сплошная серость. А так, смотри, какое разнообразие, у каждого свои песни, свои одежды и обычаи. Ужасно интересно! И вообще, если бы мы все были одной масти, и мир бы имел одну историю и культуру, то она была бы настолько велика, что никто бы не мог все запомнить. А так мы как ячейки памяти в компьютере, каждый народ несет свою память. И чем больше таких ячеек, тем более красочна вся картина человечества.
   -- Может ты и прав, -- согласился Владо, - но только за это разнообразие иногда приходится очень дорого расплачиваться. Но мне ужасно нравится наша беседа, и вообще я рад, что с тобой познакомился.
   -- Я тоже чертовски рад нашей встрече.
   -- Тогда я предлагаю выпить за наше знакомство. Что ты будешь пить, я плачу?-- спросил Илья.
   -- За знакомство принято пить водку.
   -- Нам пожалуйста водки,-- сделал заказ Илья..
   -- С чем ?-- полюбопытствовал молодой, налысо побритый бармен.
   -- Просто, без ничего,-- ответил Илья.
   -- Со льдом?
   -- Нет, льда не надо.
   Парень озадаченно почесал лысую голову и задал новый вопрос:
   -- И сколько в стакан?
   -- По четыре порции в два стакана, -- пояснил Владо.
   У бармена от удивления округлились глаза, он нерешительно полез в холодильник, достал оттуда запотевшую бутылку водки и стал разливать по бокалам.
   Он поставил два бокала перед ними и стал с любопытством наблюдать. Илья и Владо чекнулись, залпом опрокинули бокалы и закурили.Бармен перекривился и смотрел на них с таким выражением, словно не мог поверить своим глазам. Потом пришел черед Владо угощать. Он заказал то же самое и два стакана сока.Они снова выпили залпом и закусили сигаретой. На все это бармен смотрел как на представление в цирке, разве что только не хлопал.
   Они просидели в баре до тех пор, пока не стемнело. Илье, после пары лет прожитых в Австралии, было чертовски приятно поговорить с человеком, настолько близким ему по взглядам. Настоящих друзей у него здесь не было, и вдруг такой подарок судьбы.
   С этого дня они стали практически неразлучны, после работы частенько заходили в РUВ выпить по паре пива или в ресторан покушать, ну а по субботам они собирались на полянке возле синагоги поиграть в футбол.Они еще три года проработали вместе, а потом Илья перешел в такси.Теперь они встречались только в конце недели.
   ***
   Илья пришел на встречу чуть раньше времени, заказал себе пива и уселся за круглый столик возле самого входа и стал дожидатьсяВладо. В PUВе было уже довольно многолюдно. Пятница в Австралии -- день особый. Люди кончают работу и начинают отдыхать: пить, гулять и так будет продолжаться до самого воскресения. Все увеселительные заведения забиты, и люди с упорством начинают спускать деньги.Вообще австралы куда с большим напряжением отдыхают, чем работают. За эти дни будет выпито громадное количество алкоголя и особенно пива. В поглощении этого напитка с ними могут сравниться разве только немцы и чехи. Не успел Илья выпить половину скунера, как в дверях появилась крупная фигура Владо. На его лице как обычно играла ослепительная улыбка, и начал он, как обычно, с шутки.
   -- Ага, пьешь напоследок хорошее пиво, там такого не найдешь. Жигулевское, хоть с пятого этажа лей, все равно пены не будет.
   -- Иди знай, какое сейчас там пиво, может оно и пенное, -- возразил Илья.
   -- Может быть, конечно, если они в него мыло добавлять стали. Кстати, что ты пить будешь?
   -- Возьми VB.
   Владо отправился сразу к стойке и вернулся, неся в руках два бокала пива.
   -- Ну что, счастливчик, сбылась мечта идиота?-- спросил он.
   -- Не спрашивай, даже самому не верится. Наконец-то не надо вставать до рассвета и крутить целый день баранку. Теперь буду отдыхать, как белый человек, никаких забот.
   -- Ты не будь дураком, туда нельзя ехать с таким чувством, надо все время держать ухо востро.
   -- Ой, кому я там нужен, -- отмахнулся Илья.
   -- Дай того бог , но только я в этом сильно сомневаюсь. Смотри, не будь лопухом.
   -- Не волнуйся, у меня опыт есть.
   -- Твой опыт может уже давно устарел.
   -- Ты лучше, пока меня не будет, за Анушкой посмотри, -- перевел на другую тему Илья.
   -- А ты не боишься козла в огород запустить, или ты меня вообще за мужика не считаешь? -- наигранно обидчивым голосом спросил Владо.
   -- Мне, дорогуша, кроме тебя доверять некому, ну а то, что ты на девушку мало похож, в этом я тебя уверяю, -- заверил его Илья, и они громко по этому поводу рассмеялись. Вдруг прямо за их спиной раздалось резкое замечание:
   -- Shut up bloody WOGs, or speak english!( Заткнитесь проклятые воги, или говорите по-английски.)
   Они повернулись и увидели нагло уставившиеся на них из-за соседнего столика две красные рожи. Судя по всему, они были уже навеселе и в боевом настроении.
   -- Это вы нам говорите?-- переспросил Илья.
   -- А кому же ещё! -- подтвердил длинноволосый блондин с татуировкой дракона на правой руке. -- Живете в Австралии, так и говорите по-английски.
   Это была их ошибка. Владо поднялся со стула и направился в их сторону. Он всегда был готов постоять за себя в таких ситуациях, и вывести его из себя было делом нетрудным. Поэтому Илья поспешил следом за ним, на случай, если придется предупреждать драку. Вид у Владо был суровый: обычная улыбка исчезла, брови взъерошились и сошлись над переносицей, а его черные глаза словно излучали искры.
   -- Вы лучше оба заткнитесь и валите отсюда. Я не готов больше выслушивать вас. -- пригрозил он.
   -- Это еще с какой стати? -- спросил мужик с татуировкой, и они оба приняли воинственную позу.
   -- Не надо делать лишних движений!-- предупредил Владо.-- И если вы еще что-нибудь такое скажите, я вас обоих выкину на улицу.
   Парочка быстро оценила мрачную перспективу схватки с громадным Владо, а потому уселась на свои стулья и погрузилась в поглощение пива. Владо и Илья тоже вернулись к своим стульям, хотя Владо все продолжал возмущаться:
   -- Вечно какое-то говно должно испортить настроение, а ведь мы неплохо сидели.
   -- Не обращай внимания, видишь они уже уходят.
   -- Ну и слава богу, теперь опять можно отдыхать.
   Но поговорить им не удалось. Через несколько минут они увидели их снова подходящих к их столику в сопровождении завсегдатая этого РАВа, здоровяка и забияки Джона. Джон шел очень решительно, но, узнав Илью и Владо, он остановился и спросил:
   -- Так это они?
   -- Да,-- утвердительно кивнул мужик с татуировкой.
   -- Это же свои ребята -- Илья и Владо,-- рассмеялся Джон и поинтересовался -- Что тут у вас случилось?
   -- Им не нравится, что мы говорим по-русски, и они решили остановить нас, ну а я уж послал их подальше.
   -- Вы что, с ума сошли?-- удивился Джон и, развернув обоих своих подопечных, подтолкнул их в спину, -- Идите лучше в другой зал -- там вам никто мешать не будет. Парочка быстро исчезла, а Джон подмигнул Владо и поплелся следом.
   -- Блин! -- чертыхнулся Илья, -- Действительно все сломали. Может пойдем в другое место?
   -- Я не против,-- согласился Владо, -- Давай пойдем в "Балкан". Ничего, что там работают все хорваты, мне там нравится.
   -- И правильно, не фиг в эту страну тащить с собой старые обиды и злобы. Так мы быстро Австралию в Ливан превратим.
   Они допили пиво и вышли на улицу. Погода была чудесная. Уже начинало темнеть, и улицы были полны закончившими работу клерками, одетыми в строгие костюмы и галстуки, которые им так надоели в течении недели. Дома они посбрасывают их и проведут воскресные дни в шортах и майках.
   Они зашли в алкогольный магазин, и Илья купил бутылку красного вина. Владо хотел купить чего-нибудь ещё, но Илья остановил его:
   -- Не надо больше. Съедим по порции чевапчичей, выпьем эту бутылку и пойду домой.
   -- Теперь всегда домой спешишь к своей Анушке.
   -- Что поделаешь? Мне с ней ужасно хорошо, ты уж не обижайся.
   -- Наоборот, я просто рад за тебя.
   Они подошли к дверям ресторана, перед которыми стояло несколько человек.
   В этот ресторан попасть не так просто, все места были заняты, и теперь надо было немного подождать. Они встали возле витрины и стали наблюдать за изящными движениями двух парней, жарящим на железном листе рыбу, маленьких осьминогов и кальмаров. В "Балкане" они были особо вкусными. Но они приходили сюда не для того, чтобы есть рыбу, а покушать традиционную югославскую пищу -- ражнии и чевапчичи. В этом ресторане они были особо вкусные и сочные. Через минут пятнадцать освободился очередной столик, и официант усадил их. Заказывал как обычно Владо, делал он это на сербо-хорватском языке,и это, видать, доставляло ему большое удовольствие. Когда официант ушел, он удовлетворенно откинулся на спинку стула и стал ждать.
   -- А тебе никогда не хочется съездить в гости в Югославию? -- полюбопытствовал Илья.
   -- Нет, не тянет, -- решительно ответил Владо.
   -- Но ведь ты так все это любишь.
   -- Люблю, но только нет больше той страны, и царит там такая злоба,что я больше никогда не хочу это все видеть.
   -- Ничего, когда -- нибудь и там все уляжется, и ты поедешь.
   -- Не думаю. Не те они люди, с ними только пить и гулять хорошо, а когда война -- бежать надо. Теперь это десятки лет остывать должно. Злость и ненависть заправляют всем, но самое главное это то, что они к своим врагам никакого уважения не имеют. Нет жалости у них ни к женщинам, ни к детям.
   В это время официант принес заказанные ими две порции "Пола-пола", состоящие на половину из ражничей и чевапчичей, и блюдо картофельного салата. Владо разлил по бокалам открытую официантом бутылку, они чекнулись и выпили. Говорили они мало и в основном усердно водили челюстями. Ели они не спеша, запивая вином и наслаждаясь сочным ароматным мясом. Закончив с едой, они заказали балканский кофе. Приготовлен он был в "джезвах", и от этого его вкус очень отличался от обычного "экспрессо". Они выкурили по сигарете, и Илья сказал:
   -- Ну что, я, наверное, уже пойду, Аня меня там заждалась.
   -- Конечно иди, встретимся послезавтра утром. Я заеду к тебе за три часа до отлета и отвезу тебя в аэропорт.
   -- А может, не надо тебе беспокоиться? Я могу на такси поехать.
   -- Не говори глупости, мне это даже приятно.
   Они пожали на прощанье руки и разошлись в разные стороны. Илья направился к своему автомобилю. Теперь уже было совсем темно, и Илья решил поторопитья, Анечка уже наверняка заждалась его. Удивительно, как все поменялось в течение этих последних полутора лет, с тех пор, как он познакомился с ней.
   ***
   В тот вечер он так же гулял с Владо. Они поели в "Балкане", потом попили пиво в ирландском РUВе на Peddington и поздно ночью закончили на Kings Cross. В часа два ночи они решили расходиться по домам. Первое такси они поймали для Владо, ведь ему надо было ехать дальше. Проводив его, Илья стал тормозить такси для себя, но в зто время его внимание привлекла одна сцена. На пороге ресторана стоял подвыпивший парень и обнимал подвыпившую, ярко накрашенную брюнетку, одетую в блестящий, плотно обтягивающий тело кожаный костюм. Рядом с ними стояла маленькая, худенькая блондинка и пыталась оттянуть парня за руку. Наконец, он вырвал свою руку, крикнув ей что-то оскорбительное, и грубо оттолкнул в сторону. Она, бедняжка, не устояла на ногах и упала, а парень, обняв подвыпившую брюнетку, скрылся опять в ресторане. Блондинка, тихо всхлипывая, поднялась с тротуара и медленно поплелась в сторону. Ее плечи постоянно вздрагивали от плача, и Илья пожалел ее и решил успокоить. Он пошел следом за ней. Поравнявшись, он спросил:
   -- Извините, может вам помочь?
   Она подняла голову и пробормотала:
   -- Оставьте меня, мне никто не нужен,-- и при этом еще больше зарыдала.
   Илья хотел было повернуться и уйти, но что-то внутри заставило его обратиться к ней еще раз.
   -- Но ведь я вижу, что у вас неприятности. Идемте лучше зайдем в какое-нибудь кафе, выпьем по чашечке кофе или еще чего, вы успокоитесь и пойдете домой.
   Она внимательно посмотрела на него и, немного поколебавшись, согласилась. Они перешли через William St. и уселись в кафе, напротив пожарной заставы. Здесь всегда было полно народа с раннего утра и до позднего вечера. Кофе здесь был просто замечательный. Илья заказал два Capucсino и хотел заказать для нее еще кусочек торта, но она твердо отказалась. Илья наблюдал за незнакомкой, тихо сидевшей в ожидании кофе. На вид ей лет двадцать пять. Ее светлые длинные волосы спадали на хрупкие плечи и закрывали лицо. Иногда ему все же удавалось заглянуть в ее серые, распухшие от слез глаза, но там он мог прочитать только боль и усталость.
   -- Что же все -- таки сегодня произошло?-- спросил он.
   -- Так, ничего особенного. - ответила она несколько успокоившимся голосом.
   -- Когда ничего не происходит, так не плачут.
   Она на некоторое время задумалась, но затем, видать, решила открыться.
   -- Конечно, произошло. Меня мой boyfriend бросил.
   -- А, может, это не беда, а наоборот счастье, ты себе после этого кого-нибудь получше найдешь. -- решил приободрить ее Илья. По ее акценту он понял, что она из Польши, только полячки могут говорить по-английски с таким мягким, приятным акцентом. Для того чтобы проверить свою догадку, он решил познакомиться.
   -- Меня зовут Илья, а тебя как?
   -- Ханя.
   -- И ты из Польши, решил удивить ее своей дальновидностью он.
   -- А ты из России,-- предположила она.
   -- Как ты догадалась?
   -- Как и ты, по акценту.
   -- Это уж точно, сколько здесь ни живи, от акцента нам не избавиться. Правда, здесь все говорят с каким-то акцентом. Может, выпьем чего-нибудь спиртного? - предложил он, и она, пожав плечеми, согласилась. Он заказал двойную порцию "Столичной", а ей бокал виски-кола. Они неспеша выпили, и Ханя перестала плакать.
   -- Ну как, немного полегчало?-- спросил он.
   -- Да, теперь я успокоилась. Спасибо за внимание,-- поблагодарила она.
   -- Тогда я наверное пойду.
   -- Конечно, иди, -- согласилась она, но голос ее прозвучал не очень убедительно. Они распрощались и разошлись. Илья стал ловить такси, но как это обычно бывает, когда тебе надо - их поблизости нет. Тогда он решил уйти с многолюдного перекрестка, и пошел в сторонуPaddingtona, и здесь снова увидал знакомый силуэт -- худенькая одинокаяфигурка Хани, стоящая в полной растерянности. Мимо нее прошли два подвыпивших парня, и один из них нечаянно задел ее плечом. Она пошатнулась и отошла к стенке.
   -- Нет, ее нельзя сейчас оставлять одну, -- решил Илья.
   Она узнала его, когда он подошел к ней почти вплотную, узнала и сквозь грустную улыбку спросила:
   -- Ты что еще не уехал?
   -- Не могу никак поймать такси. А ты сама, почему домой не едешь? Давай, я тебя на такси посажу.
   -- Мне некуда ехать, -- нехотя созналась она.
   -- Ты это серьезно?-- не поверил он, но она подтвердила сказанное кивком головы.
   -- Тогда поехали, переспишь у меня, -- совершенно неожиданно для себя самого предложил он. Ханянедоверчиво посмотрела на него и криво улыбнулась.
   -- Да не волнуйся ты, спать мы будем в разных постелях, а утром пойдешь, куда захочешь, -- поспешил успокоить ее он. -- Ну что, согласна?
   Она опять пожала плечами, и в знак согласия кивнула головой. В это время, наконец, появилось свободное такси, и Илья поднял руку. Машина скрипнула тормозами и остановилась. Илья открыл двецу и, пропустив Ханю вперед, сел рядом с ней на заднее сиденье. Только теперь Илья вспомнил, какой у него в доме страшный беспорядок,и ему стало неудобно. Его квартира была настоящим гнездом холостяка. Нет, грязи там не было и запаха тоже, но вещи были раскиданы везде и как попало. Он наводил порядок раз в две недели. В этой квартире никогда не было хозяйки, только случайные девицы. После развода с Ниной, даже мысль о новой женитьбе вызывала у него отвращение.
   Он теперь был способен только на короткие случки.
   -- Ты извини, у меня в доме ужасный беспорядок, -- решил он предупредить Ханю.
   -- Это не имеет никакого значения, -- успокоила его она.
   Они подъехали к дому, Илья рассчитался с водителем, и они поднялись на первый этаж. Он открыл дверь и напомнил:
   -- Не пугайся, я тебя предупредил.
   Они вошли в коридор, где возле стенки стояли несколько пар обуви. Он включил свет в комнате, и в глаза сразу бросились CD диски, разбросанные по полу возле стереоустановки. На диване в беспорядке лежали его вещи. Он быстро схватил их в охапку и закинул в угол за телевизор.
   -- Ну, может, чего-нибудь выпьем? Правда, у меня есть только пиво, -- предложил он, и она опять согласно кивнула. Видать, она была очень послушной девушкой. Илья достал из холодильника две бутылки Pilzner, открыл одну из них и поставил ее перед Ханей, а из второй жадно отхлебнул сам. У нее же плохо получалось пить из горлышка, а потому он решил принести ей стакан. На кухне чистой посуды не оказалось, и ему пришлось помыть два стакана, стоявших в раковине. Когда он вернулся с ними в комнату, то увидел на диване заснувшую от усталости Ханю. Он не стал ее будить, только положил ее ноги на диван, сунул под голову подушку, потушил свет в комнате и вышел в спальню.
   Утром он проснулся, как обычно в восемь часов, и собирался пойти играть в футбол. Он поднялся, хотел было пойти в трусах в душ, но, увидев на диване спящую Ханю, вернулся и взял из шкафа свой халат. Он умылся, почистил зубы, побрился и принял душ, и когда вышел в комнату, то увидел, что его необычная гостья все еще спала. Он не знал, будить ее или дать ей проспаться. Оставлять незнакомого человека одного в доме было глупо, но он решил рискнуть. Кроме того, весь ее вид говорил о том, что она человек порядочный. Илья быстро оделся в своей комнате, забил в сумку спортивную форму и осторожно, так чтобы не разбудить свою ночную гостью, вышел на улицу. На машине он быстро добрался до Бондая, где к тому времени собрались почти все игроки. Илья, как обычно, играл в одной команде с Владо. Игра в этот день совершенно не клеилась, и после того, как они вылетели, недовольный своим напарником Владо, наконец, спросил:
   -- Что такое? Сегодня с тобой просто играть невозможно.
   -- Ты меня извини, но я вчера попал домой только после больших приключений, и он рассказал ему всю историю.
   -- И что? Где она сейчас, -- поинтересовался Владо.
   -- Спит у меня на кровати.
   -- Ну и дурак, обчистит она тебя и правильно сделает. Таких дураков, как ты, учить надо.
   -- Ты сам отлично знаешь, что у меня особо красть нечего, да и не станет она -- глаза у нее не те, -- успокоил его Илья.
   -- Получается, что ты по лицам читать умеешь?
   -- Да, таким лицам я верю.
   -- Значит, она у тебя теперь жить будет?
   -- Нет, зачем же. Я думаю, что она уже ушла, -- предположил Илья, но ошибся.
   Когда он вернулся домой и открыл дверь, то сразу понял, что она еще здесь.
   Где-то на кухне шумела бегущая из крана вода и, войдя в комнату, он даже поначалу не понял, куда попал. Вроде бы все предметы в комнате были те же, но только были вычищены и стояли каждый на своем месте. Ни одна вещь не валялась на полу, а дверцы всех шкафов и тумбочек были закрыты. Он вошел в кухню и увидел Ханю, домывающую остатки посуды. Она уже не смотрелась серенькой замухрышкой, скорченной от плача. Теперь он в ней увидел женщину. Она была так занята делом, что не заметила, как он вошел.
   -- Здравствуй,-- громко сказал он, и она вздрогнула всем телом, обернулась и, увидев его, улыбнувшись произнесла:
   -- Здравствуй. Не обижайся, что я еще здесь. Просто хотелось в благодарность за вчера убрать здесь немного.
   -- Не за что меня благодарить, и убирать не надо было.
   -- Как это не за что? Не было бы тебя, я бы неизвестно, чем вчера кончила.
   -- Да, вчера ты сильно была расстроена, но, может быть, это все к лучшему, -- решил облегчить тему Илья.
   -- Может быть, но только я все равно не знаю, как дальше жить, -- созналась она.
   -- А что же всё-таки у вас произошло?
   Она собралась с мыслями и начала:
   -- Мы познакомились с Джоном в Варшаве. Он в том году путешествовал по Европе и заехал в Польшу. Мы познакомились с ним в городе. Он попросил меня показать дорогу к его гостинице. Я довела его до гостиницы, а вечером он пригласил меня в ресторан. После этого мы провели вместе все дни, и он мне показался очень милым веселым парнем.
   -- А на самом деле это не так?
   -- Здесь он совсем другой, ни цветов, ни ухаживаний, только может сосать пиво со своими дружками. Но тогда, в Варшаве, он был просто обаятельным.
   -- И как же ты сюда попала? -- решил выяснить все Илья.
   -- Мы провели тогда вместе две недели, и Джон уехал.Потом мы довольно долго переписывались, и в одном из писем он мне предложил выйти за него замуж. Мне очень хотелось вырваться в другой мир, и я согласилась. Мои родители были ужасно против брака, но я их не послушалась. Джон вскоре приехал, мы сыграли свадьбу, и он снова уехал, а я осталась оформлять документы. Длилось это больше полугода. Жила я все это время у подружки, ведь со своими родителями я совсем поругалась. Отец просто бесился, ему было чертовски обидно, что я поменяла их на первого попавшегося проходимца.
   -- Ты еще приползешь к нам на коленях, -- грозился он, -- но будет поздно.
   -- Не волнуйся, не приползу, скорее сдохну, чем приползу, -- успокоила его я и действительно, назад в Польшу, мне путь закрыт.
   -- Ну, и сколько ты уже здесь?
   -- Уже больше года, и за это время Джон успел меня полностью разлюбить. Я уже столько здесь натерпелась, что мне кажется, это длится уже пять лет.
   -- Что ж тебе так не нравится в Австралии, ведь страна далеко не из худших, -- почти возмутился он.
   -- Страна действительно чудесная, живи себе и радуйся. Но только Джон превратил мою жизнь в муку. Его тянет только в РUB, мы ни разу не были ни в театре, ни на выставке. Всего два раза в кино были, да и то смотрели такую муть, что вспомнить нечего. Снимаем небольшую квартиру, а вся мебель в ней -- холодильник, телевизор, шкаф, стол со стульями, два кресла и кровать. Я так в Польше жить не привыкла. Но самое главное, когда он выпьет, то забывает обо мне и начинает приставать к другим женщинам.
   -- Чего же назад в Польшу не вернулась?
   -- Куда возвращаться? Друзья засмеют, а родителям даже в глаза посмотреть неудобно. К тому же, он забрал все мои деньги и пропил.
   -- И много их было?
   -- Не много, но три тысячи было.
   -- Зачем же ты ему их отдала?
   -- Ну, как же, мы ведь муж и жена. А теперь он меня гонит и хочет, чтобы я уехала обратно.
   -- Вот же сволочь!-- возмутился Илья-- И что, ты опять пойдешь к нему?
   -- Не хочется, но что делать? Ведь у меня нет ни денег, ни документов.
   У Ильи в голове сразу созрел план, и он предложил:
   -- А ты оставайся у меня и живи, сколько хочешь. Квартира у меня небольшая, но места хватит, ты мне не помешаешь. Мне от этого только легче будет, смотри, какой ты здесь порядок навела.
   -- Ты это серьезно? -- переспросила Ханя, словно не поверила своим ушам.
   -- Я такими вещами шутить не люблю. Ну, а паспорт мы с Владо у твоего муженька выбьем, а вот за деньги я не ручаюсь.
   У Хани в глазах появились слезы, и она, опустив голову, села на диван. Илья подошел к ней сзади и, нежно погладив по голове, спросил:
   -- Ты чего вдруг опять заплакала, или я что-нибудь не так сказал? -- испугался он. Она подняла голову, смахнула со щеки слезу и, улыбнувшись, сказала:
   -- Да ты что, просто я уже отвыкла, чтобы со мной кто-то так говорил. Как же мы здесь разместимся?
   -- Тебя я отдаю спальню, а сам буду спать здесь, в гостиной, на диване. И ты не бойся, я тебя не трону, -- заверил он и тихо добавил -- если, конечно, ты сама этого не захочешь. Ну как?
   И она осталась. Впоследствии Илья об этом никогда не пожалел. Его захламленная квартира после этого сразу преобразилась. Теперь в ней стало уютно и тепло, и после работы его уже не тянуло в РUB, а домой, к Хане. И сама она словно преобразилась в симпатичную девушку с очаровательным смехом и легким характером. В конце недели они вместе с Владо поехали забирать Ханин паспорт. Ее муж жил в небольшом квартирном блоке. Они постучали и стали ждать -- впереди Илья, рядом и чуть сбоку стояла Ханя, а ниже на ступеньку и сзади стоял Владо. После некоторого перерыва дверьоткрылась. На пороге появился Джон, одетый только в шорты. Увидев Ханю, он тут же пошел в атаку:
   -- Где ты была, тварь!
   -- Ты чуть -- чуть поосторожней, -- предупредил его Илья.
   -- А ты кто такой?-- переключился на него Джон.
   -- Я ее друг. И вообще, не надо много шума. Мы пришли только для того, чтобы забрать документы и кое-какие вещи.
   -- Ничего я вам не дам, -- огрызнулся он, -- понаезжали сюда бог знает откуда, и свои права качают.
   -- Не дашь, мы к тебе с полицией придем.
   -- Проваливайте отсюда, -- рявкнул Джон и попытался захлопнуть дверь, но попытка не удалась, Владо вставил в щель свою ногу и, поймав за руку Джона, преупредил:
   -- Не надо шуметь и оскорблять, мы, русские, этого не любим. Ты вспомни КГБ, мы шутить не будем. В твоих же интересах тихо все отдать, и мы уйдем. Вид у Джона стал куда более сговорчивый. Он открыл дверь и сказал:
   -- Хорошо. Пусть она зайдет, но только одна, а вы постойте здесь.
   -- Ладно, мы постоим здесь, но только дверь закрывать не надо.
   Ханя осторожно вошла в квартиру, а они остались ждать. Пробыла она там довольно долго, и они уже начали волноваться. Наконец, она появилась в дверях с двумя сумками и,повернувшись лицом к Джону, сказала:
   -- Прощай, больше я тебя мучать не буду. Очень жаль, что ты когда-то появился в моей жизни.
   -- А ты не жалей и катись к себе обратно в Польшу, я по тебе плакать не стану. -- ответил он.
   -- Ну, мы уж как-нибудь без тебя разберемся, что ей дальше делать, -- бросил Илья. -- Они подхватили сумки и вышли на улицу.
   С тех пор Ханя жила у него в квартире. Они продолжали спать в разных комнатах, и между ними установились теплые, дружеские отношения. Илья предложил ей пойти на курсы программистов, и она согласилась. Теперь он после работы с радостью спешил домой и чувствовал себя там очень уютно. Надо сказать, что это чувство дома появилось у него в Австралии впервые, и это было новым шагом в его австралийской жизни. Правда, это не замедлило сказаться на его отношениях с Владо. Теперь они встречались гораздо реже, а их ночные загулы стали гораздо короче.У Владо по этому поводу не было никаких обид, он даже радовался за Илью, а к Хане относился как к сестре. Они иногда ходили вместе поужинать в ресторан, но в РUВы Ханя ходить не любила - они вызывали у нее неприятные воспоминания.
   Они часто бывали вечерами вдвоем, смотрели телевизор или слушали музыку, и Илья стал замечать, что Ханя ему стала нравиться. С тех пор как она стала ходить на курсы, она стала больше за собой следить. Теперь у нее всегда была красивая прическа, и она постояно делала макияж. Это была уже совсем другая женщина, в ней было что-то ужасно притягательное, а самое главное, в ней сразу читался интеллект. С ней можно было говорить фактически на любую тему. Он постоянно ловил себя на мысли, что его тянет к ней, но ужасно боялся при этом ее испугать или оттолкнуть. Однажды вечером они смотрели телевизор, сидя рядом на диване. Происходящее на экране мало интересовало Илью, все его мысли сводились сейчас к ней. Он решил положить руку сзади ее на диван, она на это никак не отреагировала, только, как ему показалось, внутренне напряглась.Спустя некоторое время, он опустил руку и коснулся ее плеча. Она вздрогнула, повернула голову и подняла на него свои теплые, зелено-голубые глаза. Ее лицо было настолько близко, что он прикоснулся губами ее губ, а она, словно только этого ждала, ответила на его поцелуй. Он почувствовал себя увереннее, обхватил руками ее небольшое хрупкое тело и нежно прижал к себе. Телевизор продолжал работать, но на него уже никто не обращал внимания. Они сплелись в долгих объятиях, и через некоторое время она ему прошептала:
   -- Ты помнишь, что мне обещал? Не трогать меня до тех пор, пока я не попрошу.
   Илья весь насторожился, а она продолжила:
   -- Так вот, я прошу тебя...
   После этого их жизнь стала очень похожа на семейную, не заверенную никакими брачными обязательствами. Это устраивало их обоих. За это времяАнечка ( а теперь он называл ее именно так) закончила курсы и устроилась программистом. Все в ней менялось с удивительной быстротой, это была красивая, стройная, хорошо одетая женщина, а уверенность чувствовалась даже в ее походке. Только в отношениях с Ильей она оставалась такой же робкой и нежной. Он часто вспоминал при этом одного своего знакомого, знатока женских сердец, утверждавшего, что только польские женщины могут обволочь тебя такими приятными сетями, выбираться из которых тебе самому нет никакого желания. Они мурлычат и трутся о тебя как кошки, вызывая чувство удивительного комфорта.
   Проезжая мимо Centenial парка, Илья заметил машину продавца цветами, стоящего здесь в любую погоду.Он вспомнил о Хане и остановил машину. Ему захотелось купить ей цветов, а такое в Австралии с ним никогда не случалось. Он долго крутился перед ведрами, не зная, какой букет выбрать. Хотелось купить что-то необычное, но в результате его выбор пал на букет из шести темно-красных роз, едва распустивших свои бутоны и украшенных зеленью с мелкими белыми цветочками. Довольный своей покупкой, он рассчитался и вернулся к машине. Через пару минут он был уже возле дома. В окне кухни горел свет, и он увидел силуэт Хани, копошившейся возле мойки. Опять его посетило уже знакомое чувство тепла и уюта. Он поднялся по лестнице, открыл ключом дверь и увидел стоящую перед ним Ханю. Он протянул ей букет цветов, а она от удивления застыла.
   -- Это мне! Что это с тобой случилось?
   -- Сам не знаю. Видать, ты будишь во мне давно забытые привычки.
   -- Вот и отлично, иди мой руки и садись кушать.
   Он только сейчас заметил, что стол в гостинной был накрыт скатертью, а на нем стояли приборы и бутылка шампанского.
   -- Давай выпьем за твой последний рабочий день, -- предложила она.
   -- С удовольствием, только схожу на минутку в ванну, -- согласился он. Когда он вышел из ванной, то услышал, что в комнате тихо играла музыка Вивальди. Ханя сидела в кресле, и ему показалось, что она несколько поправилась.
   -- Садись за стол, начинаем кушать, а то все скоро остынет.
   Илья уселся на свое привычное место, а Ханя исчезла на кухне и появилась оттуда, неся в руках противень с запеченными на нем кусками лосося. Розовый, покрытый тонкой поджаристой корочкой лосось смотрелся чудесно, а вокруг него лежали запеченные овощи; кусочки тыквы, сладкого картофеля, броколей, корня сельдерея. Увиденное заставило Илью забыть о недавнем ужине в "Балкане". Илья откупорил бутылку шампанского и разлил его по бокалам. Ханя подняла бокал и произнесла:
   -- За твою поездку и счастливое возвращение, я надеюсь, что ты там не останешься, -- и в глазах у нее промелькнул испуг, и Илья поспешил ее успокоить.
   -- Нет, как же я теперь без тебя.
   ***
   Весь следующий день Илья провел в сборах. С утра он сходил в город и купил подарок сыну, последнюю компьютерную игру "Марио" (лучшего он ничего придумать не мог, так как не мог себе даже представить сына). По пути он купил себе недельную пару нижнего белья и дюжину носок. Посчитав эту часть программы выполненной, он вернулся домой и занялся укладкой чемоданов. Когда он покончил и с этим, до прихода Хани оставалось еще больше часа, и он решил сходить на пляж. Он быстро переоделся, напялил на ноги красовки и вышел на улицу. Все вокруг было ему знакомым, ведь он прожил здесь около восьми лет. Пляж Coogee cтал для него родным, кто мог об этом раньше подумать. А когда он приехал, то не только пляж, но и вся окружающая природа казалась чужой. Да что природа, человеческие лица были для него непонятны. Он не мог по лицам понять кто добр, кто зол, кто умен и кто глуп, а главное, казалось, что все наблюдают за ним.Сейчас же те же самые лица были ему привычны, и он давно понял, что никто на него тогда не смотрел, даже если бы он этого захотел.
   Стояла чудесная погода. Было солнечно, но не очень жарко.С моря дул приятный бриз. В ветках деревьев радостно чирикали попугаи. Эти маленькие, ярко-раскрашенные птички -- всегда очень шумные, не важно сидят ли они в кронах деревьев или, словно стремительные штопоры, буравят южное небо.Илья узнавал их по голосу. А раньше, как и люди, все птицы были ему незнакомы, и он, слыша их голоса, с трудом мог найти их в кронах деревьев. Теперь же, не глядя, по звуку он знал, когда пролетали большие, белые попугаи, или блеющие вороны, куравонги или маг-паи. Он прошел недавно отреставрированную куджийскую набережную и спустился к песку. Океан был спокоен, а на пляже, как и положено в это время года, народа почти не было. Он скинул с себя шорты, майку и красовки и побежал к воде. Не пробуя её, он с разгону прыгнул и поплыл.Вода, даже зимой, здесь редко бывает ниже 18 С. Плыл он обычно параллельно берегу, стараясь держаться на небольшой глубине. Он так никогда и не смог победить в себе чувства боязни акул, хотя здесь о них мало кто думал. Он сделал сто гребков в одну сторону, а затем столько же обратно, вышел на берег и, не садясь, пошел вдоль берега ,чтобы обсохнуть. Купание приятно освежило его, и настроение стало еще лучше. На обратном пути он зашел в РUВ, заказал бокал пива и, не спеша, с наслаждением выпил. Когда он вернулся, Ханя была уже дома.
   -- Давай сегодня не будем кушать дома, а сходим в ресторан и чего -нибудь поедим. Не хочется убивать последний день на готовку пищи, -- предложила она.
   -- Как хочешь. Лично я не против. Только мне не нравится, что ты так настойчиво говоришь о последнем дне, их еще будет много.
   Она грустно улыбнулась.
   -- Дай-то бог, но только я не знаю, что случится, когда ты увидишь свою жену, а тем более сына.
   -- Ты что, не веришь мне!-- возмутился Илья.
   -- А кому мне еще верить, если не тебе? Ты мне тогда на Kings Cross веру в жизнь вернул, мне кроме тебя верить некому. Но только ты запомни, что ты свободен делать, что хочешь. Ты мне ничего не обещал.
   Илья нежно поцеловал ее в щеку
   -- Анечка, ты просто прелесть, но нельзя же о себе забывать. Поверь мне, все что осталось там, это прошлая жизнь. Здесь у меня другая жизнь, и ее лучшая часть -- это ты. Не такой уж я дурак, чтобы отказываться от лучшего. -- При этих словах он увидел, как радостно вспыхнули ее глаза.
   ***
   На следующее утро Владо заехал за ним за два с половиной часа до отлета.
   Они, не спеша, выпили кофе, вынесли чемоданы и поехали. В аэропорт они приехали затемно, Илья довольно быстро зарегистрировал билеты, сдал в багаж свои чемоданы, и у них еще оставалось около получаса времени. Они зашли в бар выпить пива. Владо успел первым подойти к стойке и заказать. Они уселись за круглый металлический столик и молча стали пить пиво. Разговор как-то не клеился.
   -- Жаль, что здесь курить нельзя, а сильно хочется, -- сказал Илья.
   А коль хочется, так давай допьем и выйдем на улицу перекурить. Тебе же в самолете тоже курить не дадут, -- предложил Владо. Они быстро допили пиво, вышли на улицу и закурили. Ханя стояла рядом не произнося ни слова.
   -- Ну вот, вся программа выполнена, -- констатировал Илья, докурив сигарету и бросив ее в урну. Не надо меня провожать, расстанемся здесь.
   -- Как хочешь, -- согласился Владо и протянул навстречу свою большую тонкую ладонь. -- Будь здоров, кореш, и не делай глупостей.
   -- Хорошо, постараюсь, ну а ты присмотри здесь за ней, -- попросил Илья, подошел поближе к Хане и, нежно обняв её, поцеловал в губы, - а ты, Анечка, не забывай меня, я скоро вернусь.
   -- А ты не забывай свою Пенелопу, -- ответила она.
   Илья сделал шаг назад и стал махать им рукой, а они развернулись и, не оборачиваясь, пошли к машине.
