Ander Kathrin. Выше разума

Words don't come easy to me

How can I find a way?

To make you see I love you

Words don't come easy

Words don't come easy to me

This is the only way

For me to say I love you

Words don't come easy

"Words" F.R. David

Все начинается утром.

Солнце светило ярко. Непривычно, до рези в глазах. За неделю оно так соскучилось по спрятанному за тучами миру... Не скакали солнечными зайчиками его игривые лучи по лицам прохожих, не любовалось оно своими круглыми боками в водных отражениях, не сверкало радугой в капельках росы. Да и люди успели истосковаться по нему. Надело им темное небо, налитые свинцом облака и грозные лиловые тучи.

Лишь к вечеру обычно светлел горизонт - желтым пятном виднелось сквозь дымку заходящее солнце, пока не заливало запад красным маревом. Но даже эти прощальные лучи не достигали людей, не грели их сердца своим теплом, и не представали взору во всем своем великолепии.

Иногда глубокой ночью небо прояснивалось на миг, вспыхивая россыпью переливающихся искринок - звезд затерянных в бесконечной пустоте. Но их никто не видел, люди уже давно разучились любоваться ночным небом и глядеть на звезды. Им больше нравилось спать сладким сном, и, смотря свои сны, хотя бы на это время забывать о насущных делах, о деньгах, о власти, что всегда не хватало, что всегда было мало, что путеводной звездой вели их по жизни.

Их..., но не меня. Мне уже исполнилось семнадцать, но радужного мира детства я так до сих пор и не покинула. Я цеплялась за него зубами, хватала руками и никак не желала отпускать, пускай даже из самого дальнего закоулка моего разума или души, где оно последнее время пребывало. Меня никто не мог обвинить в ребячестве, детскости, непосредственности, и внешне я ничем не отличалась от своих сверстниц, ну может все еще позволяла себе иногда предаваться грезам - такой непозволительной роскоши в нашем мире. Но взрослеть я не хотела отчаянно, вот только жизнь очень редко учитывает наши желания...

Я любила звезды и луну. И каждый раз, слыша свое имя, благодарила родителей за него. Селина - лунная богиня из древних-древних легенд, совсем старого, почти стертого из нашей памяти мира, что все равно продолжает манить, звать нас далеких столь сильно изменившихся потомков. Поэтому мне было не по себе, когда, открыв глаза среди ночи, я не видела звезд в окне. Но если я просыпалась от странного щемящего чувства в груди, именно в те редкие мгновения, когда небо освобождалась от туч, и звезды представали взору во всей своей красе, тогда на моем лице появлялась улыбка. Улыбка первой звезды, что загорается на еще светлом небосклоне...

А сейчас, этим ранним утром, я шла по еще пустынным, не ожившим улочкам. Роса и лужи служили напоминанием о прошедших дождях. Но они больше не пугали. Все вокруг блестело в ярких лучах восходящего солнца. Свет лился со всех сторон, обволакивая приятным теплом, прогоняя грусть из сердца. Воздух насквозь пропитался свежестью и чистотой. Дождь смыл грязь города, и теперь очищенный, тот радостно встречал любого прохожего.

В это утро начиналась новая жизнь, и ощущение этой новизны окрыляло, звало в голубые выси, выше птиц, выше облаков, к самому солнцу. В такие мгновения хочется не думать ни о чем. А особенно о том, какого черта я встала ни свет, ни заря и, не позавтракав, отправиться слоняться по городу, старательно игнорируя столь удобные для перемещения городские телепорты. Просто так было надо, ведь люди почти разучились гулять, ходить в свое удовольствие, они только перескакивали с площадки ГТП, как звали их все для удобства, на новую площадку, пока не достигали нужного квартала, чтобы, горестно вздыхая, пройтись последние метры до пункта назначения.

Вдоль домов, в маленьких ухоженных сквериках, росли деревья, цветы, декоративные кустарники, даже в этой почти центральной части города. Мы живем в зеленом мире - уже не одно поколения вбивался этот лозунг в умы и сердца остатков человечества. Некоторые особо древние и могучие деревья далеко простирали свои кроны над пешеходными дорожками, и дорогами для старых, раритетных и безумно дорогих наземных машин. И именно под одним из таких деревьев мне повезло проходить, в тот самый момент, когда легкий ветерок сменил царящий прежде штиль. Слабый, едва заметный, но такой коварный, он сумел обрушить на мою голову целый поток из воды, скопившейся на крупных листьях.

Я взвизгнула от неожиданности, поблагодарила раннее утро за отсутствие случайных свидетелей, и недовольно посмотрела вверх на дерево. Улыбнулась, но тут же взяла себя в руки и с серьезным лицом, но смеющимся голосом, сказала ему:

- Если я с утра не принимала душ, то это не значит, что ты имеешь право устроить его мне прямо на улице, посмотри я теперь вся мокрая!

Поговорить с деревом в этот момент мне показалось отличной идеей, и оно даже ответило мне, вновь качнув своими ветками. Но я уже была наготове, и успела отскочить в сторону, не желая купаться вновь. Довольно показанный язык, завершил наше противостояние в мою пользу. Восторжествовав победу, я все же оглянулась вокруг, проверяя, не повезло ли кому принять меня за сумасшедшую. Но нет, ранее воскресное утро полностью оправдывало себя.

Солнце поднималось все выше и выше. Город просыпался медленно, но верно. Соблазнительный аромат выпечки выполз на улицы из уже открывшихся булочных, заставляя истекать слюной, и слушать недовольное бурчание живота. Редкие прохожие то тут, то там вспыхивали в ГТП. Даже пронесся где-то наверху пассажирский флаер. Впрочем, я потихоньку приближалась к центру, а он в любое время суток отличался обилием жизни.

Вот только праздно гуляющих он не любил. Все спешили то ли куда-то, то ли зачем-то, но наверняка по своим невероятно важным делам. Некоторые сосредоточенные, хмурые, или вовсе с ничего не говорящими равнодушными масками на лицах. Другие радовались окончанию надоевшего дождя, ушедшим с неба тучам, и, конечно же, самому главному - возможности отцепить устройство силового зонта, про себя наверняка продолжая ругать в очередной раз сломавшие свое оборудование метеослужбы.

Они были рады, вот только ни красоты, ни новизны города не замечали даже они. А город стал другим, не таким как неделю назад. Он совсем не походил на себя. И я пыталась лучше рассмотреть его, крутила головой во все стороны и, в конце концов, пошла задом наперед. Любоваться тем, что оставалось позади меня, было куда интереснее, и необычнее. Естественно я совершенно не смотрела ни на то, что было впереди, ни на то, что было под ногами, поэтому далеко мне уйти не удалось. Я споткнулась и, потеряв равновесие, полетела вниз, уже представляя, как неприятно приземлюсь на пятую точку. Но чьи-то сильные руки подхватили меня на середине пути, а слух уловил шум рассыпавшихся по брусчатке вещей.

- Извините и огромнейшее спасибо! - сказала я машинально, торопливо поднимаясь на свои ноги, спеша предстать перед спасителем лицом.

- Ерунда, кто же откажется поймать столь очаровательную девушку, - фраза из уст спасителя прозвучала дежурным комплиментом, впрочем, ожидать другого в этом мире и не стоило. Мне все чаще и чаще казалось, что люди разучились чувствовать, а все проявления эмоций были лишь талантливой игрой, непременно нужной для их целей, или, по крайней мере, уместной. - Только все же не советую вам ходить таким образом и дальше!

Закончив говорить, он улыбнулся и поднял глаза. Наши взгляды встретились. Карие глубокие, как бездонный колодец, глаза. В них смешалось столько чувств: веселость и недоумение, ехидство и тревога, самоуверенность и скрытая печаль, даже капелька похоти, столь свойственная любому мужскому взгляду, когда он направлен на смазливое ли личико, на ладную ли фигурку. Но в то же время они блестели, сияли каким-то внутренним светом, необычным, нет, я не встречала такого раньше.

Обладателем этих странных глаз оказался мужчина средних лет, где-то слегка за тридцать, несколько растрепанный, взъерошенный и на первый взгляд кажущийся даже неопрятным. Но стоило внимательно приглядеться и за трехдневной щетиной, за мятой футболкой, рваными джинсами и пиджаком от классического костюма, за непривычной длинной волос, почти по плечи проглядывался свой стиль - стиль бунтаря, поэта и покорителя женских сердец. Я растерялась, он нет...

- Прости! - вдруг почему-то сказал он и так невинно улыбнулся, что первое впечатление растаяло как дым, подхваченный буйным ветром.

- Ой! Это ваше? Давайте я помогу! - позорно дрожащим голосом нарушила я молчание, заметив у наших ног папку с рассыпавшимися листами пластика - чертовски древний способ хранить информацию, что никак не желал себя изживать, несмотря на самые портативные записывающие всеми доступными способами устройства. Пластик вечен, - любил говаривать мой па, удобно устроившись вечером в кресле и вооружившись очередным листом с расчетами и стилусом.

