Волошин Юрий Дмитриевич: другие произведения.

Волки Аракана. Книга четвертая. Сын пирата

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 5.83*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Пьер с сыном встречаются со старыми друзьями - Гарданом, Фернаном, Арманом, и отправляются в Бирму, на помощь старому капитану Эжену. В те места, где они разбойничали в юности.

    Книга вышла в издательстве КРЫЛОВ в феврале 2006

Ю. Д. Волошин

Волки Аракана

Книга четвертая

обложка

СЫН ПИРАТА

Глава 1

  Ранняя весна уже томила души тулонцев. Молодые листочки уже шумели под легким напором ночного бриза, а важные пальмы шелестели своими жесткими перьями по-весеннему значительно и основательно.
  Звезды высветились во всем своем блеске, как будто умытые дождем. Вокруг было тихо, свежо и томительно. Всю эту прелесть чувствовала молоденькая пара, укрытая плотной завесой кустарника и дикого винограда, уже выпустившего свои темно-зеленые листья.
  Обветшалый господский дом, явно нуждающийся в основательном ремонте, скрытый темной зеленью маленького сада, угадывался лишь по неясному, как бы отдаленному шуму готовящихся ко сну людей. Полная луна заливала сад загадочным и таинственным холодным светом.
  Лунный свет едва просачивался к садовой скамейке, где, обнявшись и замерев в томительном желании, сидели девушка и молодой человек. Их не было видно, лишь лица, еще не тронутые летним загаром, светились неясными пятнами, да приглушенный шепот выдавал их присутствие.
  - Миленький, мне пора домой. Иначе мой па вздует меня за столь позднее гуляние, - страстный голос девушки выдавал полное нежелание делать то, о чем она сама сейчас говорила.
  - Низетта, любимая, ведь еще так рано! - юноша судорожно прижал к себе трепещущее девичье тело, а руки торопливо шарили по нему, ласкали горячими, жадными пальцами. - На церкви еще и восемь часов не пробило.
  - Вот и хорошо. Папенька наказал к восьми быть дома.
  - Ну еще немного, моя Низетта! Дай насладиться твоими восхитительными губками, - юноша впился в трепетно раскрывшиеся губы девушки.
  Наконец они оторвались друг от друга, тяжело дыша.
  - Эжен, милый, мне пора. Отпусти теперь. Мы же завтра снова встретимся. А то еще брат выследит меня, и тогда мне попадет.
  - Низетта, а он не боится встретиться со мной на пустыре?
  - Наверное, боится, но он еще не знает о наших свиданиях.
  - Тебе нечего его опасаться. Я сумею защитить тебя, ты же знаешь. Любой шевалье не сравнится со мной в фехтовании.
  - Я знаю, но и ты не забывай, что ни один из них не станет с тобой драться. Это для них было бы унизительно.
  - Ты намекаешь на то, что я не дворянин? О, Низетта! - юноша отпрянул от Низетты. - Не говори так! Ты меня так злишь этими словами! Ну чем я хуже их? Ты можешь сказать? - Эжен чуть ли не тряс девушку за плечи.
  - Эжен, милый, ты намного лучше их, но... Ты и образован лучше и богат, вернее, не ты, а твой па, и языки знаешь, но всего этого недостаточно, мой дорогой! Ты же понимаешь, да? И не обижайся на меня. Я тут ни при чем. - Дениза приникла к груди юноши.
  - Низетта, перестань, я тебя умоляю! Ну что я могу сделать? Неужели это может решить нашу судьбу, скажи мне!
  - Вполне может решить, Эжен, мой любимый.
  - Так я добуду себе дворянство, Низетта! Вот посмотришь! - юношеский голос почти срывался на крик. - Но сможешь ли ты подождать года три или чуть больше?
  - Как, так долго, Эжен? Что ты задумал?
  - Еще ничего, моя Дениза. Но ваш герб с именем д'Андуэнов не будет посрамлен моим плебейским именем! Клянусь тебе, моя любовь! Но надо ждать! Ты сможешь продержаться столько времени?
  - Эжен, ты меня пугаешь. Как ты сможешь стать дворянином? И почему тебе нужно именно три года? Не таись, миленький!
  - Погоди, Низетта! Дай мне несколько дней хорошенько подумать, и тогда я тебе все расскажу, а сейчас, слышишь, часы бьют восемь. Тебе пора, моя любовь. Дай я тебя напоследок поцелую!
  Дениза оторвалась от жарких губ Эжена, последний раз прижалась к нему пылающим телом, поднялась со скамейки. Бросив взгляд на любимого, вздохнула и тут же скрылась за кустами жасмина. Ее шаги быстро затихали, и Эжен уже с трудом услышал, как ее ножки простучали по стертым ступеням дома.
  Он еще немного посидел, успокаиваясь, вздохнул, поправил шпагу на поясе. Тихо поднявшись, Эжен взобрался по толстой ветке дерева на верх каменной стены и спрыгнул с нее на улицу.
  Городок устраивался на ночь, редкие желтые пятнышки показывали, что кое-где люди еще не спят. Мрачные тени скользили в окнах, лай собак возникал то в одном, то в другом месте, потом затихал, и тогда городок казался вымершим.
  Юноша взглянул на силуэт близкой церкви, которая была хорошо видна над почти черной массой молодой листвы, освещенной луной. Он обернулся, глянул на стену, которую только что перелез, и зашагал к своему дому.
  - Молодой хозяин вернулся? - улыбаясь, сказал пожилой человек в ночном колпаке, вышедший открывать дверь. В руке его светил закопченный фонарь. Несмотря на улыбку, по голосу было заметно недовольство столь поздним возвращением молодого человека. - Проходите, сударь. Я уже лег, но не засыпал, все ждал вашего прихода. Проходите и устраивайтесь, молодой человек.
  Эжен прошел коридором в свою комнату, раскрыл окно и вдохнул свежесть вечернего воздуха. Он был по-прежнему во власти только что закончившегося свидания. Но разговор оставил на душе неприятный осадок и горечь. Это напоминание о его происхождении бесило, заставляло сердце горячими толчками гонять кровь по молодому телу.
  Постояв так в раздумье перед окном, глядя в темноту зарослей кустарника, юноша высек огонь и запалил свечи в канделябре. Теперь было относительно хорошо видно его лицо и вся статная молодая фигура.
  Ему было лет восемнадцать. Пушистые усики еще не оформились полностью, но бороду он уже брил. Гладкое лицо было обрамлено короткой стрижкой, выделялись прямой нос и сочные губы. Несколько нахмуренные брови, четкой линией прикрывавшие светло-карие глаза. Выражение было несколько надменное, вызывающее, но молодость скрывала эти признаки. Они, возможно, проявятся позже, когда он возмужает, но сейчас они не портили его приятного лица.
  Эжен был одет просто, как и требовал того закон от представителей третьего сословия, но достаточно богато, чтобы выделяться среди массы жителей этого небольшого приморского городка. Он вспомнил, как несколько молодых парней из дворянских семей с трудом приняли его в свое общество.
  Эжен недобро усмехнулся, вспомнив, как не раз и не один из этих спесивцев уползал от него, оставляя за собой кровавый след после удара его шпаги. Вскоре все убедились, что с этим купчишкой лучше не затевать ссор. Его шпага и кулаки были так проворны и сильны, что не давали никаких шансов одолеть.
  А постоянные ссоры между отдельными компаниями молодежи вскоре смирили их гордыню. Шпага Эжена весьма пригодилась в борьбе за первенство в городке, и это примирило многих гордецов.
  Вот и братец Денизы, который всего на два года старше Эжена, уже не гнушается с ним здороваться и общаться. К тому же у него всегда водились несколько экю или ливров, так заманчиво поблескивающих желтыми солнышками на его ладони, а мелодичный звон серебра в кошельке приводил этих молодых повес в смущение.
  - Я еще им покажу, на что я способен! - проговорил Эжен в окно со скрытой угрозой в голосе, - его ладони сжимались в кулаки. - Они еще пожалеют, что так пренебрежительно относятся ко мне. И Дениза будет моей, дай только срок.
  Эжен скорчил презрительную гримасу и отошел от окна. Его фигура была безупречна. Плечи выдавали силу и быстроту, хотя и были скрыты бархатным камзолом. Шея гордо держала привлекательную голову. На затянутой богатым поясом талии сверкала рукоять шпаги в красивых ножнах, с другой стороны виднелся небольшой кинжал, посверкивая россыпью украшений.
  Ростом он был немного выше среднего, скроен добротно и всем видом показывал, что в обиду себя давать никому не намерен.
  А сейчас его голова была занята одним. Как прибавить к фамилии приставку "де". Мыслей было много, но все сумбурные и беспорядочные. Эжен злился, сопел, выхаживая по комнате широкими шагами, его туфли на высоком каблуке ритмично постукивали по доскам пола.
  Наконец он махнул рукой, бросился на кровать и затих.
  Утром юноша удивился, что так хорошо проспал ночь, даже не успев раздеться.
  Ночные мысли выветрились у него из головы. И лишь одна засела с самого пробуждения. Эжен загорелся идеей пригласить своих спесивых друзей с их возлюбленными прокатиться на боте до острова Лавен, который расположен невдалеке от Тулона, и провести пару дней в прекрасном месте и в прекрасное время. Он задышал учащенно, предполагая склонить свою Денизу к более тесному времяпрепровождению. Это желание уже много дней будоражило его юное сердце.
  До сих пор ему удавалось воспользоваться лишь ласками молодых служанок и дочек мастеровых, но дворянская девушка, завладевшая его сердцем, не давала ему покоя с тех пор, как он увидел ее пару недель назад.
  Дениза д'Андруэн! Они, конечно, бедны и влачат жалкое существование, но у них родственник в Париже - граф д'Андруэн. Он весьма важная персона в Лувре и при желании может перенести часть своих забот и на обедневших родственников. Но Эжен знал, что отношения между родственниками весьма натянуты и не сулят никаких изменений к лучшему в судьбе Денизы.
  - Ничего, Низетта! Твой па вполне сможет смириться со мной, даже если я и не достану себе дворянского титула. Деньги многое стоят в нашем мире. А они у нас есть. Но это деньги не мои, а па. Вот если бы мне самому удалось раздобыть их! Но как? Дядя Фома рассказывал мне столько пиратских историй, что голова кругом идет. Вот бы и мне так!
  После полудня Эжен встретился с двумя своими сверстниками. Это было в таверне, где молодые румяные девушки разносили кружки с вином, взвизгивали от щипков посетителей, принимали подачки за мимолетные ласки и озорно стреляли глазками в сторону смазливых, но спесивых молодых людей.
  - Ребята, - вскрикнул Эжен после первой кружки вина, - послушайте, что я вам хочу предложить.
  - Давай, давай, мой славный Эжен, - подбодрил того высокий мокрогубый и неряшливый Рубер. - Что ты можешь нам предложить на этот раз?
  - У меня есть бот и дом на острове Леван. Что если мы все вместе, со своими подружками, отправимся туда и развлечемся пару дней, а?
  - Гм. Идея неплохая, мой мальчик. Однако как нам завлечь туда и наших милых дам сердца? - Рубер причмокнул губами. - Кто их отпустит с нами? Ты подумал об этом?
  - Да, это действительно препятствие, - ответил Эжен.
  - Давайте пригласим с нами и их братьев или еще каких родственников, если таковые у наших дам найдутся, - предложил Сиден, юноша среднего возраста, но уже с пышными темными усами и задиристым взглядом забияки.
  - Молодец, Сиден! - голос Рубера выдавал его радость. - Так и сделаем. К тому же вся их родня нам знакома, а многие и просто друзья.
  - Тогда завтра и отправимся вечером, - предложил Эжен, не сумев скрыть радости, выступившей у него на лице. - К утру будем на месте, пару дней весь дом будет в нашем распоряжении. Комнат там хватит. А как там красиво в округе!
  - Отлично! Однако, Эжен, хватит ли нам наших денег, чтобы на несколько дней уехать развлекаться с дамами?
  - Рубер! Ты меня поражаешь! Я ведь приглашаю, а значит, оплачиваю все! Такое тебя устраивает? Что скажешь, Сиден?
  - Ого! Эжен, ты щедрый малый! Я согласен! Прямо сейчас и приступим к осуществлению этого грандиозного предприятия! Вперед, мои друзья, нас ждет восхитительное приключение!