   Что-то она поправилась, -- опять подметил Илья и поспешил на посадку. Проверка паспорта и просвечивание ручной клади заняли всего несколько минут. Потом он прошел по коридору к воротам, где производилась посадка. Еще одна проверка, еще один короткий коридор, и вот он уже в салоне "Боинга 747". Улыбающаяся стюардесса элегантным жестом указала ему направление, где находилось его кресло. Оно находилось во втором салоне, в самой его середине. Отсюда он видел почти весь салон самолета. Проход был настолько длинный, что казалось, что это не самолет, а какой-то кинотеатр. Публика постепенно занимала свои места. Вскоре двери в самолет закрылись, и в динамиках зазвучал голос стюардессы, приветствовавшей пассажиров на борту. Потом начался краткий курс техники безопасности, который показывали по телевизору, а стюардессы, для большей понятности, проводили такой же показ прямо в салоне. Потом всем было наказано пристегнуться, и самолет потащили на полосу. Звук ревущих моторов, быстрый разбег, перепуганные глаза, и вот самолет уже оторвался и попер в небо. На экране телевизоров появилась карта полета и силуэт самолета.
   -- Ну, вот теперь можно сказать, что путешествие началось, -- сказал себе Илья. -- Немногим более чем через сутки я увижу своих старых друзей.
   Последняя мысль заставила его призадуматься. Да, он увидит друзей, но все они будут на одиннадцать лет старше, и перемены в них произошли наверняка большие. Когда уезжаешь заграницу, ты словно оставляешь все родное и близкое в замороженном прошлом. Сам же человек на новом месте начинает жизнь с начала и иногда забывает о своем возрасте, да и вокруг никто не знает, сколько ему лет. Так получилось, что здесь, в Австралии, он общался в основном с людьми моложе его, исключением был только Владо. Так он словно застыл в тридцатилетнем возрасте. Сейчас же Илья почувствовал тяжелый вес этих одиннадцати лет, делающих его сорокалетним.
   Рядом с Ильей, на соседнем кресле, расположился довольно симпатичный мужчина. На вид ему было лет пятьдесят пять, волосы наполовину седые, но на лице его играла приятная моложавая улыбка. Они оба некоторое время сидели молча, но, наконец, встретились взглядами и поздоровались.
   -- Возвращаетесь домой или наоборот едете в гости, -- спросил сосед.
   -- Еду в гости на родину, -- ответил Илья.
   -- И откуда же вы, если не секрет?
   -- Из Советского Союза.
   -- Вау, как интересно, -- удивился попутчик и тут же подметил, -- Но ведь такой страны уже нет.
   -- Правильно, больше нет, но я именно из этой страны. Все что произошло после, мне тяжело понять, и я уже не являюсь его частью.
   -- И все таки, из какой части Союза? -- продолжал интересоваться сосед.
   -- С Украины.
   -- О, "хлебная корзина" Европы, -- проявил свою эрудицию сосед.
   -- Не такая уж полная корзина, хотя и земля, и погода этому благоприятствуют, ответил Илья и понял, что сейчас они начнут говорить на эту тему. Продолжать этот разговор не очень хотелось по двум причинам; во-первых, он уже десять лет там не был, а потому мало что знал, во-вторых, разговор мог оказаться тяжелым.
   Поэтому Илья решил перевести разговор на другую тему.
   -- А вы сами куда едете? -- спросил он.
   -- В Бангладеш, -- ответил новый знакомый.
   -- По работе или в отпуск?
   -- По работе.
   -- И что же вы там делаете, если не секрет, -- продолжал задавать вопросы Илья.
   -- Мы туда доставляем гуманитарную помощь.
   -- Ох, как интересно! -- возбудился Илья, -- Я никогда с такими людьми не встречался. Наверное, это очень опасно иногда?
   -- Бывает и такое, но когда ты видишь, что эти обреченные на мучения и смерть люди оживают и улыбаются вновь, это придает тебе новые силы, -- ответил сосед, и вид его был при этом таков, что было видно, как он гордится своим делом. Илья неоднократно до этого думал на эту тему, и у него было к этому человеку куча вопросов.
   -- Вы, наверное, уже были по всему миру?
   -- Да, но в основном это страны Африки, Азии и иногда Южной Америки.
   -- И что вы думаете, вам действительно удалось кому-то помочь?
   -- Конечно. В Сомали и Эфиопии мы встречали просто человеческие скелеты, сидящие и лежащие возле дороги. Опухшие от голода дети, обессиленные настолько, что не могли уже даже плакать, трупы людей, валяющиеся рядом, а вокруг них кучи мух, не отличающие уже мертвых от живых. И уже через месяц мы видели тех же детей, играющих в футбол, и все это благодаря той еде, воде и медикаментам, которые привезли мы. Это все придает силы и убежденность в необходимости делать это еще и ещё. Вот и сейчас мы едем в Бангладеш помогать людям, пострадавшим от наводнений.
   Эта убежденность чиновника несколько раздразнила Илью.
   -- Скажите пожалуйста, а удалось ли вам действительно решить проблему? -- спросил он.
   -- Не понимаю, о чем вы говорите, конечно же тысячи человек были спасены, -- несколько удивленно ответил собеседник.
   -- Нет, я не про это спрашиваю. Я говорю о причинах, которые вызвали этот голод.
   -- Мы не можем изменить климатические условия, а можем только помочь человеческому горю.
   -- Но ведь если подумать, то получается бесполезная работа; сегодня вы их накормите, завтра они опять расплодятся, и вы в следующий раз должны будете привезти еще больше продуктов. Проблема не решается, а делается еще более острой.
   -- Что же вы предлагаете, бросить людей в беде и дать им умереть? -- почти с возмущением выпалил сосед.
   Илья сделал небольшую паузу и ответил:
   -- Я ничего не предлагаю, а предлагаю подумать.
   -- Чего думать! В мире есть большое количество богатых стран, которые могут вполне помочь этим несчастным.
   -- А я считаю, что на земле может жить только такое количество человек, сколько она может прокормить, -- сделал свое умозаключение Илья, хотя понимал, что оно шокирует собеседника. Так действительно и произошло.
   -- Земля может легко прокормить и большее население, только надо научиться все правильно распределять.
   -- Я уже однажды жил в стране, где занимались справедливым распределением и знаю, что ни к чему хорошему оно не приводит. Все эти решения сверху только портят народ, и наживаются на этом кучи жуликов. Я считаю, что в каждом районе и стране может жить только столько людей, сколько может прокормить земля. Закон природы в том, что можно в ней плодиться, но только до тех пор, пока достаточно еды или воды. Если они кончились, то пора вымирать. Так живут на этой земле миллионы лет все животные, травоядные и хищники.
   -- Но в том то и дело, что мы не животные, а можем организовать все гораздо лучше. Страны с более благоприятными природными услоивиями могут производить еду, другие, с богатыми ресурсами и технологиями, товары -- и все это на благо человеку. Земля может прокормить гораздо большее количество людей.
   Это замечание собеседника еще больше раззадорило Илью, и он решил не отступать.
   -- Вы, видать, человек верующий, впрочем, дело не в этом. Бог или назовем это природой, создали этот мир, в котором есть место всему -- и лесам, и зверям, и птицам, и рыбам, и людям. Все в мире жило по законам природы, и вот теперь человек хочет выйти из-под ее законов. В мире уже не остается места животным. Прошло совсем немного времени с тех пор, как родился я, но мир с тех пор изменился до неузнаваемости. Исчезли джунгли и непроходимые леса, а вместе с ними тысячи животных. И причина этому всему мы -- люди.
   -- Вы, молодой человек, пессимист. В мире еще полно нетронутых мест, и люди могут жить вместе с животными, главное -- только все правильно организовать.
   -- Зачем надо организовывать то, что жило чудесно без нас по существующим законам. И вообще, есть ли у земли предел возможностей, сколько она может прокормить?
   -- Конечно есть, но я его не знаю, -- подумав согласился собеседник.
   -- Давайте тогда подумаем, какое, по-вашему, максимальное число людей может жить на земле. Десять миллиардов достаточно?
   -- Не знаю, -- уклонился от ответа сосед.
   -- Ну а двадцать ? -- настаивал Илья.
   -- Тоже не знаю.
   -- Ну, а сто миллиардов достаточно?
   -- Это вы, молодой человек, переборщили.
   -- Значит, всё-таки у земли есть предел.
   -- Есть, конечно, предел у всего, -- согласился сосед.
   -- Получается, что надо только решить, где же он. И придется принимать какие-то жесткие меры. Лично я считаю, что предел уже очень близок и останавливать рождаемость надо уже сейчас.
   -- Но вы не понимаете, эта проблема куда сложнее, чем кажется. Если мы будем сокращать население сейчас, то через несколько десятков лет на земле будет большая половина пенсионеров, а число молодых и способных трудиться ужасно сократится. Кто же, по-вашему, будет кормить всех этих стариков?
   -- Нет, это нечестный ответ. Если проблема перенаселения существует, то решать ее надо сейчас, а не перекладывать на плечи других поколений. Им это будет сделать еще тяжелее. Вопрос надо решать сейчас и самим.
   -- И что же вы предлагаете, начать уничтожать людей, а может скатимся до гитлеровских идей. Ваши мысли меня пугают, я боюсь людей с такими взглядами, -- с ужасом произнес собеседник, но Илья сразу остановил его.
   -- Обратите внимание, что я вам пока еще ничего не предлагал, а вы уже строите свои догадки. Я предлагаю серьезно задуматься и прекратить размножаться с такой скоростью, чтобы потом действительно не пришли такие люди, как Гитлер. Чем больше я живу, тем очевидее для меня становится, что больше надо опасаться людей, страстно стремящихся делать добро.
   -- Что же в этом плохого? Человек, всем сердцем болеющий за людей, плохого сделать не может.
   -- Очень даже может. Сердце -- это не тот орган, которым надо думать, для этого есть голова. А убежденность людей, думающих сердцем, в том, что они творят добро, приводит к тому, что своим усердием они могут натворить беды. Мне больше по душе люди сомневающиеся, они большой беды не сделают.
   -- Ну, например, приведите пример, когда доброта приносит вред, -- попрсил сосед Ильи.
   -- Пожалуйста. Вот, например, мы, люди, выходя на природу и встречая диких животных, пытаемся их , в силу своей доброты, покормить. Нам невдомек, что животные превращаются в попрошаек, и уже тоже не живут по законам природы.
   -- Вас, видать, куда больше заботят животные, чем человек, -- подметил новый знакомый. Илья немного подумал и согласился.
   -- Да, наверное в некоторых случаях у меня душа болит о них больше.
   -- Как же так можно?! Ведь человек -- вершина божьего творения. Где ваш гуманизм? -- продолжал удивляться собеседник, но Илья уже набрал обороты.
   -- И гуманизм -- тоже очень странное понятие. В нем есть уважение только к человеку и больше ни к кому. Это все равно, что любить себя самого и только. Мне это не понять.
   -- Нет, люди проявляют заботу о животных; охраняют те же самые исчезающие виды, спасают выбрасывающихся на берег китов, спасают птиц и животных, попавших в разлившуюся нефть. Так что не надо всех людей обвинять в эгоизме.
   -- Сами разлили нефть, и сами спасаем, довели до черты исчезновения и теперь охраняем. У людей вообще очень странное понятие о добродетели.Довели
   чаек до того, что они только могут побираться, а громадные медведи роются на городских помойках. Нам невдомек, что надо их не жалеть, а уважать, оставить в покое и дать им место для обитания. Жутко даже представить, что земля когда-то будет заселена многими миллиардами людей, а все остальное будет находиться за решетками зоопарков и заповедников. Земля будет больше напоминать банку с червями, и я такого будущего не хочу.
   -- Ну, уж вы совсем мрачную картину нарисовали. Такого будущего не хочет никто. Люди поймут, и рост населения приостановится. Я думаю, что оно не вырастет больше, чем в три-четыре раза. Люди станут образованнее и поймут, что надо жить в балансе с природой.
   -- Вы себя все тешите илюзиями насчет нашего разума. История доказывает как раз обратное, что она нас ничему не учит. И если вы говорите, что население увеличится только в три раза, это тоже много. Вы вспомните, что мы сделали с миром всего за одно столетие технического прогресса. Уничтожили почти все тропические леса и тайгу, распахали миллионы гектаров земли, отравили землю гербицидами и пестицидами, загадили все реки и озера, моря и океаны. Почти исчерпали рыбные резервы океанов, отравляем атмосферу, уничтожаем озоновый слой и привели к парниковому эффекту. И что же, мы стали отказываться от автомобилей или ограничили свои потребности? Нет, мы спешим вперед и называем это прогрессом. А теперь, представьте, до чего мы доведем планету, если нас будет хотя бы в два раза больше. Мы за полвека доведем планету до такого состояния, что сегодняшний день нам покажется раем. Своим же детям оставляем такое будущее, и они когда-то проклянут вас добряков за это.
   -- Может быть, что-то из того, что вы говорите, и имеет смысл, но уж больно мрачные картины вы рисуете. В них нет никакой надежды, и я не знаю, как можно жить с такими мыслями, - с тяжелым вздохом произнес сосед. -- Доброта должна быть присуща человеку.
   -- А я не понимаю, как можно жить сейчас иначе, -- хотел было продолжить Илья, но, посмотрев в лицо собеседника, вдруг почувствовал, что надо остановиться.
   Зачем портить настроение этому хорошему человеку, пытающемуся помочь несчастью других людей.
   В это время в проходе появилась стюардесса, развозящая на тележке еду, и Илья нашел причину остановиться.
   -- Смотрите, еду стали развозить. Давайте лучше кушать, а разговор этот ни к чему не приведет. Я глубоко уважаю ваше стремление помочь людям, только у меня есть сомнения.
   -- Я понимаю эти сомнения и должен сказать: в них есть смысл, но лучше действительно закончить и заняться более приятным делом, -- согласился сосед. Они выдвинули из передних сидений свои столики и приготовились к приему пищи.
   В это время в коридорчике показалась стюардесса, развозящая на тележке спиртные напитки, и Илья решил залить тяжелые мысли бутылочкой пива. Немецкое пиво оказалось очень вкусным, и Илья осушил бокал почти залпом. Вскоре стюардесы стали развозить еду, и у Ильи сразу разыгрался аппетит. Он взял себе мясо, приготовленное по-тайски, а к нему маленькую бутылочку французского красного вина. Мясо было приготовлено с кучей восточных пряностей,но самым вкусным оказался овощной салат, заправленный неизвестным ему до сих пор дрессингом. Илья с удовольствием расправился с пищей и запил все это бутылочкой "шираза". В заключение он взял кофе, не очень вкусный, но удачно осадивший съеденное. Официантки собрали подносы, и Илья, откинувшись на спинке кресла, погрузился в воспоминания прошлого.
   Через полгода после свадьбы у Ильи и Нины родился сын. Оба будущих деда готовились к этому событию очень основательно. Нина рожала в лучшей больнице, и присматривали за ней все местные врачебные знаменитости. Особо же позаботились о том, чтобы ни Нина , ни ребенок не получили никаких инфекций, типа стафилоккока. Деды заранее свыклись со своей новой ролью, Илья же никак не мог почувствовать себя в роли отца и от этого чувствовал себя неполноценным. В тот день, после радостной новости, он напился как сапожник со всеми друзьями, каких он только не встречал.
   Первый год они решили пожить вместе с родителями Ильи. Мать помогала Нине чем могла, но настроение у нее почему-то было всегда грустное. Их отношения с отцом стали натянутыми, и иногда она уходила в свою комнату и возращалась оттуда с заплаканными глазами. Илья пытался разузнать у нее причину этих слез, но она просто от него отмахивалась. Как-то ночью Илья проснулся от голосов на кухне и, выйдя в коридор, услышал разговор, происходивший между отцом и матерью. Поначалу он хотел войти в кухню, но затем передумал и остановился во мраке комнаты, вслушиваясь в их разговор.
   -- Нет, это всё, больше я терпеть не могу. Уходи лучше с глаз долой! - незнакомо холодным голосом произнесла мать.
   -- Да ты что, Соня? Ты же знаешь, как я тебя люблю!-- почти взмолился отец.
   -- Замолчи, все это ложь. Ты давно уже обманываешь меня и спишь с этой шлюхой.
   -- Прекрати, Соня, это все не правда.
   -- Нет, это раньше я была дура, верила тебе и ничего не замечала. Но больше с этим я мириться не буду.
   -- И что же ты собирашься делать?-- полюбопытствовал отец.
   -- Разойдемся и всё.
   -- Ты шутишь?-- не поверил отец.
   -- Нет, не шучу.Илюша уже вырос, да и он сам наверняка всю эту ложь видит. Мало того, что ты изменял мне, так еще у себя в ящике хранил письма этой секретарши.
   -- Не надо было копаться в чужом столе, порядочные люди так не поступают.
   -- Порядочные люди не изменяют семье и не держат такие пошлые писульки в доме. А нашла я их нечаянно, делая в доме генеральную уборку. Господи, как обидно, из-за тебя я всю жизнь перевернула, родителей своих обидела и своего ребенка обманывала.
   -- Это в чем же?
   -- Тем, что национальность в паспорте поменяла, от своих корней отказалась!
   -- Вот значит что, твоя кровь в тебе заиграла. Тогда все понятно.
   -- Значит заиграла. Ты не просто погулял как кот, тебе еще надо было свидетельства собирать. Больше я терпеть не хочу!
   -- Что ж мне делать, уходить из дому?-- спросил отец.
   -- Уходи, так будет нам всем лучше, -- сквозь слезы подтвердила мать.
   -- Ну что ж, пусть будет по-твоему, -- согласился отец и стал выходить с кухни.
   Илья опомнился и на цыпочках поспешил к себе в спальню. Ему ужасно не хотелось, чтобы они увидели, что он их подслушивал.
   На следующее утро Илья отца уже не застал, а мать сидела на кухне, подперев свою голову руками.
   -- Мама, что с тобой?-- спросил он. Она подняла голову и, посмотрев на него, сказала:
   -- Ты знаешь, Илюша, нам есть много о чем поговорить. Вчера у нас с отцом произошел очень серьезный разговор, и в нашей жизни должно очень многое поменяться.
   -- Что именно?
   -- Мы с отцом решили разойтись,-- с трудом, словно сама не веря, о чем она говорит, выговорила она.
   -- Вы что, на старости лет с ума сошли? А обо мне вы подумали?-- почти прокричал Илья.
   -- Ты уже можешь обойтись без меня, а отец тем более, у него есть другая женщина.
   -- Откуда у тебя такие сведения?
   -- Я нашла ее письма, да и сам он во всем сознался. Я это давно подозревала, ведь он последние пару лет почти не бывал дома.
   -- Мама, но ведь он тебя любит,-- попытался отговорить ее Илья, но она не успокаивалась.
   -- А я его не любила? Да ведь я ради него пожертвовала всем, чего ты даже не знаешь.
   -- Чем именно?
   -- Я ради него ушла от своих родителей, и они этого не выдержали, и национальность свою я поменяла.
   -- И какая же у тебя национальность? Расскажи мне.
   -- Тебе может это и не понравится, но никакая я не русская, а настоящая еврейка, и жила я вместе с родителями в Виннице. Там я с твоим отцом и познакомилась.
   Илью аж пот пробил. Значит, он не чистокровный русский, а в его жилах течет наполовину еврейская кровь. Он схватил мать за руку и, тряхнув ее с раздражением, спросил:
   -- Почему же вы это от меня скрывали?
   -- Да потому, что в нашей стране, знать всю правду лучше не стоит. Ну, сильно ты рад, что узнал свои еврейские корни и что твой дед сидел в тюрьме за политический анекдот. Ну, а маму вместе со мной, еще совсем маленькой девочкой, выселили из прекрасной квартиры в коммуналку. А потом была война, и мы с мамой бежали в Казахстан, и там я впервые в своей жизни услышала выражение "жидовская морда".
   -- Да уж, новости потрясающие, но все равно я хотел бы узнать о них пораньше. Где же вы с отцом познакомились?
   -- Сразу после войны, когда мы вернулись в Винницу. Мне тогда еще не было восемнадцати лет. Твой отец тогда-только вернулся из армии. Он был удивительно красив, вся грудь в орденах и медалях, а в руке трость, на которую он опирался после ранения. Он прихрамывал, и это придавало ему особое обаяние. Все девчонки при виде его чуть не падали, да и мне самой он очень нравился. Не понятно почему, но он стал ухаживать именно за мной, несмотря на то, что я ходила в потасканных платьях. Он помог нам с мамой деньгами и продуктами, и мы почти каждый вечер ходили в кино.Так продолжалось довольно долго, и, наконец, он сделал мне предложение. Я рассказала об этом матери, но она была категорически против.
   -- Не пара вы,-- убеждала она меня, - он - видный офицер, а ты - простая девушка, дочка врага народа. Он - русский, а ты - еврейка, и ничего из этого не выйдет.
   -- Какие глупости, -- пыталась возразить я -- Он меня любит, и папа наш никакой не враг народа, а все это было просто ошибкой. Вот придет время, и они во всем разберутся и извинятся перед нами.
   -- Вот когда это произойдет, тогда вы и поженитесь,-- согласилась мать.
   -- Нет, я должна дать ответ завтра, -- продолжала давить я.
   -- Чего ты тогда меня спрашиваешь, делай все без моего согласия, -- с горечью сказала мать и вышла на кухню. В тот вечер мы больше не разговаривали и только зло косились друг на дружку, а к вечеру мать накинула платок и вышла на улицу. Домой она не вернулась, и я пошла ее искать. По пути я встретила соседку, и она мне сказала, что мать сбила машина, и ее забрали в больницу. В результате она сломала себе пару ребер и ногу.
   После этого она лежала постоянно дома, а я должна была добывать продовольствие на нас двоих. Потом мама неожиданно простыла, и у нее началось воспаление легких. Я сбилась с ног, пытаясь ей помочь, и меня постоянно мучила совесть, что это все случилось из-за меня, и по этому поводу я часто плакала.
   -- Не мучай ты себя, ты тут не при чем, это я сама, старая, слепая дура напоролась на машину,-- пыталась успокоить меня мать. Положение ее не улучшалось, неожиданно ей стали отказывать почки, и она, так и не вставая с кровати, неожиданно умерла. Я осталась на этом свете совершенно одна, в состоянии близком к истерике.Твой отец не отходил от меня, стараясь утешить меня чем только возможно, и помог мне похоронить маму. Когда я немного успокоилась, он предложил мне снова выйти за него замуж. Я схватилась за него как за соломинку и согласилась. Вот так я стала Соней Фроловой, русской по национальности, а всё, чему учили меня отец и мать, осталось в прошлом.
   -- Почему ты говоришь об этом с такой горечью? -- удивилсяИлья -- Ну, какая разница русская ты или еврейка, мы все живем в одном мире.
   -- Разница есть и очень большая, но откуда тебе сыну Андрея Фролова знать её. Для того, чтобы услышать вслед "жидовская морда" или похабный анекдот, нужно побывать в другой шкуре.
   -- Ты это все преувеличиваешь, мама. У меня полно друзей евреев, и никто их не притесняет. В тебе просто проснулась обида, и ты потеряла объективность.
   -- Ладно, Илюша, давай оставим эту тему -- тебе в институт пора,-- уклонилась от разговора мать.
   На этом их разговор закончился, и Илья не хотел к нему возвращаться в надежде, что все встанет на свои места. Но перемирия не получилось, и через пару недель отец съехал на квартиру секретарши. Все в их доме после этого покатилось словно снежный ком в тартарары.
   Мать поменялась прямо на глазах. Раньше веселая и красиво одетая, мать теперь ходила одетая во все черное, а на груди у нее появилась шестиконечная звезда Давида. Она уже никуда не ходила и не следила за собой. Волосы ее стали почти полностью седыми, постоянно взлохмаченные и завязанные черной косынкой. Если что-то интересовало её, то только книги. Но что самое удивительное, -- она стала ходить в синагогу. У Нины с мамой отношения стали натянутыми, и она попросила Илью перебраться на время в дом ее родителей. Он с ней не стал спорить, но заходил повидаться с матерью почти каждый день. С отцом он стал видеться совсем редко, но при каждой встрече стал замечать, что отец теперь был постоянно под хмельком. Его неизменная солнечная улыбка практически исчезла с лица, и он стал более задумчивым.У него уже не был вид здорового, красивого мужчины, и на лице его светился не здоровый румянец, а постоянно красный нос. Не был он уже и таким ухоженным как раньше, и вещи на нем всегда были слегка помяты. Мать бы такого никогда не допустила. Его молодая любовница видать была не очень счастлива тем, что он перебрался на ее квартиру. У них начались скандалы, и вскоре отец перебрался в отдельную однокомнатную квартиру.
   Встречались они с отцом не чаще раза в неделю и, в основном, в ресторане "Столичный", где они вместе обедали. Отец часто извинялся за то, что развалил семью, но при этом утверждал, что с секретаршей у него не было ничего серьезного, и он всю жизнь любил только мать. Илья никак не мог простить ему случившегося и оставался на стороне матери. Старый год принес их семье много разочарований, а потому все ждали нового года с большой надеждой. Но начался он сразу с неприятностей. Илья с Ниной оставили своего ребенка на попечение тещи, а сами уехали погостить к другу детства Володе, который перебрался жить в Москву и приглашал их к себе. Погудев с недельку по ресторанам, посетив Третьяковку и несколько театров,они вернулись домой. Илья сразу направился навестить свою мать. Она встретила его так, словно его не было, по меньшей мере, год.
   -- Ой Илюшенька, наконец-то ты пришел, как долго тебя не было.
   -- Ну как же долго, всего чуть больше недели,-- возразил он.
   -- Все равно долго. Мне, кстати, вчера несколько раз звонили с работы отца и интересовались, где он. Я им ответила, что они обращаются не по адресу.
   -- Интересно, куда это он загудел,-- задумчиво произнес Илья.
   -- Мне это уже не интересно. Ты же его сын, ты и узнавай.
   Илья пошел к телефону и набрал отцовский номер. В трубке раздавались только короткие, свидетельствовавшие, что по телефону кто-то говорил. Он попробовал позвонить через полчаса, но в трубке звучали все те же гудки.
   -- Я наверное съезжу к нему, не нравится мне все это, сказал он матери.
   -- Конечно, поезжай, -- не стала отговаривать его она.
   Он вышел на улицу и поймал такси. До дома отца он добрался довольно быстро, дал водителю два рубля и вышел как раз напротив отцовского подъезда. Возле дверей стояли три мужика и, тыкая наверх пальцами, о чем-то бурно говорили. Он прощел мимо них делая вид, что не обращает на них внимания, но сам внимательно прислушивался.
   -- Может, дверь надо сломать? -- предлагал один.
   -- Да ты что, лучше милицию вызвать,-- отговаривал другой.
   Илья поднялся на третий этаж. В подъезде неприятно пахло. Он позвонил в дверь, а потом стал стучать, но безрезультатно. Неприятное чувство стало подступать к горлу. В это время на площадку поднялись мужики, стоявшие возле подъезда.
   -- Мы уже сюда стучали с утра, и никто не открывал, --сказал высокий из них.
   -- Я побробую выбить дверь,-- решил Илья и с разгону ударил дверь плечом. Дверь хрустнула, но не поддалась, а в плече раздалась боль.
   -- А ты кто ему будешь?-- спросил самый старый из мужиков.
   -- Я сын его.
   -- Тогда все понятно, только дверь ты так не выбьешь. Отойди-ка в сторону,-- попросил его длинный, сам подошел к двери, встал боком, потянул со всей силой ручку на себя и скомандовал
   -- А теперь бей.
   Илья разогнался и врезался в дверь. На этот раз она распахнулась, и изнутри ударил запах тухлятины. Такого ужасного запаха он не ощущал никогда. Борясь с порывами рвоты, он прошел через коридор в комнату и увидел то, что больше всего боялся увидеть. На полу комнаты лежало скорчившееся тело отца. Правая рука его лежала вытянутая в сторону телефонной трубки, валявшейся всего в нескольких сантиметрах от него. Видать, когда ему стало плохо, он подошел к телефону вызвать скорую помощь, но уронил его и сам упал рядом, не дотянувшись до трубки. Илья хотел поднять тело отца, но оно издавало такой запах, что он, схватившись за рот, побежал в сторону выхода. В подъезде он остановился, но запах достал его и здесь. Пришлось выбежать на улицу и выдать смычку в ближайшие кусты. Он рвал, пока в желудке ничего не осталось, а глаза полностью застелили слезы.Потом он сел на корточки и горько заплакал. Перед глазами вдруг побежало все детство, а на голове он словно почувствовал прикосновение руки отца, такой большой, теплой и сильной.
   Вскрытие показало, что отец умер в состоянии сильного алкогольного опьянения от обширного инфаркта и пролежал так более трех дней. Похороны отца были быстрыми и без всякой помпы. Собралось много народа с завода и обкома партии. Мать тоже пришла на похороны, но была словно каменная и не принимала в процедуре никакого участия. Когда ей высказывали соболезнования, то она их вроде и не слышала, а только беззвучно кивала головой. Все заботы об устройстве похорон легли на Илью, а так как он это делал впервые, то дело шло со скрипом. После кладбища многие вернулись к ним домой помянуть покойника, и большинство из них напилось так, что стали рассказывать анекдоты и смеяться.
   После похорон отца все стало быстро меняться. Друзья отца перестали быть такими приветливыми как раньше, а некоторые вообще перестали замечать его при встрече. Мать же еще больше осунулась и замкнулась. Как то раз зайдя к ней в гости, Илья спросил:
   -- Мама, ну почему ты стала такая угрюмая, ведь еще только год назад ты была совсем другой?
   -- Не знаю, сынок. Меня этот развод с отцом ну просто добил. Раньше у меня была полная жизнь-семья, дети и друзья. Но сейчас это все просто лопнуло и исчезло неизвестно куда. Я оказалась у разбитого корыта. Жизнь фактически потеряла смысл и еще мне ужасно стыдно, что я предала забвению все свои корни.
   -- Чего тебе стыдиться? Какая разница что написано у тебя в паспорте, все мы люди и все одинаковые.
   -- Нет не все, но откуда тебе это знать. Ты никогда не нес на себе тяжести быть евреем в смутное время. А ведь в тебе, между прочим, половина еврейской крови и раз мать твоя еврейка, то и ты еврей.
   -- Ну и что в этом страшного? Я хоть завтра в своем паспорте возьму и поменяю национальность на еврея.
   -- Ну, как же ты сын такого знаменитого отца возьмешь и поменяешь национальность на еврейскую. Не говори глупостей.
   -- А вот назло всем возьму и поменяю, даже интересно, что из этого получится.-- уперся Илья, но мать ему посоветовала.
   -- Все это глупое любопытство, ты лучше сначала только со своей Ниной посоветуйся.
   -- Никого и спрашивать не буду, это личное мое дело, -- твердо решил Илья, и больше разговор на эту тему они не продолжали.
   Когда он вернулся домой к Нининым родителям, то застал только одну Нину. Она быстро разогрела ему покушать, а сама уселась смотреть телевизор. Илья решил прозондировать ее прямо сейчас.
   -- Нин, у меня для тебя интересная новость есть.-- Начал он.
   -- Это какая же ? - не отрываясь от телевизора, спросила она.
   -- Ты знаешь, что мать у меня не русская?
   -- Это как?-- оторвалась от телевизора Нина и внимательно уставилась на Илью-- Кто же тогда?
   -- Еврейка, вот кто,-- посвятил ее он.
   Она побледнела и уставилась на него с открытым ртом.
   -- Не может быть такого, ты просто шутишь. Чего же она тогда это всю жизнь скрывала?
   -- Не всю, а только после замужества.
   -- И твой отец об этом знал?
   -- Конечно знал, что в этом такого?
   -- Просто я бы в жизни в это не поверила, он такой видный мужик был.
   -- Почему ты об этом с таким пренебрежением говоришь!-- вазмутился Илья.
   -- Ага, вот в тебе твоя кровь заиграла, а я не хочу чтобы наш сын об этом знал.
   -- А я хочу и, мало того, я решил поменять национальность в паспорте с русского на еврея, -- до конца открыл свои карты Илья. Нина поглядела на него как на идиота.
   -- А обо мне с сыном ты подумал?
   -- Подумал. Какая разница, что у тебя в паспорте написано, главное, какой ты человек.
   -- Нет уж, не выйдет! Если ты решился кидаться головой в омут, то делай это сам, без нас.
   -- И что же, ты со мной разведешься?
   -- Если ты будешь на этом настаивать, то разойдемся,-- довольно уверенно ответила Нина. Такое откровение было для Ильи несколько неожиданным, но он довольно быстро оправился и ответил:
   -- Смотри, как тебя это испугало, я такого эфекта даже не ожидал. Но теперь уж я это наверняка сделаю, ну а чтобы у тебя было время подумать, я пока перееду жить к маме. На следующий день он стал собирать свои вещи, никто его даже не отговаривал, ну а тесть с ним даже и не попрощался. Вот так вместе с двумя сумками своих пожиток он явился к матери. Она была удивлена его визиту с сумками, да еще в такое позднее время..
   -- Ты чего вдруг на ночь глядя пришел,-- удивилась она.
   -- Я решил немного пожить у тебя, -- уклонился от правдивого ответа Илья.
   -- А у тебя что своей семьи нет?
   -- Пока еще есть, но не знаю, надолго ли. Я ведь Нине рассказал всё, что ты мне сказала, и то, что решил изменить свою национальность. Но как ты меня и предупреждала, она встретила эту новость в штыки и пригрозила мне разводом.
   -- Мать схватилась за голову и заплакала:
   -- Ой, прости меня, Илюшенька, это я во всем виновата, подтолкнула тебя на все это. Старая я эгоистка, сначала твоего отца в гроб свела, а теперь за тебя взялась. Ты, Илюшенька, не слушай меня, это меня жизнь озлобила. Ты лучше вернись к Нине, извинись и скажи, что передумал, и все встанет на свои места.
   -- Нет мать, поздно, не вернуть теперь ничего, да и не хочу я. Я хочу всем доказать, что национальность не играет никакой роли.
   -- Нет, Илюша, ничего ты никому не докажешь, только свою жизнь испортишь, -- предупредила его мать.
   ***
   Илья думал, что Нина быстро образумится, и они помирятся, ведь она всегда больше тянулась к нему, чем он к ней. Но ничего такого не произошло, наоборот, с каждым днем она становилась все более чужой и черствой. Они встречались пару раз в неделю, когда он заходил навестить ребенка. Мало того, он стал замечать Нину в компании с красивым брюнетом. Наконец, произошло то, чего Илья больше всего боялся, Нина перестала его пускать к сыну. Этого Илья вынести не мог. Он пошел в магазин, выбрал в подарок сыну довольно симпатичный паровозик и отправился в гости. Он позвонил в дверь, но ему долго никто не отвечал. Он позвонил еще раз, но на этот раз подольше. За дверью раздался звук цепочки и, наконец, дверь открылась, и в щели, открывшейся на длину цепочки, появилось лицо Нины.
   -- Чего тебе здесь надо? Тебя же просили больше сюда не приходить.
   -- Я пришел не к вам, а к своему сыну, и не пускать меня к нему вы не имеете права,-- попытался урезонить ее он.
   -- Не говори глупостей, я его мать и имею право на всё, а во- вторых, ребенку не нужен отец-сионист,-- сквозь зубы с презрением произнесла она.
   -- Вот наконец-то ты сказала правду,-- подметил он и тут же добавил-- Но ребенка тебе все равно хоть на час отдавать мне придется, иначе я буду долбить эту дверь часами.
   -- Ну, стучись,-- согласилась она и попыталась закрыть дверь, но Илья вставил в щель ногу. Удар получился довольно болезненный, но Илья не подал вида. Так они и стояли, он держа в щели ногу, а она не открывала цепочку. Чего Илья не знал, так это то, что Нинина мать вызвала по телефону милицию, и они не замедлили явиться. Они скрутили ему руки, препроводили в "Газик" и отвезли в отделение милиции. Не помогло и то, что он называл свою фамилию. Мертвый отец не пугал уже никого. В участке они стали составлять протокол.
   -- Фамилия! Имя ! Отчество?-- спросил младший лейтенант и занес все в протокол.
   -- Национальность?
   -- Еврей,-- подумав, ответил Илья.
   -- Хорошие дела! Федоров и вдруг еврей,-- удивился лейтенант.
   -- Получается, что твой отец тоже жидом был?-- хмыкнул второй мент.
   -- По какому праву вы грубите,-- возмутился Илья, но лейтенант сразу перешел в атаку.
   -- Это ты по какому праву здесь расшумелся. Смотри, какой дебошир, сначала в чужую квартиру ломился, а теперь здесь права качает.
   -- Я не в чужую квартиру ломился, там живут мои жена и сын,-- пояснил Илья.
   -- Это вовсе не значит, что ты можешь туда врываться и дебоширить, а ты выпил и гуляешь,-- поставил диагноз мент.
   -- Я ничего не пил, только утром два бокала пива.
   -- Так я тебе и поверил. Пиши, лейтенант, что был задержан в пьяном виде.
   Попытки выкрутиться из неприятной ситуации ни к чему не привели. Илья решил больше не сопротивляться и не усугублять положение. Его продержали в отделении до позднего вечера и выпустили. Но привод в милицию не прошел даром. Где-то через неделю на работу пришло письмо из милиции, в котором он был представлен как пьяный дебошир. Было созвано комсомольское собрание, на котором комсорг Паша выступил с пламенной осуждающей речью. Илья же все выслушал молча и ничего не хотел сказать в свое оправдание. Это еще больше раззадорило Пашу, и он настоял на том, чтобы Илье вынесли выговор. В конце собрания Илью вынудили сказать хоть что-то, и он поблагодарил собравшихся за дружеское участие.
   Начальник лаборатории, где работал Илья, совсем недавно в нем души не чаявший, теперь тоже поменялся. Он частенько намекал Илье, что не доволен тем, как он работает, и при встречах делал недовольное лицо. Хотелось того или нет, но Илье пришлось согласиться с тем, что во всем были виноваты его новые паспортные данные. Об этом он как-то и сказал матери, но она этому нисколько не удивилась.
   -- Я тебе об этом давно говорила, непонятно только, зачем ты устроил этот эксперимент над собой.
   -- Это теперь уже дело принципа, -- ответил он.
   Мать тяжело вздохнула и добавила:
   -- А у меня уже ни на какие принципы сил не осталось.
