# Солнцебык. Легенда Рунета. Глава девятая

Виктор Зенович Телегин

9

Василий Львович размахнулся и опустил плеть на бледную жопу Карла Аристарховича.

-Ааааа! А! А! А! Триста целковых положите под сукно. Для дому призрения ея светлости, графини Орловой. А! Ы!ЫЫЫ!

Красная полоса пролегла по жопе чиновника Главного Управления Его Императорского Величества Лицеями. Сашенька отчего-то вспомнил, как резали в деревне свинью. Конюх Пантелей, сунув свинокол Хрюшке в груди, в сердце-то и не попал, и свинья побежала по заснеженному двору, оставляя за собой красную полосу.

-Четыреста целковых с рыла надоть брать по этому дельцу! - визжал, лежа на столе, Карл Аристархович. Чернильница опрокинулась и залила его лицо, ставшее черным.

-Бесовское отродье, - вскричал Василий Львович. Плеть снова взметнулась. Сашенька увидел, как треснула кожица на сраке Карла Аристарховича, как брызнула кровица. Иисуса солдаты чуть не до смерти запороли...

"А ну, как Иисус тоже просил Пилата выпороть его?" - подумалось Сашеньке.

-А! А! Бельгийскими сорочками брать что ли? АААААААААААААААА!

Рука Василия Львовича поднималась, опускалась.

-Ты ему так и скажи: зарежу на корню, до строительства не дойдет! - стонал Карл Аристархович. Его жопа и часть спины превратились в нечто красное, бесформенное. Кузнец Пантелей свежевал свинью, а сам на Сашенькину маменьку-то поглядывал...

-Довольно.

Плеть опустилась, вырвала кусочек багрового, взметнула в воздух.

-Довоольно.

Сашенька вцепился в руку Василия Львовича.

-Опомнитесь, дядя!

Дядя Baziley оттолкнул племянника, скрежеща зубами. Букли колыхались, в расширенных глазах сидел диавол.

-АААААААААААААААААА!

-Запорю!

-Дядя, опомнитесь!

-ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ!

-Бесовское отродье!

В дверь постучали.

Дядя Baziley отбросил плеть, оправил сюртук, и - к стеночке. Карл Аристархович натянул панталоны.

-Да?

В дверь заглянул старший Кюхельбекер.

-Можно-с?

-Ждать, - бросил Карл Аристархович, утирая ладонью расползающихся по лицу чернильных змеек.

Кюхельбекер исчез.

-Ну-с, - подал голос Василий Львович. - Мы можем рассчитывать?

-Всенепременно, - заверил Карл Аристархович. - Мальчик, подайте плеточку.

Сашенька не без отвращения поднял с пола окровавленную плетку, вернул Карлу Аристарховичу. Карл Аристархович спрятал ее под стол, хотел было присесть, да, ойкнув, вскочил.

-Всего хорошего, - Карл Аристархович осклабился. - Учись старательно, ибо Отечеству нашему мужи ученые нужны, как воздух.

-Пойдем, Alexzander, - дядя Baziley нетерпеливо потянул Сашу за руку.


Обедали гречневой кашей с телячьими потрохами в трактире купца Славушкина. Дядя Baziley был оживлен и разговорчив, все норовил пощупать сиськи дородной кабацкой девки, разносившей квас да медовуху.

-Говорил я твоему отцу, что устрою в Лицей, - хвастался Василий Львович. - Вишь, и устроил.

-Спасибо, дядя, - пережевывая телячий глаз, отозвался Сашенька.

-Спасииибо, - передразнил дядя Baziley. - Спасибо-то на вилку не наколешь. Эй, любезная.

Девка подошла.

-Слушай-ка, - Василий Львович заговорщицки подмигнул. - Есть у вас тут молоко?

-Молока не держим-с. Брага-с.

-Брага-а, - разочарованно протянул дядя Baziley. Тут взгляд его уперся в обширные сиськи девки.

-Как звать-то тебя, любезная?

-Авдотья, барин.

-Кормишь?

-Чаво, барин?

-Грудью, спрашиваю, высерков своих кормишь?

-Кормлю, барин.

Дядя Baziley издал сытый утробный звук.

-Эк, хорошо. Ну-ка, любезная, нацеди мне молочка.

Поставил на стол порожнюю пивную кружку.

Авдотья замялась.

-Давай, давай, - поторопил дядя Baziley. - Чего ты мнешься, как неебаная.

Девка засмеялась. Потянула за шнурок на груди. Сиськи ее были огромные, белые, с ярко-красными сосками.

Василий Львович довольно осклабился.

-Ну?

Баба сдавила сиську, повела сверху-вниз. Сосок вздулся и вдруг выдал белую тонкую струйку, звонко канувшую в кружку. Авдотья перенесла руку к основанию сиськи и снова - вниз. И еще, и еще. Бзь-бзь-бзь! Тонкие струйки.

Саша засмеялся: как интересно!

Девка выдоила одну сиську, взялась за вторую. Сашенька заглянул в кружку, там пенилось.

-Дай-ка я дойну, - воскликнул дядя Baziley, вцепившись в сиську толстыми пальцами, потянул. Девка сморщилась. Василий Львович доил неумело, и Авдотья едва сдерживала крик боли. Молоко из соска полилось розоватое.

-Ну, будет, - дядя Baziley отпустил сиську. Авдотья спешно затянула шнурок. В глазах ее стояли слезы.

-Кружку-то надоил, - задумчиво пробормотал Василий Львович, разглядывая розовую пенку. Поднес кружку к губам. Кадык его задвигался.

-А-а-ах! - на лице мусье Пушкина отразилось блаженство. - Люблю молочко.

Ударил пустой кружкой по деревянной липкой столешнице. Облизался. Alexzander с нескрываемой завистью наблюдал за ним.