Врочек Шимун: другие произведения.

Хмурое стекло

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Читай и публикуй на Author.Today
Оценка: 6.41*17  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Путь воина по-европейски.

  ХМУРОЕ СТЕКЛО
  
  Вперед! руби! коли! Упали... Плеснуло поле мертвецами --
  Кровавой изморозью стали, осколком хмурого стекла...
  
  Развёрнутые знамёна, барабанный бой, звенящий глас металла -- боевые рожки швейцарской пехоты. В бой идут ветераны, гордость армии -- её кровь и плоть, облачённая в одинаковые коричневые камзолы, чёрные кожаные башмаки, коричневые чулки до колен, начищенные, полыхающие солнцем гребенчатые шлемы. Тысяча сто пик, триста пятьдесят аркебуз, колесцовых и фитильных, полторы тысячи коротких пехотных палашей... Идеально ровный строй, чёткий шаг -- и вдруг всё взрывается воем, грохотом орудий. Летят клочья, падают люди. Полки -- идут. Держать строй! Ать-два, левой! Ать-два, левой! Левой, левой, левой!
  Дым стелется над полем...
  Люди -- словно диковинная коричневая трава, странно ровная и странно плотная -- поле, на котором расцветают огненно-жёлтые тюльпаны. Там, где распускается очередной цветок, трава чернеет и съёживается, чтобы через мгновение плотно сомкнуться, хороня под собой проплешину. Кажется, трава олицетворяет собой вечность...
  Левой, левой, левой!
  Держать строй!
  Левой!
  
  Стой!
  Первая линия, вторая линия, третья линия! Р-раз!
  Аркебузу с плеча... приклад в землю, руку к бедру...
  Два!
  Шомпол в ствол, вверх-вниз... на четыре счёта: раз-два-три-четыре...
  Три!
  Теперь порох... пыж пошёл... шомполом раз-два... Быстрее, быстрее... мы успеем, должны успеть, мы - лучшие... мы - Коричневые Камзолы...
  Четыре!
  Пулю из-за щеки - в ствол, шомполом раз-два... и не думать, не смотреть, не помнить, что точно такая же линия в пятидесяти шагах от нас... точно также -- на счёт -- кладёт пулю в ствол... Руки дрожат.
  Пять!
  Ключ - в замок. На пять оборотов... Раз-два-три... пять... насыпать порох на полку... Пороховница в руках выписывает зигзаги... чёрные крупинки летят на землю... падают, падают, падают...
  Все. Наконец-то. Можно стрелять.
  Шесть!
  Первая линия опускается на колено, вторая поднимает ружья, третья готовится...
  Целимся... ах, дьявол...
  Гремит залп.
  В упор.
  По нам.
  Ах, дьявол... падаю. Валюсь лицом в растоптанную зелень. Перед глазами - распрямляется смятая травинка, ах, какая упрямая травинка... чёрные крупинки пороха. Жар в груди. Аркебуза... Где моя аркебуза?
  Мама!
  Падаю, падаю, падаю...
  
  Третий ряд просачивается сквозь два первых, выстраивается в линию. За ним - четвёртый; выбегает вперёд, опускается на колено. Звучат команды.
  Целься!
  Огонь!
  Ряды солдат окутываются дымом, аркебузы дружно выплёвывают огонь и смерть. Ровный строй жёлтых камзолов ломается, на землю валятся раненые и убитые; в рядах противника движение - на смену погибшим спешат солдаты из резерва, подбирают ружья. Миг - и уже жёлтый строй окутывается клубами дыма, и уже коричневые камзолы спешат на смену павшим товарищам.
  Шаг. Всё ближе.
  Держать строй!
  Сплошной ряд камзолов. С тридцати шагов трудно промазать в такую мишень. С пятнадцати - практически невозможно.
  Стрелять. В упор. Глядя в ненавидящие, озверевшие глаза, прямо в чёрное око аркебузы. Стрелять в глаза собственной смерти. Целься! Огонь!
  Падают люди...
  Шаг, выстрел. Шаг, выстрел. Шаг...
  
  Рукопашная.
  Наконец-то.
  
