Ривлин Влад: другие произведения.

Учитель и ученик

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Создай свою аудиокнигу за 3 000 р и заработай на ней
Уровень Шума. Интервью
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Невеселая история не для слабонервных. Все совпадения случайны. Уверенный в своей безнаказанности насильник живет жизнью добропорядочного обывателя и строит для себя и своей молодой семьи светлое будущее. Возмездие настигает его совершенно неожиданно в лице его бывшего учителя.

  Я резко затормозил, но было уже поздно и столкновение стало неизбежным.
  Я отделался лишь легкими ушибами, а пассажиры той, другой машины- легкими испугами.
  
  Я сразу же узнал его, хотя с нашей последней встречи, прошло уже лет пятнадцать.
  
  Трудно было узнать в этом скромном , державшимся с таким достоинством молодом человеке, развязного, наглого юнца, каким он был тогда.
  Сейчас он был вежлив, вел себя скромно и смотрел доброжелательно, несмотря на драматичность ситуации .
  Ведь в наших палестинах, такие столкновения нередко перерастают в объяснения на повышенных тонах , с выразительным жестикулированием.
  
  Он же вышел из машины, и доброжелательно мне улыбнулся.
   Наверняка он не вспомнил меня.
  Зато я хорошо запомнил его и таких же как он- развязных , высокомерных юнцов, уверенных в своей полной безнаказанности и в своем праве унижать других.
   Отвратительные сцены, будто вспышки молнии, вспыхнули в моей памяти. Я вспоминил , как он и его товарищи кидали куски торта в чем-то непонравившуюся им немолодую учительницу , раскатывая вокруг нее на велосипедах, и как потом один из них переехал ей ногу, и они в восторге смеялись, глядя как она корчится от боли.... И как плевали в спину пожилой "русской" , на автобусной остановке, коротая время до прихода автобуса.... И слезы отчаяния той несчастной девушки на суде....
  Вставив обойму и дослав патрон в патроник, я вышел из машины ему навстречу, и всадил в него всю обойму, на глазах у его жены и детей.
  Я будто поставил жирную точку в этой долгой истории, которая началась много лет назад, когда я будучи еще студентом университета , пришел работать в эту школу.
  
  Школа эта считалась элитной.
  Здесь учились в основном дети из дорогих пригородов, родители которых имели высокий социальный статус и материально отнюдь не бедствовали .
  Но были здесь и дети из так называемых неблагополучных семей.
  Их было немного, но они были.
  Директором школы была еще не старая дама, которая обладала изысканными манерами, говорила всегда негромко и грамотно.
  Это сочетание создавало приятное впечатление о ней, которое дополнялось ее мягкой и доброжелательной улыбкой .
  Ее манеры, да еще и в сочетании с мягкой, доброжелательной улыбкой, не могли не очаровывать.
  Правда, до меня доходили слухи, что дама эта, не всегда такая обаятельная и временами даст фору бывалым торговкам с городского рынка.
  Вскоре я сам в этом убедился.
  Впрочем, как и во многом другом, когда обнаружилось, что за маской доброй, мягкой женщины, скрывалась изощренная интриганка и злобная, циничная хамка.
  Она выплескивала свои злобу и хамство на жертв своих интриг, но лишь окончательно загнав их в угол.
  А для этого, у нее была целая изощренная система.
  Она слишком многое позволяла ученикам, делая вид, что закрывает глаза на их шалости , а нередко и гораздо более серьезные проступки.
  В нужный же момент, когда необходимо было кого-то приструнить, она раскрывала свой блокнот, или делала вид, что смотрит в ноутбук, и совершенно без запинки, последовательно перечисляла все прегрешения незадачливого ученика.
  "Мы слишком на многое закрываем глаза в случае с тобой", угрожающе шипела она , обращаясь к зарвавшемуся подростку. "Но ты не думай, что все так легко будет сходить тебе с рук", многозначительно добавляла она.
  