   Она действительно очень поменялась, исхудала и сгорбилась. Илья кое -- как заставил ее пойти в госпиталь на обследование. Ей сделали несколько анализов и оставили в больнице. Через несколько дней Илье преподнесли результат анализов, и он был неутешительным. У матери оказался рак. Ей почти сразу сделали операцию, но она почти ничего не дала. У нее уже появились метастазы. Все понеслось как в ужасном сне. За три следующих месяца мать исхудала так, что стала похожа на древнюю египетскую мумию. Даже ее голос сделался скрипучим, и только выразительные глаза остались те же, но в них постоянно светилась боль. Все вокруг отлично понимали, что происходит, и никто не тешил себя надеждой. Понимала все и мать, и по всему ее виду было понятно, что она готова к последнему жизненному испытанию. Илья проводил рядом с ней почти все дни. К тому времени он уже потерял работу, но не хотел говорить об этом матери. Но от опытного материнского взгляда утаить это не удалось. В тот день он сидел рядом с кроватью, в которой спала мать после полученного укола морфия. Илья незаметно для себя вздремнул и не понял, сколько времени проспал, но проснулся от того, что почувствовал, как кто-то гладит его по голове. Он открыл глаза и столкнулся взглядом с глазами матери, смотревшими на него с любовью через пелену слез.
   -- Чего ты так дернулся?-- спросила тихим голосом мать.
   -- Да не дергался я, тебе просто показалось,-- стараясь улыбнуться ответил он.
   -- Мне сейчас вспомнилось, как я тебя гладила по маленькой, кучерявой головке. Как это давно было, а с другой стороны, словно это было вчера,-- продолжила она.
   -- Я тоже это часто вспоминаю,-- Илья поднял руку матери с кровати и поцеловал.
   -- Илюша, почему ты на работу не ходишь?-- сменила тему мать.
   Он несколько замялся с ответом, но быстро нашелся и соврал:
   -- Я отпуск взял, чтобы быть с тобой рядом.
   -- Это,конечно, хорошо, но только неправда. Зачем ты мне врешь? У тебя это плохо получается. Скажи мне, тебя уволили?
   Илья опять задумался, но снова сказал только часть правды:
   -- Нет, мама, я сам ушел, просто надоело все чертовски.
   -- Я знаю, все это из-за меня, -- грустно сказала мать.-- Так бы жил ты себе спокойно как все. А теперь они тебе жизни не дадут.
   -- Не волнуйся, все будет хорошо, главное, чтобы ты выздоравливала,-- стал успокаивать ее Илья, но мать остановила его.
   -- Мне уже, Илюшенька, никогда не выздороветь. Останешься ты теперь один, и нельзя тебе здесь оставаться, а уезжать надо.
   -- Это куда же интересно, -- полюбопытствовал он.
   -- В Израиль, наверное, ведь теперь ты еврей, сам того хотел.
   -- Ты что шутишь, мама? - не поверил он своим ушам.
   -- Нет, не шучу. Страна у нас Илюша такая, что в ней либо надо быть таким как все, либо тебя обломают.
   -- Не обломают, смотри, сколько вокруг евреев живет, и ничего с ними не происходит.
   -- У тебя все по-другому, ты русским не захотел больше быть, и они тебе этого не простят. Они уже сейчас тебе жизни не дают.
   -- Не говори глупости, мама! Ты же знаешь, какой я еврей -- ни языка, ни привычек, ни веры. Мне в Израиле делать нечего, да и кто меня туда пустит.
   -- Я хочу-- чтобы ты дал мне слово, что если тебе здесь станет тяжело, то ты уедешь. Обещай мне!-- попросила мать, и лицо ее вдруг перекосило от боли, но она повторила - Илюша, обещай мне.
   Он решил ее не расстраивать, а потому сказал:
   -- Хорошо, мама, я обещаю.
   Получив от него это заверение, она спокойно закрыла глаза и опять провалилась в небытие. Через месяц ее не стало.
   ***
   Устроиться на работу по специальности не удавалось никак, но надо было на что-то жить, а потому Илья устроился к своему товарищу в театр осветителем, работа не ахти какая, но театральная атмосфера, знакомство с актерами на некоторое время увлекли его. Нина к тому времени сошлась с каким-то красавцем-брюнетом, любящим пошвырять деньгами, и стала требовать развода. Илья не имел ничего против, и через пару месяцев вопрос был решен. К этому времени Илья потерял связи со многими знакомыми, и только футбол оставался тем местом, где все оставалось по-прежнему.
   Они собирались играть на стадионе "Спартак",и здесь никого не интересовала его национальность, точно так же, как и не интересовала прежде. Только один раз Илья, выбивая мяч из-под ног Вити Злодея, который к тому времени стал одной из самых ярких фигур городского криминального мира, довольно сильно вошел кость в кость. Витя с воем схватился за ногу и заорал:
   -- Да ты что, жидок, вздурел, я тебя за это убью!
   От этих слов Илью словно ударило током.
   -- Ты лучше рот закрой, великоруский жлоб,-- ответил он.
   -- Но Злодей даже и не собирался заводиться. Он игриво подтолкнул Илью в бок и, рассмеявшись, сказал:
   -- Чего ты завелся? Слово жид тебе не нравится? Но ведь ты у нас теперь еврей.
   -- Не нравится. И откуда ты все это знаешь?
   -- А теперь все знают, какой ты у нас принципиальный дурак. Так что нечего обижаться на "жидок" и покатили дальше,-- закончил беседу Витя, пробил штрафной удар и рванул за мячом. И действительно обижаться на Злодея не было смысла, он совершенно не собирался оскорблять Илью. А вот с Нининым братом Серегой он зацепился по-настоящему. Случилось это в туалете гостиницы " Интурист". Илья сидел в баре с друзьями и вышел в туалет. Стоя возле писсуара, он увидел, как в двери туалета вошел Серега. За последние годы он очень поменялся. Удивительно, но он стал выше и при этом сильно потяжелел.
   Его когда-то маленькое круглое личико с серенькими глазками теперь раздалось в размере, а кожа на лице стала рыхлой. Но самое неприятное в нем были его, похожие на крысиные, глаза. Голос его стал низкий, но говорил он с каким-то мерзким оттенком, размахивая при этом своими крупными руками, кончавшимися короткими, похожими на сосиски пальцами. Все в нем отталкивало Илью, и Серега, судя по всему, ненавидел его.
   Сейчас он вошел в туалет и ,увидев Илью, изобразил на своей подвыпившей роже недовольную гримасу.
   -- А ты что здесь делаешь, "жидовская морда"? -- прошипел он своими пухлыми губами, и у Ильи от этих слов прилив гнева ударил в голову.
   -- Ты это мне говоришь?-- переспросил он.
   -- А кому же ещё? Тут больше никого нет, -- подтвердил Серега.
   -- Ну ты за это ответишь!
   -- Хоть сейчас! -- ответил Серега и двинулся на Илью, раскинув свои крупные руки -- Я тебе сейчас голову откручу.
   Илья отступил в сторону и врезал справа в его челюсть. Серега пошатнулся и, согнувшись, попытался схватить его, но Илья не дал ему это сделать, нанеся дюжину прицельных ударов в голову. Но Серега, несмотря на явное потрясение, не падал и наступал, как пьяный носорог. Илья ударил еще раз и и тот ударился головой о железную трубу, и взвыл. Серега поднял голову, и Илья увидел плоды своей работы. Все его лицо было покрыто ссадинами от ударов, а из губы текла кровь. Он глянул на свое отражение в зеркале и, ужаснувшись, сказал:
   -- Ах падла, а я тебя еще ни разу не ударил! Сейчас исправлюсь,-- и он, сжав кулаки, снова пошел в атаку.
   -- Ну, это еще попасть надо,-- ответил Илья.
   -- Не волнуйся, попаду,-- заверил его Серега и, широко замахнувшись, направил удар Илье в голову, но тот пригнулся, и удар прошел над затылком. Выпрямившись, Илья нанес удар в скулу. Серега взвыл и ,собравшись с силой, метнул в Илью удар слева, но снова промахнулся и на этот раз, нарвавшись на прямой удар, рухнул на пол. Илья перешагнул через него, сунул руки под холодную воду и вышел в фойе. Там он заметил группу комсомольских дружинников, видимо дожидавшихся выхода Сереги из туалета. Илья не стал возвращаться в бар и быстро направился к выходу.
   ***
   Получив развод, Нина не исчезла, а решила заняться разменом квартиры. Илья уже имел возможность убедиться в ее цинизме, но все-таки был удивлен.
   -- Ну и стерва же ты,-- сказал он ей -- Ведь у твоих родителей четырехкомнатная квартира и дача есть. Нет, тебе эта квартира понадобилась.
   -- Так это у родителей есть, а не у меня и моего сына, -- ловко парировала она.
   -- Не волнуйся, я Андрею эту квартиру оставлю, ведь он и мой сын тоже.
   -- Это ты сейчас так говоришь, а потом найдешь себе какую-нибудь вертихвостку и все забудешь.
   -- Ты себе давно уже хахаля нашла, так чего же мне стесняться, -- подколол ее Илья, но это ни мало ее не смутило, и она тут же ответила:
   -- А я тебя и не прошу об этом, только хочу разделить квартиру.
   -- Смотри, какая ты хваткая стала, я тебя не узнаю, -- удивился он -- Вырваться из твоих объятий стало очень тяжело. Но только я тоже не подарок и добром тебе ничего не отдам.
   -- Не отдашь добром, отдашь через суд, это я тебе обещаю, -- заверила его Нина, и хлопув дверьми, вышла на улицу.
   Подумав над своим положением, Илья понял, что и с квартирой ему придется уступить. Эта волчья свора своего добьется. С другой стороны, вся его жизнь в последние два года ему порядком поднадоела. Он стал все больше задумываться над советом матери, и идея об эмиграции все чаще стала посещать его голову. Но куда же эмигрировать, когда за границей у него не было ни одного родственника, да и вобще вся еврейская часть его родословной полностью отсутствовала. И он решил откопать свои корни. Теперь он уже знал девичью фамилию своей матери, и где она жила до войны. Он купил билет и поехал в Винницу. Там он нашел фамилии всех проживающих в городе под фамилией Клейтман и начал их обход. В глубине души он даже не расчитывал на успех, но судьба распорядилась иначе.
   По первому адресу с ним очень холодно и настороженно поговорили и ответили, что ничего о его матери не знают. По второму адресу его приняли за бандита, и женщина подняла такую истерику, что Илье пришлось поспешно убираться. Зато уже по третьему адресу его ждал совсем другой результат. На этот раз он не стал звонить в квартиру, а узнал у играющих во дворе ребят, кто живет в этой квартире. Оказалось, что там живет одинокая старая пара. Они любили каждый вечер посидеть на скамеечке возле дома до захода солнца. Илья решил подойти как раз к этому времени. Он прошелся по городу, покушал в одном из кафе и вернулся во двор. Стоял чудесный спокойный, осенний вечер и на скамейке, освещенной заходящим солнцем, мирно сидели седые старичок и старушка, тихо о чем -то беседуя. Илья медленно, так чтобы не спугнуть их, подошел к скамейке и, стараясь говорить как можно вежливее, поздоровался.
   -- Добрый вечер.
   -- Добрый вечер, молодой человек,-- почти одновременно ответили они.-- Вы кого-то ищите?
   -- Я хотел вас кое о чем спросить, но сначала хотел бы представиться. Я Илья Федоров, а по матери я Клейтман. Старички настороженно переглянулись, и после некоторой паузы мужчина заговорил:
   -- Получается, что мы с вами однофамильцы.
   -- Именно по этому я к вам и подошел. Я ищу своих родственников по материнской линии, -- и Илья рассказал им свою краткую историю. Они оба слушали с большим вниманием, при этом лицо мужчины становилось возбужденным. Наконец, он прервал Илью:
   -- Вы знаете, мне кажется, что ваша мать -- моя двоюродная сестра.
   -- Не может быть, вы шутите!-- не поверил Илья.
   -- Нет, не шучу. Она была на лет шесть, семь моложе меня, и я помню ее маленькой девочкой, заходившей вместе с отцом к нам в гости. Ваш дедушка Сема и моя мать были родные брат и сестра. Я ее мало помню, потому что после школы поехал учиться в Москву, а потом началась война, и я вернулся в Винницу только через много лет. Родственников я не нашел, а только пустую материнскую квартиру. Но сейчас все словно по новой всплыло в голове.
   Он поднялся и подошел к Илье
   -- Дайте я вас обниму, ведь у меня ближе вас человека не осталось. Они некоторое время постояли, обнявшись, и, наконец, Илья спросил
   -- А у вас своих детей нет?
   -- Есть, но не здесь,-- вздохнул старичок.
   -- А где же?
   -- Далеко, в Израиле, -- почти шепотом произнес он.-- Уже скоро три года, как они уехали. Чего же мы здесь на улице стоим, пошли в дом, -- опомнившись предложил он.
   Старики Клейтманы (дядяИзя и тетя Шура) оказались удивительно приятными людьми, и Илья себя почувствовал их родственником уже после пары часов беседы. Он провел с ними два дня, и теперь он хоть что-то узнал о своих еврейских корнях. Рассказал он и о том, что произошло с матерью, и о ее последней просьбе.
   -- Не волнуйся, мы тебе поможем. Мы сами собираемся уезжать к детям и попросим Мишу, чтобы он выслал приглашение и на тебя. Теперь, когда мы после стольких лет нашли друг-друга, нам нельзя расставаться. Так видать самому богу угодно.-- заключил дядя Изя.
   После возвращения домой Илья продолжал поддерживать с ними связь по почте. Они действовали очень оперативно, и уже через полгода он получил приглашение из Израиля. Теперь надо было подавать документы в ОВиР, но перед этим Илья решил наведаться в гости к Нине. Свидание должно было быть малоприятным, но Илья к нему хорошо приготовился, продумав все возможные варианты разговора.
   Она действительно встретила его враждебно.
   -- Я тебе говорила не приходить, незачем Андрею с тобой встречаться.
   -- Я решил тебя избавить от своего присутствия,-- успокоил ее Илья.
   -- Очень мудрое решение, давно пора,-- с некоторым недоверием произнесла она. -- Ты никак переехать решил?
   -- Нет, я решил уехать в Израиль.
   -- Не может быть,-- обалдела она.
   -- Очень даже может. Мне от тебя только расписка будет нужна, что ты не имеешь ко мне никаких материальных претензий.
   -- И не подумаю,-- тут же отрезала она,-- я не хочу портить отцу карьеру и своему ребенку жизнь. Ему потом всю жизнь припоминать будут, где его отец. Не подпишу и не проси.
   -- Ты не торопись, а хорошенько подумай, тебе от меня здесь очень мало пользы. Я теперь для вас всех только обуза.
   -- Ничего потерпим, да и тебя никто туда не пустит, и приглашения у тебя нет.
   -- А вот тут ты ошибаешься, я за это время маминого двоюродного брата нашел, а их сын сделал мне приглашение.
   -- Ловкий ты однако, быстро успел, но от меня помощи не жди.-- предупредила Нина.
   -- А ты не торопись, глупенькая, пойди с мамой, папой посоветуйся. Вам от этого прямая выгода: во-первых, от меня избавитесь, а во-вторых, ты лично прекрасную квартиру получишь. Лучше соглашайся, а то я скорее хату спалю, чем дам ее у меня отсудить. Ты меня знаешь, -- пригрозил Илья.
   -- Хорошо, подумаю. -- согласилась она, и по лицу ее было видно,что она его поняла.
   Они не стали ему больше мешать, а наоборот, Илья почувствовал, что его дело в ОВиРе кто-то толкает. Ему конечно подпортили изрядно нервы, но в результате он довольно быстро получил разрешение выехать на "родину предков", но он до нее не доехал, а оказался в Австралии, куда к тому времени перебрался дяди Изин сын.
   ***
   Самолет пошел на посадку, и Илья прилип к иллюминатору. Внизу, насколько видел глаз, простирались облака. Вскоре они погрузились в их перистую массу, и самолет затрясло. Наконец, они вырвались из объятий облаков, и под ними появилась земля. Под крылом пробегали поля, лесопосадки и узкие ленты дорог с бегущими по ним автомобилями. Самолет тряхнуло -- это он выпустил шасси.
   Земля быстро приближалась, деревья становились все больше, и возле домов стали видны фигурки людей. Наконец, самолет сделал окончательный рывок вниз и вот под колесами побежала посадочная полоса, легкий толчок от соприкосновения колес с землей, резкий рев тормозящих двигателей и отворот на боковую дорожку.В иллюминаторе показался силуэт аэропорта " Борисполь".
   Илья даже не ожидал, но при выходе на родную землю по всему его телу пробежала легкая дрожь. Пройдя в здание аэровокзала, он занял очередь в одну из проходных для прохождения паспортного контроля.Очередь двигалась медленно, и он стал рассматривать окружающих. Здесь было много людей, говорящих по-русски, и говорили они довольно громко. Они громко осуждали несовершенную пограничную процедуру, при этом ничуть не стесняясь присутствия пограничников. Раньше такое бы они себе не позволили. Наконец, подошла очередь Ильи. Он прошел в отстойник и протянул пограничнику свой австралийский паспорт. Прочитав фамилию, пограничник внимательно посмотрел на него и спросил:
   -- Вы русский?
   -- Нет, австралиец, -- по-русски ответил Илья.
   Пограничник внимательно полистал паспорт и затем подозвал стоящего неподалеку офицера. Они о чем-то поговорили, затем он вернулся на место, открыл паспорт, влепил в него отметку о пересечении границы и протянул назад Илье.
   -- Все в порядке, можете идти.
   Илья прошел в следующее помещение, куда должен был поступить багаж.
   Здесь в томительном ожидании стояла толпа прилетевших. Илья прошел к столику и стал заполнять таможенную декларацию, на это ушло еще минут десять.Потом он подошел к транспортировочной ленте и стал ждать вещи.
   Вдруг наступило общее возбуждение, лента включилась и поехала. Все устремились к ней. Вот и появились первые чемоданы. Его чемодан появился на ней третьим. Илья снял его и поставил рядом с собой. Сумку же ему пришлось ждать еще долго, и она появилась одной из послених. Он снял ее с полосы, подхватил чемодан и направился на таможенный контроль. Здесь он ожидал куда более неприятной процедуры. Он тихо ждал своей очереди, когда к нему подошел молодой таможенник и спросил таможенную декларацию.
   -- Значит у вас оружия нет?-- прочитав ее, спросил таможенник.
   -- Нет,-- подтвердил Илья.
   -- Где ваши деньги?
   Илья залез в карман, вытащил кошелек и открыл его:
   -- Все здесь.
   -- А что у вас есть в багаже для предъявления таможне?
   -- Личные вещи и подарки сыну.
   -- Тогда все в порядке, берите ваши вещи и можете проходить, - неожиданно предложил пограничник. То, что его чемоданы никто не открыл, настолько поразило Илью, что он даже забыл поблагодарить таможенника и, подхватив багаж, направился в сторону выхода. Теперь надо было ехать на вокзал компостировать билеты, поезд уходил в восемь часов вечера. Не успел он выйти из зала "Интуриста", как попал в горячие объятия своего бывшего тестя, и Илья не успел даже этому удивиться.
   -- Привет, Илья, ну и возмужал же ты, ну прямо настоящий мужчина! - радостно похлопал его по плечу Борис Михайлович.
   -- Да уж, на женщину я не похож,-- подтвердил Илья.
   -- Хорошо тебя там на австралийских харчах откормили, -- продолжил тесть, а затем, развернувшись назад, позвал-- Нина! Ну, чего ты там стоишь, подходи.
   Только сейчас Илья заметил ее, стоящую за спиной отца. Она заметно постарела, но при этом не утратила всей своей привлекательности, и даже вид ее стал еще более сексуальный. Рядом с ней стоял высокий, худой, симпатичный парень.
   -- Неужели это Андрей?-- промелькнуло в голове.
   -- Ну, здравствуй, Илья!-- поприветствовала его она и протянула ему руку.
   -- Здравствуй,-- ответил он и, не зная что дальше делать, пожал ей руку.
   -- А сына ты своего узнаешь?-- спросила она и подтолкнула вперед не знающего что делать Андрея.-- Иди, поцелуй отца.
   Андрей сделал шаг вперед и, еще раз обменявшись с матерью взглядами, поцеловался с Ильей, для которого вся эта ситуация была настолько неожиданной, что он не знал, как себя вести. Тесть, вероятно, заметил это, а потому решил взять инициативу на себя.
   -- Ты, Илья, не удивляйся. У нас за эти годы здесь так много произошло, и мы так много передумали, что очень многое в наших взглядах переменилось. А потому, кто прошлое помянет, тому зуб вон,-- и, не давая Илье опомниться, скомандовал-- А теперь берите вещи и пошли к машине -- поедем домой.
   -- У меня билеты на поезд есть,-- ответил Илья.
   -- Забудь ты про них. У нас здесь две машины стоит, на них мы быстро и с комфортом доедем. Ну, а на поезде ты только завтра к утру будешь. Он ловко подхватил сумку Ильи и направился вперед. Ничего не оставалось делать, как идти следом за ним. Они вышли из аэропорта и направились к стоянке машин. Подойдя поближе, Илья увидел две новеньких "Volvo".
   -- Хорошо, однако, вы живете. С каких это пор в горисполкоме на таких машинах стали ездить?-- с некоторым удивлением подметил Илья.
   -- Ты, Илюша, совсем от дел отстал. Я теперь генеральный директор большого коммерческого заведения и, как видишь, живем мы действительно неплохо,-- пояснил тесть-- Выбирай, на какой машине ты хочешь ехать.
   -- Я бы поехал вместе с Андреем.
   -- Езжай конечно. По пути поговорите, а то поди совсем друг друга не помните.
   Илья с Андреем уселись на заднее сиденье, а впереди были водитель и здоровенный мужчина. Тесть с Ниной расположились в другой машине, и они тронулись.
   Через полчаса они были уже за городом. Впереди виднелась машина тестя.
   Илья и Андрей сидели почти рядом, но разговор у них не клеился. Вспомнилось, как они вместе гуляли по парку, когда Андрей стал только говорить, и было так приятно из его уст услышать слово "папа". Женщине гораздо легче почувствовать себя матерью, ведь ребенок в течении девяти месяцев является частью ее тела. Мужчина же, получив в руки ребенка, может быть и счастлив, но у него нет таких чувств (во всяком случае, так было с Ильей), они прорастают в нем словно корни -- с каждым днем все глубже и глубже. Он почувствовал себя настоящим отцом, только когда Андрей стал узнавать его и улыбаться, а еще сильнее, когда тот заговорил. Они вместе ходили в парк, где он учил его гонять мяч и кататься на велосипеде. Какое приятное, незабываемое чувство прижимать к груди маленькое, любимое тело. Но как давно это было и как быстро завершилось. Теперь они сидели рядом, но трудно было даже поверить, что этот почти взрослый парень и есть тот маленький Андрей, и им сызнова надо привыкать друг к другу.
   -- Ты в каком классе сейчас учишься?-- спросил Илья.
   -- Заканчиваю девятый.-- ответил он.
   -- Ну, а ты хоть немного помнишь, как мы с тобой в футбол играли?
   -- Нет, не помню, -- покопавшись в памяти, ответил Андрей и перевел разговор сразу на другую тему.
   -- А какая у тебя в Австралии машина?
   -- "Форд"
   -- Во класс! А какая у него мощность?
   -- Не знаю, мне это не интересно,-- ответил Илья, и на этом их разговор опять на некоторое время прекратился. Андрей уставился в окно, и Илья повернулся в другую сторону. Они проезжали мимо очередного поселка, и он стал разглядывать проходящих мимо людей. Когда-то ему казались чужими и непонятными лица австралов, теперь же для него были необычны лица, пробегающие за окном. На них не было улыбок, а только колючие, суровые взгляды. Все вроде было таким же и пятнадцать лет назад, и все было подругому. Пропали с фасадов домов лозунги "Слава КПСС", но зато вокруг появились кучи нищих и алкоголиков. Илья вдруг почувствовал легкую усталость после более чем суточного перелета, закрыл ненадолго глаза и незаметно для себя провалился в дрем. Снилась ему Ханя с каким-то ребенком на руках. Она звала его к себе, а он никак не мог пробиться к ней через громадную толпу. Проснулся он от того, что машину тряхнуло. Он открыл глаза и увидел рядом сидящего и смотрящего на него Андрея.
   -- Ты выспался?-- спросил он.
   -- Немного. Что -то я приустал от перелета.
   -- Еще бы, ведь Австралия на краю света.
   -- Это кому как, а для меня она теперь самое что ни есть начало,-- поправил его Илья.
   -- А Сидней красивый город?-- полюбопытствовал Андрей.
   -- Ужасно красивый. Кругом заливы и прекрасные пейзажи. Так что глаз не устает любоваться.
   -- У тебя там свой дом есть?
   -- Нет, мне дом не нужен. У меня есть отличная трехкомнатная квартира, и мне этого вполне хватает,-- ответил Илья и заметил, что ответ его не понравился.
   В это время они съехали с дороги и остановились невдалеке от маленького базарчика. Из переднего автомобиля вышла Нина и, подойдя к ним предложила:
   -- Предлагаем немного размяться. Ты не хочешь купить себе какие-нибудь фрукты?-- поинтересовалась она.
   Илья действительно знал, чего он хотел. Он уже объелся в своей жизни всяческих тропических фруктов -- манго, бананов, персиков, сочных и сладких. Ужасно хотелось чего-нибудь кислого, но это в Австралии найти не так просто. Только киви и ананасы имеют немного кислоты. Уже много лет хотелось настоящей вишни, красной смородины и крыжовника. Поэтому он сразу устремился к ряду, где торговали вишней, и начал пробовать. С первым же укусом и кислым вишневым соком, разлившимся во рту, в голове вспыхнули яркие детские воспоминания о том, как они воровали вишню в соседнем саду вместе с Вовой и Шуриком.Наконец, он остановил свой выбор на крупной и особо сочно-кислой вишне, нотут он вспомнил, что у него нет никаких денег, кроме долларов. Об этом он сказал Нине.
   -- Послушай, ты мне не сможешь одолжить немного денег до завтра?
   -- Не говори глупостей, я тебе сама куплю. Сколько тебе взять?
   -- Одного килограмма хватит.
   -- Бабуля, взвесьте ему пару кило,-- попросила она.
   С помощью гирь и допотопных весов бабуля отвесила указанное количество и, пересыпав содержимое в газетный пакет, протянула его Илье.
   -- На, сынок, ешь на здоровье. Только ты напрасно беспокоился, я тебе и за доллары могла бы продать.
   Подобное высказывание старушки порядком его удивило, ведь лет десять назад она даже и не знала, как доллар выглядит. Он купил еще пару стаканав крыжовника и с жадностью съел целую пригоршню. Кислотой свело скулы, и это еще больше усилило удовольствие.Они вернулись к машинам и продолжили путь. Илья открыл окно и с удовольствием ел вишню, выщелкивая из окна машины косточки. Он предложил Андрею присоединиться к нему, но тот отказался, сказав, что больше любит сладкую черешню.
   На закате они подъехали к городу со стороны "Черемушек", с их ужасными , похожими как близнецы, домами. Вскоре они увидели купол церкви, давно уже служившей планетарием, горевший в багряных лучах солнца. Илья с нетерпением вглядывался в лица прохожих, пытаясь в них узнать знакомого. Это ему удалось. Сначала он узнал лицо продавщицы, торгующей в газетном киоске, а затем распознал одного из алкашей, делящих на троих бутылку вина.
   Илья предполагал, что его отвезут в гостиницу, но они свернули на его старую улицу, въехали во двор, который ему все эти годы так часто снился, и остановились у их старого подъезда. Он вышел из машины и оказался нос к носу с бывшей соседкой Дарьей Петровной. Когда-то она была дородная и шумная, знающая все и обо всех живущих в доме. Теперь она осунулась, согнулась, все ее лицо было изрезано глубокими морщинами.
   -- Здравствуйте, Дарья Петровна!-- поприветствовал ее он.
   -- Я вас, молодой человек, не знаю,-- осмотрев его внимательно, ответила она, но в это время ей на помощь подоспела Нина.
   -- Да вы что, Илюшу узнать не можете?!
   Дарья Петровна ахнула, сделала шаг назад и расплылась в улыбке.
   -- Не может быть, Илюшенька! Смотри как ты поправился, тебя и не узнать. А я тебя еще таким помню, -- и она провела рукой на уровне пояса.-- Жаль, что твоя мать тебя таким красавцем не увидела. Ты надолго к нам?
   -- Не знаю, потом увидим,-- ответил он, и они стали подниматься по лестнице. Дверь в квартиру оказалась двойная -- одна из железа, другая из цельного дерева. Нина достала из сумки ключи и тремя из них открыла дверь. У Ильи вновь от волнения задрожали ноги, но когда они вошли во внутрь, то он увидел, как все здесь переменилось. Все здесь было настолько по-другому, что он не почувствовал, что эта квартира его. Здесь был сделан полный "европейский" ремонт, роскошная мебель, на стене висели картины, а в горке стоял хрусталь.
   -- Неплохо, однако, вы здесь живете!-- констатировал Илья.
   -- Спасибо, мы стараемся,-- поблагодарила Нина и продолжила-- С приездом домой.
   -- Нет, дом теперь у меня не здесь, а Австралии,-- уточнил он.
   -- Как же так, ведь в этом доме прошло все твое детство, значит он твой.
   -- Я им рассчитался с тобой за свой отъезд.
   -- Как хочешь, пусть будет по-твоему, но ты мой гость, и я тебе говорю: "Располагайся и чувствуй себя как дома". Жить будешь в этой комнате, поближе к сыну.-- распорядилась по-хозяйски она.
   Илья хотел напомнить ей о давних запретах видеться с сыном, но передумал. Он вышел в соседнюю комнату, растегнул чемодан и стал искать в нем подарок для Андрея. Подарок лежал на самом дне чемодана. Он еле до него докопался и вместе с подарком вышел в гостинную. Он протянул подарок Андрею.
   Я честно говоря мало представлял тебя, а потому долго ломал голову над тем, что тебе купить. После долгих размышлений я выбрал эту компьютерную игру "Netendo". У нас сейчас у ребят она считается самой лучшей, -- он протянул игру Андрею, тот покрутил ее в руках, непонимающе улыбнулся и посмотрел на мать. Нина подала ему знак замолчать.
   Но Илья понял, что его подарок не произвел должного впечатления. От него ожидали гораздо большего, и на душе от этого стало ужасно противно. Он вышел на балкон и осмотрелся. Родной двор ему уже больше не казался большим и красивым. Кругом валялось много мусора, а когда-то стройные тополя постарели, облысели и из их крон торчали сухие ветки. Через них теперь хорошо просматривались поля стадиона, на котором прошло пол его детства. Он перевел глаз на соседний дом, на третьем этаже которого находился балкон его закадычного друга Юрки. Захотелось побежать к нему и свистнуть, только на этот свист никто не выбежит, ведь он там уже не живет, да и сам Юрка,видать,уже толстый, лысеющий мужчина.
   Через час в большой комнате стоял стол, заваленный всями деликатесами, и за ним сидел Серега, брат Нины, с еще с двумя мордоворотами и делал вид, словно между ними никогда не было ненависти.
   -- Ну что, давайте садиться за стол,-- предложил тесть.
   -- Подожди немного, мне еще мясо разогреть надо,-- попросила отсрочки Нина.
   -- Ну, ты разогревай, а мы тем временем по рюмочке бахнем, -- выступил со встречным предложением Серега и уверенным движением подхватил со стола бутылку водки, скрутил с нее пробку и твердой рукой стал разливать по рюмкам. Затем он произнес незатейливый тост:
   -- С приездом.
   Они опрокинули рюмки, и Илья с непривычки скривился.
   -- Не кривись,-- подметил Борис Михайлович -- бери лучше бутерброд с черной икорочкой и закусывай. У вас, небось, такая больших денег стоит, а мы себя любим побаловать.
   -- И что, все так у вас едят?-- полюбопытствовал Илья.
   -- Нет, не все, а только те, кто умеют хорошо работать, -- пояснил тесть.
   -- А вас работать в горисполкоме научили?
   -- Не говори глупостей. Я с партией покончил давно, еще при Горбачеве. Понял я, что хватит заниматься болтовней, и решил заняться делом.
   -- Каким же, если не секрет?
   -- Никаких секретов нет. Мы приватизировали пару предприятий и стали производить стройматериалы, по качеству ничуть не уступающем заграничным. Ну, а я теперь генеральный директор.
   -- Молодец вы, вовремя соскочили, нюх вас снова не подвел, -- подколол его Илья.
   -- Такие как я никогда не пропадут, мы в любое время нужны.
   -- Действительно,-- согласился он, но про себя подумал-- Как не крути банку, говно всегда вверх всплывает. Они отбросят в сторону всё, что им мешает всплыть кверху; свои старые взгляды, партбилеты, как отбросили они когда-то его, решившего стать евреем, -- но говорить это в слух он не стал.
   -- Давай, Илья, за тебя выпьем. Я тебя с таких лет знаю, когда ты еще под стол пешком ходил, а твой отец был моим лучшим другом. Тебя я всегда как сына любил, ну а то, что произошло между нами потом, так это во всем виноват тот дурацкий мир, что нас окружал. За новый мир и за новую дружбу,-- поднял бокал тесть, и они снова опрокинули бокалы, а затем закусили и эту процедуру они повторили с десяток раз. Они уже были солидно навеселе, когда Нина предложила расходиться. Все стали подниматься и Илья тоже, но Нина положила ему руку на плечо и произнесла:
   -- А тебе уходить не надо, я тебе уже постелила.
   Он хотел было отказаться, но тесть приказным тоном настоял:
   -- Вот именно, ложись и отдыхай,-- и он, подмигнув ему левым глазом, стал напяливать на себя туфли. Еще через насколько минут они остались втроем.
   -- Андрей, тебе уже пора идти спать,-- сказала Нина.
   -- Я еще немного посмотрю телевизор, -- начал было сопротивляться тот.
   -- Никакого телевизора! Отец с дороги устал и ему надо спать,-- настояла она,
   Андрей опустил голову и, попрощавшись, пошел в свою комнату.
   -- А где же я буду спать?-- поинтересовался подвыпивший Илья.
   -- В спальне на кровати,-- ответила она.
   -- Я лучше в гостиной на диване лягу.
   -- Ты что, меня боишься? Не волнуйся, я тебя не трону.
   Он пожал плечами и согласился.
   -- Только мне бы надо сначала принять душ, а то я на себе еще австралийскую грязь везу.
   -- Иди, я тебе сейчас полотенце принесу.
   Илья вошел в ванную и включил свет. Он даже присвистнул от удивления.
   Когда он жил здесь вместе с родителями, ванная комната была всегда чистой и светлой, но ее никак нельзя было сравнить с этой. Пол и стены были выложены великолепной серо-голубой плиткой, похожей на мрамор. Ванна и биде были того же цвета, а краны и ручки горели золотом. Во всем чувствовался вкус, а громадное, почти во всю стену, зеркало создавало впечатление простора. На полках стояли заграничные шампуни и парфюм. В это время Нина вошла с полотенцем.
   -- Хорошо ты живешь, однако,-- подметил Илья.
   -- Ерунда, у людей получше бывает. Ты лучше проверь, вода в кране есть или нет.
   Илья открыл кран, но вместо воды из него раздался звук, похожий на отрыжку или шипение.
   -- Вот видишь, шикарная ванная есть, только в ней воды нет. Просто настоящий дурдом. Так и живем,-- с горечью вздохнула Нина -- Ну ничего, через полчаса ее снова включат, а пока я тебе ликеру с чаем приготовлю.
   Илья согласился, а Нина вышла на кухню. Когда она вернулась со стаканами в руке, то он уже беззаботно спал, скорчившись на диване. Она вышла в спальню, постелила кровать и вернулась.
   -- Поднимайся, Илья, и иди в кровать спать, -- тихо сказала ему она.
   Он открыл глаза, быстро сообразил, где находится, и безропотно согласился. В спальне он быстро скинул свои шмотки на стул и хлопнулся на кровать. Не успела его голова коснуться подушки, как он провалился в глубокий сон.
   Проспал он недолго, а сон прервался из-за того, что к нему прильнуло теплое женское тело. Он быстро сообразил, что это была Нина, но решил не подавать вида и продолжал делать вид, что спит. Она же, прильнув плотнее телом, ожидала ответной реакции, но, не дождавшись результатов, продолжила свое тихое наступление. Сначала она положила руку ему на грудь и, нежно гладя, стала опускаться ниже по телу. Илья по-прежнему пытался притворяться спящим, хотя каждый член его тела был напряжен от желания. Когда же рука Нины сползла к нему в трусы, прикидываться спящим было уже бесполезно. Он повернулся к ней и спросил:
   -- Ты чего?
   -- Живу я здесь, -- рассмеявшись сказала она и еще крепче прижалась к нему. При этом он четко почувствовал насколько за эти годы изменилось ее тело. Из хрупкой изящной девочки она превратилась в настоящую смачную женщину. Ребра больше не прощупывались, а ее грудь, налитая и упругая, словно пистолет упиралась ему в спину. От такого искушения не мог бы устоять даже самый холодный мужчина, а Илья к таким не относился.
   -- Ну, чего я действительно упираюсь?-- подумал Илья и решил прекратить свое сопротивление. Он был ужасно уставший, а потому всю инициативу Нина взяла на себя. Она оседлала его и предавалась любви, скользя своими набухшими сосками по его груди, и при этом она довольно стонала.
   ***
   Илья открыл глаза и увидел, что яркий солнечный свет заливал всю спальню. Во рту было противно от выпитого вчера спиртного. Рядом с ним никого не было, он лежал один в комнате, где когда-то спали его родители. При этой мысли в голове его пробежали картинки детства, но он не стал предаваться воспоминаниям, а поднялся, напялил на себя брюки и рубашку и вышел в гостиную. Здесь тоже никого не было, Нина копошилась возле умывальника на кухне. Увидев его, она обрадовалась:
   --Ты уже встал, вот и отлично! Можешь идти в ванную мыться, сейчас как раз вода есть. А пока ты моешься, я приготовлю завтрак. Идем, я тебе покажу твое полотенце,-- и он, молча подчинившись, поплелся за ней в ванную. Когда она вышла, он почистил зубы, разделся, влез в ванную и открыл воду. Он откинулся на спину и приготовился к кайфу. Надо было признать, что советские ванны куда более вместительные, чем австралийские. Там он вынужден был сидеть, а ограниченное количество воды в бойлере позволяло набрать ванну лишь наполовину, что с трудом прикрывало только маленькую часть его тела. Сейчас он лежал, вытянувшись во весь рост, и набрал воды столько, что на поверхности осталась только голова. Он закрыл глаза и провалился в нирвану, а вернул его оттуда голос Нины:
   -- Илья, ты там еще живой?
   -- А что со мной будет?-- ответил он, приходя в себя.
   -- Тогда выходи, чтобы завтрак не остыл.
