Бурый Волк Вова: другие произведения.

Она из дождя

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние конкурсы на ПродаМан
Открой свой Выход в нереальность
Peклaмa
Оценка: 5.38*7  Ваша оценка:


ОНА ИЗ ДОЖДЯ

   Уже несколько суток идет без перерыва дождь. Он падает на землю, и ее уже почти не видно из-за луж, но дождю все равно.
   Серое и низкое небо вызывает клаустрофобию. Толстые нити дождя словно сшивают землю и небо, превращая пространство в подобие некоего музыкального инструмента, на котором никто не может сыграть, поскольку не хватает мастерства. А впрочем, кто-то, наверное, может - иначе почему такую тоску и грусть навевает погода?
   Я стою у окна и слушаю adagio дождя. Ровному legato не хватает forte и крещендо грома, ударов молний, - где все это?, - думаю я. Да и визуальное восприятие поневоле ограничивается лишь пеленой, окутывающей сад. Темные листья яблонь несколько суток не покидает дрожь, и некоторые из них не выдерживают такой встряски, срываются вниз, падают на черную землю, в лужи, чтобы унестись потоком черт знает куда. Воспрявшие после длительной засухи растения пресытились влагой, зазеленели, распухли жизнью, но теперь, пресытившись окончательно, молча подставляют себя струям дождя и гнутся к земле.
   Люди по этой ржавой, размокшей и растекшейся дороге не ходят - по-крайней мере я их не видел очень давно. Единственное живое млекопитающее живет во дворе напротив, я вижу его через квадратную металлическую сетку, - это соседская дворняга, в чьей беспородистости проглядывает что-то от сеттера. Я всматриваюсь, просверливаю взглядом пелену дождя, вижу, что собака мечется, побитая дождем, по двору; похожая на спортсмена, которому надо разминаться несмотря на погодные условия. Шерсть на ней мокрая и свисает малоопрятными косичками, грязными на концах. Собака забирается в конуру, оттуда лишь поблескивают ее глаза; она дрожит.
   Все дрожат и всё дрожит. Дрожит паутинка, связывающая ножку стола со столешницей, дрожит в этой паутинке паук. Дрожит кусок сырого сыра на влажной клеенке, дрожит жесть водостока. Меня тоже пробирает дрожь, от сырости ломит кости. Все в доме отсырело. Я заваливаюсь на постель, кладу голову на сырую подушку, - вдвойне сырую от приснившегося только что кошмара, беру книгу Густава Майринка и перелистываю сырые, ставшие из-за этого кремовыми страницы. Сырой маслянистый свет настольной лампы дробит пасмурную темноту, и в нем плавают крупинки мрака. Черная вязь букв в призрачно-желтом свете похожа на забор изрезанных готических фронтонов. Меня облепляют джемпер и джинсы, я весь съеживаюсь, сжимаюсь, но все-таки мне тепло.
   Летом темнеет быстро, особенно если идет дождь. Но не успело уставшее солнце тайком прокрасться, прокатиться по тучам, - там где воздух прозрачен и разрежен, там, где космос кладет свои ладони на небесную сферу, - не успело солнце упасть за горизонт, всего лишь зацепившись лучами за край и мутно глядя сквозь саван туч, как симфония дождя перешла в следующую свою стадию - allegretto. Водяные струи усилили натиск, зазвучали сильнее, словно ускорились в своем безнадежном падении, стремясь быстрее умереть в земле. Вдруг ударила молния, осветив дом и заставив замереть по углам пятна живого и подвижного мрака.
   Оставив книгу на подушке, я подбежал к окну. Мне казалось, что молния ударила в землю неспроста, и что ударила она неподалеку, и что из-за этого ко мне кто-то должен прийти. Сквозь стену дождя и темень, усиленную светом в доме, я разглядел в саду, недалеко от калитки, какой-то силуэт.
