В свое время, когда я ещё только начинал свою карьеру в ГАУ в звании рядового вилоносца, я панически обожал нашего Повелителя. Именно так: испытывал боязливое восхищение. Вплоть до онемения всех суставов и мышц.
С тех пор немало смолы утекло. Я стал старше, опытнее и, хочу верить, умнее. Наш Повелитель меня благосклонно отметил и милостливо возвысил: должность младшего суперинтенданта Главного Адского Управления -- это вам не грешников в автоклаве помешивать!
Так что когда Повелитель лично прислал мне мысленный приказ явиться к нему назавтра с утра пораньше, да ещё прихватить уйму вещиц, список которых тут же материализовался у меня в руке, я почти что не испытывал трепета. Ну, разве что чуть-чуть, из уважения к величию нашего властелина.
Стоило только жёлтому Солнцу взойти над землёй, а чёрному Антисолнцу взойти под землёй, мои подкованные лучшей ванадиевой сталью копытца зацокали по мощёному лучшим мрамором полу гигантского холла на верхнем, шестьсот шестьдесят шестом этаже Гексагона -- главного здания Управления. На этом этаже помещений-то всего: этот залище, да личные покои Повелителя: его рабочие кабинеты и залы отдыха. Так что всех трудов было пройти через большой зал, привычно обогнув огромную септаграмму, золотом выбитую в центре, и тихонько постучаться в дверь приёмного кабинета.
Спустя мгновение дверь широко распахнулась.
-- Заходи, Вергилий! - приветливо промолвил Повелитель, сидевший за столом в дальнем конце помещения. - Приятно, что тебя не задержали дела. Ещё более приятно, что ты захватил всё, что я просил. Сборы были тяжёлыми?
-- Выполнение Ваших повелений мне не в тягость, а только в радость! - торжественно гаркнул я, потрясая списком, зажатым в левой руке. При этом правая рука, державшая мешок, непроизвольно попыталась опустить его прямо на паркетный пол кабинета. Тяжеловатая ноша для меня, этот мешок, зараза!
-- Нет, нет, Вергилий, - милостливое настроение Повелителя было в тот день неистощимо, - не нужно его тут класть. Пройдём тотчас в залу и займёмся делом.
Мы вышли из кабинета, и я наконец избавился от своей ноши.
-- Для начала извлеки из мешка проигрыватель и вставь диск. Я просил тебя захватить с собой какую-нибудь бодрую рок-музычку по твоему выбору... Только не включай пока.
-- Я выбрал "Арию", - ответил я, вытаскивая из мешка коробочку со своим любимым диском.
--Надеюсь, не оперную? - изволил схохмить мой властелин.
Повинуясь инстинкту добропорядочного подчинённого, я издал подобающее случаю хихиканье.
-- Вынь две пары колокольцев и два бубенца. Пару колокольцев и бубенец кинь мне, а остальное для тебя. Не так: колокольцы опусти до самого основания рогов, чтобы крепко держались, а бубенец привяжи за кисточкой хвоста, чтобы не слетел. Гляди, как я сделал! Ну, хотя бы так. Посыпь вокруг септаграммы рыбьими пузырями. Угу. Теперь два пакета сухого риса -- для тебя и для меня. Отлично, мы почти готовы!
Повелитель выглядел довольным. И немножко взволнованным, что с ним случалось безумно редко.
-- Теперь достань бутылку Плазменной Воды и осторожно отвинти крышку. Сделай пару глотков -- тебе пока что хватит и этого. Остальное давай сюда.
Повелитель единым глотком втянул содержимое. Затем легким движением пальцев стёр бутылку в порошок, а порошок испарил.
-- Мы с тобой вскоре приступим к важному и трудному делу -- ты даже не можешь себе представить, насколько важному и трудному. Нам с тобой на сей момент необходимо хорошенько развеселиться, запастись настроением и Силой для этого великого дела. Ну, к чёрту! Врубай!
