Зайцев Павел Сергеевич: другие произведения.

Настоящий мужчина (антилюбовный роман)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
Оценка: 5.05*12  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Молодой мужчина, разочарованный в любви и запутавшийся в собственных планах на жизнь, отправляется в незапланированное путешествие к морю. Череда новых событий и встреч с интересными людьми поможет ему взглянуть на свое прошлое и будущее под новым углом.

Павел Зайцев

НАСТОЯЩИЙ МУЖЧИНА

(роман)




  В настоящее время человеческая цивилизация оказалась в ситуации антропологического кризиса, вызванного отставанием биологической эволюции человека от культурной эволюции: несмотря на то, что в эпоху модерна наука и технологии проделали огромный путь в своём стремительном развитии, организм Homo sapiens, а следовательно, и его умственные способности, остались практически неизменными - такими же, какими они были 10 тысяч лет назад, во время появления современного человека. В связи с этим становится особенно актуальным всестороннее изучение сознания и поведения человека методами как гуманитарных, так и естественных наук. Понимание причин, особенностей и тенденций развития его поведения необходимо для формирования концепции нового человека, способного выйти из сложившегося системного кризиса и сформировать новое устойчивое общество." (С) Лариса Магданова
  
  * * *
  
  Автобус выкашлял последнюю порцию едкого дыма из выхлопной трубы и остановился около розового одноэтажного здания автовокзала. Колонны с осыпавшейся штукатуркой и выложенные кирпичами в верхней части фасада цифры "1957" говорили о том то, что здание являлось частью наследия не так давно развалившейся империи.
   Потрепанный пневматический привод автобусной двери прошипел что-то матерное, и на подплавленный жарой асфальт Южноморска ступил мужчина лет тридцати с явными признаками похмелья на лице. Одет он был по походному: камуфляжные штаны, старые кеды и заношенная майка цвета "хаки". За плечами болтался полупустой рюкзак. Сложения мужчина был среднего, но широкие, хоть и слегка покатые плечи и крепкая шея говорили о спортивном прошлом. Мелкие неправильные черты округлого бледного лица, тусклые серо-зеленые глаза, непритязательная стрижка ежиком и трехдневная щетина. В общем и целом, внешность была самая заурядная.
   - Да уж, не Рио-де-Жанейро!
  Новоприбывший обвел привокзальную площадь скептическим взглядом и решительно зашагал к убитой "копейке" красного цвета. Хозяин авто обретался тут же, и облик имел довольно необычный даже для южного курортного городка. Поджарое загорелое тело, обернутое в подобие африканской туники из цельного полосатого куска ткани; на голове покоилась застиранная шапочка, сшитая из той же материи. Худые ноги вызывающе торчали из под запыленных пол одежды, упираясь в скрепленные проволокой резиновые сланцы.
  
  - До Прибойного довезете? - обратился к "африканцу" приезжий.
  - С удовольствием, - владелец "копейки", широко улыбаясь, протянул руку. - Санчес.
  - Денис, - ответил на рукопожатие мужчина. - Можно без удовольствия, лишь бы по разумной цене.
  - Заплатите сколько не жалко, - беспечно махнул рукой загорелый. - Только садитесь на переднее сиденье, а то сзади уже есть пассажирка.
  Денис заглянул в салон авто и с удивлением обнаружил таращившуюся на него средних размеров козу.
  - Бэ-э-э! - угрожающе проблеяло животное, покачивая рожками.
  - Не волнуйтесь, Дереза очень дружелюбная, - заверил Санчес, усаживаясь за руль.
  - Коза-дереза, - хмыкнул пассажир, устраиваясь на переднем сиденье. - Креативно. А...эмм... ремней безопасности не держите?
  - Увы! Но обещаю ехать аккуратно! - водитель повернул ключ в замке зажигания, и ржавое средство передвижения двинулось по площади, жалобно пофыркивая и вибрируя всем корпусом.
  - Я вообще-то, не часто езжу на машине, - с подкупающей искренностью признался Санчес, когда узкие городские улочки остались позади, и дорога запетляла по скалистому морскому берегу. - Редко из поселка выбираюсь. Дерезу к ветеринару возил, а на обратном пути думаю, дай возьму попутчика, все веселее ехать.
  - А как у вас в поселке c жильем? - поинтересовался Денис. - Я бы хотел снять что-нибудь бюджетное на ...эээ...неопределенное время...
  - У меня недавно гостевой домик освободился, - радостно отозвался водитель. - Там без шика, но жить можно.
  - Дай угадаю, - ухмыльнулся Денис. - Заплачу сколько не жалко?
  Ответом была все та же улыбка и кивок Санчеса.
  - Интересный бизнес, а если мне не жалко, скажем... рубль?
  - Значит, столько и будет стоить! Богатство не вденьгах, а в общении. С кем бы карма ни свела, становишься богаче, - серьезно заявил Санчес. - Духовно или новыми знаниями, или просто заряжаешься положительной энергией.
  - Ага, или печальным опытом, - хохотнул пассажир. - Но я лучше деньгами расплачусь. Положительной энергией от меня сейчас точно не зарядишься.
  - Если честно, я заметил, - посерьезнел Санчес, бросая взгляд на попутчика. - Но ты выбрал правильное место, чтобы избавиться от того, что мешает.
  - Даже так? - удивился Денис. - Ну... хотелось бы надеяться.
  - Конечно, - убежденно добавил водитель. - Это проверено.
  
  Машина неспешно катилась по горячему асфальту мимо буйной зелени кустарника, лысин скальных утесов, и полей, усыпанных цветами. Воздух был напоен густой цветочной сладостью. На всем лежала печать безмятежности и какого-то бесконечного праздника, но Денис отмечал это лишь малой толикой сознания. О чем бы он ни пытался думать, мозг, как игла проигрывателя на заезженной пластинке, неминуемо соскакивал к одному: как это случилось с ним? Почему? В чем была его вина?
  
  Каждый день, каждое событие за последние два года вновь вставало перед внутренним взором в новом беспокоящем свете, мучительно обдумывалось и обсасывалось до самой мелочи. Каждое сказанное слово. Каждая интонация. Денис раздраженно помотал головой, поморщился от похмельной мигрени, и даже, кажется, обрадовался ей - хоть какой-то способ отвлечься. Однако, где-то в области солнечного сплетения все туже сворачивался привычный клубок холодной боли и тревоги. Дальше будет только хуже.
  Срочно требовалось выпить.
  
  
  * * *
  Денис. Новокаменск
  В детстве Денис очень боялся повзрослеть. Люди вокруг казались ему скучными и угрюмыми. Из шахты все выходили какими-то однотипными, серыми. С одинаковыми незамысловатыми шутками и одинаковыми незамысловатыми интересами.
  Единственным исключением был отец. Всю жизнь он работал простым проходчиком, но человеком был разносторонним и образованным - много читал, писал стихи и маленькие рассказы в местную газету, увлекался фотографией и всегда находил время, чтобы вытащить Деньку и его друзей - соседских ребятишек - на рыбалку за хариусом или в поход по лесам за колбой или земляникой. Улыбчивый, веселый и подвижный - таким и запомнился Денису в тот последний раз, когда он видел отца живым. Это было первого сентября в день первой школьной линейки Чеснокова-младшего.
  Ночью позвонили из рудоуправления и сообщили о трагедии на шахте. Отец и еще два крепильщика погибли под вывалом породы в забое.
  Через много лет после этого студенту Новокаменского Горного Института Денису Чеснокову приснился сон о том дне, пропитанный таким острым ощущением одиночества и неизбывной тоски, что он проснулся на мокрой от слёз подушке. Долго курил на балконе, потом взял лист бумаги и ручку и написал свое первое стихотворение:
  
  Полыхает сентябрь, и покрашены в парке скамейки,
  Беззаботное лето, прощаясь, всплакнуло дождём.
  Две тетради (в полоску и в клетку), пенал и линейка,
  Взявшись за руки, с мамой и папой по парку идём.
  
  Любопытство и страх, и дрожат от волненья колени,
  Я шагаю по лужам во взрослую новую жизнь,
  И с прищуром у школы засиженный птицами Ленин:
  "Я "учился, учился, учился" - ты тоже учись..."
  
  Полыхает сентябрь, и тревожно колотится сердце,
  И под ложечкой где-то предчувствием ёжится грусть.
  Меня мама и папа за руку уводят из детства
  И обратно сюда я уже никогда не вернусь.
  
  Пока он спал, забив на первые пары, листок со стихами нашла и прочитала тогдашняя девушка.
  - Ну, ты даешь, Чесноков! Зачем талант скрывал! - она глядела с удивлением и какой-то... жалостью.
  Больше он никому стихотворение не показывал.
  После смерти отца мать как-то сразу сильно постарела, а в душе образовалось пустое пространство - "черная дыра", куда потихоньку улетучились остатки беззаботной уверенности в Прекрасном Завтра. С каждым годом дыра росла и мешала быть таким как все. Денис забросил учебу и вместе с парой отпетых дворовых отморозков, что называется, "нарушал": курил, дрался, воровал - в одиннадцать лет уже приобщился к алкоголю, выкрав у матери банку медицинского спирта. От маячившей впереди "малолетки" спас друг отца дядя Витя. Взял за руку и отвел на секцию вольной борьбы, где хлипкий на вид малолетка быстро продемонстрировал Денису преимущества спортивной техники над неспортивной злостью, пару раз основательно приложив головой об маты.
  - Характер есть, - оценил пожилой тренер рвение Чеснокова, - а бороться научим.
  Спорт стал той надежной "закладкой", которая надолго заполнила пустоту в душе. Через несколько месяцев Денис подтянул учебу и перестал шататься по улицам с будущими грабителями и убийцами. Оказалось, что тяжелые тренировки и ожесточенные схватки - это веселей, чем воровство стеклотары.
  К одиннадцатому классу Денис уже несколько раз стал чемпионом города - гордостью стало третье место на чемпионате страны.
  - В следующем году "золото" твоё! - твердил тренер и прогадал.
  - Если ты тупой, упорный, поступай в Московский Горный! - шутили знакомые. До Москвы было далеко, и Чесноков поступил в НГИ. Жизнь заиграла новыми красками. Девочки, пьянки, драки и другие похождения не оставили в жизни места для спортивной карьеры. Однако и детские душевные травмы отступили глубоко в сумеречные углы подсознания - в среде ошалевшего от первой взрослой свободы, весёлого студенческого молодняка для комплексов и самокопания просто не оставалось места.
  - Кажется, я счастлив, - безмятежно улыбаясь, сообщил он однажды девушке Юле, обнимая ее стройное, мокрое от горячего пота тело после особенно бурного секса.
  - Я тоже счастлива, Дениска, - умильно промурлыкала она, ошибочно истолковав его слова как комплимент.
  Появилось и новое увлечение.
  
