Воронов Николай Павлович: другие произведения.

Родня

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
РОДНЯ


Добродей дятлёша дядя Лёша

Дятел, Лёша, здравствуй, здравствуй.
Ты над лесом царствуй, царствуй.
Лес старательно лечил,
Вот и царство получил.

Дятел Лёша, ты природный
Хлопотун и благородный.
Всё ты делал без расчёта:
Не для власти и почёта.
Небоскрёб твоих квартир —
Это целый птичий мир.

В дуплах, что в сосне гигантской,
Кругло выбитых тобой,
Блещет колер индианский
Сойки, в крыльях голубой.

Там, румянее зари,
Угнездились снегири,
И полеживают в пухе
Поползни, щеглы, пищухи...

Приютились тут же белки.
Белки любят перестрелки:
Шишками друг в дружку бьют.
С озорством они снуют.

Присоседилась к ним ласка,
Гибко-милая, как сказка.
Но мила она наружно:
Кровожадная ухваткой.
Дятел всем сказал: «Не нужно...
Кто с убийственной повадкой».

Все при этом были строги,
Гнали ласку до дороги.
Здесь посадки, вороньё.
Чем тут ласке не житьё?

Дятлёша дядя Лёша, здравствуй, здравствуй.
Над округой царствуй, царствуй.
Ты у всех у нас в чести.
Правь и птенчиков расти.


Синицы

— Эй, синицы-озорницы,
Вы откуда, не из Ниццы?
— Мы синицы-озорницы.
Почему же мы из Ниццы?
— Вы шустры, ярки и звонки,
Как французские девчонки.
— Мы красивы, как зарницы.
Но мы вовсе не из Ниццы.
— Сразу видно — иностранки:
Итальянки иль испанки,
Даже, может, мексиканки.
— Не испанки-итальянки
И совсем не мексиканки.
— Как же, как же! А повадки?
Нрав открытый, голос сладкий.
Взять весёлый ваш наряд:
Карнавальный вам парад!
А жабо на шейке вашей
Бело-чёрное? Нет краше!
Сознавайтесь — иностранки?
Даже, может, англичанки?
— Ох, уж эти иностранки
И, конечно, англичанки.
Изумрудная сорока,
Ясно, с ближнего Востока.
А удод, зубчатый гребень,
Вырос в австралийском небе.
— Значит, близкие южанки:
Украинки, молдаванки?
— Мы южанки-то южанки:
Из России — калужанки.


Желна

Дятел цепкий, дятел крепкий
С тайным именем желна.
Козырьком в обратно — кепка.
Перьев чёрная волна.

Рано утром выбил ямку
В ели сизой, молодой.
В зной сюда привёл он самку
К каплям смолки золотой.

Самка той дышала смолкой,
И щипала смолку нежно.
Птицы замерли и смолкли.
Тишина легла безбрежно.

Я для пробы смолку эту
Ложкой опустил в кувшин.
Аромат на всю планету,
Выше храмов и вершин.

Я отпил глоток. Источник
Той воды на вкус был пресен.
Терпче пряностей восточных —
Вдруг — и звонче волн и песен.

Что предал секрет огласке,
Не сердись, мудрец желна.
Богатырь я, точно в сказке,
От елового вина.


Сорока

Сорока красовалась на снегу,
Осматриваясь, словно танцевала.
Кромсал просторы реактивный гул.
Она его совсем не замечала.

Бока её, литые, как фарфор,
Ловили синее свеченье наста.
И был в её верчении задор,
И шаг приманчивей, как у гимнасток.

Весёлые, летучие пробежки,
С подскоком и подкидкою хвоста.
Лукава. И счастлива. Небезгрешна.
С отливом голубая чистота.

Сорока красовалась, задавалась,
Как девушка, хлебнувшая вина.
Она себя ничуть не сознавала,
Для птицы это нежная вина.

