Волобуев Вадим: другие произведения.

Пёс государев

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фанфиков на Фикомании
Продавай произведения на
Peклaмa
 Ваша оценка:

  - Ну вот, граждане, - объявил Соловьёв, толкая дверь и без стука входя в дом. - Теперь и до ваших нетрудовых личностев очередь дошла. Хватит вам среди тёмной массы религиозную неграмотность изводить. - Он извлёк из планшета бумагу и прошествовал к столу. - Получите, как говорится, и распишитесь.
  - Выселяете, значит? - мрачно промолвил священник, опуская взгляд на бланк со зловещим заголовком 'Особая комиссия при Н.К.В.Д. Р.С.Ф.С.Р.'.
  - Всеобязательно.
  - Да как же это, - всплеснула руками попадья. - И так уже сидим тише воды - ниже травы...
  - Знаем мы, как вы тут сидите, - буркнул Соловьёв. - Народная власть, значит, борется с классовым врагом в лице голода, а вы тут позволяете себе Антихриста и мелкобуржуазный образ жизни...
  - И кто ж нас выселяет? - обречённо вздохнул хозяин дома. - Губисполком или кто повыше?
  - Там обо всём указано. - Соловьёв присел на табурет и снял буденовку. - Водица у вас найдётся? А то жажда прямо поперёк горла встала...
  Попадья ушла за водой, а муж её взял документ и начал читать.
  - Особая комиссия... Как враждебный элемент... Ссылка на три года в Мезень... - Он поднял глаза на гостя. - Это ж надо - без вины, без проступка, даже без обвинения. Дожили.
  - Какое вам, попам, ещё обвинение? - удивился Соловьёв, вытирая пот со лба. - Пожировали на народных хлебах - и баста. Я бы вас, которые бывшие, вообще к стенке ставил. Для наглядности.
  Хозяйка вынесла ему жестяную кружку с водой. Спросила:
  - А может, отменят ещё решение-то? Может, не окончательно это?
  Священник хмуро прогудел:
  - Не отменят. Понятно же - раздавить нас хотят. Выполоть всю православную церковь под корень.
  - И правильно, - сказал чекист, возвращая пустую кружку попадье. - Неча с вами цацкаться. Раз дармоед - получи. Да и граница рядом, того и гляди Антанта нагрянет. Савинковцы тоже шныряют, а вы тут, гражданин Рождественский, контрреволюцию проповедуете... В общем, сроку вам на семейные вопросы - три дня. Потом явитесь в указанный адрес.
  - А что там, в этой Мезени-то, господин комиссар? - торопливо спросила попадья. -Нам ведь не одним там жить, а детей ещё кормить надо...
  Соловьёв досадливо покачал головой.
  - Вы, гражданка, хоть несознательный класс, а должны соблюдать. Какой тут вам 'господин'? Господа все до революции были, а теперь кончились. Такой у нас курс нынче. Доступно?
  - Куда уж доступнее, - проворчал хозяин дома.
  - А что там есть - сами узнаете. Детей ваших как невиновных в старом режиме можно в коммуну взять. На перековку и трудовое воспитание.
  - Нет уж, - отрезал священник. - Своих воспитывайте. А мы сами как-нибудь...
  Соловьёв хмыкнул, поднялся с табурета и от души потянулся, хрустнув суставами.
  - А в избе вашей сделаем ответственную ячейку. Партийные будут жить, просвещение устраивать.
  Дверь распахнулась, и внутрь влетела запыхавшаяся румяная женщина в цветастой юбке и светлом овчинном полушубке. Увидев сотрудника ГПУ, она просияла.
  - Заарестовывать пришли?
  - А вы кто, гражданка, будете? - подозрительно спросил Соловьёв.
  - Комарова я, Дарья Прохоровна. Пришла вот напоследок в глаза этому подлецу взглянуть.
  - Злорадствуешь, Дарья? - произнёс священник.
  - А что ж не позлорадствовать-то, отец Тимофей? Ты мне почитай как бельмо на глазу. Всю душу вымотал.
  - Потому как ворожбой занимаешься. А это - от дьявола.
  - Погодьте-ка, - оборвал их Соловьёв. - Комарова? Кто такая? Почему не по уставу?