  - Во чо! - притащил сосед по комнате расстроенную дребезжащую гитару и показал Денису пару "блатных" аккордов. Музыка снесла мастеру спорта по вольной борьбе крышу и заставила неделями стирать пальцы до крови в освоении баррэ и арпеджио. Недели превратились в месяцы и незаметно следующие годы учебы пролетели в богемной тусовке музыкантов и поэтов. Денис виртузно заджибиливал на студенческих дискотеках "дым над водой" и "отель калифорния" и не видел для себя иной судьбы. Судьба, однако, не видела для себя такого Дениса и, вручив ему в руки диплом горного инженера, выпинала со сцены в армию.
  - Творческие личности нам нужны, - одобрил музыкальность Дениса прапорщик по прозвищу Раптор. - С песней и в наряды ходить веселей.
  В армии из Дениса делали зомби. Потому что нет лучше солдата, чем зомби.
  Он дембельнулся в состоянии полного отупения мыслей и чувств и еще долго испытывал какую-то изумленную радость от возможности спать до обеда, бездельничать и питаться домашней едой. Однако есть время собирать камни, а есть время доставать их из под земли: Денис пошёл устраиваться на шахту, где добывал руду еще его отец.
  - Целых двадцать тыщ! - фальшиво выпучил глаза директор отдела кадров. - Это где ты еще такие деньжищи заработаешь без опыта!
  Опыта действительно не было, а деньги были нужны.
  Поплевав на руки, Денис принялся за нелегкую работу горняка. Каменная пыль оседала на лицо, по поясу бил самоспасатель, а скиповой подъемник сновал вверх и вниз, отсчитывая смены, недели, месяцы и годы. Природный ум Чеснокова не остался незамеченным, и Денис медленно, но верно двигался по служебной лестнице. Поднабравшись опыта, к двадцати семи годам он закономерно осел на должности главного менеджера по подземным горным работам в офисе Новокаменского горно-обогатительного комбината. Оклад по местным меркам был положен не маленький, Денис приподнялся и прибарахлился. Подержанная тойота "с отсечкой" завершила образ "уважаемого пацана". С деньгами рок-н-ролл вернулся в жизнь новоиспеченного менеджера с новой силой. Он стал поигрывать по клубам и вести активный образ жизни.
  - Умру я, Дениска, - ворчала мать, встречая вторую новую девушку сына за полгода, - так внуков и не понянчив.
   - А на рассвете рассмеялся Заратустра в сердце своем и сказал насмешливо: "Счастье бегает за мной! Это потому, что я не бегаю за женщинами, а счастье - женщина"! - отшучивался Денис цитатами из Ницше, на которого плотно подсел в последнее время.
  - Какая ещё Капуста? - всплескивала руками мать. - Так один и останешься бобылем.
  - Не встретил пока правильную кандидатуру я, мам. Ты же знаешь современных девушек - ни сготовить, ни постирать. Курят, пьют, да и, вообще, олигархов хотят...
  - Смотри сам, - мать отставала на время, но потом опять принималась за сетования и увещевания.
  Как раз в этот период, когда шестимесячная новокаменская зима сменилась неуверенной весной, Денис повстречал Лику.
  Вечером очередной пятницы главный менеджер по подземным горным работам не был собой. Как завзятый монстр рока, он балансировал на краю сцены с потрепанным "телекастером" в мозолистых руках, заставляя гитару стонать и кричать о несправедливости и несовершенстве этого мира под аккомпанемент ансамбля "Контактный Провод". Причиной метаморфозы было пол-литра американского самогона и сногсшибательная девушка с копной светло-русых волос и озерами бирюзовых глаз в первом ряду.
  - Валера, с меня корпоратив в конторе, - жарко дохнул сивухой в ухо гитаристу "КП" Денис, лишь увидев красавицу среди толпы, и скакнул на сцену.
  Не заметить трех подруг было трудно - на фоне обычной тусы они выглядели залетными птицами. Ухоженные, насоляренные, прикинутые из зарубежных бутиков - инородное тело в организме малоимущего пролетарского контингента.
  - Следующая песня посвящается прекрасной блондинке в первом ряду! - обольстительно лязгнул зубами об микрофон расчувствовавшийся Денис.
  Подруги по сторонам избранницы Чеснокова заголосили в пьяном восторге, указывая пальчиками на виновницу пассажа. Девушка преувеличенно засмущалась и с улыбкой сложила руки на груди в знак благодарности.
  - Кавалеры приглашают дам, раз так, йопта! - раздраженно хрипнул в микрофон оскорбленный вокалист "КП", отступая вглубь сцены. Спорить с пьяным Чесноковым желающих всегда находилось немного.
  Шероховатости исполнения Денис компенсировал страстью, и вот уже глаза девушки были прикованы только к нему. Закруглившись с модным хитом, он с естественностью змеи соскользнул на данспол и обвился вокруг жертвы.
  - Денис-с, - нежно прошипел он в девушкино ушко, поражаясь собственной смелости.
  - Лика, - выдохнула красавица, и её аквамариновые глаза подернулись туманом.
  После этого танца был следующий. И следующий. И следующий. И....
  - Лик, мы, короче, с Алханом в Меридиан поехали, звони, если что, - свинтили заскучавшие подруги.
  ...следующий...
  
  Потом были поцелуи за столиком в темном углу. Жаркие объятья в тойоте. И долгие прощания перед её подъездом.
  - Все, езжай, я пошла!
  - Я подожду, пока ты не зайдешь!
  Еще десять минут поцелуев.
  - Ну, теперь точно... спокойной ночи, Денис!
  - Спокойной ночи, Лика!
  
  Грохот стальной двери в пустынном подъезде и удаляющийся перестук каблучков.
  Пробуксовка колес по белой ночной поземке. Мигающие желтым предутренние светофоры.
  
  Столько много умных книг было прочитано. Столько водки было выпито с видавшими жизнь взрывниками. Столько строгих критериев к той смутной "единственной" сформировалось в голове Дениса за последние годы...
  Но стоило двум синим искоркам мелькнуть под пшеничной волной, и вот теперь он пьяный и непристёгнутый, рвал в ночь, распугивая стаи озябших собак, а на губах его играла глуповатая, но неудержимая и такая счастливая улыбка.
  
  - Дверь закрой! А то опять Мурзика выпустишь, где я его ловить буду! - сонно заворчала из соседней комнаты мать, разбуженная шебуршанием сына в прихожей.
  
  Не без затруднений разувшись, Чесноков прошел в свою комнату, раскинул руки и ...
  * * *
  Денис. Южноморск
   ...не раздеваясь, рухнул на кровать. Все тело ныло после долгого переезда в некомфортабельном автобусе, а затем тряски в адском транспортном средстве Санчеса. С хрустом потянувшись всеми косточками, Денис замер на скрипучей пружинной кровати, но через минуту открыл глаза и оглядел комнату.
  
  Бревенчатый гостевой домик, невзрачный на вид, внутри выглядел просторным и вполне пригодным для проживания. Чистый пол из плотно пригнанных досок, самодельная мебель, кровать, стол и два стула, производила впечатление крепкой и эстетичной. Сделано "как для себя": немного по-холостяцки, то есть без особых украшательств и завитушек, но с любовью, добротно и функционально. Белье на кровати чистое, сверху покоилось узорчатое покрывало из козьей шерсти, на полу и на стенах висели тростниковые циновки. От разглядывания интерьера Дениса оторвал деликатный стук.
  
  - Можно? - в дверь просунулся улыбающийся Санчес с небольшим чайником в руках, расточающим пряный запах заваренных трав. - Рекомендую с дороги, очень хорошо усталость снимает. Надеюсь, удобно устроился? Вообще, тут по-спартански, но если что, можно принести телевизор - давно у меня пылится, сам не смотрю...
  
  - Нет-нет, не стоит, - протестующе поднял руку Денис. - Я тоже не фанат телевещания.
  - Понятно, - хозяин домика поставил чайник на стол и направился к выходу. - Душ и туалет на улице. Ну, и коли что - забегай, я поздно ложусь.
  
  Дверь за Санчесом закрылась, а шаги стихли, Денис подошёл к столу, приоткрыл крышку заварника и принюхался к чайному аромату.
  
  - Красота! - вслух произнес он, налил горячей зеленоватой жидкости в кружку, прополоскал и выплеснул чай за дверь в густую траву возле домика. Вернувшись к столу, откупорил одну из пластиковых бутылок с вином и щедро плеснул тёмно-рубиновой жидкости в еще дымящуюся от кипятка емкость.
  
  - Ну, за начало отпуска! - произнес он сам себе и, криво ухмыльнувшись, надолго приложился к деревянной кромке, сделав несколько больших глотков. Тонкая струйка вина сбежала по небритому подбородку, оставив на остром кадыке несколько капель, напоминающих капли крови.
  Стукнув опустевшей посудиной об стол и глянув мельком в тусклое зеркало, Денис саркастически хмыкнул:
  
  - Как есть - вампир!
  
  Домашнее вино имело терпковато-кислый вкус и, похоже, не шутило. Хмельная волна сразу ударила в голову, снимая симптомы похмелья, и приятное тепло побежало по жилам. Сонливость спала, и Денис почувствовал прилив энергии. Он переоделся в шорты, захватил с собой бутылку и пачку Мальборо и решительно вышел из домика.
  
  Оказалось, что пока Денис раскладывал вещи, пил и переодевался, за дверью зародился целый новый мир. Сухой и жаркий день, раскрашенный в желтое и зеленое, превратился в теплый багрово-красный вечер, наполненный птичьим пением и стрекотанием сверчков.
  
  Резиденция Санчеса прилепилась в километре от поселка на пологом горном склоне, по которому, как большая шершавая змея, сбегала дорога в обрамлении зарослей тёрна и кривых фисташковых деревьев. Денис бодро шагал вниз, и полы рубашки хлопали, как крылья, вокруг голого торса, обдуваемого прохладным морским бризом.
  
  Путь лежал к огромному отвесному утёсу, который, как гигантский нос подземного великана, выдавался далеко из травянистого склона горы, представляя собой естественную площадку для обзора местности.
  Одышка настигла Дениса уже через пару сотен метров, мышцы ног чуть-чуть ныли, но настроение было отличным. Он не мог припомнить, когда ещё было так радостно на душе за последний год.
  
  - Эге-гей! - вдруг со всей мочи выкрикнул он и глупо засмеялся. Эхо запрыгало по скалам вниз шариком от пинг-понга и рассыпалось где-то далеко у опушки леса, за которым блестела расплавленная закатом морская гладь. Денис полной грудью вдохнул пьянящий вечерний воздух, вбирая терпкий, соленый вкус чужого края, так не похожего на унылую серость Новокаменска.
  В самый неподходящий момент в кармане вздрогнул и заорал мобильник.
  
  - Май фре-е-е-енд гат э гирлфренд, мэн, хи хейтс зет биа-а-ч!
  
  Глянув на имя вызывающего на экране телефона, Денис грязно выругался и нажал на сброс. Секунду он просто стоял и тупо смотрел на безжизненный кусок пластика в руке, потом вдруг размахнулся и изо всех сил метнул его в прозрачную мглу за краем утеса. Уже кувыркаясь в воздухе, мобильник ожил снова и попытался довоспроизводить актуальный хит группы Оффспринг, но короткий сухой всхлип, ознаменовавший его встречу с неприветливым грунтом, восстановил тишину.
  
  - Аааа! - яростно выкрикнул Чесноков и зловеще захохотал смехом отрицательных героев из третьесортных голливудских блокбастеров.
  
  На секунду расслабившись, он сел, свесив ноги со скалы, отхлебнул вина и закурил сигарету, пытаясь вернуть состояние гармонии с окружающей природой, но очарование момента было нарушено.
  
