# Прода к Граду

Карина Вран

Окончание Града Темных Вод отдельным файлом. Обновлено 03.09.2020

Поездка прошла замечательно, зря Вероника нервничала. Малые, которые Галины братишки, умчались еще до приезда сестры на речку с деревенскими, а когда вернулись, налопались и были припаханы по хозяйству. Галка ненадолго выходила позагорать с разомлевшей Вероникой, но больше пробыла в доме, с дочкой и предками. Лешку приставили к делу. А сама Вероника провалялась большую часть дня, с перерывом на поесть. И пяток кругов на непарнокопытном сделала, отвыкла все же от седла без тренировок. Невольно сравнивая процесс с поездкой на лошадке Туф-Туф, признала, что по уровню удобства Туф-Туф победила живую лошадь.

С собой в нагрузку Святослав Леонидович и Ольга Федоровна (дядя Слава и тетя Оля, иначе они обижались) гостье выдали два битком набитых пакета с овощами и зеленью с огорода. Пару таких же вручили и Леше. Плюс по коробке со своими яичками. Еще под конец сборов Лешка бережно тащил до машины что-то тяжелое, подозрительно булькающее. И смородине досталось, подрезали ее по просьбе гостьи. Врученному презенту - хорошему, вместительному рюкзаку - художница тоже обрадовалась.

А воздух за городом с городским смогом даже сравнивать не хотелось.


- Варенька, тебя сегодня что-то расстроило? - мягко спросил Стас. - Вчера так улыбалась славно, солнечно. Кто огорчил нашу красавицу? Только скажи, дядя Стас на того карикатуру нарисует - ух, какую!

Вероника "мотала на ус", как надо разговаривать с детьми, как переходить от вкрадчивой интонации к нарочито-грозной.

"С чужими детьми!" - мысленно уточнила она.

Их юная модель на второй сеанс пришла не в настроении: тот чудесный свет, что исходил от нее накануне, весь куда-то ушел, растворился в почти взрослой гримасе недовольства.

- Снова то же платье! - наябедничала Варя и выпятила нижнюю губу. - Скучно!

"Трагедия", - поспешила спрятаться за станком художница, которой скрывать эмоции за дежурной улыбкой было еще учиться и учиться.

Людмила, мама модели, успела сменить не только костюм и маникюр, но и оттенок волос.

- Милая, мы говорили с тобой: сегодня надо дать дяде и тете закончить с платьишком, а в следующий раз наденешь, что захочешь, - елейно проговорила мама.

От этой новости "тетя" Вероника чуть не грохнулась с табуретки: "переобуться на ходу" для живописи совсем неподходящая затея. Помотала головой, резко переключилась на палитру: похоже, ей следовало радоваться, что хоть предупредили. С этой мамочки сталось бы заявить что-то вроде: "Ваши трудности, медленно работаете". На дощечку добавились кобальт фиолетовый, светлая охра, белила, на переносицу Вероники - складки в виде треугольника.

Варенька набрала полные щеки воздуха, затем с шумом его выпустила.

- Только сегодня! - погрозила малявка Стасу пальчиком.

Видимо, сочтя угрозу достаточно серьезной и верно доставленной до адресата, модель расслабилась. Будто с воздухом из надутых щек выпустила все свое недовольство, и засияла - снова. Правда, до сияния Вари художнице теперь уже не было дела, его заслонила спешка с нарядом.

- А ту работу, про которую вы говорили вчера, уже можно увидеть? - внезапно встряхнула пепельные локоны (вчера они были русыми) Людмила.

- Я спущусь, принесу. Варюш, устала? - вызвался хозяин студии, дождался ответного кивка от малявки. - Ник, поставь чайник, прервемся ненадолго.

Девушка с неохотой отложила кисть. Платье и наполовину не было готово, с другой стороны, начни Варя опять ерзать - складки пойдут... И хорошо, что вспомнила в последний момент перед выходом из дома разговор про картину. Не то, чтобы ей хотелось выставить на обозрение свою работу, но раз слово было сказано, правильно подтвердить его делом. Так ее учили.

- Хм, - спустя минут пять изображала ценителя живописи Людмила. - Недурно. Но схожести с дочерью я не нахожу.

"Наверное, это потому, что ее там нет, это Стас из меня что-то ему только и видимое пытался вытянуть", - проглотила рвущиеся слова девушка, запила слишком горячим чаем. Поморщилась.