   -- Подожди еще немного,-- ответил он и стал тереть себя намыленной губкой. Затем он смыл с себя пену под душем и стал вытираться. На кухне, сидя за столом, заваленным всевозможными явствами, его ожидали Нина и Андрей. Поздоровавшись, он уселся напротив сына, взял кусок хлеба, помазал его маслом, а сверху на него положил кусок буженины. Он откусил пару раз и запил чаем.
   -- Ну, как тебе мясо -- нравится?-- поинтересовалась Нина -- Я его вчера на базаре купила.
   -- Чудесное мясо,-- похвалил он, хотя не привык об этом даже задумываться во время завтрака.
   -- А ты еще сыр попробуй, я его тоже там брала.
   -- Нет, сыр я теперь почти совсем не ем.
   -- Это еще почему и с каких пор.
   -- Уже года четыре, с тех пор, как стал набирать вес.
   -- Да, теперь ты стал настоящий мужчина, не то что раньше,-- с улыбкой подметила Нина.
   -- А мне больше нравилось быть сухим пареньком,-- не согласился с ней он.
   -- Что же ты теперь на завтрак ешь?
   -- Корнфлекс.
   -- Это еще что такое?
   -- Это смесь из разного зерна, овсянки, изюма и еще многих сухих фруктов.
   -- Во класс! -- воскликнул Андрей, до этого молча сидевший за столом -- Я бы такое тоже с удовольствием кушал, наверное, ужасно вкусно.
   -- Вкусно и, главное, полезно. С тех пор, как по утрам я перестал кушать сыр и мясо, я стал себя чувствовать гораздо лучше, словно очистился изнутри.
   Его рассказ несколько раздраженным голосом остановила его Нина:
   -- Ты уж нас извини, но у нас такого нет, а потому придется довольствоваться тем, что есть.
   -- Не дури,-- успокоил ее он -- и так все отлично.
   После завтрака они втроем вышли в город. На такси они доехали до центра, а там решились пройтись пешком. День выдался очень яркий, и солнечные зайчики от витрин и пробегающих мимо автомашин радостно плясали перед глазами. Но сам город Илье уже не казался таким привлекательным и большим, как раньше.После шикарного Сиднея родной город казался очень провинциальным. Бросалось в глаза то, что город стал куда более потрепанным и грязным, чем раньше, витрины были полупустые, зато на улицах настроили множество железных будок сомнительной архитектуры, торговавших алкоголем и прохладительными напитками. В одной из них они купили себе мороженного и пошли в парк. По пути они зашли в один из пунктов обмена валюты, находившийся в полуподвальном помещении, где раньше располагалась винарка "Аист". На входе висела табличка с курсом обмениваемых валют, а внутри расположились кассирша, милиционер и еще парочка неприветливо выглядевших мужиков. Получив в обмен на американские доллары пачку гривен, они вышли на улицу и уже через несколько минут были у входа в парк.
   Аллеи парка, несмотря на прекрасную погоду, были на удивление безлюдны.
   -- Где же все люди?-- удивился он
   -- Теперь, дорогой мой, люди так уже не болтаются, все деньги делают,-- пояснила Нина.
   -- Что-то незаметно, чтобы у людей деньги были, -- продолжал сомневаться Илья.
   -- Деньги есть, но не у всех. Некоторым зарплату по году не платят.
   -- Так зачем же тогда работать, коль денег не платят?
   -- Чтобы сохранить свое место.
   -- Чепуха это все какая-то, зачем беречь такое место, -- отказался понимать он, и для того, чтобы прервать этот разговор, обратился к Андрею, молча плетущемуся за ними.-- А ты чего сзади молчуном ходишь, куда бы ты сейчас хотел пойти.
   -- Я бы на машинках сейчас в "Лунапарке" покатался бы.
   -- В чем же тогда дело, пошли кататься,-- и они, ускорив шаг, устремились к аттракционам.
   В кассе они купили каждый по три билета и стали ожидать своей очереди. Через пару минут машинки встали, и двое ребят стали пропускать новых клиентов. Илья с трудом всунулся в свою машинку, а Анрей с легкостью заскочил в другую. Прозвучал сигнал, они нажали на педали, и машинки тронулись. Андрей сразу избрал себе Илью в качестве жертвы и наскакивал на него то с одной, то с другой стороны, при этом он так смеялся, что было видно, как он от этого получает удовольствие. Илья же не имел ничего против. Но к концу первого раунда ему это поднадоело. Машинки снова остановились, за рули уселись новые отдыхающие, а у Андрея и Ильи отобрали еще по билетику. В этот раз Илья решил немного покозырять. Дождавшись, когда машины поехали, и Андрей снова устремился к нему, Илья выкрутил до отказа руль и, нажав на педаль, поехал задом. Андрей сделал удивленное лицо и помчался следом. Илья, с легкостью петляя между машинами, уходил, но когда Андрей приблизился, он снова, резко выркутив руль, уклонился от удара и, поехав передом, стукнул в бок машинку Андрея. Затем он повторил это еще пару раз и, потеряв к этому интерес, снова тихонько поехал по кругу, позволив сыну несколько раз стукнуть себя. Когда время катания прошло, он вылез из автомобиля и пошел к выходу. Андрей устремился следом, упрашивая на ходу:
   -- Папа, давай еще покатаемся!
   -- Нет, я не хочу. Я в своей жизни уже достаточно накатался. -- отказал он.
   -- Да, сразу видно, что ты асс, -- восхищенно сказал Андрей -- Как это ты задом ездишь?
   -- Я тебя научу.-- пообещал Илья и подошел к Нине.
   -- Ну, что дальше будем делать?
   -- Пойдем в ресторан пообедаем, -- предложила она.
   -- А куда пойдем, в "Интурист"?
   -- Нет, кто ж теперь туда ходит, пойдем в какой-нибудь престижный. Здесь ближе всего "Грот", пойдем туда.
   -- Мне все равно куда, я теперь уже ничего здесь не знаю.
   Они прошли пару кварталов и остановились на углу, перед подвалом, над которым висела вывеска с надписью "Ресторан Грот". Он отлично помнил, что в этом подвале когда-то располагалась художественная мастерская его друга Натана.
   Теперь он уже тоже жил не здесь, а в Америке, и говорят, стал довольно популярным. Его же мастерская превратилась в престижный ресторан. Они спустились по лестнице вниз, и к ним навстречу выступил крупный парень, очень похожий на телохранителей тестя. Увидев Нину, здоровяк учтиво поздоровался и отступил в тень. В ресторане было мрачно, но Илья увидел столы, сервированные недорогой посудой, а бокалы и вовсе были сделаны из граненого стекла. Меню здесь тоже было небогатым, но Нина настойчиво посоветовала:
   -- Ты на первое закажи борщ с пампушками, они его здесь отлично готовят, а на второе филе или жаркое в горшочке.
   -- Ты сама лучше все здесь знаешь, а потому и заказывай,-- предложил ей он, и она с удовольствием взялась за дело. Первым делом на столе появилась бутылка "Негру де Пуркарь"
   -- Попробуй это вино, его даже королева английская закупает.
   -- Да, давно я его не пробовал,-- вспомнил он и, пригубив, отметил-- Действительно вино неплохое, но таким меня теперь уже не удивишь.
   -- Все у вас в Австралии лучше, куда уж нам,-- недовольно бросила она.
   -- А ты поменьше старайся меня удивлять, ведь не так уж давно я отсюда уехал. Вот чего уж точно мне не хватало, так это украинского борща и обыкновенного серого хлеба.
   -- Ну прямо, серого хлеба тебе не хватало, я на него смотреть не могу.
   -- Не хочешь, не верь. Там всякого хлеба полно, а вот такого серенького нет.
   -- Слава богу, хоть чем-то тебе угодили, -- улыбнулась она, и они принялись за еду, не обсуждая ее качества. Это очень подходило Илье, потому что еда ему не очень понравилась. Нельзя было сказать, что она была некачественная, просто в ней не было ничего особенного. Он рассчитался за обед, что обошлось ему в семьдесят гривен, и они снова вышли на улицу и пошли гулять по городу. Странная вещь, человеческая память, казалось, что уже многие моменты прошлого исчезли из нее навсегда. Но, проходя сейчас по улицам, каждый звук, запах или вид открывали перед ним картины из прошлой студенческой жизни. И все это всплывало с такой ясностью, словно произошло вчера. В этом городе ему была знакома каждая подворотня, куда они заходили с друзьями опрокинуть пару бутылок вина. У каждой из них было свое имя: кафе "Алтайские горы", "Кавкавзкий аул", "Мерцающие звезды", "Ветерок" или "Болото". Вспомнились все друзья, и для себя он решил, что проведет сегодняшний день с Ниной, а завтра пойдет искать старых приятелей.
   В тот же вечер они должны были идти вечером в ресторан вместе с тестем. Нина к этому основательно готовилась. Она долго красилась и вышла в комнату одетая в шикарное бирюзового цвета платье. Все на ней было подобрано со вкусом от клипс и ожерелья, до туфель и сумочки. Видно было, что она теперь женщина с большими запросами. На Илье же были черные брюки и любимая цветастая рубашка. Увидев его, Нина немножко оторопела и спросила:
   -- А у тебя костюма нету?
   -- Есть, но у нас в костюмах только на работу ходят.
   -- Но ведь ты сейчас не в Австралии. Прошу тебя, одень костюм, там у отца пару важных гостей будет. Илья не хотел с ней спорить, а потому переоделся.
   -- Теперь совсем другое дело,-- обрадовалась она-- я же помню, что ты когда-то любил одеваться.
   Они спустились вниз, где их дожидалась черная "Volvo" с мордоворотом шофером. Они плюхнулись на заднее сидение.
   -- Не жизнь у вас здесь, а малина,-- подметил Илья.
   -- Это тебе только так кажется. Я к этому жлобству никак привыкнуть не могу и при первой же возможности бы уехала.
   -- Легко сказать уехать. Там такой жизнью ты жить не сможешь. За границей зарабатывать надо.
   -- Кому надо, а кто с собой может денег привезти так, что на всю жизнь хватит,-- лукаво подметила она.
   -- Да уж, теперь совсем другая эмиграция пошла. Люди привозят их с собой столько, что сразу себе дома покупают. Меня из Союза с одним чемоданом выпустили, да и тот был наполовину заполнен семейными фотографиями.
   -- Действительно, как же ты там жил?
   -- Горбил как лошадь, и постепенно все купил.
   -- И что же у тебя есть?
   -- Квартира, машина, мебель -- чего еще нужно?
   -- Нужно многое, например, семья нужна. Как ты там один живешь?
   -- А я не один, у меня подруга есть, и нам с ней неплохо.
   У Нины от этих слов словно ком встал в горле, она несколько раз кашлянула, а затем продолжила:
   -- И кто же она, если не секрет?
   -- Женщина,-- не желая беседовать на эту тему ответил он, но это не остановило её.
   -- Я понимаю, что не мужчина, но все таки...
   -- Она полячка.
   -- И вы с ней расписаны?
   -- Нет, мы с ней только около года знакомы, -- пояснил он, и в это время машина остановилась.
   В кабаке их уже ждали. Вокруг стола собрались люди, одетые в дорогие костюмы, сверкающие перстнями и камнями, все как на подбор с нахальными рожами и дурным поведением. Илье в тот вечер было скучно, несмотря на неплохое шоу с полураздетыми девочками. А вокруг царило веселье, лились пошлые анекдоты, в основном на политические темы. Ему было это неинтересно, и он только ждал момента, когда надо будет уходить домой.
   ***
   Проснулся он рано утром, когда все еще спали. Таксистская привычка просыпаться рано не давала ему спать и здесь. Он тихонько, так чтобы не разбудить Нину, вышел из спальни, умылся, почистил зубы, закинул в рот бутерброд с московской колбасой, натянул на себя джинсы и белую котоновую рубашку, положил в карман кошелек и вышел на улицу. Никто его ухода не заметил.
   Первым делом он решил нагрянуть к Сане, занимавшему в его жизни особое место. Они не были друзьями детства и познакомились только в институтском возврасте, когда Саня женился на его школьной подруге. Они сразу подружились и стали почти неразлучны. Сашка был ужасно хлебосольным человеком и любил спускать деньги с легкостью и шиком. Он любил вкусно поесть и выпить, и всегда пользовался любовью женщин. Дом его всегда ломился от избытка продуктов, которыми он с удовольствием делился с друзьми. Он был врачем, и его здоровый жизнерадостный вид всегда внушал его пациентам уверенность.
   У Ильи было много друзей из разных слоев общества, но в те годы, после смерти отца, многие отвернулись от него, многие перестали звать к себе в гости. Только Сашка оставался все таким же другом, готовым сделать для него всё. Когда Илье, наконец, дали разрешение на выезд, у него не оказалось денег для приобретения билетов. Он пытался одолжить денег у пары старых своих друзей, но кругом натыкался на отказ. В тот день он решил обратиться с просьбой к Сане. Дверь ему открыл приветливо улыбающийся Сашка.
   -- Молодец что пришел, я как раз пожрать приготовил.
   -- Да нет, я не надолго, пришел и по делу. -- попытался отказаться Илья, но с Саней это не проходило.
   -- А пожрать разве это не дело? -удивленно спросил он и потащил Илью на кухню.
   -- Смотри, какого я птеродактеля запек.
   На столе в блюде лежала свежезапеченная большая курица. Не хватало у нее только одной ноги, и лежала она обглоданная в Саниной тарелке.
   -- Действительно, красавица, -- согласился с ним Илья.
   -- Так давай садись и наваливайся на неё, а я нам сейчас водочки налью.
   -- Не надо, -- еще раз попытался отказаться Илья, но и эта его просьба словно ушла в песок.
   -- Как же лимонной водочки под курочку не треснуть? Она у меня из холодильничка, запотевшая, пойдет как по маслу, -- сказал Саня и изобразил на морде такую блаженную гримасу, что спорить с ним было бесполезно. Они вмазали по рюмочке, и водочка приятно растеклась по организму. Закусив, Саша налил ещё,и пили они, пока в бутылке ничего не осталось. Закончив с приятной частью, Илья решился заговорить.
   -- Слушай Саня, у меня к тебе вопрос есть.
   -- Выкладывай,-- согласно кивнул тот.
   -- Ты же знаешь, что я решил уехать,-- начал Илья.
   -- Об этом теперь, кажется, уже все знают. Что я тебе могу сказать? Раз уж ты так решил, так и поступай. Мне, конечно, будет ужасно жалко, если ты уедешь. Я к тебе за все эти годы ужасно привык и не знаю, как мы здесь без тебя жить будем.
   -- Не говори глупостей, Здесь вас много, вы немного потоскуете и забудете, а вот что я буду делать?
   -- Ты тоже себе там новых друзей найдешь, главное доехать.
   -- Это точно, а вот именно на это у меня и нет денег.Я уже у некоторых спрашивал, никто не помогает. Вот я и решил зайти к тебе.
   -- Мог бы и сразу ко мне зайти, -- обиженно сказал Саня,-- Сколько тебе надо?
   -- Три тысячи, -- выдержав паузу, ответил Илья. Саня почесал свой затылок и ответил:
   -- Ну, раз так надо, будет тебе три тысячи.
   -- Не спеши, а сначала подумай. Дело в том, что не известно, как мои дела сложатся, может случиться так, что я не смогу тебе долгое время их вернуть.
   -- Ничего, я подожду, отдашь, когда сможешь, ну а не сможешь, тогда не мучай себя зазря. Запомни это всего лишь деньги, а мы с тобой друзья, -- успокоил его Саня. При этих словах у Ильи на глазах выступили слезы. Оказывается, дружба что-то значит.
   -- Нет, я обязательно деньги заработаю и отдам долг, вопрос только когда, -- постарался заверить его Илья, но Саня махнул рукой и свернул тему.
   -- А меня этот вопрос уже больше вообще не интересует.
   Илья по-прежнему не мог прийти в себя, и слезы продолжали капать из глаз.
   -- Я тебе этого никогда не забуду, ты даже не понимаешь, что ты для меня сделал!
   -- Ерунда. Я уверен, что если бы деньги нужны были мне, то ты бы тоже не пожалел.
   -- Может быть, но это все из области предположений, а ты их дал сейчас и с такой легкостью.
   -- Тебе они сейчас нужнее, ну а я от них миллионером не стану. Давай лучше выпьем за нашу дружбу бутылку "Старки",-- предложил Саня.
   Деньги он завез к Илье вечером следующего дня. Свой долг Илья вернул через пол года, но то, что сделал для него Сашка, он не забывал никогда.
   Сегодня была суббота, и застать Саню дома было делом куда более вероятным.
   Илья не хотел звонить по телефону, а решил приготовить сюрприз. Добрался он до их дома на троллейбусе, не заплатив за это ничего, талонов у него не было, и где их купить, было неизвестно. Перейдя улицу, он оказался в тенистом дворе, заметно захеревшем с тех пор, как он был здесь в последний раз. Он поднялся на второй этаж и позвонил. Через некоторое время за дверью раздался знакомый голос:
   -- Кто там?
   -- Свои, -ответил он и услышалзвук открывающегося замка и цепочки, а затем дверь открылась, и на пороге появилась Зина - его старая школьная подруга. Она уставилась на него удивленным взглядом.
   -- Вам кого?
   Да ты что, Зина, своих друзей не узнаешь?-- возмутился Илья.
   -- Ой, Илюша!!! Радостно крикнула она и кинулась ему на грудь. Это была уже не легкая как пушинка девушка, а начавшая полнеть седеющая женщина, но ее реакция была по-детски эмоциональна. Илья крепко обнял её.
   -- Зина, Зиночка, ну как же ты живешь?
   -- Живем ещё, вроде не померли, -- изменив тон, ответила она.
   -- А где Саня?-- поинтересовался он.
   -- Пошел в магазин, скоро должен придти. Чем же тебя угостить?-- заволновалась она.
   -- Я только покушал и ничего не хочу, -- отказался Илья.
   -- А кофе будешь?
   -- Кофе буду.
   -- Я мигом приготовлю, только, извини, у нас сахара нет, -- пожав плечами, предупредила она.
   То, что у Сани в доме нет сахара, несколько удивило, но он не подал вида и ответил:
   -- Без сахара даже лучше, диабета не будет.
   Зина побежала на кухню, и Илья остался один в комнате. Он огляделся по сторонам. Ничего здесь практически не поменялось кроме телевизора. Мебель, посуда, статуэтки оставались те же самые, только все это пообтаскалось и не имело прежнего лоска. В это время он услышал звук ключа в замочной скважине, и Илья поспешил в коридор. Дверь открылась, и на пороге появилась крупная фигура Сани, застывшая в неуклюжей позе. Придя в себя, он обхватил Илью своими громадными руками, оторвал от пола и начал трясти. Затем он поставил его обратно на пол и серьезно спросил:
   -- Где же ты пропадал, зараза, так долго?
   -- Да тут недалеко, за углом, -- ответил он и внимательно осмотрел своего друга. Саня за эти годы ужасно изменился: лицо его опухло, волосы поседели и поредели, богатырская фигура стала несколько аморфной, а здоровый румянец исчез с его лица, уступив место болезненной бледности. Зина вышла из кухни и молча наблюдала за ними.
   -- Зина, у нас там выпить что-нибудь есть?-- засуетился Саня.
   -- Как же, -- хмыкнула она, -- с тобой в доме ничто алкогольное находиться не может.
   -- А ты как следует поищи, -- настоял он, и Зина вышла в соседнюю комнату. Они уселись на диван, и Саня, словно не веря своим глазам, продолжал ощупывать Илью.
   -- -- Ну, ты меня удивил! А ну давай рассказывай, как ты живешь там, абориген чертов.
   -- -- -- Живу нормально.
   -- -- -- И как тебе там нравится, доволен, что попал в Австралию?
   -- -- -- Я думаю, что лучшего выбора я сделать не мог.
   -- -- -- И что, ты по нам даже не скучал?
   -- -- -- Скучал и еще как, -- сознался Илья, -- особенно первое время. В Австралии гораздо труднее найти друзей. Здесь мы жили друг для друга, а там каждый живет для себя.
   -- -- -- Ну, слава богу, хоть что-то у нас лучше, хотя, честно говоря, я в этом начинаю сомневаться. Настоящих друзей почти не осталось, все либо поразъезжались, либо скурвились.
   -- -- -- Ой, Саня, что-то ты мрачную картину рисуешь, -- усомнился Илья.
   -- -- -- А у него теперь все мрачно, -- подметила Зина, появившаяся в комнате с подносом, на котором находилось кофе, бутылка шампанского и три бокала.
   -- -- -- Ага, как видишь, для тебя шампанское все же нашлось, а мне бы в жизни не дала, -- пожаловался Саша.
   -- -- -- Другой бы на твоем месте отблагодарил бы меня. Ты уже свое отпил. Теперь лекарства пить надо, -- подколола его Зина.
   -- -- -- Может мне, по-твоему, вообще не пить, не курить и женщин не иметь? Так кому такая жизнь нужна, лучше повеситься, -- возразил ей Саня.
   -- -- -- Ты что из него праведника сделать хочешь? -- поинтересовался Илья.
   -- -- -- У этого праведника такие приступы бывают, что того и гляди, отдаст богу душу. И чего ему объяснять, он и сам доктор, все прекрасно понимает, -- махнула рукой Зина и замолчала, а Саня откупорил бутылку и наполнил три бокала. Они чокнулись и выпили.
   -- -- -- Расскажи хоть немного о себе, -- попросила Зина, -- мы ведь от тебя, кроме пары открыток ничего не получили.
   -- -- -- Нет, я вам несколько писем посылал, ну а вы мне вообще никогда не отвечали.
   -- -- -- Нет, мы от тебя писем не получали, но на открытки мы ответили.
   -- -- -- Я тоже никаких писем от вас не получал. Вот так какие-то сволочи разбивают дружбу людей! Главное, что для этого много не нужно, заныкал пару писем, и вот уже люди друг на друга обиделись и писать перестали, -- возмутился Илья.
   -- -- -- А мы тебя очень долго вспоминали. Мы тогда никак не могли привыкнуть к быстрым переменам: то ты был простым русским парнем, потом все так быстро изменилось, и, наконец, ты вообще исчез. Теперь ты еврей и живешь как антипод на другом конце света. Кем ты теперь себя там чувствуешь?
   -- -- -- Не знаю даже, Зина, что тебе ответить, -- задумался Илья. -- Хотел быть евреем, но из этого у меня ничего не вышло. Ну, какой я еврей, когда у меня на глаза наворачиваются слезы, когда слушаю "Рябинушку", и не возникает никаких эмоций при прослушивании "Семь сорок". Я понял там, что я обыкновенный "совок", как и все иммигранты из Союза.А теперь я себя чувствую как "ози" с сильным акцентом.
   -- -- -- А это что еще за национальность? -- почти одновременно удивились они.
   -- -- -- Так себя называют коренные австралы.
   -- -- -- И ты себя таковым считаешь?
   -- -- -- Ну, не совсем таким, но очень близко к этому. Мое счастье, что попал туда. Тяжело приехать во Францию и стать французом, да и так в любой стране с длинной историей. А вот в Австралии истории всего последний слой, а потому и почувствовать себя австралом гораздо легче.
   -- -- -- Создается такое впечатление, что ты там никогда не скучал, -- несколько с обидой произнесСаня.
   -- -- -- Ты такое скажешь! Конечно же, скучал, первое время на взлетающие самолеты смотреть без слез не мог, так назад тянуло. Но время хорошее лекарство, вот я и привык, а теперь уже оттуда никуда не уеду.Но чего это мы все обо мне говорим, расскажите лучше, как живете вы.
   -- -- -- Нечем особо хвастаться, -- со вздохом сказала Зина. -- Тяжело стало жить, еле концы с концами сводим.
   -- -- -- Но ведь вы оба работаете, -- удивился Илья.
   -- -- -- Одно название работаем. Мне уже, например, зарплату полгода не платили, а Саня вообще неизвестно на каком свете. Вроде работает, а вроде нет.
   -- -- -- Как это?
   -- -- -- Очень просто. Его перевели в другое отделение, а к работе там он приступить не может из-за ремонта. Ремонт же никуда не движется, опять же из-за денег.
   -- -- Саня при этом рассказе согласно кивал головой и нерешительно пожимал плечами. Таким его Илья никогда не знал.
   -- -- -- А почему тебе за работу не платят? -- удивленно спросил он Зину.
   -- -- -- Тоже денег нет. Они говорят, что в следующем месяце с нами полностью рассчитаются, только я им уже не верю.
   -- -- -- Не веришь, а зачем же тогда на работу ходишь?
   -- -- -- А что делать, иначе уволить могут. А без работы вообще никакой надежды нет. Вот и сейчас мне надо на работу идти. Вы уж здесь без меня погуляйте, только не давай ему больше пить, -- попросила она, вышла из кухни и пошла переодеваться. Вскоре она вернулась в симпатичном синем костюме, подошла к столу и чмокнула Илью в щеку.
   -- -- -- Надеюсь тебя вскоре увидеть, ты же, я думаю, к нам еще зайдешь?
   -- -- -- Конечно зайду, ведь я здесь буду около месяца, -- он поцеловал Зину в щеку, и она ушла. Илья тоже не хотел сидеть дома, а потому предложил:
   -- -- -- Давай не будем тратить времени, хочется еще многих увидеть. Одевайся и пошли.
   -- -- -- К кому именно? -- поинтересовался Саня.
   -- -- -- Я бы сначала к Жене или Володе зашел. Они все там же живут?
   -- -- -- Женька все там же.
   -- -- -- А ты давно его видел?
   -- -- -- Уже больше полгода прошло.
   -- -- -- Хорошие же вы друзья, если по полгода не видитесь. Как мы к нему добираться будем?
   -- -- -- Можем пешком, а можем на троллейбусе. Моя машина не на ходу, приходится пешком передвигаться.
   -- -- -- А что с твоей машиной?
   -- -- -- Аккумулятор накрылся, и надо покупать новый.
   -- -- -- И что, нельзя достать новый?
   -- -- -- Достать-то можно, но только денег сейчас совсем нет, -- сконфуженно разъяснил он.
   -- -- Такое признание окончательно озадачило Илью. Чтобы у Сани не было денег на аккумулятор, в такое верилось с трудом.
   -- -- -- Сколько же он стоит? - поинтересовался он.
   -- -- -- Кучу денег.
   -- -- -- Ну, сколько это в долларах будет?
   -- -- -- Долларов пятьдесят.
   -- -- -- Какая ерунда, -- с облегчением произнес Илья -- Тогда поехали, сразу купим аккумулятор.
   -- -- Они поймали такси и поехали в ближайший автомобильный магазин. Илья вытащил из бумажника пятидесятидолларовую купюру и отдал Сане. Как только они остановились Саня выскочил из машины и побежал в магазин. Пробыл он там недолго и уже минут через пять он появился, неся в руках новую батарею. Он сел с нею на заднее сидение и довольно произнес:
   -- -- -- Ну, слушай, ты меня выручил, словно сам Бог тебя к нам послал. Как благодарить тебя, не знаю.
   -- -- -- О каких благодарностях ты говоришь! Ты мне когда-то в такую минуту помог, когда все отказали, и ничего взамен не попросил. Дал и не подумал, что я могу тебе их не вернуть.
   -- -- -- Это ты уже заблуждаешься, -- остановил его Саня, -- я всегда был уверен, что ты мне их вернешь.
   -- -- На такси они доехали до самого гаража. Саня открыл все замки, открыл дверь и вытолкнул на улицу запыленные от долгого неупотребления " Жигули". Он ловко открыл капот и на пустующее место стал устанавливать аккумулятор. Илья с некоторым сожалением следил за работой. Когда-то ему такая машина казалась бы нормальной, но сейчас она представлялась ему непригодным для употребления куском железа.
   -- -- После довольно кропотливой работы Саня закрыл капот, вытер руки и, сев за руль, попробовал завестись. Это удалось ему не сразу, машина долго кряхтела, но, наконец, закашляла, выплюнула из себя облако копоти и завелась. Саня бережно обтер с нее тряпкой пыль, закрыл гараж, и они поехали. По звукам, издаваемым автомобилем, и тряске корпуса Илье казалось, что он едет в консервной банке. По пути они заехали на бензоколонку, заправили полный бак, и Илья рассчитался. Саня не возражал и смирился со своим безденежным положением.
   -- -- -- Это дело надо бы обмыть, -- предложил он.
   -- -- -- Зина же просила нас не пить, -- попытался увильнуть Илья.
   -- -- -- Ты ее больше слушай, тогда вообще жить не захочешь. Если по такому случаю не выпить, тогда когда же нужно пить?
   -- -- -- Где же мы пить будем? -- посчитав неудобным дальше спорить, спросил он.
   -- -- -- Пойдем в "Платан", там Наташа торгует, ты наверняка еще ее помнишь.
   -- -- -- Неужели еще работает и никуда за кордон не укатила?
   -- -- -- Еще чего, ей и здесь неплохо живется. Власти меняются, а она нет.
   -- -- Они подъехали к гостинице, где Илья так часто бывал со своими друзьями после футбольных баталий.
   -- -- Припарковавшись, они вошли в фойе, совершенно не изменившееся за все эти годы. Дверь в бар была открыта, и оттуда доносились звуки музыки. За стойкой вместо Наташи стоял молодой парень, доброжелательно поприветствовавший Саню.
   -- -- -- А где же Наташа? -- спросил Саня.
   -- -- -- У нее сегодня выходной, -- пояснил парень -- Она завтра будет. Что пить будете?
   -- -- Саня похлопал себя по карману и вытащил тощий, пожеванный бумажник.
   -- -- -- Нет, ты свои деньги спрячь. Я угощаю или вобще пить не буду, -- поставил условие Илья.
   -- -- -- Смотри, какой ты козырный стал! -- констатировал Сашка, послушно спрятав кошелек в карман.
   -- -- -- Не козырный, а просто теперь мой черед пришел угощать. Ты помнишь, как часто ты поил меня за свой счет?
   -- -- -- Ну, ты действительно злопамятный! -- почесал затылок Саня -- Но коль ты так хочешь, то бери, но только "Столичную". Я другим напиткам не доверяю, у нас теперь все, кому не лень, разный суррогат гонят. От них теперь запросто окочуриться можно.
   -- -- Илья заказал по сто грамм водки, орешки и кофе. Они быстро пропустили по одной и повторили. У Сани от этого развязался язык, и появилась отрыжка. Илья решил остановиться.
   -- -- -- Всё, хватит пить, тебе еще машину вести надо, -- сказал он.
   -- -- -- Не волнуйся, у меня с ментами никогда проблем не было. Но коль ты так беспокоишься, то пошли.
   -- -- При выходе из кафе Саня поспешил к туалету, Илья пошел следом.Саня шел почти бегом, и когда Илья зашел в туалет, то услышал за закрытой дверью звуки возвращаемой пищи. Он понял , что Сане стало плохо. Закончив свои дела, он вышел на улицу и стал дожидаться Сашу. Наконец, тот появился, поправляя волосы и держась за бок.
   -- -- -- Извини, мне плохо пошло, -- оправдался он, -- следующая пойдет легче.
   -- -- -- Нет, Саня, я Зине обещал, а потому пить больше с тобой не буду, -- отказал Илья и замолчал. Читать уроки взрослому человеку было не в его правилах. Они почти молча доехали до кинотеатра " Родина". Здесь в угловом доме когда-то жил Володин дед, теперь после его смерти здесь жил сам Володя. Они позвонили и довольно долгое время стояли перед дверью, а когда собралисьбыло уходить, за нею раздался голос:
   -- -- -- Кто там?
   -- -- -- А там кто? -- передразнил его Саня. -- Открывай, сейчас увидишь, -- и оттолкнул Илью за угол. Дверь открылась, и на пороге появился, заспанный, пожиревший и поседевший старый кореш Володя. Увидев Саню, он удивился:
   -- -- -- Это ты! Не заходил, не заходил и вдруг, словно снег на голову.
   -- -- -- Я, между прочим, не один, -- загадочным тоном произнес Саня и вытянул из-за угла Илью. У Володи от удивления вытянулось лицо, и он потерял дар речи. Затем он встрепенулся и, раскинув руки, заорал:
   -- -- -- Илюха! Это ты? -- и они слились в объятиях. -- Я уже и не надеялся тебя в своей жизни увидеть и думал, что ты забыл нас.
   -- -- -- Да как можно вас забыть? Просто от Австралии так далеко добираться до любого места и так дорого. А самое главное это то, что к вам можно приехать только по вызову.
   -- -- -- К кому же ты сейчас приехал?
   -- -- -- Меня Нина с сыном вызвали.
   -- -- -- Чего же они после столь долгого времени о тебе вспомнили и как же ее хахаль? -- удивился Вова.
   -- -- -- Меня это ни мало не волнует, пусть у нее хоть сотня хахелей будет, я к своему сыну приехал.
   -- -- -- Вот и правильно, ты с ними ухо востро держи. Семеечка у них конечно ух какая! Они в любых условиях выкрутятся и своего добьются. Они,как говно, всегда к верху всплывают.
   -- -- -- Ладно, хватит о них. Ты мне лучше о наших друзьях расскажи, о Гене, о Стасике...
   -- -- -- Ты что не знаешь, что Стасик уже год как умер? -- удивился Володя.
   -- -- -- Не может быть! -- воскликнул Илья, и в его памяти мгновенно выплыл образ Стасика -- кучерявого, худого как спичка, с большим, орлио загнутым носом, любителя вкусного вина и неустанного охотника за женским полом. Как трудолюбивая пчела, занятая сбором меда с цветов, он посвятил свою жизнь неустанному опылению женщин. Он любил их всяких: высоких и стройных, пышных и грудастых, блондинок и брюнеток. Он быстро увлекался ими и так же быстро остывал. И вот теперь его уже нет, и в это верилось с трудом.
   -- -- -- Kак же это произошло? -- с явным недоумением спросил Илья.
   -- -- -- В тот вечер у него дома они сидели вместе с его последней женой и ее братом.
   -- Они опустошили парочку бутылок водки и уселись на полу перед телевизором смотреть Кубок Чемпионов по футболу.Жена его ушла спать, а они так и остались на ковре возле телевизора. Футбол шел до поздней ночи, и они незаметно уснули.По утряночке Гена проснулся и стал будить Стасика, а тот был уже холодный. Он,наверное, даже не почувствовал смерти -- лежал в удобной позе и даже улыбался.
   -- Кошмар какой-то! Вот так живешь, строишь планы и вдруг бац, и все закончилось. -- А ведь он всего на один год старше меня, -- сокрушался Илья, а Володя продолжал.
   -- Да разве один Стасик помер? Помнишь гитариста Юру Сотова, тоже год назад помер.
   -- А он отчего?
   -- Все от того же, выпил и умер. А помнишь, как он на гитаре играл.
   -- Непонятно, что здесь у вас происходит. Мрете как мухи или словно ходите по минному полю.
   -- Просто сейчас у нас в магазинах такую борматуху продают, что от нее хвост запросто отбросить можно, -- прояснил обстановку Володя. Илья повернулся к Сане.
   -- Ты что, тоже такое говно пьешь?Смотри до чего себя довел!Что, тоже окочуриться хочешь?
   Саня с горечью махнул рукой.
   -- Ничего ты уже здесь не понимаешь. Тут если не пить, то с тоски сдохнешь.
   -- Что же жизнь у вас такая тоскливая? А ну пошли в кабак и отметим нашу встречу, -- предложил Илья. -- Куда у вас теперь ходят вкусно покушать?
   -- Сейчас хорошо в "Нептуне" кормят, правда, очень дорого, -- ответил Володя и стал ощупывать карманы.
   -- Я плачу, -- успокоил его Илья.
   -- Так неудобно, -- засомневался Володя, но Саня похлопал его по спине и произнес.
   -- Не ломайся. Видишь, он теперь такой козырный стал, что нам с ним тяжело тягаться.
   -- Причем здесь козырность, -- несколько обиженно бросил Илья. -- Вы что не помните, что между нами никогда не стоял вопрос о деньгах. Что же теперь изменилось?
   -- Вроде ничего, -- немного подумав согласился Володя. -- Ладно, пошли.
   На машине они быстро добрались до набережной. Ресторан "Нептун" располагался в старом красивом здании с колоннами. Когда-то здесь находилась столовая горкома партии. Теперь здание было аккуратно выкрашенным, а на входе стоял швейцар с погонами. Он с подозрением взглянул на довольно потасканного Саню, но дверь все же открыл и пропустил. В зале, освещенном большими хрустальными люстрами, располагалось несколько десятков столиков. Они были покрыты белоснежными скатертями, на которых стояли украшенные цветами вазы. На небольшой сцене за черным роялем сидел одетый в такой же черный фрак музыкант и играл попурри из популярных песен. В зале было не очень много народа, а количество официантов было почти такое же. Один из них устремился к ним на встречу.
   -- Разрешите вас посадить, -- предложил он, но Володя остановил его.
   -- Только не надо нас сажать, мы еще никому ничего плохого не сделали.
   Официант с улыбкой оценил шутку и подвел их к столику, стоящему между окном и сценой. Отсюда можно было с одинаковой легкостью наблюдать за происходящим на улице и в зале. Илья сел за стол и осмотрелся. Вокруг сидели люди при бабках и, судя по их внешнему виду, -больших. На столах стояли бутылки виски и водки, у женщин в бокалах плескалось шампанское, местное и даже французское.
   -- Смотри, как много крутых у вас стало! -- с удивлением подметил Илья.
   -- Да это еще не самые, у нас покруче бывают, -- подметил Володя.
   -- А кто же у вас самые-самые?
   -- Да все старые знакомые: Витя Злодей, Паша, и твой тесть здесь тоже частенько бывает.
   -- Ну, тесть -- это понятное дело. Говно всегда на верх всплывает, а вот что Злодей теперь делает?
   -- Он теперь весь город держит. Он нам всем теперь крестный папа.
   -- Эта весть мало удивила Илью. Он никогда не сомневался в способностях Вити. Таких волков, как он, на земле не так много.
   В это время к ним подошел официант и принял заказ. Изголодавшийся в Австралии по супам Илья заказал себе солянку и с жадностью напал на неё, как только ее поставили перед ним на стол. Володя ел тоже с аппетитом, но Саня смотрел в свою тарелку с кислой мордой.
   -- Ты почему не ешь? - поинтересовался Илья.
   -- На сухую что-то не идет, -- пожаловался тот. -- К этому бы водочка не помешала.
   -- Но мы ведь обещали Зине, что пить не будем, -- попытался возразить Илья.