  Следуя древней методике, вычитанной в последние месяцы в интернете, он старался остановить любые мысли внутри черепной коробки, просто говоря им: "Стоп! Стоп! Стоп! Стоп!", но ледяная разъедающая душу коррозия, идущая из самого сердца, все равно находила способы просачиваться в мозг, наполняя каждую частицу тела, каждый мускул и даже, кажется, каждый волос и ноготь злой и тягучей болью...
  
  Решительно опрокинув остатки домашнего сухого в глотку, Чесноков отшвырнув пустую тару туда же в пропасть, откинулся и упал спиной на холодную землю. Несколько минут он лежал так, уставясь в созвездия, с бессмысленной щедростью рассыпанные черному бархату южного неба, как вдруг пелена беспокойных мыслей была рассеяна нежными мелодичными звуками. Кто-то играл на флейте.
  
  Из поселка на таком расстоянии было ничего не услышать, так что это мог быть только Санчес - его новый знакомый, вызывающий смешанные чувства. Денису сейчас остро требовалась компания - живой человек, с кем можно было поговорить без разницы о чём, просто, чтобы отвлечься. Поднявшись на ноги и отряхнувшись, он повернул прочь от края утеса и зашагал на звуки флейты, как крыса из волшебной сказки.
  
  - Я извиняюсь, не помешал? - постучавшись, Чесноков толкнул дверь и увидел иссушенную спину хозяина усадьбы, нервно вздрагивающую острыми лопатками, как огромное насекомое крыльями, по мере выдувания пронзительных нот несколько атональной мелодии из деревянного инструмента. Музыка мгновенно оборвалась, и Санчес через долю секунды был уже на ногах. Лицо его, как всегда, не выражало ничего кроме радости и приветливости.
  
  - О, Денис! Решил в гости зайти? Проходи, проходи, конечно! - он заозирался вокруг как будто бы в поисках стула, но ничего подобного в комнате не было - лишь знакомые циновки на полу и на стенах, пару стеллажей с книгами и несколько овечьих шкур в углу, представляющих собой, по всей видимости, постель Сначеса.
  
  - Классно ты играешь, учился где-то? - Денис присел на циновку и неуклюже прижал к боку полную бутыль виноградного южноморского, которую предусмотрительно захватил по пути из запасов в гостевом домике.
  
   - Да, какое-там "классно"! - смущенно отмахнулся Санчес. - Самоучка я. Ноты более или менее знаю, но играю по наитию. Ворлд-мьюзик типа. Чисто импровизация и настроение.
  - Настроение очень подходящее, - одобрительно кивнул Чесноков. - Может за настроение по бокалу?
  
   - Одну секунду! - хозяин дома поднялся и вышел в соседнюю комнату, через пару минут он вернулся с подносом, на котором стояла тарелка с нарезанным сыром, зеленью чесноком и редисом, а также несколько ломтей домашнего хлеба, в другой руке он нес пару выточенных из дерева бокалов. Натюрморт выглядел аппетитно, и, отхлебнув вина, мужчины с удовольствием закусили дарами природы.
  
  - А ты Денис ни на чем не играешь случайно? - поинтересовался Санчес, после того, как они выпили еще по одной.
  - На гитаре немного, - ответил Чесноков, пожимая плечами. - Но давно это было, уже пару лет как не брал в руки шашки.
  - Это же отлично! - обрадовался Санчес. - Можно по-настоящему заджемить!
  - Заджемить? Ну, я не знаю. Это как, вообще? - удивился Денис.
  
  Вновь убежавший куда-то хозяин квартиры вернулся с гитарой в руках.
  
  - Ты просто играй один аккорд, а я буду его обыгрывать по джазовой гамме, - Санчес вновь угнездился в позе лотоса и изготовился дуть в свою флейту. - Главное во фри-джазе - это концепция. Чарли Паркер, например, и другие знаменитые короли би-бопа утверждали, что могут сыграть не только настроение, но и человека, птицу и даже предмет. Например, кирпич!
  - Сыграть кирпич? - перепросил Денис.
  - Ага, давай! Играй кирпич!
  
  Кирпич Денис никогда раньше не играл, но подумал, что если уж играть его, то в "ми", как в самой низкой и солидной тональности. Тем не менее, памятуя, что играть они собрались джаз, взял ми-мажор.
  
  Из дудки порозовевшего от вина Санчеса тут же полилась диковинная ускользающая мелодия без начала и конца. Денис честно старался представить себе кирпич и понять, как его можно "сыграть". Пока кирпич выходил несколько легкомысленным, поэтому Чесноков добавил мизинец на вторую струну на третьем ладу и образовал напряженно звучащий септаккорд. Таким образом, гармония никуда не разрешалась и стала более суровой. На взгляд Дениса, такое настроение больше соответствовала кирпичу.
  
  Санчес тотчас подстроился и запилил низкую и угрюмую мелодию с испанизмами, немилосердно бичуя реальность хроматикой и полутонами. Кирпич удался на славу. Они без остановки "джемили" около получаса, время от времени впадая от избытка чувств в полнейшее мракобесие и какофонию, топоча ногами по циновкам и размахивая головами, пока, наконец, не остановились одновременно и расхохотались, глядя друг на друга.
  
  - Я надеюсь, у тебя тут дикие животные не водятся, а то нас Гринпис засудит за жестокое обращение с ними, - крикнул Денис.
  - Ага, это был ди-и-и-и-кий кирпич, мутировавший под воздействием чудовищных опытов на глинзаводе! - вторил Санчес.
  
  Все музыкальные импровизации были сыграны, вино выпито, а овощи и сыр съедены. Полночь застала мужчин за разговором на глубокие темы.
  
  - ...я вот всегда чувствовал, что мне для счастья мало того, что есть у всех... хотя, что там у всех есть? Это на первый взгляд на кого ни посмотри, все крутые, солидные, уверенные в себе и успешные. В дорогих модных шмотках и автомобилях. Сидят загорелыми телами в уверенных позах. Улыбаются белоснежными улыбками и чокаются хрустальными бокалами, а у каждого и каждой в душе маленький, воющий от страха и одиночества человечек.
  - Одиночество, Денис, это не плохая штука, - Санчес сложил худые жилистые руки на груди и продолжил. - Большинство мужчин ищет счастье, но что такое счастье? Счастье - это наслаждение. Природа даровала нам наслаждение в награду за труд, пот и боль как мотивацию. Но земной человек - развращенное создание: всю жизнь проводит в попытках обмануть Природу и выпросить хоть еще чуть-чуть этого наркотика. А за любой наркотик надо платить. И дорога к истинному счастью - есть страдание. Это еще Иисус объяснить пытался, но только взрастил кучу извращенцев и "мазохистов". Свобода и покой. Покой и воля - вот настоящее счастье.
  - Какой-то ты странный буддист, - покачал головой опъяневший Денис. - А ты буддист, вообще?
  - Я - плоть, обернутая вокруг куска эго! - горько усмехнулся Санчес.
  - Кстати об одиночестве! - перебил его Денис, будто вспомнив что-то. - У меня недавно во сне прям целый рассказ родился об этом. Только я его записывать не стал.
  - А почему?
  - Не знаю. Я стихи писал и песни в свое время, - развел руками Денис. - Многие хвалили. А вот прозу никогда. И не пробовал. Но всегда хотелось.
  - Ты должен попробовать, - посеръезнел Санчес. - Может это твоя дхарма.
  - Что-что?
  - Дхарма. Личный путь к свету. Ты не знаешь, какой он для тебя, но, можешь найти его, если будешь прислушиваться к внутреннему голосу. Погоди... - Санчес вышел их комнаты и вернулся с небольшим холщовым мешком, из которого выудил старую печатную машинку и пачку пожелтевшей бумаги. - По-моему, это здесь дожидалось тебя! - он картинно опустился перед Денисом на колени и протянул увесистый подарок.
  - Спасибо, - Чесноков не знал, что сказать. - Я как-то не планировал писать.
  - Ты здесь не для того чтобы киснуть, умирать и не верить в себя! Иди и выплесни все, что мучает, на бумагу, - с этими словами худощавый даритель вежливо, но настойчиво вытолкал гостя за дверь, сопроводив ослепительной улыбкой. - Спокойной ночи!
  
  Путаясь в собственных ногах и царапая бок допотопным "ундервудом", Денис добрался до своего домика и расположился за столом, заправив желтоватый пергамент в железное чрево мехнизма. Абсолютно не представляя, что можно написать, Чесноков положил руки на клавиши и задумался. Образ пришел сразу. Мрачный и черный, как шар из боли и одиночества, клубящийся внутри.
  Громко клацая в ночной тиши, Денис долго впечатывал причудливые буквы в сухую бумажную плоть.
  Набрав последнее предложение, он сел и перечитал написанное. Рассказ получился вызывающим и пронзительным, но точно отражал его чувства...
  
  
  
  
   ..................................................Тридцать три..............................................
  
  
   До окраины города я доехал на машине, что, конечно, нарушало чистоту эксперимента. Но я не ролевик какой-нибудь или реставратор, помешанный на исторической достоверности. Сейчас этих психов много развелось, но я не такой.
  Машину я загнал в кусты, приладил груз себе на плечи и пошёл. Ночью погода выдалась дождливая, и босые ноги разъезжались по грязи. Несколько раз упал, пока поднялся на гору, да и громоздкая деревянная конструкция на спине причиняла неудобства.
  
  Лопату, цемент и воду приготовил заранее. Так же заранее у дороги прямо перед съездом в лес был оставлен плакат с указаниями, как добраться до места действия. Несмотря на тщательную подготовку места, на то, чтобы установить крест, ушло около часа.
  
  Закрепив на поясе все необходимые вещи, я ловко вскарабкался на столб и встал на подставку для ног. Здесь пристегнулся заранее приделанными к столбу ремнями на уровне пояса (понимаю, что в оригинальной конструкции о таком и речи не было, но мне пришлось проявить изобретательность), и, достав шприц с новокаином, обколол ноги в районе ступней и лодыжек. Пришла очередь строительного пистолета. Поставив ступни одну на другую, я ловко прошил их двумя скобами. Боли почти не было, но на лбу выступила испарина. Это нервное.
  
  Теперь венец. По поводу венца источники расходятся во мнениях, но я, как уже говорил, не догматик, я просто хочу, чтобы всё было сделано, как надо. К тому же венец добавляет зрелищности. А зрелищностью не должно пренебрегать ни одно шоу.
  Венец, конечно, не терновый - из стальной колючей проволоки. Надевая его, я немного перестарался, шипы глубоко воткнулись в кожу, и кровь сразу стала заливать лицо и глаза.
  
  Этот момент я не продумал, пришлось поторопиться. Острый нож легко вошёл в бок на пару сантиметров, после чего полетел в кусты. Быстро вдев руки в автоматические зажимы на крестовой перекладине, я нажал запястьями кнопки, и зажимы захлопнулись, проткнув ладони специальными шипами.
  Боль была такая, что я сразу потерял сознание. Когда очнулся, уже светало.
  Отлично. Гости начнут подходить примерно через час. Возможно, будут журналисты, зависит от болтливости приглашенных. Вообще, список тех, кому я рассылал приглашения был довольно длинным, и любителей потрепать языком среди них предостаточно. Так что состав публики предсказать трудно.
  