  - Эжен, на сколько человек можно рассчитывать? - спросил Рубер. - Мне помнится, твой бот невелик, много людей не вместит.
  - Мы никого чужих не возьмем. Так что пар пять, не больше. Как, согласны?
  - Конечно, только нужно учесть, что братья наших дам будут со своими дамами, так?
  - Естественно, Рубер. Итак, ты с Розиной, я с Денизой: Да, как бы уболтать ее папашу, надо сначала уговорить Эсеба. Значит, Эсеб со своей, Сиден - ты с кем? Действуйте, а завтра к вечеру приходите все на пристань. Там вас будут ждать. А я займусь припасами, хотя и на острове можно все это достать.
  Друзья разошлись, спеша собрать желающих, договориться и приготовить для себя все необходимое.
  Эжен же все ломал себе голову, как пригласить брата Денизы Эсеба, не возбудив подозрения их отца. Но сколько он ни думал, так ничего и не приходило путного в голову. Поэтому он отложил это до встречи с Эсебом.
  Эсеб, к удивлению Эжена, сразу же согласился с предложением провести пару дней на островах. Только покосился с подозрением на своего знакомого, когда тот предложил взять с собой и Денизу, но промолчал. Из этого Эжен решил, что Эсеб кое-что знает об их с Денизой отношениях, но предпочитает молчать до поры. Он даже про себя усмехнулся, понимая, что почти у каждого молодого человека есть свои маленькие тайны, которые скрашивают жизнь, заставляя кровь быстрее бегать по жилам.
  - Ты здорово придумал, Эжен, с этим островом! - воскликнул Эсеб на прощание. - А Денизу и отца я уговорю. Не беспокойся, - и он многозначительно подмигнул юноше. - До завтрашнего вечера, Эжен!
  В приподнятом настроении Эжен стал мечтать о вечере, когда он надеялся опять встретиться с Денизой. Ее вздернутый носик и пухлые губы сводили его с ума. Он никак не мог освободиться от мыслей о ней, пальцы непроизвольно сжимались, как будто он уже гладил податливое тело девушки.
  Юноша третью неделю гостил в Тулоне, где дядя Фома предоставил в его полное распоряжение дом с управляющим, который должен был передавать Эжену плату жильцов за аренду. Хитроватые глаза Сансона не внушали Эжену доверия, он предполагал, что тот утаивает значительную сумму, но вникать в дела ему не хотелось. Хватало и того, что он получал. Пусть дядя Фома сам разбирается со своими деньгами.
  Весь день Эжен был занят запасами продовольствия и подготовкой бота к плаванию. Нужно было проверить парус, весла, другие мелочи, заодно вычерпать пару ведер воды с днища. Но ожидание свидания с Денизой будоражило юношу, горячие мысли не покидали его головы, сладкие грезы о ее теле затуманивали взор. И когда темнота спустилась на городок, он уже спешил к заветной стене, где мог легко взобраться по выступам на каменную ограду и по дереву спуститься в сад. Уже там он подаст сигнал Денизе.
  И вот он опять сидел на заветной скамейке, которая пряталась почти у самого ограждения, и с замиранием прислушивался к звукам чужой домашней жизни.
  Эжен прокричал филином, прислушался, но кругом было тихо. Он повторил крик, подождал немного, и только тогда до его ушей донеслись звуки каблуков спускающейся по лестнице Денизы.
  Он спрятался за скамью и стал ждать. Светлое платье Денизы замелькало среди темной листвы. Она оглянулась по сторонам и прошептала:
  - Эжен, не пугай меня, выходи, пожалуйста!
  Эжен выпрыгнул к ней, схватил в охапку и стал страстно целовать губы, шею, руки, вдыхая запах дешевых духов, которыми она успела тайком от родителей обрызгать себя.
  - Милая моя, как там у вас с па? - наконец спросил он, оторвавшись от ее губ, в то время, как руки продолжали ласкать трепещущее тело, упругое, желанное и податливое.
  - Ой, Эжен, Эсеб целый час убеждал и уговаривал па. Но все утряслось, мой Эжен! Па согласился отпустить нас, хотя и долго сопротивлялся. Его убедило лишь то, что на это не надо ничего затрачивать. Как я люблю тебя, мой хороший! Ты такой ласковый и заботливый!
  - Я тебя тоже, Низетта! - и он впился жадными губами в ее благоухающую шею. - Как здорово мы проведем время на острове, в уединении и любви!
  - Но нас будет так много, Эжен...
  - Это не страшно. Там достаточно уединенных мест для каждого. Ты ведь хочешь быть со мной?
  - Конечно, Эжен, но мне... страшно, сама не знаю почему.
  - Ну что за глупости ты говоришь, Низетта! Мы отлично проведем время. - Он притянул к себе девушку, прижал, вцепился губами и зубами в ее губы, потом перешел к шее и ниже. Его нетерпеливость пугала Денизу, но она не могла уже сопротивляться. Девичья скромность теряла свои позиции, а Эжен все жаднее ласкал ее тело.
  Судорожно и торопливо расшнуровывая шнурки лифа, он что-то шептал. Она тоже говорила что-то в ответ, и их страстный шепот сливался в неясное бормотание, вспомнить смысл которого никто из них уже никогда не мог.
  - Эжен, милый, что ты делаешь? - ее голос дрожал от страха и возбуждения. - Не надо, миленький! Прошу тебя, Эжен.
  - Низетта, дорогая, как я люблю тебя, как желаю, если бы ты знала! - его жаркие губы тронули грудь, соски, и Дениза задохнулась от возбуждения. С ее губ сорвался не то тихий крик, не то стон.
  - Эжен, Эжен! - шептали ее уста, а мысли лихорадочно метались, ища то ли защиты, то ли удовлетворения.
  И когда его руки позволили себе слишком глубоко залезть в ее юбки, она вдруг встрепенулась, вздрогнула всем разгоряченным телом, откинулась назад.
  - Эжен, не делай этого, умоляю! Я так люблю тебя, но умираю от ужаса!
  - Низетта, ты и не представляешь, как прекрасно любить. Ты сама почувствуешь это, лишь позволь мне... - он не договорил, как она зажала его рот, и Эжен вынужден был приняться целовать эту потную узкую ладонь.
  - Эжен, не заставляй меня мучиться, милый! Не время еще. Подожди, пока я не свыкнусь с мыслью...
  - Низетта, милая, я изнемогаю! Помоги же мне!
  - Нет, нет! Я не могу, Эжен! Что со мной будет потом?! Перестань, дорогой! "Господи, - подумал вдруг юноша, - что я делаю? Это же непорочная и чистая душа. Неужели мне суждено покрыть грязью это создание? Но почему это грязь? Это же так прекрасно!"
  - Эжен, милый, что с тобой? - озабоченно спросила Дениза, заметив резкое изменение его состояния. - Ты прямо-таки остолбенел! Я тебя напугала?
  - О нет, Низетта! Что ты говоришь? Разве ты можешь меня напугать?
  - Но почему ты так резко изменился?
  - Нет, ничего, Низетта. Я просто подумал, что поступаю не совсем хорошо с тобой, и это меня остановило.
  - О Боже! Эжен, как я тебя люблю! Ты так мил, мой любимый!
  Они опять принялись неистово целоваться, но Эжен уже не чувствовал в себе того обжигающего ощущения нетерпеливости и жажды. А неопытная Дениза ничего не замечала, отдаваясь целиком нахлынувшему чувству нежности и благодарности к юноше.
  Наконец они немного успокоились, и Дениза сказала:
  - Как бы мне хотелось соединиться с тобой на всю жизнь, Эжен!
  - Любимая, мне так же этого хочется. Но ты же сама говорила, что это трудно. Мы стоим на разных ступенях. Ни я подняться до твоего рода не могу, ни ты опуститься до меня не сможешь.
  - Почему же, милый? Если у тебя ничего не получится, то уж я-то обязательно, как ты говоришь, спущусь к тебе с небес, - и она тихонько засмеялась, с испугом прикрыв рот ладошкой.
  - Не так это просто, моя Низетта. Но времени у нас еще достаточно, чтобы я мог что-нибудь придумать подходящее. Я тебе это обещаю.
  - Как хорошо ты говоришь, Эжен! Вот бы все так и получилось! И я обещаю ждать столько, сколько понадобится, миленький.
  - Хорошо, моя Низетта! Это меня вполне устраивает. Я добьюсь всего, чего нам с тобой недостает. Отец у меня отличный человек, да и мама тоже. Я у них попрошу совета и они, конечно же, его мне дадут. Во всяком случае, деньги многое могут сделать. Как ты думаешь?
  - Да, конечно, милый. Мы так в них нуждаемся, но отец ничего не может с этим поделать. Он все ждет какой-то помощи или улыбки судьбы.
  - Вот видишь, Низетта, как получается. Ваше дворянство ничего кроме спеси вам не дает. А мы люди энергичные и деятельные. Мы сами создаем для себя все, что нам надо. И людям много добра делаем. Во всяком случае, мой па всегда так и поступает.
  - Возможно, ты и прав, Эжен. Но тебе, наверное, надо будет ехать в Марсель? Когда ты отправляешься?
  - Ой, Низетта, не напоминай мне о Марселе! Как я буду жить без свиданий с тобой? Я этого не представляю, милая.
  - А мне каково? Ты хоть будешь чем-то занят, а я только с тоской наедине и остаюсь. Пожалуйста, не пропадай надолго, миленький, - и она потянулась своими нежными губками к его лицу.
  Эжен почувствовал прилив глубокой нежности к этой хрупкой и чистой девчонке. Он осторожно обнял ее и, едва касаясь рукой, стал ласкать ее маленькие груди.
  Дениза вздрогнула. На башне пробило восемь часов. Звук еще какое-то время затихал в тихом ночном воздухе, потом пропал. Дениза жалобно взглянула на Эжена, вздохнула, молвила:
  - Эжен, миленький, мне пора. Придешь завтра?
  - Ты не забыла, Низетта, что мы завтра вечером уходим на остров? Завтра у меня много забот. Но вечером на пристани мы встретимся и три дня будем неразлучны. Ты представляешь, какое это будет счастье!
  - Да, милый! Я так жду этого момента. Но мне уже действительно пора.
  Она поднялась, оправляя смятое платье и шнуруя лиф, смущенно улыбнулась, пряча свои прелести подальше.
  - Видишь, что ты наделал, разбойник! Не дай Бог кто заметит! Ну, ладно, до завтра, милый, - закончила она, протягивая губы для прощального поцелуя.
  Весь следующий день Эжен был занят приготовлениями к морскому вояжу.
  Были припасены два бочонка с вином, корзины с овощами и фруктами, караваи хлеба, ветчина и колбасы, макароны и крупа, пряности и копченые куры. Все это он свозил на пристань и с помощью матроса дядьки Ажаса укладывал на боте. Тот слегка покачивался на тихой волне, вода приятно плескалась о борт, а чайки неистово кричали, высматривая себе добычу.
  Солнце уже сильно спустилось к морю, вода искрилась, шептала что-то таинственное и вечное. Легкий ветерок затихал перед ночным бризом. Парусники медленно и величественно скользили по бухте, спеша домой. Было тепло, но вода, чистая и мягкая на вид, была все же еще слишком прохладной. Даже портовые мальчишки пока не купались, лишь бродили по пристани в поисках чего-то интересного.
  Эжен уже встретил первую пару. Это были Сиден и Лизбет. Она возбужденно щебетала, а ее кавалер хранил мрачное молчание, чем-то озабоченный.
  - Мы, видно, рановато пришли, Эжен, - наконец сказал Сиден.
  - Нет, Сиден. Просто остальные запаздывают.
  - Ваша милость, - обратился к Эжену дядька Ажас, почесывая грязную нечесаную бороду таким же грязным заскорузлым пальцем.
  - Чего тебе, Ажас? - обернулся к нему Эжен.
  - Да вот небо, ваша милость. Не нравится оно мне. Как бы ветер не поднялся.
  - Стало быть, быстрее дойдем до острова.
  - Оно-то так, ваша милость, да уж больно опасно выходить в море на ночь глядя. Как бы чего не случилось. Может, останетесь, ваша милость?
  - Лучше помоги разместиться даме, болван!
  - Как скажете, ваша милость, - моряк вздохнул.
  Вскоре появились другие участники прогулки, и при последних лучах заходящего солнца бот отвалил от пристани.
  Ажас, уперев руки в бока, с озабоченным видом провожал суденышко глазами, а молодые люди с веселыми лицами кричали ему прощальные слова, махали руками и смеялись.
  Берег медленно удалялся - ветер был слишком слаб. Справа потянулись берега, вдали переходящие в гористые волнистые линии, тонущие уже в сумерках наступающей ночи.