Сорока стрекотала на сосне.
Она в узоры звуки простегала.
Она кого-то вроде привлекала.
Был в стрекоте её и зов, и смех.


Лесная музыка

На суку играет дятел.
Неужели дятел спятил?
Сук без струн и без смычка,
Без ладов и кузовка.

Тополёвый сук — не скрипка.
Но звучит он шибко-шибко:
Дребезжит, жужжит, рокочет,
Как того наш дятел хочет.

И теперь живу я, зная —
Есть и музыка лесная.

Кем придумана, да почему?
— А, весна!
Надоело обитать одному.
Откормился, отлежался,
С новой силою собрался.
Не до сна.

Без дятлихи и дятлят
И глаза ни на что не глядят.
Нет отрады и нету судьбы,
И семейной гурьбы.


Погоня
(сказка)

Ламбы, намбы, тимбы, чу...
Я на шарике лечу.
Гномик Глебушка со мной.
Он молчун, но заводной.

Сокол утащил бельчонка,
Заодно схватил котёнка.
Мой крылатый резвый пони
Отвертелся от погони.
Как его охватит лень,
Он ни с места, точно пень.
В этот раз давай лягаться,
Рявкать, щериться, кусаться.
Глебушка тут подоспел,
Шар надул и полетел.
Я в гондолу скоком — фыть,
Заскользили во всю прыть.
Глебушка толстоязык,
Но звенящий поднял крик.
Сокол быстренько исчез.
Явно, окунулся в лес.

Шар зигзагом среди сосен.
Разобьётся о стволы.
Гном зарвался, гном несносен:
Страшные даёт углы.

От руля его толкаю,
Рвусь ловчее порулить.
Он хитрит: — Я уплываю,
Чтоб тебя не погубить.

Я сержусь: — Во мне ли дело?
Я пока не поглупела.
Надо нам спасать бельчонка,
Заодно и с ним котёнка.

Долбанула гнома в бок, —
Покатился колобок.
Замерцало, закрутилось,
Солнце, кажется, разбилось.
Гномик стонет: — Ах, ты, ах, ты!
Кверхтормашки, чебурахты...

Мог покаяться, взмолиться
И хотя бы извиниться.
Так и быть уж порулю.
Гному веток подстелю.
Отлежится пусть зазнайка,
Как от лис удравший зайка.
Шар в восторге, шар послушен
И ничуть не оглоушен.
Сокола нашёл в два счёта.
Здесь и началась охота.

Сокол виль налево, вправо,
Ширк по травам, шурх по кронам.
Шар за ним безумно-браво,
Гуще лес. Грозит уроном.
Хоть и дерзок, струсил сокол:
Бросить хочет он малюток.
«Кинь в корзину, но не люто,
И лети себе высоко», —
Я внушаю, но без слов.
Мысль передаётся птицам.
Сокол кинул свой улов —
Он в корзине шевелится.

Ламбы, намбы, тимбы, чу...
Я домой спешу-лечу.
Белке сбросила бельчонка,
Киске — вёрткого котёнка.

Здесь — несчастье: лопнул шар.
Как же выручу я гнома?
Бородач он, но не стар —
Сам дотрюхает до дома.


Вечное и хрупкое

На вершинах берёз сороки.
Наст глазурью, а небо лазурно.
Наши зимние снежные сроки
Очень хрустки, ломаются бурно.

От мороза, утрами палящего,
К помягчанью полдневному, смутному,
От заката, в буране летящего,
До восхода, теплынью обутому.

Я подвержен теперь, как природа,
Перепадам московской погоды.
По-сорочьи, а есть ведь свобода,
Я не смог бы смотреть с небосвода.

Он почти что такой, как издревле,
Этот мир зачумлённо святой.
Птицы, точно старухи в деревне,
Не надышатся красотой.


Галчонок

Галчонок ел рябину.
Ему приятно было:
Горчило и сластило.
И ягодами било
В машинную кабину.