  Мне всё равно. Пусть приносят фотоаппараты и камеры. Главное то, что пил и топоров у них с собой точно не будет. А без этого снять меня отсюда быстро не получится. Придётся любоваться. Долго.
  
  Интересно Оксана с мужем придёт или одна. Это важно. Если одна, то значит ещё что-то осталось ко мне. Если с мужем значит боится. Боится, что устрою сцену.
  Хм... "устрою сцену", хо-хо...
  С дыркой на боку я переборщил. Кровотечение было таким обильным, что снова потерял сознание.
  
  Очнулся от собственного крика. Действие новокаина кончилось, и от жуткой боли в пробитых скобами ступнях дрожь пробивала всё тело. Я орал так, что чуть не оглох. Орал до хрипа. Я испугался, что не только оглох, но и ослеп. Никак не мог разлепить глаза. Потом понял, что это кровь, залившая мне лицо из-под шипов венца, ссохлась под палящим солнцем, накрепко склеив мне веки. По лицу ползал целый рой мух или каких-то других насекомых. Похоже уже полдень. Я повертел головой, пытаясь понять, что происходит вокруг. К этому времени хотя бы первые гости должны были уже появиться. Может, убежали за помощью? Скорей всего.
  
  Я неудачно дёрнулся на кресте и от боли в раздробленных ступнях вырубился опять. В этот раз надолго.
  Очнувшись, открыл глаза. По щекам хлестали струи тёплого летнего ливня. Медленно обвёл взглядом поляну. Ведро с раствором, лопата, и другие инструменты валялись там, где я их оставил. Уже наступил вечер. Очертания новостроек вдалеке за лесом тонули в последних лучах заходящего багрового солнца.
  
  На мой тридцать третий день рожденья никто не пришёл
  ..............................................Конец................................................
  
  - Жесть, - прочитав написанное, Денис удовлетворенно хмыкнул. В окна уже заглядывали первые лучи курортного рассвета.
  Через пять минут в гостевом домике Санчеса воцарилась тишина, изредка прерываемая могучим храпом постояльца, провалившегося в глубокий сон.
  
   * * *
  Лика. Новокаменск
  Бабушка Лики была матерью-одиночкой и носила странное имя Ия. Помотавшись в молодости по великим стройкам СССР в качестве журналиста, она вернулась домой в шикарную четырёх комнатную квартиру в центре Новокаменска с молодым и симпатичным мужем-строителем.
  
  Квартира на главном проспекте и дача с крепким еще бревенчатым домом остались в наследство от прадедушки, крупного партийного деятеля. Он преуспел в служении народу, но, очевидно, потерпел неудачу в воспитании родной дочери.
  
   - Либо ты прекратишь свои сумасбродства, либо мы расстанемся, - так или почти так (если опустить маты) сказал беременной Ие муж-строитель.
  - Не при домострое живём! - отбрила его Ия. Дедушка был не вполне уверен в своем отцовстве и потому покидал Новокаменск мучимый глубокими сомнениями.
  
   Дочку назвали Ириной и в семейном плане он повторила судьбу бабушки Ии. Папа Лики - увлечённый стихами Евтушенко и музыкой Битлз инженер, вскоре после пятилетия дочери был изжит из партийной квартиры, как выполнивший свою роль самец богомола, и был рад в этом смысле, что ушёл, не оставив своей светлой и незадачливой головы в хищных жвалах бывшей жены и тёщи.
  
  Лика росла красивой и способной девочкой, и слыла среди учителей прилежной и послушной, хотя и несколько безынициативной ученицей. И правда, учеба не слишком интересовала Путинцеву, гораздо сильнее её воображение занимали мальчики. Еще в старших классах осознав силу своей красоты, Лика привыкла к мужскому вниманию. Однако, несмотря на то, что в кавалерах недостатка не было, длительные отношения не складывались ни в институте, ни после него.
  
  - Гордая ты слишком, Лика, - совестила её Эльмирка, глядя вслед вполне достойному, по её мнению, бойфренду. - Вот зачем быть такой упёртой?
  - За мужчинами и трамваями не бегаю, - заносчиво отвечала Лика расхожей поговоркой. - Всегда будет следующий.
  
  И следующий обязательно был. А за ним еще один, и ещё. К двадцати шести годам счёт "следующих" перевалил за полсотни, и, чтобы не прослыть "легкомысленной", Лике пришлось научиться скрытности, отрываясь по полной лишь на берегах Турции и Египта в компании только самых верных подружек. Однако и те (даже страшненькие) вскоре повыходили замуж. Путинцева стала задумываться не о "следующем", а о "единственном". Не то что бы поток мужчин в ее жизни сильно поредел, но теперь кандидаты отбраковывались по другим критериям. На первый план вышли такие мужские качества, как "надежность" и "положительность", а риторика внучки партийного деятеля претерпела значительные изменения.
  
  - Я считаю, что главой семьи должен быть мужчина, - говорила Лика.
   - Главное, чтобы человек был хороший, - говорила Лика.
  - Если не считать две юношеские влюбленности, ты у меня первый, - отвечала она на пытливые допросы потенциальных женихов.
  
  Однако рано или поздно старые привычки брали вверх, и кандидаты уносились прочь, хлопая старинными дверями партийной квартиры. Несколько попыток занятий бизнесом в паре с подругами-разведенками потерпели сокрушительный крах, оставив много неприятных последствий в плане финансовых обязательств, и настроение Путинцевой всё чаще стало скатываться к негламурному пессимизму. Поэтому, когда на пути встретился Денис, она твёрдо решила стать другой во имя новой правильной жизни. Полностью измениться для будущего мужа!
  
   - Не стесняйтесь подчеркнуть свои достоинства! Мужчины любят глазами! - убеждал любимый Космо.
   - Больше молчать и улыбаться, - напутствовала Лику опытная в таких делах бабушка.
  - Я там плов сварила, как ты любишь. Придёшь, поешь! - напутствовала Лику мама, которая ничего в таких делах не смыслила.
  
  Вооруженная природным обаянием, советами бабушки-журналистки и подспудным раздражением от квохтанья глупой мамы со своим пловом, Лика отправилась на охоту. Шансов у облелеянного мамой домашнего кабанчика против такого хищника, прямо скажем, было не много
  
   * * *
  Денис. Новокаменск
  Всего год и несколько месяцев до поездки в Южноморск Денис сидел в своем кабинете и вместо заполнения отчета по производственной безопасности занимался самым прекрасным делом на Земле - писал стихи для красивейшей девушки на Земле - Лики Путинцевой, его возлюбленной... точнее... Возлюбленной!
  
  Стихи получились короткие, но ёмкие и восторженные:
  
  Все прекраснейшие черты в волшебном напитке поровну,
  Лучик нежности и красоты, направленный в мою сторону.
  Это - ты!
  
  Перечитав написанное, Чесноков с умилением вздохнул, расплывшись круглой небритой рожей в глупой улыбке, и нажал "Отправить". Аська звонко чирикнула, и новое сообщение замелькало в чате у абонента с названием Кошечка.
  
  - Отличные стихи! - раздался в правом ухе полный сарказма голос главного инженера Владимира Ивановича Головина, незаметно склонившегося над его плечом. - А давай их вице-президенту счас на телеконференции зачитаем?
  - Да бросьте вы... - пробубнил красный, как большая часть канадского флага, Денис, схлопывая окно аськи.
  - А что? А почему нет? - продолжал глумиться Иваныч. - Отлично, ведь? Он тебя спросит, "а почему у нас слесарь Елдаков сегодня отхерачил себе полруки фрезой, и даже и не заметил?" А ты ему: "Элементарно Брекет Батырович, - "все прекраснейшие черты, в волшебном, ля, напитке, нах, поровну"! И этот "волшебный напиток" они каждую ночь перед сменой хлещут, а потом выходят в цех и "Пятницу 13" мне там устраивают! Пол-месяца простоев незапланированных! А? Это как, ваще, нах?! Вот я и посмотрю, какой "лучик нежности и красоты" он потом пошлет в нашу с тобой сторону! Денис, я все понимаю - свадьба скоро и все такое. Но у меня сдача нового горизонта на носу, а это, друг ты мой, ВАЖНЕЕ! Так что давай яйца в зубы и переделай все слайды - нам их за час до встречи хотя бы выслать надо.
  
  
  Излив этот поток критики, Головин, похлопал Чеснокова по плечу и отправился в соседний кабинет. Через минуту красочные матерные эпитеты понеслись из комнаты геологов, которые не ко времени задумали чаевничать.
  
  Денис украдкой осмотрелся и тыцнул на криптограмму аськи, где уже давно мигало новое сообщение.
  
   - Спасибо! Мне очень приятно! - гласил новый мессадж в обрамлении целующихся смайликов.
  От этого незамысловатого комментария уши Чеснокова изрядно порозовели, а улыбка стала опять предательски расползаться. Взяв себя в руки, он быстро переключился на экселевский файл комбинацией клавиш "Alt+Tab" и сосредоточился на отчете.
  
  * * *
  
   Лика. Новокаменск
  - Да уж, красиво, мне никто стихов не посвящал, - протянула Эльвира, прочитав несколько строк чесноковского признания с экрана ноутбука. - Задурила ты парню голову, Путанцева.
  - Причем здесь "задурила"? У нас любовь! - Лика сердито развернула ноутбук в свою сторону, озлившись на не к месту припомненное подругой институтское прозвище, и чуть не опрокинула бокалы с мартини. К алкоголю она была в целом равнодушна, да и пить с утра было, что называется не её "фишкой", но так давно не виделась с подругой, что когда в гости зарулила Эльвирка ни свет, ни заря, бутылка с мартини как-то сама появилась на журнальном столике.
  - А с Алханом у вас что? Вы как-то договорились? - осторожно поинтересовалась подруга. - Вичка рассказывала, он недавно перед друзьями хвастался, что ты с ним и его друзьями в сауну за половину долга каталась. Говорил, что за вторую половину расплачиваться друзей больше приведет. Ну, не мудак?
  - Скотина болтливая! - Путинцева угрюмо вжалась в кресло, скрестив руки на груди и поёжившись, как от сильного ветра. - Блин, какой он все-таки мерзкий, ненавижу его.
  - Так ты поедешь? - с любопытством глянула на нее Эльвира, отхлебывая из бокала.
  - Конечно, не поеду! Что я, шлюха ему! Есть человек, который обещал помочь. Старый знакомый мой. - Лика нервно выпрямилась и, резким движением опрокинув бокал с мартини, с громким стуком поставила его на стеклянную поверхность журнального столика. - Блин, сколько раз я уже пожалела, что мы тогда деньги у него заняли. Твоя идея была...
  - Ну, ты на меня так насела с этим бизнесом, а у отца я не хотела брать. Алхан же сам тогда предложил...
  - Так потом все равно папа твой Алхану твою часть долга отдавал. Лучше бы сразу у него спросили - он бы и с помещением под салон красоты помог.
  - Ой, да ладно, Лик. Ну, что мы теперь будем ссориться! Я тебя так давно не видела, расскажи лучше, где свадьбу справлять планируете.
  - Ты права, давай за будущее! - желтоватая струйка вина тихо булькнула, и подруги соприкоснулись бокалами, произведя мелодичный звон. Глаза девушек заблестели от волнения при звуке волшебного слова "свадьба".
  - Смотри, Эльвирка, я тут сохранила несколько закладок... - Лика суетливо защелкала мышкой по экрану, подруга с готовностью наклонилась ближе к экрану и ее блестящие черные локоны смешались с золотистой волной волос Путинцевой.
  