Глава 2

  С большим шумом и весельем компания поужинала при свете трех фонарей, обильно сдабривая пищу добрым красным вином из бочонка. Нацеловавшись вволю, молодежь стала помаленьку успокаиваться. Некоторых начало укачивать, ибо в открытом море ветер стал сильнее, а волна выше.
  Эжен почти не принимал участия в общем веселье. Он внимательно всматривался в берег, тянувшийся неясной массой по левому борту, посматривал на Денизу и чувствовал ее напряжение. Та стеснялась подойти, хотя остальные девушки все обнимались и целовались открыто.
  Наконец, когда молодежь, изрядно хватив прохладного морского ветра, стала забираться под тент на корме и укладываться передохнуть, Дениза решилась подойти к Эжену. Тот почувствовал ее тревогу, обнял за плечи свободной рукой и прошептал:
  - Тебе тревожно, милая? Ничего ни бойся, все скоро кончится. Еще несколько часов, и мы будем на месте. Лишь бы ветер не усилился.
  - Эжен, мне так плохо. Меня тошнит, я места себе не нахожу.
  - Это тебя укачало, Низетта. Пойди к подветренному борту и сама сделай там то, что нужно, а то так просто не пройдет. И надо лечь, так легче переносить качку, - и он с нежностью поцеловал вздрагивающие губы.
  Она прижалась к нему, потом бросилась к борту, и ее бурно вырвало. Со слезами на глазах она приплелась к Эжену. Он накинул на плечи девушки плед, поправил его, погладил по щеке.
  - Низетта, иди под тент, там немного теплее. Приляг там. Иди.
  Она взглянула на юношу, и свет ее глаз, блеснув под луной, растрогал Эжена своей беззащитностью. Он прижал к себе ее хрупкое тело, поцеловал глаза, как взрослый, опытный мужчина, потом легонько отстранился.
  - Низетта, мне нельзя отвлекаться, а то с курса собьюсь. Иди под тент, милая. Я разбужу всех, когда подходить будем.
  Она покорно отошла и подлезла под тент, где еще шушукались чьи-то голоса, слышалась возня и приглушенные смешки. Все это ее волновало и тревожило. Она успела заметить, что ее брат Эсеб весьма вольно обращается со своей девушкой, и та была этим даже довольна, весело щебеча и откровенно заигрывая.
  Эжен посматривал на небо, на звезды, назад в сторону берега, который уже не был виден. Огонь малого маяка был еще заметен, но маяк острова не просматривался. На душе было тревожно, и он пожалел, что не взял с собой дядьку Ажаса, опытного моряка. Но жалеть было поздно, и ему приходилось терпеть щемящее чувство тоски в груди, поглядывая на темневший тент. Ведь он теперь отвечал за жизни приятелей и любимой.
  А ветер медленно, но неуклонно крепчал. Легкие брызги уже попадали внутрь бота, долетали до Эжена, и его лицо стало влажным. Он утирался ладонью, хмурил в лоб и с нетерпением ожидал появления огня маяка на острове. Его пока не было видно. Он подумал, что мешает парус, крепко надутый попутным ветром.
  Закрепив румпель, он пробрался на нос и, прикрываясь от брызг, всмотрелся в темноту.
  Наконец впереди, слева по борту завиднелся слабый огонек маяка. На сердце отлегло, юноша радостно вздохнул, посмотрел еще немного, определяясь, на сколько румбов надо взять влево, и торопливо пошел на корму.
  Луна клонилась к горизонту, света становилось все меньше, и Эжен опасался, что в темноте может наскочить на камни при входе в бухточку острова.
  Он еще пару раз ходил на нос, проверяя правильность курса. Теперь лишь усиление ветра беспокоило его. Звезды стали исчезать за невидимыми облаками, луна все ниже опускалась к морю. Но теперь, подойдя совсем близко, Эжен смог различить волнистую линию острова. Маяк светил все ярче, но и ветер крепчал. Эжен оглядел парус и понял, что ему одному справиться с ним не удастся. Закрепив румпель, он полез под тент, пытаясь нащупать мужские ноги. Это ему удалось. Чей-то недовольный голос пробурчал:
  - Чего надо? Не мешай спать!
  - Это ты, Рубер? Вставайте, я один не смогу убрать паруса. Мы подходим.
  - О, святая Дева! Как холодно!
  - Вставайте, вставайте, а то поздно будет.
  Вскоре трое парней стали тянуть снасти, спуская парус. Он захлопал, сопротивляясь насилию, но все же подчинился. Бот сбавил ход, качка усилилась. Ребята, чертыхаясь и утираясь ладонями от брызг, полезли опять под тент. Эжен проводил их презрительными ухмылками.
  Управлять ботом стало труднее. Его бросало на волне, вход в крошечный заливчик просматривался плохо - луна почти коснулась горизонта и едва позволяла видеть берег.
  Эжен волновался, даже вспотел, хотя ветер был достаточно свеж. Его руки с силой сжимали румпель, поминутно исправляя погрешности курса. Но вот и первые камни. Мимо них удалось пройти удачно, хотя и не так лихо, как можно было бы днем. Ход бота был так слаб без паруса, что Эжен опасался, что его может ударить о скалу, которая выступала из воды дальше, уже в бухточке.
  Эжен громко свистнул, поднимая своих пассажиров. Те неохотно зашевелились, но голос молодого капитана заставил их поторопиться.
  - Быстрей вылезай, сонное царство! Подходим! Мы уже в бухте, не бойтесь! Вылезай, ребята!
  Эжен чувствовал такое облегчение и восторг от того, что ему все же удалось провести бот к острову, в чем он в глубине своей души немного сомневался, что теперь готов был бы плясать, если бы в руках его не было румпеля.
  Предстояло еще подойти к примитивной пристани, вдающейся в море шагов на пятнадцать. Но волнение и ветер в бухточке постепенно уменьшалось, качка и вовсе почти прекратилась. Темная полоса причала появилась по левому борту.
  - Рубер, возьми румпель, я спрыгну на причал и пришвартуюсь! Быстрее, говорю тебе!
  Он ловко перепрыгнул на дощатый причал с канатом в руке, быстро замотал его вокруг толстой сваи, и бот закачался уже на привязи. Со вздохом облегчения Эжен крикнул:
  - Пришли, ребята! Выгружайся! Захватить все припасы и оружие! Спать сегодня будем на сеновале, а там поглядим! Торопись, а то я устал смертельно! Хватайте дам, и вперед!
  Девушки при тусклом свете фонарей боязливо переходили на причал, молодые люди подхватывали их и ставили на доски. Потом, нагруженные провизией, все двинулись наверх, где чернел несуразный дом с башней, на самом верху которой мерцал огонек маячка.
  На шум прибывших появился мужчина с мушкетом в руках.
  - Кто такие? Стой, не то пальну!
  - Это я, Эжен! Бабилас, опусти свой мушкет! Принимай гостей, Бабилас! Нас десять. Мы переночуем в сарае. Сено там еще осталось?
  - А, это вы, сударь? А я подумал, что разбойники нагрянули. Они частенько тут шастают, вот я и выхожу с мушкетом. Проходите, ваша милость. Сейчас пришлю вам пледы и подстилки, а то исколетесь на сене. Рад принять вас, сударь.
  - Вот и хорошо, Бабилас! Дай фонарь, а то ноги сломаем тут у тебя.
  - Да, да, пожалуйста, сударь, - он протянул фонарь Эжену и исчез в дверях, где уже маячили фигуры его жены и сына.
  - До утра переспим просто на сене, ребята, - Эжен зашагал к черневшему недалеко сараю, дверь которого была широко распахнута. - А уже завтра размещу вас по вашему желанию. Торопись, друзья!
  Компания осмотрела обширный каменный сарай. В углу виднелась большая куча прошлогоднего сена, и пряный запах ударил им в ноздри.
  - Как интересно и романтично! - воскликнула одна из девушек, бросаясь на мягкое пахучее сено. Оно зашуршало, девушка утонула в его волнах. Остальные не замедлили присоединиться к ней, выбирая себе места.
  Утро ворвалось в сарай сверкающим солнцем и щебетом птиц.
  Щурясь от этого радужного света, молодежь медленно стала выбираться наружу. Море ослепило их своими бликами и солнечными зайчиками. Было видно, что ночью прошла гроза, которой никто даже и не заметил, и все вокруг оказалось чисто вымыто, а даль просматривалась до бесконечности.
  - Как прекрасно тут! - голос Розины прервал восхищенное молчание. - Какие чудесные рощи! Сколько света и моря!
  - Побежали купаться! - крикнул Эжен, но его никто не поддержал.
  - Какое купание, Эжен? Вода ледяная, еще рано, - недовольно ответил Ковен, самый молодой член компании. Ему только что исполнилось семнадцать, он выглядел совсем мальчишкой. Над ним частенько посмеивались за то, что у него всегда были женщины старше его самого.
  - Люблю зрелость, ребята! - восклицал он в ответ.
  Вот и сейчас с ним была девица года на три старше, и единственная не из благородных, не считая, конечно, Эжена. Орези, яркая шатенка с несколько пышноватыми формами и самоуверенным лицом с насмешливой миной. Она явно имела далеко идущие планы на Ковена. Но остальные-то знали, что родители его никогда не снизойдут до такой родственницы, тем более что они были самыми обеспеченными из товарищей Эжена.
  - Тогда я искупаюсь в бочке, - засмеялся Эжен и стал сбрасывать одежду. Он окунул голову в бочку, отфыркался и стал плескаться, не обращая внимания на то, что вода стекает ему за брюки.
  - Вот погодите, - сказал он, отдуваясь и вытираясь лоскутом льняной ткани, - я вам покажу нечто знаменитое! С ума сойдете от удовольствия!
  - А ну-ка рассказывай! - предложил Рубер. - Я с нетерпением послушаю.
  - Бревенчатая мыльница. Она на родине моего па называется баня. Там будет много пара и очень горячо. Все кости пропариваются, становишься таким красным, как вареный рак.
  - Фу, как противно! - воскликнула Розина, чернявая смазливая девушка с коровьими глазами и бровями, почти сросшимися на переносице.
  - А что, в этом что-то есть! - прокричал Сиден, с веселым видом оглядывая компанию. - Давайте позавтракаем и займемся этой баней, так, Эжен?
  - Так, так. Однако вы тут занимайтесь приготовлением завтрака, а я поищу кое-чего другого для нашего стола. Тут всего должно быть достаточно. Дениза, хочешь со мной?
  Он видел, как застеснялась Дениза и как ей хочется пойти с ним. Она неуверенно поглядела на брата, но тот сделал вид, что даже и не заметил этого. Тогда она победно тряхнула кудрями, храбро вздернула голову и смело шагнула к Эжену.
  - Пошли, Эжен, ты мне покажешь, как будешь добывать пищу для нашего общего очага.
  И они бодро зашагали по тропинке среди кустов жасмина и барбариса. Отойдя на приличное расстояние и оглянувшись, Дениза бросилась к Эжену, обхватила его шею и прижалась к его губам. Он сдавил ее талию, она слабо ойкнула и прижалась еще сильнее.
  - Я так соскучилась по твоим ласкам, мой любимый!
  - А мне всю ночь снилась ты, моя Низетта.
  Всласть нацеловавшись, они отправились дальше и тут же встретили жену Бабиласа, веселую толстушку.
  - С добрым утром сударь и сударыня! Вы уже проснулись?
  - С добрым утром, Жанна. Вот идем собирать дань с твоего прижимистого хозяина. Яйца уже есть, а?
  - Как же, сударь. Найдутся, для вас всегда все есть, наш благодетель.
  - Десятка два приготовь нам на завтрак, да только желток не повреди.
  - Минут через десять принесу, ваша милость. Ждите, я мигом.
  - Одно дело сделано, - прошептал Эжен на ухо Денизе и чмокнул ее в шею. Она счастливо обернулась к нему, улыбнулась, прижала голову к его плечу.
  - Привет, Ашер! Как жизнь?
  - О, ваша милость! Здравствуйте, сударь, - это был сын Бабиласа, здоровенный добродушный парень лет двадцати трех. Его простое лицо постоянно излучало радость жизнью и светилось улыбкой. Эжену он нравился.
  - Отец далеко? Он мне нужен.
  - Рядом, сударь. В свинарнике. Пройдете, или вам позвать его?
  - Спасибо, я сам.
  Эжен шепнул на ушко девушке: - Это очень кстати, Дениза. Там мы его и прижмем, - он покрепче обнял ее.
  - О чем ты, Эжен?
  - Сейчас увидишь, моя Низетта.
  Они по запаху определили направление и вскоре оказались перед загоном, где среди полудюжины свиней маячила спина Бабиласа. Он был занят уборкой.
  - Бог тебе в помощь! - крикнул ему Эжен.
  - О, месье Эжен! - распрямляясь, ответил Бабилас. - С добрым утром, сударь. С чем пожаловали? - он потирал натруженную спину.
  - Бабилас, я тут оглядел кое-что. Ты здорово устроился. Деньгу гребешь лопатой, - Эжен многозначительно хмыкнул. - Меня дядя Фома просил присмотреть за тобой. Он подумывает, что ты ему мало платишь за все это богатство.
  - О, сударь! С чего вы взяли, что у меня много денег? А семья какая? Я же тружусь с восхода и до заката. Прошу вас, сударь...
  - Ладно, не пудри мне мозги, Бабилас. Лучше скажи, есть ли у тебя молодые поросята? Нам очень захотелось целого поросеночка отведать. А?
  - Для вас, сударь, чего не сделаешь! Будет вам и поросеночек, ваша милость, и кое-что еще, если пожелаете.
  - Пока больше ничего не нужно, Бабилас. Спасибо и за поросеночка. К обеду постарайся предоставить. Договорились?
  - О чем речь, сударь. Обязательно будет.
  - Шельма страшно прижимист и только вид делает, что добродушен, рад меня видеть и услужить, - сказал Эжен Денизе, когда они возвращались к сараю.
  - Слушай, Эжен, а не слишком ли ты усердствуешь? Этот человек не понесет непомерно больших убытков? Ведь нас много.
  - Не беспокойся, Низетта. Он столько уже нахапал, что тебе со всем своим семейством и не снится. Лишь бы я ничего не докладывал дяде Фоме. А я этого делать пока не собираюсь.
  - Неужели все это так просто можно было устроить? Даже не верится.
  - Деньги все могут. Потому люди и рвутся к ним. Они дают не только возможность хорошо жить, но и власть. Иногда даже невидимую, но, уж поверь мне, весьма сильную.
  - Вот наши обрадуются! Какой пир закатим в обед!
  - Ты только не говори про поросенка. Пусть это будет сюрпризом.
  У сарая на зеленой лужайке уже был расстелен большой ковер, вытащенный из хозяйских хором. Все уже было расставлено, а Жанна торжественно водружала на середину импровизированного стола огромную сковороду со скворчащей яичницей из двадцати яиц. Сало брызгало, шипело, наполняя воздух восхитительным ароматом.
  - Эжен, давай сюда! Вот это пир! Садись быстрее, а то остынет яичница! - голос Эсеба заглушил все остальные шумы и смех.
  Завтрак действительно удался на славу. Выпитое вино возбудило парней, у девушек раскраснелись щеки, а глазки заблестели озорными огоньками.
  - Теперь вы все свободны в своих действиях, - провозгласил Эжен, поведя руками вокруг. - Если встретите неудовольствие кого-нибудь, скажите, что вы из поместья "Синие скалы". Это название пришло от вон той скалы, что виднеется справа от нас, - Эжен указал пальцем в сторону громады, синеющей в ста шагах от сарая. - Часа через четыре-пять прошу всех прибыть на обед, господа. И не опаздывать, а то ведь сами себя и накажете.
  Молодежь как ветром сдуло. У сарая остался лишь Эжен, как хозяин, и Дениза, вопросительно бросая взгляды в сторону своего кавалера.
  - Что ты хочешь, Низетта? - спросил Эжен. - Может, осмотрим дом? Там есть старая башня, маяк, где по ночам зажигают огонь для судов. И несколько комнат с узкими окнами-бойницами. Я там ночевал иногда. Здорово, особенно летом, когда жара стоит.
  - Нет, Эжен, я не хочу. Пойдем лучше побродим по окрестностям. Тут так красиво. - Дениза повела вокруг рукой. - А пальмовые рощи -смотри, они просто изумительны. Какие громадные развесистые - это платаны? А вот там пинии - такие грациозные и мохнатые. И запах от них дурманящий. Идем к ним, а? Мне так хочется туда!
