Вознесенский Вадим Валерьевич: другие произведения.

Бабочек спящих крылья

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Создай свою аудиокнигу за 3 000 р и заработай на ней
📕 Книги и стихи Surgebook на Android
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Первое место - "Радио Луны(2008)"
    Финал "Техномир-2008"
    Вышел на бумаге - "Полдень XXI - 6/09"


Бабочек спящих крылья

   Спит бабочка
   И не дышит Вселенная
   О, не разбуди!
   Ослепительное небо в размытой дымке сливается с линией барханов, а равнодушное солнце, изнывающее от жары, лениво замерло в одном положении.
   Они падают вниз, оставляя за собой белесые росчерки в атмосфере. Можно загадывать желания. Они падают со скрупулезной периодичностью по неизменным пологим траекториям. Падают - зарождаются мерцающей искрой в пронзительной синеве, всегда в одной и той же точке небосвода, превращаются в короткий штрих, неторопливо вытягиваются, словно сам Космос хочет дотянуться длинными тонкими пальцами до этого места.
   Чем ближе к поверхности, тем стремительнее они рассекают пространство, и ровно нарастающий гул заставляет вибрировать воздух за сотни километров. Но, когда удар о землю кажется неотвратимым, они замирают на огненных столпах, вспыхивают стократ. Уже не искры, но звезды.
   Гром и пламя. Зрелище. Звезда огненным смерчем притрагивается к поверхности, слепо ощупывает, не спеша снижается и скрывается в клубах дыма, пыли и мареве раскаленного воздуха. Гаснет. Через некоторое время в девственной бездне опять появляется сверкающее вкрапление. Все повторяется вновь.
   В ночи это выглядит еще более зрелищно. Звезды толпятся на небе и, будто капли, срываются с неплотно прикрытого вселенского крана.
  
   Старик смотрит вверх, приложив ко лбу ладонь козырьком. Его лицо черно настолько, что тень, отбрасываемая рукой на лицо, практически неразличима. Глубокие морщины похожи не рубцы старых шрамов. Глаза выгорели и утратили окраску - сто, может быть, тысячу лет назад они были, наверное, карими. Взгляд старика такой же бесцветный и напрочь лишен эмоций. Ни интереса, ни даже скуки.
   Звезды падают вниз, словно так заведено испокон веков. Старик отслеживает их движение, будто занимается этим с таких же давних времен. Мимо старика проходят люди - они все здесь заняты делом. Старик неуместен в этом муравейнике, но его никто не гонит. Почему - неизвестно. Он похож на душу пустыни. Даже не так - он похож на привидение. Но душа пустыни - звучит загадочнее.
   Вероятно, его просто не замечают, как не видят неотвратимо, если говорить о вечности, накатывающихся из-за горизонта песчаных волн.
  