   -- Чего ты ее слушаешь, она тебе такого наговорит... После стольких лет разлуки сидеть и жрать солянку, это просто кощунство, -- с обидой произнес Сашка и с надеждой глянул на Володю. Тот согласно кивнул и согласился:
   -- Давай закажем бутылку водочки! -- и подмигнул официанту, тот моментально все понял и исчез за ширмой. Через минуту он вернулся назад, неся в руке запотевшую бутылку водки, и поставил ее на стол вместе с тремя рюмочками. Они быстро разлили, и Илья произнес:
   -- За нашу молодость, за все то, что до сих пор согревает душу. -- Они залпом опрокинули рюмки, и Володя подметил:
   А твой приезд действительно словно перекинул меня на лет пятнадцать назад. Это словно поездка в прошлое. А ведь как хорошо нам было! Правда, теперь все больше пишут о том, что раньше жизни вообще не было, а один сплошной мрак. Мне, например, так не кажется. В моей жизни было больше радости.
   -- Возможно, это от того, что было в молодости, когда любая вещь в радость. Вот, например, мой отец всегда вспоминал войну, как что-то развлекательное, а ведь это только от того, что на это время пришлась его молодость, -- прояснил обстановку Саня.
   -- Нет, не поэтому, -- не согласился Володя. -- Раньше хоть какая-то мораль была, хоть и гнилая, но мораль. А теперь вообще ничего нет, кроме денег. За них и ограбить, и убить не грех. Все в душах попереворачивалось, ничего святого не осталось, за что можно было подержаться во время бурных лет. Ты посмотри, что мы со своими стариками сделали, раскрутили инфляцию и уничтожили тем самым все их сбережения. Посмотрите, кто на базарах сейчас милостыню просит, -- бывшие учителя и инженеры, ну а мы тем временем в ресторане водочку хлещем!
   -- Ты уже совсем все перемешал, -- возмутился Саня. -- Ну, причем здесь мы? Мы их денег не воровали, не за них пьем. Это нас Илья угощает.
   -- Вот именно, -- поддержал его Илья. -- Давайте прекратим говорить на тяжелые темы.
   Он налил еще по бокалу, и они снова выпили. К этому времени им принесли горячее, и они принялись за еду. Володя с Саней громко нахвали пищу, а Илья не находил в ней ничего особенного, а потому предпочитал молчать.
   Невдалеке от них, через столик, сидела довольно веселая компания. Во главе стола сидел лысый крупный мужчина в обнимку с двумя красивыми, но вульгарными и подвыпившими девицами, и еще один мужик со своей подругой. Они громко шутили, смеялись, пили шампанское. Настроение у них было отличное, и они хотели, чтобы об этом знали все. Так продолжалось довольно долго, но вдруг Илья заметил неожиданную перемену в их настроении. Илья повернул голову к выходу и увидел, что дверях стоят три громадные фигуры, одетые в черные рубашки. По их виду можно было сразу понять, что шутки с ними плохи. Лысый мужик пытался не подавать вида, что настроение его испортилось, но это ему плохо удавалось. Самый здоровый мордоворот, словно носорог, приблизился к их столику и, уставившись в упор в лысого, грозно заговорил:
   -- Я же тебе, падла, говорил, чтобы в этом кабаке твоей ноги не было! Или ты не понимаешь?
   -- Это почему? -- попытался возразить лысый, поднимаясь со стула, но это ему не удалось. Верзила неуловимым движением врезал ему под ребра. Тот со стоном согнулся и, получив удар в голову, рухнул на стул. Из уголка его рта потекла кровь. Дружки лысого попытались было прийдти на помощь, но им дорогу преградили два других здоровяка. Те быстро поняли безнадежность ситуации и затихли, а сидевшие за столом девушки тихо заскулили. Весь же зал и официанты делали вид, что ничего не замечают. Здоровяк приподнял за шкирку пытающегося еще вырваться лысого, врезал ему еще пару раз, и тот затих.
   Илья хотел было подняться, но его крепко схватил Володя:
   -- И не думай, если хочешь, чтобы твой отпуск закончился нормально.
   -- Действительно, не мое это дело, -- молча согласился с ним Илья.
   Трое здоровяков выволокли лысого из ресторана и,врезав ему еще пару раз,бросили на клумбу, сами вскочили в подъехавшую черную " Волгу" и исчезли. Приятели лысого выскочили на улицу и стали помогать измазанному в крови корешу.
   -- Кто это были такие? -- поинтересовался Илья.
   -- Это Женя Картошка, он в этом кабаке следит за порядком.
   -- Хорошенький порядок! -- продолжал возмущаться Илья, -- и что, ни официанты, ни менты ничего сделать не могут?
   -- А кому надо с Картошкой отношения портить?
   -- Чего же сюда тогда люди ходят?
   -- Куда-то же ходить надо? Теперь везде так. В каждом кабаке свой жлоб, ну а над всеми ними Витя Злодей.
   Настроение было испорчено, и засиживаться в этом кабаке больше не было желания. Они разлили остатки водки, снова выпили и закурили. Саню вновь всего словно передернуло, он закрыл рот рукой и поспешил к выходу.
   -- Опять ему поплохело, -- подметил Володя..
   -- Напрасно я водку брал, -- с чувством вины в голосе сказал Илья.
   -- Причем здесь ты? Он бы выпил не с тобой, так с кем-то другим и какую-нибудь гадость. Давай лучше рассчитывайся и пошли на выход.
   Илья подозвал официанта и попросил счет. Пока они ждали приговора, вернулся Саша. Лицо у него горело как у рака, а в глазах стояли слезы.
   -- Ну как, все выдал в унитаз? -- полюбопытствовал Володя.
   -- В том то и вся обида, так вкусно покушал и все вернул, -- с горечью подтвердил Саня. -- Я, наверное, домой пойду, пока весь день вам окончательно не испортил.
   -- Ты нам не мешаешь, -- успокоил его Илья, -- и как ты пьяный домой поедешь?
   -- Ну, какой я пьяный, когда алкоголь во мне не держится. Не успею выпить, как он выскакивает наружу. Я доеду без проблем, а вы без меня погуляйте. Официант принес солидный счет, но Илья не стал заниматься проверкой и расплатился, помучившись с пересчетом незнакомых купюр. Затем они попрощались с Саней и пошли пешком по городу до Илюшиного дома. Уже на самом подходе, возле гастронома они увидели группу из четырех мужиков.
   -- Ты никого из них не узнаешь? -- поинтересовался Володя.
   Илья пригляделся и неуверенно спросил:
   -- Неужели Юрка?
   -- Точно. А больше никого не признал?
   -- Вот тот седой мужик на Серегу похож.
   -- Угадал.
   -- Как же так, ведь он на лет пять моложе нас, а выглядит, как старик.
   -- Все правильно, здесь под гастрономом, как на войне -- год за три идет. Так что, пройдем мимо, или ты поздороваться хочешь?
   Илье не пришлось решать, Серега увидел Володю и поспешил навстречу, за ним хвостом потянулась вся компания. На подходе он весь расплылся в улыбке, обнажив неровный ряд гнилых прокуренных зубов.
   -- Привет, Володя! Спасай, купи бутылку.
   -- А лучше две, -- прибавил Юрка.
   -- Денег нет, -- развел руками Володя, но Илья прервал его:
   -- Я куплю, у меня есть.
   -- Во молодец, чувак! -- с восхищением произнес Юрка.
   -- А вы что, не узнаете его? -- поинтересовался Володя, и вся компания стала с интересом рассматривать Илью.
   -- Что-то мордень знакомый, -- почесал подбородок Серега.
   -- Да вы что, совсем свою память пропили?
   В воздухе повисла долгая пауза, они осматривали его, а он их. Чего сказать, картина была не радостная. Юрку он знал еще совсем пацаном. Они выросли в одном дворе, и, несмотря на солидную разницу в возрасте, он всегда крутился с ними. Курить и пить он стал лет с десяти, ну а загнуть матом он мог уже с самого детства. Причем мат его был настолько витиеватый, что ему могли позавидовать даже сантехники.После школы он пошел работать.В молодости он был крепышом и забиякой, теперь перед Ильей стоял больной человек, лет пятидесяти. Все его обросшее щетиной лицо было покрыто прыщами и глубокими морщинами.Наконец, на его лице просияла улыбка, и он заорал:
   -- Ни хрена себе, Илья!
   -- Угадал, -- похвалил его Володя.
   -- Какой же ты толстый стал, -- не переставал удивляться Юрка, а сзади уже полез обниматься и целоваться Серега, но изо рта у него бил такой смрад, что Илья остановил его.
   -- Не голубые же мы чтобы целоваться, идемте, лучше я вина куплю.
   Компания с радостью приняла предложение, и они дружно отправились в гастроном.
   -- А что брать будем? -- поинтересовался Юрка.
   -- Что хочешь бери, я плачу, -- отдал ему инициативу Илья. Компашка быстро посовещалась и порешила взять для себя три бутылки портвейна и бутылку рикацетели для интеллигентов. Пить их потянули прямо за угол, где на небольшой площадке стояли три высоких столика.
   Они на них расположили бутылки и стаканы и занялись разливом.
   -- А менты нас здесь не повяжут? -- обеспокоенно спросил Илья.
   -- О чем ты говоришь? -- отмахнулся Серега -- Мы их теперь не волнуем, у нас нонеча свобода!
   Рядом со столиками стояла будка, торгующая соками, мороженым и орехами. Илья купил на каждого сока и тарелку орехов. Юрка сорвал с бутылки пробку и разлил по стаканам.Володя и Илья налили себе по полбокала и выпили за компанию. Сереге с пары попыток удалось протолкнуть в себя стакан портвейна, который постоянно пытался вырваться наружу. Илья смотрел на него и не мог поверить, что это все тот же гуляка-парень, профессорский сын Серега. Когда-то он был самоуверенным красавцем, перед которым лежала долгая счастливая жизнь. Теперь же почти вся жизнь прошла, и вот он, поседевший и ожиревший, стоял за этим столом, словно у разбитого корыта.
   От этих невеселых мыслей у Ильи окончательно испортилось настроение. Никогда раньше он не ощущал старость, и вот теперь он почувствовал ее ледяное дыхание. Незаметно он подал маяк Володе, что пора уходить. Володе самому в этой компашке нечего было делать, а потому они быстро нашли причину для ухода и, несмотря на уговоры, свалили.
   Домой Илья вернулся поздно вечером. На улице было темно и неуютно.
   Уличные фонари на столбах горели один через десяток, внутри дворов лампы были такой же редкостью, а потому они шли почти в полной темноте. Вообще ночной город выглядел малопривлекательно. В былые времена, в это время улицы еще кишели народом, а возле баров и кафе стояли очереди. Сейчас же по улицам двигались лишь редкие человеческие силуэты. Володя довел Илью почти до самого дома, наотрез отказавшись пустить его одного. Возле подъезда они попрощались, договорившись о следующей встрече. Илья поднялся по лестнице и позвонил. За дверью раздался звук быстрых шагов, дверь открылась, и на пороге появилась Нина.
   -- Где ты пропадал? Я уже вся здесь извелась! -- с недовольством в голосе спросила она.
   -- Гулял, -- немногословно объяснил он.
   -- Наверное со своими дружками-алкашами выпивал?
   -- А вот это уже не твое дело, -- резко отрезал он. -- Я тебе не муж. Ты лучше со своим Вадиком разбирайся.
   -- Что за чепуха! -- возмутилась она -- Какой еще Вадик, что за ерунду ты плетешь?
   Илья понял, что сболтнул лишнего, и решил не продолжать:
   -- Не обращай внимания, шучу я так.
   -- Дурацкие шуточки. Переодевайся и садись кушать, -- предложила Нина, но Илья отказался:
   -- Я кушать не хочу. Мы ели в ресторане. Мне что-то спать ужасно охота, видать, сказывается разница во времени.
   -- Тогда иди прими душ и ложись в спальне, я скоро приду.
   -- Я, наверное, лучше здесь в гостиной на диване лягу, -- несколько, помявшись сказал он.
   -- А, вот ты как хочешь, видать, дружки тебе про меня кучу гадостей наговорили.
   -- Мы о тебе вообще не говорили, просто я считаю что нам ни к чему ворошить старые раны.
   -- Не хочешь, как хочешь, -- небрежно фыркнула Нина. -- Идем, я дам тебе твою постель.
   Он получил от нее простынь, подушку и махровое одеяло, разложил стоящий в гостиной диван, постелил и без долгих разговоров лег спать.
   ***
   Следующий день Илья посвятил посещению могил родителей. Тесть выдал ему для этих целей машину, хотя Илья даже не просил его об этом. Сначала он поехал на могилу отца, находившуюся на втором городском кладбище. Найти ее не составляло труда, она находилась на главной аллее и была видна от самого входа. На высокой гранитной стеле был выгравирован его барельеф, каким он был в свои лучшие годы -- красивый, с уверенным взглядом и гордым поворотом головы. Но ему он запомнился не таким, а растерянным, неухоженным и слегка пьяным, каким он был в последние годы.
   Могила была в запущенном состоянии, вся в грязи и заросшая травой. Илья вместе с Андреем принялись приводить ее в порядок, но под руками ничего не было. Андрей все делал с чувством брезгливости, и потому плохо получалось. Мимо них проходил какой-то мужик в сапогах и телогрейке и остановился, с любопытством наблюдая за ними. Наконец, он заговорил:
   -- Интересно, кем вам покойный приходится?
   -- Отец он мне, -- ответил Илья.
   -- Хороший мужик был, только уж могила больно запущенная.Вы что здесь не живете?
   -- Нет.
   -- А где, если не секрет?
   -- Далеко живу, -- сознался Илья, -- но к чему вам это?
   -- К тому, что я за могилой могу смотреть и убирать ее пару раз в месяц.
   -- А кто ты такой?
   -- Я работник кладбища. Но ты не бойся, я тебе свое имя дам и номер телефона, так что ты всегда узнать об этом сможешь.
   Илье предложение показалось заманчивым, только внешний вид мужика вызывал сомнения, и тот заметил это:
   -- Ты не смотри, что я так одет, во фраке закапывать несподручно. Но слово у меня закон.
   -- И сколько же это будет стоить?
   -- Сто долларов в год, -- четко отрапортовал мужик и пытливо уставился в глаза, ожидая ответа.
   -- Хорошо, я согласен, -- немного подумав ответил Иья. -- Я дам тебе сейчас десять долларов, а потом зайду проверить работу.
   -- Согласен, -- ответил мужик. -- Давай зелененький червонец.
   Илья достал из кармана кошелек, вынул оттуда десятидолларовую бумажку и протянул мужику. Тот сложил ее вчетверо и засунул в боковой карман.
   -- А теперь пошли, я тебе напишу на бумажке свое имя и как сюда позвонить.
   Они вернулись к самым воротам и вошли в домик, где сидело кладбищенское начальство. Мужик написал на бумажке свое имя и номер телефона и протянул Илье.Теперь можно было ехать на еврейское кладбище.На машине они добрались туда минут за пять. При входе на кладбище он купил у старушки букет цветов. Найти могилу матери оказалось куда более сложным делом, и в этом он полагался только на свою интуицию. За эти годы кладбище изменилось до неузнаваемости и разрослось. Покамест они шли по центральной аллее, то все еще было ничего, но как только они углубились вовнутрь, Илья стал блукать. Они шли с Андреем по двум параллельным аллеям и постоянно переговаривались, но все это было бесполезно. Наконец, они наткнулись на небольшой бассейн с краном, и Илья сразу вспомнил, куда идти. Отсюда он раньше носил воду на могилу матери.Он постоял, огляделся, подумал и, сориентировавшись, двинулся на поиск. Он прошел мимо могилы молодому мальчику, прошел между двумя могилами с высокими оградами и вышел на могилу матери. Впрочем, самой могилы вообще не было видно,все заросло высокой травой, а рядом стоящее дерево закрыло почти весь памятник своими ветками. Сам памятник был настолько загажен птицами, что на нем почти ничего нельзя было прочитать. Видать на эту могилу уже давно никто не приходил. На этот раз Илья сразу пошел на поиски служителей кладбища. Они все скопились возле небольшого домика, где у них проходил перекур. За углом домика Илья увидел двух мужиков, открывающих бутылку портвейна, и сразу направился к ним.Разговор получился на удивление похожим на предыдущий, он предложил мужику аванс в десять долларов, и тот, быстро опрокинув свой стакан и утеревшись рукавом, сказал:
   -- Ладно, пошли покажешь могилу.
   Когда они подошли к месту, мужик после короткого осмотра заметил:
   -- Да уж, могила ужасно запущенная, работы будет много.
   -- Много не много, а сделать надо, -- сказал Илья.
   -- Нет, это я к тому , что аванс должен быть побольше, долларов двадцать.
   -- Не двадцать , а пятнадцать -- решил поторговаться Илья, чтобы тот не подумал, что с него можно тянуть всё, что угодно.
   -- Ладно, по рукам, -- согласился мужик и протянул для рукопожатия руку.
   -- Только я завтра приду и все проверю.
   -- Не сомневайся, -- успокоил его мужик и, забрав аванс, сгинул.
   Илья с Андреем остались одни. Они вырвали несколько кусков травы и выкинули их за забор. Затем Илья нашел литровую банку и послал Андрея набрать в нее воды. Как только он остался сам, он повернулся лицом к памятнику, провел рукой по запыленному портрету матери, и она словно глянула на него из далекого прошлого.
   -- Вот я и вернулся мама, -- прошептал он. - Видишь, как далеко занесла меня судьба. Ты лежишь здесь, а я за тридевять земель и тысячи километров. За могилой даже некому поухаживать. Но ты сама хотела этого.Я уехал и теперь уже больше не русский, но и евреем я не стал тоже. Кто теперь я, сам не знаю, и даже на кенгуру не похож. Он еще раз глянул на ее портрет, и ему показалось, что она улыбнулась его шутке.
   В это время появился Андрей, неся в руках полную банку воды. Илья нашел невдалеке от могилы небольшой кусочек тряпки и стал отмывать портрет. Мыть дальше не было никакого смысла, все равно могилу должны были убирать. На следующий день надо будет вернуться сюда и проверить работу.
   Он аккуратно закрыл за собой калитку и направился к выходу. Андрей молча плелся рядом.За воротами кладбища они наткнулись на двух алкашей, один из которых, шатаясь, сосал вино из бутылки, а второй, не стесняясь проходящих людей, мочился на забор.
   - Вот же скотина, -- возмутился Илья, едва сдерживая себя, чтобы не врезать ему.
   Машина с шофером ожидала их в тени каштана
   -- Куда ты сейчас собираешься ехать? -- спросил он у сына.
   -- Мне домой надо, меня там уже друзья ждут, -- ответил Андрей.
   -- Тогда ты езжай, а меня выбросите у городского сквера.
   Через минут двадцать машина остановилась возле двух львов, и Илья вышел. Погода была чудесная, на небе не было ни облачка, и теплый ветерок приятно обдувал тело. До встречи с Володей оставалось еще больше получаса, а потому он решил пройтись к фонтану.Проходя мимо одной из скамеек, он обратил внимание на двух вульгарно накрашенных девиц. Они его тоже не оставили без внимания.
   -- Эй, красавчик, отдохнуть не хочешь?
   -- В каком смысле, -- не успев сообразить, спросил он.
   -- Душой и телом, и стоить это будет тебе недорого, -- пояснили они, и Илья понял, что имеет дело с представительницами самой древней профессии.
   -- Нет, как-нибудь обойдусь, -- отказался он.
   -- А может, ты и не мужик вовсе? -- крикнула ему вслед ярко крашенная блонда.
   -- Может быть, -- пожав плечами, ответил он и услышал в след громкий смех. -- Действительно все изменилось до неузнаваемости. Раньше проститутки вели себя поскромнее, -- подумал он и перешел на другую сторону. Неожиданно возле него, скрипнув тормозами, почти синхронно остановились черный "Мерседес" и две "Волги". Дверь "Мерседеса" открылась, и из него лихо выскочили три человека, в одном из которых Илья сразу узнал Витю Злодея. Он шел быстрым шагом, а рядом с ним, словно два парохода, таранили публику два здоровяка. Из двух других машин выскочили еще шесть человек и, словно стая гиен, поспешили вслед за Злодеем. Так случилось, что Илья оказался практически на их пути. Он внимательно следил за происходящим, и Витя, словно почувствовав на себе его взгляд, неожиданно остановился и глянул на Илью в упор.
   -- Привет, Витя! -- громко поприветствовал его Илья.
   Витя пробуравил его своим колючим взглядом, но то ли не узнал, или времени у него не было, резко отвернулся и продолжил свой путь в сторону ювелирного магазина "Радуга". У входа в магазин стоял охранник, попытавшийся преградить им путь, но его оттерли в сторону и вошли. Илья понял, что сейчас здесь будет большая разборка, а потому решил поспешить на встречу.
   Володя был уже на месте. Он сидел за круглым столиком, потягивая свой кофе из маленькой чашечки. Увидев Илью, он его упрекнул.
   -- Что-то ты, мой друг, запаздываешь.
   -- Да я только что столкнулся с Витей Злодеем. Не знаю, узнал он меня или нет, он с целой сворой спешил в магазин " РАДУГА".
   -- Значит, у хозяев магазина будут большие проблемы. Со Злодеем шутки плохи, -- пояснил Володя, -- у нас теперь волков много, но самый матерый из них это Витя.
   -- Он всегда большие надежды подавал, -- согласился Илья. -- Было бы интересно с ним сейчас поговорить.
   -- Не советую. Ты у нас теперь птица зарубежная, они тебя еще трухнуть могут.
   -- А у меня им трусить особенно нечего.
   -- Так ведь они об этом не знают.
   -- Так что ж по-твоему получается, что мне на улицу вообще выходить не надо из-за разных урок, так зачем же я тогда сюда приехал?
   Илья заказалсебе мороженое, а Володя кофе-глисэ. В жару было чертовски приятно откусывать и глотать холодные куски пломбира и наблюдать за симпатичными девчонками, которые проходили мимо них. Они не спеша доели мороженое, сели на троллейбус и доехали до института, где работал Славик. Поднявшись на второй этаж, они остановились возле двери, оббитой кожей.
   -- Это его кабинет, -- сказал Володя.
   -- Смотри, как он выбился, даже свой кабинет имеет! -- удивился Илья.
   -- А что ты думал, он уже давно кандидатскую защитил, и уже почти готова докторская. А сам он, каким был, таким и остался, только полысел. Любовь к молоденьким девушкам в нем неистребима.
   Володя приоткрыл дверь, заглянул вовнутрь и жестом позвал Илью. Они тихо вошли в кабинет, где за столом, заставленным компьютером и заваленном бумагами, сидел Славик и объяснял что-то молоденькой девушке. Увидев Володю, он не очень приветливо улыбнулся и помахал рукой.
   -- Присядь там в углу на минутку, мне здесь поговорить на... -- хотел было сказать он, но вдруг затих и стал подниматься.Он второпях извинился перед девушкой, та, подхватив книжку, плавно выскользнула в коридор. Оставшись втроем, Славик просто кинулся на Илью.
   -- Илюша! -- Я слышал, что ты приехал, но увидеть тебя здесь сегодня никак не ожидал.
   -- А откуда ты узнал, что я приехал?
   -- Ты что не знаешь, что мы здесь живем, как в маленькой деревне.
   -- Ну всё-таки?
   -- Меньше надо под гастрономами пить. Мне вчера эту новость Юрка рассказал. Живешь вроде за границей десять лет, а от дурных привычек никак избавиться не можешь.
   -- Ладно ты, профессор, хватит нам морали читать, завязывай работать и пойдем развлечемся, -- остановил его Володя.
   -- Я согласен. Пошли в кафе "КАВКАЗ", там неплохой шашлык делают.
   -- Нет, давайте лучше в хороший ресторан сходим, -- предложил свой вариант Илья. Славик сразу замялся и, после короткой паузы, сознался.
   -- Ты знаешь, на хороший кабак денег нет.
   -- Как же так, профессор, а денег нет, -- удивился Илья.
   -- Ну и что с того, что я начальник, нам денег уже месяца три не платили. Я еще так немного поработаю и уйду. Мне, кстати, Гена в своем кафе работу предлагал.
   -- А где сейчас Гена? -- заинтересовался Илья.
   -- Он теперь большой собственник. У него на базаре есть своя будка, где он торгует пельменями и наливает водку. При этом, что удивительно, сам в рот ни капли не берет.
   Это оказалось для Ильи большой неожиданностью. Он знал Гену, бесшабашного парня, пившего любую долбящую жидкость с такой самоотдачей, что чаще всего узнавал, что с ним происходило, после этого, по рассказам товарищей.
   -- Вот и пойдем мы сейчас к Гене, но только при одном условии, что ты забудешь о денежных проблемах и оставишь их мне.
   -- Не удобно как-то, не люблю я на хвост падать.
   -- Забудь об этом, я там, в Сиднее, за один день получаю столько, сколько ты в месяц. И не твоя это вина, что здесь все так рухнуло.
   Славик бросил свои сомнения и стал собираться. До рынка они добрались очень быстро. День здесь уже подходил к концу, и на базаре было совсем немного народа. При входе на рынок, с двух сторон возле ворот расположились двое нищих. Первый, безногий довольно пьяный мужик с грязным и небритым лицом, призывал окружающих помочь несчастному инвалиду афганской войны. С другой стороны ворот расположилась маленькая , худенькая и тихая старушка. Она стояла, опустив голову и протянув стыдливо вперед свою иссохшую руку. По всей ее позе было видно, что ей ужасно неудобно этим заниматься. Илья обратил внимание именно на неё. Он никогда не давал милостыню, считая, что она только унижает человека и делает человека зависимым от подачек. Но сейчас вся его логика не работала. Эта несчастная старуха ни в чем не была виновата. Судя по всему, она проработала всю свою жизнь, собирая деньги на старость, и вот теперь все эти сбережения были съедены инфляцией, а пенсии недостаточно, чтобы не умереть с голоду. Ее страна забыла о ней, впрочем, где теперь та страна? Он достал из кармана самую большую купюру, сунул ее старушке в руку и, не дожидаясь реакции, поспешил за Славиком.
   Стеклянная будка, в которой директорствовал Гена, находилась возле забора, недалеко от входа на рынок. Они поднялись по трем деревянным ступенькам и
   оказались в многолюдной, довольно просторной будке.За стоячими столиками расположилась в основном мужская публика и дружно трескала водку, закусывая ее пельменями. Воздух здесь был спертый и прокуренный, но на это мало кто обращал внимание. Володя обратился к девушке, стоящей за стойкой:
   -- Где Геннадий Андреевич?
   -- Он занят и просил его не беспокоить, -- отбрыкнулась продавщица.
   -- А ты пойди и скажи ему, что его ожидают важные гости, -- суровым тоном настоял он. Она сделала недовольную гримасу, но спорить не стала и вышла за перегородку, а им пришлось дожидаться возле свободного столика. Через некоторое время в дверях появилось недовольное лицо Гены. Илья не видел его больше десяти лет, но узнал молниеносно. Те же возбужденно бегающие глаза, та же выпяченная челюсть, только седина, морщины и появляющаяся лысина говорили о прошедших годах. Вышел он настороженно, но, увидев их троих, сразу возбудился.
   -- Опа, бляха муха! Не фига себе, Илюха!!! -- он сгреб Илью в охапку своими сильными руками и принялся трясти.
   -- Не ломай мне кости, черт здоровый, -- взмолился Илья.
   Гена опустил его на землю, сделал шаг в сторону, чтобы лучше всмотреться в лицо. В уголках его глаз Илья увидел слезы, все эти годы мало что поменяли в его бескорыстном, бесшабашном друге Генке. Теперь уже Илья обнял его.
   -- Ну вот, брат, я и вернулся. Давай собирайся, мы за тобой специально зашли.
   -- Марина, закрывай всё, -- послушно крикнул Гена.
   -- Как же так, еще не время, -- удивилась она.
   -- О чем ты говоришь? Ко мне друг из Австралии приехал. Так что закрывай всё, вешай табличку, сама все помоешь и уберешь. А мы пошли обмывать встречу! -- и, обернувшись к Илье, добавил. -- Правда, со мной теперь обмывать тяжело, ведь я не пью ничего, кроме сока.
   -- Не может быть такого, в жизни не поверю! -- удивился Илья.
   -- Не веришь? А ты у Володи спроси, сколько лет я уже не пью.
   -- Лет пять уже точно, -- подтвердил тот.
   -- Вот так, завязал и не тянет. Раньше бы я рехнулся, все вокруг пьют, и сам другим наливаю, а себе в рот ни капли.
   -- Что сказать, молодец!! -- похвалил Илья. -- Поэтому ты и бизнесменом стал. Ну что, куда пойдем?
   -- Послушайте меня, -- захватил инициативу Славик. -- Давайте лучше пойдем ко мне домой. Это, конечно, не кабак, но зато мы будем сами, и никто нам не помешает.
   -- Он прав. После стольких лет разлуки лучше посидеть дома, где нам действительно никто не помешает, -- поддержал Володя, а к нему присоединился Гена. Илья остался в меньшинстве и согласился. Они зашли в близлежащий ликероводочный магазин.Здесь на полках стояли напитки, которые Илья знал, и те, которые видел впервые.
   -- Что брать? -- спросил он.
   -- Бери " Столичную", она проверенная. Дорогие "Наполеоны" нам ни к чему, а от этих новых напитков легко отравиться можно, -- посоветовал Славик.
   Илья купил три бутылки "Столичной" и три шампанского, плитку шоколада и несколко бутылок "Фанты" для Гены. До дома Славика они добрались на такси. Его квартира была на третьем этаже пятиэтажного дома, сделанного немного основательней, чем хрущевские. Славик с гордостью открыл дверь и, пропустив вперед Илью, с гордостью сказал:
   -- Это, конечно, не дворец, но мне одному вполне хватает. Видишь, я себе приличную мебель прикупил, телевизор " Панасоник", и видео есть. Так что, есть чем девушек приманить.
   -- Не квартира, а настоящая западня, -- согласился с ним Володя, а Илья тоже согласно кивнул, хотя понимал, что такая квартира больше подходит студенту.
   -- А ты все так же девочек бомбишь? -- спросил он.
   -- Без устали и не переставя. Эта кровать уже их столько повидала, что и пересчитать трудно.
   -- Неугомонный ты.
   -- Да уж, стараюсь. Правда, стало это все мне немного надоедать, хочется чего-то более серьезного. Я уже пару раз пытался жениться, но всегда что- то в последний момент ломается. А сейчас я себе такую кралю нашел, что потерять ее никак нельзя. Да ты сам ее сегодня увидишь, она должна зайти сюда позже.
   Они расположилисьза столом на кухне. Места здесь было не очень много, но зато рядом с холодильником и кухонными шкафами. Славик достал из холодильника палку копченой колбасы, банку шпротов, несколько огурцов и помидор, а Володя тем временем открыл бутылку водки и разлил по рюмкам.
   -- Что-то ты много налил, -- пожаловался Илья.
   -- Это большая доза? -- удивился Славик. -- Раньше ты стакан залпом выпить мог.
   -- Так то было раньше, а теперь я водку вообще не пью.
   -- Ослаб ты, брат, ловко тебя жизнь перековала.
   -- Да, там я только по выходным пью.
   -- А я даже по выходным не пью, -- хвастливо вставил Гена.
   -- Молодец, алкоголь он угнетает организм. Только в Австралии я почувствовал себя чистым, свободным от газа.
   -- Это точно, ты просто превратился в здорового бугуя, хотя когда-то был худеньким мальчиком, -- подметил Володя.
   -- Да, когда-то я боксировал в легком весе, а теперь уже скоро с Тайсоном смогу биться.
   Они чекнулись и опрокинули по бокалу за встречу, тут же закурили и дым повис в воздухе.
   -- Ой ребята, хорошо сидим, словно не прошли эти долгие годы. А ведь знаешь, с тех пор как ты уехал, стали очень редко видеться, -- сознался Володя
   -- А почему? -- удивился Илья.
   -- Просто теперь каждый живет сам по себе. Разбежались все по углам, словно тараканы, и ждут лучших времен. Но пока становится только хуже.
   -- Ничего, пройдет пару лет, все установится и пойдет к лучшему, -- попытался успокоить его Илья.
   -- Ни хрена не выйдет, только хуже станет, -- не соглашался тот. -- Если бы мы двигались к улучшению, то каждый бы день становилось хоть немного легче. Мы же катимся в обратную сторону.
   -- Не волнуйся, никуда Россия не денется, настанет день и воспрянет. Мир без нее существовать не может.
   -- А вот это ерунда, не люблю, когда так бахвалятся, -- разозлился на него Илья. -- Что-то я не припомню в истории случая, чтобы какая-то империя, рухнув, поднималась вновь. Исчезли Египет, и Греция, и даже великий Рим. А ведь когда-то люди тоже не могли себе представить, что мир возможен без Рима.
   -- Ни хрена подобного, мы выкарабкаемся! -- со злобой в голосе сказал Гена, и Илья, рассмеявшись, пошел на попятную:
   -- Да ради бога, выкарабкивайтесь, я только этому рад буду.
   -- Ты нам лучше расскажи про Австралию. Неужели у вас все правильно, и все довольны? -- сменил тему разговора Славик.
   -- Ерунда, и у нас полно недостатков, но только, если их пересчитывать, то пальцев на моих руках хватит. Здесь же у вас их столько, что если считать, то пальцев на всех наших руках не хватит, придется туфли снимать, да и тогда, я думаю, не хватит. Но самое главное, что чертовски приятно жить там, где день ото дня становится лучше. Когда я приехал в Сидней, то там почти в середине города стояли старые, запущенные и пустые здания. А сейчас их все привели в порядок, и смотрятся они как конфетки.И от этого на душе становится тепло, и чувствуешь себя от этого уверенно и спокойно. Здесь же почему-то все наоборот, грязи стало больше, фонари не горят, кругом понаставили уродливых будок, и стало много нищих. Мне кажется, что когда я уезжал, люди жили здесь гораздо лучше.
   -- Ну вот, ты уже по коммунякам заплакал, мало они тебе крови выпили, -- возмутился Славик. - Ничего не скажи, не делай, сиди и не бузи - тогда тебя не тронут. Нет, не нужна мне та жизнь. Для меня свобода больше значит, чем кусок хлеба. В это время его прервал Володя, не выдержавший этой бравады.
   -- Свобода, говоришь, главное? А что делать людям без работы и несчастным пенсионерам, которых обобрали до нитки. Им теперь есть не на что, и я уверен, что многие из них готовы продать твою свободу за кусок хлеба. Хороша цена свободы!
   -- Надо приспосабливаться. Работай на двух-трех работах, и все будет нормально. Многие люди сейчас живут как боги, ну а жертвы всегда в переходный период бывают.
   -- Что-то жертв у вас уж больно много, наверняка процентов шестьдесят будет, -- прикинул Илья.
   -- Зато у других теперь миллионы есть. Живут в особняках, где все комнаты забиты видеомагнитофонами и импортными телевизорами, а катаются только на Мерседесах, -- не сдавался Славик, но и Илья продолжал:
   -- Вот именно, одним всё, а другим ничего. Вот допрыгаются они до новой революции, ведь у людей терпение не железное. У русских всегда уровень терпения высокий был. В Австралии люди бы давно уже на улицы вышли. Я раньше всегда поражался, ну чего они по всякой мелочи бастуют, а теперь понял. У них таким путем устанавливается форма отношений между хозяевами и рабочими. Эти забастовки словно мелкие разряды, шлифующие поверхности, и все происходит без больших взрывов. Здесь же этих мелких разрядов подолгу нет, но зато потом происходят страшные разрывы с громадными разрушениями, а потом начинай все сначала.
   -- Что делать, если мы уж такие нестандартные, а потому приходится идти своим, тяжелым путем, -- пожал плечами Володя.
   -- Зачем же? Ведь можно посмотреть, как другие делают, и избежать их ошибок.Не надо еще раз велосипед изобретать.
   -- Видать, такая уж наша доля, делать все по-своему, набивая при этом кучу шишек..
   -- Кабы только шишек, а то ведь так и головы можно лишиться, -- подметил Гена, но в это время позвонили в дверь, и Славик, подскочив со стула, всех предупредил:
   -- -- Все ребята, заканчиваем эту нудную тему, это видать Ольга пришла, -- и он устремился открывать двери.Через несколько секунд он вошел на кухню в сопровождении грациозной брюнетки на удивительно красивых ногах.
   -- -- Она была действительно хороша, а на ее безупречно белом лице, словно две черных жемчужины, светились озорные, полные уверенности в собственной неотразимости глаза. Рядом с ней, словно в тени, стояла другая малопривлекательная девушка. Славик, раскрасневшись и расплывшись в улыбке, представил:
   -- -- -- Познакомьтесь, кто не знает, это Ольга и Лена, а это -- он указал на Илью -- наш гость из Австралии и старый кореш Илья.Глаза девочек вспыхнули от удивления:
   -- -- -- Неужели из самой Австралии?
   -- -- -- Так точно, из самой Австралии, -- подтвердил Илья. -- Перед вами, можно сказать, настоящий кенгуру.
   -- -- -- А где же тогда хвост? -- полюбопытствовала Лена.
   -- -- -- Это у него хвост, -- пошутил Володя, и все дружно рассмеялись.
   -- -- Девочки уселись рядом с Ильей за стол, а Славик достал из холодильника шампанского и побежал в комнату за хрустальными бокалами. Илья помнил, как Славик в молодости любил крутить мозги девочкам, но сейчас в этом было что-то другое. Раньше он был уверен в себе и шутил всегда на грани фола. Теперь это был лысеющий мужик,теряющий голову в присутствии молодой красотки. Весь его острый юмор куда-то исчез, и Илье стало его жалко. Ежели это была цена за обладание такой молодой красавицей, то нужно ли все это вообще.
   -- -- Девочки сразу стали засыпать Илью расспросами об Австралии. Он отвечал им только в шуточной форме. Девочки громко смеялись, вскоре со своими шутками к ним присоединились Володя и Гена, и за столом создалась веселая атмосфера, один только Славик никак не мог влиться в общее веселье и чувствовал себя неуютно. Наконец, он предложил:
   -- -- -- Может быть, лучше потанцуем?
   -- -- -- Конечно, потанцуем! - с радостью поддержала его Ольга и от радости захлопала в ладоши. Славик тут же выскочил в комнату, чтобы включить музыку, и вскоре оттуда зазвучал голос Хулио Эглесиаса. Он вернулся в кухню и предложил:
   -- -- -- Ну что, давайте перебираться в комнату?