   Я вышел под дождь, и он сразу обволок меня, ударил по голове и плечам, вызвав ощущение чего-то ватного, отупляющего, невменяемого. Шлепая по лужам, я направился к силуэту, который стоял неподвижно, напоминая статую. Тут, на улице, было видно лучше, чем из дома; я обратил внимание на грациозность силуэта; уже не оставалось никаких сомнений, что это женщина. Дождь обтекал ее, она была вся мокрая, но впечатление складывалось такое, что дождь ей чем-то родственнен, и в то время, как у всех остальных эти неумолимо-бесконечно-падающие капли вызывают дрожь и окоченение, ей они дают тепло. Снова полыхнула молния, заставив струны дождя блеснуть платиной, а я, поскольку не сводил глаз с той женщины, увидел, что дождь словно вплетается серебряными нитями в ее черные, как глаза летучей мыши, волосы. Я подходил все ближе и ближе, не решаясь ее окликнуть, я всматривался в густую темень ее волос, мягкими стрелами падающими ей на плечи. Я подошел совсем близко, почти вплотную, и все еще не мог оторвать взгляда от ее волос. Вдруг я шагнул прямо в них и провалился в просторный и черный мешок.
   Под моими ногами была пустота, она окружала меня со всех сторон, лишь легкие, серебристые на ощупь пылинки касались моего лица. Я не знал, где очутился, мне было хорошо и уютно, хоть я и ослеп. Накренившись и искривив ступни, я сделал шаг вперед-вниз, и ощутил, как горизонталь легко смещается в пространстве, подчиняясь моим представлениям о ней. Сделав несколько шагов, я вообразил перед собой лестницу, шагнул на первую ступеньку, потом на вторую, - тут и вертикаль объявила о своем существовании. Я пошел по лестнице вверх.
   Я чувствую, что дождь слабее хлещет меня по щекам, вижу так же, что неведомым образом прошел эту странную женщину насквозь и смотрю теперь ей прямо в лицо. Дождевая вода ручьями стекает по ее лицу, складываясь в непонятные, но многозначительные узоры, изредка подсвечиваемые всполохами молний. Ее малиновые губы не улыбаются и не хотят ничего сказать. Она с печалью смотрит в меня, и мое сознание покрывается корочкой грусти.
   Staccatto дождя прекращается совсем, и луна разрывает смирительную рубашку туч, чтобы бросить на землю щепоть отраженных солнечных лучей. Они расползаются кляксами по лужам, в каждой из которых, как в кривом зеркале, ухмыляется луна.
   Они падают и на нас. Эта женщина молода, как новая луна, и ее лицо светится нежностью. Капли мертвого дождя покинуто дрожат на ее ресницах, она кладет руки мне на плечи. Я перевожу взгляд с ресниц на ее глаза. Смотрю в них и вижу карее тепло, вижу желтые горячие ободки, оставшиеся от солнца; таинственные внутренние силы бьют по ним изнутри, высекая маленькие искорки, тающие во влажном воздухе.
   И я прыгаю в правый ободок, как цирковой тигр в пространство горящего обруча.
   Я стою, облокотясь спиной об огненную лаву заката, под моими ногами исчезает бесконечность, прямо передо мной тянет свежестью небо. Мои чувства вытянуты во времени, как струны арфы, и пальцы с алыми ногтями трогают их, заставляя немелодично звенеть. Эти струны тянутся вдаль от меня, они привязаны бантами к серым, источенным эррозией скалам, и какое-то красное облако легло на них. Мне плохо видно отсюда. Я поворачиваюсь, хватаю серое вечернее небо обеими руками и рву его. Я лезу в образовавшуюся щель, и лохмотья порванного неба жгут меня, как щупальца медуз, а оторвавшиеся от скал чувства ползут за мной как ожившие спагетти.
   Я снова на земле, но мы уже сидим в доме на моей кровати. По-прежнему тепло и влажно, по-прежнему горит настольная лампа, но ее накрывают кремовые страницы Майринка, и буквы стекают по ним на пол.
   ОНА прислоняет губы к моему уху и что-то шепчет. Слова вползают в ушную раковину и вдруг разбегаются мурашками по телу. Я тоже прислоняю губы к ее уху и тоже шепчу. Она ставит губами клеймо на моей шее. Я клеймлю ее. Мы прижимаемся друг к другу; мы так тесно прижимаемся друг к другу, что начинается диффузия, и наши клетки меняют структуру, усложнившись в два раза.
   Потом происходит ядерная реакция, и наши тела разлетаются на атомы, веселые, беззаботные, нелепые, бессмысленные. Они кувыркаются в пространстве, ударяются друг о друга, путаются и теряются. Я больше не существую, я вообще сплю, или умер. Тут приходит ночь и хватает пятерней наши атомы, она кладет их на обеденный стол и начинает отсеивать ЕЕ от меня, как зерна отсеивают от плевел. Потом она сгребает меня и ссыпает в стакан. Встряхнув стакан пару раз, она опрокидывает его над кроватью, я падаю в постель, а она щелкает пальцами, и я засыпаю.
  