- Кошечка! - потянула ручки к изображению Хэтти девочка. - Хочу такую!

...Так "кусок нарисованного меха" сорвал им остатки сеанса живописи. Варенька требовала, просила, топала ногами, ныла и снова требовала. Людмила втолковывала доченьке, что у их папы аллергия, значит, никакой шерсти в доме...

В финале Варюша некрасиво скривилась и пустила слезу.

- Закончили на этом! - вспыхнула Людмила, подхватила дочь под локоть и потащила ее на выход из студии.

Перед этим успев бросить полный негодования и осуждения взгляд на Веронику.

- Я вас провожу, - нейтрально сказал Стас, тоже метнув взгляд в сторону студентки - вроде как извиняющийся.

Та продолжала корпеть над платьицем.

"Коту под хвост все утро... Лучше б выспалась".

- Можно, я позаимствую еще один станок? - в спину уходящему преподавателю спросила она.

- Хоть все!

Чтобы не дать пропасть еще и дню, Вероника надумала снова посидеть у Невы с холстом и красками. Солнышко уже второй день как обосновалось на небосклоне, а вода в реке - это она подглядела из машины - все еще была темным-темна после штормового предупреждения.

Стаса долго не было, наверное, госпожа Людмила задержала. Вероника, пока перед глазами пятна цветные не поплыли, трудилась по памяти над нарядом. Потом чуть не отшвырнула кисть на нервах (сдержалась - кисточка не при чем), зашипела на кошачий манер. Решила сходить за станком, пока куратор объясняется с мамочкой.

Пребывая в раздрае, она совершила детскую ошибку: перепутала право и лево. До средних классов школы они у нее путались, вот и сегодня вместо комнатушки с подрамниками и запасными станками она открыла другую дверь.

За нею тоже была маленькая подсобная комнатка, только хранились в ней не инструменты для живописи. В центре помещения был модуль, такой же, как у Лешки и у нее самой. Индивидуальный модуль полного погружения спокойненько стоял себе в студии человека, выговаривавшего ей за трату времени в виртуальности.

Вероника сделала шаг назад, медленно притворила дверь. Открыла другую, выбрала станок. Дотащила его до выхода из студии. Дождалась Стаса, загрузила свои вещи в машину, попросила снова подбросить ее до набережной. И молчала всю оставшуюся дорогу.

В голове ее не было мыслей - ни единой, одна звенящая пустота.


День был теплый, тянуло холодом от Невы, но солнышко успевало обогреть пальцы. Она задержалась надолго, практически закончив работу. Остановилась, только когда желудок жалобно заурчал.

"Шкала сытости в красной зоне", - за прошедшие несколько часов то была ее первая связная мысль.

Вероника отошла от станка, оценивающим взглядом прошлась по результатам "видения руки": на сей раз был выбран иной ракурс, больше открывающий дома на набережной. Даже фигурки прохожих угадывались на холсте.

Она почесала затылок кончиком кисти, затем вызвала такси. Попугаям с утра она корм и воду сменила, но они наверняка все доели. Малявкам дебафф "голод" получать не положено.

Новый холст занял место в кабинете, близ двух предыдущих работ с Невой. С первыми еще следовало поработать, а третий получился очень неплохо.

"Пожалуй, стоит почаще отключать голову", - вздохнула Вероника.

На выходе из кабинета ее застало сообщение от Стаса: "На следующие выходные отбой. Людмила взяла перерыв без обозначения сроков".

- Да пусть хоть насовсем испарится, - покривилась, как от кислятины, девушка. Двух прошедших сеансов было почти не жаль: тоже опыт, полезный и нужный.

К пернатым в комнату она пришла с подношением в виде колоска чумизы. Собиралась прикрепить его на стенд, но пухи решили иначе: сначала бело-голубой молнией мелькнула Вив, приземлившись на руку с заветным угощением, затем примеру бесстрашной подруги последовал и Зеленкин. Он, в отличие от девочки, трусил, но любовь к вкусняшке перевесила боязнь.

Птицы топали по рукам Вероники, трескали за обе щеки зернышки, издавали довольные: "Тьюи". Зеленкин, наевшись, прямо там же начал петь песню подруге, забавно поднимая шапочку и сведя зрачки в точки. Вив то отмахивалась, то благосклонно принимала знаки внимания.