  Эжен схватил Денизу за руку, и они побежали к купам деревьев.
  Однако после часа ходьбы прогулка показалась Денизе несколько утомительной.
  - Эжен, я устала. Давай присядем, вон и куча сена лежит.
  - С удовольствием, Низетта.
  Но когда они подошли поближе, то Эжен вдруг остановился, а его щека скривилась в усмешке.
  - Ты что? - спросила Дениза шепотом, как бы боясь спугнуть зверя.
  - Пошли отсюда, Низетта. Тут занято. И не шуми так.
  - А что там? Что это за звуки, Эжен? Как будто кто-то стонет. Может, им помощь нужна?
  - Да идем отсюда, я же тебе говорю, - зашептал возбужденно Эжен. - Надо уходить. Там любят друг друга кто-то из наших, а может, и совсем даже иные люди. Не будем им мешать, моя любовь.
  Дениза с интересом и любопытством взглянула на юношу, промолчала, но в ее лице мелькнуло что-то загадочное, и Эжен поспешил увести девушку подальше. Она молчала, словно что-то ее сильно заботило. Лицо выдавало смятение, смущение и желание одновременно. Эжен это чувствовал, его самого всего колотила нервная дрожь, которую он никак не мог унять.
  - Пошли вон туда, к тому поваленному дереву, Низетта. Там тень, и можно хорошо посидеть, - промолвил Эжен, чтобы как-то прервать затянувшееся молчание.
  - Нет-нет, - ответила она быстро. - Пошли назад. Я устала, и мне хочется домой, - она нервно засмеялась, и Эжен понял, что она пытается уйти от соблазна этого чарующего пейзажа, запахов весенних трав и хвои распускающихся пиний. - Я хотела бы отдохнуть в башне, ты мне о ней говорил утром.
  - Конечно, милая, - согласился Эжен, в душе надеясь, что там он сможет с нею договориться без свидетелей.
  Но у сарая уже были две пары. Это пришли Эсеб с Розиной и Сиден с Лиз.
  - Что-то вы рановато, друзья! - приветствовал их Эжен. - Как погуляли? - он переглянулся с Денизой, но та смущенно отвернулась в сторону.
  - Просто великолепно, Эжен! - радостно ответила Лиз, и Розина ее бурно поддержала.
  - Как хорошо, что ты догадался пригласить нас в этот чудесный уголок. Тут так хорошо, так прелестно, так чудесно, так...
  - Я и сам не знал, что тут так чудесно, - прервал ее радость Ковен. - Надо будет не забывать это место.
  - Как ты, Дениза? - спросил подозрительно Эсеб.
  - Отлично, Эсеб, но устала от непривычки. Мы так много гуляли. Все ноги оттоптала. А у тебя как?
  - Я в восторге, Низетта! Просто чудесно. Если бы море было потеплее, то тогда можно было бы ни о чем не жалеть. А завтрак - просто пир!
  - Еще не то будет, - улыбнулась Дениза. - Эжен, ты обещал меня отвести в башню. Пошли.
  - Уже поздно, Низетта. Скоро обед.
  - Вон и Рубер появился. Глядите, да он просто ползет. Скорее его тащит Орези. Эй, Рубер! Оттоптал ножку? - Ковен вовсю улыбался, показывая на парочку, показавшуюся из-за дальних деревьев.
  - А вот и Жанна со своим сюрпризом! Виват, поросенок! - Эжен схватил друзей за рукава, разворачивая в сторону хозяйки, которая, смешно переваливаясь, несла обещанный сюрприз.
  Румяный поросенок аппетитно возлежал на большущем блюде, и его появление было встречено восторженными возгласами. Все быстренько уселись, готовые насладиться настоящим королевским обедом.
  Два дня пролетели незаметно. Когда кто-то заметил, что скоро пора возвращаться, это повергло компанию в некоторое уныние. Настроение сразу ухудшилось, но молодость не умеет долго горевать. Эсеб поднял руку:
  - Ничего страшного, друзья! Если Эжен и дальше проявит свое гостеприимство, то можно надеяться на повторное посещение этого райского уголка.
  - Еще бы! Пусть Эжен обещает нас свозить сюда еще хоть разок.
  - Конечно, друзья, - ответил Эжен важно. - Если ничего особенного не произойдет. Мне приятно оказать вам такую ничтожную услугу. Мы ведь друзья, не так ли?
  Все с охотой согласились, а Эжен посчитал себя более важной персоной, чем раньше. Ему прельстило внимание молодых дворян к своей личности, и он победно глянул в сияющие глаза Денизы.
  Но на следующее утро случилось нечто такое, что перечеркнуло все его планы.
  Эжен почти не спал ночь, переживая разлад с Денизой. Он вынужден был отвести ее ночевать в башню, ибо она боялась его, откровенно распаленного желанием.
  - И не вздумай идти со мной! - воскликнула она сердито, когда Эжен попытался было проследовать за ней в башню. - Я не хочу страдать, я...я... это вполне может случиться. Прости меня, любимый, но я не могу тебя пустить, - Дениза задвинула тяжелый засов дубовой двери и прислонилась с другой стороны двери спиной. Девушка еще пару раз вздохнула, но потом решительно направилась к деревянной кровати.
  Эжен постоял еще минуту у запертой двери, хлопнул себя кулаком в бедро, развернулся и поплелся в сарай. В расстроенных чувствах он рано улегся спать на сене, подальше от остальных. Прикрыл узкую дверь, ведущую на другую сторону, чтобы избежать сквозняка.
  Эжен злился, слушая тихие шепоты неугомонных юношей и девушек. Шорохи, смешки, приглушенные вскрики раздражали его. Они там веселятся, дурни: Лишь под утро, когда остальные давно уже угомонились, он заснул крепким сном.
  Его разбудил чей-то визг. Он резанул слух, заставив Эжена быстро поднять голову.
  В дверях он увидел троих бородатых грязных мужчин с длинными тесаками в руках. Их лица говорили о многом, и Эжен тут же приметил злобный и алчный блеск в голодных глазах. "Разбойники, - подумал Эжен и заметался мыслями в поисках выхода. - И оружия здесь никакого нет".
  Тут он понял, что его не заметили, и тихо сполз под визг и ругань к противоположной двери и юркнул в нее. Башня! Он опрометью побежал к башне, где у него лежал пистолет и шпага.
  Эжен торопливо подсыпал пороха на полку, вытащил шпагу из ножен и бросился назад.
  Вбежав в распахнутые двери сарая, он увидел, как разбойники заканчивают вязать юношей, а перепуганные девушки с расширенными от ужаса глазами сбились в кучу у стены и с надеждой уставились на вбежавшего Эжена.
  Один разбойник заметил изменение во взглядах девушек и обернулся. Удивленный вопль заставил обернуться других. Бандиты бросили ребят и схватили валявшиеся рядом тесаки. Ощетинившись ими, они двинулись на Эжена. Тот сделал два шага назад и, когда один из нападавших бросился на него, выстрелил. Промахнуться с четырех шагов было невозможно.
  Разбойник схватился за живот и упал на колени. Остальные бросились на Эжена, и тот едва успевал отбивать выпады тяжелых тесаков.
  - Заходи сзади, Гусь! - крикнул один из разбойников, и Эжен заметил, что перед ним остался один человек.
  Он не стал ждать, пока второй зайдет ему в тыл, и сделал быстрый выпад. Шпага пронзила бок, разбойник отлетел на пол, зажимая рану ладонью. Злодей застонал, катаясь по земле.
  Эжен как раз во время обернулся, чтобы успеть парировать выпад противника. Отбив первое нападение, он молниеносно завертел шпагой и одним движением рассек щеку разбойника от уха до подбородка. Кровь залила бороду, рука нападавшего прижалась к расползавшейся щеке.
  Не воспользоваться этим было бы непростительной ошибкой. Эжен уже более спокойно, без суматохи ткнул негодяя в грудь, и тот медленно завалился на пол. Молодой человек взмахнул шпагой и настороженно развернулся, ища глазами возможную опасность. Его приятели успели уже освободиться, но поспешить на помощь не успели или не захотели, будучи без оружия.
  - Ух, неужели справился! - отдуваясь, сказал Эжен, вытирая шпагу о тряпье убитого разбойника.
  - Как тебе удалось добыть оружие? - растерянно озираясь, спросил Эсеб. - Молодец, Эжен. Они бы нас взяли в плен.
  - Да ладно вам! Чего уж там. Вы же мои гости, и я обязан был защитить вас, - он присел на корточки, разглядывая тело на земле. - Теперь надо избавиться от трупов.
  - Один еще жив, - заметил Ковен. - Что с ним сделать? Давайте его повесим, а?
  - Конечно, повесить! - воскликнул Сиден с сияющими от возбуждения глазами. - Пусть не надеется на пощаду!
  - Ребята, спасайтесь! -голос Денизы донесся до слуха ребят.
  - Что это? - побледнел Ковен, оглядываясь по сторонам.
  - Хватай оружие, пошли поглядим, что там, - крикнул Эжен.
  К сараю спешил здоровенный бородатый мужик с тесаком в руке. Его свирепый вид не предвещал ничего хорошего. Молодые люди остолбенели, замерли в нерешительности. Уж слишком страшен был вид четвертого разбойника.
  - Нас четверо с оружием, да пистолет, хоть и не заряженный, но устрашает, - сказал тихо Эжен. - Будем сражаться, ребята. Рубер, не стой истуканом, бери тесак и становись в позицию.
  В это время из-за угла башни показалась фигура Бабиласа с мушкетом и дымящимся фитилем в руках.
  - А ну, приятель, брось свою железку! - рявкнул он, выходя из укрытия.
  - Это ты-то меня испугать захотел, паскуда! - и разбойник двинулся на Бабиласа. - Я...
  Он не успел договорить, как Бабилас спустил курок. Выстрел грохнул, а разбойник лишь качнулся, схватившись ладонью за бок. Его голос взревел:
  - Паскудник, я же говорил тебе, что меня не испугать! Теперь готовься к встрече с Господом!
  - Он ранен! - вскричал Эжен. - Бегом на него! Нас много, и ему не устоять! - и не дожидаясь друзей, бросился к разбойнику.
  Бабилас что-то заревел, видимо, звал сына на помощь. Эжен этого не понял. Он подскочил к разбойнику и ударил шпагой по шее. Кровь брызнула, но удар пришелся почти плашмя, разбойник обернулся и медведем пошел на юношу.
  Эжен похолодел от страха, но сделал всего два шага назад. Его короткая тоненькая шпага казалась хворостиной перед громадой этого человека. А тот медленно поднимал тесак, готовя удар невероятной силы.
  Юноша сделал выпад и опередил врага на долю секунды. Шпага вошла в тело на целых пять дюймов, как показалось Эжену, но разбойник лишь поежился, что-то крякнул и продолжал надвигаться.
  К ним бежали Бабилас с Ашером. В руках у них были железные вилы и топор. Эжен сделал еще два шага, когда сзади на гиганта обрушились удары. Кровь брызнула из множества ран. Разбойник еще некоторое время стоял, глаза его еще мутно глядели на ненавистных врагов, но он уже почти ничего не соображал.
  Наконец Ашер рубанул топором по голове гиганта, и тот свалился в лужу крови.
  Все молча смотрели, как его огромное тело вздрагивало, толстые пальцы скребли камень и песок, ноги мелко и часто дрожали, и это почему-то сильно обеспокоило Эжена, пока он не отвернулся от ужасного зрелища. Тяжело дышащие мужчины медленно приходили в себя, девушки закатывали глаза, нервно цепляясь за друзей.
  И тут опять Ковен первым подошел к поверженному гиганту. Он посмотрел на него равнодушным взором, пнул ногой тяжелое тело.
  - Ну и страшилище! Ну и образина, как племенной бык у хорошего хозяина!
  Тут Эжен вспомнил, что Ковен никогда не вмешивался в опасные заварушки, всегда ускользал от схваток, особенно с оружием, которые иногда случались между молодыми людьми. Однако храбрился после драк, если случалось ему оказаться в это время на месте.
  И Эжену стало противно даже глядеть на эту, казалось бы, совсем недавно вполне приятную физиономию этого человека. Он оглядел остальных и ничего похожего на собственные ощущения ни у кого не заметил, кроме остатков страха, недоумения и радости, что так все благополучно закончилось.
  - А я заметил, что кто-то возится в боте, - донесся голос Бабиласа. Он говорил уже с заметными нотками веселости и бахвальства. - Думал, что это кто-то из гостей. Потом Жанна пришла и сказала, что что-то грохнуло в сарае. Но когда мадемуазель Дениза завизжала и начала звать на помощь, тогда я сказал себе, что без мушкета тут не обойтись.
  - А как я его, па, по голове шарахнул-то, а? - поддакивал Ашер, радостно улыбаясь и размахивая руками.
  - Хорошо шарахнул, сынок, - Бабилас воткнул вилы в землю и вытер пот со лба.
  - Так вот. Я бросился за мушкетом и как раз вовремя. Этот тип, - он кивнул на труп, - уже подбирался к Эжену. Но вы и сами держались молодцом, сударь, и извините, что я вас назвал по имени. Но уж очень вы мне нравитесь.
  Эжен согласно кивнул, давая понять, что не обратил внимания на эту мелочь.
  - Вот я и говорю, не подоспей ваша милость, мне было бы не очень-то хорошо. Да Господь, видать, сверху хорошо видит, кому помочь надо, - хозяин размашисто перекрестился.
  Шум голосов нарастал. Прибежали все домочадцы Бабиласа. Решали уже вопрос о том, где закопать злодеев, когда Ковен напомнил о живом разбойнике.
  - Эй вы, мы забыли о живом! Договорились же его повесить! Чего медлить?
  - Повесить его! - поддержал Эсеб.
  Эжен почувствовал, как трепещущее тело Денизы прижалось к его груди. Он машинально обхватил ее рукой, прижал к себе, склонив голову к голове девушки. Она шептала что-то, но до Эжена не доходил смысл ее слов, пока она не дернула его за палец.
  - Прости, Низетта, я сильно не в себе. У меня муторно на душе.
  - А я так перепугалась за тебя, милый. Ты слышал, как я кричала?
  - Пойдем отсюда, а? Мне не хочется... присутствовать при казни.
  - Правильно, миленький. Что нам тут делать? Пошли отсюда.
  Они медленно удалились, держась за руки. Голоса вскоре пропали, а они оказались под сенью отцветающих лимонов, апельсинов и персиков. Гул насекомых, густой аромат цветения одурманивали. Влюбленные опустились на охапку сухой прошлогодней травы и замерли, обнявшись.
  Они наблюдали, как пчелы деловито сновали от цветка к цветку, бабочки нежно порхали, показывая разноцветье своего одеяния. Щебет птиц сливался с гулом насекомых, а юноша с девушкой медленно засыпали. Видимо, это была реакция на все те переживания, которое они испытали совсем недавно.
  Проснувшись, они посмотрели друг на друга, и их глаза наполнились нежными слезами умиления и тихой радости. Они помолчали, потом Дениза сказала:
  - Как хорошо было бы остаться так навсегда вместе, да, Эжен?
  - Восхитительно, моя Низетта! Вернемся, и я пойду к твоему батюшке просить твоей руки. Согласна?
  Дениза вздохнула, потом ответила:
  - Я-то согласна, да что толку? Батюшка ни за что не согласится.
  - А давай я тебя увезу к нам в усадьбу. Это миль тридцать отсюда, там сейчас почти никто не живет. Мы там обвенчаемся - и пусть тогда беснуются.
  - Как было бы хорошо, но я не могу так поступить, мой любимый. Как я без родительского благословения могу такое сделать? Нет, Эжен, прости, но мне страшно даже думать о таком.
  - Но почему, Низетта? Нас обвенчает священник по всем правилам. А это будет означать, что церковь на нашей стороне, а следовательно, и Бог.
  - Но родители-то против, а это очень важно, - вздохнула девушка. - Нельзя переступать их желания. Да и твои родители ничего еще же знают обо мне. А вдруг и они не одобрят?
  - Мои родители всегда одобрят хорошее дело, Низетта. Они очень добрые. Они все поймут и не будут мешать нам.
  - Ой, Эжен! Ничего я не могу решать без благословения. Прости. Но я тебя так люблю, что готова ждать хоть полжизни. Верь мне, миленький! - она приникла к его груди.
  Молодые люди замолчали, вслушиваясь в тихие звуки сада. Каждый переживал свое горе, боясь нарушить молчание. Эжен вздыхал, а Дениза чуть не плакала.