  ...Латники прошибают конскими телами левый фланг желтых камзолов, опрокидывают пехоту. Иглы палашей окрашиваются алым. Вперёд!
  Камзолы бегут. Латники догоняют и рубят; под копытами лошадей трещат дешевые пики и дорогие аркебузы. Валятся тела. Крики. Стоны. Вопли.
  Во главе конного строя мчится на чёрном жеребце юноша в белой рубахе. Ветер рвёт кружева, треплет непослушные русые кудри. В глазах горит бешеный огонь. В руке юноша сжимает лёгкую шпагу с узорчатым эфесом, с длинным прямым клинком, витой шнур - синий с золотом - запачкан кровью.
  
  На пути конного вала встаёт, ощерившись пиками, желтокамзольный строй...
  Против лошадей, пику -- опустить!
  Пики.
  
  - Ждать, - голос подобен океану -- спокоен и глубок, за спиной -- полсотни латников личной охраны герцога, пистолеты заряжены, замки заведены...
  Ждать.
  На гребнях рокантонов полыхает солнце... стекает по металлу, плещет в глаза...
  ...Глупый мальчишка... Достаточно видеть спину герцога... даже не лицо... лица не видно -- спина, она очень старается не дать слабины, стать камнем... Что будет, если герцог внезапно повернётся и взглянет в глаза верному лейтенанту? Потерянно и жалко... конечно, будет гнев... но тоже -- потерянный и жалкий. Трогель, скажет герцог... Трогель... И тогда ничего не останется, как взять стоящих за спиной...
  Солнце. Пыльный беззвучный пейзаж перед глазами... кони, люди...
  Говорят, батистовая рубаха совершенно не держит удар -- ни палашом, ни пикой...
  Ни пулей.
  
  Якоб Трогель
  швейцарец, лейтенант,
  командир личной охраны герцога Орсини
  
  Я не люблю опаздывать.
  - Трогель, - сказал герцог, синий камзол потемнел между лопатками, - Трогель...
  Обернись, мысленно попросил я, пожалуйста, Джерардо... чтобы в твоих глазах я увидел гнев, ярость, безумие... что угодно! Кроме надлома, звучащего в голосе.
  Джерардо!
  Пятно пота на синей спине...
  - Марш! - скомандовал я, стервенея. Конь почувствовал мое настроение, рывком выметнулся вперед...
  - Я сам поведу, - внезапно сказал герцог, поднял руку в коричневой охотничьей перчатке. Я натянул повод, останавливая жеребца...
  - Сам.
  Он не обернулся.
  ...Второй день у меня левый глаз мокрый, а люди думают, что лейтенант Трогель плачет. Контузия, будь она проклята! Левое ухо до сих пор не слышит, в глазах время от времени темнеет -- чертов пушкарь! -- ядро превратило в кровавые брызги гнедого... Меня же словно великанская рука взяла за шкирку, вынула из седла и от души шмякнула в землю. Щека дергается...
  Голова болит.
  Лейтенант плачет.
  
  ...- Ты пришел утешать меня. Не правда ли, Якоб?
  Сильная женщина. Дочь графа ди Попони, стройная черноволосая красавица с карими глазами -- Анжелика Орсини, герцогиня... Мать Антонио, глупого и мертвого мальчишки. Как холодно бывает в этих дворцах...
  В штольне -- и то теплее.
  - Знаю, ты хочешь мне помочь...
  - Да, - сказал я, чувствуя себя колодой для рубки дров... Громоздкой и упрямой, как только может быть упрям итальянский дуб.
  - Ты хорошо умеешь утешать, Якоб... Только утешения эти -- мужские. Понимаешь?
  Скажи: понимаю. Скажи: мне жаль. Антонио был хорошим парнем, мы все его любили... Скажи: нам будет не хватать его... Скажи...
  - Нет.
  Она судорожно вздохнула.
  - Ты честен, лейтенант, - сказала медленно. - Только мужчина может быть так жестоко честен. Молчи! Сейчас ты скажешь, что Тони стал бы хорошим герцогом, настоящим мужчиной, воином, которым гордился бы род. Молчи! Пусть это правда -- все равно молчи. Будущее умерло, скажешь ты. Это большая потеря, кивнет капитан Умбарто, его поддержит Джованни Боргези, того -- Сколло делла Фьорца... Будущее -- умерло. Мужчины! Вы не понимаете, почему мы плачем...
  Матерям плевать на то, кем могут стать их сыновья -- полководцами, герцогами, наемниками... не отворачивай глаз, лейтенант! Нам -- плевать. Потому что не свое будущее мы в вас любим -- мы любим вас. Глупых, тщеславных мальчишек, хвастливых и наивных... Вас самих, какие вы есть. Вы украли наши сердца, жестокие мальчишки... Мальчишки, которые никогда не вырастут. Я помню, Якоб, как Тони плакал над задохнувшимся щенком. Помню тепло, когда он прижимался к моим коленям. Помню, какие у него были глаза, когда он улыбался и когда злился. Я -- помню. Этого достаточно. Иди, Якоб, и отдай свои утешения тому, кому они нужнее... Иди к Джиро. А мы с твоей матерью поплачем. Вы украли наши сердца, жестокие мальчишки... Вы украли наши сердца...
  ...Я поклонился тогда. Поклонился и -- вышел прочь.
  Мои утешения... к дьяволу их и меня вместе с ними!
  Дурак.
  
