Шабловский Олег Владимирович: другие произведения.

Никто кроме нас

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 6.83*33  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Никто кроме нас на сегодняший день 28.12.2012 самый полный текст Черновая версия все книга закончена. Аннотация:Снова кровавое, жаркое лето 41-го. Волей судьбы наш современник попадает на одну из пограничных застав Западной Украины. Единственное, что ему остается, взять в руки оружие и вмест е с предками встать на пути врага. Договор с издателем подписан в связи с чем снес большую часть текста оставил лишь первые пять глав для ознакомления


   Шабловский Олег Владимирович: другие произведения.
  
   Никто кроме нас.
   Часть 1. Граница.
   Глава 1
   -Андрей, подъем - кто-то сильно тряс его за плечо, старательно разгоняя черное небытие сна.
   Тишина казармы утонула в скрипе панцирных сеток и топоте десятков ног по скобленному дощатому полу. Виски и затылок заломило от внезапно навалившейся боли. Несколько секунд он лежал, пытаясь прийти в себя и сообразить, где находится, в голове полный сумбур, волной нахлынули воспоминания, свои и чужие, понять какие из них принадлежат его прошлой сущности, какие нынешней было сложно.
   - Стоп, какой еще прошлой? - парень почувствовал, что сходит с ума.
   - Где я? Кто я? - метался в гудящей, как чугунный котел, черепной коробке чужой голос.
   - Андрюха, ты чего? Вставай, старшина в нарядах сгноит - над ним склонился парень лет двадцати смуглый, скуластый, с ежиком черных коротко остриженных волос, на нем голубая трикотажная майка и защитные допотопные галифе - ты чего, заболел?
   - Что здесь происходит? - в поле зрения возник сивоусый крепыш лет тридцати, одетый в защитную гимнастерку без погон, с "пилой" из четырех треугольников в зеленых петлицах с эмблемой в виде двух перекрещенных винтовок, и зеленую же фуражку с синим до черноты околышем и малиновым кантом - боец Карасев, почему лежите? Вы что больны?
   - Товарищ старшина - откликнулся брюнет - болен он, вроде как не в себе и бледный весь. Может, я за санинструктором сбегаю?
   - Отставить санинструктора - сивоусый окинул больного подозрительным взглядом - боец Галиулин, возьмете с собой одного помощника и доставите бойца Карасева в медпункт.
   - Слушаюсь, товарищ старшина - вытянулся Галиулин, и заорал кому-то - Саша Наливайко, давай ко мне.
   На зов явился огромный детина, с огненно рыжей, коротко остриженной шевелюрой. Вдвоем они подхватили больного, помогли ему подняться и натянуть тяжеленные кирзовые сапоги, выудив их из-под табурета стоящего возле кровати. На табурете, как успел заметить Андрей, лежала аккуратно сложенная, защитного цвета униформа, явно довоенного пошива с такими же зелеными как у старшины петлицами. Отсутствие на них каких-либо знаков различия ясно говорило о том, что выше рядового в этой жизни парень еще не дослужился. Тем временем голоса в голове угомонились, боль стала постепенно отпускать и мысли обрели некоторую стройность и упорядоченность. Воспользовавшись моментом, он успел мельком обозреть нынешнее свое облачение: ничего примечательного: огромные, почти до колен черные трусы и такая же, как у всех остальных голубая, слегка растянутая майка.
   - Черт возьми, где я все-таки нахожусь? - на мысленно заданный себе вопрос мысленного же ответа не последовало.
   Зато он вспомнил, как сюда попал. Вспомнил ночную мокрую от дождя дорогу, матово поблескивающую в свете фар, хриплый голос Высоцкого из динамиков автомагнитолы в полутемном салоне старенького "Фольксвагена", метнувшуюся под колеса человеческую фигуру, отчаянный скрип тормозов, страшный удар, боль и мрак. Потом были туннели, яркий свет, и голос, громогласно вещающий о даруемом ему свыше втором шансе. Если бы кто рассказал, сам бы ни за что не поверил.
   - Значит это и есть обещанный второй шанс? - мелькнула в голове мысль - что-то он мне все меньше и меньше нравиться. А впрочем, дареному коню в за..., тфу ты, в зубы не заглядывают, пока полностью не оклимался, надо старательно изображать больного и как следует осмотреться. А там уже решим чего делать.
   Казарма она казарма и есть, в родной Советской Армии она была такой всегда. Те же ровные как по линейке поставленные ряды панцирных коек, единообразные табуреты возле них. Вместо оружейной комнаты с застывшим рядом с ней дневальным - пирамиды с оружием у стен, дощатый струганный пол, большая печь в углу не топленая очевидно по причине летнего времени, беленые стены, на которых...
   - Твою мать - Карасев издал стон, с беленой стены на него смотрели все знакомые, неоднократно виденные на экране телевизора и книжных страницах лица: Буденный, Ворошилов. Вот и дедушка Ленин, куда же без него-то, а рядом с ним кто бы вы думали? Товарищ Сталин собственной персоной, уставился вдаль мудрым, проницательным взглядом.
   Хотя, собственно чему он так удивляется, беспогонные гимнастерки бойцов уже сами за себя говорили довольно красноречиво. Мелькнула суматошная мысль о съемках военного фильма, на которые он вероятно попал, но Андрей тут же отогнал ее как неправдоподобную, ни соответствующего оборудования, ни режиссера ни прочей киношной братии видно не было. Да и вряд ли актеры настолько вошли в роль, что продолжают играть даже в отсутствие камеры.
   Между тем погранцы (в том, что это именно они сомнений уже никаких не оставалось, униформа, неоднократно виденная в кино, узнавалась легко) вынесли "болящего" на залитый ярким утренним солнцем двор и шустро поволокли его к небольшому зданию. О его предназначении ясно говорила табличка на стене, возле входа, На прямоугольном куске фанеры черным по белому, а точнее белым по - красному начертано "медпункт". Краем глаза он успел заметить пару бревенчатых зданий, утоптанную солдатскими сапогами площадку плаца, высокий флагшток с повисшим на нем алым полотнищем флага и обязательный атрибут любой погранзаставы - вышку с маячащим на ней часовым.
   - Разрешите товарищ сержант? - Наливайко задом толкнул дверь, и вся троица дружно ввалилась в помещение.
   - Что тут у вас? - за канцелярским столом, заваленным ворохом бумаг сидел парень немногим старше двадцати в белом халате, наброшенном поверх военной формы. На выглядывавшей из под отворота халата петлице, красовались три зеленых эмалевых треугольника, и все та же пограничная эмблемка.
   - Вот больного принесли, товарищ сержант - бодро отрапортовал Галиулин - по подъему встать не смог, старшина Ковальчук приказал доставить к вам.
   Андрей крякнул, когда заботливые товарищи явно переусердствовав, со всего маха плюхнули его исстрадавшийся организм на довольно жесткий топчан.
   - Встать не смог говорите? Разберемся, разберемся - пропел себе под нос эскулап, поправил очки и внимательно посмотрел на больного, а затем бросил через плечо вытянувшим шеи от любопытства парням - вы свободны, ступайте в расположение.
   - Слушаюсь - бойцы четко повернулись через левое плечо и скрылись за дверью.