   - Паруса, - прокурено сипит старик. - Дьявол побери - как бы я хотел снова увидеть паруса.
   Вздрагиваю - разглядывая его, нечаянно оказался совсем рядом. Я обращаю на старика внимание уже не в первый раз и делаю это только потому, что тоже ничем не занят. Пока. Скоро это закончится - звезды перестанут падать на землю.
   Старик говорит на какой-то помеси английского с немецким. Я без особого труда понимаю его речь. Она - словно потертая старинная карта с розами ветров, мифическими чудищами, белыми участками terra incognita и знакомыми очертаниями береговой линии.
   - Паруса... - соглашаюсь я и, на мгновение, тоже поднимаю глаза вверх.
   Паруса... Забыть, как они переливаются и играют радугой отражений, затмевая созвездия - невозможно. Старик отрывается от созерцания, медленно поворачивается и мерит меня презрительным взглядом.
   Я вижу, как слезятся его глаза.
   - Что ты понимаешь в парусах... ? - создается впечатление, будто он раздумывает, назвать меня сопляком или нет. - Курить есть?
   Легко улыбаюсь - кому, как не мне, разбираться в парусах, и протягиваю пачку.
   - Лаки, - старик кривится и вытаскивает сразу три сигареты, - говно.
   Он отрывает и сует в карман выцветшего комбинезона катализаторы, извлекает из-за пазухи трубку и принимается крошить в неё табак. Я немного разбираюсь в курительных принадлежностях - время от времени по знаменательным датам пополняю коллекцию отцу.
   Поликерамике, псевдоорганике, активным фильтрам и другим премудростям настоящий ценитель всегда предпочтет простую трубку из верескового корня-бриара. А пенка - вообще верх мечтаний. Изначально молочно-белый, пористый материал по мере употребления приобретает изысканный каштановый оттенок, однако курить такую трубку - святотатство. Цены на подобные вещи заоблачные.
   Старик уплотняет табак в раритетной пенковой трубке, которой пользуется, судя по густому шоколадному цвету, давно и регулярно. Он щелкает дешевой одноразовой зажигалкой, затягивается, выдыхает клубы дыма.
   Я вижу, как дрожат его руки.
   - Паруса! - вздорным голосом повторяет старик, - Не эти ваши... ветряные мельницы. Настоящие!
   Вот он о чем. Я тоже не признаю за паруса лопастно-роторные приводы океанских лайнеров. Наконец догадываюсь, кого мне напоминает старик, в бесформенной серой робе, зато с ярким платком на голове - старого пирата из детской сказки. И душу пустыни - он странный, этот старик, загадочный и влекущий, как древняя бумажная книга.
   - Кофе? - предлагаю я, сам не знаю зачем, и понимаю, что теперь нескоро отделаюсь от собеседника.
   Впрочем, сегодня я все равно никуда не тороплюсь.
  
   Ионизированная плазма, циркулирующая вдоль линий магнитного поля. На пределе мощности такое парусное вооружение имеет радиус более сотни километров и суммарную площадь, за четыре тысячи квадратов. Удельная тяга фордевинд* в спорадическом потоке** при грамотном счислении векторов искривления пространства сравнима с химическими двигателями. Могу вдаваться в подробности бесконечно, потому что я - начальник вахты внутрисистемного маневрирования. По-флотски - шкипер.
   Старик рассказывал совершенно о другом. Стюарт в секторе персонала приветствовал его, как старого знакомого и назвал Ваном.
   - Разве можно - в этом? - кивнул старик в сторону очередного челнока, приземляющегося в десятке километров на разгрузочные шахты. - Сатанинское порождение.
   - Аппарат-транспортеры, - пояснил я. - На таких перегрузках человеку не выжить. Автоматика - заданный коридор, озон-регенераторы и посекундный трафик.
   - Сатанинское, - подтвердил Ван.
   - Сатанинское, - согласился я.
   Мы пили кофе и потягивали коньяк. Сперва я немного опасался за старика, потом убедился, что алкоголь видимого действия на него не оказывает и начал разливать по рюмкам одинаковыми дозами. В паре столиков от нас двое каботажников-атмосферщиков обсуждали какие-то многоуровневые маневры, размахивая руками и прерываясь, чтобы смоделировать ситуацию на коммуникаторах.
   Чего там считать - у них вся математика на рефлексах. То ли дело - мы.
  