  ...- Вот ты где, Якоб.
  Я поднял взгляд, уже узнавая по голосу -- бархатному, с характерным выговором -- окликнувшего меня. Невысокий, в темной ризе, лицо -- роспись шрамов по грубо выделанной коже, голубые глаза... в руках псалтырь.
  Отец Игнатий, испанец.
  - Святой отец, - склонил голову я, - благословите недостойное чадо свое...
  - Заткнись.
  Я утратил дар речи.
  - Что?! - когда обрел.
  - Заткнись, - повторил святой отец ласково. - Ты не любишь меня, Якоб, и не боишься это показать. Понимаю и уважаю. Сам когда-то был солдатом... Но ерничанья -- не потерплю. Встать!
  Я не успел сообразить, как оказался на ногах.
  - Прими благословение, сын мой, - голос веял теплотой. Отец Игнатий поднял руку со сложенными перстами... Я посмотрел на него сверху вниз, мысленно примеряя на себя осанку святого отца... Да, он мог быть солдатом -- пока ноги были одинаковой длины. Впрочем...
  - Голову ниже, осел! - зло шепнул падре. Я поспешно склонился, пряча улыбку.
  - Пакc вобискум, сын мой!
  Дохнуло благостью.
  ...Так я познакомился с отцом Игнатием. С настоящим отцом Игнатием -- не с той личиной, что видел в церкви по воскресеньям... Не скажу, что стал больше любить его -- зато начал уважать.
  С того дня падре зовет меня "хорошим человеком". Насмешка? Заблуждение? Просто слова? А может, я действительно хороший человек -- о чем сам никогда не догадывался? Знаю, я хороший солдат. Не самый лучший, но -- хороший. Но какой я человек? Как оценить себя? Зная за собой и зависть, и ненависть, и гнусные помыслы... Что помыслы?
  Когда я убивал, насиловал и грабил, когда поджаривал Лукко пятки -- он так любил свое золото, смешной старый чудак... Разве то были -- помыслы?!
  Дела.
  ...Я так долго шел в ад, что разучился мечтать о рае.
  