Глава 3

  Когда Эжен с Денизой вернулись, шагах в пятидесяти от сарая они увидели страшное зрелище.
  На суку раскидистого платана висел человек в грубой петле. Даже издали было видно искаженное мукой лицо висельника. Дениза вскрикнула, прикрыла ладошкой рот и закаменела.
  Эжен недовольно скривился, погладил девушку по голове и отвернулся от неприятного зрелища.
  У сарая шло веселое пиршество. Здесь были Бабилас с сыном, которые, уже основательно набравшись вина, болтали, не обращая внимания на то, что их никто не слушает.
  - А вот и наша парочка! - голос Эсеба покрыл общий шум. - Сколько можно вас ждать? Мы вынуждены были начать пир без главного героя. Прости, Эжен, но так получилось само собой. Садитесь к нам!
  Эжен чувствовал себя не лучшим образом и нехотя опустился на ковер. Ему тут же поднесли большой бокал вина, который он молча и осушил. Теплая волна прошла по его телу, неся успокоение и благодушие.
  Дениза заулыбалась, видя, что Эжен повеселел. А он выпил еще, потом еще, пока Дениза не шепнула:
  - Эжен, миленький, зачем так много пить? Ты опьянеешь, тебе будет плохо. Перестань, больше не пей, прошу тебя.
  Но все вокруг поощряли его, а он и не думал сопротивляться. Так получилось, что не прошло и получаса, как он был изрядно пьян. Винные пары сделали свое дело, он стал плести разную чушь, сам не соображая, что говорит. Его слушали со смехом, Дениза пыталась успокоить парня и даже оттащить в сторону, но это ей не удалось.
  А у Эжена нарастала волна агрессивности и злобы. Утренние происшествия выливались в яростные слова, направленные против своих приятелей и особенно против Ковена, который казался ему самым зловредным из собравшихся. Эжен упрекал ребят в трусости и бахвальстве, выпячивал грудь, доказывая свой подвиг.
  Так продолжалось с полчаса, пока молодые повесы не замолчали, многозначительно и коварно переглядываясь.
  - На выпей лучше, Эжен, - сказал Рубер, протягивая ему полную кружку. - Тебя это успокоит. Пей!
  - Не давай ему, Рубер! - взвизгнула Дениза, пытаясь выбить кружку из протянутой руки Эжена. Но брат перехватил тонкую руку. - Подонки! Вы хотите споить его и посмеяться!
  - Успокойся, Низетта, - увещевал сестру Эсеб. - Пусть наш герой покажет себя во всем своем блеске! Ха-ха!
  Дениза зло отвернулась, увидев, как безвольный Эжен опрокинул кружку себе в рот. Ей было так гадостно и противно, что она ушла к себе в башню, где бросилась на кровать и залилась слезами.
  А Эжен разошелся не на шутку. Он поднялся и, качаясь на ослабевших ногах, с поднятым кулаком объяснял Ковену, какой он подонок.
  - Ттты... зачем п...пинал этого... Все под Господом ходим, а ты! - заплетался Эжен, уже не соображая, кто на кого напал. - А ты, ты! Ты мне не помог! - губы его тряслись, а глаза пьяно шарили по сторонам.
  Ковен встал, протянул Эжену кружку с вином, мирно сказал:
  - Давай лучше помиримся. Давай в знак этого разопьем это вино, а? Согласен?
  Ковен настаивал, и Эжен выпил предложенное. Язык его заплетался, в глазах двоилось, он едва удерживался на ногах, а приятели что-то орали, гоготали и подносили ему вино.
  Юноша говорил товарищам что-то обидное, иногда сознание на миг возвращалось к нему и он видел злобные физиономии своих друзей. Наконец Ковен произнес:
  - Друзья, а не хватит ли нам слушать этот свинячий визг? Мне надоело. Что он себе позволяет, этот выродок? - голос сорвался на крик, но Ковен быстро успокоился. - Он так и рвется в наш круг, но это ему не удастся. Паршивой собаке место в конуре.
  Эжен лишь смутно улавливал смысл этой тирады. Он набычился, сжал кулаки и двинулся на Ковена. Однако ноги уже его не слушались. Он упал на бок, перевернулся на живот, прополз немного, попытался подняться, но в этот момент Ковен ударил его в скулу. Эжен откинулся назад, словно провалился в черную, бесконечной глубины, яму. Он еще едва заметно ощущал, что его бьют, но ни боли, ни ярости уже не ощущал. Он потерял сознание и ничего не чувствовал.
  Защитить его было некому. Бабилас с сыном уже ушли, Дениза скрылась в башне. Разбушевавшиеся юнцы с упоением навалились на бесчувственное тело Эжена и отводили душу за ударами кулаков.
  Истошный крик Денизы остановил это избиение. Она высунулась из окна и кричала дурным голосом.
  Дениза прибежала к сараю, опустилась на колени перед Эженом, но привести его в чувство не смогла. Ее глаза гневно сверкали, когда она закричала:
  - Подонки, скоты, изверги! Как вы могли так избить его! - девушка, всхлипывая, трясла Эжена за руку.
  - Успокойся, сестра, - неожиданно важно молвил Эсеб. - Он получил свое, как и положено простолюдину и свинье. Погляди на него, разве он похож на человека?
  - Это вы сделали его таким, скоты! Благородные дворяне! Вы и пальца его не стоите! Звери, людоеды! Я пойду к хозяину и все ему расскажу!
  Эти слова заставили юнцов тревожно переглянуться. Эсеб сказал:
  - Я думаю, Дениза, что тебе не стоит этого делать.
  - А что мне может помешать?! Я... - она увидела недобрый блеск глаз окружавших ее юношей и замолчала, испугавшись. - Что вы задумали, звери? - голос ее затухал, в горле першило.
  - Ничего особенного, Низетта, - ответил Эсеб. - Мы просто тут же уедем с этого дурацкого острова. Возьмем бот, и к вечеру будем на месте. Вот и решение всех наших проблем.
  - А Эжен? Как же с ним?
  - Эта свинья? Он нас не интересует, Низетта. Пусть остается тут и выбирается сам. И он выберется, будь уверена, сестрица. Свиньи - они умеют выбираться из дерьма! Верно я говорю? - всхохотнув, Эсеб повернулся он к приятелям.
  - Еще бы! Отлично придумано, Эсеб! Собираемся и побыстрее, пока здешний мужлан-хозяин не заметил наших дел, - и Рубер торопливо стал собирать разбросанные вещи, свои и Розины, не забывая и о Денизе.
  А та вскочила с намерением побежать к хозяину, но Рубер успел схватить ее за руку и остановить.
  - Пусти меня, скотина! Свинья вонючая! Оставь мою руку! - девушка задергалась всем телом, пытаясь высвободиться.
  - Дениза, не кричи, а то заткнем рот! - пригрозил Эсеб. - Иди лучше на бот. Сиден, отведи ее и проследи, чтобы она не кричала и не убежала. Мы скоро.
  Не прошло и десяти минут, как все юноши и девушки разместились в боте. Эсеб оттолкнул его от пристани, садясь на румпель.
  Эжен пришел в себя, после того как Бабилас несколько раз брызгал ему водой в лицо.
  - Ох, что это со мной? Это ты, Бабилас? Почему все болит, а?
  - Вас, ваша милость, малость избили.
  - Кто же это сделал? Ничего не помню. Мммм... Голова просто раскалывается. Что со мной, а?
  - Ничего, ваша милость, страшного. Вы молоды и скоро поправитесь. Надо лишь промыть ссадины, да примочки наложить. Жанна это легко сделает.
  - А где все?
  - Я подумал, ваша милость, что и вы с ними. Однако пришел проверить и увидел вашу милость лежащим в траве. А ваши приятели уже далеко. Парус еще можно видеть. Если хотите, я покажу.
  - Как они могли меня бросить и забрать бот? Ну сволочи! Ага, вспоминаю! Я их поносил за чванство и спесь. Сволочи, они меня избили пьяного! Иначе я бы им показал!
  - Так и получилось, ваша милость. Да вы не огорчайтесь, сударь. Поправитесь, и Ашер вас быстренько доставит в город. Погода наладилась, это не составит труда. А сейчас, если можете, то поднимайтесь, я вас отведу в комнату, Жанне нужно примочки вам наложить.
  - Ого! О, да я едва могу двигаться, так больно, Бабилас! Вот подонки, как отделали меня! Так мне и надо! Чего набрался под завязку? Будет наука, верно, Бабилас? Ну, ладно, пошли помаленьку, - шипя от боли заковылял Эжен, опираясь на плечо хозяина.
  Три дня спустя Эжен выглядел гораздо лучше. Лишь небольшие синяки у глаз да боль в ребрах беспокоили его.
  - Все, Бабилас, - воскликнул бодро Эжен за ужином. - Завтра отправляемся. Это тебе подходит? Ашер, доставишь меня на своей лодке до Тулона?
  - Как скажете, ваша милость. Я всегда готов. Давно уже не бывал я в городе, охота поглядеть, если отец позволит.
  - Езжай, Ашер, но долго не задерживайся. Переночуешь и домой. Понял? - Бабилас строго взглянул на сына.
  - Чего ж тут не понять, отец. Все ясно, - улыбнулся Ашер. - К полудню следующего дня вернусь, если ветер не подведет.
  - Тогда собирайся, а я отсчитаю месье Эжену причитающиеся за прошлый год денежки.
  На рассвете следующего дня Ашер и Эжен поставили паруса, и лодка при хорошем попутном ветре побежала на запад, за новыми приключениями, которые вынашивал в своей горячей голове Эжен.
  Эжен лежал на кровати в своей комнате и размышлял. Он злился на Денизу, не понимая, что она просто не могла сопротивляться ораве юнцов. Но это ему не было известно, а проверить пока не удавалось. Она не являлась на зов, и сегодня он опять решил проникнуть в ее сад и добиться свидания.
  Но больше всего ему хотелось встретиться с Ковеном и поглядеть в его трусливые глаза, расквасить симпатичный носик и наделать на морде синяков, не прибегая к благородному способу поединка на шпагах, от которого тот, естественно откажется.
  Солнце скрылось за горизонтом, и Эжен стал собираться. Шпаги он не взял, а пристегнул к поясу кинжал в красивых ножнах. Он волновался. Что на этот раз даст его попытка свидеться с Денизой?
  Он медленно шел по улице, дожидаясь полной темноты. Проходил по аллее шелестящих пальм и под густой листвой раскидистых платанов. Вечерняя заря быстро гасла, темнота сгущалась, а нетерпение Эжена возрастало.
  Наконец он решил, что время подошло, и приободрившись, скорыми шагами направился в нужном направлении.
  Вот и ограда небольшого сада д'Андруэнов. Молодой человек постоял в тени деревьев, прислушался и, оглянувшись, полез по выступам стены к дереву.
  Спрыгнув на землю, Эжен прислушался, как зверь, вышедший на охоту и постоянно ожидавший нападения. Все было тихо, если не считать обычных звуков готовящихся ко сну людей. Лишь в двух окнах едва светились огоньки одиноких свеч.
  Эжен прокричал филином, прислушался и повторил крик. Подождал немного. Сердце подскочило в груди. Он услышал легкие шаги и приготовился к встрече. Он ухватился за ветку желтой акации и стал ждать. Шаги приблизились, фигура появилась в просвете между кустами, и Эжен понял, что это не Дениза.
  Он напрягся в ожидании и узнал Эсеба. Тот с обнаженной шпагой в руке стоял в двух шагах от Эжена и молчал, видимо, собираясь с духом. Потом начал:
  - Какого черта ты приходишь?! Тебе тут нечего делать! Дениза не для тебя, и советую тебе забыть ее. Уходи и больше не появляйся здесь, понял!?
  - Это ты так решил, или Дениза? - на удивление спокойно спросил Эжен, подобрав на всякий случай валявшуюся на земле палку.
  - Это не имеет значения, но, так уж и быть, скажу, что и Дениза тоже. А теперь проваливай!
  - Я хочу узнать об этом у самой Денизы, а ты мне в этом не указ.
  - А вот мы поглядим, как это произойдет! - с этими словами Эсеб сделал выпад и шпагой ткнул в грудь Эжену.
  Эжен был начеку и сумел мгновенно среагировать. Палкой он отклонил клинок и тот, лязгнув, уткнулся в доску скамьи.
  - Ты, подонок, хотел меня проткнуть! Так получай, дворянская скотина! - Эжен ударил Эсеба в лицо, потом мгновенно врезал ногой в пах, а когда тот со стоном согнулся, отвесил мощный удар сдвоенными руками по загривку.
  Эсеб свалился на землю, шпага его оказалась в руках у победителя. В этот момент раздались дробные шаги, а из дома раздался свирепый голос:
  - Дениза, вернись, вернись немедленно! Я тебе приказываю!
  - Что тут происходит? - спросила Дениза, когда Эжен уже держал в объятиях ее вздрагивающее тело.
  - Дениза, лучше ты объясни, что произошло? Почему ты не показываешься? Говори быстрее, а то сюда пробирается твой па.
  - Милый, они избивали тебя так страшно, я так кричала, но они...
  - Я все понял, любимая! Но мне пора уходить, твой па ломится сюда.
  - А что с Эсебом? Ты его убил? - в голосе Денизы слышался ужас.
  - Нет, что ты. Он скоро очухается.
  - Кто здесь, Дениза? Вернись немедленно! - папаша Денизы оказался около скамейки. - Кто это, Дениза, отвечай!?
  - Месье д'Андруэн, - сказал Эжен, выступая вперед и прикрывая собой Денизу, - я, Эжен Бланш, прошу руки вашей дочери. Состояние мое достаточное, чтобы обеспечить ей пристойную жизнь, - голос молодого человека слегка дрожал от волнения.
  - Что-что? Но кто вы? Я вас не знаю, юноша!
  - Это низкий человек, па, - подал голос с земли очухавшийся Эсеб. - Он хочет опозорить наш род, па.
  - Что с тобой, сынок? - бросился к юноше отец.
  - Этот низкий человек избил меня. Его надо вышвырнуть из нашего дома!
  - Сударь, вы слышали слова моего сына? Немедленно уходите и больше никогда не появляйтесь в моем доме, иначе я вынужден буду принять действенные меры! Вон, негодяй! - д'Андруэн весь трясся от негодования.
  - Па, мы любим друг друга! - закричала Дениза.
  - Что я слышу?! - голос женщины, матери Денизы, приближался, и в его нотках явно слышались угрозы. - Дениза, как у тебя мог повернуться язык сказать такое? Иди в дом немедленно, - по прозвучавшей пощечине и вскрику Денизы Эжен понял, что тучи над его любовью более чем сгустились.
  - Сударь, - обратился он к отцу семейства. - Вы слышали, что сказала Дениза. Вы не можете не уважать желания вашей дочери. К тому же я подтверждаю правоту слов Денизы. Мы любим друг друга...
  - Вон! Эсеб, дай мне шпагу, я проучу этого наглеца, объясню, как надо разговаривать с родовитым дворянином! Эсеб!
  - Па, шпага у него. Он отобрал у меня ее.
  - Отдайте немедленно шпагу! Вы грабитель и насильник!
  - Простите, сударь, но ваш сын первым напал на меня, безоружного, и я вынужден был защищаться. Шпага досталась мне по праву победителя, и она будет моей, - Эжен отступил на пару шагов. - Но я подчиняюсь вашему требованию, ухожу и не прошу удовлетворения. Вы слишком немощны для меня, и я вас прощаю, - с этими словами юноша легко вспрыгнул на дерево и в считанные секунды скрылся из глаз разгневанного отца.