  И далее следовал целый список прегрешений ученика, среди которых часто оказывались и весьма серьезные, выходившие далеко за рамки административных.
  Отношения директора с учениками, напоминали связь между бывалым опером и осведомителем из блатных.
  
  Позволяя им все в отношении рядовых учителей и сверстников, она в случае необходимости , точно наносила удар в самое больное место.
  То, что казалось давно забытым, вдруг оказывалось тщательно задокументированным и бережно хранимым.
  Нередко после такой беседы, здоровый детина под два метра ростом, размазывал слезы по щекам как ребенок, и на какое-то время становился в стенах школы кротким как ягненок .
  Все что предъявляла ему вдруг и сразу заботливая попечительница, было для зарвавшегося подростка как гром среди ясного неба, и он чувствовал себя как затравленный зверек.
  Еще бы!
  Ведь им позволялось абсолютно все!
  Им позволялось не слушать родителей, презирать и унижать друг друга, ни во что не ставить учителей.
  Чувствуя вседозволенность и безнаказанность, они вели себя нагло, вызывающе и по отношению к друг другу и по отношению к учителям.
  Как-то я был свидетелем отвратительной сцены, когда эти юнцы сидя на остановке , забавлялись тем, что плевали в спину пожилой женщине из "русских".
  Тогда я схватил одного из этих молодчиков за шиворот так, что его смуглая физиономия побледнела от страха.
  Его сотоварищи с вытянутыми физиономиями повскакивали с мест и как сворва собак стали угрожающе рычать на меня, но подойти не решались. Я готов был уже свернуть ему голову, но почувствовав в своих пальцах тонкую как у ципленка шею, и животный страх этого насмерть испуганного ребенка с искалеченной душой, вдруг отдернул руку, как-будто меня ударило током. Я живо вспомнил, как во время своей службы в Ливане, мы попали в засаду в шиитской деревне, на самой границе с Израилем. Нас было трое, нападавших- в два раза больше и на их стороне было главное преимущество- неожиданность. Они напали на нас, когда мы тащили на себе поклажу с едой для нашего подразделения. Шансов у нас не было никаких, но каким -то чудом, наш исполинского роста сержант-эфиоп, уже с ножом в шее, успел застрелить двоих нападавших, а умирая- схватить мертвой хваткой еще одного. Он так и не разжал своей смертельной хватки, забрав с собой на тот свет своего врага. Успел убить одного из нападавших и другой мой товарищ, прежде чем отправится вслед за нашим сержантом. За полтора года в Ливане, я повидал многое, но никогда я еще так отчаянно не дрался за свою жизнь. Один из нападавших был юноша лет семнадцати от силы, и я легко с ним справился, заколов его же собственным кинжалом. Второй был чуть постарше, но это был настоящий солдат, рожденный для боя. Ему дважды удалось достать меня- в плечо и в бок, благо раны были неглубокие. Но в конце-концов, изловчившись, я отработанным движением, свернул ему шею. Я остался жив, но что-то внутри меня будто надломилось. Я видел его стекленеющий, но все еще полный ненависти взгляд. И этот взгляд преследует меня до сих пор. Он вдруг возникает перед моим мысленным взором, и я снова вижу его стекленеющий взгляд. Я готов отдать ему все, даже жизнь, лишь бы он оставил меня в покое. Но он приходит ко мне снова и снова. Он ничего не говорит. Лишь смотрит своим тускнеющим взглядом. Первое время после этого боя, я боялся заснуть. Мне все казалось, что кто-то душит меня и я в отчаянии пытался сорвать с себя невидимую удавку, в ужасе просыпаясь. Тогда я поклялся, что больше никогда никого не буду душить или убивать. "Отпусти меня Господи", умолял я мысленно кого-то невидимого.... Вернувшись домой, я погрузился совсем в другую жизнь. Я изучал любимую мной еще со школьной скамьи физику и компьютеры- мой конек, жил жизнью кампуса. Тогда казалось , что я живу новой , совершенно другой жизнью. Но в тот день, я вдруг понял смысл мучивших меня видений- я снова оказался там- в ливанской деревне на границе с Израилем. То от чего я пытался скрыться, вдруг снова возникло прямо передо мной. И смутное беспокойство, как от какой-то еще невидимой, но неумолимо приближающейся беды , снова терзало меня Меня всего трясло.
  Эту сцену наблюдали многие, кто с любопытством, кто с укором, кто с безразличием.
  На следующий день меня вызвала к себе директор.
  Там же сидели завуч и зам по воспитательной работе.
  Все три дамы начали меня воспитывать."Это же дети", с нежностью в голосе говорила завуч, "С ними так нельзя".
  "А плевать в спину пожилой женщине можно?" спросил я, прямо уставившись в глаза директорше.
  "Я опаздываю на урок" , сухо заявила директорша.
  На том разговор и закончился.
  Похожих случаев было немало.
  Если они находились поблизости от "русской" учительницы, то обязательно начинали громко говорить о том, как им "дают" "русские" уборщицы- почти задаром.
  
