# Чудовище канала Грибоедова

S Vir

В любом городе есть свои легенды. И не всегда они возникают сами по себе. Иногда им помогают родиться.

Ремонт колокольни Николо-Богоявленского собора закончился неделю назад. Яков Валентинович с улыбкой посматривал из окна на фотографов, выбирающих лучший ракурс съемки. В отличие от них, он не торопился - ждал безоблачного неба. Полтора года голубые стены скрывались за строительными лесами. Торчащие по углам брусья делали колокольню похожей на родственницу из Кижей, по ошибке увенчанную золотым шпилем.

Солнечную погоду в интернете регулярно обещали "на завтра". Но "завтра" становилось "сегодня", а облака не исчезали. Они появлялись и на страничках, предсказывающих погоду. Закрывали нарисованное "на сегодня" солнышко.

Наконец, капризная питерская погода решила следовать предсказаниям синоптиков. Северный ветер разогнал облака и к вечеру принес лёгкий морозец. После заката над крышами домов появились звезды.

Шипарский стоял у окна. Он любил вот так, с чашкой чая в руках, наблюдать за прогуливающимися парочками. Вспоминал студенческие годы. Во все времена переплетение мостов и каналов в районе Никольской церкви притягивало влюбленных. Яков Валентинович считал себя сентиментальным, интеллигентным пенсионером и старался из этого образа не выходить даже дома. Глядя на очередную пару, уходящую в вечерний сумрак на набережной, он улыбался. Так же когда-то и они с Катей приходили сюда целоваться.

Когда жена умерла, дети предложили разменять квартиру. Яков Валентинович не возражал, только попросил, чтобы ему нашли жильё с видом из окна на Никольскую церковь. На старости лет хотелось вернуться в мир, где прошла его юность.


****


Пенсионное настроение не располагает к принудительному пробуждению. Но вчера, перед тем, как лечь спать, Шипарский включил будильник. Ночи в начале апреля короче зимних, а выйти из дома необходимо до рассвета. Когда солнце поднимется над крышами, небо потеряет глубину и станет светлее стен колокольни.


Искать ракурс съёмки, при котором голубые стены растворялись на фоне неба, оказалось нелегко. Два шага вдоль парапета - и оттенки не совпадали. Два шага назад не возвращали потерянного очарования. Приходилось двигаться очень осторожно. Яков Валентинович, не замечая ничего вокруг, перешёл с набережной на мост. Весь мир сосредоточился в глазке видоискателя. Ранние прохожие, спеша по делам, обходили одинокого фотографа.

Шипарский почувствовал, что кто-то потянул его за рукав и оторвался от фотоаппарата. Встревоженная девушка шёпотом умоляла:

- Что же вы! Снимайте! Это же...

Он перевел взгляд на канал Грибоедова.

Вдоль гранитной стены плыло нечто... Плоская голова с широко расставленными глазами напоминала змеиную. Ряд костяных пластин начинался на затылке и опускался по тонкой шее. Сзади из воды выступало продолжение хребта. Неизвестное существо быстро двигалось по каналу, оставляя за собой расходящиеся усы волн. Притормозило. Осмотрелось. Опустило голову и скрылось под мостом. Шипарский бросился на другую сторону. На поверхности виднелась только чешуйчатая спина с костяными пластинами. Сзади размеренно мелькали лапки, загребая мутную воду. Небольшое, размером с крупную собаку, чудовище что-то искало в глубине.

Отплыв подальше, рептилия подняла голову и обернулась. Яков Валентинович нажал кнопку трансфокатора, увеличивая изображение. На него смотрели умные и немного грустные глаза с вертикальными зрачками. Этот кадр оказался последним. Неизвестное существо скрылось под водой. Шипарский продолжал внимательно осматривать серую поверхность, держа фотоаппарат наготове.

О том, что на мосту он не один, Яков Валентинович вспомнил, услышав громкий шёпот за спиной. Обернулся. Девушка прижимала к груди руку с телефоном.