  - Вот ещё, уставы ваши! Хватит уж того, что я сигнал вам отправила, на чистую воду этих паразитов вывела.
  Попадья всплеснула руками.
  - Так это через тебя мы муку терпим? Ой, матушки мои, сил нету... И как тебе не совестно в глаза честным людям-то смотреть?
  - Да я в ваши глаза завсегда могу и посмотреть, и плюнуть, Татьяна Сергеевна. Это уж как пожелаете.
  - Зараза бесстыжая.
  - Не гневи Господа, - пробурчал муж. - Всё в воле Божией. Раз решил Он так, значит, правильно это.
  - А ну отставить! - рявкнул Соловьёв. - Суеверной агитации тут больше быть не может. А вы, гражданка Комарова, отвечайте как будто на исповеди: за каким лешим мешаете ходу революционных действий?
  - Ну так это... - смутилась гостья, - гляжу, конь ваш привязанный мается, вот и притопала. Потому как долг во мне играет. Не хочу в стороне остаться от событий. Чтоб знали, кто тут радеет за революцию.
  - Заслуги ваши перед властью рабочих и крестьян не пропадут, отметятся. Вы в сомнение не впадайте...
  - Ну коли так, пусть мне ихний дом и перейдёт. Я не прочь, даже наоборот.
  Священник криво ухмыльнулся.
  - Вот она, сознательность ваша, - сказал он Соловьёву. - Цена ей - поповский дом.
  - Очень вы невнятно поступаете, - укорил её работник ГПУ. - Пока трудовой народ не на жизнь, а на смерть давит гидру капитализма, вы тут ведёте такие странные беседы.
  - Да на кой ляд мне ваша гидра! Что мне ею, скотину кормить?
  Соловьёв аж рот раскрыл. Хозяин дома произнёс:
  - Детей наших тебе не жалко, так хоть душу свою пожалей, Дарья. Господь-то всё видит. - Он многозначительно показал на икону в углу.
  - А видел Он, отец Тимофей, как предок твой мою прабабку на костёр отправил?
  - Ты это о чём? - удивился священник.
  - Будто и не знаешь.
  - Помилуй Бог!
  - А прапрадеда своего, который в Пскове дьяком был, помнишь ли?
  - Прапрадеда? Которого? - растерялся священник. - Да и не окормляло у нас никого во Пскове уже сто лет как...
  - Не сто, а пять раз по сто, отец Тимофей.
  - Что ты мелешь! Никак пьяная заявилась?
  - А вот я тебе сейчас покажу кой-чего, - усмехнулась Дарья.
  И, не дав никому опомниться, она зашептала что-то неразборчиво, закрутилась на месте, да так устрашающе, что Соловьёв потянулся за наганом.
  - Гляжу, у вас прям гнездо тут... - пробормотал он. Но оружие он вытащить не успел: окружающий мир вдруг исчез, а вместо него явилось нечто ошеломляющее.
  Высокий тёмный подвал. Арочные потолки тонули в дыму и копоти. Пахло потом, жареным мясом и кровью. Доносились слабые стоны. В центре на коленях стояла измученная женщина со связанными за спиной руками, облачённая в грязную нижнюю рубашку, из-под которой белесыми костяшками торчали голени. Рядом кряжистым истуканом возвышался невысокий человек с плетью в руке. На красном от жара лице его мерцали капельки пота, мокрые чёрные волосы прилипли ко лбу. Чуть поодаль виднелся бородач в холщовой рубахе, перепоясанной ремешком, в сермяжных портах, заткнутых в сапоги. Глаза его были полуприкрыты, подбородок - прижат к груди; он перебирал чётки и беззвучно шевелил губами - молился. Ещё дальше, возле короткой каменной лестницы, ведущей к низкой кованой двери, за маленьким столиком на табурете сидел писарь. Перед ним лежал желтоватый лист пергамента, испещрённый чернильными закорючками.
  - На дыбу, что ль? - обернувшись, спросил человек с плетью у обладателя чёток.
  Тот поднял лицо, мотнул головой.
  - Экий ты торопливый. Всех ведьм мне перекалечишь.
  - Ну тогда огнём. Оно даже сподручнее.