Я присела на корточки, старательно собирая листки, и столь же старательно пытаясь не смотреть на своего спасителя, но он явно не желал оставлять меня в покое, поспешно присоединившись к сбору своего добра:

- Не волнуйтесь, я сам! - мягкий как бархат голос пробирал до самых костей, и я не удержалась, вновь подняла взгляд. Он смотрел чуточку насмешливо, явно наслаждаясь производимым на меня эффектом, дополняя его случайными едва ощутимыми соприкосновениями наших рук. Мужчины, они неисправимы.

Когда все кое-как, худо-бедно и явно не моими стараниями оказалось в папке, мы встали одновременно, и он опять улыбнулся, не забыв устроить папку подмышкой.

- Спасибо! Разрешите представиться, юная леди, я - Бернд.

- Очень приятно, а я Селина, - наверняка глуповато улыбнулась ему в ответ, и протянула руку для пожатия.

- Красивое имя! - сказал Бернд, поднося мою руку к губам. Я не ожидала такого, как-то не привыкла, и предательский румянец не замедлил явиться на мои щеки. Я смущалась, как какая-то барышня из романов стилизированных под невероятную древность и повествующих о таинственных и непонятных рыцарях, что последнее время вдруг вошли в моду. Впрочем, я уже давно заметила какую-то непонятную всеобщую помешанность на "дореализационном" прошлом.

- Спасибо, а вы ведь не местный? - борясь со смущением, пошла я в атаку, не забыв разорвать столь близкую и дискомфортную для меня дистанцию шагом назад. Он был хорош, хоть и значительно старше меня, и влюбится мне, сейчас, совсем не хотелось.

- А с чего вы взяли? - ответил он вопросом на вопрос, явно разгадав мой маневр и не желая терять свой контроль над ситуацией. И невиннейшая улыбка, что все еще играла на его губах, совсем не сочеталась с озорными чертятами, что прыгали в его глазах.

- Ну, у вас стиль бунтарский, - пришлось мне отвечать, - значит, вероятность где-то девяносто процентов, что вы личность творческая. У нас таких почти не водится, да и знаю я их всех. Вы, наверное, из какой-нибудь столицы, деловой или культурной. Так я права? - он кивнул в ответ, а потом посмотрел на меня ну очень проницательно, пришлось сдаться и на этот раз. - На самом деле, у вас из папки кончик золотой карты "Эйера" торчит, значит, вы недавно прилетели. Так устроит?

- Волне. А вы наблюдательны, леди! - ухмыльнулся Бернд.

- Стараюсь, - легонько пожала плечами.

- А может, перейдем на ты? - задорно подмигнув, вдруг спросил он. Я растерялась, слишком уж нереальной начала казаться вся эта ситуация. Я вот даже и не заметила, когда мы вновь пошли, причем в ту сторону, откуда пришел он, и куда направлялась я.

- Ну, вы старше, раза эдак в два, вам и решать.

- Тогда отставить вы! - командным голосом раздалось на всю округу.

- Есть отставить! - козырнула рукой и щелкнула каблуками, среди знакомых родителей имелись и столь редкие люди военных профессий, один раз меня совсем маленькую даже взяли на какие-то смотрины. О том впечатлении, которое на меня произвели люди в форме лучше и не говорить.

- А ты еще и забавная!

- Рада стараться! - продолжила я игру. - Так откуда ты? И зачем прилетели в наш оплот наук естественных и исторических?

- Ну, ты правильно заметила, я человек творческий, вот за вдохновением сюда и отправился. Давно не бывал в Хайделе, решил совместить приятное с полезным. А ты у нас значит местная, или все же приехала учиться?

- Местная, и?

- И если ты не против коварного похищения, я попросил бы тебя показать город, его самые вдохновенные места!

- Ну, при условии, что я просто гуляла, без всяких дел, что в наше время такая редкость, я, пожалуй, приму твое предложение. А то спросят меня вечером, чем занималась, не отвечать же мне ничем.

- Мне сегодня определенно везет! Такая симпатичная проводница, муза!

- И, кстати, что ты творишь?

- Песни, музыку и стихи...

- Правда? - не сдержавшись, перебила я, едва не запрыгав от радости. В ответ меня одарили таким недоуменным взглядом, что пришлось объяснить. - Я всегда хотела создавать песни, но композитор из меня никакой, ни слуха, ни нужного восприятия, а вот стихи вроде как получаются. Но чтобы стих стал песней, все-таки нужна музыка.

- И ты жаждешь использовать меня как подобного кролика? - насмешливо спросил Бернд. Я в очередной раз за это утро смутилась, что вообще было мне кране не свойственно, да еще и предательским румянцем залилась, и в итоге едва не споткнулась на ровном месте. Спаситель решил меня спасти и в этот раз, и недолго думая, подхватил под руку. Что только ухудшило мое состояние, которое он намеренно не замечал. А мне хотелось отругать себя самыми последними словами, ведь и младенцу ясно к чему все идет, но уйти я уже не могла... Наивная пичуга попалась в силки.

- Нет, конечно, - возмутилась я, как только справилась с приступом смущения. - Мне просто интересно, каково это видеть музыку.

- Это надо видеть, - вдохновенно, но грустно, оттого что нельзя поделиться своими впечатлениями ответил мне Бернд. - А рассказывать, наверное, это как слепому от рождения объяснять цвета.

- А бывают слепые от рождения? С нашей-то медициной, и таким строгим контролем над генофондом?

- Бывают, очень редко, но бывают, и как раз из-за контроля генофонда, игра с природой опасна, а человек существо так до конца и не изученное, чем больше узнают, тем еще больше новых незнаний появляется. Хотя за те сотни лет после "реализации" ученые ушли очень далеко вперед.

- И все-таки жалко, значит, мне уготовано только смотреть и слушать уже готовый продукт.

- Ну, я когда начинал, тоже так думал, писал стихи, и не представлял, как можно создавать все остальное. Да и со стихами мне не очень везло.

- Это как?

Он не ответил. Молчал, задумавшись о чем-то, наверное, вспоминал. Грустное ли, счастливое ли, я не знала, не могла прочитать по его ровно доброжелательному лицу, по взгляду, устремленному в даль. Ноги несли нас куда-то, все дальше от центра, к той части города, что никогда меня не интересовала, а потому была мало знакома. Но сейчас это казалось неважным. Я ждала ответа, не смела прервать его задумчивость повторным вопросом. Вдруг остановившись, он вскинул голову и стал смотреть на лазурь неба, на яркий диск солнца и на сияющую чистоту зеленых крон, а потом тихо сказал:

- Стихи я начал писать в совсем юном возрасте, но уже в четырнадцать лет судьба свела меня со знающим человеком, и он оценил их на великолепно. Представляешь, как я был этому рад? - Я подтверждающее кивнула, и Бернд, улыбнувшись чему-то своему, продолжил, в том числе и наш путь. - Уверенный в своей гениальности я просто начал штамповать эти самые стихи, да и обучение в музыкальной школе, на которое я все же уговорил родителей, начало давать первые результаты. К стихам появилась музыка, гордого собственного сочинения. А еще уверенный в том, что я гениален, я перестал работать с уже созданным, отчего-то мне тогда казалось, что количество важнее качества. В шестнадцать лет уверенный в своем величии я принял участие в конкурсе для молодых талантов. Высоко оценили лишь первые композиции, то что я создал до того рокового знакомства, а потом... Жюри поставило на мне крест, в отличие от других, я регрессировал. Это было самым большим и тяжелым для меня потрясением, я впал в депрессию, уничтожил почти все, что написал, и поклялся больше не возвращаться к этому делу. Вскоре я окончательно зажил жизнью обычного подростка. Стал готовиться к той деятельности, которую показали тесты.

- И все же теперь ты композитор, что-то изменилось? - я поспешила подержать его рассказ.

- На свое восемнадцатилетние я получил незабываемый подарок: моя девушка, в которую я естественно по молодости лет был влюблен, ушла к моему лучшему другу. Он почти принадлежал к элите, он был перспективнее меня, на тот момент самого простого паренька. Так жизнь отучила меня доверять людям.

- И теперь ты никому не веришь? - я его понимала, очень хорошо понимала, и все же жизнь без доверия родным, близким, друзьям, принять я не могла.

- Де нет, это как-то глупо, хотя свойственно очень многим. Я просто стал осторожнее. Но тогда мне было больно, очень больно. Депрессия, очередное беспокойство родителей, вездесущие врачи и психологи, вечные новейшие технологии. Но спасла меня музыка, я писал, я воображал, я создавал, отдавая ей все свои чувства. Тогда я понял, что музыка значит для меня, что это возможность рассказать о чувствах, поделиться ими с миром, сказать кому-то, что он не одинок, что есть еще кто-то переживший нечто подобное, или же подарить сказку, в которую давно никто не верит, но которую втайне от нас жаждут наши сердца. Знаешь ты необычная, - вдруг переменившись в голосе, заявил Бернд, как-то странно, непонятно смотря на меня. - Я обычно не склонен рассказывать подобные вещь, едва знакомым симпатичным девушкам. Темы для бесед обычно куда веселее.