  Эжен прислонился, как обычно после свиданий, к стене ограды. Мысли метались в голове. Жаль, он не наподдал этому спесивцу Эсебу еще больше. Хорошо, что он сдержался и не особо нагрубил его папаше. Хотя, это же и папаша Денизы... Ссориться с ним не стоило. Дениза, Низетта: Любовь закончена. Мы разлучены, разлучены: если не похитить Денизу. Увезти, обвенчаться в далекой часовне. Но как это сделать, если она сама не решается на это?
  Позванивая по мостовой трофейной шпагой, Эжен плелся к себе домой в самом мрачном и подавленном настроении. Что делать? Как быть? Нужно срочно что-либо придумать. Что? И посоветоваться не с кем. Отец и мать были далеко, да и друзья остались в Марселе. Зачем ему надо было здесь появляться? Теперь на душе одни камни и темнота адова! Господи, помоги мне, - молился он, - наставь на путь истинный!
  Ночь прошла в раздумьях. Он ворочался, вздыхал, можно было подумать, что в комнате не молодой человек, а увядающий, уставший от жизни старик.
  Мрачный, злой и невыспавшийся, юноша решил проехаться верхом. Едва умывшись, и отказавшись от завтрака, он оседлал коня и отправился в путь, по пригородам и садам, которые окружали городок.
  Пришлось сделать крюк, чтобы не проехать мимо дома Денизы. Вздохи постоянно сотрясали его грудь. В мозгу проплывали то сцены свиданий с прелестной Низеттой, то сладостные видения, где он обладал ей. Но в эти мысли тут же примешивались папаша д'Андруэн и его сынок Эсеб.
  Эжен медленно ехал вперед, сам не зная куда. Лошадь мерно выстукивала подковами по булыжнику мостовой или по тропинкам сада и улочкам пригородов.
  День уже клонился к вечеру, и здоровый голод заглушил остальные желания. Эжен решил, что стоит подкрепиться. Юноша уже направился было домой, когда заметил, что навстречу ему крупным шагом движутся двое всадников. Он было вежливо подал коня в сторону, но вдруг напрягся, признав в одном из встречных Ковена.
  Тот прямо сидел на рыжей кобыле, красуясь праздничным нарядом и бархатным беретом, сильно сдвинутым на правый висок. Шпага в дорогих ножнах, на роскошной перевязи, мерно покачивалась на боку.
  Эжен остановился, поджидая всадников. Он чувствовал, как волна злобы, медленно переходящая в ярость, накатывается на него, заполняя живот, грудь, голову. Рука сама легла на эфес и тронула рукоять кинжала.
  Всадники почти поравнялись с Эженом, когда тот тронул коня и преградил им путь. Кони забеспокоились, затоптались на месте, вскидывали головы, а юноши в недоумении уставились на наглеца. Ковен, однако, тут же узнал Эжена, и лицо его покрылось красными пятнами. Губы скривились, будто он хотел заплакать. Эжен же молча наслаждался растерянностью и страхом своего врага.
  - Месье Ковен, судя по всему, узнал своего друга. Верно я заметил?
  - Вы ошибаетесь, сударь. Мы никогда не были друзьями. Знакомыми всего лишь, - голос Ковена выдавал его сильнейшее волнение. Он немного заикался.
  - Конечно, месье. Куда мне претендовать на вашу дружбу. Не вышел я сословием, - презрительно бросил Эжен.
  - Сударь, позвольте нам проехать, - подал свой голос второй юнец, на вид несколько моложе Ковена.
  - О, извольте. Вас я не задерживаю. Прошу вас, сударь, - Эжен сдвинул коня в сторону Ковена, давая проехать юнцу.
  Тот вопросительно глянул на Ковена. Замешательство явно читалось на его лице.
  - Жюльен, поехали, - неуверенно молвил Ковен и тронул коня.
  - Погодите, месье Ковен, - просил Эжен, загораживая путь. - Я бы хотел вам сказать пару фраз.
  При последних словах лицо Ковена побледнело еще сильнее, а глаза забегали по сторонам в поисках выхода. Эжен тут же заметил это.
  - Не извольте беспокоиться. Вам от меня не избавиться, месье. А молодой господин может отправляться своей дорогой. Он меня не интересует.
  - Ковен, что все это значит? - спросил обеспокоено юнец.
  - Я сам ничего понять не могу, Жюльен. Я... - Эжен не дал ему продолжить.
  - Полно тебе вилять, Ковен! - уже отбросив вежливость, сказал Эжен. - Ты думал легко выйти из тобой же устроенной подлой игры, Ковен? Не выйдет! Ты должен мне за все заплатить.
  Лошадь Эжена повела в сторону, но тот уверенной рукой вернул ее на дорогу.
  - И я намерен получить свое сполна, за все расквитаться!
  - Сударь, но объясните нам... - Жюльен старался показаться храбрым и взрослым.
  - Молодой господин хочет разъяснений? Это его дело, хотя мне, признаться, на это наплевать. Пусть остается. Это даже лучше, - Эжен говорил нарочито любезно.
  - Жюльен, ты бы лучше ехал, - промямлил Ковен. - Мы сами разберемся.
  Тот недоуменно пожал плечами, но отъехать не пожелал. Видимо решил, что его присутствие может помочь Ковену. Эжен же распалялся:
  - Ты, Ковен, как подлый трус, набросился на беззащитного и беспомощного человека, сам же и напоив его. Теперь этот человек перед тобой и хочет поглядеть тебе в глаза. Вытаскивай шпагу, подонок, и защищайся! Я не намерен с тобой расставаться полюбовно! Защищайся, говорю я тебе! Ты же дворянин, благородный человек!
  Он натянул поводья, конь завертелся под ним.
  Ковен заметался глазами, но до эфеса шпаги и не дотронулся. Наконец он проговорил севшим голосом:
  - Вот потому, что я человек благородный, я и не могу скрестить свою шпагу с твоей, и потому требую пропустить меня.
  - Ты еще хорохоришься? Ты просто боишься обнажить свою шпагу! Трус и подонок! Что же ты не оскорбляешься на мои слова! Боишься? Где же твоя дворянская гордость и честь? Слиплась от страха?! Тогда мне придется объяснить тебе все по-народному, раз шпага твоя слишком чиста для моей! - и с этими словами он толкнул лошадь шенкелями. Та тут же оказалась рядом с Ковеном.
  Тот не успел никак отреагировать, когда кулак Эжена смачно врезался в выхоленные губы юноши. Что-то нечленораздельное сорвалось с губ Ковена, он откачнулся назад, а кровяные струи стали сбегать на подбородок.
  - Как вы смеете, сударь! - раздался испуганный и негодующий голос юнца.
  - Не мешай, мальчик, - огрызнулся Эжен и тут же повторил удар.
  После второго удара Ковен сполз с седла, оказался на земле и стал медленно копошиться в пыли, размазывая по лицу кровь.
  Эжен спрыгнул на землю, подскочил к врагу и с наслаждением ударил Ковена носком башмака в ребра. Глухой звук отозвался восторгом в душе Эжена, а Ковен взвыл тонким голосом. Он скорчился на земле, всхлипывал и вопил.
  - Эй вы! Прекратите немедленно, иначе получите шпагой! - голос Жюльена заставил Эжена повернуть голову в его сторону. Юноша криво улыбнулся в ответ.
  Лошадь Жюльена двинулась на него, Эжен приподнялся, выпрямился и с силой ударил кулаком в мягкие губы коня. Тот вскинул голову, прыгнул с неожиданной резвостью, а Жюльен оказался на земле. Конь отбежал в сторону и испуганно прядал ушами, раздувая ноздри.
  Эжен повернулся к Колену, схватил его за волосы, приподнял голову и заглянул в полные ужаса глаза. Потом процедил сквозь зубы:
  - Ну как? Так вы меня отделывали, мой дорогой друг? Похоже? Но это еще не все. - С этими словами Эжен так толкнул его голову вниз, что послышался хруст зубов, рвущих губы несчастного юноши.
  - Сударь, вы разбойник с большой дороги! - голос Жюльена звенел от волнения. В руке он держал обнаженную шпагу, губы дрожали, лицо дергалось и было бледно.
  - Что вы хотите, месье? - почти спокойно спросил Эжен. - Я же к вам никаких претензий не имею. Вы свободны, молодой господин. А с Ковеном уже все позади. Скоро он очухается, и его можно будет отправлять домой.
  Эжен поднялся с колена, отряхивая штанину, демонстративно не замечая шпаги в руке надоедливого юнца.
  - Вы, вы... негодяй, сударь! Защищайтесь! Вы избили моего друга...
  - Да бросьте вы насчет друга! Это подонок, а не друг. Он предаст любого, если не из трусости, то от желания поглядеть на унижение и страдание другого, - казалось, Эжена больше беспокоил его наряд, чем разговор.
  - Как: как вы смеете? Защищайтесь, сударь, если у вас, простолюдина, имеется честь!
  - Видит Бог, я не хотел вам зла! Но раз вы того требуете... - вздохнул Эжен и обнажил шпагу, став в позицию.
  С первых же выпадов он понял, что противник совсем еще новичок. Волна ярости отхлынула, наступила разрядка, и Эжену уже не хотелось причинять неприятности этому храброму мальчишке.
  - Мой юный противник, - сказал Эжен, легко парируя удары Жюльена. - Мне неохота причинять вам неудобства, но фехтуете вы так неумело, что заколоть вас легче, чем слопать апельсин. Лучше я у вас выбью шпагу.
  И не успел Жюльен опомниться, как его шпага со звоном покатилась по земле. Он проводил ее глазами, потом бросился поднимать.
  - Не трудитесь, юноша. Это ни к чему не приведет. И не злите меня понапрасну. Лучше вложите оружие в ножны и, придя домой, поупражняйтесь в фехтовании, - Эжен эффектно взмахнул шпагой. - Не жалейте денег, наймите хорошего учителя, советую. Прощайте, юноша, мне приятно было с вами познакомиться. И окажите посильную помощь этому подонку и трусу. Он недостоин вашей дружбы, поверьте мне.
  Эжен вложил шпагу в ножны, поймал повод коня и вскочил в седло. Поглядел, как ворочается на земле Ковен, пытаясь подняться, повернул голову коня и сжал его бока ногами. Обернулся, поднял в приветствии руку и поскакал в город. Настроение его было приподнятым, если не сказать - радостным. Он все-таки уделал этого подонка, этого наглого юнца!
  Опасаясь мести со стороны родственников Ковена, Эжен сменил коня, переночевал на постоялом дворе и на рассвете отправился в поместье. Тридцать с лишним миль непросто проскакать за один день, но он надеялся на это.
  В последний раз Эжен бросил тоскливый взгляд на дом Денизы, представляя, как та мучается и страдает от своей неудавшейся любви. Низетта, моя милая Низетта! Я вернусь сюда дворянином, а не просто богатым человеком, ты не пожалеешь! Я заставлю это спесивое семейство признать мою честь.
  Уже в сумерках его уставший конь вошел в ворота усадьбы. Конюх принял коня, осуждающе покачал головой, сказал недовольно:
  - Сударь, как же можно так истязать такого коня? Теперь ему две недели нужно отдыхать! Пожалели бы прекрасное животное, - он принялся оглаживать шею коня, продолжая недовольно бормотать.
  Эжен ничего не ответил, прошел в комнаты, приказав приготовить еду и питье. Он чертовски устал и спешил отдохнуть и подкрепиться.
  Утром, после завтрака, юноша отправился во флигель, где жил Фома, его наставник и друг. Фома был ровесником его отцу, отец даже что-то говорил, о том, что они с Фомой выросли вместе, но с его именем была связана какая-то неприятная история, о которой в семье не говорили. Мать его терпеть не могла, отец не хотел видеть, но Эжену было интересно с ним.
  - Мой мальчик! - воскликнул Фома, встречая Эжена. - Приехал? Хорошо, что зашел к старику. Мне тоскливо здесь одному, но что поделаешь? Проходи, садись и рассказывай. Как провел время? Э, да ты, видать, неплохо поразвлекся! - Фома улыбнулся. - Синяки еще не полностью сошли, но это не беда. Злей будешь, мой мальчик.
  Фома был давно парализован ниже пояса и ковылял на костылях, с которыми управлялся с большой сноровкой.
  - Дядя Фома, ты мне друг, и я это знаю, - ответил Эжен, садясь в старое кресло на веранде дома. - Мне нужен совет, и я хочу с тобой серьезно поговорить. Я полюбил, но неудачно.
  - Понятно, мой мальчик. Это бывает, но проходит. Что, ты отвергнут?
  - Отвергнут, но не ею. Она любит, но родители не согласны.
  - Кто они? - спросил Фома, застучав костылями по веранде. - Я их знаю? Городок-то небольшой. Рассказывай, мой мальчик.
  - Это семейство д'Андруэнов, дядя. Помнишь ли ты их?
  - Припоминаю. Ты прав, мой мальчик. Они и вправду не для тебя, слишком чванливы и спесивы. И что у них там?..
  - Дочь Дениза, дядя. Мы встретились, полюбили друг друга, но... Им нужен дворянин.
  - Старая история, мой мальчик. Ты здесь, она там: Может быть, стоит увезти ее, обвенчаться и не вспоминать об этих гордецах? Всего-то!
  - Я предлагал, дядя. Но она не хочет нарушить мир в семействе и боится греха.
  - Ты уговаривал? Понимаю. Богобоязненность и семейный долг. Это уже хуже, мой мальчик. С этим бороться труднее, но можно.
  - Но как, дядя? Я ничего не могу придумать! Как, как мне стать дворянином?! - юноша вскочил, не в силах усидеть в кресле от волнения.
  - Хм: В наше продажное время можно постараться купить дворянство. На это дело я могу выделить тебе: ммм: необходимую сумму. Хотя: идея так себе, - Фома пренебрежительно помахал рукой.
  - Легко сказать! А как к этому отнесется па? Он же тоже в плену у предрассудков, как ты знаешь, - Эжен метался из угла в угол, размахивая руками.
  - Не думай так об отце. Он у тебя почти святой и многое для тебя делает. Ты не говори больше так, мой мальчик. Обещаешь?
  - Обещаю, дядя Фома. Но где выход? Что:
  - Надо думать. Я тебе в этом не помощник, сам видишь. Надо уговаривать отца. И в этом я тебе ничем не могу помочь. Мы с ним не видимся, - тяжелый вздох вырвался из груди Фомы. - Придется тебе самому вести свои дела. Ты уже взрослый и должен сам строить свою жизнь. То, что добыто собственными руками, оказывается самым дорогим, мой мальчик.
  - Но куда обратиться, дядя?
  - В магистрат, к королю, наконец. За большие деньги все можно добыть.
  - Это долгое дело, которое не сулит абсолютного успеха, дядя. Да и кто там меня знает? - Эжен в отчаянии сжал ладони в кулаки.
  - А ты как думал? Все делается долго. Учись ждать, мой мальчик.
  Они погуляли по саду. Фома ковылял на костылях, Эжен поддерживал его. Решили, что на следующий день Эжену необходимо ехать в Марсель к отцу и добиваться его содействия.