За ним следила кошка,
Таясь у колеса.
Глаза, как два окошка.
Хитра, но не лиса.

Метель того галчонка
Взялась сорвать с вершины,
Да так сорвать — под шины,
К когтям смешной страшилы,
Подстриженной под львёнка.

Галчонок не терялся.
Не поднял даже крик.
К вершине он приник.
Пушистый воротник
К берету задирался.

Он думал: «Я спружиню
И сразу в образину
Побольше ягод скину.
Ишь, ты, нашла разиню».

Галчонок изловчился
И долбанул по грозди,
И ягоды, как гвозди, —
На «Жигули» и возле.
А сам он не свалился.

И кошка облизнулась,
Глаза прижмурив грустно.
Ведь в животе-то пусто.
И вдруг: «А пахнет вкусно!»
И быстро обернулась.

Пахнуло пряно вроде.
«Смотри, не валерьяна —
А в голове-то пьяно,
Как в летнем огороде».

А запах по ноздрям
Бродил приятно, стойко.
«О, погоди, постой-ка,
Не ела долго сколько, —
Еда под носом прям...».

Оранжевы, так близко
Лежали ягодинки,
Упавшие с вершинки
Золоченной рябинки!
И стала есть их киска.

Как ягоды кончались,
Мяукала, печалясь.
Рябина вниз летела,
Чтоб кошка всласть поела.

Галчонку в Тропарёво,
Где роща и холмы,
И красота зимы,
И снежные дымы —
Всё было мило, ново.

На свете жил он мало,
Вот и всему дивился.
От ветки отцепился,
Охотно в небо взвился.
Там солнышко сияло.


Виноватые

Было Санёке чудесно:
Глину месил сапогами.
Разве ему неизвестно —
Это не нравится маме?

Мамочка, мама молчала,
Ни разу не проворчала.

День-то какой погожий!
В лужах от солнца колёса.
Коля смотрел пригожий
Из фаэтона косо.

Колюшка, нет, не косился.
Дятлом малыш любовался.
Поползень рядом носился,
С белками он забавлялся.

Маме, как птичке певунье,
Глины коснуться — не фокус.
Всё ей фиалки, петуньи,
Примулы, пролески, крокус.

Саня юлой от свободы.
Саня нарочно балует.
И от душевной погоды
Братцу ручонку целует.

В лес журавли занырнули.
Вмиг расцвела бузина.
Мама сказа сынуле:
— Саня, твоя вина.

Тут же медведи явились
В гости с глазастым сохатым,
Мёдом и хлебом кормились.
Всем бы так быть виноватым.


Блуждающий лебедь

По весне, только вскроются реки
И волна под луной зарябит,
Прилетает блуждающий лебедь
И подолгу тревожно трубит.

Он садится на белом кургане.
Ходит по снегу, словно во сне.
На щемящей задумчивой гамме
Он в ночи всё кричит о войне:

— Мы летели вот в эту же пору.
Вдруг вблизи полыхнула заря,
И какую-то красную нору
Распахнула в потёмках земля.

И швырнуло меня в вышину,
И вращало беспамятным шаром.
Здесь впервые узнал я войну
И навек оказался без пары.

Я кружил над горящей округой
Среди жара, и смрада, и пепла,
Призывал дорогую подругу,
Но лишь взрывы и стоны из пекла.

Много дней и ночей я кружил.
В камыши меня сбил ураган,
А едва от тепла я ожил,
Обнаружил огромный курган.

Погребли там лебёдушки прах.
И зарыли солдат и крестьян.
Мне тоску не развеять в ветрах,
А кручину не скроет бурьян.

По весне, только вскроются реки
И волна под луной зарябит,
Прилетает блуждающий лебедь
И подолгу тревожно трубит.