- Ну и что? - чуточку недоуменно, даже непонимающе отозвалась я. - То ведь другие. А мне интересно и полезно.

- Значит, рассказывать дальше?

- Еще спрашиваешь! - бурно возмутилась я, и мы оба расплылись в улыбках, едва сдерживая рвущийся наружу смех. Нереально, невозможно, то ли сон, то ли ожившая сказка. Я не знала... и очень боялась спугнуть.

- Тогда слушай и внимай, о моя юная ученица! - воскликнул Бернд, но уже спустя мгновение заговорил куда серьезнее. - Тогда я достал мои старые творения, то, что пережило мою первую депрессию, взглянул на них новым взглядом, осознал их несостоятельность, нашел свои ошибки и недочеты. Именно тогда я взялся за музыку всерьез, еще на раз прошел тесты, и начал заниматься ею уже профессионально, поступив в академию. С тех пор я творю только по велению души, когда есть вдохновение. А потом все остальное время еще очень долго работаю над тем, что натворилось. Кстати те песни, что провалились на конкурсе, потом превратились в хиты. Они покорили все мыслимые и немыслимые вершины популярной музыки. Да и сейчас новые песни достаточно часто возглавляют чаты.

- Значит, я тебя знаю!? - я сама не поняла, то ли я спрашивала, то ли удивлялась такому стечению обстоятельств. Но то, что я иду рядом с известным и популярным композитором, имя которого я наверняка слышала и не раз, в моей голове никак не укладывалось. А может мне просто этого не хотелось, не хотелось лишаться той непосредственности и естественности, с которой мы общались.

- Нет, - категорически ответил Бернд, резко вырвав меня из размышлений и попыток вспомнить, кто из известных мне авторов песен носил имя Бернд.

- А..э.. - нужные слова вылетели из головы, словно в ней ветер погулял, только непонятные то ли звуки, то ли междометия вырывались из моего рта.

- Не совсем. Я часто продаю свои песни вместе с авторством или под псевдонимами, через несколько поверенных людей.

- Зачем? - отказываться от заслуженной славы, такого я и в страшном сне представить не могла, это казалось немыслимо, ведь слава это деньги, власть, влияние, связи, то, к чему стремиться каждый, то, что с детства вдалбливают нам в головы, то, что руководит нами, стоит за нашими поступками, жизнью.

- Больше денег, меньше проблем, никто не наблюдает за моей жизнью излишне пристально, - не задумываясь, отозвался мой спутник. Ему, наверняка, задавали этот вопрос не раз, и разумный ответ на него давно был продуман до мелочей. И кто я такая чтобы лезть в душу, пытаться узнать сокровенное, скрытое от всех. - Мир шоу-бизнеса жесток, пожалуй, он даже жестче мира деловой элиты и фамилий. А я не делец, я человек творческий, и мне хочется создавать музыку тогда, когда я хочу, затем, зачем я хочу. И поверь я не один такой.

- Да, а я даже не представляла, что так может быть. Да здравствует новая реальность.

- Если для тебя важнее всего творить, твои стихи вполне могут найти своего композитора, - вновь достаточно резко переменил тему Бернд, видимо решив, что сказанного более чем достаточно. - Не бойся рисковать, участвуй в конкурсах, отборах, пиши напрямую тем, кто тебе интересен, как будущий партнер. И никогда не отчаивайся из-за отказов, поначалу их всегда много. Много больше, чем хотелось бы. Но таков этот мир, без имени ты никто...

- Значит, попробую, в любом случае я, наверное, пойду по стопам матери и буду заниматься изучением культуры, а именно современной музыки. Одно ведь другому не мешает!

- Сели, извини, могу я так тебя называть?

- Конечно, меня обычно так зовут все друзья, значит и ты теперь мой друг!

- Быть другом такой девушки как ты, для меня большая честь! - коварно улыбаясь, Бернд в очередной раз ввел меня в замешательство, с непостижимой ловкостью перехватив меня за талию и как бы дружески притянув к себе. От неожиданности я сказала какую-то глупость, он не выдержал и засмеялся. А я оказалась не в силах обижаться и уже спустя мгновение присоединилась к нему, смех оказался невероятно заразительным, да и давно я не смеялась так от души. Хотя обычно скучать с моими друзьями не приходилось. Наверное, прохожие косились на нас как на ненормальных, а может их и вовсе не было, мы просто не замечали этого, все дальше углубляясь в дебри малознакомых мне улочек.

Мы о чем-то говорили, Бернд рассказывал о себе, давал советы, задавал вопросы. Нам было так хорошо вместе, ни я, ни он не думали о быстро летящем времени, о цели прогулки, о том, что сегодня у нас обоих не было и крошки во рту.

Солнце тем временем достигло зенита, прогрело воздух и камень до небывалых в этом году температур. Роса и лужи исчезли, будто их и вовсе не бывало, люди почти не попадались, все кто мог, уехали за город, наслаждаться погожим деньком. В центре, наверняка сейчас сновали туда-сюда некоторые из них и думали о своих делах, как и мы не замечая того, что творилось вокруг. И, слава богу, что мы были далеки от этой толпы, могли идти, говорить ни о чем, смотреть в неведомую даль небес, любоваться этим солнечным воскресным днем, последним днем первого летнего месяца, который полностью оправдывал свое название.

Бернд окончил какую-то историю и опять посмотрел на меня, сияющую едва не ярче солнца.

- Твоя жизнь оказывается такая, такая ... я даже слова не могу найти!

- Захватывающая, ты потеряла это слово? - он улыбнулся своей обеззаруживающей улыбкой.

- В точку! - весело отозвалась я.

- Тогда может, хватит обо мне, расскажи о себе, о своей жизни, думаю, у такой девушки как ты жизнь должна быть насыщенной и интересной, ведь так?

- Наверное, я как-то не задумывалась, - легонько пожала плечами, заложила руки за голову, пнула нечто подвернувшееся под ногу, поймала себя на том что тяну время и рассердившись, словно в воду ухнув, продолжила. - Живу я тут с рождения, родители в университете работают, мама историк, профессор изучает "дореализационную" культуру. Отец управленец от образования, руководит чем-то там. Сама я учусь в старшей школе, тоже по специальности история культуры, только направление современных музыкальных течений. Есть друзья и подруги. С ними обычно весело и интересно, с кем-нибудь непременно что-нибудь да приключается. А еще мы все помешаны на "Эндей" фанатеем в общем, немного. Ну, периодически обзавожусь парнями, а потом от них сбегаю. А последнюю неделю так вообще такое приключилось.

- Расскажешь?

- Ну, если тебе интересны девчачьи переживания!

- Твои, да!

- Тогда слушай и не говори, что я не предупреждала, - пошутила я в надежде скрыть кошек, что своими коготками принялись скрести у меня на душе. Вспоминать недавнее прошлое не хотелось, но раз уж взялась, никуда не деться. - Все началось неделю назад. Есть такой парень Фред Прелоер. Элита, фамилия. Живет и учится он в столице, естественно на юридическом, но периодически приезжает к нам на некоторое время, более глубоко изучить какую-нибудь историю права. А наша старшая школа как раз на территории университета находится, в историческом секторе. Так что мы обычно о его визитах наслышаны. А парень он чертовски красивый, высокий, статный, накачанный, не мужчина - картинка. Натуральный голубоглазый блондин к тому же. Впрочем, они все там такие. В общем, сердец он разбил немерено. Он приедет, погуляет с какой-нибудь нашей девчонкой, подарков надарит, на дорогих машинах покатает, шикарные вечеринки поустраивает с местной золотой молодежью. А потом обратно укатит, и, вернувшись, уже с другой начинает роман крутить.

- Знакомый типаж.

- Это точно. А тут очередная пассия надоела ему быстрее обычного, отъезда он не стал дожидаться. И я к своему несчастью не вовремя ему на глаза попалась. Ну, Фред и начал за мной ухаживать. А он это умеет, не влюбиться очень сложно. Еще и дожди эти зарядили, а он как солнышко, с ним тепло и уютно.

- И он уехал, бросив тебя?

- Если бы. Я о нем наслышана была, не хотела поддаваться его напору, падать к ногам, а потом страдать. И все равно, у него это почти получилось, даже, несмотря на поддержку моих друзей, что в один голос пытались меня образумить. А я отговаривалась, что всего лишь хочу им попользоваться, остальные ведь девушки пользовались и ничего. Все равно скоро он уедет и забудет про меня, зато, сколько всего получу. Говорила и сама не верила. А вчера он устроил прощальную вечеринку, и естественно пригасил меня.

- Ты его полюбила, или он просто так понравился? - поинтересовался Бернд.