   Утро всегда приходит внезапно. Оно может ударить тебя кулаком, а может погладить по глазам теплой ладошкой. Меня оно двинуло в правый висок прямоугольной пластиной из чистой свежести и белого мороза; и серебряные бабочки, порхающие и бьющиеся о мою черепную коробку, вдруг разлетелись снежинками по всему дому.
   Открыв глаза, я вижу иней, который лежит на стенах, вижу, что страницы Майринка стали прозрачными и ломкими. Я трогаю их пальцами, и они рассыпаются, звеня. По всему дому разлит покой морозного утра. Вместе с дыханием покой входит в мои легкие и распространяется по телу, дарит мне чувство умиротворения и неземной радости, я ощущаю себя легким и хрупким.
   Стекла зеркал и окон покрыты серебряной стружкой. Их узоры причудливы и неподвижны. Я поднимаюсь с постели и стряхиваю с себя снег, который не падает, а почему-то парит вокруг меня против часовой стрелки. Я спокойно бегаю по дому, а он парит вокруг меня. Что я ищу? Зачем? Ведь та, что нужна мне, - уже здесь. Осознав этот факт, я спокойно выхожу на улицу, и мой замерзший джемпер блестит на солнце как кольчуга.
   Краснощекое солнышко смотрит на меня сверху, поливая меня и сад теплым летним светом. На деревьях висит иней, он такой маленький и такой кристаллический! Зеленые листья деревьев обледенели и звенят, случайно сталкиваясь друг с другом, и этот колокольчиковый звон напоминает мне шепот и колдовской заговор.
   Оставляя в искрящемся снегу следы, я иду к калитке, но уже отсюда вижу соседский двор и вижу собаку, которая примерзла своими грязными косичками к земле и теперь не может подняться. Голубыми глазами она смотрит на меня, а я ей улыбаюсь, потому что мне хорошо и щекотно.
   Я кладу руки на калитку и чувствую, что они примерзают к металлическим прутьям. Я смотрю на свои руки и вижу, что кожа стала очень тонкой. Под ней видны кости, а по венам перемещаются, кружась, маленькие серебряные снежинки.
   В последний раз я поворачиваю голову, чтобы охватить взглядом морозное утро, ставшее для меня родным и нежным. Я весь прошит тонкими серебряными нитями, они появляются из воздуха и стежок за стежком пришивают меня к морозному пространству. Мои глаза покрываются коркой льда, и я прекрасно понимаю, чьи коньки будут резать эту поверхность, изящно и быстро скользя по талой воде.
   Я застываю в этом теплом летнем утре силуэтом. Я попал в плен.
Оценка: 5.38*7  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Ардова "Брак по-драконьи. Новый Год в академии магии"(Любовное фэнтези) А.Минаева "Академия Алой короны-2. Приручение"(Любовное фэнтези) П.Роман "Ветер перемен"(ЛитРПГ) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 1"(Киберпанк) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) А.Респов "Небытие Бессмертные"(Боевая фантастика) Е.Шторм "Мой лучший враг"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) Л.Хард "Игры с шейхом"(Любовное фэнтези) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Освоение Кхаринзы"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"