Против воли девушка заулыбалась, осознав, что вот теперь, в эти минуты, узнала кое-что о беспричинном доверии: у этого доверия теплые лапки, настолько теплые, что согревают душу.


Непись, похожий на каракатицу, ждал их у каменного стола, причем стол уже был заставлен мисками и блюдами. Либо он караулил гостей с накрытым столом кучу времени, либо знал, когда они появились в своих временных комнатах.

- Дяденька, все было очень вкусненько! - поблагодарила за всех Мася, когда трапеза завершилась.

Во время еды хозяин молчал, гости же работали ложками, не до болтовни с набитым ртом - а расстарался подводный повар на славу, вкуснее прошлого приготовил угощение.

Группа по умолчанию делегировала гноме полномочия переговорщика, раз к ней явно были расположены местные.

- Ри поведал мне о походе, - отметив похвалу своим поварским талантам коротким кивком, сказал непись. - На нас долг жизни.

Рэй и Маська открыли было рты, когда из водорослей на треуголке выплыл Ри и затряс плавниками.

- Не возражайте мне, - подался вперед хозяин дома. - Не о том, в чем смыслите не больше, чем донная галька в величии Стражей.

- И в мыслях не было, - тихонько проговорила гномочка, для убедительности помахав черняво-малиновыми хвостиками.

Местный хмыкнул, оскалился дружелюбно - насколько могут свидетельствовать о дружелюбии выставленные напоказ острейшие клыки.

- Не было, как же. На нас долг, и мне ведомо, зачем вы спустились в глубины Сиоли. Но малькам сухопутным в Град Темных Вод не попасть, сколько бы ничтожных жизней вы не спасли. И сколько бы не отняли. Град - за разломом, сокрыт и храним. Нет способа для сухопутных миновать разлом, не было и не будет.

- Речи путать сосед наш мастак, - в столовую вплыла акула: тут водоросли на засов не запирались, а подавать знак о приближении, похоже, не считалось хорошим тоном. - Способ есть. И был он однажды испытан. Захотят ли проплыть этим путем сухопутные - им решать.

- А вы желаете им такой судьбы? - нервно зашевелил щупальцами хозяин дома. - Быть всюду чужими, непринятыми? Пожелав уйти, понять, что обратный путь закрыт? Все потерять, пытаясь найти себя? Без толку сгинуть, ни там и ни здесь не оставив следа?

- Вот теперь совсем непонятно стало, дяденька, - укоризненно поджала губы Маська.

- Сухопутные уже спускались в глубины вод Сиоли, - опередив "их" непися, сообщила мама-акула. - Первый из них провел с нами годы, пытаясь постичь наш уклад, наши мысли, наши представления. Он был не чета вам, малькам: силен и мудр был он. Много добра сделал для нас, и никто из живущих в глубинах не желал пролить его соль. Но он хотел большего, хотел жить как мы, плыть, как мы, хотел своими глазами узреть Град Темных Вод. Он получил это право. Мох морской, порфира, икра рыбы-луны, кровь черта пузатого; слово ведьмы глубинной и эхо сна Стража - выпив зелье, воплотившее все из этого, сухопутный стал таким же, как мы. Мох, порфира и теперь вот икра лунная у нас есть, каплю крови черта пузатого мы сохранили с давних пор. Ведьма глубинная слово нашепчет за две горсти жемчуга. Ради эха поплывем все вместе на поклон к Хранительнице, если повезет - смилостивится.

- Вот только получив желаемое, он утратил свое место на суше, - печально продолжил за акулой "каракатица". - И когда суша позвала его, он не смог противиться зову. Но без воды он не мог прожить более двух оборотов, глубина не отпускает того, что принадлежит ей. Однажды он взмолился о том, чтобы дар глубин оставил его: и глубины услышали. Дар ушел из него, ушла вся вода. Остались соль, кости и иссохшая кожа.

- В одну и ту же реку нельзя войти дважды*, - негромко обронила Барби.

- Не так и безрассудны мальки, - сверкнул синим глазом "их" непись. - Вы видели его: мы воплотили его волю, он лежит не в воде, камень и воздух подле него. Выбрать путь дозволено лишь единожды. Так ли велико ваше стремление к Граду, чтобы отринуть путь суши?