  Но все это сходило им с рук.
  Единственной, кого они слушались была она, потому что именно она предоставила им все эти привилегии и была гарантом их вседозволенности и безнаказанности.
  Поэтому и слушались они только ее и еще несколько особ приближенных к персоне директора.
  Да и сама директорша вряд ли так смело помыкала бы всеми вокруг, если бы не система, которой она служила, и которая покрывала ее.
  Начиналось все с того, что детям в младших классах терпеливо и подробно рассказывали об их правах.
  Особый акцент при этом делался на их взаимоотношения с родителями.
  "Если на вас повышают голос , или не дай Бог бьют- немедленно сообщите об этом нам, и мы вам обязательно поможем", внушали детям на специальных уроках штатные, школьные психологи.
  Чуть позже, наступала очередь учителей.
  С ними можно было спорить из-за оценок, повышать на них голос, шантажировать из-за оценок, в открытую смеяться.
  Выживали лишь те, кто могли вписаться в систему. А таких было немало.
  Нужно было четко знать, кого и чем прижать и кому служить.
  Имея в классе своих осведомителей, и покровительство директорши, это было совсем не сложно.
  Дети, выросшие и воспитанные этой системой, прекрасно ориентировались в том, кого можно третировать, а кого нет, на кого можно открыть рот, а перед кем лучше промолчать.
  Так они росли до самой армии и только здесь, им рассказывали об их обязанностях, напоминая о всех шалостях, на которые добрая администрация так долго и терпеливо закрывала глаза.
  Воспитанные системой, все они становились идеальным материалом для армии.
  Им ничего не стоило ударить по лицу старика , или женщину, выстрелить шутки ради осветительной ракетой по жилому дому.
  
  Вернувшись из армии, многие из них остепенившись, брались за ум, начинали учиться, обзаводились семьями и становились любящими семьянинами и уважаемыми людьми.
  
  Несмотря на все отвращение, которое мне внушала эта школа, я проработал здесь несколько лет.
  Входил в класс со звонком, со звонком выходил, из коллег ни с кем не сближался, ученикам не позволял садиться наголову.
  Меня они побаивались и не позволяли себе то, что открыто творили в отношении других учителей. Мой опыт службы в боевых частях пригодился мне и здесь- в школе.
  Да и компьютерные дисциплины, которые я преподавал, не оставляли особого места для долгих дискуссий.
  Здесь все просто: или ты знаешь, или нет.Или ты можешь, или не можешь.
  Так что мои взаимоотношения с учениками ограничивались лишь технической стороной, а их воспитанием занималась директорша и приближенные к ней лица из администрации школы.
  Я был рад такому ходу дел и отсиживался в мною же созданной нише.
  Я планировал остаться здесь, до окончания университета, а потом начать искать работу уже в солиидных фирмах.
  Неизвестно как бы сложилась моя карьера, если бы не одна история, которая полностью перевернула мою жизнь.
  
