# Shastik

Евгений Николаевич Захарчук

Зимой это было, помню, как сейчас. На дворе ещё темень. По дороге в школу весь продрог. Морозец то за нос ущипнёт, то за щёки, а зубы так вообще лучше не светить, сопи себе через нос. Чёрный вход мне ближе, но он не всегда открыт. Пришлось топать к главному. Большая дверь вишнёвого цвета, обита жестью по краям, всегда громко хлопала, но не в тот раз. Вот это новость. Мне тогда, восьмилетнему пацану было непонятно. Как так? Школа и закрыта? То силком тянут, то не пускают. Вежливо постучал по железяке. Звук вышел так себе - варежки то мягкие. Минут пять барабанил замёрзшими костяшками о холодную дверь - тишина. Спрашивается, чего припёрся в такую рань?

Пацаны из класса нашли чем хвалиться - кто раньше всех в школу придёт. То один важничает, что пришёл тогда-то, то другой - во столько-то. Рекорд Пашки Сиренко держался больше недели. А что я? И меня чёрт дёрнул. Тем более, что встать пораньше не проблема. Отец просыпался рано, в пол седьмого уже выходил. На работу собирался тихо. Но когда захлопывалась входная дверь - доброе утро всем, кто ещё не встал. Я к этому приколу привык и снова засыпал. А вот для мамы это сигнал 'подъём'. Минут через сорок меня будил тихий мамин голос, а на кухне ждал горячий чай. До школы пешком минут пятнадцать, так что времени на сборы хватало.

В тот день я поднялся по сигналу. Мама удивилась, но ничего не сказала. Я быстренько собрал портфель, оделся, недопил чай, и вперёд, устанавливать рекорд. Как назло, мороз ударил. Пальцы на ногах закоченели. Не то от досады, что школа закрыта, не то от холода, стал колотить ботинками в дверь. Шум внутри тамбура приструнил мою дробь. Щёлкнул засов. Дверь пришлось открывать самому. Школьный сторож дядя Коля, сонно бурчал что-то себе под нос и даже не удосужился взглянуть на источник беспокойства. Догнал его на широкой лестнице вестибюля и, не оборачиваясь, прямиком в класс. И тут конфузия, а чего хотел, семь часов только. В коридоре конечно теплее чем на улице, однако я знал где поуютнее. Младшие классы обитали на первом этаже, и знать, что было на других, без надобности. Однако путь на третий я хорошо знал, и даже любил. Физру просто обожал. Вот и заветная дверь в спортзал, а слева на стене батарея - кипяток. Свет только на лестничной горел. В потёмках сел на корточки, спиной притулился к радиатору. Тепло щиплет за лопатки и ползёт по телу. С холода да в жару - стал кемарить.

Вдруг слышу, скребётся кто-то. Звук такой тихий, прерывистый, но настойчивый. Котёнок что ли? Любопытно стало, приложил ухо к двери - шкряб, шкряб. Потянул за ручку. Вот где справедливость? Даже днём в зал так просто не попасть, а тут опля, входите, кто хотите. Только вот стоило мне чуток дверь приоткрыть, как кто-то мелкий, но не кот, прошмыгнул мимо. Этот кто-то забился в уголок и пугливо осматривался. Я стоял пред ней, а девочка меня игнорила, смотрела насквозь. Чудная такая, в лохмотьях, ростом в половину меньше моего, с неприлично большой головой - луковица на ножках. Спутанные волосы штрих кодом спадали на чумазое лицо. И тут она - шасть на площадку. Прям Шастик какой-то. Слышу, маленькие ножки засеменили по лестнице. Я за ней. Свет почему-то выключили. И тут меня осенило - школа вроде как вовсе и не школа. В полумраке паутина кругом, рухлядь всякая. Сквозь пыльные окна крадётся рассвет. Баррикада из шкафов закрывала выход на первый этаж, значит путь лежал через второй. Девчонка затаилась у стены, в тени комода, и неотрывно щурилась в тёмный коридор. Теперь и я заметил - тени движутся.