   Что-то негромко напевая, медик скрылся в смежной комнатушке, а Карасев ненадолго получил возможность остаться одному и как следует осмотреться.
   Кроме уже упомянутого топчана и канцелярского стола в помещении находилось: пара деревянных табуретов, и белый шкаф, за стеклянными створками которого в образцовом порядке выстроились всевозможные банки, склянки, пузырьки и коробки. На крючках, возле двери висели большая брезентовая сумка с красным крестом, зеленая фуражка и серая солдатская шинель. Наконец взгляд наткнулся на то, что долго искал: прибитый к стене над столом отрывной календарь гласивший, что на дворе двадцатое июня, год был пропечатан шрифтом помельче и со своего места Андрей его не разглядел.
   - Так, боец Карасев - на пороге, вытирая руки полотенцем, появился хозяин кабинета - на что жалуешься?
   - Товарищ сержант - Андрей попытался приподняться, но повинуясь жесту медика, лег обратно на топчан и принялся вдохновенно "косить"- голова болит, кружится, и тошнит сильно.
   - Так, так, интересно, интересно - пробормотал санинструктор, пощупав температуру и проверив реакцию зрачков - нигде не падал? По голове не били?
   - Нет, вроде не падал.
   - Угу, не падал, значит - последователь Гиппократа выглядел несколько озадаченным - ну а число, какое сегодня?
   - Двадцатое июня, пятница - озвучил информацию, выданную календарем.
   - Вот даже как? - брови санинструктора удивленно поднялись - ну вот, что братец, ты полежи пока здесь, а там посмотрим, что с тобой делать.
   Медик поднялся с табурета, прошел к столу взял какую-то бумагу, бросил взгляд на календарь, подозрительно покосился на больного, оторвал листок и что-то насвистывая, вышел на улицу.
   - Так подведем итоги - Карасев попытался спокойно просчитать ситуацию - значит, мое сознание забросило в тело советского пограничника, причем даже имя и фамилия совпадают. Странно вместе с головной болью совершенно пропало первоначальное раздвоение личности. Куда-то исчезли мысли и воспоминания моей нынешней сущности. Это хреново, дорогие товарищи. Без них будет тяжеловато.
   Забавный такой юморок у этих высших сил, кем бы они ни были. Пообещать еще один шанс и забросить на советскую пограничную заставу, за день до начала войны, бр-р-р жутковато становится от этих приколов. В том, что сегодня 21 июня именно 41 года, и граница именно западная, сомневаться не приходится, законы жанра, мать их за ногу. Стоп, это, что же значит? Завтра? Выходит и ему самому и этому санинструктору, притащившим его сюда девятнадцати - двадцатилетним пацанам, и тому усатому старшине, возможно, всего-то и осталось жить, что до завтрашнего утра? Надо, что-то делать, не валяться здесь на топчане, а что-то предпринимать.
   - А собственно, что я могу предпринять? - Андрей сел и обхватил голову руками - орать во все горло, что завтра война и все умрут? Потребовать отправить себя к высшему советскому руководству? Ага, отправят. Жди. В лучшем случае в ближайшую психушку как душевнобольного или вовсе в ближайший отдел НКВД как шпиона и провокатора и поди, докажи горбатый, что ты не верблюд. Это только в книжках фантастических, сказал, что ты из будущего и тебя тут же к Сталину в порученцы. А может плюнуть на все и свалить? Их ведь все равно не спасешь, что на роду написано то и сбудется, а так хоть сам живой останешься? Тьфу, какая мыслишка мерзкая. Жить хотите гражданин Карасев? Шкурку свою драгоценную спасти и душонку мелкую? А вот хрен вам уважаемый. Раз ничего другого не остается, завтра берем винтовку или чего там за мной закреплено и со всеми вместе, воевать пойдем. Заранее зная, что немцы все равно нас сомнут, рано или поздно, но, сколько сможем, продержимся, а там будь, что будет. Предупредить предков не смогу, значит, разделю их судьбу. Это они будут верить, что стоит немного продержаться и подойдут части прикрытия границы, а потом Красная Армия погонит супостата до Берлина, но я-то знаю, что этого не будет и заставы обречены, но выхода другого нет. Значит, придется драться. Благо, что и срочку в свое время оттарабанил, и в ментовке уже почитай пятнадцать лет, с оружием умею обращаться. Воевать, правда, еще не доводилось, но в заварушках со стрельбой за время работы в угро пару раз побывать довелось, так что, будем надеяться, завтра полным лохом выглядеть не буду. Правда, оружие у них другое, но, думаю, походу пьесы разберусь. Эх, Андрюша, Андрюша, как же хреново мне без твоих воспоминаний.
   Дверь распахнулась и на пороге нарисовалась долговязая фигура медика.
   - Ну, что товарищ боец, как самочувствие?
   - Уже лучше товарищ сержант, разрешите убыть в расположение?
   - Вам действительно лучше? Ну, что же тогда ступайте и доложите старшине, что на сегодня вы освобождены от работ.
   - Слушаюсь - Карасев развернулся и быстро вышел на улицу.
   Оказавшись на крыльце санчасти, он замешкался, озираясь и соображая, что делать дальше.
   По случаю субботы на заставе вовсю кипел ПХД. Пара бойцов под бдительным надзором уже знакомого старшины активно орудовали метлами, подметая плац, третий, вооружившись кистью и ведром с известью, белил стволы деревьев и выложенные кирпичом бордюры. Еще несколько человек выносили из казармы и раскладывали на просушку полосатые матрацы.
   - Товарищ боец, ко мне - Андрей обернулся на окрик и увидел высокого стройного командира затянутого в ладно сидящую на нем диагоналевую гимнастерку с тремя кубиками в петлицах и большой алой звездой на рукаве. Что эти самые кубики обозначали, Карасев не имел ни малейшего представления, и чувствовал, что вот-вот попадет в очередную неприятность.
   - Почему в таком виде на плацу? - грозно поинтересовалось неведомое начальство.
   Только тут парень сообразил, что до сиих пор одет в форму "номер один", то есть трусы, майку и сапоги.
   - Товарищ политрук - выручил вовремя оказавшийся рядом Ковальчук - боец Карасев был не здоров, в связи с чем, по подъему направлен мной в медпункт.
   - Сейчас вы здоровы, товарищ Карасев?
   - Здоров, товарищ политрук - вытянувшись, как можно бодрее отрапортовал Андрей.
   - Хорошо, идите, одевайтесь, после завтрака прибудете в канцелярию, получите отдельное задание.
   В казарме все чистилось, драилось, скоблилось и отмывалось. Любовь воинского начальства к чистоте во все времена была воистину параноидальной, а потому личный состав "шуршал" по полной программе.
   А впрочем, может дело даже и не в чистоте и порядке (в идеальном состоянии, в любой нормальной воинской части, они поддерживаются ежедневно), а просто личный состав постоянно должен быть чем-то занят, иначе и быть не могло. Любимый девиз прапорщика Перетятько, старшины мотострелковой роты, в которой Карасев некогда проходил срочную службу, гласивший: "солдат без работы - потенциальный преступник", родился в армии не сегодня, и вид слоняющегося без дела бойца всегда был просто невыносим для отцов - командиров.
   - Андрюха ты как? Выздоровел? - при виде вошедшего, Галиулин отставил в сторону ведро и швабру - чего с тобой было-то?