   Эта история всколыхнувшая в свое время всю страну.
  В тот год в нашей школе появилась новая ученица.
  Девочка казалось странной.
  Вела себя скромно, была замкнутой, не примыкая ни к одной из компаний.
  Такое поведение почему-то сразу вызвало к ней враждебность со стороны одноклассников.
  Начались насмешки,быстро переросшие в откровенную травлю.
  А потом все вдруг прекратилось.
  У нее появилась подруга из класса, которая легко вошла к ней в доверие.
  "Слишком быстро одинокий спешит пожать протянутую ему руку", писал Ницше.
  Как точно!
   И эта девочка доверила своей подруге самое сокровенное, признавшись однажды ей в своей любви к Дани.
  А потом ее пригласили на школьную вечеринку, куда никогда раньше не приглашали и где разумеется был Дани- душа любой компании.
  Весь вечер Дани не отходил от нее, потом, когда они остались одни в комнате на втором этаже большого дома , начались поцелуи, закончившиеся постелью.
  А на следующий день , ее жизнь превратилась в ад, который продолжался две недели.
  Дани пригласил ее на свидание и она радостно помчалась к нему...
  Но когда пришла в дом, он был не один, а с друзьями. Их было человек 5.
  Он увел ее в комнату на втором этаже и долго говорил, кричал и в конце-концов, стал
   ей угрожать, что если она не "даст" его друзьям, так же как и ему, то завтра вся школа узнает о том, что она б...., обещая рассказать все подробности их первой ночи.
  
  Они насиловали ее один за другим, по несколько раз, под шутки и смех, а в коридоре строили планы о том, как продадут ее в массажный салон....
  Этот ад продолжался две недели.
  Потом она рассказала обо всем парню, который с первого дня как она появилась в школе, следовал за ней по всюду, но она его не замечала.
  Не выдержав, она рассказала все ему, а он мне.
  Почему именно мне?
  Паренек этот сам не раз был объектом насмешек и я ставил его обидчиков на место.
  Узнав об этой страшной истории я не стал ничего говорить ни директору, ни школьному психологу- к тому времени я уже никому не верил, и буквально заставил обоих написать заявление в полицию.
  Их было шестеро подонков, для которых в их 16 лет, человеческая жизнь была дешевле бутылки пива.
  Когда они оказались за решеткой, вся спесь моментально с них слетела.
  Они не стесняясь, в отчаянии рыдали перед телекамерами и в один голос утверждали, что "это все она сама" , что "она их позвала", "сама хотела", "сама их соблазнила", ну и все этом роде, что обычно говорят в таких случаях нагадившие , трусливые негодяи.
  Примерно то же самое говорили и их родители.
  "Такие девочки всегда были и есть", гаденько улыбаясь, вещала по экрану телевизора мамаша одного из недорослей. "Мальчики растут, и такие девочки помогают им взрослеть. Это вполне естественно", с той же гаденькой улыбочкой добавляла мамаша.
  На суде шестнадцатилетнюю жертву заставляли во всех подробностях описывать то, что она пережила.
  Лучшие адвокаты, нанятые родителями насильников, изо всех сил старались найти неувязки в показаниях потерпевшей.
  Это было несложно, поскольку девочка отказывалась говорить, не могла сдержать слез, когда настырные адвокаты задавали ей весьма конкретные вопросы о самых интимных эпизодах этой трагедии.
  Ее слезы или молчание, трактовались как "нестыковки", "противоречия", и довольные родители подследственных уже предвкушали близкую встречу со своими чадами.
  Встреча эта произошла гораздо раньше чем они предполагали.
  Наверное под влиянием депрессии, девушка повесилась как раз перед очередным судебным заседанием.Ее мать пережила дочь на месяц.
  Подсудимых оправдали "за недостаточностью улик".
  Родители "несправедливо оклеветанных" юнцов, возмущались и требовали формулировки "за отсутствием состава преступления".
  