   - Моя "Диосия" порхала, как бабочка, знаешь? - Ван все-таки немного оживился, во взгляде появилась осмысленность. - Эх!.. Ветер с солеными брызгами выдувает из головы память обо всем дерьме, что оставил на берегу. Ванты звенят, натянутые, как струны... к дьяволу другая музыка.
   Парус. Я видел голографические проекции дальних судов, но ни с чем нельзя сравнить реальное изображение разгоняющегося "мотылька". Тороидальный сверкающий парус, шевелящий тонкой бахромой ионизированного газа, действительно похож на махровые крылья бабочки, тело которой - маленькая серая точка во всем этом великолепии. Парус - душа корабля. Он не только разгонный движитель - это и громадная воронка-заборник космического вещества для маршевого привода, и идеальный тормоз при ориентации левентик***, и радиационный пояс, наш щит от жестких излучений.
   Терминология практически не изменилась: все те же бейдевинд, бакштаг и галфвинд****. Не думаю, что старик представляет, как рассчитывается инерционная смена галса в полупериоде относительно центра масс системы, но упоминание о такелаже, всяких стакселях, кливерах и бом-брамселях звучит в его исполнении, словно стихи.
   - Было время, - вздохнул Ван, - я страдал бессонницей, если не слышал поскрипывания рангоута, а молился только на ляжки нашей деревянной сирены.
   Не знаю - от рассказов старика или от выпитого коньяка, но пол покачивается под ногами, словно корабельная палуба, а потоки воздуха из кондиционера кажутся свежим бризом. Сколько лет моему собеседнику? Возможно, Ван не пересказывает фантазии, рожденные на страницах книг. Уж очень это все естественно. В мире хватает чудаков - одни рядятся в стальные латы, другие, не исключено, создают реальные модели старинных судов.
   Только Ван не похож на богатого романтика.
   - Ты действительно плавал в море на парусе? - решился уточнить я.
   - Ходил под парусом, - презрение в голосе. - Ходил.
   Старик гордо поднял голову.
   - О капитане дер Декене знала любая шлюха в самой последней таверне.
   Он опрокинул рюмку, я присоединился, а он опустил глаза.
   - Это было, наверное, полтысячи лет назад...
  
   Атмосферщики поднялись, подтвердили счета и направились к выходу. Я с ними знаком не был - даже наглядно. Персонала на базе несколько тысяч, да еще приписанных, таких как я - примерно столько же. Зато старика они, похоже, знали неплохо.
   Возле нас пилоты задержались, кивнули мне, поприветствовали Вана. А затем сделали невероятное - отстегнули значки-идентификаторы и положили на стойку. Жетон, конечно, просто дань традиции, но ни один уважающий себя пилот на людях без него не покажется. Мы очень суеверные.
   - Завтра стартуем, - старший из атмосферщиков коснулся губами согнутого указательного пальца - обычай, доставшийся от военных с их гашетками, - Сбереги, Ван, и плюнь в глаза Вечности.
   - Плюну, - согласился Ван, сгребая значки подрагивающей ладонью. - Дай закурить.
   Пилот добавил на стойку три сигареты "Sakura". Мой собеседник удовлетворенно хмыкнул:
   - Ветра в корму, черти.
   Старик опустил жетоны в карман. Звякнуло - судя по звуку, они не оказались там в одиночестве. Пилоты стартуют завтра - не исключено, тогда мы встретимся снова.
   Ван снарядил трубку и закурил, распространяя пряный вишневый аромат. Вверху едва слышно загудели дымоудалители.
   - Мы все когда-нибудь возвращаемся, - поделился со мной старик, - и целуем чужих женщин, пьем чужое вино, едим чужое мясо, вдыхаем воздух, который пахнет геенной.
   За это стоило выпить. Каботажникам проще. Для меня это будет четвертый поход. Первый продлился семь лет, второй - три, последний - четыре. Полгода - выход на траекторию и разгон до скорости включения позитронного привода, год в кинетическом режиме, полгода - торможение. И обратно. Всего ничего, по сравнению с предстоящим. Но когда-нибудь я тоже вернусь.
   - Что бы вернуться надо уйти, - провозгласил я не менее глубокомысленно.
   Чем не тост?
   - Много времени провел в море? - я закусил, а Ван снова присосался к трубке.
   - Полжизни, черт побери, и еще две недели.
   - Как это?
   Старик вздохнул и закашлялся, сотрясаясь всем телом. Не было никакой загадки, атмосфера таинственности улетучивалась вместе со стремящимися вверх кольцами дыма. Передо мной стоял, втянув плечи, немного безумный старый бродяга, каких много встречается вблизи экваториальных портов.
   - Я сбился со счета, сколько раз рассказывал эту историю за последние сорок лет...
   Мне не привыкать выслушивать долгие истории - дальнобойщики очень терпеливые люди. Старик еще раз кашлянул в кулак.
   - "Диосия" вышла из Кейпа в понедельник. Будь проклят тот день. Ни одна крыса не высовывается из гавани в понедельник. Но я не мог ждать - погода грозила испортиться окончательно, а векселя жгли ладони, как рукопожатие дьявола. Мыс Бурь улыбался акульей челюстью. Чертов понедельник, я его никогда не забуду - семнадцатого апреля... семьдесят второго года...
   Ван снова начал кашлять, хрипло и сухо - нехорошо. Я автоматически зацепился за числа: семьдесят второй - это совсем не сорок лет назад. Я помнил апрель семьдесят второго. Начало моей второй экспедиции - по старинному флотскому поверью мы стартовали во вторник, оставив на вчера несчастливые понедельники. Девятнадцатого апреля. Впрочем, старик мог ошибаться - в конце концов, поначалу в его истории даты казались второстепенной информацией.
  