   - Не знаю - пожал плечами Карасев, натягивая шаровары и мучительно соображая как же их застегнуть, привычные пуговицы отсутствовали напрочь - доктор ничего не говорит, только от работ освободил. А политрук велел одеваться, завтракать, и в канцелярию.
   - Наверное, в местечко пошлет, почту отнести - к счастью, Галиулин не заметил затруднительного положения приятеля - а завтрак тебе в столовой оставили. Павлюк сначала не хотел, так мы с Саней быстро его успокоили, сказали, что старшина приказал. Ты это, если в местечко пойдешь, заскочи в лавку, возьми папирос и леденцов, ну знаешь, такие, в коробочках.
   Наконец удалось нащупать сзади какой-то хлястик, и, потянув за него, затянуть злосчастные штаны. Быстро и ловко намотав портянки (спасибо товарищу Перетятько, эту науку он вбил в голову своим подчиненным намертво), натянул гимнастерку с белоснежным подворотничком, который видимо, пришил еще с вечера. Аккуратно собрал на спине складки и заправил под кожаный с однозубой пряжкой ремень. Надел на голову фуражку. Все, боец Карасев к походу готов.
   - Тимур, Галиулин - заорал кто-то из активно размахивающих тряпками бойцов - где вода? Сколько ждать тебя можно?
   - Иду, иду - отмахнулся скуластый - ну давай, смотри в лавку не забудь зайти.
   -Хорошо зайду, куплю. Ну, я пошел.
   Уже на выходе обратил внимание на большое зеркало, возле которого висела табличка требовательно призывающая: "БОЕЦ, ЗАПРАВЬСЯ". С зеркального полотна на Андрея смотрел среднего роста худощавый, но плечистый, светловолосый веснушчатый паренек лет двадцати в защитной, довоенной форме. Общее впечатление от своего нового облика Карасев нашел вполне удовлетворительным и еще раз, тщательно одернув и без того нормально сидящую гимнастерку, вышел на улицу.
   Глава 2
   В канцелярии он оказался довольно быстро, сразу после того, как в столовой проглотил миску остывшей пшенной каши и кружку холодного, сладкого чая, которые вручил ему недовольный, круглолицый мужик с роскошными запорожскими усами, в белом поварском колпаке на совершенно лысой голове. В единственной комнате небольшого бревенчатого домишки, нашел уже знакомого стройного командира.
   - А, товарищ Карасев - политрук поднял голову, оторвавшись от чтения какого-то документа лежащего на столе - как вы себя чувствуете?
   - Отлично, товарищ политрук.
   - Ну, раз так, вот вам письма бойцов, пойдете в местечко отправите. На почтамте заберете корреспонденцию, предназначенную на заставу. Вот ваша увольнительная записка. Не забудьте, сегодня вечером заступаете в наряд. Сейчас девять двадцать, два часа вам на все, про все, хватит?
   - Хватит товарищ политрук - заверил Андрей, хотя он понятия не имел, как идти в это самое местечко, и где искать этот самый почтамт. Однако возможность еще некоторое время побыть одному, еще на раз прокачать ситуацию, а заодно и ознакомиться с местностью, упускать было нельзя, а там уже как говориться: "язык до Киева доведет".
   Прихватив небольшой сверток с письмами, вышел на улицу, миновал ворота с закрепленной над ними, вырезанной из жести красной звездой и оказался на узкой лесной дороге. Здесь сориентироваться было несложно, поскольку вела она в одну сторону, остальные тропы явно не в счет. Пройдя пару километров, свернул в придорожные кусты, уселся на мягкую, изумрудно-зеленую траву. Ветер слегка раскачивал пышные кроны деревьев, на все голоса щебетали и чирикали птицы, воздух был необычайно чистым и свежим. Разместившись поудобней, опершись
   спиной на толстый древесный ствол, Карасев принялся внимательно изучать
   содержимое накладных карманов своей гимнастерки. Первой на свет божий извлек небольшую серую книжицу со звездой на обложке.
   - Так, что мы имеем: красноармейская книжка, Карасев Андрей Николаевич, рядовой - недоверчиво хмыкнул - ты посмотри, и отчество совпадает, год рождения - девятьсот двадцать второй, уроженец - город Иркутск..., сибиряк значит, призван..., в\ч номер... . В общем с этим все понятно. Все ясно и понятно, кроме одного, почему именно сюда, именно в это тело? Может быть, из-за полного совпадения имен, так ведь все остальное вообще не совпадает, он и в Иркутске то бывал всего один раз и то, проездом. Что тут еще? Комсомольский билет, член ВЛКСМ с 1939 года, однако, в прошлой жизни Карасев тоже состоял в комсомоле, впрочем, уже тогда довольно формально. А потом, когда союз развалился и вместе с ним канула в лету и эта организация, как-то незаметно для себя и сам позабыл о своей принадлежности к "боевому авангарду советской молодежи", и билет где-то потерял, но здесь-то с этим все строго. Кроме документов в кармане нашлись деньги - несколько купюр разного достоинства. Увольнительная записка вроде проясняет побольше: так, следует в местечко Кшечев, цель - отправка почтовой корреспонденции.
   Судя по названию местечка, мы где-то на Украине. Хотя не факт, с Белорусскими названиями я тоже не очень-то знаком. Однако оказывается у политрука фамилия вполне себе русская - Рыбаков, вот ведь, а писали, что в комиссары только евреев брали. Врали, наверное. Вот тебе товарищ Карасев и прекрасная возможность разобраться, кто врал, а кто правду говорил, если живой конечно останешься, в чем увы совершенно никакой уверенности нет.
   - Ладно, нечего рассиживаться, надо идти, а то ведь так недолго и до дезертирских настроений додуматься - Андрей с трудом отогнал от себя мрачную картину собственной гибели, думать о завтрашнем дне совершенно не хотелось, но и не думать он тоже не мог. Оставалось надеяться на лучшее.
   Расстояние до селения с жутким названием Кшечев оказалось не таким уж и большим, примерно минут через пятнадцать-двадцать показались первые признаки человеческого жилья.
   Яркое полуденное солнце заливало утопающие в зелени садов улочки местечка. Легкий ветерок шевелил тюлевые и полотняные занавески в открытых окнах, вяло побрехивали собаки в обывательских дворах, весело вопила играющая детвора, и хрипловатый голос патефона пел вечное танго "Утомленное солнце". Все это до боли напомнило Карасеву кадры из военных кинофильмов, кадры последних мирных дней. Мороз пробежал по коже, когда он представил, что здесь будет твориться через каких-то пятнадцать-шестнадцать часов. Кто из этих занятых своими обыденными делами или просто наслаждающихся солнцем и летом людей переживет завтрашний день? Жутко было знать обо всем, но не иметь никакой возможности, что-либо изменить в судьбе жителей этого местечка, миллионов других людей. Эта мысль давила на плечи тяжелым грузом, даже большим, чем полная неизвестность относительно своей собственной дальнейшей судьбы. Если бы только он знал, что нужно сделать для того, чтобы хоть что-то изменить.