На свет божий высунулась уродливая старушка, точь-в-точь наша уборщица баба Маша, только страшнее. Прикид ещё тот. Мешковина почти до пола, с дырами для седой головы и крючковатых рук с остроконечными когтями. В след за бабкой ещё одна, а потом ещё, все на одно лицо. Может и были у них отличия, да в потёмках не разглядеть. Сгорбленные старушки, неспешно ковыляли и принюхивались. И так мне стало страшно, что ботинки вросли в пол. Замер, боюсь дыхнуть. Первая водила головой из стороны в сторону, будто дубиной махала. Бородавчатый клюв просвистел прям у меня над головой. Старуха похромала дальше. Аж на душе полегчало, меня не видели, а вот девочку - другое дело. Вторая старушенция застыла в метре от Шастика и растопырила ноздри. Девочка, не дожидаясь, когда её заметят и юркнула в проход. Как ни казалась медлительной, третья старуха успела среагировать на стремительный рывок добычи. На счастье, девочки, остроконечная пятерня просвистела мимо. Парта в щепки, пыль столбом, а я бегом за Шастиком.

В эту боковушку здания, солнце заглядывало только после обеда. Спускался по лестнице вслепую, было стрёмно. Рассвет уже пришёл на первый этаж. Сначала я заметил Шастика. Похоже выжидательная тактика - её конёк. Новая причина для скрытности занимала половину коридора. Раздутая версия дяди Коли заняла позицию рядом с вестибюлем. Выход был под надзором. Каплевидная масса с волнообразными складками по всему телу - напоминала борца сумо, метра два в диаметре. Руки были разными, как у краба клешни. Одна маленькая пухлая, другая неприлично велика. Ладонь едва ли не касалась пола, когда кошмарный сторож обходил этаж. Плесень в пол-лица залепила ему веки. Похоже он был слеп как крот. Девочка видать решила также и улучив момент, когда увалень показал спину - метнулась к выходу. Может зрение и подводило сторожа, но не слух...

Неожиданно, пельмень переросток обернулся, ловко взмахнув клешнёй. Девочка вовремя поняла свою ошибку и успела отскочить назад, прежде чем ручной молот потряс школу. А вот старушка, которая невесть откуда выскочила, оказалась не такой проворной. Расплющенная ведьма, пугала не меньше живой. Признаюсь, чуток и монстры смогли бы вычислить меня по запаху. Девочка закатилась в уголок под лестницей, там было безопасно. Толстяк недолго думая присел позавтракать. Шлёп кулаком, шлёп, и готово. Красноватая кашица хрустела в пасти. Чавкал людоед недолго и вскоре на полу осталось только грязное пятно, одно из многих.

Девочка загрустила и заплакала. Между всхлипами послышался тонкий голосок. В песне без слов, лишь мелодичные - ла-ла-ла. Только вот смысл понять несложно. Девочке страшно и одиноко, а снаружи ждёт семья. Вот только ей никак не выбраться.

Сторож приполз на звук, лёг рядом. Трогательная песня растопила сердце великана. Из его воспалённых глаз потекли ручьи. Девочка пожалела монстра. Вытерла рукавом ему слёзы, да так усердно, что вычистила с глаз всю плесень. Громила открыл глаза - девочка застыла. Великан всё смотрел и смотрел на Шастика - не то к свету привыкал, не то решал, что делать. Молча встал и поплыл по коридору прочь. На спуске в вестибюль, махнул клешнёй, мол давай за мной. Головастая зыркнула по сторонам и короткими перебежками пустилась вдогонку. Открытая дверь заскрипела звонком. Девочка взглянула на прощание в большие глаза монстра, улыбнулась и шасть за дверь. А я не успел. Проход закрылся, а звонок всё скрипел и скрипел пока...

Пока я не проснулся. Последняя звонкая нота включила урок. Не чувствуя ног, через ступеньку, поскакал на учёбу. На урок я опоздал, но портфель, который оставил у входа в класс, заметили все. Рекорд состоялся, и Паша Сиренко это признал. С тех самых пор мы не разлей вода.

Сторож дядя Коля в тот день выглядел как-то по-особенному. В его больших зрачках отражались глаза Шастика.