  * * *
  Денис. Новокаменск
  Если бы у Дениса спросили, что для него самое ценное в жизни, он бы, не задумываясь, ответил: "Люди". Он действительно так считал и не только в гуманистическом общечеловеческом смысле, хотя и в этом тоже - он осуждал войны и убийства. Дело в том, что все хорошее в его жизни было так или иначе связано с особенными людьми, каждый из которых появлялся в жизни в тот период, когда больше всего был нужен. Появлялся и открывал новые двери.
  
  С Мишкой Варлановым, армейским другом, Чесноков столкнулся на пороге ненавистной уже к тому времени налоговой службы, куда шел с очередными бумажками. Первые несколько секунд он, недоумевая, смотрел на заросшего курчавой бородой смуглого здоровяка, хлопавшего его по плечу с воплем: "Деня-я-я-я!", но потом признал и с ответным воплем "Миха!" кинулся тискать того в объятьях.
  
  Через пять минут они уже сидели в придорожном ресторане, и Денис с интересом разглядывал старого приятеля. Варланов был одет в брендовые итальянские шмотки, благоухал дорогим одеколоном и, вообще, явно процветал. Новенький Лэнд Крузер, который тот оставил на парковке ресторана ("завтра заберу - у меня тут квартира рядом"), довершал имидж успешного бизнесмена.
  
  - Не признаю никакой водки кроме Абсолюта, - заявил Михаил, разливая по стаканам шведскую водку из запотевшей пузатой бутылки. - Я там пять лет проработал и привык, понимаешь ли. Оборудованием занимался. А ты сейчас где?
  - Так вот куда ты пропал, - понимающе протянул Чесноков. - А я так... бизнес мутить пытаюсь, магазин открыл, челночу помаленьку.
  - Молодец! Всегда знал, что есть в тебе коммерческая жилка! - Мишка поднял рюмку с пахнущей фломастерами жидкостью. - Ну, за твой успешный бизнес!
  - Да какой там успех, - сморщился Денис частично из-за неприятного вкуса проглоченной водки, частично от смущения. - Бизнес есть, а успеха нет. Никто ничего не берет, только по инстанциям с бумажками бегаю. Задрался я уже.
  - Ты уж меня прости, - цыганские черные глаза друга наполнились смущением на секунду. - Но я даже рад, что у тебя застой сейчас. Понимаешь, я как раз ищу надежного человека для одного отличного дела...
  - Честно говоря, хочется довести предприятие до конца, - прервал его Чесноков. - Хотя, чую, конец не за горами.
  - Песец подкрался, громко топая, - хохотнул Варланов. - Понимаю... и уважаю, но такими шансами не бросаются. В общем, рассказываю в деталях и подробностях...
  Обсуждение заняло четыре часа и две бутылки шведской "абсолютной". Звонок телефона застал Чеснокова врасплох.
  - Лика, привет, Солнышко! - преувеличенно бодро воскликнул Денис, но заплетающийся язык не дал словам прозвучать трезво. - А я тут, представляешь, старого друга встретил, Мишку Варланова, помнишь, я тебе рассказывал? Отмечаем, вот... Что домой не пригласил? Да, что-то я... а и вправду, Мишка, поехали, я тебя с женой познакомлю! Родные мне люди должны знать друг друга.
  -Не-не-не! - протестующе замахал руками Мишка, но через пару минут бурных уговоров, он был втиснут в такси. По дороге они заехали в магазин и на пороге квартиры Чесноковых появились уже с позвякивающими пакетами с фруктами, шампанским для Лики и неизменным Мишкиным "Абсолютом".
  
  Обняв и расцеловав жену в прихожей, Денис повернулся и торжественным жестом указал на Варланова, намереваясь представить его.
  - Привет, Миша! - тихо сказала Лика.
  - Здравствуй, Лика, - абсолютно трезвым и серьезным тоном произнес Михаил. - Хорошо выглядишь.
  - А вы знакомы? - опешивший Денис, удивленно перевел взгляд на жену, которая и впрямь хорошо выглядела - на ней было нарядное платье, брови были тщательно подведены, а губы накрашены.
  - Мы когда-то давно... - замялась Лика.
  - Учились вместе на бизнес-курсах, - быстро закончил за нее Варланов.
  - Ого! - пьяно просиял Чесноков. - Вот это, я называю, тесен мир! Ну что же мы стоим? Лика, встречай гостя! Накрывай на стол.
  
  * * *
  Денис. Южноморск
  Открыв глаза, Денис несколько секунд не мог понять, где находится. Сквозь еще слипающиеся веки оглядел экологически чистые стены, потолок и мебель. Взгляд наткнулся на старую печатную машинку и ворох бумажных листов с рассказом. Тут же в сонный разум хлынули воспоминания о вчерашнем вечере и всем остальном, что вспоминать совсем не хотелось, а хотелось забыть. Грудь снова сдавил тугой обруч почти физической боли. Достав сигарету из пачки на столе, Чесноков закурил и присел на кровать с листками в руке. Пробежав текст глазами, он с отвращением поморщился, скомкал свое творение в небольшой шар и швырнул в сторону мусорной корзины в углу. Не попал и поморщился еще раз.
  
  - ЭнБиЭй больше не фантастик, - буркнул он, и, пошарив рукой под кроватью, достал новую бутыль вина, решительно откупорил и припал к горлышку. Упав на старые дрожжи, вино тут же слегка затуманило сознание и притупило острое чувство одиночества и жалости к себе. Настроение моментально улучшилось, словно кто-то размешал большим черпаком химическое болото внутри, отправляя задремавшие было эндорфины в веселый бег по венам в направлении мозга. Добавив еще несколько больших глотков для закрепления эффекта, Денис отставил бутылку и потянулся к гитаре.
  
  - С утра есть иллюзия, что все не так уж плохо, с утра есть сказка со счастливым концом, - хрипло пропел он пару строк из старой слышанной когда-то давно песни.
  - Ме-е-е! - громко отозвался внешний мир из-за неплотно закрытой двери.
  - Не, "ме-е-е", а "ми-и-и", причем минор! - укоризненно поднял вверх палец с сигаретой Чесноков. Он вышел на крыльцо и теперь морщился навстречу яркому утреннему солнцу. Музыкально неграмотную Дерезу упрек не смутил, и она в ответ не менее укоризненно уставилась на бутылку с вином в руке постояльца.
  - Ну, вот не надо только! - перехватив взгляд, посуровел Денис. - Тебя не спрашивали...
  - Ме-е-е! - с возмущением проблеяла коза, мотнув мордой.
  - Да, что ты понимаешь? - отреагировал Денис. - Ты "Покидая Лас-Вегас" смотрела? Вон там Николас Кейдж себя вообще водкой до смерти споить решил, и ничего, никакие козы ему не "мекали"... хотя появилась одна коза потом... спасительница, блин, а сам-то шлюха... Все вы бабы одним миром мазаны! Что, что? Не нравится? Правда глаза колет? Ну и беги... Катись, давай, дура рогатая!
  
  Выкрикнув последнюю фразу, вслед убегающему животному Денис осекся, смущенно крякнул и, обернувшись по сторонам, направился по тропинке к бухте.
  Его слегка пошатывало, но в целом он чувствовал прилив бодрости и энергии. Его охватила жажда движения, и самым лучшим, что пришло в голову, была прогулка к морю.
  
  - Но когда-нибудь закончится игра, - мурлыкал он под нос слова еще одной старой песенки, - ...придет последний час, ты проиграешь в споре, и, как в кино тебе захочется тогда, увидеть море... увидеть море...увидеть мо... ув..уважаемый!
  
  Он обратился к грузному мужчине в тельняшке, старых брезентовых штанах и сапогах, который неожиданно показался из-за терновых кустов ниже по тропинке. Совершенно морской вид ему придавали длинные рыжие усы и морская фуражка на голове. За спиной болтался тощий рюкзак, а в руках был сложенный спиннинг.
  
  ...не подскажете, как тут до магазина пройти? - слегка запыхавшийся Денис подбежал к рыбаку и резко остановился, громко булькнув бутылкой.
   - До магазина? - вдумчиво протянул незнакомец, медленно обводя Чеснокова взглядом. Его массивное загорелое лицо было изборождено морщинами, но взгляд ярких голубых глаз был неожиданно живым и цепким. - Пойдем, провожу коли надо, мне по пути будет.
  - Спасибо, - весело подмигнул Денис. - Я - Денис. В отпуске здесь. У Санчеса остановился. Может, знаете его. Он это... местный.
  - Кто ж Санчеса не знает? - тон рыбака сделался менее недоверчивым. - Санчес мужик хороший. А мое имя - Семен Карлович. Я тоже это... местный.
  
  В магазине Чесноков купил две бутылки водки и двухлитровую пластиковую бутыль кока-колы, сложив все это и недопитую бутыль с вином в полиэтиленовый пакет.
  - Это мы так Лас-Вегас покидаем, - подмигнул он девушке за прилавком.
  - А мне, Наденька... - обратился Семен Карлович к продавщице в свою очередь, но не успел продолжить, дверь магазина распахнулась и на пороге с воплем "Убивают!" показалась миловидная растрепанная женщина лет двадцати пяти. Она шагнула вперед, широко открыла рот, намереваясь издать еще один вопль, но не успела переступить порог, как чья-то мозолистая рука ухватила её за волосы и легко выдернула из дверного проема, как редиску из грядки после дождя. Мощная пружина скрипнула, и массивная дверь с грохотом захлопнулась, восстановив в прохладном чреве магазина тишину, лишь слегка нарушаемую бормотанием китайского вентилятора в углу.
  
  - Подержите-ка, - Денис быстро сунул пакет новому знакомому и выскочил за дверь.
  - Погоди! - запоздало крикнул Семен Карлович ему в спину, но Чесноков его уже не слышал. Впечатывая потертые кроссовки в пыльную почву, он резвыми скачками кинулся за одиозной парой. Дюжий мужик, собрав волосы дамы в огромный кулак, влёк её через двор к открытой двери серебристого внедорожника, из которого какой-то шансонье с воодушевлением хрипел про мусоров и маму, заглушая писки и всхлипы жертвы.
  Эй, хорош! - догнав дюжего, Денис крепко ухватил его за каменное плечо и попытался развернуть в свою сторону. Бугай по инерции сделал еще пару шагов, протащив за собой Дениса, с нехорошим предчувствием отметившего значительный перевес противника в физической силе, потом резко остановился и обернулся, уставившись на Чеснокова.
  - А, вот и защитничек появился! - на бледном, слегка перекошенном от злости, но вполне приятном и даже красивом лице здоровяка прорезалась кривая ухмылка. - Я ждал, когда ты нарисуешься!
  
  В следующую секунду в голове Дениса взорвалась бомба, и он почувствовал, что сильно ударился затылком о твердый грунт. "Где ж твоя реакция, олух?" - мелькнула горькая мысль в голове, но она не получила продолжения, так как две лапищи местного Мохамеда Али ухватили его за шею и рывком вернули в исходную позицию. Противник Дениса был явно рад возможности выплеснуть накопившуюся отрицательную энергию на чем-то более прочном, чем хрупкая девушка.
  