  - Хороший человек Якоб, - сказал святой отец, - Я искал тебя.
  - Зачем?
  - Чтобы напомнить о долге.
  - Перед Господом? - я криво усмехнулся. - Господь забрал сына у моего дру... моего герцога. Что ж. Я знаю: господь справедлив -- и не ропщу, пусть даже Джерардо теряет разум... Я больше не вижу в его глазах воли... Сильные не гнутся -- они ломаются.
  - Ты много на себя берешь, швейцарец. Говорить о боге -- не твоя забота.
  - Я -- не ропщу.
  - Герцог ропщет, - просто сказал Игнатий. - Иди к нему.
  Джерардо!
  - Вытащи его, швейцарец... Не дай сломаться. Ты можешь, я знаю. Меня он не станет даже слушать, я для него -- посланец Того, кто отнял сына... Иди, черт тебя подери! - крикнул он мне в лицо. Потом помолчал, закончил тихо и строго: - Это -- твой долг. Не заставляй меня разочаровываться в тебе...
  И я пошел. Не потому, что я хороший человек... Потому что я -- хороший солдат. А солдату положено выполнять приказы.
  ...- Оставьте меня в покое.
  Здесь странное эхо: в покое, кое, кое... упокое... Стены из пористого камня, местами -- гобелены, свет падает через узкие оконца под потолком. Теплый свет, золотистый... а мрачно -- как в могиле.
  Кое, кое... упокое...
  Не хотел бы я здесь ночевать.
  Джерардо!
  ...Сумерки, холодные альпийские сумерки... Снег. Качается на ветру фонарь, освещая вход в штольню; на свет вытащена бадья, в ней -- две кирки и груда камня. На растоптанном до черноты снегу переминаются четверо -- рослые, но странно сутулые -- словно под открытым небом им уже неуютно...
  - Еле успели, чтоб ее...
  - Еще бы чуть-чуть.
  - Голова тяжелая, братцы... И не пил даже!
  Смеются. Слегка нервно, как смеются избежавшие верной смерти -- веселье в долг, сами не верим... Чудо!
  На дне клетки, которую держит младший из них -- почти мальчишка, но рослый и широкоплечий -- лежит канарейка. Маленькая желтая канарейка...
  Кажется, что птица спит.
  ...- Оставь меня в покое, Якоб, - устало сказал герцог. - Пожалуйста. Иди куда-нибудь... к дьяволу, к богу... к этому сладкоречивому испанцу... как его?
  - Игнатий Родригес.
  - Дурацкое варварское имя!
  - Он направил меня к вам, мой синьор.
  - Чрево христово, Якоб! Направил тебя? Зачем? Поговорить о боге?!
  - Не думаю, мой синьор, - сказал я. - Я плохо в этом разбираюсь. Много хуже, чем в богохульстве...
  Кинжал оказался у моего горла раньше, чем я успел вдохнуть.
  - Ты много на себя берешь, швейцарец, - проскрипел герцог. - Ты много на себя...
  - Да.
  - Что -- да?! - заорал герцог. - Сын шлюхи! Что ты хочешь сказать этим чертовым "да"?!
  - Да, я много на себя беру, - сказал спокойно. - Твою жизнь, Джерардо... Когда я закрыл тебя своим телом -- я много на себя взял. Когда латники Бентивольи смяли наш эскадрон и твой конь упал -- я взял на себя еще больше... Ты долго не мог простить мне этого.
  - Но простил!
  - Прости еще раз. Я позволил твоему сыну умереть. Я не понимал, что твой сын и есть твоя жизнь. Я -- не понимал.
  - А если бы понимал? Что тогда?!
  - Перекинул бы мальчишку поперек седла и -- в галоп.
  - Ты никогда не получил бы прощения, - невесело оскалился герцог. - Он был очень горд, мой Тони... очень горд. И став герцогом, он...
  - Я знаю.
  - Но ты сделал бы это?
  - Да.
  Герцог молчал. Смотрел на меня и молчал.
  - Другому я перерезал бы за такие слова глотку, - сказал он наконец, - Но ты... ведь ты не лжешь мне, Якоб? Нет?
  - Клянусь.
  Кинжал вернулся в ножны.
  - Честью наемника?
  - Честью мужчины, - сказал я. - Джерардо... я знаю, как ты любил Тони...
  - Мой сын...
  - Твой сын мертв! - отрезал я. Герцог отшатнулся. Я сделал шаг вперед, ухватил Джерардо за плечи, встряхнул. Сказал мягко, глядя в глаза: - Мне жаль. Из него получился бы отличный солдат.
  Лицо герцога исказилось.
  - Будь ты проклят, швейцарец... Будь. Ты. Проклят.
  
  ...Ты хорошо умеешь утешать, Якоб. Настолько хорошо, что сам себе начинаешь верить. Ты ведь не плачешь, лейтенант? Мокрые глаза -- всего лишь чугунное ядро, разбросавшее гнедого по сторонам света... Всего лишь темень в глазах, падение и -- раскаленный клин в голове. Обычная контузия. Со всеми бывает. Ведь так, Якоб?!
  Ведь так?
  Щека дергается...
  Голова болит.
  Лейтенант плачет.
  
  
  
  
Оценка: 6.41*17  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Успенская "Хроники Перекрестка.Невеста в бегах" А.Ардова "Мое проклятие" В.Коротин "Флоту-побеждать!" В.Медная "Принцесса в академии.Суженый" И.Шенгальц "Охотник" В.Коулл "Черный код" М.Лазарева "Фрейлина немедленного реагирования" М.Эльденберт "Заклятые любовники" С.Вайнштейн "Недостаточно хороша" Е.Ершова "Царство медное" И.Масленков "Проклятие иеремитов" М.Андреева "Факультет менталистики" М.Боталова "Огонь Изначальный" К.Измайлова, А.Орлова "Оборотень по особым поручениям" Г.Гончарова "Полудемон.Счастье короля" А.Ирмата "Лорды гор.Да здравствует король!"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"