Глава 4

  - Сынок, ты сильно взволнован, я это прекрасно понимаю. Ты должен успокоиться, подумать. Получить дворянство, конечно, возможно, но это не так просто сделать. Вот вернется отец, с ним еще поговоришь. - Ивонна ласково и с беспокойством глядела на своего первенца. Вздохнула, подумав, что тот уже взрослый - как время летит. Вот уже и сын хочет иметь право на свои решения.
  Ивонна в свои "под сорок" была все еще интересная женщина. Темно-русые волосы уложены в красивую прическу, лицо еще сохраняло беспечность и девичью стеснительность. Она и сейчас часто краснела, чем приводила Пьера, мужа и отца Эжена, в неописуемый восторг.
  Красивое платье с затянутым лифом не смогло скрыть некоторую полноту фигуры, но это лишь придавало пикантность ее внешности. Короткий нос не был уже так задорно вздернут, как это было еще десять лет назад. Словом, Ивонна теперь была солидной дамой, отличавшейся плавными движениями и размеренным ведением разговора.
  Эжен поглядел на мать, разглядывая ее лицо, и перед ним предстали картины первых дней после ее встречи с отцом. Он знал об этом по рассказам дяди Фомы, друга детства отца. Эти рассказы казались Эжену такими романтичными и занятными, что он готов был их слушать чуть ли ни каждый день.
  - Ма, ма! Тибо никак не хочет слушаться меня и шалит! - в комнату с шумом юбок вбежала Жюли, дочь Ивонны и Пьера, девочка лет семи. Лицо ее раскраснелось и выглядело озабоченным и серьезным.
  - Жюли, успокойся, моя прелесть. Тибо ведь мальчик, он не может сидеь спокойно. Иди, я скоро приду.
  - Ма, но ему всего пятый годик, а он уже такой буйный и непослушный! Он не хочет меня слушать. Скажи ему, ма! - Жюли вцепилась в руку матери.
  - Хорошо, хорошо, милая. Я сейчас наведу порядок. Иди, я закончу разговор с Эженом и приду к вам.
  Жюли убежала, а Ивонна посмотрела в глаза Эжену и улыбнулась несколько виноватой улыбкой.
  - Видишь, Эжен, сколько забот приносят дети и семья. Но радости куда больше. И как хорошо, что у всех вас такой хороший отец, так ведь?
  - Я согласен с тобой, ма. Па у нас просто замечательный. И дядя Фома так же говорит.
  Лицо Ивонны помрачнело, но не надолго. Эжен осекся, увидев эти изменения, смутился. Потом промолвил несмелым голосом:
  - Прости, дорогая мамочка! Я забыл, что тебе неприятно слышать о дяде Фоме. Я постараюсь об этом помнить, ма.
  - Ну что ты, дорогой! Я уже спокойна. - Но по голосу Эжен заметил, что мать вовсе была не так спокойна. Видимо, старое никак не забывается. Эжен знал, что когда-то Фома был влюблен в его мать и из-за этого чуть не погубил отца, но потом искренне раскаялся, просил прощения у Бога и людей. И он спросил:
  - Ма, а скоро вернется па? Мне так хочется побыстрее с ним переговорить.
  - Обещал дней через десять. Прошло уже восемь, так что теперь скоро, - Ивонна через силу улыбнулась. - У него встреча с его старым другом. Мусульманин по имени Гардан, с которым он много путешествовал в юности. Тот прислал письмо и просил встретиться в Анконе.
  Женщина вздохнула, расправляя платье. - Ты же знаешь отца, Эжен. Он очень дорожит старинными дружескими связями. Так что жди, скоро увидитесь. Он будет очень рад этому.
  - Я тоже, ма. Но как-то это все странно: Мне кажется, что эта встреча может изменить кое-что в нашей жизни. Они так долго не виделись, и вдруг эта встреча. Неспроста это, ма, - юноша задумчиво расправил усики.
  - Ты меня пугаешь, сынок. Что может случится такое, что изменит наше привычное житье? Мне бы не хотелось этого.
  - Ма, ты разве забыла, что тебе не раз предсказывала гадалка, которая жила в горах? Вы много раз будете расставаться, но всякий раз соединяться вновь. Это так интересно, ма!
  - Не так интересно, как тебе кажется, Эжен. Расставания, да еще долгие, никогда не приносят радости, - Ивонна вздохнула, глядя в окно.
  - А встречи? Зато потом так радостно, наверное, встречаться, ма!
  - Это верно, сынок. Но лучше обходиться без расставаний. Так спокойней, переживаний меньше, а то вся изведешься от ожиданий. Хорошо бы, чтобы у тебя ничего такого в жизни не было.
  Мать оценивающее посмотрела на сына. - Однако ты начинаешь весьма неспокойно. Эта Дениза засела в твоей голове, я так полагаю, очень крепко.
  - Ма, но: она мне нравится, у нас все серьезно. У вас с па ведь тоже было не совсем просто и спокойно. Однако вы до сих пор любите друг друга, и па отлично к тебе относится. Вы же никогда не ссоритесь, ма! - почти возмущенно ответил Эжен.
  - Все это так, но расставание с любимым человеком всегда трагично для меня.
  - А где эта Анкона, ма? Я что-то не слышал о таком городе.
  - Это на восточном берегу Италии. Древний город.
  - И па рассчитывает вернуться дней через десять? Так быстро? Это никак нельзя, ма. Слишком далеко.
  - Отец пойдет морем лишь до Ливорно, а там сушей на лошадях. Посмотрит горы. Он так их любит. Правда, сейчас рановато и в горах может лежать снег, но отец и снег любит. Он напоминает ему его далекую родину.
  - Как мне хотелось бы взглянуть на его родной город! Как его называют, кажется, Новый город?
  - Да, сынок. Новгород. Это большой торговой город, но уж очень далеко на севере, в Московии, а там очень холодно и мрачно.
  - Откуда ты это знаешь, ма?
  - Отец рассказывал. У меня сложилось такое представление.
  - Да, интересно бы поглядеть. Удастся ли?
  Отец Эжена, конечно, не вернулся к назначенному сроку. Он появился недели через три, слегка осунувшийся, озабоченный и несколько растерянный.
  - Пьер, - тут же обратилась к нему Ивонна, как только закончились объятия, поцелуи и приветствия. - Мне кажется, что ты привез плохие вести. Вид у тебя неважный. Что случилось? Как прошла поездка?
  - Погоди, дорогая, дай отдохнуть и с детьми побыть малость. Я так по ним соскучился.
  - Пьер, не уходи от ответа. Я же вижу, что ты озабочен и не в себе. Значит, что-то произошло необычное. Я сгораю от нетерпения, дорогой! - Ивонна даже слегка притопнула ногой.
  Пьер был среднего роста, уже в годах, лет за сорок, но седина еще не поселилась в его темно-русых волосах. Даже усы и бородка не блестели серебряными нитями.
  Он был широк в плечах, нетороплив, шагал размеренно, основательно. Коротко остриженные волосы лежали на голове слегка волнистыми прядями, как у римлян в древности. Глаза иногда молодо поблескивали синевой, но она проявлялась редко. В основном они светились серым блеском под широкими темными бровями.
  Прямой нос, возможно, был несколько великоват, но это не портило общего впечатления. Пьер выглядел вполне симпатичным человеком, а доброта, постоянно мелькавшая в его глазах, придавала лицу доброжелательное выражение.
  Заметив, что Эжен смотрит на него с нетерпением и ожиданием, он спросил:
  - Ты чем-то расстроен, Эжен? Тебя что-то беспокоит?
  - Да, па. Я хотел бы поговорить с тобой.
  - Хорошо, сынок. Время у нас будет, а сейчас мне надо утихомирить твою маму.
  - Стало быть, будешь утешать, Пьер? - заметила встревоженная Ивонна. - Я так и знала, что твоя поездка не к добру, - жена сделала несколько шагов по комнате и опустилась в кресло, не забыв расправить платье.
  - Что привез, рассказывай. И ты, Эжен, послушай, что отец скажет. Ты уже взрослый, и тебе пора знать все, что у нас в семье происходит. Верно, папа?
  - Пусть, конечно, послушает, если есть желание, - Пьер помолчал, как бы собираясь с духом, и продолжал, упавшим тоном: - Ивонна, я привез печальные известия.
  - Святая Мария! - всплеснула руками Ивонна. - Неужто опять собираешься в дальнюю дорогу?
  - В дальнюю, Ивонна, и очень. Года на три, вернее, даже на четыре.
  - Боже, что ты говоришь, Пьер! Опомнись! Ты ведь не первой молодости. Куда тебе от семьи убегать? - голос жены приобрел урожающую окраску. - Наверное, опять уговорили тебя на авантюру какую? Это все твой друг, как его, Гардан, что ли?
  - Ты, дорогая, все правильно понимаешь. Но это не авантюра. Я ведь много раз говорил тебе о необыкновенных способностях Гардана. Так вот, он почувствовал зов. - Пьер вздохнул, провел рукой по русой голове. - Нас зовет человек, которому мы обязаны всем, капитан Эжен, имя которого носит наш старший сын. Большего я и сам пока не знаю, но мы ему нужны, и этого достаточно, чтобы отправиться в путь. Обмануть тебя невозможно, да я и не собираюсь, - он помолчал, набираясь сил и решимости. - Придется нам опять на время расстаться, Ивонна моя дорогая.
  - Ничего себе "на время"! Целых четыре года! И все из-за какого-то совершенно непонятного зова, - возмущенно воскликнула Ивонна. -Это как же у тебя язык мог повернуться такое вымолвить? Как мы тут без тебя будем? Ты подумал, Пьер, о нас? Дети без отца будут расти. Нет, Пьер, я не согласна! - она негодующе замахала руками.
  - Дорогая, это уже решено, и переменить решение мне не дано. Наша дружба Богом освящена, - Пьер повысил голос.
  - Как тебе не стыдно, Пьер! Какой же Бог мог это освятить? Тоже придумал!
  - Так надо, Ивонна. Я не могу не откликнуться на зов человека, которому обязан всем, что имею. Это для меня святое дело, милая моя, - Пьер предостерегающе вытянул руку ладонью вперед. - Пойми и не осуждай, прошу тебя. С тобой останется Эжен. Он взрослый и сможет в случае необходимости постоять и за тебя и за семью. Верно я говорю, сынок?
  Эжен неопределенно пожал плечами. Он с интересом слушал и наблюдал за объяснением родителей. Ему было интересно и тревожно слышать доводы отца и возражения матери. Он хорошо понимал обоих, но не мог стать ни на одну из сторон. В душе его нарастал ком какого-то протеста, пока неясного желания. Этот ком медленно, но неуклонно увеличивался в размерах, заполняя аморфной массой мозг и сердце.
  Ивонна тяжело вздохнула, поглядела в печальные глаза Пьера. Потом слегка смягчила черты лица. Это было почти не заметно, но Пьер уже знал, что лед растаял.
  Он бросился на колени перед женой, обнял ее и спрятал лицо в складках юбок. Срывающимся от волнения голосом молвил:
  - Благодарю тебя, любимая! Я знал, что ты поймешь, не оставишь меня с моими сомнениями и угрызениями совести. Ты слишком добра для этого. Моя Ивонна, как я люблю тебя! И прости меня, если можешь!
  Эжен отвернулся, скрывая навернувшиеся на глаза слезы. Ему было так тоскливо и в то же время радостно слушать и смотреть на эти родные лица людей, так преданно любящих друг друга. Хотелось броситься к ним и обнять обоих сразу.
  Идиллию прервал малыш Тибо, ворвавшийся в комнату и заполнивший ее требовательным криком. Следом прибежала старшая дочь Мари, за ней Жюли, играя рассерженную няньку.
  - Идите все ко мне, мои дорогие! - воскликнул Пьер, сгребая детей в охапку. - Что вы тут не поделили? Будьте дружны и любите друг друга. Эжен всегда защищал Мари, когда был моложе.
  Он целовал младших детей, ласкал их, а Эжен все не мог успокоиться, глядя на отца. Он никак не мог отвести любящих глаз от этой сцены, в горле застрял комок, он с трудом сдерживал слезы умиления, радости и любви. Как они любят друг друга! Как я их люблю!
  Ивонна тихонечко подносила платок к глазам, стараясь не показать, как она расстроена и озадачена. Наконец Пьер успокоился, отослал Жюли и Тибо. Жена спросила упавшим голосом:
  - И как скоро ты отплываешь, Пьер?
  - Через два месяца встреча на Кипре. А потом двинемся караваном к Красному морю. Далее на корабле в Гоа, это португальское владение в Индии. Гардан знает, что именно там нас будет ждать письмо капитана Эжена. Но это лишь меньшая часть пути.
  - Боже мой! Неужели так далеко? Меньшая часть? И ты надеешься управиться за четыре года? Я просто не верю, Пьер! Целых четыре года я должна быть одна! Я с ума сойду от ожидания и переживаний. Вернешься ли ты домой? Может, все-таки одумаешься?
  - Успокойся, моя любовь! Ты же знаешь, что я обязательно вернусь к тебе. Разве я смогу жить без вас всех? Так что об этом и не беспокойся. Жди меня и занимайся делами. Тебе они всегда нравились, вот теперь тебе и карты в руки. Я распоряжусь.
  - На меня и так смотрят, как на дурнушку. Этого ты добивался?