  - Братан, ты полегче, - прохрипел Денис, отработанным движением выворачиваясь из захвата и ныряя под очередной размашистый удар. Маневр закончился молниеносным переводом драчливого обидчика женщин в партер, откуда тот с яростными матами на устах попытался выбраться, но Денис тут же закрутил его в мастерскую "анаконду".
  
  После этого здоровяк с покрасневшим лицом и выпученными глазами еще пару раз пытался дернуться, но отточенный годами тренировок удушающий захват сделал свое дело, и противник Дениса расслабился и "уснул", отключившись на время.
  
  - Аааа! Ты моего Колю уби-и-ил! - услышал Денис за спиной и, пошатываясь, приподнялся на одном колене и повернулся, чтобы успокоить ополоумевшую жертву домашнего насилия, но успел лишь увидеть перекошенное от ненависти лицо женщины и мелькнувший в воздухе черенок от лопаты. "А она ничего..." - успел подумать он, проваливаясь в глубокий нокаут.
  
  * * *
  Денис. Южноморск
  В мутном зеркала заднего вида Денис был похож на сказочного гоблина или какого-нибудь другого урук-хая из хитового боевика Питера Джексона. С правой стороны лицо распухло, а глаз почти закрылся, а на левой стороне головы выросла огромная уродливая шишка.
  - Все, Николай, - услышал он звучный голос Семена Карловича. - Отменяется больница. Очнулся наш боец.
  Со стороны пассажирского сиденья моментально вынырнуло знакомое лицо девушки с несколько смущенным выражением на нем.
  - Ой, ну как вы? Вы меня уж простите, что я вас так звезданула. Я так перепугалась, когда вы Колюню, того... ну душить начали.
  - Да, помолчи ты, - угрюмо оборвал её голос водителя. Джип вздрогнул и остановился на обочине. Детина повернулся к пассажирам и скептически глянул на пришедшего в себя Дениса. - Живой, самбист?
  Чесноков неопределенно покрутил в воздухе рукой и промычал что-то утвердительное.
  - Ну, раз живой, топай, куда топал, - детина повернулся к Семену Карловичу. - Вас подбросить куда, т-арищ адмирал?
  - Да не, Николай, мы тут к бухте с Денисом собирались, порыбачить, сами дойдем.
  
  Вместе с рыбаком Денис выбрался на дорогу, и джип, коротко просигналив на прощанье, взревел и скрылся в клубах пыли. Чесноков успел заметить заинтересованный взгляд девушки в боковом зеркале.
  
  - Пойдем, посидишь у воды, придешь в себя, - махнул рукой Семен Карлович, и они принялись спускаться по еле заметной кривой горной тропке, петляющей меж зарослей кустарника к поблескивающей голубой прохладой бухте.
  - А вы и вправду адмирал? - машинально поинтересовался Денис.
  - Бывший, - с неудовольствием прокряхтел новый знакомый. - У меня теперь кругом приставка "бывший". Только пенсионер я теперь настоящий... И, ты это... на Николая не обижайся, он тебя за хахаля своей Женьки принял. Хотя ты и сам хорош - рыцарь печального образа.
  - Конечно, лучше как вы - стоять и смотреть, как женщину бьют, - Денис скривился в саркастической ухмылке и тихо охнул - натянувшаяся на синяке кожа отозвалась болью.
  - Ну, во-первых, её не били. Во-вторых, не зная броду, не суйся в воду! Она ж его регулярно накручивает дома, посуду бьёт, поносит его при друзьях последними словами, а как доведёт, бежит напоказ драмы на людях закатывать. А уж если получит, все-таки, по голове - неделю ходит ненакрашенная, чтобы вид жалостливей был. Не удивлюсь, если специально синяки подводит.
  - Бред, какой-то! - удивился Денис. - Нормальная симпатичная девушка с виду. Зачем ей это? Мазохистка что ли?
  - Эх, молодёжь, - бывший адмирал остановился и, повернувшись, сокрушённо посмотрел на Чеснокова. - Манипулирует она мужем. Виноватит. Одного такого синяка, ей и на шубку и на колечко хватит, да еще в отпуск в Турцию слетать с "подругой"... В общем, свои у них погремушки, в избушке, а ты полез. Рыцарь-дуролом! Смотрю я на вас и думаю, "где ж мы вас упустили?" Математике учили, географии учили, а быть мужчиной научить забыли! Ведь целое поколение таких выросло. Ладно, пришли уже.
  
  Тропинка вывела их к самой бухте, где длинный, заросший по бокам кустарником и кривыми соснами пологий выступ далеко вдавался в море, образуя что-то вроде невысокого пирса. Идеальное место для рыбаков, однако, людей нигде видно не было. Место было таким же уединенным, как и красивым.
  
  - Вот тут мой постоянный пост, - адмирал указал на удобную лужайку со сложенным из сосновых бревен столиком, вокруг которого лежали пару удобных бревнышек-сидений. - Давай сюда, свою водку, чувствую, рыбалка не сложилась сегодня.
  Разлив прозрачную жидкость по двум складным алюминиевым стопкам, извлеченным из недр адмиральского рюкзака, Семен Карлович несколько секунд помолчал, склонив голову набок и прислушиваясь к звукам природы, торжественно провозгласил:
  - Ну, во благо!
  Денис почтительно чокнулся со стопкой бывшего морского волка, залпом выпил водку и, еле слышно крякнув, поставил стопку на пенёк.
  - Водку пьёшь ты красиво, однако... - процитировал народного любимца Семён Карлович, одобрительно ухмыльнувшись в рыжие усы. - А откуда ты к нам, такой благородный пожаловал и с какой целью, да будет позволено мне у тебя спросить?
  - Из Новокаменска, - Денис смущенно пожал плечами. - Типа отпуска у меня что-то... а вообще обстоятельства так сложились...
  - Ого, шахтёр! - адмирал снова ухмыльнулся и подмигнул Денису. - Ну, давайте, юнга, не следует стыдливо натягивать юбчонку на колени, когда вы пришли за помощью к венерологу. Рассказывайте свою историю, может и мой совет на что-нибудь сгодится. И я даже уверен, что сгодится, судя по тому, что ты тут отчебучиваешь, едва приехав.
  Он снова наполнил стопки и застыл с торжественным видом.
  - Ну, семь футов нам под килем!
  - Семь... - буркнул Денис.
  Разделавшись со второй стопкой тем же способом, что и с первой, Денис с тоской уставился на поблескивающее меж веток море.
  - Ну, в общем, год назад я женился...
  - Начало тревожное ... - отметил Семен Карлович. - Давай-ка тогда сначала по третьей для ровного счета. За тех, кто в море, и тех, кто на берегу!
  
  Чесноков не спорил. Водка уже шумела в побитой голове и подстегивала желание поделиться невзгодами.
  
  - Вообще-то, я даже матери не рассказывал ничего. Вы первый будете. Да и рассказывать-то особенно нечего. Не триллер. Работал в конторе горнодобывающего комбината. Встретил девушку. Показалась хорошей. Не такой, как все. В общем, любовь-морковь. Расписались. Сначала все отлично было, но не без шероховатостей. У нее богатые подруги, сама из обеспеченной семьи, а мой заработок, в общем, так себе. Ну, посоветовались с ней, решили, что мне лучше уйти с работы и заняться бизнесом.
  - Как же так, "посоветовались и решили"? - покачал головой адмирал. - А кто у вас мужчина в семье?
  - Ну, я... - неохотно признал Денис. - Но просто у нее, вроде как, опыта побольше в этом было. Она что-то там еще до свадьбы с подругой мутила, но не пошло что-то у них.
  А потом... - Денис закурил и опять уставился в море, оживляя в памяти события прошлого. - В общем, первое подозрение у меня возникло на дне рожденья её подруги...
  
  * * *
  Лика. Новокаменск.
  - ...ну!...а он чо говорит? - от волнения Эльвиркин голос в трубке стал хриплым.
  - У него совсем крыша поехала, - устало-раздраженным тоном продолжила Лика. Откинувшись на тонкую спинку кресла-качалки из бамбука, Чеснокова тщательно наносила лак ядовито-синего цвета на ногти левой руки, прижав телефонную трубку к уху плечом. После душа она была одета только в ажурные розовые трусики и легкий шёлковый халатик. - Говорит, что, если я не перестану с Алханом встречаться, он меня Денису заложит.
  - Напомнила, что Денькина доля бизнеса на меня записана. Так что если у меня дойдет дело до развода, то у него дойдет дело до разорения.
  - И правильно, молодец! И, вообще, не слушай его: сейчас жизнь такая - нормального мужика не найдешь, а раз не получается иметь все от одного, надо брать понемногу от всех, хаха! От мужа деньги, от любовников секс! А, кстати, Лик, давно хотела спросить, а как это вообще с "хачиками"...Они же обрезанные, типа?
  - Ну, они страстные и долго не кончают, к тому же как-то эстетичней выглядят - нет этого "шарпея", ну, ты понимаешь... А, вообще, последнее время мысль мелькает секс втроем попробовать, хихи... Жанка рассказывала у нее был такой опыт. Говорит - класс!
  - Жанка? Это Серёгина что ли? Ого! А ну-ка расскажи подробней!
  - Ты там, вообще, что ли не готовишься? Пригласила на день рожденья, а сама сидит, языком тут со мной чешет! Мы через часа два, вообще-то, собирались выдвигаться к тебе!
  - Да, там Славик распоряжается уже. Но мне и правду пора, вы там не опаздывайте с Денисом! Жду,жду! Всё, чмавки!
  - Славик у тебя хороший, не то, что мой. Ладн, давай до вечера...
  
  
  * * *
  
  Денис. Новокаменск.
  Денис не любил Ликиных подруг и всегда чувствовал себя в их компании инородным телом. Ради жены старался быть вежливым, старался поддерживать "свойские" разговоры с их оловянноглазыми бойфрендами, но все они смотрели настороженно и с каким-то нездоровым интересом, природы которого Чесноков, впрочем, не понимал.
  
  - А нам с Деньком беленькой, - хитро подмигивали оловянноглазые, и он отвечал им таким же задорным подмигиванием и пил, стараясь влиться в компанию, настроиться на их волну. Однако ничего не выходило.
  За общим столом друзья подруг вели себя подчеркнуто вежливо и даже чопорно, разве что не отставляя в сторону мизинчик, церемонно разливая чай или водку, но стоило выйти с ними покурить на балкон, они моментально преображались: обильно сыпали матом, называли подруг "козами" и без малейшей просьбы со стороны Дениса делились какими-то чудовищно пошлыми деталями своих амурных похождений или нудными долгими рассказами о том, как они недавно "оторвали у одного барыги литье за полцены". Нет, Денис не воспитывался в институте благородных девиц, и сам мог при случае виртуозно выматериться и поддержать разговор в "пацанском" ключе - его больше поражало, с какой непосредственностью они вдруг моментально и абсолютно органично перекидывались из одного своего обличья в другое без малейшего намека на промежуточную стадию.
  