Солист "Арии" заверещал, что "боль проходит сквозь меня, но это лишь игра", и под ритмичную музыку мы друг напротив друга пошли вокруг начертанной на полу фигуры. На наших рогах засияли огни Святого Эльма, под копытами лопались сушёные рыбьи пузыри. Я изо всех сил старался, чтобы мои легированной стали подковки цокали в унисон золотым накопытникам моего властелина. Время от времени мы широким жестом разбрасывали перед собой рис, подпевая "Арии" своими словами: "А мы рис засеем, а мы жито вытопчем!".
Наконец отзвучали последние аккорды песни. Мы с Повелителем швырнули по полу по последней горсти риса, и Повелитель сделал пасс, от которого из мешка вырвался обильный рой шутих и громыхнул над нашими головами, осыпав нас ливнем разноцветных конфетишек.
Затем мы помолчали минутку, и Повелитель вымолвил своё веское слово.
-- Это было прелестно. Но, увы, пора заканчивать с развлечениями и переходить к делу. Так что расправь уши пошире и приготовься внимать тому, что я поведаю тебе сейчас. Очень внимательно внимать!
Я расставил уши на ширину плеч и приготовился очень тщательно слушать наставления Повелителя, чтобы затем наилучшим образом исполнить повеления моего наставника.
-- Я сейчас поведаю тебе тайну, которую твой язык не должен выболтать никому, если только не желает распрощаться с твоим ртом. Ты, несомненно, знаешь, что Ад переживает не лучшие времена. Поток грешников сократился, качество их понизилось. Наша официальная версия такова, что причиной тому является лень и некомпетентность наших эмиссаров среди рода человеческого, их слабость и некомпетентность -- но это не совсем так. Можешь догадаться об истинной причине?
Он испытующе посмотрел на меня. Я постарался ответить ему взглядом как можно более наивно-недоумённым.
-- Вижу, не можешь. Да и любой бы не смог, кто не знает. Причина, как ни странно это, может быть, звучит, в падении интереса к религии среди населения планеты Земля. Удивлён? Ну, да, мы постоянно соревновались с церковниками, конкурировали с ними. Но на самом деле это соревнование было взаимовыгодным!
Повелитель откашлялся и продолжил тоном маститого профессора, вещающего на обширную студенческую аудиторию. По радио.
-- В чём состоит наша основная задача? Склонять в грех нестойкую часть рода людского. А что есть грех? Давайте представим себе абсурдную ситуацию, когда каждый человек скажет в сердце своём, что "Бога нет, а значит всё дозволено". Поистине, это будет конец Ада, и всем нам придётся переквалифицироваться в подметальщики улиц!
Тут Повелитель осёкся, снова откашлялся и продолжил свою речь на два тона ниже.
-- Разумеется, этого не может произойти. Потому что это невозможно! Но тенденции подобного рода имеют место! Всё то время, что я занимаю свой пост, я всеми своими силами борюсь с ними. Но увы...
Он вздохнул и печально поглядел на меня.
-- Я знаю, вы полагаете меня практически всемогущим. Думаете, что если я не вмешиваюсь в текущий ход вещей, то это из приверженности заведённому порядку, и чтобы каждый из вас мог опробовать свои силы. Всё не так! Я ни за что не стал бы подвергать наш обожаемый Ад столь грозному испытанию. Увы, мои силы не безграничны, и мои полномочия имеют предел -- как у любой личности. Горько признавать, но их не хватит, чтобы повернуть ход событий...
Повелитель всхлипнул и трубно высморкался в кружевной платок, добытый прямо из воздуха.
-- Выход у меня лишь один -- провести сеанс призывания. Я сделаю то, чего не делал за всю мою долгую жизнь -- призову Того-Кто-Сильнее-Меня и попрошу его о помощи. И твоя всецелая поддержка, любезный мой Вергилий, нужна мне будет как сера, так что отнесись к своей миссии с полной ответственностью. Во имя Ада!