  - Ну что ты, милая! Просто я замечаю, что тебе нравится заниматься делами, особенно денежными. Вот и занимайся, это отвлечет тебя. Деньги очень заразительны, - Пьер знающе улыбнулся. - От них не так-то просто отстать. Они волнуют, заставляют постоянно искать новых путей их увеличения. Поверь мне, да ты и сама уже, вероятно, это почувствовала в прошлые годы одиночества.
  - Ох, Пьер! Как же тяжело мне с тобой!
  - Дорогая, я ведь больше десяти лет не оставлял тебя больше чем на две недели. Ты не можешь на меня обижаться, моя прелесть!
  Он обнял ее и прижал к груди, почувствовал, как она растаяла, отошла, и на душе у Пьера потеплело. Он отстранил ее от себя, поглядел в потемневшие глаза и стал целовать их.
  - Что ты делаешь? Дети же смотрят! - но голос выдавал ее удовольствие.
  - Вот и хорошо! Пусть учатся любить. Правда, Эжен, Мари?
  Юноша и молодая девушка потупили взоры, застеснялись. А Пьер потрепал старшую дочь по голове, чем вызвал неудовольствие девушки. Она уже выглядела созревающим бутоном и вела себя соответственно. А Пьер подумал, что дочь необыкновенно похожа на Ивонну, но тоньше, приятнее, светлее волосами и стройнее. И он с изрядной долей гордости сказал жене:
  - Ивонна, мне сдается, что дочь перещеголяет тебя внешне, как ты считаешь?
  - Мне это очень приятно, но и немного обидно. Выходит, что я не так уж и хороша для тебя? Негодник! - и она улыбнулась, немного покраснев, и щелкнула мужа по носу пальцем. - Признавайся, папочка, что я права!
  - Признаюсь, что в первом права, но во втором нисколечко. Просто мне кажется, что дети и должны быть хоть немного лучше своих родителей, правда, Мари? Признавайся, дочка, на молодых людей уже поглядываешь?
  - Па, что ты говоришь! - и она густо покраснела, точно так же, как мать в молодости.
  Пьер схватил дочь в охапку и покрыл ее личико поцелуями. Она отбивалась, брыкалась, визжала и просила оставить ее в покое.
  - Ладно, егоза, беги! А ты, Эжен, подожди, еще малость и зайди в кабинет, там мы с тобой обсудим твои дела.
  Полчаса спустя Пьер задумчиво сидел в кресле напротив Эжена, который с опущенной головой ждал своей участи. Рассказ сына несколько расстроил отца, заставил задуматься, чесать бородку, оглаживать усы, что было первым признаком замешательства.
  - Сын, ты задал мне тяжелый вопрос. И я сомневаюсь, что смогу быстро на него ответить. Дело щепетильное и достаточно трудное. Я к таким вещам всегда относился пренебрежительно, хотя в свое время и мог бы решить его в свою, а следовательно, и в твою пользу. Но теперь?..
  Он помолчал, а потом добавил:
  - Да, время было упущено: Я очень сочувствую твоим чувствам, но пока ничего не отвечу. Нужно время, а его-то как раз и маловато. Но я постараюсь. - Пьер откинулся на спинку тяжелого кресла. - А ты навести свою возлюбленную еще раз и попытай счастья. Может, что и получится. Езжай в Тулон и добивайся своего. За деньгами для тебя дело не станет.
  Эжен поблагодарил отца. Было видно, что он ожидал большего, однако с благодарностью воспринял родительское понимание и предложение ехать в Тулон с неограниченными средствами, в разумных, конечно, пределах.
  Ночью в спальне Пьер долго обсуждал затруднения сына с Ивонной, но найти подходящее решение им не удалось. Они решили ждать и действовать через городских вельмож, с которыми у Пьера были деловые связи. Там поговорить, там "подмазать" - дело может и выгореть, если не скупиться.
  В то время как отец был всецело занят приготовлениями к длительному путешествию, Эжен отправился на попутном судне в Тулон искать пути к своему счастью. Стоя на палубе и глядя на недалекие берега, он мечтал о тех днях, когда появится перед своей возлюбленной на коне, или в карете с дворянским гербом, или просто украдет ее, перебросив через стену, или:
  В городке он долго бродил по саду в одиночестве, размышляя. Наконец отправился к одному знакомому дворянину, с которым познакомился в один из прежних своих приездов в городок.
  Дом был таким старым и обветшалым, что его можно было принять за жилище простого рыбака. Но герб, едва угадывавшийся над облупившейся аркой ворот, говорил, что Эжен на правильном пути.
  Он без церемоний вошел, ибо жители дома уже давно привыкли к бедности, а она приучает к простоте общения. Пес было бросился на него, потом признал знакомого посетителя и, все еще недоверчиво ворча и поглядывая на Эжена, понуро отошел к конуре.
  - Ой, кто это нас посетил! - это молодой Гери появился из калитки небольшого сада с корзиной, полной садового мусора. - Проходи, любезный гость! Давно тебя не было, Эжен. Где пропадал? Я слышал, ты здорово тут шума наделал. Кое-кто задумал поймать тебя и насадить на шпагу, да я думаю, это им не по зубам. Проходи и выпей кружечку вина. Хочешь?
  - Не беспокойся, Гери. Мне ничего не надо. Я пришел просто так. Ведь мы знакомы уже чуть ли не два месяца.
  - Это сильно сказано, Эжен, но я все равно рад тебя видеть.
  Они весело болтали под недовольные взгляды главы семьи месье Баду. Тот трудился в саду и бросал многозначительные взгляды на парочку молодых бездельников. Эжен, чувствуя себя несколько скованно, предложил:
  - Чего это мы тут прохлаждаемся, когда все у вас работают. Пошли, и я с вами разомну косточки, а то еще захирею, а мне силы понадобятся, - и он хитро подмигнул.
  Эжен с удовольствием принялся за работу и полчаса трудился в поте лица, пока не разогнулся и не увидел Жанну - сестру Гери. Ей было лет восемнадцать или чуть меньше, и ей очень хотелось замуж. Она была смазливой девушкой и давно приглядывалась к Эжену. Но сердце того уже было занято, и Жанна лишь вздыхала с сожалением.
  - Привет, красавица! - окликнул он ее. - Чего сторонишься старых знакомых? Иди поболтать к нам.
  - Нечего им болтать, сударь! - вмешался месье Баду. - Нам работать надо.
  - Дорогой господин Баду, простите за фамильярность, - отозвался Эжен, улыбаясь, - но я готов оплатить эту болтовню значительной суммой. Так что вы не будете в накладе. Согласны, сударь?
  - Ладно уж, сорванцы. Если вы так щедры, месье Эжен, то болтайте хоть до утра.
  - Спасибо, сударь, вы очень добры! - Эжен радостно заулыбался и протянул к Жанне руки. Та с готовностью приняла их, а Эжен галантно поцеловал грязные пальцы, чем поверг девушку в крайнее смущение.
  Они уселись на кучу прошлогодней травы в тени каштана, и Жанна принялась делиться новостями и сплетнями. Когда она немного выговорилась, Эжен спросил:
  - Жанна, ты же знаешь дом д'Андруэнов?
  - Кто же его не знает, Эжен! Хочешь, чтобы я передавала записки Денизе? Правильно я поняла тебя? - она лукаво засмеялась.
  Эжену было приятно наблюдать, как эта девушка тянется к нему, откровенно предлагает себя и недовольно дует губки, встречая равнодушные отказы. Раньше он был бы не прочь развлечься с ней, но сейчас: Сейчас Низетта полностью занимала его сердце, и он всего лишь любезничал с Жанной, не заходя дальше.
  - О, да ты великолепно разбираешься в моих делах! Интересно, откуда?
  - Кто ж этого не знает? У всех эта твоя история на устах. Многие тебе завидуют, а еще и поддерживают. Ведь этих спесивцев д'Андруэнов никто не любит. Правда, Денизы это не касается. А вот ее братец - отпетый прохвост.
  - В этом и я убедился, Жаннетта. Однако что ты скажешь на мое предложение?
  - А что ты мне пообещаешь? - глаза девушки стрельнули озорно и призывно.
  - За каждое письмо даю золотой, - ответил Эжен, хитро усмехнувшись.
  Жанна скривила губы в недовольной улыбке, однако потом оживилась.
  - А много писем будет? Сумею ли я собрать достаточно денег для покупки нового платья? Ну-ка говори, Эжен!
  - Не знаю пока, но если мне все удастся, то ты будешь иметь не только платье, но и украшения к нему.
  - Не шутишь? Если так, то давай письмо. Я иногда захожу к ним в дом и болтаю с Денизой. Это мне ничего не будет стоить, - Жанна склонила голову, шутливо выставив руку в жесте прошения.
  - Ты меня сильно обяжешь, Жанетта! Вот получи, и сегодня же принеси ответ! У тебя есть неплохой шанс собрать кое-что к свадьбе.
  - Откуда ты такой хороший взялся, такой милый! - и она смачно поцеловала юношу в губы, оглянулась на отца, заметила, что тот ничего не видел, и приложила палец к губам, глядя на брата. Тот понимающе улыбнулся.
  - Тогда я буду делать вид, что встречаюсь с Жанной, ладно? Ваш отец не будет сильно возражать?
  - А почему только делать вид, Эжен? - обиделась Жанна. - Можно и взаправду, а? - она кокетливо повела плечиком.
  Эжен улыбнулся, пожал плечами, давая понять, что это пока невозможно. Поднимаясь с кучи листьев, он произнес:
  - Так ты согласна, Жанетта?
  - Что с тобой делать? - вздохнула она. - Приходится соглашаться. Чего не сделаешь для хорошего человека, особенно когда в кармане ничего не звенит, - девушка принялась отряхивать платье.
  Они договорились о встречах, и Эжен попрощался, не забыв вручить два золотых в заскорузлую руку господина Баду.
  - Заходите, сударь, еще. Буду рад вас видеть, молодой человек, - на прощание улыбнулся он, весьма довольный.
  Неделя пролетела в переписке, но Эжен никак не мог склонить Денизу на побег с ним. Она упорно отклоняла его предложения. Эжен злился, называя ее про себя упрямой девчонкой, продолжал уговаривать, но тщетно.
  Тогда Эжен попросил месье Баду, за хорошее вознаграждение, разумеется, пойти к господину д'Андруэну с предложением провести переговоры, предлагая солидное состояние за руку его дочери.
  - Я, конечно, выполню вашу просьбу и поручение, сударь, - мялся Баду, - но в успехе никакой уверенности нет. Скорее наоборот. Но дело и деньги ваши, месье, так что я готов.
  А в это время Дениза, заливаясь слезами, уговаривала мать уступить ей. Та лишь молчала и изредка отвешивала дочери пощечины, вздыхала, возводя очи к небу, взывала к Всевышнему и грозилась запереть Денизу в чулан.
  Даже отец уже стал сомневаться в правоте своего решения, но госпожа д'Андруэн и слышать не хотела ни о чем.
  - Это был бы такой позор для нашего рода, друг мой, что мы бы навсегда лишились всякого уважения в обществе.
  - Это так, сударыня, - возражал месье д'Андруэн, вздыхая, - но с другой стороны уж слишком заманчиво получить от этого прохвоста большую сумму.
  - Эти деньги будут нечистыми, и не принесут нам счастья, мой друг! - взвизгивая, мамаша Денизы яростно боролась за честь и достоинство дворянской семьи.
  Муж и отец еще раз вздохнул и признал свое поражение. Позиция жены была неколебимой.
  - Простите, сударь, - господин Баду развел безнадежно руками, - но моя миссия оказалась безрезультатной. Я не смог убедить родителей. Простите.
  Эжен два дня не присылал любимой писем. Он был в бешенстве и постоянно обдумывал план похищения Денизы. Но все упиралось в то, что тут у него не было друзей, а в одиночку провернуть такое опасное дело не представлялось возможным. Если бы Дениза была согласна! Но она упорно отказывалась бежать, и это решало дело не в его пользу. Приходилось ни с чем возвращаться домой.


.......................

Книга вышла в печать в издательстве КРЫЛОВ в марте 2006
Оценка: 5.83*4  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Панкеева "Обратная сторона пути" А.Илларионова "Клинки севера" Д.Казаков "Слишком много щупалец" М.Николаева "Спецшкола для нечисти" С.Жданова "Лисий хвост, или По наглой рыжей моське" А.Демченко "Охотник из Тени" О.Лукьянов "Эльва" С.Лысенко "Летуны" А.Рюриков "Игра на опережение" О.Шовкуненко "Оружейник-1.Тест на выживание" П.Комарницкий "Мария, княгиня Ростовская" А.Величко "Миротворец" А.Архипов "Поветлужье" А.Одувалова "Зеленоглазая авантюристка" А.Сухов "Чужая" Вер.Иванова "Нити разрубленных узлов" А.Каменистый "Сафари для победителей" О.Филимонов "Шевелится - стреляй! Зеленое - руби!" Н.Щерба "Часодеи.Часовой ключ" М.Ефиминюк "Правила жестоких игр" А.Бобл "Падение небес" Я.Тройнич "Ягуар и рыжая сеньорита" М.Белозеров "Эпоха Пятизонья" Н.Бульба "По воле судьбы" Ю.Иванович "Торговец эпохами-4.Сбой реальности" В.Горъ "Изгнанники"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"