  Необходимость следить за сменой масок угнетала, и после пары часов посиделок он начинал пьянеть, раздражаться и путаться - на балконе продолжал литературно изъясняться, а за столом мог ни к селу, ни к городу ввернуть неприличное междометье.
  Друзья подруг в такие моменты напрягались, а подруги друзей обменивались странными взглядами. Что самое неприятное, переглядывались не только друг с другом, но и с Ликой. А Чеснокова, судя по мимолетным гримаскам, эти взгляды не только понимала, но и была согласна с ними.
  Компания отмечать Эльвиркин день рожденья собралась представительная. Обычные ряды "оловянноглазых" разбавили какие-то важные пузаны в костюмах и двое набриолиненных кавказцев, выглядящих плохой пародией на гангстеров из фильмов Тарантино. Денис уже хотел было загрустить, как в комнату, принеся с собой запах дыма от костра и жареного мяса, ввалился Варланов.
  - Мишка, и ты тут? - радостно удивился Чесноков, обнимая старого друга.
  - А как без меня? Привет, партнер! - тон его был радостный, но улыбка вышла немного напряженной.
  - Все нормально? Ты что пасмурный такой? Не рад видеть, что ли? - шутливо хлопнул его по плечу Денис.
  - Конечно, не рад! - выпучил глаза Мишка. - Ты ж все шашлыки сожрешь, никому не достанется! Хаха! Да шучу я. Пойдем, поможешь с мясом, пока женщины на стол накрывают.
  Денис бросил взгляд в сторону Лики, желая показать жестом, что отлучится, но жена была целиком поглощена оживленным разговором с подругами, и он только вяло махнул рукой в ее сторону и последовал на двор за Варлановым.
  Возле мангала возвышались две десятилитровые кастрюли с маринованным мясом для шашлыка. Несколько девушек суетилось под большим навесом, расставляя тарелки на длинном деревянном столе. Урчанье машин паркующихся гостей, заглушали модные радио-хиты из внушительной стереосистемы, установленной тут же под навесом.
  
  - Ты, смотрю, со всеми уже тут снюхался, - заметил Чесноков у друга, после того, как они по-быстрому тяпнули холодной "немировки" в неофициальной обстановке "за встречу", закусив недожаренным мясом.
  - Да, к сожалению, приходится пересекаться по делам разным, - неопределенно скривился Мишка.
  - Та еще компашка, да? - хохотнул Денис.
  - Да, гнездо змеиное, вообще! - Варланов коротко выматерился и сплюнул в траву. - Я б на этот шабаш, вообще, с радостью забил бы, да надо тут с одним хмырем из администрации перетереть по земельным делам, брат просил помочь. К тому же узнал, что вы тут будете, решил, что хмыри хмырями, а мы и своим междусобойчиком тут повеселимся! Наливай!
  Гости понемногу собирались во дворе, разбивались на небольшие кучки, переходили от одной компании к другой, и везде мелькали светлые волосы жены. Лика сразу же украла все внимание компании у именинницы. Она то и дело звонко смеялась, шутливо толкалась с подругами и дружески чмокала в щеки прибывающих гостей. Чесноков поймал себя на мысли, что, несмотря на легкие уколы ревности, наблюдать за этой картиной ему приятно. Счастливая и особенно красивая сегодня жена купалась в восхищенных взглядах мужчин и завистливых взглядах подруг, а он был рад за нее и гордился тем, что ее сердце принадлежало ему одному. Рядом был старый друг, а теперь и партнер по бизнесу, настоящий, из тех, на кого можно положиться и в беде и в радости. Приятная музыка, хорошая еда и легкое тепло внутри. От алкоголя, конечно, но не только. Что еще нужно для счастья мужчине в самом расцвете сил?
  Чеснокова вдруг охватил порыв какой-то всепоглощающей нежности к окружающим: к друзьям, к жене и просто даже к незнакомым гостям, казавшимся хорошими, красивыми и достойными людьми.
  - Что-то ты совсем залип! - ткнул его в плечо Мишка. - На, вот, попереворачивай мясо, я пойду коня привяжу, хыхы...
  Варланов протянул ему бутылку с уксусным раствором и пошел к дому в быстро надвигающихся сумерках.
  Некоторое время Денис был вовлечен в суету у мангала, жарил новые порции мяса и передавал готовый шашлык девушкам для сервировки стола, перебрасываясь краткими приветствиями с подходящими знакомыми. Вдруг он спохватился, что давно не видел жену. Да и Варланов куда-то запропал. Его охватило смутное чувство беспокойства. Он сложил последнюю порцию шашлыков на тарелку и, полив угли уксусной водой, отправился на поиски Лики. Гости уже начали садиться за стол на улице, и поэтому дом был почти пуст. Не встретив никого в гостиной и кухне, Денис решил подняться на второй этаж по широкой деревянной лестнице и столкнулся с виновницей торжества и еще одной подругой жены, чье имя всегда забывал.
  - Ты Лику не видела? - обратился он к Эльвире.
  Та лишь пьяно хихикнула и пожала плечами, ее подруга опустила глаза и, пробормотав что-то, поспешила прочь. Чесноков не успел удивиться поведению девушек, как услышал из комнат на втором этаже звук опрокидываемой мебели, звонкий удар и женский вскрик "Не надо!". Голос был похож на голос жены.
  Выброс адреналина в кровь заставил его рвануться вверх по лестнице на источник шума. Преодолев пролет в два прыжка, он пронесся по небольшому коридору и ввалился в комнату, откуда слышался крик.
  - Лика! - он с криком бросился к стоящей в углу комнаты жене и тут же остановился - в противоположном углу на обломках журнального столика Мишка скомкался на тарантиновском кавказце, время от времени методично поднимая и опуская могучий кулак на его уже порядком разбитое лицо. Противник яростно шипел и извивался, пытаясь высвободиться из неудобного положения, но, очевидно, в этом не преуспевал.
  - Деня, останови их! - закричала Лика, увидев вбежавшего мужа.
  - Миха, хорош, хорош уже! - Денис кинулся к Варланову и, обхватив его, со спины оторвал от побитого друга Эльвиры и оттащил в сторону.
  - Это... мое последнее... предупреждение тебе! - запыхавшийся Мишка гневно ткнул пальцем в кавказца, который поднялся, отирая кровь и поправляя одежду, с опаской и ненавистью поглядывая в сторону Варланова.
  - Да, что тут у вас случилось! - воскликнул Денис в полном непонимании.
  - Просто пьяные - один другого не понял вот и сцепились, - Лика словно опомнилась от шока и теперь затараторила, как всегда делала, если была смущена или напугана.
  - У друга своего спроси... и жены! - хрипло выкрикнул у двери кавказец и, выругавшись по-своему и смачно сплюнув кровью прямо на привезенный Эльвиркой из Эмиратов роскошный палас, с силой хлопнул дверью и скатился по лестнице. Через пару секунд во дворе взревел двигатель, и взвизгнули с пробуксовкой шины отъезжающего автомобиля.
  - Это он о чём? - отпустив Мишку, Чесноков сделал пару шагов назад и с недоумением переводил взгляд с друга на жену.
   - Не знаю о чем он! - быстро сказала Лика, бросив исподлобья взгляд на Варланова. - Напился и несет всякую чушь, чтобы еще и тебя задеть. Пошли, а то перед Эльвиркой неудобно, там все собрались уже.
  Чеснокова взяла мужа за руку и с силой повлекла за собой из комнаты, но тот высвободил руку.
  - Ты иди, мы сейчас спустимся. Поговорим и придем, - спокойным, но не допускающим возражений тоном добавил он.
  - Да, говорить не о чем. Подрались и подрались, с кем не бывает? Так ведь, Варланов? - заметно занервничала жена.
  - Иди. Мы сейчас придем, - приказал Денис, и жена, поежившись, выскользнула за дверь, а он повернулся к Варланову.- Ты мне объяснишь, что это все значит? Что там этот курносый плел?
  - Что плел, что плел... Мудак этот клинья к твоей подбивал, вот и получил по роже, - Мишка нервно заходил по комнате из стороны в сторону, сжимая и разжимая кулаки. Глаза его бегали из стороны в сторону, шея и лоб пошли пунцовыми пятнами. - Да и ты тоже хорош, не смотришь за женой!
  - Блин! - опешил Денис. - Вот гнида! Спасибо, дружище, что заступился! А я что-то и не знаю, сам как-то размяк, да и не думал, что тут какой-то беспредел будет, все-таки все свои. Слушай, а ты, где он живет, знаешь? Имя? Поехали, я еще сам с ним пообщаюсь!
  Денис рванулся было к двери, но Варланов перехватил его за руку.
  - Слушай, ты тут это... тут, как бы, не все так просто...
  - Чего сложного? Поехали! На шоссе перехватим, он далеко еще не мог отъехать!
  Чесноков вырвался и бросился к лестнице.
  
  Ехали молча: Денис был поглощен скоростью, следя за мокрой от проливного дождя дорогой, что с мягким шуршанием улетала под колеса автомобиля, а Варланов мялся, не зная, как сделать то, что он пытался заставить себя сделать уже давно. Впереди заблестели огни города, и показался черный Wolkswagen Tuareg кавказца. Варланов со свистом втянул полную грудь воздуха сквозь сжатые губы, как перед прыжком в прорубь и, резко выдохнув, повернулся к Денису
  
  - Останови, День. Я тебе соврал про Алхана, ну про кавказца этого, - выпалив это, он сразу обмяк и как-то утонул в полумраке салона, откинувшись на сиденье. Только бледное лицо его резко выделялось на фоне тёмной обивки.
  - Что? - Денис посмотрел на него. Вильнул рулем, перевел взгляд на дорогу, сбрасывая скорость. Взглянул еще раз. Свернул с дороги и медленно припарковался у небольшой придорожного кафе. На несколько мгновений повисла тяжелая пауза, нарушаемая лишь громким ерзаньем "дворников" по стеклу. - Говори.
  - Ну, не соврал, то есть, - Мишка смотрел в сторону, подбирая слова. - Он к ней приставал, конечно, но, блин... мне просто за тебя было обидно... Короче, не знаю, как сказать... пошли зайдем вон в кафешку, сядем. Все нормально обсудим... мне выпить надо.
  - Пошли, обсудим, - Денис весь налился каким-то тревожным холодом, беспокойством, которое нарастало с каждой секундой. От этого перехватывало дыхание, а живот вдруг скрутило, как при расстройстве кишечника. Разозлившись на свою слабость, он резко выдернул ключи, вылез из машины и с силой хлопнул дверью.
  
  Мишка вылез из машины одновременно с ним и, сгорбившись, направился кафешке.
  В кафе было немноголюдно. Официант быстро поставил перед ними запотевшую бутылку водки и тарелку с нарезанными лимонами, и, услышав, что больше они ничего не пожелают, скрылся за барной стойкой.
  Мишка налил обоим по полной. Рука его немного подрагивала. Выпив, они молча сжевали по кислющей дольке лимона, и Варланов налил еще.
  - Хватит, - нарушил молчание Чесноков, когда Мишка потянулся, было, налить по третьей. - Говори уже, я не баба, истерить не буду. У Лики что-то было с этим... Алханом?
  Варланов все-таки налил себе в третий раз. Одним махом выпил и заговорил. Слова давались ему тяжело.
  