   В очередной раз, усилием воли отогнав от себя мрачные мысли (так ведь и с ума сойти недолго), Андрей решил плотно заняться поисками почтамта. Как он и предполагал, искомое здание располагалось на центральной площади местечка. Круглолицая, улыбчивая женщина, без остановки болтая на забавной смеси украинского, русского и польского языков приняла пакет и выложила на стойку несколько газет и толстую пачку писем, перетянутую пеньковым шпагатом. Настроения шутить не было совершенно. Через силу улыбнувшись в ответ, Карасев забрал почту, поблагодарил женщину и поспешил на улицу. Большой, крытый красной черепицей одноэтажный дом, над дверью которого красовалась крупная надпись - "БАКАЛЕЙНАЯ ЛАВКА", обнаружилась без особого труда. Весело брякнул колокольчик над дверью, он, слегка пригнувшись, чтобы не зацепить его головой, шагнул через порог, после яркого солнечного цвета в лавке было темновато.
   - Дзень добже, пан жолнеж - Андрей поднял голову и застыл, встретившись взглядом с парой огромных серых глаз, их обладательница молодая, стройная как тростинка, хрупкая, светловолосая девушка мило улыбнулась - что пан желает?
   - Э-э-э, здравствуйте - больше ничего сказать Карасев не мог, он стоял, и не отрываясь смотрел в лицо незнакомки, любуясь ее ясной улыбкой, слегка изогнутыми тонкими бровями, милыми ямочками на щеках.
   - Пан что-то желает? - нарушая затянувшееся молчание, волшебными колокольчиками прозвенел в ушах голос девушки.
   - Д-да, папиросы, пожалуйста, и эти, как их? - от нахлынувшего волнения парень никак не мог вспомнить, как называется то, что собственно ему нужно и потому просто ткнул пальцем в полочку за спиной продавца - вот эти, в коробочках.
   - Монпасье? - девушка развернулась, приподнявшись на цыпочки, достала с полки круглую жестяную коробку с леденцами, заодно продемонстрировав точеную фигурку - прошу пана.
   - Спасибо - наконец пришел в себя Андрей, он расплатился, взял покупки и направился к выходу. Уже около дверей развернулся - как вас зовут?
   - Кристина - в глазах девушки промелькнула легкая настороженность, и даже страх - Кристина Зборовская.
   - Кристина - Карасев кивнул - если у вас есть родственники где-нибудь на хуторе, в лесу, уезжайте к ним, сегодня же уезжайте. Я не хочу, чтобы с вами что-нибудь случилось.
   Оставив перепуганную девушку обдумывать свои слова, он резко развернулся и опрометью выскочил на улицу.
   - Стыдно Андрей Николаевич. Сам себя не узнаю, взрослый мужик, старший опер, огонь и воду прошел, а увидел смазливое личико и млел, стоял, как пацан сопливый- усевшись на скамью возле забора, снял фуражку, вытер пот шершавым рукавом гимнастерки, зло усмехнулся - а что ты хотел, пацан и есть, мне ведь девятнадцать лет всего, гормоны играют. Не мог удержаться и не предупредить девчонку, рыцарь твою мать. Жалко, видите ли, стало. А чего же ты мерзавец, почтальоншу-то не предупредил или ее не жалко? А вон ту тетку, что воду из колодца тащит тоже не жалко? А остальные двадцать семь миллионов как их предупредить?
   По улице с громким треском проехал мотоцикл. Пропылив мимо занимающегося самобичеванием погранца, он затормозил на площади. Из коляски молодцевато выпрыгнул командир, поправил фуражку с черным околышем, одернул гимнастерку, окинув быстрым внимательным взглядом улицу, коротко сказал, что-то сидящему за рулем красноармейцу скрылся в здании почтамта.
   - Не опоздать бы на заставу - Карасев поднялся, не спеша, подошел к мотоциклисту - слышь, браток. Время не подскажешь?
   Боец окинул его недовольным взглядом и отрицательно покачал головой. Можно было конечно зайти на почту и посмотреть на часы, висящие над конторкой, но встречаться с веселой почтальоншей не хотелось, а время узнать надо.
   - Часов нет - понимающе кивнул Андрей - а у офицера твоего есть часы?
   Взгляд мотоциклиста обдал холодом, он внимательно посмотрел на надоедливого пограничника и снова отрицательно покачал головой.
   - Ну, на нет и суда нет - Карасев пожал плечами и оставил в покое неразговорчивого солдата, сделал несколько шагов, отходя от мотоциклиста, и тут до него "доперло". Подгоняемый нехорошими предчувствиями он прибавил шаг, и уже поворачивая за угол, оглянулся. Командир вышел из почтамта и теперь внимательно выслушивал доклад бойца весьма красноречиво кивающего головой, вслед уходящему Карасеву.
   - Сам виноват, ведь прекрасно знал, что в Рабоче - Крестьянской в это время понятия офицеров не было, только командиры. И дались тебе эти часы, придурок любознательный - шустро перебирая ногами и в буквальном смысле задним чутьем ощущая надвигающиеся неприятности, уже который раз за день бичевал себя Андрей - теперь понятен странный взгляд бойца, у них же тут шпиономания повальная, и не безосновательная надо заметить. Вот ведь идиот, сам себя подставил. Валить надо отсюда пока эти ребята не решили задержать странного погранца.
   Между тем мотоциклисты быстро о чем-то посовещались, после чего красноармеец остался у машины, а командир легкой трусцой припустил вслед за подозрительным пограничником.
   - Товарищ боец! - после третьего окрика притворяться глухим, и с невинным видом бегать по всему местечку уже не было никакой возможности, того и гляди появиться патруль и к преследователю подойдет помощь. Тем более, что в голове уже созрел более или менее внятный план действий.
   Свернув в пустынный проулок, Карасев, наконец, соизволил "услышать" грозные, требовательные вопли и остановился, вглядываясь в приближающегося командира. Высокий, белобрысый, подтянутый парень лет 25-27 в ладно, сидящей комсоставовской гимнастерке с двумя парами "кубарей" в черных, инженерных петлицах. Настораживала некоторая неправильность в действиях мотоциклистов. По логике вещей, столкнувшись с подозрительным типом в советской военной форме и решив его задержать, нормальный советский командир взял бы в помощь вооруженного бойца, а этот пошел один и даже кобуру не расстегнул. Неужели до такой степени уверен в своих силах, что намерен взять предполагаемого диверсанта один на один, да еще и голыми руками.
   Очень опрометчиво с его стороны, конечно, преследуемый им боец внешне безоружен, но если он диверсант, то вполне может иметь при себе пистолет или нож.
   - Нож - от внезапной догадки Андрея бросило в пот - то-то "товарищ" так странно держит левую руку, словно старается убрать ее из поля зрения противника. Очень странный командир прямо скажем.
   Все эти мысли и умозаключения промелькнули в голове Карасева стремительно, но, тем не менее, за это время преследователь подошел уже практически на расстояние вытянутой руки.
   - Что с вами товарищ боец? - вкрадчиво поинтересовался он, не сводя холодного взгляда белесо - голубых глаз - совсем плохо слышите? Или у вас не со слухом, а с дисциплинкой туговато?
   Вместо ответа Андрей внезапно двинул преследователя прямым в челюсть.
   - Ого, а удар у Андрюши поставлен здорово - отметил про себя, глядя как не ожидавший от него такой прыти, "командир" роняет на землю нож и "уходит" в глубокий нокаут - не иначе как боксом до армии занимался, хорошо пробил, хлестко и бедра, корпус правильно подключил. Вот что значат рефлексы, намертво вбитые опытным тренером, тело само сработало.