  После того случая, директор вызвала меня к себе и еле сдерживая ярость, предложила уволиться по собственному желанию.
  Я и сам собирался уходить.
  Когда я впервые вошел в школу, у меня были какие-то иллюзии насчет морали и воспитания.
  Но уже спустя год, от всех моих иллюзий не осталось и следа.
  Я пришел учить своих учеников, а вышло так, что не я их, а они меня сформировали и сделали таким, каким я стал.
  Я уходил из школы совсем другим человеком.
  Университет я так и не закончил и пошел работать охранником в ночную смену на спецобъект.
  Помогло мое боевое прошлое.
  Платили здесь хорошо, и другую работу я не искал, потому что у меня развилась странная болезнь- я стал плохо переносить солнечный свет.
   Поэтому работал я исключительно ночью, когда был почти один.
  Днем же отсыпался.
  Я прожил так лет десять, пока не произошла та самая авария, так трагически закончившаяся.
  Я сам вызвал полицию и на следствии полностью признал свою вину.
  В доказательствах моей вины тоже не было недостатка, но я чувствовал, что допрашивавшим меня полицейским хотелось узнать о моих мотивах.
  Они не видели в моих действиях абсолютно никакой логики, пока журналисты не раскопали в моей биографии, историю моей работы в той элитной школе. Журналисты вообще падки на такие истории, потому что истории из этого разряда приятно щекочут нервы обывателей. "Убил из-за царапины на бампере", или , "из-за стакана вина", сигареты, недоброго слова... Маньяк, монстр, нелюдь! И им всем хочется посмотреть на эту нелюдь, в данном случае- на меня, чтобы пощекотать себе нервы, а заодно- сентиментально пустить слезу по поводу несчастной жертвы. Роли распределены, осталось лишь налепить пару фотографий- обоятельной жертвы и его безжалостного убийцы. Этот факт моей биографии , как и давнее знакомство с жертвой, еще более воодушевило журналюг, которые тут же решили придать этой истории этакий социальный подтекст с фрейдистрской подливкой: Учитель неудачник, страдающий комплексами, из зависти убивает своего успешного ученика... История получилась захватывающая и о ней писали все газеты страны.
  От газетчиков же я узнал, что убитый мною Дани отслужил армию, где дослужился до офицера, потом закончил университет, и затем работал психологом.Только вот про историю с судом, где он выступал в качестве одного из главных обвиняемых, они почему-то упоминать не стали.
  Свою карьеру он начал в школе, где когда учился сам, и там говорил детям то, что когда-то, такие же как он, говорили ему.
  Он успел жениться, родить двоих детей и собирался открыть собственную клинику.
  Строя планы на будущее, они с женой в тот злополучный день, как раз ехали выбирать дом для покупки.
  Директорша же наша, пошла на повышение, и теперь работала где-то в министерстве, занимая ответственный пост.
  Следователь ведший мое дело, почему-то настоял на психиатрической экспертизе для меня, хотя я полностью признал свою вину.
  Может быть он и прав.
  Ведь я убил лишь проявление зла, а не его причину, наказав при этом ни в чем не повинных людей.
  Но я не испытывал угрызений совести, как больше не вспоминал и убитого мною парня из далекой ливанской деревни. Возможно потому, что я умер раньше нее.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Х.Хайд "Кондитерская дочери попаданки"(Любовное фэнтези) Г.Крис "Дочь барона"(Любовное фэнтези) Т.Ильясов "Знамение. Вертиго"(Постапокалипсис) Д.Сугралинов "Дисгардиум 6. Демонические игры"(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "Дисгардиум 5. Священная война"(Боевое фэнтези) А.Куст "Поварёшка"(Боевик) Н.Пятая "Безмятежный лотос 4"(Боевое фэнтези) О.Мансурова "Идеальный проводник"(Антиутопия) А.Светлый "Сфера: эпоха империй"(ЛитРПГ) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"