   -- -- -- Там у тебя курить нельзя, -- отказался Володя.
   -- -- -- А мы там балкон откроем, и тогда можешь курить в комнате сколько захочешь.
   -- -- Все согласились и, подхватив свои стаканы, отправились на балкон. Славик же подошел к Ольге, взял ее за руку и пригласил танцевать. Он крепко обнял ее за талию двумя руками и прижал к себе, при этом она казалась даже выше его. Он ласково гладил ее по попке, и при этом его лицо приняло блаженное выражение, лицо же Ольги оставалось неподвижным и, скорее, даже недовольным.
   -- -- -- Пойдем тоже потанцуем ? -- предложил Илья Лене, и она с радостью встретила его предложение.
   -- -- -- Интересно посмотреть, как австралы танцуют.
   -- -- -- Этого я тебе показать не могу, могу только показать, как танцевали здесь лет пятнадцать назад. Только музыка для этого не очень подходит. Славик, у тебя есть что-нибудь Элвиса Пресли?
   -- -- -- У меня все есть, -- гордо ответил тот и стал копаться в своей полке. Он быстро нашел нужную кассету, вставил ее в магнитофон и нажал кнопку.Из динамиков полились звуки рок-н-ролла. Илья взял Лену за руку и дернул на себя. Она взвизгнула, но подалась. Илья тут же понял, что танцевать она любит, но слушать партнера не умеет. Он несколько раз удачно ее крутнул, она сделала несколько удачных движений, но в основном он либо терял ее руку, либо они неуклюже сталкивались. Несмотря на это. Лена была в восторге, и при каждом новом кручении из нее вылетали возгласы;ой, ого, баа! Наконец, к радости Ильи, танец закончился, и он кивнул ей в знак благодарности, а ребята похлопали. В это время зазвучала музыка " Хиппи шейка", и теперь подошла к нему Ольга.
   -- -- -- А со мной вы не потанцуете? -- спросила она.
   -- -- -- Конечно, потанцую, если только ты будешь называть меня на ты.
   -- -- -- Договорились! -согласно кивнула она и протянула ему руку. Он подтянул ее к себе, затем толкнул в сторону и закрутил. Ему сразу стало ясно, что танцевать с такой легкой, как пушинка, девушкой будет сплошным удовольствием. Теперь он уже старался, и она чутко улавливала каждое его движение и интуитивно подчинялась им. Она ни разу не попыталась взять инициативу на себя. Нельзя сказать, что у них получалось все без помарок, но создавалось впечатление, что они танцевали вместе уже не один раз. Ольга раскраснелась и бросала на Илью свои восторженные взгляды. Ребята следили за ними с любопытством, и только лицо Славика было испуганным. Наконец, танец закончился, и обессиленный и весь мокрый Илья упал на стул, а Ольга, отдышавшись, сказала.
   -- -- -- Вот это мужик, я понимаю! Танцует, словно артист. Мы еще с тобой потанцуем?
   -- -- -- Надо немного отдохнуть, -- отказался Илья -- А то я в танце сейчас чуть не помер.
   -- -- -- Да-да, пусть отдохнет, -- вступился за него Славик, которому, видать, не очень понравилось Ольгино увлечение танцами. -- Давай лучше мы с тобой потанцуем.
   -- -- Она согласилась. Следующий танец был опять рок. Славик старался как мог, но получалось у него это очень убого, и Ольга рядом с ним потеряла всю свою легкость. Они еще немного помучались и закончили танец до того, как кончилась музыка. Илья почувствовал, что нехотя подложил Славику свинью, а потому решил больше не танцевать. Концовка вечера была нудной. Славик окончательно потерял чувство юмора и сидел как потерянный. Они просидели еще около часа на балконе, беседуя о всякой ерунде, и разошлись. Домой Илья пришел после полуночи в надежде, что Нина уже спит, но как только он засунул ключ в замок, двери сами открылись, и на пороге стояла она. Вид у нее был очень недовольный, но она не сказала ни слова и прошла в комнату. Илья прошел в ванную умыться, а затем в кухню, чтобы выпить воды. Нина незаметно подошла сзади и спросила:
   -- -- -- Слушай, ты для чего сюда приехал, чтобы с сыном повидаться или вина с дружками попить.
   -- -- -- И для того, и для другого. Тебе легко говорить "пообщаться с сыном", а ведь я его больше десяти лет не видел, а он меня вообще не помнит. Нам тяжело найти общую тему. Ты сама в этом виновата, ты забрала его от меня, не давая с ним общаться. А теперь в Австралии я свыкся с мыслью, что у меня на целом свете никого родного нет.
   -- -- -- Ты бы сам мог нам написать и поитересоваться.
   -- -- -- Ты же меня на порог не пускала, так чего уж говорить о письмах? Я до сих пор не могу понять, что тебя подтолкнуло написать мне.
   -- -- Нина внимательно посмотрела на Илью. Чувствовалось, что в ней идет упорная борьба, но, наконец, она заговорила.
   -- -- -- Ладно, я скажу. Все это я сделала не из-за себя, а только ради Андрея. Ты же сам видишь, что здесь творится. Жутко подумать, что наш сын должен жить здесь, где любой жлоб за деньги может запросто убить. Жизнь человеческая ничего не стоит.
   -- -- -- Ну твой папочка к этой жизни очень здорово приспособился, он сам кого угодно завалит, -- язвительно подметил Илья.
   -- -- -- Но ты же сам знаешь, на смену приходит другое поколение. У них другая мораль и другие законы. Рано или поздно они до нас доберутся.
   -- -- -- И вот тут вы вспомнили обо мне и решили за мной спрятаться? Только я тебя сразу хочу предупредить- напрасно вы на меня надеялись. У меня закон -- ничего не забывать, и уж больно мне не хочется, чтобы такие, как твой папочка, попадали в Австралию.
   -- -- -- Я тебя о нем и не прошу, вызови только меня с Андреем.
   -- -- -- А уж потом за вами вся ниточка потянется? Нет, ничего из этого не выйдет.
   -- -- Она вся побледнела от злости и, бросив на Илью полный ненависти взгляд, произнесла:
   -- -- -- Тебя теперь не узнать. Уезжал ты отсюда нормальным парнем, а сейчас просто австралийский сухарь. -- Она поднялась с дивана и вышла в другую комнату, злобно захлопнув за собой дверь. Илья остался один, очень довольный тем, что отказал ей. С этим легким чувством он пошел спать.
   -- -- ***
   -- -- Поутру он твердо решил, что надо перебраться жить к кому-нибудь из товарищей. Он решил начать с Сани.На такси он добрался до его дома.На его звонок в дверь не последовало никакого ответа. Он позвонил еще раз, а затем постучал и, не дождавшись ответа, уже собирался уходить, когда за дверью раздались шаги, затем голос Саши спросил:
   -- -- -- Кто там? - и дверь открылась - А, это ты, Илья, проходи в комнату, а я сейчас вернусь.
   -- -- Вид у Сани был очень странный, а на голове у него было намотано полотенце, словно он только что вышел из ванной. Саня ушел в другую комнату и закрыл за собой дверь. Илья несколько поразился такой холодной встрече, но решил не придавать этому значения. Он остался один посреди комнаты и принялся рассматривать фотокарточки, стоявшие в трюмо.Вскоре появился Саня, старавшийся прикрывать руками лицо,но Илья сразу увидел у него под глазами два больших синяка.
   -- -- -- Ничего себе, -- удивился Илья. -- Кто это тебя так так украсил?
   -- -- -- Да, ерунда, просто на грабли наступил, -- попытался уклониться от вопроса он.
   -- -- -- И что, два раза наступил? Перестань нести чепуху, скажи, кто тебя так разукрасил? -- настоятельно спросил Илья.
   -- -- -- Ну чего ты дурачком прикидываешься, делаешь вид, что не понимаешь.
   -- -- -- Рассказывай!
   -- -- -- Что рассказывать, неужели тебе непонятно, что это все проделки твоей Нины?
   -- -- Илья аж присел от неожиданности, и в голове у него пробежали всевозможные варианты.
   -- -- -- С чего ты это взял?
   -- -- -- С того, что когда меня три верзилы колотили, то все время приговаривали, что я много болтаю, а язык надо держать за зубами. Ну, а последнее время, если я с кем-то и говорил, то только с тобой. Теперь понял?
   -- -- -- Поверь мне, это им даром не пройдет! -- со злобой пообещал Илья.
   -- -- -- Только не надо горячиться, против них ты ничего не сделаешь. Их много, а ты один. И вообще, напрасно я все тебе рассказал, -- пожалел Саня.
   -- -- -- Ну, это мы еще посмотрим, -- продолжал горячиться Илья. -- Вот сейчас я пойду и им такое устрою!
   -- -- Но Саня схватил его за руку и, глянув в лицо, сказал:
   -- -- -- Не пори горячку, а то еще хуже сделаешь, и ведь ты не можешь доказать, что это они натравили на меня этих здоровяков. Так что, ты прежде все обдумай.
   -- -- -- Так что, по-твоему, коль доказать нельзя, то заткнуться и делать вид, что ничего не произошло? Нет, я там не могу больше оставаться ни дня.Ты мне ничего не посоветуешь?
   -- -- -- Я бы тебе предложил жить у нас, но ты сам видишь, что места здесь совсем мало, тебе самому будет неудобно. А вот у Володи ты бы мог пожить, давай я тебя отвезу к нему.
   -- -- Они застали Володю дома как раз в тот момент, когда он собирался уходить.
   -- -- -- Ну вам повезло, что меня застали, а то я уже собирался уходить, -- сказал он.
   -- -- -- А минут десять у тебя найдется, чтобы поговорить со мной? -- спросил Илья.
   -- -- -- Еще минут пятнадцать есть, давай выкладывай.
   -- -- Илья рассказал ему суть вчерашнего разговора с Ниной и то, что произошло с Саней.
   -- -- -- Ты пойми, не могу я там больше оставаться. Ты меня у себя не пристроишь? -- закончил он.
   -- -- -- О чем ты говоришь, конечно, оставайся. Я даже рад буду. У меня, правда, только одна комната, но мы можем поставить раскладушку на кухне.Тебя это не пугает?
   -- -- -- Нет, конечно. Спасибо тебе! Тогда смотаюсь за своими вещами и вернусь.
   -- -- -- Поступай, как хочешь. Вот тебе второй ключ, я вернусь с работы только к вечеру.
   -- -- Они вместе вышли из дома и разошлись в разные стороны. Володя поехал на работу, а Илья домой -- за своими вещами. К его радости, Нины не было дома, и он быстро принялся за дело. Собрать все вещи было делом несложным, и уже через десять минут он стоял на улице с чемоданом, полным вещей, и ловил такси.
   -- -- ***
   -- -- Вечером они решили просто пройтись по улицам города. Когда они выходили на улицу, то еще ярко светило солнце, но уже через полчаса тучи полностью обложили небо и хлынул дождь. Они кинулись в первый попавшийся бар, заказали себе по сто грамм коньяка и по чашечке кофе. Кофе оказалось безвкусным, но запивать им коньяк было довольно приятно. Они уселись у окна и наблюдали, что происходит на улице. На улице заметно потемнело, а по дороге неслись мутные потоки воды. В такую погоду сидеть в баре было еще приятнее. Неожиданно возле них остановился какой-то мужик и обратился к ним:
   -- -- -- Ты что, Илья, друзей уже совсем не признаешь?
   -- -- Илья внимательно всмотрелся и признал в нем своего знакомого, артиста театра Эдика -- когда-то веселого блондина, а теперь растолстевшего и седого.
   -- -- -- Привет, Эдик! Как поживаешь? Ты все еще в балете танцуешь?
   -- -- -- Ну, ты мне льстишь. Неужели ты думаешь, что при такой фигуре еще танцевать можно. Меня никакая сцена уже не выдержит.
   -- -- -- Нет, не так уж плохо ты выглядишь. Что же ты теперь делаешь?
   -- -- -- Теперь я монтировщик, пейзажи по сцене катаю.
   -- -- -- И доволен?
   -- -- -- Да так, ничего, жить вроде можно, только бабок уж больно мало платят.
   -- -- -- Давай подсаживайся к нам, выпьем что-нибудь, -- предложил Илья, и Эдик, долго не сопротивляясь, присел за их столик. Они заказали еще по коньяку и соку. Симпатичная официантка принесла им заказ и счет.Илья тут же рассчитался, а Эдик, увидев сколько он уплатил, чуть не схватился за голову.
   -- -- -- Кошмар какой-то, сколько здесь все стоит! Пошли лучше к нам в театр и там выпьем.
   -- -- -- К чему пить в закоулках, когда есть бары, ну а деньги меня не волнуют.
   -- А старых своих знакомых,Славика и Диму, ты увидеть не хочешь?
   -- Неужели они еще в театре работают?
   -- Да, конечно, где же еще им работать. Ты помнишь, как ты к нам в перерывах забегал в гримерку, где мы хлестали вино и играли в карты.
   Илье было неудобно отказать, и он согласился. Эдик провел их через проходную, договорившись с вахтершей. Они прошли по длинному коридору и по винтовой лестнице спустились в подвальное помещение. Здесь находилась комната монтировщиков. Там сидел только начальник Эдика.
   -- Геннадий Сергеевич, -- обратился к нему он -- Может, вы сегодня без меня обойдетесь.
   -- Это еще почему? -- вопросительно глянув на енго спросил начальник.
   -- Да вот, товарищ издалека приехал.
   -- Что-то у тебя часто дружки приезжают. Ну, а этот откуда, если не секрет.
   -- Да вы не поверите, из Австралии он.
   Начальник на некоторое время призадумался, а затем согласился.
   -- В этом случае отказать тебе нелегко, но только ты должен прийти к концу спектакля. У нас завтра репетиция, а потому сцена должна быть разобрана еще сегодня вечером.
   -- Все понял, к концу спектакля буду как штык, -- заверил Эдик, подхватилИлью и Володю под руки, и они быстро покинули комнату. Оттуда они поднялись на второй этаж, где расположились комнаты балета. Здесь, в конце коридора, находилась комната Славика, где он сидел, погрузившись в свои мысли, совершенно один. Илью он поначалу не узнал, но как только Илья заговорил, все встало на свои места. Начались бурные приветствия, расспросы, а затем был поход в гастроном, где они прикупили вина, водки и закуски. Илье такое развитие событий стало уже надоедать, словно без алкоголя вообще нельзя было общаться. От ежедневных выпивок у него уже стал побаливать живот, который уже лет восемь не доставлял ему неприятностей.Но отказываться от выпивки после стольких лет разлуки Илье было невозможно, а потому он регулярно поднимал свой стакан и опустошал его, при этом он беспрерывно курил, что тоже мутило ему желудок. Они выпили всё, что купили, поболтали и даже сыграли несколько партий в "клабор". Неожиданно для себя Илья проиграл, хотя когда-то ему было мало равных.
   -- Эх, что-то ты там в Австралии совсем играть разучился, -- констатировал Славик
   -- Просто мозги от сытости, видать, жиром поросли, -- уточнил Илья.
   Эдика уже немно развезло, и его стало кидать на сцену.
   -- Идем я тебе наш новый балет покажу, девочки у нас -- что надо, -- похвастался он.
   -- Не надо лучше, зачем искать себе неприятности, -- хотел остановить его Илья, но он продолжал:
   -- Не говори глупости! -- и он потащил Илью за кулисы, откуда хорошо было видно сцену.
   На ней шла массовая сцена с участием хора и балета. Сюда выскакивали со сцены запыхавшиеся артисты, дожидаясь своего нового выхода. Эдик схватил за руку молодую и очень симпатичную балерину и потянул к себе. Она попыталась освободиться.
   -- Да ты что, Эдик, у меня сейчас новый выход.
   -- Не спеши, Светочка, я тебе своего друга из Австралии представить хотел. Он, кстати, туда труппу набирает.
   Светлана сразу насторожилась.
   -- Подожди минутку, у меня сейчас последний выход, и я к вам сразу после этого подойду.
   Как только она убежала на сцену, Илья накинулся на Эдика.
   -- Ну чего ты так разошелся, о какой труппе ты сейчас ерунду нес?
   -- Ты что уже совсем ничего не догоняешь? Да я тебе просто на вечер хочу пару девочек забомбить, а ты еще сопротивляешься. Но если тебе Светочка не понравилась, то я тебя с Зиночкой познакомлю, та на тебя только глянет, так под тобой подошвы оплавятся.
   -- Просто неудобно, все это враньё.
   -- Никакое это не враньё, а просто техничный рассказ. Разве это не правда, что ты из Австралии?Отведешь девушку в кабак, выпьете, поболтаете,трахнешь ее как следует, так у вас после этого на всю жизнь хорошие воспоминания останутся.
   -- Все равно неудобно.
   -- Не будь мяником, это только на потолке неудобно спать-одеяло падает. Я их сейчас тебе штук десять наберу, ты из них еще выбирать будешь. Но ему не пришлось напрягаться. Как только балет закончил работу, вокруг Ильи и Эдика собрался небольшой хоровод. Девочки наперебой спрашивали у Эдика о том, на какие гастроли Илья собирает труппу. Эдика же словно прорвало, он врал с такой легкостью, что Илья готов был сам во все это поверить. В то, что он набирает группу для варьете, которое должно было прокатиться по городам Австралии. Девочки уже давно не получали зарплату, а потому возможность поехать на зарубежные гастроли была для них просто мечтой. Они стали наперебой просить Эдика записать их, но он остановил их.
   -- Подождите, не спешите, для этого еще отбор пройти надо.
   -- Какой отбор и когда? -- посыпались вопросы.
   -- В этом случае важны только физические данные. -- пояснил Эдик.
   -- Так ты что-то вроде конкурса красоты провести собрался? -- продолжался шум.
   -- Ну, и что в этом плохого? Кто записываться будет?
   Девочки наперебой стали давать свои фамилии, при этом они создали такой шум, что на него прибежали помреж и начальник монтировочного цеха.
   -- Вы что, обалдели? -- зашипел на них помреж, -- на сцене спектакль идет, а вы здесь орете! И вообще, почему на сцене посторонние люди.
   -- Какой он посторонний, он к нам из сиднейского театра приехал, -- начал было опять заливать Эдик, но в это время его начальник взял его под руку.
   -- А ну, пошли, отойдем в сторону, поговорить надо, -- и потянул его к выходу. Эдик немного посопротивлялся и пошел, перед этим бросив Илье:
   -- Ну, я думаю, что ты тепрь сам управишься.
   Оставшись один в окружении балерин, он почувствовал себя не в своей тарелке.
   -- Когда же смотр будет? -- спрашивали девушки.
   -- Сегодня уже поздно, я вам потом сообщу, -- отговорился Илья, не хотевший больше говорить на эту тему. Он подал Володе знак, они быстро покинули сцену и через служебный входвышли на улицу.
   -- Надо было с Эдиком попрощаться, -- напомнил ему Володя.
   -- В другой раз. Он сегодня сильно разошелся, и у него и так неприятности будут.
   Они направились к трамвайной остановке, но не успели пройти и сотню шагов, как хлынул дождь да с такой силой, что они, сломя голову, кинулись под укрытие остановки. Прибежали они туда уже совсем мокрые и стали отряхивать с себя воду, словно собаки после купания.
   Находиться под прикрытием остановки им, судя по всему, нужно было долго. Дождь все усиливался, а затем сменился градом, и от этого сразу стало прохладно. Они уселись на скамейку и стали ждать, пока не прекратится эта стихия. Со стороны театра раздался стук женских каблучков, и в пелене дождя они различилиженскую фигуру, бегущую в сторону остановки. Запыхавшись, она влетела под укрытие и швырнула в сторону кусок картона, который она держала над головой, прикрываясь от непогоды, и только в этот момент увидела сидящих Илью и Володю. От неожиданности она вздрогнула и сделала шаг назад.
   -- Не надо нас бояться, -- успокоил ее Илья, -- мы такие же жертвы этой стихии. Тут на остановке вполне достаточно места для нас троих, но если вы боитесь, то мы можем уйти.
   -- Куда же вы уйдете в такую погоду, и кто вам сказал, что я вас боюсь? -- ответила незнакомка и поправила свою прическу. Илья теперь узнал в ней официантку из бара.
   -- Вот мы и снова встретились, -- обрадовался он. -- Куда же вы идете в такую непогоду?
   -- Домой иду. Только работу закончила и попала в такую стихию, а у меня даже зонтика нет.
   -- Тогда оставайтесь с нами, будем пережидать вместе.
   -- А мне и некуда идти, будем ждать трамвая.
   -- И не страшно вам одной, такой красивой, под таким дождем? -- поинтересовался Володя, а девушка была действительно очень красивой. На вид ей было лет двадцать, высокого роста, стройная, словно газель.Тонкий и прямой нос, выразительные глаза и великолепная белая кожа лица, словно светившаяся в темноте, делали ее очень привлекательной.
   -- Меня обычно мой парень забирает с работы, но сейчас он в командировке и приходится добираться самой на трамваях.
   -- Сегодня можем мы вас проводить, -- предложил Володя. -- Давайте для начала познакомимся. Меня зовут Владимиром, а его Илья.
   -- А меня Таня.
   -- Странное имя Таня, что ни Таня, то красавица, -- подметил Илья.
   -- Ну вот, уже начались наезды, наверное, пора уходить, -- сделав недовольную гримасу, сказала она.
   -- Ладно, больше не буду -- заверил ее Илья. -- Только непонятно, что плохого в том, что девушкам делают комплименты.
   -- Да нет, вроде ничего плохого, но обычно это только начало, а потом все скатывается к очень тривиальному концу.
   -- Ерунда все это, -- обиделся за друга Володя. -- Не все люди такие, а он у нас вообще далекий гость из Австралии.
   -- Ничего себе, куда человека занесло? Это даже интересно, -- удивилась она.
   -- Ну, а если так, то чего мы здесь сидим, как мокрые курицы? Может быть здесь рядом есть какой-нибудь бар, чтобы выпить кофе с коньячком для согрева, -- предложил Илья.
   -- Неудобно, я вас всего несколько минут знаю.
   -- Вот там, в баре, лучше и познакомимся, здесь на следующем квартале новый бар открыли. Я там только один раз был, и мне понравилось, -- не упускал инициативу Володя.
   -- Ну что, пойдем? Соглашайтесь, -- пригласил ее Илья.
   Она некоторое время обдумывала предложение, но, наконец, решилась:
   -- Не знаю, зачем я это делаю,но я согласна.
   К этому времени дождь на некоторое время утратил свою силу, и ребята, подхватив под руки Таню, побежали в сторону бара. Слава богу, бежать долго не пришлось, но и этого короткого времени было достаточно, чтобы вымокнуть до нитки. К их общей радости бар был открыт, и они, сбежав вниз по лестнице, оказались в зале, стены которой были выкрашены в малиновый цвет. Возле бара протянулась деревянная стойка, вдоль которой стояли вертящиеся стулья. За стойкой находился бармен и официантка, а во всем остальном зале сидел только один посетитель, потягивающий кофе и дымящий сигаретой.
   Вода сбегала по ним почти рекой. Бармен посмотрел на них с недоверием, но ничего не сказал. Видать, отсутствие людей в баре делало его более терпимым.
   -- Скажите, у вас здесь туалет есть? Мне себя в порядок привести надо. -- спросила Татьяна.
   Бармен с некоторым недовольством обратился к официантке:
   -- Наташа, проводи ее в туалет.
   -- Володя и Илья не стали пользоваться туалетом, а заказали себе для сугрева по сто грамм коньяка.
   -- Ты не будь дурак, не отпускай эту телку. Вид у нее очень центровой, и на тебя она вроде клюнула, -- посоветовал Володя.
   -- Что я с ней делать буду, и куда поведу?
   -- Поведешь ко мне, ну а я пойду спать к Гене. Случай такой упускать нельзя.
   -- О чем ты говоришь, да ведь я с ней почти не знаком?
   -- Вот и отлично, в кровати и познакомитесь, и поболтаете.
   Они чокнулись и выпили по рюмке, и от этого у Ильи больно кольнуло в животе, но он постарался не подать виду, только немного согнулся и стал незаметно массировать свое брюхо. Вскоре появилась их новая знакомая. Вид у нее очень поменялся. Она расчесала свои волосы и затянула их в тугой хвост. Теперь она была словно лысая, но от этого стала еще более привлекательной.
   -- Уау! -- восхитился Илья. - Какие перемены, ты выглядишь просто чудесно!
   -- Спасибо за комплимент, -- смутилась она.
   -- Просто я говорю то, что вижу. У меня к тебе есть большая просьба, не могла бы ты называть меня на ты? Ведь я, кажется, еще в единственном числе.
   -- Я согласна, -- с улыбкой сказала Таня.
   -- Вот и отлично, -- обрадовался Илья. -- Мне, даже когда я жил здесь, казалось несправедливым, что одних людей называют на вы, других на ты. Другое дело в английском - все на "ты" и не важно, сколько тебе лет.
   -- Просто ваше " You" и есть наше "Вы" , -- внес поправку Володя.
   -- Нет, не правда. У нас только королева английская на "вы", а потому и говорит "We are the Queen of England", а остальные все у нас на "ты". Так что, давайте и мы перейдем на "ты". Он поднял свою рюмку, они чокнулись и выпили. И опять, как только содержимое рюмки дошло до желудка, его скрутило от боли. -- Надо завязывать, -- подумал про себя он.
   -- Что с тобой, чего ты за живот держишься? -- спросила она.
   -- Ничего страшного, ерунда.
   -- Не ври, я же вижу, как ты побледнел.
   -- Это, видать, просто от голода, мы ведь сегодня почти ничего не ели. Надо пойти где-нибудь покушать, у вас в такое время еще что-то работает?
   -- Теперь у нас хоть всю ночь работают, главное, чтобы у тебя деньги были.
   -- -- Деньги есть. Я надеюсь, что ты разбавишь наш мужской коллектив?
   -- -- -- Что ж с вами делать?-- согласилась она, но тут неожиданно возразил Володя.
   -- -- -- Слушайте, я совершенно забыл, мне надо было сегодня еще заскочить в одно место. Мне надо срочно уходить. Илья, я тебе дам свои ключи от дома, и ты меня можешь не ждать.
   -- -- -- Чего это ты вдруг надумал?-- удивился Илья.
   -- -- -- Я тебе не должен все объяснять. Поверь, у меня есть свои дела, и я должен уходить. Ну, а вы вдвоем можете делать всё, что хотите, - он положил перед Ильей на стол ключи и, незаметно подмигнув, быстро повернулся и вышел из бара.Оставшись вдвоем, они расчитались и тоже вышли на улицу. К тому времени дождь уже прекратился, и только с деревьев на них падали крупные капли.
   -- -- -- Так, в какой ресторан идем?-- спросил Илья.
   -- -- -- Да вообще-то надо бы было идти домой, но я почему-то иду за вами, как завороженная. Не успел мой парень уехать в командировку, а я уже с незнакомыми мужиками по кабакам хожу.
   -- -- -- Делай то, что тебе душа говорит. Раз все так происходит, значит так надо. Не надо много думать, пойдем покушаем, а дальше поступай, как знаешь.
   -- -- Они быстро добрались до первого попавшегося ресторана. До закрытия оставалось еще около часа, и внутри оказались свободные места. Они заказали два филе и бутылку шампанского. Пока официант пошел на кухню, Илья предложил потанцевать. Таня согласилась, и они, пройдя к сцене, влились в публику. Их два влажных тела слились в объятии и поплыли в такт музыки. Но удовольствие их было недолгим. Музыканты после второго танца попрощались и стали паковать инструменты. Они вернулись к столу, на котором их уже ждала бутылка холодного шампанского. Илья с хлопком открыл бутылку и налил в бокалы. Как раз в это время появился официант, неся на подносе два горячих блюда.
   -- -- -- Вы поспешите кушать, -- предупредил он,-- через час мы закроемся, а если хотите еще купить алкоголь, то заказывать надо сейчас.
   -- -- -- Ничего больше не надо,-- сказала Таня.
   -- -- -- Нет, ты нам, браток, на дорожку лучше еще одну бутылочку приготовь,-- не согласился с ней Илья.
   -- -- Филе оказалось жилистым, и Илья с усердием грыз его зубами.
   -- -- -Видать, эти коровы еще из застойного периода, зубы сломать можно,-- предположил он.
   -- -- -- Сейчас нужно по частным ресторанам ходить, только там могут по-людски покормить, -- пояснила она.
   -- -- -- Ладно, черт с ней с едой, давай лучше выпьем за тебя. За то, что ты отважилась в такую паршивую погоду пойти с незнакомцем. Мне это чертовски приятно . За твою смелость!-- поднял он бокал и залпом выпил. Газы неожиданно выпрыгнули обратно в рот,при этом он громко икнул и извинился. Таня рассмеялась, подняла свой бокал и произнесла:
   -- -- -- Мне тоже ужасно приятно, и я ни о чем не жалею,-- она подвинулась поближе и чмокнула его в щеку. Илья не предполагал, что она это сделает первой, но теперь все стало гораздо проще. Илья пододвинулся поближе, положил ей руку на плечо, приблизил ее к себе и поцеловал в губы. Она инстинктивно ответила на его поцелуй, но затем вздрогнула и вывернулась.
   -- -- -- Прошу тебя, не надо здесь, а то нас могут увидеть знакомые.
   -- -- -- Тогда давай заканчивать кушать и пойдем ко мне.
   -- -- -- Меня бабка потом убьет, она же всю ночь будет волноваться и не спать. А потом ещё, чего доброго, все Сашке расскажет.
   -- -- -- Это еще кто?
   -- -- -- Мой парень, ревнивый, как черт.
   -- -- -- Пока он приедет, меня уже здесь не будет, а у нас с тобой в воспоминаниях останется гроза, дождь и одна чудесная, безумная ночь.
   -- -- -- Будь что будет!-- согласилась она.-- Уж больно мягко ты стелешь.
   -- -- Прихватив с собой бутылку шампанского, они вышли из ресторана. На улице, по-прежнему, моросил дождь, только теперь уже было гораздо прохладнее.Им опять пришлось спрятаться от дождя под крышей троллейбусной остановки. Только здесь Илья заметил, что она вся дрожит от холода.
   -- -- -- А ну-ка, иди сюда, я тебя согрею, -- сказал он и, обняв ее за плечи, прижался грудью к ее спине. Она только лишь немного вздрогнула и еще плотнее прислонилась к нему. Он явно почувствовал теплоту ее тела, в нем взыграло желание, и Татьяна это тоже сразу ощутила. .У Ильи в глазах на мгновение встал образ Хани, не такой яркий, но тоже очень привлекательный. Он решил не мучать себя воспоминаниями и отогнал их. Он опустил голову и нежно поцеловал ее в шею, а она, повернувшись к нему лицом, подставила губы. В это время из-за угла выскочило зеленое такси и Илья, махая руками, побежал ему навстречу. Такси остановилось, и он, открыв дверь, хотел уже плюхнуться на сидение, но таксист хрипловатым голосом спросил его:
   -- -- -- Куда ехать?
   -- -- -- На Комсомольскую,-- ответил Илья.
   -- -- -- Это будет стоить десять долларов, -- ошарашил ценой водитель, но Татьяна резко вмешалась в торговлю.
   -- -- -- До Комсомольской отсюда рукой подать, туда и двух долларов много.
   -- -- -- Ладно,пять долларов, так и быть, дам, -- дал свою цену Илья
   -- -- -- Тогда садитесь, -- согласился водитель.
   -- -- До Володиного дома они добрались очень быстро. Водитель получил обещанную ему сумму и, довольный, укатил. Свет в подъезде горел не на всех этажах, и как раз на третьем этаже было темно. Илья ужасно долго пытался открыть два замка, но у него это никак не получалось. При этом он ужасно злился и ругался.
   -- -- -- Ты что, свою квартиру открыть не можешь?-- удивилась Таня.
   -- -- -- Да какая она моя? Я сам впервые ее открываю. Не может быть, чтобы Володя ошибся.
   -- -- -- Давай лучше я попробую, -- предложила она, внимательно пощупала ключи и сунула первый в замочную скважину. Покрутив ключ несколько раз, она принялась за нижний замок. Повернув ключ в нем, она снова стала открывать верхний. В результате дверь поддалась и открылась.
   -- -- -- Ну ты молодец! -- восхитился Илья и продолжил.-- Ты проходи в комнату, а я сейчас что-нибудь сотворю на кухне.
   -- -- -- Нет, мне бы в ванную надо, где здесь свет включается?
   -- -- Илья нажал выключатель, находящийся у него за спиной, в ванне вспыхнул свет.Таня вошла туда и закрыла за собой дверь. Он же поспешил на кухню. Здесь он быстро нашел два чистых бокала и выложил на тарелку плитку шоколада и немного орехов из запасов Володи. Он поставил все это на поднос и вынес в комнату на журнальный столик.Таня была все еще в ванной, и он решил обстановку в комнате сделать более интимной. Для этого он включил угловой торшер и выключил люстру. Затем он быстро порылся в записях и поставил в стерео установку кассету Тото Кутуньи и нажал кнопку "play". Из динамика полились звуки итальянской музыки, которую он не слушал уже много лет. В его памяти сразу всплыли давно ушедшие годы. Господи, как хорошо тогда было чувствовать себя молодым и безумно веселым. Сколько девочек прошло через эту квартиру, и вот сейчас в туалете находится еще одна.
   -- -- Он бы ей, при возможных обстаятельствах, мог быть отцом. Разница между ними была минимум лет пятнадцать, но думать об этом не хотелось. Он никак не чувствовал своих лет. Внутри он чувствовал себя все тем же студентом. Илья открыл бутылку шампанского и налил его в два бокала. Почти в то же время появилась прихорошившаяся Таня. Он поднялся ей навстречу с двумя бокалами.
   -- -- -- Я хочу выпить за боженьку, пославшего мне в такую непогоду такой подарок, как ты.
   -- -- -- Я ему тоже благодарна, -- согласилась она, и они опустошили свои бокалы. Илья поставил их на столик и, обняв Таню, начал медленно танцевать. Она же словно этого только и ждала, крепко прижалась к нему всем своим телом и стала мерно раскачиваться вместе с ним в ритм музыки. Илья нежно поцеловал ее в шею, при этом его руки стали ощупывать ее тело. Танюша тихонько застонала и крепче обняла его за спину.Илья одной рукой стал растегивать пуговицы ее блузки, а она в ответ принялась снимать с него рубашку. Оба они были крайне возбуждены, руки их от этого дрожали, и движения были очень резкими. Несмотря на это, ему удалось снять с нее блузку, и теперь очередь дошла до лифчика.Именно в этот момент резкая боль полоснула у него в животе. Он остановился и согнулся.
   -- -- -- Что с тобой, тебе плохо, -- забеспокоилась о нем Татьяна.
   -- -- Но Илье чертовски не хотелось именно в это время думать о желудке. Он взял себя в руки и глубоко вздохнул.Боль от этого как-то сразу прекратилась. Он изобразил на лице улыбку и произнес:
   -- -- -- Да нет, все в порядке,-- и принялся опять за свою работу. Еще мгновение, и лифчик был уже у него в руках, а перед ним словно два прекрасныж купола, обнажились ее груди. Илья прислонился к ней теперь уже обнаженным торсом и от этого соприкосновения весь его организм напрягся от возбуждения. Он хотел было подвести ее к кровати , но она уперлась.
   -- -- -- Подожди немного, мне и так пока хорошо,-- весело уклонилась Татьяна-- Давай еще немного потанцуем, а остальное от нас никуда не убежит.
   -- -- -- Хорошо, -- согласился он,-- только давай сменим музыку.
   -- -- -- Это тоже неплохая.
   -- -- -- Нет, я тут видел пластинку получше, -- он достал из конверта пластинку и включил проигрыватель. Из динамика зазвучал сиплый голос Джо Кокера "You are so beautiful". Он повернулся к Тане и пригласил ее танцевать. То, что она была по пояс раздета, ее ни мало не смущало. Она весело смеялась и прижималась к нему своей теплой грудью. Илья от этого настолько возбудился, что ему стало мало места в собственных брюках.
   -- -- -- Ты знаеша о чем он поет?-- поинтересовался Илья.
   -- -- -- Откуда нам знать, мы по-английски не болтаем. Если хочешь, переведи.
   -- -- -- Он поет абсолютно то же самое, о чем я думаю. Он поет своей девушке о том, как она прекрасна. Всего несколько слов, но с такой душой-- так только он умеет.
   -- -- В это время песня закончилась и сразу за ней началась другая " You can leave your hat on". Илье в голову пришла идея. Он кинулся к шкафу,снял с полки первую попавшуюся шапку и надел ее на голову Тане.
   -- -- -- Это зачем?-- удивилась она
   -- -- -- Просто сейчас он поет девушке о том, что она может снять с себя все и оставить на себе только шляпу.
   -- -- -- И ты хочешь того же?
   -- -- Илья утвердительно кивнул головой. Таня, бросив на него игривый взгляд, толкнула его на диван и начала свой сольный танец-стриптиз. Получалось это у нее очень здорово и четко в такт музыке. Сначала она медленно сняла с себя юбку и бросила в его сторону. Затем она ловко подхватила стул, и усевшись на него, в ритм музыки стала снимать с себя, колготки. Илья с изумлением следил за этим неожиданным представлением. У нее получалось все почти профессионально. Наконец, на ней остались только маленькие трусики, и она предложила:
   -- -- -- А теперь твоя очередь.
   -- -- Илья послушно, в такт музыке, стал раскачивать своим телом и раздеваться.
   -- -- При этом он запутался в своих брюках и чуть не упал. Наконец, он остался тоже только в трусах и,встав на стул, крикнул:
   -- -- -- Теперь вместе!-- и они почти одновременно выскочили из трусов.
   -- -- Илья подхватил её,и они, голые, принялись танцевать рок под следующую песню Коккера. Такое ему не приходилось делать никогда и Тане, судя по всему, тоже.
   -- -- По ее лицу было видно видно, что это доставляет ей удовольствие, и он крутил ее вокруг себя, одновременно при этом рассматривая все прелести ее тела. Наконец, песня закончилась, и они, обессиленные, упали на кровать, и Илья принялся осыпать все ее тело поцелуями. Таня откинулась на спину и издавала звуки мурлыкающей кошки, руки ее при этом ласкали его спину. Наконец, она со стоном впустила его в себя, впившись при этом ногтями в его спину.
   -- -- Они предавались ласкам всего лишь несколько минут, и вдруг Илья словно окаменел от резкой боли в желудке.