- Если бы я знала, в тот вечер казалось что люблю, и его отъезда совершенно не хотелось. Я почти никого не знала там, но старалась веселиться со всеми. Так старательно, что не замечала взглядов бросаемых на меня почти всеми, злорадных, ехидных, редко сочувствующих. Я не знала о новых веяньях в развлечениях элиты, не знала о том, что мне уготовили главную роль этого вечера. Неприятную роль. Безобидные легкие коктейли оказались не такими уж безобидными и легкими, напоил он меня порядком, дождался подходящего момента и предложил пойти на балкон посмотреть на звезды. Он знал, как я их люблю, он всегда все знал. А тогда уже начало распогоживаться. Поманил он меня надежно, каким-то новым и очень удобным увеличивающим устройством, едва ли не на плазменной технологии. Я даже не заметила, что все собрались у бассейна, над которым как раз этот балкон и возвышался. Впрочем, вид оттуда действительно был хорош, как и это устройство. А он только и ждал, когда я расслаблюсь, полез целоваться, потом дальше. А я пьяная, мне все равно, море по колено, главное хорошо.

- Ясно, можешь дальше без подробностей, - понимающе вздохнул Бернд. И я невольно смутилась, такое с подружками обсуждают, а никак не с незнакомыми мужчинами. Ничему меня вчерашний вечер так и не научил. - Мерзко, когда сокровенное выставляют на всеобщее обозрение.

- Да нет, ничего он не успел. Рановато его подбадривать стали. А я от этих криков в себя и пришла. Так рассердилась. Ну и перекинула его через себя и парапет на балконе прямо в бассейн. Алкоголь-то все еще в крови был, и море по колено, и сил немерянно. А может там и наркотики какие были, не знаю.

- Главное, что все хорошо закончилось.

- Не уверена. Я себя прямо таки всемогущей почувствовала, лихо спрыгнула на землю с балкона, и как не убилась, сама не понимаю. Гадостей ему, в воде барахтающемуся, наговорила, сказала, что встречаться с такой мразью не хочу, что бросаю его. И это при всех-то. А потом развернулась и ушла. И что теперь мне за это будет, не знаю. Он ведь Прелоер. И такое не простит. А если ты заимел среди элиты врага, можешь смело ставить на себе крест.

- Да, дело плохо, хотя и не так сильно как тебе кажется. Многого добиться тебе не дадут, но и ему травить тебя не позволят. Личные интересы удовлетворяются лишь после удовлетворения интересов фамилии.

- Спасибо, - все же невесело улыбнулась я.

- Ты не виновата, - очень твердо и уверенно сказал Бернд, крепко, почти до боли сжав мой локоть. - Этот Фред напоролся на то, что сам породил. И если ему хватит ума, он это поймет и трогать тебя не будет. Иначе это воспримут как слабость, а он демонстрировать слабости права не имеет. Скорее он пару раз проницательно глянет на тех, кто был, чтобы не распространялись о случившемся, и вообще всячески постарается замять это дело.

- Ты прав, в такой чудесный день не стоит грустить о такой ерунде. Пусть будет то, что будет.

Небольшая тропинка причудливо вилась по склону горы. Она вела нас степенно, с чувством собственного достоинства и непоколебимой важности... Пологая с едва заметным уклоном, она уходила то влево, то вправо, множилась обилием более крутых товарок. Вначале еще проскальзывали признаки человеческого обитания, маленькая ограда из ровно подстриженного кустарника, частокол, заросший диким хмелем, красивые, но слишком яркие и броские содовые цветы, и, конечно же, алеющие сквозь деревья крыши домов. Пару раз тропинка напарывалась на остатки асфальтированной дороги, по всей видимости, некогда ведущей к смотровой площадке. Ее забросили, давно, очень давно и природа брала свое, возвращала искореженное человеческой рукой к первозданному виду. Корни, различные травинки, да мелкие кустики раскрошили дорожное полотно, дожди намыли земли, почти скрыв его чужеродность. Лишь ширина просеки выдавала бывшую дорогу. Зачем ездить наверх, когда есть флаеры и специальная парковка рядом со смотровой площадкой. Какое чудо сохранило тропинку оставалось лишь гадать. Но тропинка была, и она вела куда-то.

Кустарник плотно обступал со всех сторон, дразня еще совсем зелеными ягодами ежевики, еще месяц, полтора и они созреют, нальются соблазнительной чернотой, что так и просится в рот. Порой он ослаблял свой натиск на подлесок, и тогда в редких, пробившихся сквозь кроны, лучах солнца грелись цветы. Они были по-летнему ярки, но не пестры. Неуловимая гармония природы, до которой ой как далеко художникам ландшафта даже из самых талантливых людей. Здесь все дышало гармонией, ни одной лишней детали: будь то ветка, упавшая под ноги, впорхнувшая птица, дрожащий лист, яркая зелень крон, золотом отливающая на солнце, или темно-изумрудная трава внизу, синеватые лепестки совсем крохотного, зато многочисленного цветка, и ярко красное пятно, спрятавшееся под кустом.

А тропинка все вела. Вела сквозь тенистую прохладу, скрывающую нас от полуденного зноя, вела сквозь непривычное многоголосье леса, что после резкого гула ожившего днем города казалось тишиной, вела, пока не достигла своей цели.

Поляна встретила яркостью слепящего солнца, жаром и восхищением, стоило лишь сделать пару шагов, повернуть голову и оглядеться по сторонам. Город был как на ладони, лучше, чем со смотровой площадки, что притаилась где-то там выше, на самой верхушке горы. Деревья словно расступались в стороны, не росли вверх, покуда могли, боялись перекрыть такой чудесный вид.

Отсюда город казался совсем игрушечным, нет, не маленьким, ибо он убегал далеко на юг и запад, а вот игрушечным, да. Мутно-синими водам пересекала его речка Нека с запада на восток. Там, почти напротив, за ее темными водами раскинулся наш очень-очень старый университет и примыкающий к нему исторический центр. А за ними возвышалась еще одна гора, с остатками давно развалившегося замка. Она круто и резко поднималась, грозно нависая над заполненной людьми и их домами долиной, а потом плавно, полого уходила на юг, превращаясь в равнину уже за чертой города. На западе гор не было. Там только поблескивали черепицей, пусть и ультрасовременной, прочной и легкой, но зато именно черепицей, красные крыши домов, высились где-то за ними старые и молодые леса, разбегались во всю ширь поля, исчерченные ровными линиями редких наземных дорог.

- Бесподобно! - голосом Бернда прозвучало сбоку, и я, наконец, смогла оторваться от открывшегося вида, от поиска знакомых улочек, едва вырисовывающихся среди красного пожара крыш. Он стоял рядом, так близко и так далеко. Случайный попутчик, с которым довелось навеки разделить чудо этого мгновения. Он не видел ничего вокруг, и видел при этом все. Это я поняла по его взгляду, сумасшедшему взгляду творца, устремленному за горизонт. Сегодняшний день определенно взялся радовать сюрпризами. Знать бы еще зачем...

- Семнадцать лет, - произнесла я, опускаясь на мягкую траву, на тепло прогретой земли. Энергия солнца, земли, воздуха заструилась по моему телу, с неподдельной остротой ощущаемые каждой клеточкой тела. - Семнадцать лет я жила здесь и не знала, не знала что окружающий, кажется знакомый до каждой трещинки в каждом камне мир, вдруг заиграет настолько новыми, прежде невиданными и непостижимыми гранями.

Солнце мигнуло, прикрытое на мгновение случайно занесенным едва заметным в бескрайней голубизне неба облаком. Тень пробежала по городу, скрылась в отрогах гор, и город вновь вспыхнул красным золотом, пламенеющим огнем, сияющей белизной, чистотой оставленной дождем. Сегодня он был хорош как никогда, сегодня он ловил каждый момент, каждое мгновение, в надежде восхитить, покорить, сохраниться хоть в чьей-то памяти.

- Хайдель любит преподносить сюрпризы. Я не так много и часто бывал здесь, не так много времени прожил, но...

Но в словах мы больше не нуждались. К чему нужны слова, когда они не способны передать чувств, когда все понятно без них. Я лишь кивнула легонько, улыбнулась, погладила покачивающуюся рядом травинку и поняла, что этот день навеки ярчайшим пятном останется в моей памяти. Он не уйдет, не поблекнет со временем, застывший миг, память.

Нежданный попутчик, случайный знакомы, композитор и просто интересный человек, Бернд... Он сел рядом, так и не оторвав уже заслезившихся глаз от ведомой лишь ему одному точки. О чем он вспоминал, о чем думал я не знала, просто чувствовала, видела улыбку играющую на губах. Я не удержалась, решила воспользоваться моментом, еще раз внимательно рассмотреть человека, с которым меня столкнула судьба, с которым так легко было общаться, и о котором я все же почти ничего не знала, лишь смела догадываться.

Наверное, он почувствовал мой внимательный взгляд, обернулся, улыбаясь, в тот самый момент, когда я смотрела на его кольцо, и гадала кто же его жена и как долго они вместе.

- Ты женат? - смущенная его понимающим взглядом, я сказала первое, что вертелось на языке, но поняв, что это было, я смутилась еще больше. Жаром запылали щеки. А он мило так улыбнулся в ответ. Блеснул смеющимися огоньками в глазах.