   - Стой! Ни с места! Руки вверх! - грозный окрик заставил вздрогнуть и застыть на месте.
   Подняв руки, медленно обернулся. Ну, так и есть, беда не приходит одна, прямо в лицо ему смотрели дула парочки трехлинеек. О принадлежности их обладателей ясно говорили красные повязки на рукавах. Комендантский патруль, что называется: накаркал. Двое бойцов и командир, черные артиллерийские петлицы и те же пары кубарей.
   - Что здесь происходит?
   - Вот, диверсанта поймал, товарищ лейтенант - не опуская поднятых рук, доложил Андрей, рискнув предположить, что два кубика в петлице означают именно это звание, да и на большее в виду своей крайней молодости командир явно не тянул - зарезать меня хотел.
   - А ты сам-то хлопче, кто такой будешь? - подозрительно поинтересовался стоявший по правую руку от старшего боец. Судя по возрасту, выцветшей, обмятой и подогнанной форме и тускло поблескивающему кружку "отважной" медали на груди, типичный "сверчок" - документы есть? А ну покажи. Чтой-то цей погранычник уж больно подозрительный, товарыщ лейтенант.
   - Вот - Андрей осторожно достал из нагрудного кармана гимнастерки красноармейскую книжку и увольнительную записку и протянул их лейтенанту - только этого связать надо, пока не очухался, и еще...
   - Разберемся - лейтенант напустил на себя важный вид - так ты с девятой? Рыбакова знаю. Подожди, так я и тебя тоже знаю, Окунев, кажется?
   - Карасев, товарищ лейтенант.
   - Да, точно Карасев - командир на всякий случай сверился с документом, на его румяной физиономии появилась дружеская улыбка - помнишь на окружных соревнованиях? Я у тебя тогда еще по очкам бой выиграл. Удар у тебя хороший, мощный.
   - Я вас тоже узнал товарищ лейтенант - Андрей сам не верил неожиданной удаче, и хотя мог поклясться чем угодно, что командира видел первый раз в жизни, спорить с ним по понятной причине не стал - надо диверсанта связать, и там еще один с мотоциклом на площади остался, напарник его.
   - Ах ты ж бисов сын - дернулся сверхсрочник - что же ты раньше то молчал?
   - Подожди Кравчук - лейтенант нахмурился - ты уверен, что это диверсант?
   - Так, я же слышал, как они не по-русски разговаривали - принялся вдохновенно врать Карасев - по малой нужде отошел за заборчик они меня не видели ну и болтали промеж собой. А потом заметили, и этот за мной погнался, зарезать хотел. Вон и нож валяется.
   - А ну-ка - командир поднял с земли "финку" диверсанта и недоуменно пожал плечами - нож, как нож. Ничего особенного.
   - Та вы на сапоги его подывытесь - выручил вдруг Кравчук - гвозди то квадратные. Как есть диверсант.
   - Иванович - командир обернулся, к молча переминавшемуся с ноги на ногу второму бойцу патруля - тощему долговязому и лопоухому пареньку в мешковато висящей на нем новенькой гимнастерке, явному первогодку - этого связать, тщательно обыскать и не спускай с него глаз, головой отвечаешь. Кравчук, Карасев за мной.
   - Смотри интеллигент, не упусти гада - качая головой, бурчал под нос Кравчук, крепко стягивая за спиной запястья задержанного. Еще раз проверив прочность узлов и уже собираясь следовать за рванувшим к площади командиром он проинструктировал молодого бойца - ты того, держи все время на мушке, если что, будет ерепенится, стреляй ему в ногу хоть что ли.
   - У меня оружия нет - догнал лейтенанта Карасев - а тот мотоциклист, у него автомат, кажется.
   - Ах черт, на вот - командир протянул вытащенный из кобуры диверсанта ТТ - умеешь пользоваться?
   - Умею - уже на бегу, Андрей, нажав небольшую кнопочку слева возле рукояти, извлек магазин, осмотрел, загнал обратно. Передернув затвор, загнал патрон в патронник, слегка отведя курок, поставил на предохранитель. С подобными "игрушками" он имел дело еще в той прошлой жизни, очень уж они нравились тогдашней "братве". Теперь он чувствовал себя в некотором роде "в своей тарелке" - стой лейтенант, осмотреться бы надо.
   - Хорошая мысль - в горячке, под воздействием бушующего в крови адреналина старший патруля вроде и не заметил фамильярности в обращении, а может и заметил да виду не подал, не до того.
   Глава 3
   Стянув с головы фуражку и присев на корточки, Карасев осторожно выглянул из-за угла. Мотоцикл все еще стоял возле почтамта, "липовый" красноармеец стоял опершись на коляску, из которой торчал ствол автомата, и судя по всему начинал нервничать.
   - Вон он. Глянь, только аккуратнее.
   - Ага, вижу. Нервничает - боевой запал артиллериста несколько поутих, и на смену пришла некоторая неуверенность. Естественно никакого опыта задержаний вооруженных диверсантов у лейтенанта не было, но как старший он должен был принять какое-то решение и теперь мучительно соображал.
   - Товарыщ лейтенант - запыхавшийся Кравчук скинул с плеча винтовку - давайте я цего вражину прямо отсюда сниму. Один выстрел и все.
   - Нет, живым надо. Как брать будем, пограничник? Предложения есть?
   - Есть - Андрей еще раз внимательно окинул взглядом площадь - я попробую сейчас сделать крюк и его обойду и встану вон там за углом метрах в десяти за его спиной. Ближе все равно не подобраться. Оттуда подам вам знак. Вы спрячете оружие, спокойно выйдете и подойдете к нему для проверки документов, только встанете за несколько метров от мотоцикла и подзовете его к себе, в общем, постарайтесь отвлечь. Причем встанете так, чтобы ближний угол здания почтамта был у него за спиной. Разыграете эдаких простачков, держитесь естественно, проверите документы, не найдете ничего подозрительного и вроде как соберетесь уходить, это его должно немного расслабить. В это время я постараюсь подойти вплотную, а там уж как получится...
   - А если он нас увидит и сразу палить начнет? - Кравчук стянул пилотку и огладил кротко остриженную голову.
   - Вряд ли - Карасев усмехнулся - если бы они по каждому патрулю стреляли, они бы давно уже мертвыми диверсантами были.
   - Согласен - немного поразмыслив, кивнул лейтенант - давай действуй, ждем твоего сигнала.
   Легко сказать "попробую сделать крюк". Минут десять Андрей крался проулками, трижды перелазил через обывательские ограды, еле отогнал пинками привязчивую дворнягу, героически защищавшую от незаконного вторжения хозяйский двор и едва не порвавшую казенные шаровары, и напугал до икоты здоровенную тетку, некстати вышедшую на крыльцо своего дома. Перепуганная гражданка уже было открыла рот, вознамерившись издать громогласный вопль, но, увидев предостерегающе приложенный к губам ствол пистолета и страшные глаза его обладателя, сочла благоразумным промолчать и стремительно скрыться за дверью.