- Товарищ, я вас прошу, не уходите! Вам хорошо заплатят. Серёжка обещал! Он уже повернул на Садовую. Пожалуйста, не уходите.

- Успокойтесь. Никуда я не уйду, дождусь вашего Серёжку, - Шипарский улыбнулся. - Я не такой уж дремучий дед и понимаю, что это сенсация.

- Ну что вы! Вы не дед,- теперь девушка тоже улыбалась. - Вовремя вы здесь оказались.

Напряжение отступало. Прохожие на набережной, посматривая на экраны телефонов и часы, обсуждали увиденное. Оглядывались на счастливчика с фотоаппаратом. Сами они, судя по разочарованным голосам, не успели снять ни одного кадра, настолько быстро скрылась рептилия.


Резкий визг тормозов заставил всех вздрогнуть. Из большой тёмной машины выскочил спортивного вида парень и бросился на мост.

- Доброе утро. Меня зовут Сергей. Я работаю на Пятом канале. Маша сказала, что вы успели снять это...

- ...чудовище, - подсказала девушка.

Шипарский пожал протянутую руку, представился. Парень аккуратно взял его под локоть.

- Яков Валентинович, можно вас попросить проехать с нами. Не беспокойтесь, публиковать снимки мы будем только с вашего разрешения.

- Что, прямо сейчас?

- Конечно! Если поторопимся, успеем в утренний выпуск.


Сергей гнал по пустым ещё улицам.

- Вы много кадров успели сделать?

- Не помню, может быть шесть или восемь.

- Это хорошо. Будем надеяться, хоть два-три должны получиться, - он глянул на сидящую рядом Машу. - Судя по истеричному шёпоту, у вас в руках сенсация.

Шипарский только сейчас заметил, что крепко, обеими руками сжимает фотоаппарат. Даже забыл убрать его в сумку.


****


Переполох вырвался с экранов телевизоров на улицы города. Набережные заполнили желающие сфотографировать Невси, как с подачи кого-то из журналистов назвали таинственную пришелицу из времен динозавров. Ученые спорили, к какому виду следует отнести Невское Чудовище. Дайверы предлагали сначала поймать, а потом классифицировать. Журналисты охотились за теми, и за другими, чтобы взять интервью и тут же выпустить в эфир или выложить в интернет. А в сети главным развлечением стали расчёты, где ожидать очередное появление Невси.

Но предсказания не сбывались. Репортеры с пользой проводили время на набережной, фотографируя проходящих мимо девушек и ругая очередного предсказателя. В то же время, на другом конце города случайный прохожий умудрялся сделать снимок, на котором Невси держала в пасти рыбу или распугивала ранних уток.

Общепризнано лучшие кадры принадлежали какому-то подростку. Невси несла в зубах мятую пластиковую бутылку, чтобы присоединить её к мусору, скопившемуся у берега. Оживились "зелёные". На набережных появились плакаты, призывающие беречь ископаемое чудовище и не засорять место его обитания. На плакатах красовалась та самая фотография с бутылкой, этикетка на которой была аккуратно затерта.

Питер будто вспомнил, что на дворе весна, и проснулся от зимней спячки. Статьи в серьезных изданиях соревновались в популярности с викторинами на палеонтологические темы. В барах подавали коктейль "Чудовище". Надувные плезиозавры продавались по баснословным ценам. На набережных у спусков к воде фотографы предлагали запечатлеть желающих рядом с Невси. За их спинами торчали пластиковые и картонные головы ископаемых рептилий, зачастую и близко не напоминающие оригинал. У решеток и парапетов начали появляться столики, прикрытые зонтами и навесами. Сначала стихийно, потом с разрешения властей тротуары на набережных превращались в кафе. Водители уже привычно притормаживали, пропуская переходящую дорогу официантку.