- Прости, не ожидал сегодня знакомства с такой симпатичной девушкой, иначе непременно оставил бы кольцо дома. - Я опять вспыхнула, хотя, казалось бы, куда сильнее. Да и на комплименты я раньше никогда так бурно не реагировала. А его это забавляло. Моя открытость чувств, моя непосредственность, пичуга, угадившая в силки опытного охотника. - Да, я женат без малого четырнадцать лет. Тебя это смущает?

Вопрос прозвучал более чем двусмысленно. Я едва не закусила губу в попытке справиться с охватившими меня чувствами, с костром, что против воли разгорался внизу живота.

- Нет, - неуверенно проблеяла я, смотря на Бернда, как кролик на удава. Ухмыльнувшись, он отвернулся, наверное, побоялся перегнуть палку. Хотя, что на уме у этих взрослых мужчин, попробуй, пойми.

- Никогда бы не подумал, что Хайдель так красив. Он конечно необычный город, очень-очень старый. Есть в нем свое очарование, город южной любви.

- Это ты про легенды?

- Конечно, только странно, что ты живущая здесь считаешь эти истории легендами.

- Их подлинность так и не была доказана, наши историки давно бьются в поисках подтверждающих фактов, но ничего, поэтому и легенды.

- Ты сама хоть раз была влюблена? - резко спросил Бернд, опять повернувшись ко мне, опять любуясь румянцем, что не замедлил явить себя.

- Не знаю, можно ли это назвать любовью. Я не знаю этого человека, никогда не видела, никогда не разговаривала с ним, не знаю, ни как его зовут, ни сколько ему лет, не знаю даже, есть ли он на этом свете. Он тот, кто пытается подарить музыке душу. - Бернд смотрел на меня странно, с непонятной смесью чувств в глазах. Но я не замечала этого, я ничего уже не видела. Я впервые решила поделиться самым сокровенным, тем, что горело в сердце последние годы, тем, что вело меня вперед, к новым свершениям, тем, что путеводной звездой освещало мой путь. Я словно стоя на краю бездны, закрыла глаза и сделала решительный последний шаг. - Я знаю, что песни для Эндей пишет не Кристиан, вернее не только он. Я долго изучало его творчество, особенно до появления Эндей, оно совсем другое, ничего общего с тем, что есть сейчас. А теперь после того что ты рассказал я уверена, есть еще кто-то, среди таких вот остающихся в тени композиторов. Вот его я и люблю. Только не спрашивай как так, почему и за что.

- Не буду, - самую малость дрогнувшим голосом ответил Бернд. Мы замолчали. Я уже жалела о своей решительности и произнесенных словах. Я готовилась к смеху, к неверию, которое придется преодолевать, что-то доказывать. Но он, кажется, все понял, и это пугало.

- Такой день, а в голове ни строчки, - с наигранной горечью, разрушил тишину Бернд. И вновь стало легко, неловкость ушла, как ни бывало.

- Вдохновения нет, или музы не хватает? - весело отозвалась я, радуясь новой теме.

- Муза-то есть, сидит рядом, а вот вдохновение снисходить на мою голову не желает. Жаждет творческих мук!

- А может я плохая муза, и ты зря на вдохновение наговариваешь! - принимая правила игры, возмутилась я.

- Такая милая, чуткая и красивая юная музы не может быть плохой! Я же поэт, я лучше знаю! Подожди я скоро. - Вдруг закончил Бернд, явно разглядев что-то ниже по склону. Он был очень крут, и еще не просох до конца после затяжных дождей. Спускаться Бернду пришлось очень осторожно и медленно. Я некоторое время наблюдала за ним. А потом не удержалась, любопытство оказалось сильнее, и я взяла верхний лист пластика в папке.

Стоило едва коснуться фиксатора, как мягкий листок затвердел в моих руках. Стилус послушно скользнул по гладкой поверхности, давая возможность просмотреть слои. Брови на мгновение взлетели вверх, многослоевые технологии, дающие более пяти слоев, были дороги и неудобны для массового производства роботами. Здесь я различила около двенадцати слоев. С такими работала только элита, впрочем, Бернд наверняка именно к ней и относился.

Ноты, еще ноты, всевозможные закорючки что-то обозначающее, но мне почти неведомые, просто росчерки разноцветных линий. Нет, это все не то, лирика, стихи вот то, что я искала и нашла.

Стиль был знаком, очень сильно знаком, что впрочем, и не удивительно, как никак именно этому посвящались почти все мои самостоятельные работы и исследования. И все же что-то мешало мне вот так сразу понять, кто исполняет эти строки, возможно, их незавершенность, неправильность. Что-то мешало, смущало, заставляло раз за разом пробегаться глазами по ним. Буквы складывались слова, слова в строфы, а вот из строф ничего не получалось...

Стилус щелкнул по панельке, добавил свободный слой, оставил фоном прежний, только уменьшил яркость. Он должен быть различим, но не мешать.

Буквы. Одна, вторая, третья, слово. Они сливались, вытекали одна из другой, расходились и вновь сходились, создавая нечто новое. Теперь не было чувства неправильности, лишь ощущение степенной величественности полноводной реки. Она текла, сметая все лишнее со своего пути, меняя очертания, форму, но не суть.

Наконец закончив, я довольно улыбнулась, так быстро и так сразу у меня еще никогда ничего не получалось написать. Сердце билось часто-часто - радостно. Не удержавшись, снедаемая еще большим любопытством я вытянула еще один лист из папки, привычно зафиксировав, взглянула и лишилась возможности дышать. Перед глазами скакали до боли знакомые строки, тот же стиль, тот же подчерк, то же обилие слоев с партитурами и невероятными пометками везде, где только можно. Первый хит "Эндей", навеки разбивший не одно девчачье сердце. Судорожный выдох все же прорвался сквозь мои плотно сжатые уста, а потом пришлось заставить себя вдохнуть.

Вот, твоя любовь оказалась совсем рядом, не ты ли признавалась ему совсем давно в своей любви. Не ты ли выпестровывала это чувство долгими звездными ночами, под чарующую музыку "Эндей". Он понял, он промолчал, подтвердил, что и ты нравишься ему. Только он женат, и вы не пара. Любить кумиров хорошо на расстоянии, когда, кажется, ты знаешь все, на самом деле ничего не зная. Нет, он не посмеется над твоими чувствами, не изваляет их в грязи, как тот же Фред, он увлечется тобой, подарит несколько ярких мгновений и уйдет, встретив другую музу. Ты нужна ему только сейчас, но не потом, не для будущего. Такие как он развлекаются с молоденькими девчонками, и живут со своими женами, ходят с ними на званые вечера и ужины. Они не бросают своих спутниц, влиятельных женщин, принадлежащих к элите или даже фамилии, поддержавших юный талант, вознесших его на новые вершины. А мне нужно все, либо ничего. Не хочу пусть и не преднамеренной, но жалкой подачки. Не хочу разочаровываться в любви, как же я не хочу в ней разочаровываться. Этого дня не было, никогда не было, это всего лишь сон, плохой или хороший решу потом, не сейчас, не время...

Я поднялась с нагретой земли, посмотрела на голубое небо, на город что раскинулся перед моим взором, на поднимающегося по склону мужчину с цветком в руках, наверняка желающего сделать мне приятное, очаровать еще больше, соблазнить, подарить капельку любви кумира. Но пока он не видел меня, всецело занятый сложным подъемом, и я развернулась, резко, отчаянно, так, что взметнулся вверх даже мой недлинный волос. Я уходила спокойно, почти не спеша, отчаянно борясь с подступающими к горлу слезами. Отказываться от придуманной в детстве сказки очень тяжело, а взрослеть еще больнее. Два расставания за два дня слишком для любой девушки, а для меня тем более.

Ночные кошмары.

Крутой склон. Скользкая трава. И только одна рука в помощь. Вторая бережно держит цветок. Странный, прежде невиданный, но очень красивый - простой, естественной красотой, без изысканной вычурности, такой же, как и Сели.

Я не смотрел вверх, только под ноги и руки. Совсем не хотелось сорваться и вновь преодолевать эту крутизну. Спускаться было проще. Я не видел, как она осторожно поднялась, опустила на землю два листика пластика и осторожно, стараясь не шуметь, ушла.

Подъем был короткий, но неудобный. Ей хватило данного судьбой времени.

В последний раз, едва не поскользнувшись на сочной, самую малость выгоревшей траве, я поднял голову. Ее не было. Нигде. Ни одного намека на ее присутствие. Даже трава показалась мне непримятой в том месте, где она сидела. Лишь два листа пластика сиротливо лежали на земле. Я знал оба, помнил до каждой черточки все скрываемые ими символы. Первый безупречный хит и недописанная песня.

Я не заметил как сел рядом. Ухмыльнулся. А со стороны наверняка показалось бы, что рассеянно, возможно чуточку невинно улыбнулся. Я никогда не был хорош в едких ухмылках.