Ребята переглянулись, по очереди покачали головами. Заманчиво было, конечно: по сути, им сейчас предлагали смену расы, то, о чем они недавно фантазировали. Но слишком много привязок было на поверхности: и мануфактура Маськи, и класс необычный для Монка, да и Хэйт не хотелось терять ниточку связи с Бестиями. Рэй столько корпел над репутацией с орденом Балеона... Барби с Кеном, в свою очередь, были привязаны к Рэю дружбой "по ту сторону", ради вероятных "плюшек" вдвоем на дне они остаться не были готовы.


---------------------------------

*In idem flumen bis non descendimus (лат.) Гераклит из Эфеса.

---------------------------------


- Будьте гостями, сколько пожелаете, - одобрительно кивнул местный. - Надоест - вернетесь на сушу.

- Но прежде мы покажем клад, - снова вмешалась акула. - Мы услышали тебя, человек, но не тебе судить о заслугах и долге глубинных.

- А хотя бы одним глазком, издали, показать нам Град - можно? - сделала грустные глазки Мася.

- Пятерым из вас - да, - вплыла в столовую сирена, указала пальцем на квартеронку. - На нее мои песни не действуют.

"Да просто проходной двор какой-то", - мысленно возмутилась Хэйт.

- Секунду, - сказала она вслух. - Теперь действуют.

Она убрала из слота экипировки Талисман Забвения. Был риск, что синеволосая запоет их до смерти, пустит на пропитание рыбам, но оно того стоило. Они так к этому Граду рвались, что уплывать, не повидав его, было бы не передать как обидно.

Тем временем синевласка продолжила.

- Единожды глас мой перенесет вас к Граду Темных Вод: не телесно, но мысленно. Единожды дозволено вам будет приникнуть к разлому. Там принесшие клятву ни словом, ни делом, ни умыслом не раскрывать то, что явят вам Стражи, смогут получить дар. Между собой говорить о виденном дозволено, с теми, кто не касался дна Сиоли - запрещено. Каждому - своя явь, кто-то узрит образ прошлого, кто-то - тайное знание, кто-то заглянет в грядущее. Кто-то получит ответ на сокровенный вопрос. Но с той поры никто из вас, отказавшихся своей волей от предложенного дара глубин, не заплывет больше в воды Сиоли без крайней на то нужды. Вы - лишние тут, и солью своей будоражите неразумных. Рябь пустить по глади вод не можете вы, но и места вам среди нас - нет.

- Нами обещан клад, Хранительница, - с почтением склонила голову акула.

- Нами - гостеприимство, - подхватил хозяин дома.

- Два клада будет вынесено на поверхность, - непререкаемо ответила сирена. - Мы тревожим эхо сна Стражей, что несоизмеримо с двумя долгами.

- А Стражи, - там, где тушевались местные, орчанка не терялась. - Их имена случайно не Гидра, Дагон и Ктулху?

- Случайны и незначимы здесь лишь вы, - безэмоционально ответила дева. - И Стражей имена вам слышать ни к чему.

- Другие сухопутные, если согласятся принять дар глубин, смогут жить среди вас? - спросил Кен. - Они смогут попасть в Град?

- Это не в моей воле. Я пускала бы на соль любого сухопутного, дерзнувшего заплыть в Сиоли, но это, повторюсь, не в моей воле.

Хэйт встрепенулась: пусть на вопросы товарищей адекватных ответов сирена не дала, но и не спросить было бы глупо.

- Что значит фраза: "Воду хранят люди", если осколок Янтарного Сердца хранится в Граде?

Что удивительно, ей синеволосая ответила менее уклончиво, чем приятелям.

- Люди хранят тайну: те немногие из людей, что посвящены в нее. Воду хранит вода. Вода - есть мы.

- Что будет, если собрать все пять осколков? - заинтересованно прищурился Рэй: однажды он задавал этот вопрос магу Юффию, и тот от ответа ушел.

Жрец в храме Гарт-гара момент возможной сборки осколков тоже не обговаривал.

- Никчемышам это знание - что жабры водорослям, - после паузы еле слышно молвила дева, причем Хэйт показалось, что сказать та собиралась нечто иное, но передумала. - Вопросы иссякли?

Гномка, как школьница на уроке, подняла вверх правую руку.