   Наконец изрядно попотев, он вышел на исходную позицию. Переулок, в котором оказался Карасев, был образован двумя высокими, дощатыми заборами и левой глухой стеной здания почтамта. Метрах в десяти возле самого угла стоял мотоцикл, возле которого маячила затянутая в защитную гимнастерку спина диверсанта. Стянул с головы фуражку и дважды махнул, подавая знак не видимым отсюда артиллеристам. Минуты через три, он увидел, что патрульные вышли на площадь и с видом разморенных жарой, усталых людей лениво и неспешно двинулись к мотоциклу. Было заметно, что фальшивый красноармеец напрягся. Бросив внимательный взгляд вокруг, вытащил и коляски ППД, повесив его на плечо стволом вниз, шагнул навстречу приближающемуся патрулю.
   Воспользовавшись тем, что противник лишен возможности контролировать переулок, Андрей покинул свое укрытие, перебежал дорогу и осторожно двинулся вперед, прижимаясь спиной сначала к доскам забора, а затем к стене почтамта. Теперь между ним и беззащитной спиной диверсанта оставался только мотоцикл, и он рванул вперед. Заметив движение слева, мотоциклист среагировал моментально, шарахнувшись в сторону, он оттолкнул стоявшего к нему ближе всех Кравчука и вскинул ППД.
   Положение спас лейтенант, пинком подбивший, ствол оружия. Очередь прогрохотала над головой Карасева, но он уже повис на противнике, обеими руками вцепившись в его автомат. Выпустив оружие из рук, диверсант классическим броском через бедро шарахнул Андрея об землю. Сильный удар выбил воздух из легких, несколько секунд он лежал на спине, корчась от боли и беспомощно открывая рот, как рыба, выброшенная на берег, но продолжая крепко прижимать к себе отобранный ППД. Между тем мотоциклист локтем двинул в зубы набежавшего со спины лейтенанта и метнулся в переулок. Хлестко ударила трехлинейка, сильный толчок в спину бросил беглеца вперед, нелепо взмахнув руками, он рухнул лицом вниз.
   - Кравчук, твою мать - страдальчески кривясь и шамкая разбитыми губами, простонал старший патруля - что ты наделал? Живым же надо было...
   - Так ушел бы гад - оправдываясь, развел руками сверхсрочник - товарыщ лейтенант, вы же бачили, вин нас як дитын малых.
   - Тренированный сволочь - Карасев, наконец, обрел возможность дышать и говорить - это же надо один троих раскидал. Как он меня.
   - Товарыщ лейтенант - боец явно чувствовал себя виноватым - я побегу к Ивановичу, второго сюда притащим.
   - Давай - лейтенант, морщась, махнул рукой - смотри только, не пристрели и его тоже. Пограничник, тебе с нами, наверное, надо. Показания особистам давать будешь.
   - Товарищ лейтенант - Андрею вовсе "не улыбалась" перспектива общения со страшными особистами, которыми в его демократическом будущем разве что только детей не пугали - мне на заставу надо. Я же сегодня в наряд заступаю. Там же черт знает, что подумать могут, если я не появлюсь вовремя.
   - Ничего, мы тебе оправдательный документ сладим. Так, граждане, товарищи, товарищи, ну-ка разойдитесь нечего здесь толпиться. Да уберите детей отсюда, я вам говорю! Вам что здесь? Цирк что ли? - вторая половина тирады была адресована собирающимся зевакам разного пола и возраста, которые как только смолкли выстрелы, высыпали из своих домов и плотной толпой обступили труп диверсанта.
   Воспользовавшись тем, что старший патруля плотно увяз в "разборках" с собравшимися селянами, Карасев сунул в коляску мотоцикла автомат, немного поколебавшись бросил туда же ТТ, и перескочив через невысокую ограду "сделал ноги". Ни при каком раскладе общение с "компетентными органами" в его планы не входило. Есть шанс, что до вечера не раскачаются, а там уже такое начнется, что всем станет не до поисков сбежавшего свидетеля.
   Занятый столь невеселыми мыслями он осторожно пробирался в густых зарослях обывательской смородины, когда знакомый звонкий голосок заставил застыть на месте.
   - Пан солдат - перед ним стояла та самая сероглазая девушка и бакалейной лавки - пан солдат не бойтесь, это я - Кристина.
   - А я и не боюсь. С чего ты, ой, то есть вы взяли?
   - Я видела, как пан потихоньку сбежал с площади.
   - Ну, так уж и сбежал. Просто мне очень надо идти. Тороплюсь очень - Андрей поймал себя на мысли, что краснеет и оправдывается как мальчишка.
   - Да, да я понимаю, пан опаздывает - девушка, пряча улыбку, закивала головой - только вам нельзя в таком виде.
   - В каком таком виде?
   - Посмотрите, у вас же мундир порван.
   Действительно на плече зияла солидных размеров прореха, левый рукав гимнастерки не выдержал борцовских упражнений покойного мотоциклиста и был надорван по шву.
   - Прошу пана в дом. Я быстро все исправлю.
   Пока Карасев разглядывал нехитрое убранство комнаты. Девушка завладела его гимнастеркой, и быстро заработала иглой, не забывая при этом болтать без умолку.
   - Ой, пан такой смелый, как он бросился на того, другого солдата. А когда начали стрелять, я очень испугалась. Боялась, что пана убьют - тут девушка осеклась, щеки ее слегка порозовели, она бросила быстрый взгляд на парня и поспешила перевести разговор на другую тему - а что тот солдат он сделал что-то плохое? Почему его убили?
   - Так было надо Кристина - почему-то Андрею было невыразимо приятно находиться в обществе девушки, хотелось бесконечно слушать журчание ее голоса, любоваться милым лицом.
   - Да, да, я понимаю, пану нельзя говорить. А как вас зовут? Ведь это же не военная тайна?
   - Андрей.
   - Анджей? Очень красивое имя. Вот мундир, дырки больше нет - внезапно лицо Кристины посерьезнело - я передала дяде то, что вы сказали тогда в лавке. Он сказал, что пан прав, и мы уедем к родственникам на хутор. А еще он сказал ... . Завтра немцы нападут.
   - Откуда он знает? - заявление девушки ошарашило.
   - У нас много родственников на той стороне. Они уже давно говорили, что-то будет. А сейчас их стали угонять подальше от границы. Я знаю, что такое война. Мы с братом приехали из-под Пшемысля. Отца и маму убило немецкой бомбой. А сейчас все начинается опять. Я хотела предупредить соседей, но дядя сказал это делать нельзя. Соседи могут донести и нас арестуют - девушка всхлипнула и бросила умоляющий взгляд - прошу вас пан Анджей, пожалуйста, не говорите никому, то - что я вам рассказала.
   - Хорошо, я никому ничего не скажу. Только вы уезжайте быстрее - слегка сбивчивый рассказ девушки вернул Карасева к действительности - спасибо за помощь, мне надо спешить. До свидания Кристина, берегите себя.
   - Нет, это вы берегите себя Анджей. До свидания.
   - Ах, черт - Андрей хлопнул себя по лбу - письма, я же их там оставил под лавкой. Мне нельзя туда возвращаться.
   - Я сбегаю, принесу. Скажите только где они лежат.
   - Там дом с зелеными ставнями и лавочка возле калитки тоже зеленой краской окрашена. По-моему, третий или четвертый переулок от площади.