Свободная рука подхватила с земли листочки. У нее был аккуратный девчачий почерк. Маленькие буквы спешно, но обстоятельно складывались в слова. А еще она умела писать от руки по пластику. Редкое умение в век терминальной записи мыслей. Несколько моих небрежных слоев с партитурой наброска песни, да никак не получавшихся стихов, и всего лишь один ее. Ее стихов. Рожденных почти без мук. В едином порыве. На одном дыхании. Когда рука пишет, пишет и не может остановиться. Зависть заворочалась где-то внутри. Я невольно вчитался и, казалось, забыл о том, что стоит дышать. Идеальная партия. Все законы игры соблюдены, но насколько же при этом все гармонично. Нет, не так, это больше чем гармония. Это жизнь.

Я глянул на свою партитуру, уже давно написанную, но ранее такую сиротливую без нужных слов. Они сочетались, они были созданы друг для друга - музыка и лирика. Только вот музыке теперь не хватало жизни. Слишком правильно. Слишком в соответствии с правилами. Но почти без души. Впрочем, я уже подозревал, как это исправить. Листы заняли свое место в папке. И только теперь я заметил, что так и продолжаю сжимать в левой руке цветок. Бедный, он совсем помялся и растрепался. Недолго думая, я сунул его в папку. Гербарий лучше, чем брошенная за ненадобностью жизнь.

Теперь стоило решить, как быть дальше.

Селина... Сели... Глупышка-малышка и зачем же ты ушла, зачем прочитала не предназначенное для тебя и все поняла, или это я старый дуралей... Зачем захватил с собой черновики?! Привычка. Зло.

Жаль, что ты ушла, очень жаль.

Ты появилась смешно и неуклюже, очаровательно. Интересная. Светло-русая, фигуристая, самую малость вызывающе одетая, симпатичная. Мне давно уже не доводилось так легко общаться с такими молоденькими девочками. Тебя так и хотелось обаять, соблазнить... А ты ушла.

Было что-то в твоем нежданном, неведомом признании в любви. Ты потешила мою гордость, а я промолчал, решил не портить то, что вырастало из девчачьей дурости. Зря.

Да, я хотел тебя соблазнить малышка. Хотя после пережитого тобой накануне, мне это казалось гнусным. И все равно ты была хороша, уже совершеннолетняя и желанная. Но ты меня обыграла, как и с песней, призналась в любви, все поняла и ушла.

Хотел решить, как быть дальше и не мог, все мысли возвращались к лунной девчонке.

Руки за головой, теплая земля и припекающее сверху солнце, неведомо как взявшаяся во рту травинка. Так замечтался, что не заметил, как удобно устроился на полянке, одним глазом посматривая на голубизну неба. Я явно устроился здесь надолго. А надо было что-то делать. Может подумать, где найти мою Сели. Нет, она, конечно, может сюда вернуться, передумает и вернется в надежде, что я еще здесь. Только вот кушать хочется, очень. Да и я сомневаюсь в таком простом решении. Надо будет искать. Впрочем, школу, возраст и имя я знаю, а этого более чем достаточно. Да и завтра будет новый день.

Назойливое жужжание ворвалось в сознание. Я едва не подскочил от неожиданности. Такой каверзы от комма я не ожидал. Ведь специально выключил с утра пораньше, чтобы никто ни в коем случае не спугнул вдохновение. Только вот Крису закон не писан. Он и к отключенному кому пробьется, если очень надо. Что-то определенно случило. Это напрягало немного. Не любил я сюрпризы, очень не любил.

- Ало, - ответил я, выплюнув травинку, и устав от противного жужжания. Нормальную мелодию использовать он, конечно же, не мог.

- Проще с фамилией каким-нибудь связаться, чем с тобой!

- А в чьих это интересах!

- Сдаюсь, уел, твоя муза хрупка, как сетка Эрзы. Но дело серьезное и не терпит отлагательств.

- Так чего тянешь, говори.

- Песня нужна в студии уже завтра. Так что кровь из носу, а времени тебе дружище до вечера.

- Не надо, я буду через час-полтора.

- Уже, но как?

- Ты сам недавно ответил?

- Эээ...

- Муза, приятель, муза!

- Ну, Бернд! Не жалко раньше времени срываться. Или ты уже все успел.

- Не жалко и не все, расскажу в студии. До скорой встречи! - закончил я разговор, с некоторым сожалением поднимаясь с нагретого места. Поиски девчонки придется отложить на время. Но это и к лучшему, успеет передумать и пожалеть. Нет, таких талантливых красавиц нельзя оставлять без присмотра...

Домашняя студия Кристиана всегда казалась мне неприлично уютной. Приглушенное общее освещение, тканевая обивка стен, скрывающая последние достижения в системе звукоизоляции. Темные, но не давящие цвета и непривычный для таких мест простор. Пара арварских кресел. В тон им, спрятавшийся в углу диванчик. Изящно вырезанный столик из сибиарского кедра, надежный, возможно оцененный многими как дешевый, что было бы близко к правде, не будь он ручной работы. Причудливые низкорослые деревья, расставленные по темным углам, то ли такие неприхотливые, то ли вовсе неживые. И, конечно же, огромный рабочий экран. Он изолировал небольшую сцену со свалкой инструментов. Там было все или почти все. Так было всегда, едва возникала потребность записать новый хит. И неважно что, начав, все уберут в подсобки, а музыку будет вершить терминал, включающий в себя и перегородку-экран, и пульт звукооператора, и пять рабочих мест для музыкантов и одно мое. Самое главное. Самое удобное. Впрочем, возможно в этот раз что-то да пригодится.

- Крис, когда ты перестанешь таскать туда-обратно этот хлам.

- Когда перестану верить в хорошие приметы! Привет Бернд, ты пунктуален прямо как Лоер! - ответил мне приятель, вынырнув из своей виртуальной реальности. Всегда бодрый на вид. Только легкая краснота светло-голубых глаз выдавала истинную усталость. Нордически белый ежик волос топорщился на голове идеальной укладкой. Значит еще и к стилисту успел сегодня забежать. Легкий бежевый и очень дорогой, даже для Криса костюм я тоже прежде не видел. Странно...

- Надо же и мне когда-то начинать, а то ведь Элита! - пожал плечами, протянул руку для приветственного жеста.

- Ну, посмотрим. А теперь садись и рассказывай, что за муза? - Кристиан быстро подхватил меня под руку и потащил к таким уютным креслам, что мысли о сопротивлении поспешили ретироваться куда подальше.

- Обождет, лучше взгляни, что получилось, поболтаем потом, или не ты кричал, что это срочно. - Я все же рухнул в любимое кресло, едва сдержав блаженный стон.

Кристиан не ответил, поспешно выхватил из моих рук листок, метнулся к терминалу, загрузил, вывел на экран. Переведя управление на ком через прямое соединение, мой друг скрылся в виртуальной реальности, смотря, слыша, чувствуя мои черновые записи, играя настройками, звуками, уже осознавая, что получится в итоге, какой он видит новую песню.

- Гениально! Идеальные слова. Ну а над музыкой поработаем. Но не сегодня!

Я обозначил удивление изгибом брови, впрочем, уже догадываясь, какой ответ меря ждет.

- Нужно забыть первое впечатление, хотя бы нам!

- Ребят пригласишь назавтра? Сюда?

Короткий кивок головой в ответ. А больше ничего и не нужно. Мне уж точно. И так знаю, что мы пишем в этой студии, а что в основной.

- Пошли, пропустим по стаканчику, расскажешь про свою музу.

- Ну, тут еще надо думать кто чей муза.

- Темнишь

- Интригую.

Крис любил жить среди простора, тесных и маленьких комнат в его домах просто не бывало. А светлая гостиная казалась просто огромной. К ее объемам я так и не привык.

Крис не дожидаясь, когда я, наконец, освоюсь, уже возился за барной стойки, что-то мешая в шенкере с видом профессионального бармена. Юношеское увлечение до сих пор давало о себе знать. А вот сожалел ли он об оставленном пути, я не знал, да и гадать не собирался.

Кресло послушно приняло удобную для меня форму, плотно охватив со всех сторон. Крис тоже не заставил себя ждать, неся нечто переливающееся и разноцветное в пузатых стаканах.

- Где был, что творил? - друг слишком ответственно подходящий к работе теперь мог расслабиться с чистой совестью, что и намеревался сделать.

- В Хайделе, давно там не бывал, считай со студенчества.

- И, конечно же, подцепил местную красотку?

- Ну, почти, - я медлили, желание поделиться событиями дня вдруг померкло и трусливо куда-то убежало.

- Как хоть зовут? - словно почувствовав мое настроение, поторопил Кристиан, не забывая потягивать свой коктейль и весьма красноречиво смотря на мой.

- Сели, Селина, - я втянул через трубочку разноцветную жидкость. Крис определенно был сегодня в ударе. Легкий на вкус напиток, поразительно быстро ударил в голову. - Кстати стихи написала она.

Мой белобрысый друг едва не подавился напитком, немного все же пролив на свои дорогие по последней моде льняные брюки с добавлением вездесущего шерфа. Взгляд светло-голубых очей смотрел теперь пристально и очень заинтересованно.

- Забавная девчонка из старшей школы, изучает современную музыку, пишет стихи...