   Это была очень красивая легенда. Под рокот садящихся и взлетающих транспортов, в аромате вишневого табака и с греющим душу коньяком - такое предание вполне могло сделать Вана талисманом порта, которому пилоты сдают на хранение жетоны.
  
   Он рассказывал, непринужденно приправляя речь солеными выражениями, о том, как трехмачтовая "Диосия" огибала мыс Бурь.
   О том, как пенились буруны, темнело небо, мрачнели лица команды, а он смеялся попутному веру.
   Как бросали корабль, словно щепку, разъяренные волны, а взбешенный капитан грозил кулаком вверх и сыпал проклятиями.
   И как расступились в ответ свинцовые тучи, и среди них, как вода в полынье, показался участок чистого лазурного неба. А в центре едва заметной искрой сверкала звезда.
   - Это Знак, трусливые отродья, сказал я команде, - Ван стукнул кулаком по стойке, осушая рюмку. - Мне плевать, от Господа он или от Лукавого, но мы пойдем на него и возьмем проклятый мыс, чего бы это ни стоило!
   И они пошли, подгоняемые руганью. Солнечные лучи касались моря и волнение на освещенном участке казалось не таким сильным. Однако только "Диосия" пересекла почти осязаемую границу, корабль подбросило вверх и он начал болтаться, как поплавок, поднявшись на добрых три фута выше ватерлинии.
   - Я посмотрел за борт и не поверил глазам - вода пузырилась, как кофе за мгновение перед закипанием. Матросы в панике пытались покинуть судно, но я угостил свинцом некоторых из них и пообещал убить каждого, кто еще раз коснется досок фальшборта. На палубе есть возможность уйти отпетым, утешил я команду. О том, что это не Дева Мария явила нам свою звезду, все уже догадались...
   - Не знаю, был ли это ад, или только чистилище, но мои ребята сходили с ума один за другим. Неожиданно, без всяких зарниц и рассветов из-за горизонта, как брошенный мячик, выскочило солнце, пролетело над нашими головами и скрылось на западе. И вынырнуло на востоке вновь. Оно вертелось быстрее, чем я успевал моргать, но палубу, корабль и участок моря на милю вокруг все время освещала дьявольская звезда, неподвижная и неотвратимая, словно острие меча над нашими головами...
  