   - С зелеными ставнями? - девушка задумчиво постучала пальчиком по губам - кажется, поняла, это возле Павловских. Подождите меня здесь, я скоро вернусь.
   Она убежала, оставив Карасева в почти забытом со времен давно ушедшей юности, состоянии легкой эйфории, эдакого бездумного счастья, которое не могли омрачить ни надвигающиеся грядущие события, ни связанное с ними постоянное чувство тревоги и вины перед окружающими его людьми и ощущение собственной беспомощности, от невозможности что-то изменить.
   На заставу он все-таки опоздал, и предстал пред грозны очи начальства на два часа позже, чем было нужно. Выслушав доклад Андрея о происшествии в местечке, в котором он максимально свел к минимуму степень своего участия в задержании диверсантов, начальник заставы - черноусый плечистый мужик лет тридцати с совершенно седыми висками и капитанскими шпалами в петлицах, молча переглянулся с политруком.
   - В комендатуре с тебя показания уже снимали? - поинтересовался Рыбаков.
   - Нет. Сказали: если буду нужен, найдут. Я же только немного помог и все.
   - Так говоришь, они в нашей форме были? На мотоцикле?
   - Да один в форме командира, другой в форме красноармейца. Петлицы у обоих саперные. Мотоцикл у них и оружие ТТ и ППД.
   - Ладно - капитан махнул рукой - иди, готовься в наряд.
   - Товарищ капитан - Андрей направился было к выходу, но вдруг неожиданно сам для себя остановился, решительно отмел терзавшие его всю обратную дорогу сомнения и доложил - местные говорят, что немцы на той стороне что-то готовят. Мирное население угоняют подальше от границы. Считаю, возможна крупная провокация.
   Весь остаток дня он провел как на иголках, ожидая, что вот-вот за ним придут. Но время шло никто, а контрразведка интереса к нему не проявляла. Среди пачки писем доставленных на заставу одно было адресовано лично ему. Точнее Андрею Николаевичу Карасеву, неполных двадцати лет отроду. Письмо было от мамы, из Иркутска.
   Первым делом Андрей внимательно изучил обратный адрес, улицу Карла Либнехта застроенную сплошь старинными купеческими домами, несмотря на свое шапочное знакомство с этим сибирским городом он знал неплохо. Это уже радовало. Мария Дмитриевна Карасева, судя по содержанию письма, работала учительницей в одной из городских школ, много рассказывала о своей работе, об учениках. Упоминала каких-то ребят и девушек, судя по всему друзей и одноклассников Андрея, кто-то из них женился и вышел замуж, кто-то уехал учиться, кого-то из ребят призвали в армию. В конце шел привет от отца очень занятого по службе, куча поклонов от многочисленной родни, просьбы беречь себя и мягкие упреки, за то, что так редко пишет домой. Обычное письмо солдатской матери, и сам, служа срочную, получал такие пачками. Душу защемило тоской, он почувствовал себя словно виноватым перед этой тихой, доброй женщиной. Вспомнил своих стариков родителей оставшихся где-то в далеком двадцать первом веке, родной Хабаровск с его широкими красивыми улицами, тенистыми бульварами, многочисленными фонтанами и широкой лентой могучего Амура.
   Усилием воли отогнал от себя эти воспоминания, заставил себя перечитать все письма найденные под подушкой, буквально по крупицам выбирая из них информацию о своем нынешнем "я".
   Глава 4
   Узкая лесная тропинка едва заметной лентой петляла между кустов и деревьев, и казалось, так и норовила исчезнуть в надвигающихся вечерних сумерках. Однако, мягко и упруго идущий впереди, молчаливый сержант-белорус, двигался по ней довольно уверенно, ориентируясь только по ему одному известным приметам. Следом шагал рыжий здоровяк Наливайко, внешне совершенно не чувствующий веса висевшего у него на плече тяжелого "Дегтяря" и вещмешка с запасными дисками к нему.
   Замыкал шествие Карасев с ППД на груди, запасным диском в подсумке и флягой на поясном ремне. Узнав, что на заставе за ним закреплен именно этот автомат, Андрей сначала впал в тихую панику, ни устройства, ни возможностей оружия он совершенно не знал.
   Единственное с чем не возникло особых затруднений так это с выемкой и вставкой дискового магазина. На выручку совершенно неожиданно пришли забитые на уровне рефлексов навыки его нынешнего тела. Отрешившись от всего и просто позволив рукам самим делать привычную работу, он на удивление быстро освоил сборку и разборку автомата, и порядок снаряжения тяжелого вместительного диска.
   - Стой, кто идет? Пароль? - приглушенный голос казалось, раздался
   откуда-то из-под земли.
   - Четыре - негромко сообщил сержант.
   - Пять - отозвались в ответ.
   Под густым кустом орешника оказался довольно глубокий тщательно замаскированный окоп, надежно укрывший от посторонних взглядов пару бойцов.
   - Ну, что тут у вас?
   - Весь день на той стороне двигатели ревели. Сейчас тихо. Часа два назад вон там, двое выходили, наш берег в бинокль разглядывали. Несколько раз патруль проходил.
   Сменившиеся с наряда пограничники растворились в ночном лесу, заступившие стали размещаться в окопе "секрета". Метрах в двадцати перед их позицией под обрывистым берегом неспешно несла свои воды река. На другом берегу полого спускавшемся к реке широким песчаным пляжем, царили тишина и спокойствие.
   Карасеву досталась вахта с полуночи до трех. Первые полтора часа он добросовестно пялился на противоположный берег, внимательно вслушиваясь в тишину нарушавшуюся плеском реки, криками ночных птиц и назойливым гудением комаров, вознамерившихся, во что бы то ни стало, выпить из него всю кровь до последней капли. Борьба с этими кровососами, однако, здорово бодрила и помогала бороться со сном. В конце концов, тревоги и волнения минувшего дня начали сказываться, и парень сам не заметил, как начал клевать носом. К неумолчному комариному звону внезапно стал примешиваться сначала далекий, постепенно приближающийся гул. Подняв голову, в светлеющем небе он увидел самолеты. Очень много самолетов. Волна за волной они шли на восток. Шли для того, чтобы сбросить свой смертоносный груз на головы ничего не подозревающих людей, и превратить в огненный ад мирно спящие города.
   На противоположном берегу заревели моторы, вслед за воздушной, начиналась наземная фаза вторжения.
   - Что это? - сержант уже давно проснулся и теперь потрясенно смотрел на проплывающие над их головами армады - провокация?
   - Очнись, сержант! Какая провокация? - Андрей не выдержал, сказалось нервное напряжение прошедших суток - это война.
   - Сколько же их - ошеломленно прошептал Наливайко - это, что же делается? Как же они осмелились то?
   На немецком берегу между тем началось активное шевеление. Сначала появились двое. Совершенно не прячась, они вышли на песок пляжа. Один из них поднес к глазам бинокль, обозрел окрестности и не обнаружив ничего подозрительного махнул рукой. В предрассветных сумерках из кустов стали выскакивать серые фигурки солдат, волокущие надувные лодки.
   - Твою мать, да сколько же их? - снова прошептал Сашка.
   - Вот заладил. Сколько? Сколько? Сколько бы ни было, все наши будут - зло одернул его сержант - к бою и без приказа не стрелять. Подождем, когда пересекут государственную границу.