- И как же вы познакомились?

- Я подхватил ее, когда она споткнулась. Разговорились. Погуляли по городу. Случайно вышли на одну чудесную полянку. - Я рассказывал медленно, смакуя каждое слово пробуждающее воспоминание. Силой воли удерживаясь в этой реальности. Хотелось обратно, к ней.

- И ты ей так вот взял и показал недописанную песню? - мимикой лица Кристиан живо изобразил свое глубокое недоверие. Актером он смог бы стать куда лучшим, чем был композитором. Иногда и проф-тесты ошибаются. Или как однажды обмолвился друг, выполняют свои планы.

- Да нет, решил подарить цветочек, полез за ним. А женщины, особенно такие молоденькие существа, очень любопытные. Вот и залезла ко мне в папку, написала стихи, поняла, кто я и ушла.

- Странно. - Весь вид Криса выражал глубокую задумчивость. Похоже, подключил комм и теперь что-то рассчитывал или просчитывал.

- Она вообще странная. Живая, если ты понимаешь, о чем я? - он утвердительно кивнул. Я продолжил: - Призналась, сама того не подозревая, мне в любви, и едва поняла что я это я ушла.

- Ты понимаешь, что мы не можем использовать эту песню? - вынырнув обратно в реальность, спросил Кристиан.

- Отчего? - я искренне удивился, порадовав друга своей богатой мимикой.

- Оттого что согласия ее нет.

- Ну, хочешь, завтра поеду, возьму для тебя это согласие. - Я до сих пор не видел проблемы. Наверное потому, что знал, и немного понял мою малышку Сели.

- Ты знаешь, где она живет? - Опустошив свой бокал, он перешел на деловой тон. Крис вполне мог решить, что развлечения подождут. А вот девочка его заинтересовала. И уцепившись в меня, подобно пираньи, он приступил к расспросам. Волей неволей я рассказал ему все что знал, подозревал или додумал.

- Так, - сурово произнес Кристиан, собираясь с мыслями. А я готовился к разносу. Заслуженному разносу. Мой контракт с компанией был более чем ясен. Я его нарушил. И ничем хорошим мне это грозить не могло. Но я знал, что Крис что-то придумал. - Дурость свою, ты так до сих пор не изжил. Так и продолжаешь выбалтывать все что можно и нельзя, едва на горизонте аппетитная попка появится. И не кривись. Твои слабости я прекрасно знаю. Завтра с утра отправлю от компании своего человека. И молись несуществующим богам, чтобы он нашел девчонку быстро, чтобы она не успела никому ничего про тебя рассказать, и чтобы подписала контракт, запрещающий ей распространение информации.

- Она подпишет, и не разболтает. - Я был сама уверенность. И Кристиан вновь позволил себе расслабиться, все же бросив на меня пару недоверчивых взглядов. Я за раз допил коктейль, совсем забытый во время разговора. Крис решив больше не заворачиваться с приготовлением напитков, достал бутылку своего любимого тридцатилетней выдержки односолодового Виски.

- Про завтрашний вечер не забыл? - спросил он, протягивая мне напиток с дымным привкусом.

- С тобой разве забудешь?

- И даже не попытаешься отвертеться?

- Хотел, - я честно признался. Крис лишь молчаливо кивнул в ответ. Он все понимал. Я виноват. И я теперь ему должен. Мы приподняли бокалы, и, насладившись ароматом Гленфидика, пригубили этот дорогой напиток. Нашу общую слабость.

Музыка играла тихо, приглушенно, фоном. Голографические иллюзии, вторя ей, расцветали по всему залу. Что-то до зубного скрежета правильное и идеальное. Чуточку расслабляющих мотивов, хозяевам вечера ни к чему напряженные гости. И, конечно же, уже вне слышимого диапазона - звуки, направленные на стимулирование некоторых частей мозга. Играли одни из лучших исполнителей в этом городе. Если немного вслушаться, я спокойно смог бы назвать их поименно. Но мне было лень. Какая вообще разница кто играет. Кто смог достичь совершенства в своем стремлении сравниться с терминалом. Люди создали идеальную машину. И тут же бросились доказывать, что они могут ничуть не хуже. Неужели никто так до сих пор и не понял, что идеально не значит хорошо. Что мы живые, а не машины... Что нам надо играть живую музыку, а не подражать компьютеру с его искусственным интеллектом.

Деловая элита всегда одевалась строго и консервативно. Эксперименты с новыми сумасшедшими дизайнами отдавались элите творческой, ну а там, если что-то придется по вкусу можно и перенять. В этом же году мода в очередной раз вернулась к натуральным тканям. Шелк струился по женским телам, то обнимая их подобно плотной перчатке, то развеваясь свободными полами. Капельки сверкающих драгоценностей подчеркивали женское совершенство. Здесь было на кого и что посмотреть. Совершенные лица, не изуродованные ярким макияжем. Едва скрываемые тканью роскошные тела, роскошных женщин.

Мужчины, и я в их числе, предпочитали лен.

Я едва не опоздал к началу постановки. Знаменитые актеры играли для не менее знаменитой публики. Тема космических путешествий набирала обороты, незаметно вытесняя моду на дорелизационные период. Еще год может полтора.

На меня почти не обращали внимания. Сегодня я присутствовал без своей жены, а значит, интереса не представлял. Кто-то там из творческой элиты, то ли поэт, то ли лингвист, вроде бы был одно время на слуху с несколькими свои публикациями, женат на леди, принадлежащей к фамилии. Все остальное для них пустое. И это полностью устраивало меня.

Со своим развитым, идеальным слухом, я слышал больше и лучше чем кто-либо еще из присутствующих в зале. А когда на тебя не обращают внимания, считая, случайно залетевшим на огонек мотыльком... Очень удобно и крайне познавательно, посещать такие вечера. Я снабжал информацией Криса, а он своих клиентов, проворачивая под носом у фамилий свои темные делишки.

Я знал что когда-нибудь, рано или поздно мы будем вычислены. А может фамилии уже давно все знают. Пока мы их планам не противоречим - живем. А может мы уже давно часть этих самых планов. Реально ли то могущество, что им приписывается? Мы с Кристианом никогда не обсуждали этого. Просто старались не зарываться. К тому же в нашем пресном, идеальном мире это хоть сколько-то щекотало нервы, позволяло чувствовать жизнь, наслаждаться ею здесь и сейчас. А потом писать почти живые песни. Даже это подобие жизни не оставляло слушателей равнодушными. Особенно молодежь еще не утратившую способность чувствовать, не привыкшую играть, навеки поселив в своем сердце ледяное спокойствие.

Что же будет с живой песнью?! С той, что я пытаюсь создать.

Я одиноко бродил среди влиятельнейших людей этого мира, совершеннейших существ. И мне опять казалось, что я их ненавижу. Пустышки. Неопределенно юного возраста, идеальные во всем, до любой мелочи. Вознесшие свой ум на алтарь своей веры. Ненасытные, мудрые, дальновидные, беспринципные. Они снисходительно взирали на всех вне их круга. Выжегшие себя изнутри, пустые. Они смеялись, хмурились, переживали, проявляли сочувствие, ободряли и ничего при этом не чувствовали. Я слышал это в их голосах, безжизненных, холодных таких же пустых...

Ярким ведением всплыл в подсознании образ Сели, и я невольно улыбнулся. Живая, неприлично живая для этого мира девочка. К сожалению уже невольно втянутая в это ледяное царство идеала. Года три, не больше, и при правильной обработке ты станешь одной из них... Было бы жаль.

Представление подходило к концу. Тихие голоса набирали силу, становились увереннее. Легкий хмель гулял по телу. Почва подготовлена, искусственное расположение получено. Самое время поговорить о важном.

Представительница фамилии. Паула Предиал. Я осторожно двинулся в ее сторону. Не узнать эту женщину было сложно. Деловая леди, самая влиятельная женщина, кумир тысяч девчонок, мечтающих пойти по ее стопам. Она неизменно облачалась в кобальтовый синий, с отделкой из серебра. Этот цвет выделял ее из толпы и делал самим совершенством, никому и никогда не шел так ярко-синий цвет, сглаженный металлическим блеском серебра.

Ее собеседники ничем не выделялись из толпы. Двое почти безликих мужчин. Неопределенно серые костюмы. Ярким пятном белеющие рубашки. Брильянтовые запонки в платиновой оправе. Красивые, но непримечательные лица зрелых мужчин за сорок. И грандиозная комическая программа под их чутким руководством. Она вдохнула второе дыхание в бескрайние звездные просторы. Она обещала вывести людей за пределы солнечной системы. Подарить почти каждому по личной планете. Еще немного и сверхсветовые скорости покоряться людям.

Я оказался совсем рядом, подхватил у прошедшего мимо робота-лакея бокал с каким-то напитком. Отвернулся спиной и принялся выглядывать кого-нибудь в зале. Едва слышный разговор впечатлял. Ни чутье Кристиана, ни мое собственное в этот раз не подвело. Космическая программа трещала по швам. На словах все звучала хорошо. Вот только господа в серых костюмах не верили в то, что произносили. Эта даже не информация, скорее намек на нее, будут стоить дорого. В этом я ничуть не сомневался.