  Бородач вздохнул, приблизился к женщине. Присел, заглянул ей в лицо, остерегаясь касаться руками. Под глазами у пытаемой набрякли синяки, щёки были расцарапаны, в правом уголке рта запеклась кровь. Приоткрыв губы, она тяжело дышала и дрожала веками.
  - Ну что, Дарья, будешь ты правду молвить или железом тебя прижечь?
  - Никакой за мной вины нету, - слабо ответила та. - Наговор это. Матушкой Богородицей клянусь...
  - Ай-яй-яй, - огорчился бородач. - И как это уста твои поганые святое имя смеют произносить? Да ещё и клясться? Разве не знаешь ты, что Господь Бог запретил нам клясться?
  Женщина тупо смотрела на него и ничего не ответила. Бородач отошёл к писарю, взял пергаментный свиток, раскрутил его.
  - Сказано было второго дня Марфою - кузнецовой дочерью, - зачитал он: - Сего года шесть тысяч девятьсот девятнадцатого от сотворения мира собирались мы на Крестопоклонное воскресенье у Глашки Сантыповой - жены гончара Ивашки ворожить да порчу наводить. Были там, окромя меня, Дашка Створова - дочка Маланьи-чародейки, да Ульянка - вдова по каменщике Потапе, Андрияновом сыне. И та Дашка показывала нам, как гадать о грядущем и говорить с бесами, а пуще того - вызывать хвори и губить урожай. - Бородач перевёл взгляд на пытаемую. - Показания против тебя несокрушимые, Дарья. Признайся, облегчи душу. Ведь скоро предстанешь перед Создателем нашим. С чем пойдёшь на тот свет? Избавься от лукавого, не то - видит Бог! - возьмёмся за тебя со всей силою.
  - Ничего не было, - ответила женщина, с трудом ворочая языком. - Что собирались, то правда. А про хвори и прочее - всё брехня.
  - Силён диавол!
  - Может, кнутовищем? - предложил палач.
  - На дыбу. И калёным железом. Пока всё не признает.
  Палач взялся за дыбу, а допрашивающий отступил к кадке с водой и отпил из черпака. Затем присел на ступеньки рядом с писарем.
  - Уморился я с ними. А ведь только четвёртая пошла! Сколько их ещё?
  - Восемь, - ответил тот.
  - Сегодня не поспеем. Придётся завтра сразу после заутрени начинать.
  - Да что ж? Разве к спеху дело?
  - Князь торопит. Чернь воду мутит, слухи разные бродят. Да и Орден под боком. Не ровён час - ударит.
  - Слышно, у них тоже язва пошла...
  Палач меж тем вздёрнул стонущую женщину на дыбе, отошёл к пылающей жаровне и, надев рукавицы, взял клещи с раскалёнными зажимами. Бородач встал, приблизился к несчастной.
  - Последний раз тебя прошу: искупи грехи покаянием. Признайся во всём. Скажи, кого ещё на зло подбила?
  Женщина с трудом подняла веки.
  - Будь ты проклят, Тимоха.
  Бородач досадливо поджал губы и обернулся к палачу.
  - Приступай.
  Дикий крик огласил своды пытошной. Послышалось шипение прижигаемой плоти и потрескивание тлеющей одежды. Женщина уронила голову. Пока палач окачивал её водой, приводя в чувство, бородач что-то шептал, перебирая чётки, потом опять обратился к Дашке с увещеванием:
  - Признавайся, несчастная. Отринь бесовское прельщение.
  - Нету больше сил моих, - прошептала женщина. - Истерзали, ироды. Всё подтверждаю. Только прекратите муку эту.
  Дьяк прытко подскочил к столу, схватил пергамент. Бросая взгляд то на свиток с письменами, то на женщину, принялся тараторить:
  - Признаёшь ли, что на Крестопоклонное воскресенье была у Глашки Сантыповой и там смущала её, Глашку, а також и двух иных соблазнами диавольскими?
  - Признаю.
  - Признаёшь ли, что учила вызывать хвори и бедствия, говорить с бесами и отдаваться нечистому?
  - Признаю.
  - Признаёшь ли, что, побуждаемая сатаной, вместе с другими девицами, тобою смущёнными, навела моровую язву на христиан?