   - Какая граница, да их же не меньше роты - Наливайко установил сошки ДП и немного суетливо принялся раскладывать боекомплект в нише окопа.
   - Сержант прав - от нахлынувшего нервного возбуждения Андрея слега "подбрасывало", но он старался не подавать виду, только до боли сжал в руках автомат и покрепче уперся ногами в дно окопа, изготавливаясь к стрельбе - на середине реки их тепленькими возьмем. Им там от нас никуда не деться.
   Между тем плавсредства, одно за другим стали отходить от вражеского берега. Плотно набившиеся на них солдаты дружно заработали короткими веслами. Два из них вырвались вперед и уже почти достигли советской стороны, когда сержант бросил гранату.
   Столб воды и грязи, встал между лодками. Тут же ударили "ручник" и автоматы пограничников.
   Крепко стиснув зубы, Андрей стрелял длинными очередями, совершенно позабыв о необходимости беречь патроны. В такт лихорадочно бьющемуся ППД в голове металась одна единственная мысль: не дать опомниться, успеть свалить как можно больше затянутых в серые мышиные мундиры фигур, которые в этот момент, даже не воспринимались как живые люди. Главное было не позволить им переправиться, иначе конец. Он даже не заметил, как опустел вместительный диск, только почувствовал, что оружие перестало биться в его руках. Несколько раз дернул затвор, злобно выругался, и схватив с бруствера запасной магазин трясущимися руками принялся вставлять его в автомат.
   Совершенно неожиданно встретив отчаянное сопротивление, немцы, тем не менее, довольно быстро опомнились. На лодках засверкали вспышки автоматных и винтовочных выстрелов. С правого берега ударил пулемет, пока безуспешно пытаясь нащупать пограничников. Однако первые потери от кинжального огня русских оказались достаточно велики, и в случае продолжения переправы обещали быть еще большими.
   Командовавший ротой обер-лейтенант отдал приказ отступить. Его солдаты должны были, продвинувшись вглубь советской территории, взаимодействуя с наступающими на соседних участках другими подразделениями разведбатальона 299 пехотной дивизии вермахта, блокировать и уничтожить 9-ю погранзаставу и максимум через 40 минут после начала наступления выйти в местечко Кшечев. А если дело пойдет так и дальше, то задачу выполнять будет просто некем.
   Сначала надо было подавить эту проклятую огневую точку, которая грозила спутать все планы.
   Яростно огрызаясь ответным огнем, лодки попятились. К заполошно бьющему с немецкого берега пулемету присоединились еще два, и похоже, сообща им удалось нащупать "секрет" пограничников.
   - Твою мать - наконец справившись с магазином, Карасев одной очередью срезал двоих на ближайшей лодке и едва успел нырнуть на дно окопа - слышь, командир, что делать то будем? Долго мы так не продержимся. А сейчас они еще и минометами долбанут, вообще с землей смешают.
   - К своим пробиваться надо, ракета уже была. - сплюнув скрипящий на зубах песок, прохрипел сержант - бери пулемет.
   Оглянувшись на позицию пулеметчика, понял все без слов. Наливайко навалился на бруствер, уткнувшись в землю коротко стриженной, огненно - рыжей головой. Андрей осторожно опустил тяжелое, безжизненное тело товарища на дно окопа, затем, устроившись поудобнее, упер в плечо приклад ДП.
   Видя, что стрельба с советского берега прекратилась, фашисты, вообразив, что зловредная огневая точка подавлена, снова высыпали на открытое место, готовя вторую попытку переправы. Пара очередей быстро убедила их в обратном, заставив отступить под прикрытие деревьев и кустарников. На белом песке песчаной косы остались лежать три или четыре неподвижных тела. Диск пулемета опустел, а над головами пограничников вновь засвистели пули.
   - Уходи - старший наряда попытался выглянуть, и тут же поспешив нырнуть за бруствер, ошалело ощупывая голову, с которой шальная пуля сорвала фуражку - я прикрою. Капитану доложишь, что противник численностью до роты переправляется на нашем участке и вероятно попытается обойти заставу.
   - Не командир - сидя на дне окопа, ударом ладони Андрей установил на место полный магазин и упрямо покачал головой - вместе уйдем. Ты первый, я прикрываю, потом ты прикрываешь, я выхожу. Авось да получится.
   Бросив внимательный взгляд на подчиненного, после некоторого колебания сержант кивнул, и ужом выскользнув из укрытия, стремительно перекатился в сторону.
   Несколькими короткими очередями Карасев прикрыл его отступление, тут же вызвав на себя шквал огня с правого берега, поспешил нырнуть вниз. Быстро проверил карманы погибшего Наливайко, вытащил документы, пальцы нащупали небольшой сверток. Слипшиеся леденцы, те самые монпасье, еще вчера купленные в местечке и заботливо завернутые в тетрадный листок. Внезапно комок подкатил к горлу. Он аккуратно уложил конфеты обратно и провел ладонью по окровавленному лицу, навсегда закрывая мертвые глаза девятнадцатилетнего мальчишки. Одного из тех, многих, кому было не суждено вернуться с этой войны.
   Затем дождался когда наверху затрещал ППД сержанта, и подхватив оружие выскользнул из окопа, стараясь как можно крепче прижаться к спасительной земле. Не надеясь на своих пулеметчиков, немецкий обер - лейтенант, очевидно, решил больше не рисковать своими солдатами в затянувшейся дуэли с русским "секретом", и привел более веские аргументы в свою пользу. Воздух наполнился пронзительным воем, а затем землю сотрясли глухие удары, вздымающие вверх фонтаны воды, и песка. С противным свистом осколки стригли воздух, ломали кусты, срезали ветви и хищно вгрызались в беззащитные тела деревьев. К счастью минометный обстрел велся уже по опустевшей позиции, а остатки пограничного наряда, пригибаясь, уходили знакомой тропинкой к заставе, туда, откуда с каждым шагом все отчетливее доносился грохот канонады, заглушающий трескотню пулеметных и винтовочных выстрелов.
  

Оценка: 6.83*33  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com С.Волкова "Попаданка для принца демонов 2"(Любовное фэнтези) Д.Деев "Я – другой 2"(ЛитРПГ) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) У.Михаил "Знак Харона"(ЛитРПГ) В.Василенко "Стальные псы 4: Белый тигр"(ЛитРПГ) В.Пылаев "Видящий"(ЛитРПГ) Л.Ситникова "Книга третья. 1: Соглядатай - Демиург"(Киберпанк) Д.Гримм "З.О.О.П.А.Р.К. Книга 1. Немезида"(Антиутопия) Э.Черс "Идеальная пара"(Антиутопия) А.Демьянов "Долгая дорога домой. Книга Вторая"(Боевая фантастика)
Хиты на ProdaMan.ru Поймать ведьму. Каплуненко НаталияВерь только мне. Елена РейнНевеста двух господ. Дарья ВеснаОтдам мужа, приданое гарантирую. K A AМалышка. Варвара ФедченкоP.S. Люблю не из жалости... натАша ШкотЧудовище Карнохельма. Суржевская Марина \ Эфф ИрДурная кровь. Виктория Невская��ЛЮБОВЬ ПО ОШИБКЕ ()(завершено). Любовь ВакинаОфсайд. Часть 2. Алекс Д
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"