Школа одаренных графоманов. Уроки нелюбви. Лермонтов.
Классики очень любили просить чужое. И писали красивые стихи о том, как им этого чужого ужасно хочется. Позарез. Когда же им этого чужого не хотели давать, они обожали страдать из-за того, что им не дали. Классикам и в голову не приходило, что никто ничего им давать попросту не обязан.
И вот чтобы вызвать у читателей как можно большее возмущение этим вопиющим фактом недавания, классики действовали хитро: для начала они живописали какой-нибудь социально-общественный ужас, а потом незаметно для читателей проводили нужную им аналогию. Вот замечательный пример подобных манипуляций:
У врат обители святой Стоял просящий подаянья Бедняк иссохший, чуть живой От глада, жажды и страданья.
Куска лишь хлеба он просил, И взор являл живую муку, И кто-то камень положил В его протянутую руку.
Так я молил твоей любви С слезами горькими, с тоскою; Так чувства лучшие мои Обмануты навек тобою!
В чем же заключается обман, спросим мы? В том, что он просил (молил), а она не дала. Хотя она и не обещала... Но ведь не дала? Не сжалилась? Не пошла на поводу у ярко продемонстрированных горьких слез и тоски? Значит, обманула. Мы, классики, долго не рассуждаем. Нам главное - виноватого найти.
*
Еще одно увлекательное развлечение классиков - нытье по любому поводу. Нет любви - рыдаем. Есть любовь - опять плохо, опять страдаем:
Пусть я кого-нибудь люблю: Любовь не красит жизнь мою. Она как чумное пятно На сердце жжет, хотя темно;
Две последние строки вышли у автора несколько логически ...ммм... неразборчиво: любовь жжет, хотя темно... Но дело не в этом. Главное: любовь есть, а все равно не красит. Ужас просто.
*
Еще одна иллюстрация могучих страданий на пустом месте:
Я жить хочу! хочу печали Любви и счастию назло: Они мой ум избаловали И слишком сгладили чело.
В этом отрывке мы наблюдаем, как автор, измаявшись от отсутствия проблем, выдвигает ложное утверждение, что единственная радость в жизни - это печаль.
Неумение и нежелание ценить то хорошее, что у тебя есть, неизбежно приводит к идиотским страданиям. Любовь есть, счастье есть - плохо. Печали не хватает. Зачем тебе печаль? А назло, утверждает автор, и психиатр вынужден с ним согласиться. У пациента явная склонность во что бы то ни стало ухудшить качество своей жизни, невзирая на позитив:
Пора, пора насмешкам света Прогнать спокойствия туман; Что без страданий жизнь поэта? И что без бури океан? Он хочет жить ценою муки, Ценой томительных забот. Он покупает неба звуки, Он даром славы не берет.
Его жизнь размеренна и спокойна - и он жаждет насмешек над собой. У него ничего не болит - и он мечтает о муках. Зачем же ему это надо? Для творчества, маниакально утверждает автор. Если он срочно не найдет повода пострадать, ему будет не о чем сочинять. В итоге, переусердствовав с манией величия, он устраивает скандал любимой за то, что Украина захватила наш маяк, и предается мечтам о славе.
*
Предъявлять Богу претензии - любимое занятие классиков. Бог у них виноват буквально во всем. К примеру, написал классик плохие стихи, а их печатать не захотели. Кто виноват? Бог. Или полюбил классик женщину, а она другому отдана и будет век ему верна. Кто виноват? Бог. И так далее. Вот классический список претензий к Создателю, сформулированных в страдательно-ехидных выражениях:
За все, за все тебя благодарю я: За тайные мучения страстей, За горечь слез, отраву поцелуя, За месть врагов и клевету друзей; За жар души, растраченный в пустыне, За все, чем я обманут в жизни был... Устрой лишь так, чтобы тебя отныне Недолго я еще благодарил.
В общем, спасибо тебе, Бог, за то, как бы говорит автор, что жизнь моя говно, даже бабы и те целоваться не умеют, так что скорей бы помереть. Ну что тут можно пожелать автору? Собственно, ничего. Есть среди нас такие люди. Их стакан всегда будет наполовину пуст.
*
Однако больше всего авторы любят предъявлять претензии какой-нибудь бедной женщине, и ладно бы еще за то, что она не полюбила, или сначала полюбила, а потом разлюбила. Так нет же, изворотливый поэтический ум на этом не останавливается. И делается это так. Для начала женщину публично отвергают:
Я не унижусь пред тобою; Ни твой привет, ни твой укор Не властны над моей душою. Знай: мы чужие с этих пор.
Потом автор ворчливо попрекает девушку, что, дескать, "и так пожертвовал я годы твоей улыбке и глазам", и вообще, дескать, зачем "я слишком долго видел в тебе надежду юных дней и целый мир возненавидел, чтобы тебя любить сильней". Спрашивается, кто тебя просил все это делать и кому нужна такая любовь? И как можно вообще так откровенно хвастаться подобными глупостями? А вот далее начинается самое интересное - автор предъявляет любимой счет:
Как знать, быть может, те мгновенья, Что протекли у ног твоих, Я отнимал у вдохновенья! А чем ты заменила их?
Действительно. Ну чем?! Как-то даже и не сразу сообразишь, что ответить... Хорошо хоть на цветы не потратился, не так обидно. Впрочем, нет. Все равно обидно. Потому что пока я тут на тебя, дуру, время тратил, мог бы гениальный стих написать:
Быть может, мыслею небесной И силой духа убежден, Я дал бы миру дар чудесный, А мне за то бессмертье он?