****


Одно из таких кафе расположилось возле моста, с которого Шипарский сфотографировал Невси. Раньше, выходя из дома, он переходил дорогу и шёл вдоль канала к магазинам на площади Тургенева. Пусть так дольше идти. Пусть были магазины ближе - на Садовой. Но ему нравилось, что можно прогуляться по набережной, постоять у парапета. Посмотреть на воду, и только потом идти дальше. Куда спешить, если время течет неторопливо, как вода в канале.

Теперь на пути встали столики, отделенные от проезжей части оградкой с нарисованной Невси. Кафе носило имя доисторической рептилии, поселившейся в Санкт-Петербурге.

Пройти вдоль канала уже не получалось, но Шипарский не видел в этом большой проблемы. Можно перейти дорогу чуть дальше - за столиками.

Вот и сегодня он остановился у решётки. Третий день дул западный ветер, нагонял воду с залива. Водоросли, обычно вытянувшиеся по течению, сегодня плавали, как попало. Вода не могла решить, в какую сторону ей двигаться. То ли нести мусор дальше, то ли вернуть городу, засоряющему собственные реки.

- Здравствуйте! Э-э-э, Яков Валентинович. Я не ошибся?

Шипарский повернулся на голос. За крайним столиком сидели старые знакомые. Маша широко улыбалась:

- Здравствуйте!

Сергей отодвинул легкое ограждение:

- Проходите, посидите с нами.

Шипарский никуда не спешил.

"Магазины не убегут. Почему бы не поговорить с приятными людьми", - подумал он.

- Садитесь, - Сергей встал, пододвинул стул. - Вам что принести? Чай? Кофе?

- Не надо. Не ходите. Я только что чаю напился. Вышел, вот, пройтись. А вы-то как в наши края попали?

- Так, я тут рядом живу, - Маша махнула рукой в сторону Садовой. - Сергей меня подвез. Хотели на аллее посидеть, а там всё занято. А вы как? Невси больше не видели?

- Нет. Она, наверное, боится, что я снова её сфотографирую.

- Жаль, - улыбка Маши на мгновение стала грустной. - А мы большую программу про неё сделали. Там все фотографии собраны. И ваши. И видеоматериалы. А ещё! У нас там люди! Много людей! Есть мальчишки, которые с Невси играли. Кидали мячик, а она к берегу его толкала. Только, жаль, видеоматериал плохой. Черно-белый, с камеры наблюдения. Ещё есть интервью профессора Забелина. Он так интересно рассказывает! Сравнивает Невси с Чудовищем озера Лох-Несс. Получается, что они родственники. И ещё! Он считает, что они разумны! Не так, как люди. Что-то на уровне дельфинов. Ой! Я ж совсем забыла! Позавчера к нам депутаты городской думы приезжали! Хотят Набережную канала Грибоедова переименовать в Набережную Невси. Не всю. Только кусочек. Там, где вы её сфотографировали. Ещё есть интервью с режиссером Смирновым. Он анимационную картину про Невси делает. А озвучивать приглашены такие артисты! Знаменитости!

Шипарский слушал восторженный рассказ Маши. Можно не смотреть телевизор. И так ясно: главным действующим лицом будет маленькая рептилия, ставшая любимицей всего города.


****


Лето оказалось заполнено Невси. Не проходило дня, чтобы по телевизору не показали её забавную улыбку. Сверкая острыми зубами, доисторическая рептилия смотрела с плакатов и витрин, со страниц газет и журналов. Нашлись люди, видевшие Невское Чудовище пять или десять лет назад. Доказательств, конечно, не было. Но им верили! Ведь так хотелось, чтобы в Питере появилась своя сказка.

Шипарский наблюдал за всем этим со стороны. То, что он первым сфотографировал Невси, позволяло считать себя причастным к появлению ее на свет. Яков Валентинович чувствовал ответственность за маленькую рептилию. Когда долго не появлялись новые фотографии, беспокоился. Радовался, когда "зеленые" не подпустили к Мойке дайверов с сетями. Он видел, как рождается легенда, слышал, как люди говорят: "Наша Невси".