- А налаживание взаимовыгодных торговых отношений считается крайней нуждой? Дяденьке вот интересны материалы, и мы могли бы их поставлять, обменивая на жемчуг или, например, водоросли.

Сирена отрицательно покачала головой, не тратя слов.

- Что означали знаки на тряпице, которой были укрыты мощи сухопутного там, где вы нас испытывали? - надо же: все, кроме Монка и думать забыли о той ветоши, а он - нет.

- В тишине упокоение, в тишине ужас, в тишине величие, в тишине тлен.

- Знаки практически не повторялись, - нахмурился монах, зацепившийся за повтор "тишины".

- Я сказала так, чтобы вы поняли. - подернула точеными плечами сирена. - Выведено там: упокоение, ужас, величие, тлен - тишина.

- Жизнеутверждающе, - фыркнула Барби.

- Да, - согласилась синеволосая. - Мне петь о Граде?

- Петь, - ответил за всех Рэй.


В пении сирены не было слов, это были чарующие переливы из одного звука в другой, и рождали они - магию. Помещение заволокло маревом: сначала проявляются в нем невысокие домики, вроде тех, что в деревне. Затем ввинчиваются в темноту башенки, похожие на сильно вытянутые вверх панцири улиток с открытыми проемами на разных уровнях. Чем дальше, тем причудливее становятся формы: округлое смешивается с острым, прямое с наклонным, приземистое с утонченным; на тончайших основаниях лежат широкие плиты, спиральное перетекает в ромбовидное. И все это неведомым образом соединяется в гармоничное целое: ажурные арки оттеняют бритвенную остроту башен, диковинные формы строений дополняются простыми террасами, углы и сферы не контрастируют, а уравновешиваются. Почти все выстроено из светящегося камня и ракушек, дома оплетены водорослями, вдоль улочек растут кораллы. И всюду - жизнь. Мельтешат стайки рыбешек, степенно выпускает пузыри воздуха на огромной террасе кит, прекрасные ундины водят хоровод вокруг тонкого шпиля, стремительно рассекают воду акулы и дельфины, на сфере, венчающей Л-образную башню, вяло шевелит щупальцами спрут, русалки и русалы играют в коралловой аллее... Хэйт не успела охватить всю картину, лишь малую ее часть, как видение сменилось: теперь она была не в воде, а в воздухе, в стремительном потоке встречного ветра, бьющего в лицо и разносящего счастливый смех - ее, Хэйт, смех. Ликующая песня ветра в бескрайней синеве. На ком (чем?) она летит, видение не показало, закрутив, выбросило - уже физически - на пляж у лазурного озера.

Рядом обнаружились приятели, ошалелыми взглядами осматривающие себя и округу. Адептка подозревала, что ее вид не менее ошарашенный.

Еще на берегу нашлись два сундука, окованных ржавым железом и затянутых тиной с плетьми водорослей. Шел от них запашок стоялой воды. Маська, зажав двумя пальцами ноздри, взялась за осмотр доставшихся им сокровищ.

- Хлам на сдачу торгашам, - вскоре вынесла вердикт гнома; она разобрала и упаковала в инвентарь содержимое сундуков, а сами сундуки оставила, где стояли. - Но ради правды, хлам дорогостоящий.

- Нам все сгодится, резиденцию на что-то надо ставить, - растянул губы в подобии улыбки Рэй. - Идем в город?

И они зашагали вдоль берега к привычным и знакомым городам.


- А ничего так, - Вал взял из рук Вероники протянутую чашку. - Прям серия.

- Цикл, - поправила его художница, вместе с парнем глядя на три холста с набережными Невы.

Музыкант был в хорошем настроении, его группа за выходные успешно записала пару новых песен для следующего альбома.

- Пройдет сколько-то годиков, станет моя соседка знаменитой, продам я свой портрет на престижном аукционе за миллион-другой в евриках. И ты этот цикл за дикие деньжищи выставишь. Назовешь... Ну да, само просится: град темных вод. Звучит?

Вероника поперхнулась кофе.

- Ага.

И поняла, сколь маловажно, что в тот, нарисованный Град ей попасть не удалось: зачем он ей, если она живет в истинном, самом, что ни на есть, настоящем граде темных вод? И этот град не декорация к квестам и сценариям, а часть души.


Конец третьей книги.