И мы приступили к сеансу призывания. Пара дюжин странных струнных музыкальных инструментов -- среди них большинство составляли гусли и арфы -- были извлечены из мешка и разложены вокруг. Семь позолоченных свечей заняли места в углах септаграммы. Затем Повелитель извлёк и откупорил флакончик с какой-то вонючей дрянью и мазанул меня между рогов -- тошнотворное ощущение. Морщась, он тем же манером обработал свой лоб, а остальное выплеснул внутрь септаграммы -- такое амбре поднялось, что хоть святых приноси. Напоследок Повелитель щёлкнул перстами, и в моей лапе возник листок с рифмованными строчками.
-- Это припев, - в ответ на мой недоумённый взгляд, - будешь подхватывать.
Свечи вспыхнули ровными огнями, и музыкальные инструменты заиграли заунывный мотив. Повелитель забормотал какую-то околесицу, к которой я, честно говоря, даже не прислушивался, и мы снова двинулись в противофазе вокруг септаграммы, но на этот раз медленно-медленно. И опять звенели бубенцы и колокольцы, но теперь грустно-грустно. Время от времени мы с Повелителем взрёвывали дурными голосами: Ты Оделяющий, Ты Исцеляющий, Ты Неизменный, о Неизменный Ты!
Золотые линии септаграммы засияли внутренним светом, будто заклинание раскалило их до крайности. Их золотое свечение затопило внутренность септаграммы и стало расти ввысь, пока не превратилось в столб света. Достигнув человеческого роста, золотой столб резко опал -- и вот уже Тот-Кто-Сильнее-Всех-Нас предстал во плоти перед нами.
Легко шагнув наружу, Он окатил нас взглядом пронзительным и ласковым одновременно. Облик Того-Кто-Был-Призван полностью соответствовал картинке в учебнике: те же мудрые глаза, то и дело меняющие свой цвет, худощавое смуглое лицо с аккуратной бородкой. Растрёпанные волосы, выгоревшие на ярком средневосточном солнце, обхвачены терновым обручем, чьи шипы давным давно вросли в кожу. Дюжее мускулистое тело облачено в длинный белый хитон и деревянные сандалии. Вот разве что с шеи у Него свисала бечёвка, на которой болтался серебрянный крестик с Его автопортретом в полный рост. Да на запястьях виднелись следы от верёвок, которыми фарисеи привязали Его некогда к брусьям креста.
Перехватив мой взгляд, направленный на Его руки, Он задорно усмехнулся, и следы от верёвок сменились стигмами -- шрамиками от гвоздей, которыми Его приколотили к тому самому кресту, согласно более новой версии.
Согрев меня взглядом небесных глаз, Он перевёл взор на моего Повелителя.
-- А, Люций! Что за печаль постигла тебя, сын мой? - спросил Он участливо.
-- Ну, - неловко промямлил Повелитель, переминаясь с копыта на копыто, - счастлив видеть Тебя, господин мой. Прости, что побеспокоил Тебя, и спасибо, что Ты откликнулся. Есть большая проблема... Нужна Твоя консультация... Желательно наедине...
-- Что же, - спокойно ответствовал Господин-Всех-Нас, - давай пройдем к тебе в кабинет, побеседуем.
Проходя мимо меня, Господин изволил ласково потрепать меня по мохнатой щеке и снизошёл шепнуть: Трудись хорошо, мой мальчик, и станешь могучим как мы!
Они зашли в кабинет, дверь за ними закрылась и поблекла, слилась со стеной, а я ещё минуту стоял словно молнией оглушённый. Потом спохватился и кинулся наводить порядок. Пусть у меня пока не такие силы, чтобы разом прибрать всё вокруг -- но и совок с веником без надобности, было бы желание. А оно у меня было, да преогромное! Не мог же я допустить, в самом деле, чтобы Господь, выйдя из кабинета, ещё раз увидел то безобразие, которое мы с Повелителем тут учинили...