  - Всё признаю. Только избавьте от муки.
  Тимоха удовлетворённо кивнул и обернулся к писарю.
  - Записал свидетельство её?
  - Записал.
  - Сымай, - махнул он палачу.
  Тот начал медленно опускать дыбу. Раздался скрип двери, и в застенок вошёл щеголеватый человек с короткой чёрной бородой, в синих сафьяновых сапогах, коричневых шароварах, расшитых золотым узорочьем, и в перетянутой тугим ремнём коричневой же рубахе. На ремне его покачивался короткий кинжал в ножнах, инкрустированных драгоценными каменьями. Все склонили перед ним головы, и только женщина, снятая с дыбы, слабо шевелилась на холодном, пропитанном кровью полу.
  - Ну что, дьяк, сведал ли, сколько ведьм у нас зло творили? - спросил гость, сходя по лестнице.
  - Двенадцать, князь. Это те, коих изловили. А сколько всего - Бог ведает!
  - Старайся, дьяк, старайся! Ежели хорошо мне послужишь, я тебя перед владыкой отличу.
  - Не за корыстью, князь, гонюсь, но за выгодою людской и Божеской. Сам о том знаешь.
  - Знаю, знаю... - рассеянно ответил вошедший. Он подошёл к Дарье и некоторое время с любопытством рассматривал её. - Кто такая?
  - Дашка Створова, - ответил дьяк. - От неё всё зло пошло.
  - П-паскуда. Не уморил ты её, Соловей? - спросил вошедший у палача.
  - Обижаешь, княже. Я своё дело знаю.
  - Смотри у меня! Не доживёт до костра - запорю.
  - Не тревожься, князь, - благодушно изрёк палач. - Доживёт.
  Гость снова обернулся к бородачу.
  - Зло своё признала?
  - Признала.
  - Хорошо. - Он наклонился к женщине, проорал ей чуть не в ухо: - Каково тебе с дьяволом-то было, сука? Небось знатные тебе выгоды сулил? Отвечай, зараза.
  Из горла несчастной донеслись хрипы и тяжёлое дыхание, спёкшиеся губы дрожали от боли. На князя она не смотрела.
  - У, сатанинское отродье, - с ненавистью бросил князь.
  - Позволь, княже, вопросить тебя, - вновь подал голос дьяк.
  - Давай.
  - Как с добром ведьминым поступить? Раздать людям, перевесть в казну или спалить?
  - Поступай как знаешь. Мне до этого дела нет.
  - Благодарствую.
  Князь сделал несколько шагов к выходу, но вдруг остановился и положил руку на плечо Тимохи.
  - Старайся, дьяк. Усердно старайся! Чтобы и духу здесь сатанинского не осталось. А уж я за тебя в Москве словечко замолвлю.
  Тимоха поклонился и ничего не ответил. Князь вышел.
  Картинка опять смазалась, зарябила, краски смешались, и сознание присутствующих перенеслось обратно в избу отца Тимофея.
  Соловьёв захлопал глазами, будто спросонья, оглядел всех и, помедлив, выдавил:
  - Хм, прикорнул, кажись. - Он потёр веки, произнёс хрипло: - В общем, граждане, диспозиция вам ясная. Чтоб через три дня как штыки... - Он не договорил, ещё раз бросил взгляд на Комарову и протопал к двери.
  - Так домик-то я себе заберу, - бросила ему вслед доносчица.
  Соловьёв лишь досадливо махнул рукой и вышел вон.
  - Ишь ты, пёс государев, - с улыбкой обронила Комарова. Она посмотрела на притихших хозяев дома, произнесла задорно: - Так-то вот граждане будущие ссыльные! Грабь награбленное, забирай то, что отнято было. Бог - не Тимошка, видит немножко. - Она захохотала и, развернувшись, выскользнула из дома.
  Попадья очумело повела головой, машинально перекрестилась, спросила у мужа:
  - Это что ж такое было? Наваждение что ль? Ведовство?
  Отец Тимофей глядел в одну точку. Потом очнулся, издал тягостный вздох и промолвил отрешённо:
  - Бог - не Тимошка, это да. А я-то кто? Тимошка и есть...
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик) К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Светлый "Сфера 5: Башня Видящих"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"