Лета начало

Желтизна одуванчиков.
Пикульник рты поразинул,
Глядя на солнце,
На рощу, на жаворонка,
Который поёт над шоссе,
Где свирепы, угарней зверья,
Пробегают автомобили.
Серебристый кропун — ручей,
А всё ещё можно в нём поплясать,
Побарахтаться, охолонуть.
Чистосветно, тепло и зелено.
И вёсны покамест приходят.
И продолжает полёт
Многогневная наша Земля.


Предвестие

Навострились почки тополей.
Слякотно. В маслах и саже снег.
Меж домами ветер круговей,
Чуждый скуке утра женский смех.

В сырости и смоге глуше звуки:
Даже звонко-острый свист синицы
Быстро вязнет, будто пуля в тюке,
Словно кашель в мохнах рукавицы.

Жить опять без неба и вселенной.
Опасаться, что державная вода,
Точно кровь, что разрывает вены,
Хлынет гибелью в деревни, города.

Ожидание весны, как счастье,
С детских лет в душе моей гнездится,
И хотя страшны её напасти,
Мир отчасти ими и хранится.

Почки на тополях навострились,
И хочется им выпростать
Ладони листвы,
Чтоб здороваться с солнцем.


Зяблик
(поэма)

В Тропарёвской роще лето.
Там я с птицами дружу.
В нашей дружбе море света
Для души я нахожу.
Всё во мне навек согрето
Их весёлой простотой.
Тем, что ими в мае спето,
И природной красотой.

Спущусь я красным яром
К Смородинке ручьистой.
На дне кремнёво-ярком
Струинки, словно искры.
Отсюда тропка в горку,
На ней туннель ветвистый.
Приятная прогорклость
Живицы. Птичьи свисты.

На свисты и пойду я,
Чуть языком поклацав.
Сквозь губы трель продуя,
Я стану дожидаться,
Что зяблик отзовётся,
И начал отзываться.

Его пока не вижу,
Но он ко мне навстречу
С вершины себя нижет.
И я вот-вот замечу
Порханья-вспышки в кроне.
И точно к человечку,
Родному мне по крови,
С душевной вскинусь речью:

— Снижайся, кроха чистый,
Скучаю со вчера.
Не беспокойся, быстрый,
В разъезде детвора.
А та, что здесь гуляет,
Заботлива, добра.
Собака, слышишь, лает?
С квартального двора.

Созвучно с ним тюрлюкая,
И щёлкая при том,
Повыше вскину руку я
Посадочным листом.
Уже на ближней ветке,
Скользит, скользит впродоль.
Нацелился и, меткий,
Приткнулся на ладонь.

На редкость он наряден:
Клюв сиз, отлито лаков,
На крыльях лоск пестрядин,
Оплечья в белых латах.
На голове точёной
Сияет гладкий капор.
Клюёт орех толчёный
Не для себя, хоть лаком.

Листва кустов поката.
И на земле, и в кронах
Сидят его птенчата,
И каждый есть не промах.
На вид — воробышата,
Но в крыльях зеленца,
Уютно малышата
Сидят и ждут отца.

Дроблёнку из орехов
Он в клюве носит им.
И кормит без огрехов,
Безмолвный, будто мим.
Над мхами у тропинки
Обратно он летит.
Не съевши ни крупинки
К скамейке он спешит.

Без устали челночит,
Задорный, полный риска.
Но вдруг его сыночек —
Ко мне, ершась от писка,
И ласков, и бесстрашен,
Сел от ладони близко.
И тут сигнал папашин,
Пронзительный до свиста.

И оба, точно выхлоп
Машинный, улетели.
Задрал угрюмо в высь лоб,
Ищу их в иглах ели.
Там зяблик носом водит,
Ну, с гипнотичной силой!
Отводит взгляд он вроде?
О, усыпляет, милый!

Да, что тут скажешь? Кио!
Ведь усыпил зяблёнка.
Потерянно счастливо
Стою я, как мальчонка.
Потом пришла досада:
Он мне не доверяет.
Как будто здесь засада,
Зачем птенца пугает?