   -- -- -- Ну что с тобой?-- насторожилась она. -- Чего ты остановился?
   -- -- -- Извини, маленькая заминка, -- ответил он, и снова принялся за дело, но через несколько секунд его снова насквозь пронзила боль, и при этом он едва не вырвал. Илья подскочил и, прикрыв ладонью рот, рванул в туалет, оставив на кровати растерянную Таню. Он не успел донести содержимое желудка до унитаза. Как не старался, а часть смычки расплескалась на пол. Наконец, он достиг унитаза и, обняв его руками и опустив в него голову, зарычал. Откуда в нем взялся такой напор, было непонятно. Из него словно бил смердящий фонтан, и боли в животе при этом были ужасные.Он не знал, сколько просидел перед унитазом, но, наконец, его организм полностью очистился, и рвота прекратилась. Он поднялся, подошел к умывальнику, помыл лицо, прополаскал рот и, отхлебнув несколько глотков воды, вышел из туалета . От всего его сексуального настроения не осталось и следа. Он прикрыл свой член рукой и вошел в комнату. Таня сидела на кровати, прикрывшись одеялом, и вопросительно смотрела на него.
   -- -- -- Как ты себя чувствуешь?-- спросила она.
   -- -- -- Великолепно, -- хотел было отшутиться он, но новый ком подступил к его горлу, -- ты меня извини, пожалуйста, за всё, что произошло. Мне чертовски обидно, что я испортил такой вечер. Бог мне послал такой шанс, и вдруг такая ерунда приключилась. Я, видать, чем-то отравился.
   -- -- -- И неудивительно, у нас здесь нельзя ходить по незнакомым барам. Они иногда такую гадость продают, что от нее и умереть недолго. Может быть тебе лучше спать пойти?
   -- -- -- Нет, мне уже лучше. Я только посмотрел на тебя, и все прошло.
   -- -- Он сел на диван рядом с ней и обнял, но она словно остыла и уже не была такой возбужденной как раньше, да и сам он никак не мог настроиться на любовь. Резкие боль не давали ему сосредоточиться, да и через пару минут новый приступ рвоты кинул его опять к унитазу. На этот раз из него вышло совсем немного, в основном желудочный сок. Он опять сделал несколько глотков воды, умыл лицо и вышел в комнату. Здесь он снял со спинки стула свои трусы и одел их.
   -- -- -- Ты извини меня, но сегодня у меня видать ничего не получится,-- обратился он к Татьяне.
   -- -- -- Значит мне уходить нужно?-- спросила она.
   -- -- -- Зачем? Оставайся здесь, если тебе не противно. Я себе этого в жизни не прощу.
   -- -- -- Ну, чего ж ты такой дурачок? Такое с каждым может случиться. Чего мне на тебя обижаться, вечер был очень хороший. Я остаюсь.
   -- -- Они расстелили постель и легли рядом. Илья лежал с краю и периодически выскакивал в туалет из-за новых позывов рвоты. Но теперь это были только спазмы, у него в желудке уже не осталось ни кусочка пищи. Так продолжалось всю ночь, в течение которой он даже не сомкнул глаз. Таня же заснула и беззаботно сопела в подушку. К утру Илья был абсолютно измучен, и в желудке сосало от голода. Наконец, он не выдержал и вышел на кухню. Здесь в холодильнике он нашел банку сметаны, взял столовую ложку и, зачерпнув сметаны, положил ее в рот. Боль стала намного легче. Сметана словно обволокла раны в его натерпевшемся желудке, но облегчение было недолгим, и все опять закончилось туалетом.
   -- -- Таня проснулась около восьми часов и, увидев его, сидящего, скорчившись на углу кровати, спросила:
   -- -- -- Ну что, бедняжка, твой живот еще не прошел?
   -- -- -- Немного лучше,-- соврал он.
   -- -- -- Не дури и не храбрись,-- остановила его она-- Одевайся и иди к врачу, у нас от алкоголя могут быть очень серьезные отравления,-- она схватила под мышку всю свою одежду и побежала в туалет, сверкая своей верткой, белоснежной задницей. Но даже это не произвело на Илью никакого впечатления, все его мысли были сконцентрированы в районе желудка.
   -- -- Она вышла из туалета через четверть часа одетая, причесанная и сказала:
   -- -- -- Мне пора уходить.
   -- -- -- Подожди, я сейчас что-нибудь поесть приготовлю.
   -- -- -- Не надо, я дома поем.
   -- -- -- Тогда подожди, я оденусь и пойду тебя провожу.
   -- -- -- Этого тоже не надо, я сама доберусь, -- хотела отказаться она , но Илья настоял на своем. Он наскоро оделся, и они вашли из квартиры. Свежий утренний воздух подействовал на него целительно; сразу стало легче дышать, в голове прочистилось, и боль в желудке притупилась.
   -- -- -- Как ты ехать собралась?-- поинтересовался он.
   -- -- -- На троллейбусе.
   -- -- -- Еще какая глупость! Мало того, что ты всю ночь промучилась, так теперь еще в троллейбусе труситься будешь. Я тебе денег на такси дам.
   -- -- -- Не надо, у меня есть.
   -- -- -- Не дури, я тебя сюда заманил, я и плачу, -- и он остановил проезжавшее мимо такси.
   -- -- -- Может, ты дашь мне свой телефон?-- поинтересовался он.
   -- -- -- Зачем?-- удивилась она.
   -- -- -- Я хочу получить шанс исправиться. Не хочеться оставаться в твоей памяти импотентом.
   -- -- -- Не надо. Послезавтра мой парень приезжает, а он у меня сильно горячий.
   -- -- Я тебе обещаю хорошо тебя вспоминать. Случиться такое может с каждым, значит бог так захотел. Ну, а захочешь меня увидеть, ты знаешь, где я работаю,-- и она открыла двецу такси. Илья вынул из кармана десять долларов и протянул ей.
   -- -- -- Тебе этого хватит?
   -- -- -- Конечно хватит,-- уверила его она. Они скромно поцеловались на дорожку, и такси увезло ее в неизвестном направлении. Илья вздохнул с облегчением, больше ему не надо было мучить свой измученный алкоголем организм. Он сразу отправился домой к Володе, порылся в холодильнике и, найдя в нем бутылку кефира, выпил несколько глотков. Он положил голову на стол и ушел в забытьё. Но полежать долго ему так и не удалось, новый прилив рвоты снова сорвал его с места. Он опять оказался в обнимку с унитазом и просидел в этой позе до тех пор, пока в двери не раздался звук ключей. Он поднялся, брызнулна лицо воды и вышел в коридор, где столкнулся нос к носу с Володей.
   -- -- -- Привет, как дела?-- сразу поинтересовался тот.
   -- -- -- Нормально,-- отбрехался Илья, но не тут -то было.
   -- -- -- Что-то вид у тебя не очень нормальный; рожа и глаза красные, как у рака.
   -- -- -- Да так, тошнит немного.
   -- -- -- Ты что вчера еще много выпил?
   -- -- -- Не так уж много, но достаточно. Ты мне лучше скажи -- у тебя ничего не болит?
   -- -- -- Вроде все нормально. А у тебя что болит?
   -- -- -- Живот страшно крутит, и рвота постоянно. Может быть, я отравился?
   -- -- -- Такое запросто может случиться, особенно с такими залетными, как ты, с вашими нежными желудками.
   -- -- -- Не выдумывай, я здесь тоже тридцать лет прожил. Какой я тебе залетный?
   -- -- -- Забудь ты об этом. Раньше за качеством алкоголя хоть кто-то следил, а сегодня его гонят все, кому не лень, и бог знает из чего. Мы здесь уже закаленные и то попадаем, чего уж тебе говорить. Ну ничего, я сейчас тебя лечить буду.-- Володя залез в холодильник и достал оттуда запотевшую бутылку с коричневым содержимым.
   -- -- -- Что это такое?-- занервничал Илья.
   -- -- -- Не волнуйся ты, это спиртовая настойка на семи травах. Она вмиг из тебя всю гадость выбьет.
   -- -- -- А может не надо,-- чуть не заныл Илья, у которого от одного воспоминания, что настойка сделана на спирту, кишки подпрыгнули к горлу, и в животе противно заныло.
   -- -- -- Что-то мне спиртного совсем не хочется.
   -- -- -- Напрасно,-- отрезал Володя.-- Чем отравился, тем и надо лечиться,-- и он протянул наполненную рюмку. Илья, не сопротивляясь, глубоко вздохнул и опрокинул содержимое в горло. Он почувствовал, как горячительная жидкость потекла к нему в желудок, но облегчения ему это не принесло, а наоборот кишки снова стали извиваться, как гадюки. Выдержать это он не смог и, прикрыв рот руками, снова устремился в туалет. Сзади ему кричал Володя:
   -- -- -- Погоди, перетерпи! -- но организм вытолкнул из себя все выпитое и больше. Илья отдышался и вышел.
   -- -- -- Ты только добро переводишь, так тебе ничего не поможет,-- упрекнул Володя.
   -- -- -- Мне сейчас только хороший сон может помочь.
   -- -- -- Так ты ложись и спи. Я сейчас все равно должен на работу уходить.Вернусь я к часам пяти, и тебе никто мешать не будет. Володя взял из секретера какие-то бумаги и ушел, а Илья, закрыв за ним дверь, плюхнулся на кровать. Не успел он коснуться головой подушки, как тут же уснул.
   -- -- Проснуля он весь в поту, а во рту стоял такой смрад, что дышать он мог только носом. Он поднялся и пошел в туалет. Здесь он набрал полную ванну теплой воды и, скинув с себя все шмутки, забрался туда, чтобы смыть с себя все яды.
   -- -- Размер ванны и здесь был тоже внушительный, но, по австралийским меркам, она никак не соответветствовала нормам гигиены. Но на нормы ему было сейчас наплевать, он лежал и отмачивал в ней свое измученное алкоголем тело.
   -- -- В теплой воде боли снова успокоились, и ему захотелось вздремнуть. Он погрузил под воду все свое тело и голову, оставив на поверхности только нос и рот. Он закрыл глаза и забылся. В таком положении вода за несколько минут снимает больше усталости, чем часовой сон. Он пролежал так больше получаса, а когда вода стала остывать, обтерся и вышел комнату. Теперь он чувствовал себя совсем другим человеком, хотя боли в животе так и не прекратились. Он вышел на кухню, вскипятил воду и заварил себе чая, налил его в большую кружку и вышел с ней на балкон. Здесь он сел на высокий стул, поставил чашку на подоконник и стал наблюдать за жизнью, происходящей на улице.На улице быломноголюдно, и все были заняты своими повседневными делами. Люди, как муравьи, тащили свои кошелки, груженные продуктами. На противоположной стороне дороги, возле забора, расположилась группа мужиков, распивавших бутылку водки. При этом они никого не стеснялись и похоже вообще не боялись милиции.
   -- -- Он почувствовал себя чужим в этом родном ему городе. Вспомнилась Ханя с ее доброй, симпатичной улыбкой, и ему стало тоскливо на душе. В это время он услышал звук ключа в замочной скважине, и вскоре на пороге появился Володя.
   -- -- -- Ну, как ты здесь, оклеймался хоть немного?-- спросил он.
   -- -- -- Вроде полегчало.
   -- -- -- Так что будем делать, пойдем куда-нибудь?
   -- -- -- Что-то мне никуда не хочется. Лучше посидеть дома, так чтобы никого не видеть и ничего не пить.
   -- -- -- Тогда так и сделаем,-- согласился Володя, -- посидим сами, послушаем музыку и поболтаем немного. Я даже телефон отключу, чтобы нам никто не мог помешать говорить серьезно. Я сейчас сварю тебе такой кофе, которого тебе в Австралии никто не сделает, -- и он принялся за его приготовление.
   -- -- -- Хорошая идея,-- согласился Илья и уже от одной мысли, что никуда не надо идти и не нужно пить, организм расслабился. Володя покопался на верхней полке и достал бутылку " Арарата".
   -- -- -- Я тебе не предлагаю пить,-- успокоил его он, -- а добавим его просто в кофе для запаха.-- Он разлил кофе по чашечкам и добавил коньячка. Кофе получился действительно очень вкусный, но Илье он все равно давался с трудом. Он делал маленькие глотки, но, несмотря на это, кофе каждый раз подпрыгивало в желудке, угрожая вырваться наружу. Володя, с наслаждением вкушая кофе, спросил:
   -- -- -- Скажи мне честно, Илюха, как ты чувствуешь, где твой дом?
   -- -- -- Ты знаешь, это все время меняется. Был я русским всю свою молодость, потом решил стать евреем, но и это мне не удалось. Не греет меня ни "Семь сорок", ни "Хава нагила", и, самое главное, не готов я быть избранной нацией. А теперь, хочешь верь , хочешь нет,я чувствую себя австралом. Слава богу, что я попал в эту молодую страну, исторические корни там не очень глубокие, и можно быстро почувствовать гражданином. Ну, попади я в Германию или во Францию, ни немцем, ни французом мне бы в жизни не стать, а вот австралом можно.
   -- -- -- Завидую я тебе, -- со вздохом сказал Володя, -- прижился ты там, судя по всему, неплохо. А я здесь, у себя на родине стал чувствовать чужим. Родился то я на Украине, но все мои предки были русскими. С другой стороны, у меня в России ни одного родственника нет, все здесь живут. Но теперь от меня требуют, чтобы я говорил на украинском языке. Мы не швейцарцы, у которых три государственных языка.
   -- -- -- Это точно,-- согласился с ним Илья. -- У меня тоже после распада СССР в душе все смешалось. Ведь я бывший "совок". Родины нашей, пусть и не очень любимой, больше нет, и от этого мне в Австралии было легче прижиться.
   -- -- -- И что, тебя домой совсем не тянет?
   -- -- -- Тянет, но не домой. Дом у меня был там, где жила мама, а его уже нет.
   -- -- Березки меня тоже не очень греют, ведь я городской фрукт, родился на тротуаре.Единственное -- это старые друзья, только по вам и скучаю.
   -- -- -- Ой, не не ври, уже небось забыл как нас зовут.
   -- -- -- Не хочешь-- не верь. Мне тебе врать ни к чему,-- обиделся Илья.
   -- -- -- Не обижайся ты,-- успокоил его Володя-- верю я тебе. И мы тоже тебя рады видеть, все всплыло в памяти вновь. Эх, здорово же все было. Теперь все поменялось так, что узнать невозможно. Кто был коммунистом,-- теперь демократ, а бывшие зэки нами правят. Все устои рухнули и мораль тоже.
   -- -- -- Все меняется, и мы тоже,-- согласился Илья, я сам себя иногда узнать не могу. Становлюсь таким консерватором, что самого себя иногда страшно слушать.
   -- -- -- Ну например?
   -- -- -- Хотя бы такой. Сюда я летел на самолете рядом с чиновником блаоготворительной организации. Он так был горд тем, что занимается благотворительной деятельностью, и действительно неплохой чувак. Так вот, я стал убеждать его, что его добро в результате приносит зло.
   -- -- -- Это возможно. Что ж тебя так насторожило?
   -- -- -- Ты помнишь, как много в нашей хипповой молодости значили слова: любовь, свобода...
   -- -- -- Что же в этом плохого?
   -- -- -- В том то и дело, что ничего плохого! Но только я понял, что люди, которые больше всех кричат о свободе, как только получают её, то используют для того, чтобы унизить другого.Теперь я понимаю , что даже с самыми хорошими намерениями можнонанести большой вред.
   -- -- -- Какой например?
   -- -- -- Например, нельзя думать сердцем, для этого есть совершенно другой орган-- мозги.Посмотри, сколько усилий тратит ООН для того, чтобы помочь нуждающимся в Азии и Африке, а ничего из этого не получается.
   -- -- -- Ну как же? Ведь голодающих всё-таки они накормили.
   -- -- -- И что из этого. Проблему то они все равно не решили. Люди поели, расплодились, а на следующий год им надо везти еще больше. А нас и так уже на земле словно тараканов в банке. А толи еще будет! И мне вообше кажется, что мы, люди, словно быстро растущая раковая опухоль на теле Земли. Мы пожираем все вокруг себя и можем уничтожить весь мир , если вовремя не остановимся.
   -- -- -- Ну, это ты уже совсем загнул. Мрачные картины рисуешь.
   -- -- -- Вот и мне самому это все неприятно. Стыдно иногда самого себя слушать.
   -- -- -- А тебе-то, отчего таким пессимистом быть. Живешь себе в преуспевающей стране, как у бога за пазухой. Это нам здесь есть отчего впадать в уныние.
   -- -- Бьемся-бьемся, чтобы стать демократической страной,но из этого мало что получается. Видать, в нас, русских, заложен беспорядок.
   -- -- -- А я думаю, что нет. Я встречал много русских в Австралии, и все они, где бы не работали, всегда успешно вливаются в коллектив и хорошие, умные работники. Но это, если только в коктейле с другими, а если собрать компанию только из них, то я уверен, что все пойдет кувырком.
   --И чем ты это объяснишь,-- поинтересовался Володя.
   --Я об этом много думал, и мне так кажется, что в русских просто нет уважения к закону. Здесь всегда смеются над теми, кто живет по закону, и они вечно остаются в дураках.Не понятно, зачем тогда писать законы, если им никто не следует?Если бы сейчас сказали, что ваш президент вор, то все бы сразу нашли оправдание ему, мол, у всех у нас рыла в пуху, только у него положение позволяет хватать больше.
   --А что бы ты делал, пошел бы протестовать? Таких дураков почти нет.
   --Ну, а в результате вы все живете в стране дураков, и что не делайте, все пойдет прахом.
   --Так всё-таки, чем же мы отличаемся от других? Ты ведь достаточно пожил и здесь, и там, тебе лучше видно.
   --По-моему, люди здесь не считают, что они сами в состоянии поменять что-то. Все ждут доброго дядю, который придет и решит все их проблемы.В людях здесь куда больше раба, чем в Австралии, причем раба не послушного, а бунтаря. Но я не хочу долго говорить на эти темы. Давай лучше пораньше ляжем спать. Для моих ран самое лучшее лекарство--это сон.
   Они посидели еще некоторое время, посмотрели телевизор и пошли спать.
   ***
   Всю ночь Илья промучался желудком и уснул только к утру, когда небо стало светлеть. Проснулся же он он от того, что его трясли за плего. Он с трудом приоткрыл глаз и увидел перед собой прилично одетого Володю.
   --Я ухожу на работу. Вот тебе ключ от квартиры, а увидимся вечером.
   После ухода Володи Илья принял душ, выпил чай с корочкой хлеба и вышел. На улице стояло раннее летнее утро, воздух хотелось пить как прекрасный напиток. Он решил пройтись, и через минут двадцать был возле своего родного дома. Он позвонил в дверь и долго ждал ответа. Наконец, дверь приоткрылась, и в щели он увидел лицо удивленной Нины.
   --Это ты? - несколько смущенным тоном спросила она.-- Погоди секундочку, я сейчас открою.Она прикрыла дверь, и он услышал за ней раздраженный шепот. Затем раздался звук открывающейся цепочки.
   --Заходи. Ты что, решил вернуться?-- поинтересовалась она.
   --Нет, я просто хотел поговорить с Андреем,-- ответил Илья и прошел в комнату, где в кресле сидел взлохмаченный Вадим, судорожными движениями пытавшийся застегнуть воротничок рубашки.
   --Это совсем не обязательно делать, ты мог даже штанов не одевать,-- подколол Илья.
   --Ты совсем с ума сошел,-- возмутилась Нина.-- Ты что сюда хамить пришел?
   --В том то и дело, что нет. Мне совершенно безразличны ваши отношения, только непонятно, для чего вы разыгрываете вокруг меня спектакль. Мне в ваших играх учавствовать совсем неохота.
   --Нет, с тобой определенно не все в порядке. Откуда у тебя такая болезненная подозрительность?
   --Я просто не люблю, когда из меня дурака делают и пытаются использовать,--повысил голос Илья.
   До этого долго молчавший Вадим, наконец, словно пришел в себя и взял инициативу в руки.
   --Чего ты делаешь из себя чистюлю? Тебя никто не просит нас любить и делать одолжения. Ты лучше подумай и скажи, сколько денег ты за приглашение хочешь?
   Илью аж передернуло от этих слов, и он, чуть ли не скрежеща зубами, бросил:
   --Ни за какие деньги не соглашусь! Теперь я точно знаю, что это с вашей указки Саню избили. Его-то за что?
   --Кому он нужен твой Саня-алкаш, мы об этом ничего не знаем,-- отказалась Нина.
   --Все вы знаете, без вас здесь ничего не происходит. Ну ничего, найдется и на вас управа,-- он повернулся и пошел к двери, но не успел он пройти до конца коридора, как раздался звонок. Илья открыл дверь и увидел стоящего на пороге Серегу.
   --Ну вот, и все семейство в сборе, -- сказал он, проходя мимо него, быстро сбежал по лестнице и, выйдя на улицу, остановился, чтобы обдумать, куда идти дальше. Он прошел мимо черного "Datsun", возле которого стояли двое мордоворотов в черном. Не успел он дойти до ворот, как сзади услышал голос Сереги.
   --Подожди, поговорить надо.
   Илья обернулся.
   --Не о чем нам с тобой говорить, я уже все Нине сказал.
   --Я об этом ничего не знаю, ты мне повторить можешь?
   --Могу и тебе повторить, что вашей ноги в Австралии не будет.
   --Смотри какой ты несговорчивый, ну прямо как из гранита. Но толькокак бы у тебя не былоиз-за этогобольших неприятностей,-- припугнул его Серега.
   Ильяне выдержал, схватил его за шкирку и тряхнул.
   --Ты только, падла, , меня не пугай...-- начал было он, но в это время почувствовал тяжелый удар по голове и провалился в беспамятство.
   ***
   Он с трудом открыл глаза и застонал от боли. Впечатление было такое, что его череп треснул. Он хотел потрогать голову, но понял, что его руки связаны за спиной. Тогда он поднатужился и перевернулся с бока на спину. Теперь он мог оглядеться по сторонам. Он находился в каком-то подвале. Здесь было почти полностью темно, и только где-то вдалеке брезжил свет. Когда глаза привыкли к темноте, он увидел, что находится в большой комнате. В ней не было ничего, кроме четырех столбов, подпиравших потолок. Справа от него находилась дверь, судя по всему, закрытая с другой стороны. В комнате не было никакой мебели , а он лежал на какой-то тряпке. Судя по тому, как болела голова, можно было предположить, что его ударили чем-то тяжелым. Наверняка, это сделали те два здоровых амбала, которых он видел во дворе. Дышать приходилось носом из-за того, что его рот был заклеен липкой лентой. Ему вспомнился Сидней и попавшийся мэг-пай. Тогда он не мог понять, к чему такое предзнаменование, и только теперь ему открылся смысл. Вот и он попался, как тот мэг-пай в беду, только выпустить его будет некому.
   --Ну, вот ты и долетался,-- с горькой улыбкой подумал Илья и стал пытаться развязать руки. Он приподнялся и стал искать подходящий для этого предмет. Теперь он уже мог разглядеть некоторые предметы, и его взгляд остановился на длинном гвозде, вбитом в деревянную колонну. Надо было попытаться использовать его. Он подвинулся к столбу, превозмогая боль, уселся к нему спиной и стал тереть об гвоздь веревку, пытаясь разорвать её. Делать это было очень неудобно, он о гвоздь исцарапал все руки, и теперь каждое прикосновение вызывало боль. Но Илья, превозмогая её, продолжал тереть веревку, и, наконец, она в одном месте лопнула. Теперь он попробовал ослабить веревку, и ему это почти удалось, но в это время за дверью раздался звук шагов, и ему пришлось остановиться. Раздался звук ключа в замочной скважине, дверь открылась, и в комнате вспыхнул свет. Илью на мгновение ослепило, и он закрыл глаза, а когда он их открыл, то увидел стоящего перед ним Серегу и здорового, бритоголового парня. Серега подошел поближе и сорвал липкую ленту с его рта. У Ильи от боли аж потемнело в глазах.
   --Ну что, очухался?-- спросил Серега. Илья промолчал и только бросил на него свирепый взгляд.
   -- Ты на меня дикие взгляды не бросай. Ты мне уже так надоел, что я бы тебя с удовольствием прикончил.
   --Что ж тебе мешает?-- поинтересовался Илья.
   --Дура Нина и ее хахаль. Если бы не они, ты знаешь, где бы был уже?.. У тебя есть только один выход выбраться отсюда.
   --Какой же, если не секрет?
   --Оставь нас один на один,-- приказал Серега здоровяку, и тот послушно скрылсяза дверью.-- Ты должен пообещать, что сделаешь всё, что мы тебе скажем.
   --А если нет?
   --Тогда можешь пенять на себя.
   --Смотри, у тебя могут быть от этого большие неприятности, ведь я австралийский подданный.
   --Не будь дураком, у нас здесь все схвачено, мало того, мы тебя и в Австралии достать можем,--криво усмехнулся Серега, и по нему было видно, что не врет.
   --Да, крутой ты стал, но только не забывай, что и на "старуху находит проруха",-- охладил его Илья, пытаясь тем временем освободить руку.
   --Что ты там за спиной делаешь?-- заметил Серега.
   --Просто спина чешется,-- соврал Илья, но его трюк не прошел.
   --А ну-ка, Валик, проверь, не развязал ли он руки,-- крикнул он в сторону приоткрытой двери. Илья поднялся и хотел толкнуть Серегу, но тот отошел в сторону, и Илья больно врезался в стенку и упал на колени. В комнату, громко хлопнув дверью, ворвался стриженный здоровяк. Он схватил Илью за плечи и с силой трахнул об стенку. Затем, словно кувалдой, больно врезал несколько раз кулаком под дых. Илью согнуло от боли пополам, и он рухнул на пол.
   --Смотри, а он руки всё-таки развязал,-- возмутился Серега.-- Бежать хотел! Ну ничего, падла, я тебя здесь сгною. А еще раз такое сделаешь, я тебя сразу, как собаку убью!--и в доказательство он пнул Илью несколько раз в живот.
   --Свяжи его покрепче и привяжи к столбу, чтобы падла не сбежал,-- приказал Серега.
   --Не волнуйся, никуда он от меня не денется,-- успокоил его здоровяк по имени Валик.
   --Вот и отлично! Ты вообще с ним поменьше церемонься и заклей ему рот лентой, чтобы он не орал. Здоровяк направился к Илье, но тот решил не дожидаться и громко закричал "Помогите!!!", но из его горла вырвался только хриплый "help". Долго покричать ему тоже не удалось, они дружно навалились на него и заклеили рот липкой лентой.
   --Ты глянь, какой он иностранец стал, даже на помощь стал звать по-английски,-- иронично сказал Серега. - Только никто тебя здесь не поймет, да и не услышит, кричи ты здесь хоть весь день. Ты лучше посиди, подумай.
   Они привязали его к столбу и вышли в другую комнату, закрыв за собой дверь. Илья попытался пошевелиться, но понял, что привязан основательно. Сильные боли в животе, заставили его согнуться , ему удалось сползти вдоль столба и усесться на пол. Он опустил голову на грудь и проваливался в дремоту. Руки его затекли и болели нестерпимо. Вдобавок к этому у него ужасно чесались спина и плечи. Он попытался почесаться о столб, но это не помогло.
   Его внимание привлекли голоса, раздававшиеся из соседней комнаты. Илья прислушался. Между собой говорили двое. Разговор был очень нервный, и голоса часто переходили в крик. Голоса были ему хорошо знакомы, говорили Серега и его папочка. Илья мог слышать только отрывки.
   --Ты что, с ума сошел?-- орал Борис Михайлович.
   --Это вы с ума посходили,-- орал в ответ Серега.-- Крутитесь вокруг него как мухи, а он хорохорится. Смотреть противно! Ну ничего, теперь он у меня нахлебается.
   --Ты не понимаешь, какие могут быть последствия, если он заявит в милицию. Могут любые связи не помочь.
   --Никуда он не заявит, он отсюда живым не выйдет, если не согласится на все мои условия.
   --Если ты такой дурак, то делай все сам. Я об этом ничего знать не хочу. Ты вообще уже давным-давно никого не слушаешь. Мне здесь больше делать нечего.
   --Подожди, отец,-- окрикнул Серега, и после этого все звуки утихли. Впечатление было такое, словно все ушли. Илья просидел некоторое время вслушиваясь, но вскоре на него навалилась новая нестерпимая мука, ему захотелось в туалет.
   Надо было срочно позвать кого-нибудь, и он попытался покричать и постучать головой по столбу. Наконец, дверь открылась, и в ней появилась фигура уже другого здоровяка. Илья стал еще сильнее трясти головой. Здоровяк подошел поближе и суровым тоном предупредил.
   --Я тебе сейчас открою рот, и ты мне тихо скажешь, чего хочешь, но если будешь снова орать, я тебе выбью зубы и опять заклею рот. Понял?
   Илья согласно закивал головой. Здоровяк сорвал липкую ленту, и по лицу Ильи снова пробежала гримаса боли.
   --Ну, чего тебе?
   --В туалет хочу.
   --Где я тебе его здесь возьму?
   --Где хочешь,-- настоял Илья. Здоровяк на некоторое время вышел и вернулся назад с большим, ржавым ведром и поставил его в угол.
   --Сцы сюда,-- приказал он.
   --Мне по-серьезному надо.
   --По-серьезному тоже сюда, ничего другого нет.
   --Отвяжи меня,--попросил Илья, и мужик согласился, но предупредил:
   --Только без фокусов!
   --Хорошо,-- согласился Илья,-- но ты только выйди.
   Охранник вышел за дверь, а Илья спустил штаны и уселся над ведром. Теперь у него было немного времени обдумать свою ситуацию. Он совершенно не представлял, где сейчас находится. Можно попробовать вырваться отсюда, но уж больно здоров приставленный к нему верзила. Сама мысль о том, что с ним надо сцепиться, нагоняла на Илью тоску. Ему снова вспомнилась Ханя, такая тихая и нежная. Что будет делать она, если он не вернется? Для нее это будет большим ударом, всю жизнь надо будет опять начинать сизнова. Теперь ему стало жалко, что они не поженились. С такой как она очень хорошо вить свое семейное гнездышко. От этих мыслей у него проснулось желание жить и действовать. Ждать от Сереги с его головорезами милости было неразумно. Он оглянулся по сторонам, пытаясь найти что-нибудь подходящее для бегства. В глаза бросился только стул, стоявший возле двери, им бы можно было подпереть дверь снаружи и попытатьсясбежать. Надо было только каким-то способом отделаться от своего надсмотрщика. В это время здоровяк опять зашел в комнату и поторопил:
   --Ну что, готов? Давай заканчивай побыстрее.
   --У меня отчего-то живот сильно болит,-- пожаловался Илья.
   --Ничего, скоро перестанет,-- иронично с улыбкой произнес амбал.
   Илья изобразил приступ боли и схватился за живот. Здоровяк подошел, взял его заплечо и заговорил:
   --Ладно хва..,-- не удалось закончить ему из-за того, что Илья изловчился и ударил его головой в живот. От неожиданности здоровяк не устоял на ногах и рухнул, ударившись головой о столб. Он громко крякнул и затих. Илья рванулся в сторону выхода. С собой он захватил стул и, закрыв дверь, подпер ее снаружи. Теперь он снова огляделся, куда ему бежать. Из комнаты выходила еще одна дверь. Илья открыл ее и вышел. Сзади раздался стук верзилы, пытавшегося разбомбить дверь. Илья оглянулся, и в этот момент его опять огрели чем-то по голове, и он бесчувственно рухнул на землю.
   Когда он снова пришел в себя, то почувствовал, что связан на этот раз по рукам и ногам, а рот был заклеен еще плотнее, чем раньше. Поза у него была такая же неудобная, как и у того мэг-пая, застрявшего под вывеской "TAXI". Он перевернулся на бок и увидел прямо перед ним сидящего Серегу.
   --Долетался, голубчик?-- ехидно спросил он.-- Хотел сбежать и не получилось? Я этим культуристам говорил, чтобы они с тобой были повнимательнее, но что поделаешь, ведь они вместо мозгов мышцы качают. Ну, теперь ты полежи, а я скоро вернусь.--Он пнул Илью ногой и сурово спросил:
   --Ты меня понял?--Илья кивнул, а Серега скрылся за дверью. Илья попробовал пошевелиться и застонал, все его тело болело, словно один большой синяк. Он затих и стал прислушиваться к происходящему в другой комнате. Сначала там было тихо так, что Илья чуть было не уснул, но вдруг за дверью раздался громкий крик и стук. Наконец, уже возле самой двери он услышал низкий голос.
   --Где он?
   --Не понимаю о чем вы, Виктор Михайлович?-- срывающимся голосом проблеял в ответ Серегин голос. Наконец, дверь распахнулась, и в нее втолкнули перепуганного Серегу, вслед за ним вошли три мордоворота с суровыми мордами, а последним появился Витя Злодей. Илья сразу узнал его.
   --И сейчас не понимаешь?--переспросил Витя и врезал Сереге увесистую пощечину. Серега ойкнул от страха, схватился за щеку и отошел в сторону, где его схватил за шкирку суровый детина. Витя подошел поближе, нагнулся и, глянув на связанного Илью, сорвал с его уст ленту и спросил.
   --Привет, красавец! Ну как, узнаешь меня?
   --Тебя не узнать невозможно,--попытался улыбнуться Илья.
   -- Зато тебя узнать тяжело. Надо же, как тебя разукрасили! Хреново же вы, гады, гостей встречаете! -и он опять, развернувшись, сурово глянул на Серегу, отчего тот еще больше скорчился и прикрыл рот своими трясущимися, толстыми, как сосиски, пальчиками.
   --Развяжите его,--приказал Витя двум мужикам с уголовными рожами. Те достали из карманов ножи, быстро перерезали все веревки, связывающие Илью и поставили его на ноги, которые его еще плохо слушались.
   --Спасибо тебе, Витя, без тебя бы мне отсюда не выбраться,-- поблагодарил он.
   --Да уж, отсюда ты бы навряд ли вышел,--с улыбкой согласился Витя и, кинув свирепый взгляд в сторону перепуганного Сереги, спросил:
   --Ну что будем с этим козлом делать?
   --Да вы что, ребята, я же его только припугнуть хотел!-- заскулил Серега.
   --Ну, теперь пусть он тебя попугает,-- вынес свой приговор Витя - Делай с этой падлой всё, что хочешь-- хоть убей, мне он уже давно надоел.
   Илья подошел вплотную к Сереге. Вид у него был уже совсем не бравый.
   --Его бы точно убить надо,-- как бы советуясь сам собой, произнес Илья и увидел, как при этих словах в глазах Сереги мелькнул ужас. Его жалкий вид уже не вызывал гнева.
   --Мне об это говно руки пачкать неохота, -- сказал Илья, и при этом пнул Серегу ногой в пах, тот застонал и повалился на пол. Илья перешагнул через него и презрительно бросил-- оставьте его.
   Витя скорчил гримасу непонимания и, цыкнув зубом, согласился, но на прощание бросил Сереге:
   --Фартовый ты! Я бы тебе такого не простил. Ты только после этого глупостей не делай. Не вздумай вместе со своим папашей перебегать мне дорогу, иначе порешу. --Пошли Илья,-- и, обняв его за плечо, они вместе вышли в другую, длинную, похожую на коридор комнату. Здесь сидел на стуле его мучитель, коротко подстриженный здоровяк, из угла его рта сочилась кровь. Рядом с ним стояли два небольших урки, державших наготове две острые пики.
   --Отпустите его,-- приказал Злодей,-- а ты, крошка, не балуй, а то порежешься.
   Они вышли на двор, заваленный ржавыми автомобилями, и направились к белому шестисотому мерседесу, смотревшемуся среди развалин, как космический корабль на поверхности Луны. Постоянно находившийся рядом с Витей мужик открыл дверь и слегка поклонился. Витя слегка подтолкнул Илью в бок.
   --Заходи.
   После грязного подвала здесь приятно пахло кожей и парфюмом.
   --Куда едем?-- поинтересовался шофер.
   --Поехали к Игорю,-- приказал Витя, а Илья спросил.
   --Может, вы меня лучше домой к Володе отвезете?
   --Нет, поедем к Игорю в сауну, там помоешься и придешь в себя,-- настоял Витя, а Илья не стал спорить. Машина плавно тронулась и поплыла.
   --Сейчас тебя там помоют и обслужат такие девочки, что ты о своих ранах забудешь. Они мертвого поднять могут.
   --Ой, я уже не знаю, на каком я свете,-- пожал плечами Илья-- Еще час назад я думал, что хана мне, и вот уже на белом мерседесе качу в сауну.
   --Да уж, недалеко от нее ты был. Скажи спасибо своему корешу Володе. Это он ко мне прибежал, чтобы спасать тебя.
   --А тебе-то зачем я нужен?
   --Сам не знаю. Видать по старой футбольной памяти. Всю жизнь тебя, зараза, помню, как ты мне свои колючие костомахи в ноги вставлял. Был в тебе здоровый азарт.
   --Ты и сам хорош был, мячик был готов с головой и с ногами оторвать,-- напомнил ему Илья, и они дружно рассмеялись, вспомнив былые годы.
   --Давай выпьем за эту встречу,-- предложил Витя. Илья с трудом мог даже думать о выпивке, но отказываться было уж больно неудобно, а потому он согласился.
   --Толик, налей нам чего-нибудь выпить,-- приказал он сидевшему рядом мужику.
   --А что вы пить будете, водку или виски?--спросил тот.
   --Раз мы едем с фронцем, то уж будем пить виски,-- подмигнув Илье, сказал Витя.
   --Хоть бы уж ты надо мной не подшучивал,--попросил Илья.
   Они опрокинули по сто грамм, и Илья долго проталкивал их в себя, но, наконец, они растеклись по организму, и он вздохнул с облегчением. Еще через несколько минут они въехали в небольшой дворик и остановились. Водитель проворно выскочил из машины и, оббежав ее вокруг, галантно открыл двери для Вити. Они вышли на улицу, и Илья огляделся.Везде стояли люди Злодея подъехавшие сюда на двух машинах. Над дверью висело объявление "Баня N5".
   --Никак баня для отличников,-- пошутил Илья.
   --Проходи, отличник,-- слегка подтолкнул его Витя.
   Вовнутрь они зашли в сопровождении одного здоровяка, остальные остались охранять покой снаружи. Банщик встретил Злодея, как родного папу.Он провел их в следующую комнату, в середине которой стоял большой деревянный стол, окруженный скамейками, возле стенки ряд шкафчиков, в одном углу -- холодильник, а в другом -- цветной телевизор.