Не рискнув задержаться рядом дольше, я направился в другой конец зала. Вроде бы там мелькнула пара знакомых лиц. Стоило перекинуться с кем-нибудь парой слов. А потом еще немного побродить послушать.

Блондинка улыбнулась приглашающее. Деловой леди было скучно, и молодой человек брутального вида, несмотря на свой классический костюм, невесть как оказавшийся в этом месте, привлекал ее внимание. В ответ я заинтересованно пробежался по ней взглядом. Длинные стройные ножки аппетитно выглядывали из длинных почти до талии разрезов платья. Бедра плотно обтянутые алым шелком призывно манили желающие пошалить руки. Глубокий вырез не позволял платью хоть сколько-нибудь скрывать грудь. Брильянтовое колье опускалось до самой груди, привлекая к ней все новые и новые плотоядные взгляды мужчин. Разноуровнево подстриженный светло-русый волос имел идеальную укладку. Локоны были тщательнейшим образом завитых и уложенных, каждому из них полагалось свое строго определенное место. Лицо - красивое, но ничем не примечательное, наверное, слишком симпатичное для меня.

И все же... И все же она хороша. А я, несомненно, заинтересовал ее. Вечер подходил к концу. Можно и наградить себя за выполненную работу. Тем более, настолько не любимую работу.

- Леди скучает? - спросил я, нагло оттесняя ее скучного кавалера.

- Самую малость, - изобразив на лице отчаянье, проворковала девушка, сверкнув довольным взглядом. И я, наконец, понял кто она такая, и почему я ее не знаю. Такая же охотница за секретами, возможно плотно связанная с фамилиями. Сердце забилось учащенно и весьма довольно. Вечер обещал более чем интересное продолжение. - И, конечно же, будет не против, если ей позволят ее прогнать.

- Тогда я к вашим услугам.

Сон не шел, поворочавшись немного и боясь разбудить девушку, я сел. Накинул шелковый халат. Обернулся. Блондинка сладко спала, разметавшись на кроваво красных простынях. Почувствовав сквозь сон мое движение, она что-то пробурчала и перевернулась на спину, раскинув руки на подушках.

И я опять увидел в ней Селину. Похоже, девочка из Хайделя зацепила меня куда сильнее, чем казалось раньше. Никогда еще я не представлял на месте своих любовниц других женщин. Хрупкая, беззащитная, совсем еще невинная девчонка, что пыталась казаться взрослой и серьезной. Смешная и искренняя. Так хотелось, чтобы это она едва прикрытая простыней лежала рядом. А я бы смотрел на нее всю ночь не в силах уснуть. Вчера меня донимали кошмары, сегодня бессонница. Стоило бы обратиться к врачу.

Еще некоторое время я всматривался в такие незнакомые черты лица. Думал... Такие женщины не появляются просто так. Стоило сказать Крису. Но она ничего не спрашивала. Совпадение... параноя... Я не был силен в логических загадках. Я не любил интриги. Я всего лишь композитор, скрытый от взора любопытной публики условиями контракта. Ведь для группы исполнять собственные песни куда круче, чем чужие. А для нашей компании это прибыль и ничего больше.

Я осторожно встал, плотнее запахнул халат и вышел из спальни. Моя квартира безмолвствовала. Даже вездесущие роботы не сновали туда-сюда в поисках несуществующего беспорядка. Не капала на кухне вода. Не пробивались сквозь звукоизоляцию личные шумы. Система кондиционирования тоже работала в беззвучном режиме. Ничто не должно мешать сну хозяин этих апартаментов.

Непроглядной тьмы тоже не было. Стоило зайти в комнату, как сенсоры засекали меня, и включалось ночное освещение. Мягкое, приглушенное, почти не создающее теней. Какое-то темно-фиолетовое. Ни капли таинственности.

В рабочем кабинете сиротливо горел один из гало-экранов терминала. Подключаться через комм не хотелось. За сегодняшний день виртуальностью я был сыт по горло. Рука от нечего делать пробежалась по сенсорной панели управления. Я наугад нажал на что-то. Терминал задумался и развернул на экране список каких-то песен. Кажется одна из старых работ, в которой я интересовался старой музыкой. Опять что-то выбрал. Экран высветил партитуру. Название песни мне понравилось. Ночные кошмары. То что надо. Скользнув взглядом по нотам, я побрел в самый темный угол кабинета. Где-то там стаяла давно забытая акустическая гитара. Наверное, я не прикасался к ней больше года.

Гитара своими формами всегда напоминала мне женщину. Я осторожно скользнул рукой по верхней деке. То ли просто коснулся, то ли погладил. Взял пару аккордов. Ужасно расстроена. Пришлось повозиться, вспоминая нелегкий механизм настройки. Но идеального звучания, естественно для гитары, я все же добился, почти, ведь это не терминал. И это меня отчего-то порадовало. Снова взял пару простых аккордов. Повернулся к экрану, запоминая текст и ноты, прокручивая его в голове, уже слыша эту музыку.

Пальцы левой руки прижали струны к грифу. Пальцами правой взял несколько нот и заиграл...

музыкальный проигрыватель

Музыкальная иллюстрация. (MSG - Nightmare, исполнение и запись моего друга)

Прямая ссылка для скачивания записи: http://mp3.music.lib.ru/mp3/k/kathrin_a/kathrin_a-msg-nightmare-2.mp3

Струны будто сами ложились под мои руки. Звуки наполнили комнату. Мелодия разлилась, повисла в воздухе, заполняя собой все доступное пространство. Что-то сжало сердце и не пожелало отпускать. А я играл, не мог остановиться.

Nightmare lying here in the dark

К музыке присоединился голос. Я не узнавал его. Наверное, я не пел еще дольше, чем не играл. А в голове всплывало знание одного из старых языков. Предшественника. Родоначальника. Теперь я понимал, о чем пою...

Scared like my dreams made their mark

I wonder

Dreamer always alone

Lost in a part of myself I can't find anymore

I wonder if it's gonna end tonight

Одинокий мечтатель... потерявший часть себя. Я или ты? Зачем ко мне пришла из глубокой древности эта песня. Что хочет сказать она... или я? Закончится ли все этой ночью? Я не знал... Я просто пел. Я просто играл. Ощущая каждую ноту, каждое слово, всем своим естеством.

I can't sleep alone anymore

I need you here with me

Even though I closed all the doors

There's somethin' holdin' me

Я пел и понимал. Нет, скорее чувствовал, ощущал близость понимания. Только руку протяни и все станет ясно. Но я не мог, не получалось... пока. Что-то все еще держало меня.

Never Ending Nightmare

Always there instead of you

Never Ending Nightmare

No escape this time from you

Голос дрожал... иногда. Не хватало силы. Он срывался, но я старался. Легкая фальшь резала привыкший к идеалу слух. А душа ликовала вот оно! Вот та жизнь, которую я искал. Вот то, что не устраивало меня сегодня во время записи. Слишком правильно, но без души. А сейчас я чувствовал, каждое слово, каждую ноту пропускал через себя.

Lately been around someone new

Needed to fill in the space

That once sheltered you

Still I worry, if you're gonna be alright

Я, и в самом деле, хотел знать все ли в порядке с моей Селиной. С моей девочкой, без которой я не мог уснуть, без которой я одинок, без которой я во власти ночных кошмаров. А музыка звучала, заставляла произносить все новые и новые слова, читать это адресованное мне судьбой послание.

I can't sleep alone anymore

Need someone here with me

All I ever wanted and more

My dreams are fighting for

Never Ending Nightmare

Always there instead of you

Never Ending Nightmare

Punishing me for the things I do

Never ending Nightmare

No escape this time from you

Тишина тяжелым камнем упала на плечи. Что-то переключилось от этой песни где-то внутри меня. Я понял все. Все что не давало мне покоя последние дни. Сложил воедино эту мозаику. Признался самому себе, в том чего не желал осознавать. Теперь я знал, как быть дальше.

Я поднял взгляд от гитары...

Белокурая красавица стояла в дверях. Ее обнаженное тело белело в темном проеме. Рука плотно сжимала косяк. А из глаз по щекам бежали мокрые дорожки слез...

Комментарии: 10, последний от 29/04/2009. © Copyright Ander Kathrin (kathrin-a@mail.ru) Размещен: 21/03/2009, изменен: 21/03/2009. 72k. Статистика. Глава: Фантастика, Мистика, Любовный роман Рабочее		Оценка: *8.904** Ваша оценка:
Аннотация: 19.04.09 - Первая и вторая главы. ВНИМАНИЕ. В тексте содержится музыкальная иллюстрация, проигрывающаяся онлайн. Закачка музыки начинается автоматически при установленном Quick Time, вес 6,3мб. Закачку можно остановить, остановив загрузку страницы. Без Quick Time музыка онлайн не проигрывается.

Ander Kathrin: другие произведения.

Выше разума