А, впрочем, я напрасно:
Да на кого сердиться?
На руку, как на прясло,
Обычно он садится.
Спокоен. Беззаветен.
Весь для птенцов — прекрасно!
Сильней всего на свете
За них ему опасно.

Зову его опять я.
Журю, но понарошку.
Твержу я, как заклятья:
— Сядь на ладошку,
Съешь хоть крошку.
Не бойся меня,
Высокого,
А бойся огня и сокола.

Хожу-брожу по роще,
То дуюсь, то отчаюсь.
Вдруг зяблик, словно росчерк,
Когда уж возвращаюсь:
Он промелькнул, но к ивам
У речки опустился.
Я всё-таки счастливым
Туда, к нему пустился.

Он спрятался в орешник
И носа не казал.
Как знал, что в детстве, грешник,
Я птиц ловил, держал.
В неволе они тают,
Как на ветру слова,
И только выживают
Дятлята и сова.

Ан, глядь, ещё сторожкий,
По веткам скок да прыг.
И вот уж на ладошке,
Минута — пообвык.
Клюёт он угощенье,
Поёт, глядит пригоже.
Спасибо за прощенье,
За недоверье — тоже.

В апреле я не чаю,
Когда придёт погода:
Весною я встречаю
Лёт птичьего народа.
Я жду: под солнцем алым,
Чуть разгорится утро,
С восторгом небывалым
Чирикнет зяблик мудро.

И я пойму, как рвался
Он к нам через просторы,
Едва не убивался
В грозе-дожде о горы.
В ладонях приоткрытых
Я нежить его буду,
Твердить: не знаменит он,
А чту вот, словно Будду.

И тут ко мне с деревьев
Поналетит родня.
Моё родство из древних,
Как тёплый ветер дня.
Здесь поползни, синицы,
Лазоревки и сойки,
И дятлы, как зарницы
На елях, что высоки.

Родня, родня крылатая,
Родня чадолюбивая,
Певучая, богатая,
Надеждой терпеливая.
Родня ты по России,
По милым звёздным росам,
Вершинной в небе сини,
По лесу и покосам.

А зяблик? Зябнет кроха.
Предзимье — в страны жаркие
Сквозь бури, моря грохот,
Где живность, земли яркие.
Края наши не тусклые
В его воспоминаниях.
Так помнят дом свой русские
Повсюду и в страданиях.


Родня

Моя родня крылатая,
Родня чадолюбивая,
Певучая, пернатая,
В полётах терпеливая.

Родня мне по России,
По золотому хлебу,
По васильковой сини,
По лесу и по небу.

Ах, нежно и отрадно
Мне видеться с тобой.
Как держишься ты ладно
Нарядною гурьбой.

Моё родство из древних,
Как солнышко приветно.
Оно в беду не дремлет,
В печаль — не безответно.

В мороз тебя я помню:
Кормушку грецким крошевом
И семечками полню,
А не охвостьем бросовым.

Родня моя крылатая,
По-русски неунывная.
От витязя оратая
Душой, заботой дивная.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Новак "Запретный мир" В.Контровский "Страж звездных дорог" В.Проскурин "Небесные воины" А.Сухов "Танец на лезвии ножа" К.Клинтон (М.Стрельцова) "Научи его плохому, или Как растлить совершеннолетнего" П.Корнев "Повязанный кровью" В.Иванова "Право учить. Работа над ошибками" Н.Федотова "Куда они уходят" К.Пензев "Князья Рос: Арийская кровь"(историч.) П.Кацапова "La pisseuse russe" М.Гинзбург "Хозяйка Четырех Стихий" С.Панарин "Тамбовский квартет. Побег из шапито"(детск.) В.Бредихин "Зебра"(детск.) В.Выставной "Волшебный полигон Москва"

Сайт - "Художники"