   --Раздевайся,-- почти приказал Витя,-- одежду свою выкинь, тебе принесут другую, ну а полотенце возьми в шкафу.
   Илья послушно стал раздеваться. Сейчас он чувствовал только страшную усталость. Теперь он тоже понимал, что попариться ему просто необходимо. Он снял рубашку, брюки, и только успел снять с себя трусы, как в двери вошла молодая, симпатичная девушка. Илья срочно прикрыл свои мужские принадлежности руками, но девушку его вид не очень взволновал, видать это было для нее делом привычным.
   --Пойдем попаримся, а уж потом Наташа пусть приведет тебя в порядок,-- сказал Витя и, скинув с себя трусы, замотался в полотенце и направился к двери. Илья тоже замотался полотенцем и направился следом. В сауне было горячо. Они уселись на вторую полку, Витя плеснул из ведерка на камни воды с какими-то ароматами и откинулся на стенку, блаженно закрыв глаза. Илья оглядел его внимательно. Несмотря на уже не очень молодой возвраст, тело его было высечено словно из мрамора, ни живота, ни лишней складки, ну просто модель для Фидия. Илья тоже закрыл глаза и стал наслаждаться тем, как пар приятно пощипывал его тело. Вернул его к действительности голос Вити.
   --Ну, расскажи хоть, как ты живешь там со своими кенгуру?
   --Ты знаешь, вроде живу неплохо,-- ответил Илья.
   --И что же домой совсем не тянет?
   --Да нету у меня здесь никакого дома, просто к старым друзьям тянет.
   --И чем ты там занимаешься?
   --Раньше работал электриком, а последние годы вожу такси.
   --Вот тебе на, сын такого папаши, а теперь баранку крутит!-- удивился Витя. - Ты лучше оставайся здесь, мы тебе хорошее дело найдем. Будешь жить, как у бога за пазухой.
   --Какое, к примеру, дело?-- попросил уточнить Илья.
   --Ты же говоришь,что электриком там работал. У нас здесь теперь ты знаешь, какие дома строят. Нужны люди, которые умеют работать так, как у вас на западе. Бабок будешь зарабатывать столько, сколько тебе там и не снилось.
   --Зачем они мне, чтобы потом ко мне домой явились пара качков скачать деньги?
   --Не беспокойся, не придут. Будешь работать под моей крышей и жить как король.
   -- Мне почему-то не хочется жить королем, когда вокруг столько нищеты. Мне нравиться больше, как в Австралии. Там тоже есть богатые и бедные, но на улице их даже отличить тяжело. Все живут достойной жизнью.
   --И что, нищих совсем нет?
   --Нет, иногда попадаются, но тяжело сказать, как они попадают в такую ситуацию. Скорей всего из-за того, что все пропивают, либо колятся, а может просто больны. -- А у вас здесь их столько, просто глазам больно смотреть.
   --Не будь дураком, брось свои коммуняцкие замашки, о себе думать надо.
   --Нет Вить, не смогу я. Тогда я должен буду все время при тебе быть. Быть послушным, а то вдруг прогонят. Но ты же меня знаешь...
   --Ерунда споемся, ведь сколько лет мы с тобой вместе в футбол играли.
   --Футбол-- другое дело. Там я играл и за тебя, и против, и ни я тебе, ни ты мне ничем не были обязаны.
   --Да, тяжелый ты мужик стал, а раньше гибче был,-- недовольно подметил Злодей.
   --Потому, что гнули часто, вот и гнулся. Но за все эти годы я ни перед кем спину не гнул и, видать, разучился.
   -- Ну не хочешь, не надо. Я тебя долго уговаривать не буду, -- разочарованно махнул на него рукой Витя-- Иди теперь лучше к Наташе, пусть она тебя в чувство приведет.
   Они вышли из сауны и направились под душ. Сполоснувшись, Илья снова обмотался в полотенце и вышел в соседнюю комнату,где его ожидала массажистка.
   --Готовы?-- спросила она и открыла дверь в небольшую комнату, посредине которой стоял стол для массажа-- Проходите и ложитесь поудобнее.
   Он послушно лег животом на стол. Дальше все было, как в прекрасном сне.
   Его тело, натерпевшееся за последние дни столько мучений, наконец, было готово блаженствовать. Наташа отлично знала свое дело, ее сильные пальцы словно проникали вглубь его тела. От блаженства его глаза словно покрылись поволокой, а душа отлетела в нирвану, где окунулась в мир розовых иллюзий. Но душе пришлось вернуться в тело из-за того, что он почувствовал, по его спине скользят уже не руки, а нежно-бархатные соски. Он не подал виду, а все продолжал лежать. Наталья же все плотнее прилегала к нему своей большой, теплой грудью. От такого массажа он быстро возбудился и уже с трудом лежал на животе. Он повернул голову, открыл глаза и посмотрел на Наташу, стоявшую рядом с ним в одних маленьких трусиках.
   --Теперь можете перевернуться,-- предложила она.
   Илья исполнил ее указание и лежал, наблюдая за тем, как мерно качается ее грудь в то время, когда она делала ему массаж ног. Теперь он чувствовал себя гораздо лучше, и в нем окончательно проснулись мужские инстинкты. Еще всего пару часов назад он лежал на полу грязного подвала, не зная, что с ним будет через час, и вот теперь, словно в раю, в шикарной "сауне", а за ним ухаживала прекрасная массажистка.
   Неожиданно, рука массажистки соскользнула с ноги и прошла над его членом. От этого он вздрогнул, но опять решил не подавать вида. Вскоре полотенца на нем уже не было, а Наташа уверенно приступила к оральному сексу.
   --Будем считать, что это награда мне за все перенесенные муки,-- с улыбкой подумал про себя Илья.
   Искусница - массажистка довела свое дело до конца, опоржнила Илью и оставила его лежать в полубессознательном состоянии. Его обессиленное тело словно парило вне законов гравитации, но надо было вставать и идти мыться.Он вновь обматался полотенцем и вышел в комнату, где за столом сидели Витя с одним из его головорезов и пили немецкое пиво.
   --Ну что, получил кайф,-- расплываясь в широкой улыбке, спросил Витя.
   --Не спрашивай, такая из гроба поднять сможет,-- подтвердил Илья.
   --Вот и отлично! Теперь пошли еще разочек попаримся и смоем с тебя все заботы,--опять предложил Злодей тоном, не предполагающим отказа. Они снова вошли в горячую сауну и уселись на полку, Витя плеснул на камни немного воды.
   -- Ну что, последний раз предлагаю, оставайся у нас здесь,-- повторил он свое предложение.
   -- Ты же видишь, что не приживусь я здесь, меня уже и так чуть не убили.
   -- Ерунда, я скажу, и тебя никто пальцем не тронет.
   -- Почему ты такой уверенный, что тебя все будут слушать?
   -- Ты же меня знаешь, я шутить не стану.
   -- Это то я знаю, что ты волк настоящий, но ведь кругом волчата подрастают.
   -- Я за себя всегда постоять смогу, а тем, кто оскалится, зубы пообламаю.
   -- Пока это так, но только волчата растут быстро, им тоже власти хочется, смотришь и уже конкуренты есть. Волк - вожак редко умирает своей смертью,-- возвразил Илья, но, посмотрев на Витю-Злодея, пожалел, что сказал ему это. Витя от этих слов, судя по всему рассердился и раскраснелся. Он раздраженно толкнул Илью в плечо.
   -- Ты таки точно дурак! Ну кто тебя за язык тянет? Другому бы я давно уже морду разбил... Но тебя ведь я знаю. Ну, чего ты гнешь свою правду - матку? Тебе отсюда точно валить надо, пока голова цела.
   -- Я бы и уехал, но только рейс мой только через пять дней.
   -- Пять дней это не беда, за тобой здесь присмотрят. Никто тебя не тронет. Твои родственнички не захотят иметь со мной дела,-- заверил его Витя.
   -- Спасибо тебе за это. Извини ты меня дурака за то, что я тебе наговорил здесь, мне бы ужасно не хотелось, чтобы ты плохо кончил,-- попытался оправдаться Илья.
   -- Да я тебе верю,мы же столько лет в футбол вместе проиграли. Что делать, у каждого свой путь. Кстати о футболе, я ведь не только давить умею. Я на свои бабки юношескую команду содержу, мячи и форму покупаю, и тренеру плачу. Вот так-то,-- с гордостью похвастался он.
   -- Это ты молодец, видать ты действительно хорошо стоишь коль спонсорством заниматься стал. Глядишь, скоро и искусствам помогать станешь.
   -- А я сейчас уже хороших спектаклей не пропускаю, у меня в театре даже своя ложа есть.
   -- Да, у вас здесь быстро все меняется. Я теперь уже мало что понимаю. Для меня теперь здесь заграница, а дом в Сиднее. Тебя же здесь теперь все на вы величают.
   -- Нет, не все, три старых кореша со мной по-прежнему на ты, да и ты, залетный гусь.
   -- Что поделать, привык я так. У нас в Австралии все, кроме королевы, на ты.
   -- Ну, и хрен с тобой, зови на ты, но только старайся не при всех,-- согласился Витя.-- Увидел я тебя, и сразу на душе потеплело, вспомнил себя пацаном, гонящим мяч... Хорошо-то как было. Но все было и прошло. Давай собираться, пойдем в ресторан и обмоем нашу встречу.
   При упоминании о выпивке кишки у Ильи вновь подпрыгнули к горлу, и он решил вежливо отказаться:
   -- Не могу я больше пить, я тут так пару дней назад отравился, что даже думать об этом не могу.
   -- Не хочешь, не думай. Тогда поешь только. Нас там Леопольд так накормит, что ты все пальчики оближешь. Пошли в душ,-- поднимаясь с полки, сказал Витя, и Илья безмолвно пошел следом. На улице Илья почувствовал себя словно невесомым и остро ощутил потребность в еде.Они снова сели в автомобиль и, проехав не больше двух минут, машина вновь остановилась.
   -- Можно было пройтись пешком,-- высказался Илья.
   -- Пешком нам больше ходить несподручно,-- ответил ему Злодей.
   Они вошли в подвал, стены которого были отделаны деревом и украшены зеркалами и бронзовыми подсвечниками. В небольшом зале не было никого, кроме хозяина, услужливо пригласившему их к большому столу, стоявшему возле стены.Илья и Злодей сели рядом, его верный телохранитель чуть подальше, а двое других расположились возле входа.Хозяин принял позу ожидания заказа.
   -- Ну, что ты есть хочешь?-- поинтересовалсяВитя.
   -- Мне с моими больными кишками лучше поесть что-нибудь легенькое, промямлил Илья.
   -- Тогда закажите себе "соляночку",-- посоветовал хозяин.-- Вы такой как здесь во всем городе не найдете.
   -- Давай тащи быстрее,-- поторопил Витя и добавил.-- И водочку холодненькую не забудь.
   Вскоре на столе появил бутылка водки и тарелка с солениями. Водку Вите пришлось пить самому, а Илья чокался с ним стаканом, наполненным минеральной водой. Витя опрокинул почти полный бокал водки, крякнул от удовольствия и закусил соленым красавцем-помидором.
   -- Я уже отвык, что кто-то помнит меня пацаном. Друзья постарели, а многих уже просто нет в живых. Ну, а ты как бандероль из детства. Исчез на десять лет и вдруг выплыл снова.
   -- Да уж, здесь у вас люди мрут как мухи. Это от того, что пьют как самоубийцы и всякую гадость,-- предположил Илья.
   -- Это точно, пьют у нас много. Но ты не подумай, что я тоже много пью. Я неделями в рот ее поганую не беру, только по большим праздникам. А сегодня в связи с твоим приездом пью. Воспоминания нахлынули. Какими же мы пацанами тогда были!
   -- Нет Витя, ты даже в молодости волком смотрелся, но только не таким матерым.
   -- Ну спасибо, успокоил. Ты можешь сказать обо мне хоть что-то приятное?
   -- А я ничего плохого под этим не имею. Я знаю, что от тебя не надо ждать подлости изподтишка, не в твоих это повадках,-- исправился Илья.
   В это время как раз принесли солянку, и Илья с аппетитом накинулся на неё.
   Она обжигала ему рот, но он, не обращая на это внимание, продолжал хлебать.Солянка, словно целительный эликсир, рубцевала в нем раны, нанесенные алкогольными напитками и кулаками его мучителей. Когда в тарелке осталось ее совсем немного, он взял хлеб и не спеша доел.
   -- Действительно, чудесная солянка!-- поглаживая себя по груди, сказал он.
   -- Ты что ж думаешь, я сюда даром хожу, тут повар лучший в городе,-- хмыкнул Витя-- Ты себе лучше на второе что-нибудь закажи.
   -- Ну, давай, только что-то легенькое.
   Злодей подозвал хозяина и сказал что от него требуется.
   -- Понял, я ему тогда бефстроганов с пюре принесу,-- понятливо ответил тот и побежал на кухню, а Витя спросил:
   -- Куда же ты пойдешь после этого?
   -- К Володе, наверное, больше некуда. Правда,я не уверен,будет ли он дома.
   -- Я тебя подвезу до его дома, только ты пойди позвони ему сначала. Телефон в коридоре на столике.
   Илья послушно вышел, нашел телефон и, подняв трубку,набрал номер. В трубке почти мгновенно раздался голос Володи. Судя по всему, он сидел прямо возле телефона.
   -- Алло, кто это?-- с нетерпением спросил он.
   -- Это я, Илья.
   -- Слава богу! Где же ты пропадал? Где ты сейчас?-- почти прокричал, засыпая его вопросами Володя.
   -- Я в кабаке вместе с Витей-Злодеем.
   -- Молодец Витя, значит он всё-таки нашел тебя!
   -- Не без твоей помощи. Ведь это ты ему сказал.
   -- Ну, а к кому еще я мог обратиться? Мне самому с твоими родственничками не справиться.
   -- Ты и так много сделал. Так что я еще немного здесь посижу и через часок буду у тебя.
   -- Вот и отлично, можешь не спешить. Я тебя буду ждать,-- заверил его Володя, и Илья вернулся в зал.
   -- Ну как, дозвонился?-- полюбопытствовал Витя.
   -- Дозвонился. Он ждет.
   -- Ничего, подождет. Садись, отдыхать будем.
   -- Нет, Витя. Я еле на ногах после всех этих перетрубаций стою. Мне отдохнуть и поспать надо. Так что, покушаем и я пойду.
   -- Ты прав,-- согласился Витя.-- Тебе после этих переделок как следует выспаться надо.
   Они посидели еще с полчасика, Илья поколупался вилкой в хорошо приготовленном бефстроганове, но его кишки отказывались еще принимать твердую пищу, а Витя доел свое филе и прикончил бутылку водки. При выходе их ждал все тот же "Мерседес" и группа головорезов. До Володиного дома добрались быстро, въехали во двор и остановились у его подъезда. Сидевшие на скамейке старушки при виде въехавших во двор автомобилей стали расходиться.Илья посмотрел наверх и увидел стоящего на балконе и приветливо машущего им Володю.Затем он повернулся лицом к стоящему рядом Вите-Злодею. Тот заговорил первым:
   -- Ну что, будь здоров, Илья. Чудной ты мужик, но я тебя уважаю. Держи клешню и вали к себе в Австралию.
   Они пожали друг другу руки, и Илья почувствовал, как при этом хруснули его пальцы. Злодей обнял его за плечи и закончил:
   -- Не поминай лихом.
   -- Тебя то за что? Я тебя теперь всю жизнь с благодарностью вспоминать буду, -- ответил Илья
   -- Ну всё, поехали,-- приказал своим здоровякам Витя и, прихрамывая, пошел к машине. Они быстро расселись по местам и понеслись навстречу новым крупным делам.
   Когда Илья поднялся по лестнице, дверь в квартиру была уже открыта, и на пороге стоял Володя, с ужасом смотревшим на лицо Ильи.
   -- Ничего себе, как они тебя, гады, отделали! Кто же это интересно?
   -- Ниночкин братик, кто ж ещё. У нас с ним старая любовь.
   -- Не понимаю, как он на это пошел, небось твой тесть его подтолкнул.
   -- Нет, я думаю, что здесь он как раз не причем. Он узнал об этом только после того, как все уже произошло, и не знал, что дальше делать. Это все Серегина самодеятельность и его амбалов,-- предположил Илья, поглаживая синяк на щеке.
   -- Чего же он хотел от тебя?
   -- Чёрт его знает, но, по-моему, они просто все хотят свалить отсюда. Вот я им и понадобился, а когда я заартачился, Серега из-за ненависти и похитил меня.
   -- Вот уж подлая семеечка!-- возмутился Володя.
   -- Это ты брось, Алешка здесь не при чем. Он совсем еще пацан.
   -- Хорошо, что ты в этом уверен, и я тебя отговаривать не хочу. И вообще давай завязывать все разговоры. Ты раздевайся и ложись спать, а то уж больно много свалилось на тебя за последние дни.
   -- Да уж, многовато, но всё-таки удалось выбраться. А спать действительно охота, -- сознался Илья, и Володя принялся расстилать для него кровать. Илья тем временем почистил зубы и разделся. Как только он лег и закрыл глаза, сразу почувствовал, как болят от усталости все его мышцы. Еще через несколько секунд его мысли стали путаться, и еще через мгновение он провалился в глубокий сон.
   ***
   Проснулся он только около полудня следующего дня. Чувствовал он себя теперь гораздо лучше, и только тупая боль в животе напоминала о неприятностях последних дней. В комнате никого не было. Он поднялся с кровати и вышел в коридор. Отсюда он увидел Володю, сидящим за тетрадью с расчетами.
   -- Привет!-- еще сиплым после долгого сна голосом произнес Илья. Володя приподнял голову и, увидев его, заулыбался.
   -- Доброе утро! Как ты себя чувствуешь?
   -- Как новенький,-- соврал Илья.
   -- Ну, раз так, то иди в ванную умываться, а я соображу что-нибудь покушать, -- предложил Володя и стал собирать со стола тетради, а Илья послушно пошел в туалет. Когда он вернулся в кухню, на столе стояла тарелка с колбасой и сыром, рядом лежал кирпич серого хлеба, масло, а на плитке усиленно пыхтел чайник.
   -- Вот если хочешь знать, чего мне больше всего не достает в Австралии, так это такого серого хлеба,-- сознался Илья.
   -- Ерунда какая, чего в нем особенного. Я больше белый хлеб люблю.
   -- В том-то и дело, что у нас и белый и черный есть, а вот простого серого нет.
   -- Ну, раз он тебе так нравится, то садись и ешь его, сколько хочешь, этой радости у нас сколько хочешь, -- он налил Илье в стакан чаю и протянул сахарницу.
   -- А ты почему не ешь? -спросил Илья.
   -- Я совсем недавно кушал, пока ты спал, -- объяснил Володя. В это время в комнате зазвонил телефон, ион побежал взять трубку. Илья тем временем сделалсебе бутерброд и только всунул его в рот, как в кухне опять появился Володя.
   -- Хочешь с Андреем поговорить?-- спросил он.
   Илья чуть не подавился пищей. Ему меньше всего хотелось говорить с кем-то из своих бывших родственников, но сын -- это совсем другое дело. Он наспех протолкал в себя всю пищу, накопившуюся во рту, запил чаем и пошел к телефону. Он словно в замедленном фильме поднес к уху трубку, обдумывая о чем он будет говорить.
   -- Алё,-- произнес он и услышал на другом конце провода взволнованный голос Андрея.
   -- Папа, это я! Я хочу увидеть тебя.
   -- Ты или мама?-- уточнил Илья и пожалел об этом вопросе.
   -- Нет, это только я сам,-- поспешил заверить его плачущим голосом Андрей, и у Ильи кольнуло под сердцем.
   -- Тогда конечно увидимся, хоть сейчас,-- успокоил его Илья-- Где тебе будет удобно?
   -- Где - угодно, например, возле филармонии.
   -- Согласен. Через час тебе подходит?
   -- Подходит!-- радостно прозвучал голос Андрея.
   -- Вот и отлично! Тогда встретимся через час у филармонии. На этом их разговор закончился. Илья поспешно доел свой бутерброд, допил чай и стал собираться. Володя же несколько озаботился.
   -- Может я с тобой пойду, а то от твоих родственничков всякого ожидать можно.
   -- Нет, не надо. Я сам пойду, -отказался от сопровождения Илья. Он оделся, припудрил синяк под глазом и вышел. До встречи оставалось около сорока минут, а потому он доехал на трамвае до вокзала, а дальше пошел пешком, чтобы привести себя в чувство и подумать, о чем и как говорить. Ему всегда думалось лучше, когда он ходил пешком. Когда идешь пешком, особенно ночью, в голову всегда приходят интересные мысли. Когда же сидишь в машине, в голову лезет только ерунда и мысли о деньгах. В последние годы он довольно редко ходил пешком и очень сожалел об этом. Сейчас ему было очень стыдно за то, что он так сухо поговорил с Андреем. Он же еще совсем ребенок и растет в таком окружении, что тяжело не испортиться. Нельзя его больше обижать и отталкивать от себя, ведь в нем течет половина его крови.
   Андрея он заметил еще издалека. Он стоял на углу и смотрел в сторону остановки, откуда должен был появиться Илья, а потому не заметил, как тот подошел к нему сзади и окрикнул. Анрей вздрогнул от неожиданности, оглянулся и улыбнулся. Но улыбка оставалась на его лице недолго, вглядываясь в побитое лицо Ильи, он вдруг заплакал.
   -- Ты чего это, Алешка? Прекрати сейчас же,-- попытался успокоить его Илья.
   -- Папка, прости нас всех и меня тоже,-- продолжал всхлипывать Алеша.
   -- Тебя то за что? Ты здесь не при чем.
   -- Все мы при чем. Тебя одного, словно волка обложили, и я вместе с ними.
   -- Прекрати сейчас же нести эту чепуху, иначе я с тобой вообще говорить не буду,-- пригрозил Илья.
   -- Ладно, не буду,-- согласился Андрей.-- Только все равно стыдно, что я вел себя, как свинья.
   -- С чего ты это взял?
   -- Будто ты сам не почувствовал, как я капризничал, когда ты мне подарки привез.
   -- Может ты и правильно обижался, но только я в то время плохо представлял, какой ты, и какие могут быть у тебя интересы.
   -- А сейчас ты представляешь?-- полюбопытствовал Алеша.
   -- Гораздо лучше, но только все равно очень смутно. Идем погуляем, поговорим, может тогда я начну понимать тебя лучше,-- предложил Илья.
   -- Пошли, но только в какую сторону?
   -- Куда-нибудь в парк, там мы можем посидеть на скамеечке, и мешать нам никто не будет.
   Они направились вниз по улице в сторону парка "Победа".
   -- Ну, расскажи немного о себе. У тебя уже наверняка и девушка есть?
   -- Как раз и нету, мне с ними не интересно.
   -- А что же тебе интересно?
   -- Я люблю играть в компьютерные игры, и еще люблю с товарищами музыку послушать.
   -- А спортом ты каким-то занимаешься? В футбол, например, с друзьями играешь?
   -- Нет, не занимаюсь, у меня на это времени нет.
   -- И напрасно. Будет ваше поколение словно головастики на тонких ножках, одним словом, марсиане.
   -- Ну, это мы еще посмотрим, у меня друзья знаешь какие здоровые есть,-- с обидой в голосе сказал Андрей.
   -- Так это друзья, а надо, чтобы ты был. Но это я просто так неудачно пошутил, я верю, что вы вырастите нормальными. Это я уже бурчу как старик, видать, начинаются старческие маразмы,-- попытался перевести все в шутку Илья, но Андрей остановил его.
   -- Какой ты старик? Выглядишь как молодой человек, я просто обалдел, когда тебя в первый раз увидел. У нас в твои годы по-другому выглядят.
   -- Это видать все от качества жизни. Чего уж говорить, тяжеловато у вас здесь, да и пьют люди много. Прошло только несколько недель как я здесь, а уже у самого сил нет, и живот болит.
   -- А в Австралии вы что, по-другому живете?
   -- Совсем по-другому. Вот ты сам приедешь, и все посмотришь,-- легко, словно он это давно хотел сказать, вылилось у Ильи, а Андрей аж оторопел от неожиданности.
   -- Так ты что, меня пригласить хочешь?
   -- Конечно хочу. Сын ты мне или нет в конце концов?
   -- Сын,-- утвердительно кивнул Андрей.
   -- Ну, а раз сын, тогда приедешь, но только один.
   -- А мама бы сама не поехала. Она вчера всю ночь прорыдала, проклиная себя за то, что с тобой произошло.
   -- Пусть поплачет, мне ее не жаль. Я перед ней ни в чем не виноват.
   -- Это все дядя Сережа сам устроил, даже дедушка об этом ничего не знал.
   -- Ладно, хватит об этом, давай сегодня просто отдыхать и гулять,-- предложил Илья, и они провели весь день в парке. Они катались опять на всех аттракционах, катались на машинках, долбясь друг о дружку словно никого в округе не было, стреляли в тире, ели мороженое. Илья тратил деньги с удовольствием, ему надо было уезжать, и ему они больше были не нужны. Из парка они возвращались в обнимку, и Илья чувствовал, как его душа наполнялась любовью к этому немного испорченному парню.
   На набережной они поели шашлыков, запили их томатным соком и после этого отправились домой. Расставались они по-мужски, обнявшись и похлопав друг друга по спине, и у обоих при этом на глазах выступили слезы.
   -- Можно, я приду тебя провожать? - спросил Андрей.
   -- Конечно приходи, если захочешь,-- обрадовался Илья.
   -- Тогда до послезавтра,-- сказал он и, повернувшись, пошел в сторону дома.
   ***
   Последний день для него распланировали друзья. Они организовали пикник на даче родителей Славика. Утро выдалось просто прекрасное, на небе не было ни тучки, дул теплый летний ветер, а развесистые кроны росших в саду фруктовых деревьев защищали их от жарких солнечных лучей. Собрались на даче почти все его старые друзья, что было ему очень приятно. Огорчало только одно, что сегодня они расстанутся и уже больше никогда не встретятся.
   Пить вино, как все, Илья не мог, весь его организм сжимался от отвращения, поэтому он пил вино, наполовину разбавленное водой. Шашлык пек Славик, девочки занимались салатами, а остальные беседовали и потягивали вино. Настроение у всех было невеселое, словно на поминках, и только Володя пытался поднять настроение свежими анекдотами. Но и анекдоты были не веселые, в основном политические и о новых русских. Илье было даже тяжело уловить их смысл.
   Саня ходил со стаканом, постоянно потягивая из него вино, и уже через пару часов был настолько пьян, что еле переставлял ноги, и при этом нес всякую чушь. Поэтому его уговорили лечь на минутку на диван. После недолгого сопротивления он согласился, и как только положил голову на подушку, сразу уснул.
   Мама Славика по случаю отъезда испекла большой торт "Наполеон", и все были от него в восторге. Они накинулись на него с такой жадностью, что в тарелке через пару минут остались только крошки.
   Потом пришло время расставаться: поцелуи, слезы и напутствия. Илья попрощался со всеми кроме Сани, беззаботно спящего в комнате на диване. Домой к Володе они вернулись, когда стало темнеть и сразу легли спать.
   ***
   На следующее утро его отвозил в аэропорт Володя на своей машине.Когда они спустились с чемоданами вниз по лестнице, то сразу при выходе из подъезда увидели машину Вити-Злодея. Из нее навстречу к ним вышел один из его головорезов.
   -- Виктор Михайлович велел отвезти вас в аэропорт. Так что, садитесь в машину.
   -- Нет, спасибо большое, но я поеду на машине друга,-- отказался Илья.
   -- Как хотите, но все равно за вами поеду. Мне приказано убедиться, что с вами ничего не случиться.
   -- Ни к чему это! - попытался возразить он, но здоровяк остановил его.
   -- Это приказ.
   Они не стали возражать, положили чемоданы в машину и в сопровождении шикарного "Мерседеса" поехали в аэропорт.Машину они оставили на стоянке и с чемоданами пошли ко входу. А следом за ними, в метрах двадцати шел их телохранитель. Еще издалека Илья увидел фигуру Сани с бутылкой шампанского в руке. Рядом с ним стоял Славик, а еще чуть дальше, скромно переступая с ноги на ногу, стоял Андрей. Илья сразу направился к нему.
   -- Здравствуй, Андрюха, не ожидал я, что ты придешь,-- раскинув объятия, сказал Илья, и тот, словно птенец, устремился ему под крылья. Они простояли так некоторое время, затем Андрей залез в карман и выташил оттуда сложенный листок. Илья открыл его и прочитал:
   "Илья прости меня за всё, если сможешь. Прощай и будь счастлив. Нина."
   Он сложил записку и положил в задний карман.
   -- Ты передай ей, что я не бог, это он пусть ее прощает,-- сказал он Андрею, обнял его за плечи, и они направились в сторону друзей. Их уже с нетерпением дожидался Саня, нервно вертя в руках бутылку шампанского. Он погрозил пальцем Илье и пристыдил:
   -- Ну, ты козел! Ушел вчера и даже не попрощался. Тоже мне друг.
   -- Просто я тебя будить не хотел,-- оправдался Илья.
   -- Смотри какой добренький, а на старого кореша наплевать? Не выйдет. Дай-ка я тебя, зараза, чмокну разок, а то может уже больше не увидимся,-- и он чмокнул Илью в губы, при этом чуть не сразив его своим перегаром.
   -- Хорошо, что в Австралии нет таких теплых мужских поцелуев,-- подумал он.
   -- Сколько у нас времени есть?-- поинтересовался Саня.
   -- Минут пятнадцать есть, а потом надо идти.
   -- Тогда давай быстренько выпьем на дорожку.
   -- Что, прямо здесь?
   -- А что здесь такого, ты забыл, как мы с тобой в подъезде портвейн из горла глушили?
   -- Уже стал забывать,-- сознался Илья.
   -- Так вот как раз вспомнишь,-- Саня раздал всем по бумажному стаканчику, раскрутил проволоку на пробке, сорвал пробку вместе с серебрянной бумажкой, и из горлышка побежала пена. Он умело разлил все по стаканам и сказал.
   -- Ну, говори что-нибудь, Илья.
   -- Что говорить? Спасибо вам за то, что так приняли меня, и извините за беспокойство.Надеюсь, что мы еще встретимся,-- сказал Илья первое, что пришло в голову.
   -- И тебе спасибо, что не забываешь нас. Хотя ты и беглец, но всё равно наш, приезжай ещё,-- вставил Володя, а Саня добавил:
   -- За нас, и все что было...-- и прослезился.
   Как и положено, они пили до дна. Далось это Илье с большим трудом. Организм его протестовал и ежился, поэтому каждый глоток приходилось делать как минимум дважды, но он выдержал. Когда он опустил стакан, то увидел, что все над ним смеются.
   -- Ну, спасибо, теперь я вижу, что ты настоящий друг, с такими муками пил, но не сдался,-- поблагодарил его Саня.
   -- А если бы я помер от этого, то был бы еще лучшим другом?-- с иронией спросил Илья, взял из руки Володи сигарету и сделал несколько затяжек. От этого ему стало еще хуже, и он ее выкинул.
   -- Ладно, пора идти,-- сказал он.
   -- Давай присядем на дорожку,-- предложил Володя.
   -- Сейчас присядем, только я сначала хочу еще что-то сказать Андрею,-- он взял сына за плечо, и они отошли в сторону.
   -- Давай прощаться, -- сказал он, и Андрей опять прослезился. Сейчас он вовсе не был похож на того испорченного парнишку, которого он встретил пару недель назад.Что-то в нем перевернулось, и теперь он был даже слишком чувствительным. Илья приблизил его к себе, и тот, прильнув к нему всем телом, продолжал всхлипывать.Так они простояли довольно долгое время, пока Андрей не успокоился, тогда Илья заглянул ему в глаза и спросил:
   -- Дай слово, что ты мне будешь писать.
   -- А ты сам писать будешь, ведь раньше ты тоже никогда не писал?-- поинтересовался Андрей.
   -- То было раньше, а теперь время расставило все по своим местам. Теперь мы снова отец и сын.
   -- Это правда, Я за это время понял больше, чем за всю свою жизнь,-- согласился с ним Андрей.
   -- Вот и отлично, тогда готовься в гости.
   -- А когда.
   -- Как только приеду, так этим и займусь. Ну, а теперь давай поцелуемся на прощание..
   После этого Илья вернулся к друзьям. Прощание с ними было по-мужски сдержанным. Они присели на дорожку на перилах аэровокзала, пожали руки и расцеловались. Настроение было грустным, словно на похоронах, с одной только разницей, что труп не закапывали, а он улетал. Затем он взял свои чемоданы и пошел к дверям, за которые его друзья уже пройти не могли. Они остались на своих местах, маша руками ему в след. Возле дверей он остановился, повернулся назад и последний раз кивнул им, затем он толкнул дверь и вошел на территорию, где уже начиналась граница.После продолжительной и неприятной процедуры проверки паспортов и багажа он прошел в зал ожидания и уселся на один из стульев, стоящих вдоль стены. Здесь он безучастно наблюдал суету, происходящую в зале, и вспоминал все события, произошедшие с ним за эти дни.Он был рад тому, что все это закончилось и понимал, что если он сюда и когда-то вернется, то очень нескоро.
   ***
   Потом был полет, пересадка и снова длинный полет. Илья чувствовал себя измученным, а выпитое на дорожку шампанское мутило его изнутри. Поэтому он решил в полете не брать спиртного в рот вообще. Всю дорогу он ублажал себя соками и прохладительными напитками, и к концу суточного путешествия почти полностью пришел в себя. В Бангкоке очень много пассажиров сошло, и возле него образовалось много пустых мест. Илья расположился на трех креслах, положил под голову подушку, на глаза натянул защищающую от света маску, в уши воткнул затычки и быстро уснул. Проснулся он только за два часа до приезда в Сидней, сходил в туалет, почистил зубы и побрился. К этому времени как раз подали завтрак, и Илья с аппетитом прикончил весь свой набор, запил соком и заполировал кофе. Остальное время у него оставалось для заполнения анкет.
   Они подлетали к Сиднею, когда уже начинало светать. Погода была абсолютно безоблачной. Под крылом самолета проплывали в расплывчатой мгле красноватые австралийские ландшафты. Он был чертовски рад их увидеть, и на душе его от этого было легко и спокойно. Он думал о Хане и Владо. Домой видать, придется ехать на такси и будить Аннушку, она наверняка еще спит. Наконец, самолет пошел на посадку, и на табло появилась надпись, призывающая пристегнуться. Через некоторое время он увидел в иллюминаторе огни сиднейских окраин. Потом самолет полетел над океаном, и вскоре он увидел залив " Botany Bay". Самолет летел почти над самой водой, казалось что он вот-вот рухнет в океан. Наконец, под крылом появилась взлетная полоса, и самолет тут же коснулся ее колесами, последовал легкий толчек, и они покатили по полосе. Затем взревели двигатели, тормозящие самолет. Они съехали с основной полосы и подкатили к аэровокзалу. Еще через несколько минут стюардессы разрешили всем подниматься и выходить. Илья встал, взял свою сумку и направился к выходу. Больше всего на свете он не любил стоять в длинных очередях. Вот и сейчас, сразу после пассажиров бизнесс-класса он вошел в кожух трапа и, пройдя в здание, быстро направился в сторону паспортного контроля. Туда он пришел первым из своего рейса, но торопился он напрасно. Здесь он застал длинную очередь пассажиров, прилетевших более ранними рейсами. Хвост очереди, словно змея, трижды извивался между перилами, и Илья смирился с тем, что
   ждать придется долго, но он ошибся. Большое количество пропускных ворот позволяли продвигаться довольно быстро. Здесь ему пришло в голову, что он чувствует себя, словно приехал сюда в первый раз, как будто не было этих десяти лет, прожитых в Австралии.
   -- Неужели, я теперь везде буду чувствовать себя гостем?-- подумал он.
   После паспортного контроля он вышел в другой зал, где на резиновой ленте уже стали крутиться чемоданы их рейса. Илья быстро нашел свой багаж и поспешил с ним на томоженный досмотр. Девушка на входе, оценив Илью опытным взглядом, послала его на более тщательный досмотр. Здесь пришлось открывать чемодан. Таможенник с деловым видом запустил в него руки, но так как у Ильи в чемодане, кроме старых вещей, ничего не было, то он, извинившись, быстро разрешил Илье паковаться и позвал к себе следующего клиента.Илья направился к выходу. Не успел он выйти через двери в зал ожидания, как сразу услышал свое имя. Он глянул в толпу встречающих и увидел в ней громадную фигуру Владо. Он радостно махал руками, а рядом с ним тихо стояла Ханя, держа в руках небольшой букет цветов. Илья не ожидал, что его будут встречать, и ему это было ужасно приятно. К глазам даже подступили слезы, но он переборол свою слабость. Спускаясь в зал, он еще раз внимательно посмотрел на Ханю, и в глаза сразу кинулась перемена в ее облике.Она была беременна. Какой же он был идиот, не поняв это до отъезда, а она ему ничего не сказала,не хотела его ни к чему обязывать. Теперь он почти бежал им навстречу. Наконец, они сблизились, и он крепко, и в то же время осторожно, обнял её, а их губы слились в поцелуе. Владо скромно стоял рядом, стараясь им не мешать. После долгого поцелуя Илья сделал шаг назад и спросил:
   -- Почему ты не сказала мне до отъезда, что ты беременна?
   -- Я думала, что ты сам догадаешься.
   -- Ну, и напрасно. А я такой дурак, видел что-то не то, но так и не догадался.
   -- А теперь ты рад?-- с сомнением в голосе спросила она.
   -- О чем ты говоришь!? Да ты в меня, словно новую жизнь вселила. Теперь все встало на свои места. Здесь мой дом, и в нем есть ты, а скоро в нем будут дети. Жизнь только начинается, правда Владо?
   -- Все идет своим чередом,-- подтвердил тот, и они, подхватив чемоданы, направились к выходу. На улице было свежо. Солнце уже поднялось, и в его ярких лучах светился и переливался воздух. Необыкновенно большое австралийское небо всегда прекрасно при восходах и закатах, оно дает удивительное чувство простора и воли. По пешеходному переходу они прошли на стоянку машин. Здесь в кроне небольшого кипариса Илья увидел парочку молодых мэг-паев, которые радостно перекурлыкивались между собой, перелетая с ветки на ветку. Илья повернулся к ним и сказал:
   -- Привет, братишки, вот я и вернулся...
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"