Но с фотоаппаратом больше на набережную не выходил. Боялся показаться смешным. Ведь те - первые кадры были сделаны благодаря стечению обстоятельств. Зато, Яков Валентинович открыл для себя красоту Вуоксы.

По выходным он вместе с детьми и внуками выезжал на дачу. Брал фотоаппарат и уходил туда, где шумел порог со строгим именем Жандарм. Вода, разбрасывая искорки, бежала меж зеленоватых камней. Яркие каяки скользили по холодным валам. Знатоки шумели, перекрывая криками мерный рокот воды. Фотографы сосредоточенно ловили красивые кадры.

Вдруг по берегу от одного к другому поползла волна. Люди говорили что-то сидящим ниже и уходили с облюбованных мест. За шумом невозможно было расслышать, о чём речь.

Окликнули и Шипарского.

- Невси поймали! Говорят, показали в новостях.

- Поймали? Кто?

- Не знаю, - сосед подхватил огромный кофр. - Эх, нет в машине телевизора. Пойду, хоть приемник послушаю.

Яков Валентинович сложил штатив, убрал камеру и полез вверх по склону, не забыв озадачить новостью следующего фотографа.

На даче родственники уже сидели перед телевизором. Показывали двух молодых парней, наперебой рассказывающих технические подробности. Перед ними лежала Невси. Такая знакомая, и в то же время - чужая. Верх сигарообразного металлического корпуса прикрывала шкура, похожая на змеиную. Сзади выглядывали два спиральных винта. Голова правдоподобно раскрывала и закрывала пасть, опускалась и поднималась, повинуясь командам пульта управления.

"... мы подумали: почему где-то есть свои динозавры, а в Питере нет..."

Младшая внучка, бойкая девчушка пяти лет, обрадовалась:

- Деда! Они для твоей Невси подружку сделали. Чтобы ей было с кем поиграть.

- Это и есть Невси, - Яков Валентинович погладил внучку по голове. - Вернее, её уже нет!


С дачи они, расстроенные открывшейся правдой, уехали рано. Уже не радовали последние теплые дни лета. Добрая сказка неожиданно превратилась в горький розыгрыш. Исчезло, как будто его и не было, хорошее настроение.

Домой его вёз внук. Яков Валентинович смотрел в окно и размышлял над тем, как легко разрушить веру в сказку. Достаточно поймать двух шутников, разыгравших целый город.

У выезда на Университетскую набережную ветер трепал перетяжку с нарисованной Невси. Вчера она вызывала восторг, гордость питерцев. Сегодня, когда холодные воды Невы опустели, и сказка покинула Петербург, добрая улыбка Невси несла горечь разочарования.


Проехать на Площадь Труда оказалось непросто. Вялотекущая воскресная пробка начиналась при въезде на мост. Поток медленно продвигался метров на десять и вновь замирал. Внук, не раз возивший деда домой, заранее перестроился в правый ряд, чтобы попасть на набережную Адмиралтейского канала. Яков Валентинович с грустью посмотрел на Неву и увидел змеиную голову на длинной шее, быстро приближающуюся к мосту.

Обрывая ногти, он достал фотоаппарат из сумки. Машинально отметил, что снимать придется против заходящего солнца. Издалека получится непонятная тень, вроде старых фотографий с озера Лох-Несс. Но если чудовище не нырнет, то ближе к мосту из плоской чёрной тени превратится в объёмную змеиную голову.

Через несколько секунд Яков Валентинович уже стоял, оперев локти на ограду. С каждым кадром, глядя на приближающуюся рептилию, понимал - это не подделка из металла и пластика. Сама Несси прибыла в Санкт-Петербург! Только родственницу она здесь уже не найдет.


Рассказ вышел сборнике конвента ЕВРОКОН 2015      "A Petro et a petra"