   Ван все рассказывал и рассказывал, а я слушал и слушал.
   Про то, что судно худо-бедно слушалось на треть выглядывающего из воды руля, лениво разворачивалось, ускоряло бег на поднятых парусах, но берег, несколько раз замеченный с марса во вспышках взбесившегося светила, всегда оказывался в одном и том же месте, не изменившийся ни на йоту.
   Я представлял видения, посещавшие Вана и его людей - корабли, мелькающие еще быстрее солнца: парусные, громадные, белые, невиданной конструкции, светящиеся тысячью огней, терпящие бедствие и идущие в спокойных водах. И снова слушал.
   Про то, как остатки команды, те, кто не бросился в бурлящую воду вслед за фантомами, подняли мятеж, скрутили капитана, глумились и избивали его, обещая вздернуть на фоке. Но потом решили, что это слишком легкая смерть. Они привязали его к штурвалу, пожелали семи футов под килем, спустили лодку и отправились в сторону берега. Ван видел их, пока те не пересекли черту.
   - Два дня я грыз пеньковые веревки и плевал вслед сиюминутным попутчикам, возникающим в мельтешении света и тьмы. А когда освободился, добрался до припрятанного рома и не просыхал еще три дня, шатался по палубе, распевал похабные песни и снова плевал вслед. Даже начал привыкать. Но однажды солнце остановилось, а звезда, наоборот, зашаталась и низвергнулась вниз, словно Сатана, изгнанный из эдема. Оставляя за собой дымный хвост, ничем не отличимая от твоих аппарат-транспортеров. Вода перестала бурлить и поднялась до ватерлинии. Только я уже не хотел плыть дальше.
   Ван покрутил в пальцах рюмку и я разлил остатки коньяка. Старик всхлипнул.
   - Я заплакал и развернул "Диосию", - из глаз старика действительно катились слезы, наполняя влагой морщины-шрамы, - я послал ко всем чертям мыс Бурь и попытался вернулся в порт.
   Ван жадно выпил.
   - Только хитрожопый Улисс! Только Улисс смог вернуться, когда его имя уже стало мифом! А я проклят - я обречен смотреть как падают звезды, не в силах найти дорогу домой.
   Старика трясло.
   - Ван, - я положил ладонь ему на предплечье.
   - Можешь указать мне путь? - он отстранил мою руку, - Нет? Тогда катись к дьяволу.
   Ван встряхнулся и стал прежним - таким, каким встретился мне на границе посадочных площадей. Спокойным, равнодушным и совершенно трезвым. С дрожащими руками и бесцветным взглядом. Он развернулся и пошел прочь, широко расставляя ноги, будто опорой для них служила корабельная палуба.
   Я прислушался к собственному организму и пришел к выводу, что еще не надрался. Продолжу в другом месте - напиться накануне похода есть святая обязанность дальнобойщика.
   Стюарт покачал головой, когда я попросил счет:
   - С Вами был наш Ван, господин шкипер.
   Разрывая ночь, пронзительно воя, к земле стремилась очередная звезда. Кажется, последняя...
  
   Нарастающая мелодия будильника прерывает на полуслове мгновенно забытый диалог. Кажется, я продолжал общаться с Ваном еще и во сне. Дался мне этот старик.
   Я проглотил заботливо приготовленную с вечера капсулу нейтрализатора, потянулся, сверился с ощущениями и решил немного поваляться, пока коктейль из химических препаратов и бактерий выведет токсины из моего тела. Время терпит - старт через два часа.
   Интересно, Ван уже в порту? Стоит и смотрит в небо, в ожидании, когда падающая звезда замрет и в его жизни все изменится? Увы, с сегодняшнего дня и на весь период предполетной подготовки звезды разочаруют старика - они начнут возвращаться на небо.
   Не лезет из головы эта история. Уйти и не смочь вернуться. А ведь море практически ничем не отличается от космоса. Те же острова - планеты, те же ветры, надувающие паруса. Только солнечные. Разгон - от солнца, торможение - по направлению к нему. Кинетические траектории рассчитываются только таким образом. В космосе не бывает прямых путей. И не надо утверждать, что корабль на этапе разгона толкает не ветер, а сила давления света - это пошло и противоречит традициям. Я потянулся еще раз, активировал терминал и сформулировал запрос.
   Имя "Ван дер Декен" упоминалось, в основном, в связи с событиями тридцать шестого года. Когда во время испытаний позитронного двигателя орбитальная станция с аннигиляционным модулем на борту просто исчезла со сканеров и объективов камер и отсутствовала в течение тринадцати дней. А после обнаружилась в верхних слоях атмосферы, уже не подающаяся корректировке, сошла с орбиты и затонула в южной Атлантике.
   Я знал эту историю. Она послужила толчком к глубокой разработке теории детерминировано хаотических процессов, которые, в частности, протекают в аннигиляционной камере. Именно с тех пор запуск позитронных ускорителей осуществляется как можно дальше от мощных источников гравитации, по возможности - вне плоскостей эклиптик планетарных систем. С тех пор мы пользуемся парусами.
   Еще я слышал о целом ряде необъяснимых явлений, которые связывали с аварией модуля. Сейчас я прочитал о странном паруснике средневековой конструкции, обнаруженном в районе мыса Доброй Надежды с единственным человеком на борту. В статьях проводились аналогии с древним морским поверьем о Летучем Голландце, обсуждалась вероятность фальсификации и были опубликованы фотографии корабля и его капитана. Жесткое обветренное лицо с чуть золотистой пенковой трубкой в углу рта.
   Изображенный человек мог быть моим вчерашним собеседником, только младше на сорок три года. А мог и не быть. Судя по материалам, интерес к этой истории угас в течение полутора-двух лет. Развенчанные легенды никому не нужны.
   Я покачал головой и принялся за завтрак, в уме рассчитывая календарную матрицу. Семнадцатое апреля было понедельником в семьдесят втором году двадцатого и шестнадцатого века. Тысяча пятьсот семьдесят второй... Полтысячи лет - однако...
   Меня уже ждал кар.
  
   Свойство динамических нелинейных систем при незначительном влиянии приводить к большим и непредсказуемым эффектам где-нибудь в другом месте и в другое время романтичные предки назвали "эффектом бабочки". Мой "мотылек" замер на геостационарной орбите, подобрав крылья, как парусник на рейде. На нем уже оканчивали монтировать оборудование, позволяющее управляемо воздействовать гравитационными полями и редкими элементарными частицами типа нейтрино на процессы, протекающие в реакторе.
   Особо не вникал в физику, но теоретики гарантировали, что новый двигатель сможет пренебрегать релятивистскими законами. Главное - все эксперименты должны проводиться подальше от Солнечной или любой другой системы. Поход обещает стать занимательным.
   За полчаса до старта челнока я нашел вчерашнего стюарда. На мой вопрос он только пожал плечами:
   - Ван иногда отирается здесь сутками, а иногда - пропадает больше, чем на месяц.
  
   Ван, Ван, ты отличаешься от Одиссея только тем, что тому посчастливилось вернуться, когда сложенные о нем мифы еще не забыли. Все мы когда-нибудь возвращаемся.
   Где-то подо мной уже ревели старые добрые реактивные приводы. До вдавливающей в кресло перегрузки оставалось чуть больше десятка секунд. Возвращаться иногда страшно.
   Все-таки жаль. Жаль, что я не смог оставить жетон старику Ван дер Декену...
  
   4 февраля 2008 года
  
   * фордевинд - курс судна относительно ветра: ветер дует прямо в корму (попутный ветер)
   ** спорадический поток - высокоскоростной (гиперзвуковой) поток в солнечном ветре, обусловленный корональными выбросами.
   *** левентик - курс судна относительно ветра: ветер дует прямо в нос (используется для остановки судна)
   **** бейдевинд, бакштаг и галфвинд - курсы судна относительно ветра: с кормы и в борт, с носа и в борт и прямо в борт соответственно.

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана"(Любовное фэнтези) А.Завгородняя "Невеста Напрокат"(Любовное фэнтези) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) Т.Мух "Падальщик 2. Сотрясая Основы"(Боевая фантастика) Н.Пятая "Безмятежный лотос 3"(Уся (Wuxia)) О.Мансурова "Идеальный проводник"(Антиутопия) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) Д.Дэвлин, "Особенности содержания небожителей"(Уся (Wuxia)) Ю.Резник "Семь"(Киберпанк) Т.Ильясов "Знамение. Час Икс"(Постапокалипсис)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"