  - Помнишь, я говорил, что когда со Швеции вернулся, бизнес этот начал... я тут некоторое время гулял, да куролесил. Шатался по клубам. Ну, девушки, понятное дело, то одна, то другая. В общем, на одной вечеринки познакомился с Ликой твоей. Но я не знал, что она с тобой. Я кольцо на пальце видел, но мне как-то все равно было тогда. К тому же она сказала, что с мужем типа расходятся все равно. Ну, и мы... в общем... переспали... ну, и потом несколько раз встречались...
  Мишка метнул настороженный мрачный взгляд на Чеснокова исподлобья. Лицо Дениса не выражало ничего. Сжав губы в узкую полоску, он внимательно слушал. Превратно истолковав молчание друга, Варланов расслабился и его прорвало.
  
  - Ты пойми! Если бы я знал, я бы никогда... да я ни сном, ни духом... а потом, когда ты меня домой к себе пригласил, я, блин, ее увидел и все понял... хотел сразу все сказать тебе, но испугался, а потом... да хрен его знает... Деня, я знаю, что я козел, ты прости... прости, если бы я хоть... блин, ну хочешь вмажь мне! Дай мне в рожу!
  Варланов вскочил, опрокидывая рюмки, всплескивая руками.
  - Не ори, - взгляд Чеснокова был тяжел. - Сядь.
  Мишка послушно плюхнулся на скамью, и обхватил голову руками.
  - Ну и как тебе моя жена? - насмешливо процедил Денис. - Понравилась?
  - Денис! - Варланов разом вскинулся. Всколоченные волосы, во взгляде искреннее страдание, - Ну, что ты такое говоришь, мужик! Ну, я же не знал! Блин!
  - Ладно, - Денис говорил ровно и спокойно. Холодная тревога в душе растворилась и уступила место какой-то звенящей пустоте. Машинально налил в стакан водки и выпил. Повторил операцию еще раз. - По крайней мере, ты сам признался, хоть и под давлением обстоятельств... А теперь расскажи мне про этого Алхана. Я так понимаю, у него с ней тоже что-то было?
  - Да, я давно хотел... но просто не знал, будет ли лучше. Смотрел, что у тебя все хорошо с ней, не хотел рушить. Думал, что она за ум возьмется. А потом узнал, что она с этим спуталась... вроде бы, ей деньги нужны были. Она у меня просила, я дал, но оказывается не только у меня. Я то на эти деньги рукой махнул, черт с ними... а Алхан ей, типа, по-другому рассчитаться предложил, ну и она вроде согласилась, ну так я слышал...
  - Слышал? - перебил Денис. - Так, значит, о ее блядстве все знают кроме меня?
  - Ну... болтают, - смущенно пробормотал Варланов, пожав плечами. - Да я ей не раз говорил, чтобы она бросила херней страдать. Мудака этого предупреждал. А сегодня, когда увидел, что они вместе на второй этаж пошли, не выдержал и навесил ему по морде. Ну а дальше ты знаешь...
  - Понятно, - коротко выдохнул Чесноков, глядя в пространство перед собой и слега раскачиваясь
  
  Лежащий на столе телефон Дениса вдруг вздрогнул и наполнил паузу веселыми аккордами рок-н-ролльного рингтона. На экране высветилось "Любимая". Нервно дернувшись, он нажал на кнопку сброса. Телефон замолк, но через несколько секунд зазвонил снова. На этот раз он решил ответить.
  
  - Да... да отъехали тут недалеко по делам... надолго... ничего не случилось, по бизнесу кое-что надо обсудить... такси возьми... все.
  Закончив разговор, он нажал кнопку отключения и держал, пока телефон не отключился, жалобно мяукнув напоследок.
  Налив себе еще водки, Чесноков выпил, встал, сграбастал недопитую бутылку и сунул ее себе в карман.
  - Ты куда? - подскочил Мишка. - Я тебя пьяного не отпущу.
  Молча оттолкнув Варланова, Денис вышел на улицу. За ним по пятам несся Варланов.
  - Постой! Да ты что творишь! Ты из-за этой шлюхи конченой убиться хочешь!
  
  Денис остановился, как от удара током. Резко обернувшись, он с размаха двинул Варланова в челюсть. Удар получился хорошим - звонко лязгнув челюстью и раскинув руки, Мишка рухнул навзничь в грязную лужу.
  
  - В конце концов, ты сам просил, - будничным тоном резюмировал Чесноков, глядя на бессознательное тело партнера по бизнесу, повернулся и решительно пошагал к автомобилю.
  
  * * *
  
  Пребывающий в шоке мозг Чеснокова вытворял с телом дикие штуки. Дениса то охватывал жар, то пробивал холодный пот. Дрожали руки, бежали по спине мурашки и непроизвольно сжимались челюсти. Алкоголь сгорел моментально в крови, бурлящей от адреналиновых выбросов, и сейчас Чесноков чувствовал себя абсолютно трезвым. В сознании, как безумная птица в клетке, билась одна мысль: "Как она могла?"
  
  Он сразу поверил Варланову. Так не сыграешь. Да и не замечено было в Мишке актерского таланта. Но какая-то часть сознания все же не хотела сдаваться. Отказывалась верить. Лика бывала взбалмошной или легкомысленной, но в порядочности ее он не сомневался - она никогда не позволяла себе обманывать не только друзей или подруг, но всегда старалась поступать по совести даже с чужими людьми. И вдруг вот так цинично врать мужу? Смотреть в глаза, говорить, что любишь и отправляться на встречу с любовником? А когда эти встречи были? Вроде все время были вместе...
  Он пытался припомнить, когда жена отпрашивалась ночевать у подруг или возвращалась позже обычного; пытался вспомнить какие-нибудь знаки или свидетельства, по которым можно было догадаться о предательстве, но голова отказывалась соображать. Мысли лихорадочно скакали и путались. Денис остановился у ларька и купил пачку Парламента. Он бросил курить два года назад, но сейчас сигарета была просто необходима. Нужна была эта мелкая моторика курильщика. Успокаивающий табачный запах.
  После третьей сигареты он почти взял себя в руки и обнаружил, что последние полчаса кружит по улицам своего района. Припарковавшись у своего подъезда, он заглушил двигатель и направился домой.
  - Ты где был? Я изволновалась вся! Вы что там с Варлановым задумали? - Лика бросилась ему навстречу, как только он вошел в квартиру.
  Взгляд её был открыт и участлив. Взгляд честного человека.
  Молча Чесноков снял туфли, повесил куртку, прошел в комнату и указал жене на диван.
  - Садись, - он хотел, чтобы слова его звучали твердо, но голос предательски дрогнул. - Рассказывай.
  - Что тебе рассказывать? - вид Лики преобразился, глаза забегали из стороны в сторону, а две белые ладони вспорхнули, как напуганные птицы, и тут же сплелись в мучительном объятии на её коленях.
  - Всё рассказывай, - голос Дениса на этот раз прозвучал ровно и спокойно. - С самого начала. Смотря кто из них у тебя первым был. Варланов или этот чуркобес твой...
  - Я тебе не изменяла! - Чеснокова почти выкрикнула эти слова, вскакивая с дивана. - Что он наплел тебе? Это он ко мне приставал, а Алхан защитил меня, вот и подрались они, а я солгала тебе, потому что он твой друг и потому что у вас бизнес вместе, не хотела тебе все ломать!
  - Хватит лгать! - яростно воскликнул Денис, с грохотом обрушивая тяжелую ладонь на столешницу. - Ты забрехалась уже в конец, тварь! Ты трахалась с ним, еще когда мы только встречаться стали! Еще до свадьбы!
  - Нет, Денис, нет! Не верь ему! Он давно ко мне приставал, а когда я ему сказала, что тебе расскажу, он мне еще тогда говорил, что все на меня свалит, и что ты ему поверишь, а не мне, потому что вы с ним армейские друзья! А сегодня напился, видимо, и не сдержался, начал меня лапать! - глаза Лики были широко распахнуты, руки она умоляюще сложила на груди. - Любимый, я только тебя люблю! Верь мне!
  На лице Дениса мелькнуло сомнение, что придало Лике сил.
  - Если хочешь, пусть он сюда приезжает, и я ему в глаза все скажу! Скотине этой лживой! Не друг он тебе!
  В полном смятении Чесноков опустился на стул и достал сигареты.
  - Я уже ничего не понимаю, кто из вас врет, - закурив, он достал телефон и набрал номер Варланова. Трубка громко сообщила, что абонент не доступен, и умолкла, оставив за собой напряженную паузу.
   - А Алхан этот откуда взялся? Он там явно не сам по себе был, - Денис вперил подозрительный взгляд в лицо Лики, пытаясь найти на нем малейшие доказательства того, что она лжет.
  Это Эльвиркин любовник бывший! Это она его позвала! Просто попросила нас с ним общаться, чтобы ее Славик не заподозрил ничего! Да, я знаю, что это мерзко, я ей так и сказала, но она же моя подруга, её надо было поддержать!
  - Такую подругу не поддерживать, а самой нахрен послать надо было сразу! Ты замужняя женщина, ты хочешь, чтобы из-за того, что ты со шлюхами дружишь, и тебя такой считали?
  - Я знаю! Прости, милый, я была не права! - Лика с жаром схватила Дениса за плечи, заглядывая ему в глаза. - Я должна была сразу тебе все рассказать, я просто боялась, что будет хуже!
  - Ты боялась? И что в итоге получилось? - Денис резко стряхнул с себя руки жены и вновь заходил по комнате. - Мало того, что я, как дурак, перед этим гадом в дружбе распинался, так еще бы приехал и тебя убил бы здесь.
   - Прости! - со всхлипом выдохнула Лика и, бросившись к мужу на грудь, прижалась к нему всем телом. - Я так испугалась...Лучше умереть, чем потерять тебя.
  Последние слова она прошептала еле слышно, но, так, чтобы Чесноков их услышал.
  
  * * *
  
  Климат в доме Чесноковых из умеренно-северного превратился в тропический. Жена окружила Дениса заботой и лаской, а он с удивлением вдруг осознал, что боится потерять её. Незаметно день за днем, ночь за ночью и утро за утром Лика так вросла в его жизнь, что, казалось, вырвать ее из сердца можно только вместе с самим сердцем, и это означало бы смерть. Подсознание уже нарисовало долгую жизнь, планы и покойную старость с ней в кругу многочисленных детей в большом доме в деревне, но недавний скандал вдруг очень остро показал бренность всех этих чаяний. В душе поселился страх, и подсознание корчилось, как земляной червяк на солнцепеке, пытаясь скрыться от безжалостных лучей реальности. Чесноков старался отвлечься и просто не думать на тему измены, но сомнения - такая штука... Если потянул за ниточку, рано или поздно развяжешь весь клубок.
  
  В первые дни после скандала Чесноков еще делал какие-то решительные попытки выяснить все - набирал Мишку, но телефон того, словно умер в последнее время, сделал попытку найти Алхана, но подруги жены делали вид, что не знают о ком речь, и постепенно воля Чеснокова ослабела. Обласканный женой и подавленный собственным страхом перед правдой он решил принять ситуацию, какой она была, и перестать раскачивать лодку отношений.
  
  Он загнал сомнения и подозрения глубоко, но от постоянного нервного возбуждения наблюдательность его обострилась, как слух у летучей мыши. Он подсознательно отмечал, как Лика брала с собой телефон, даже идя в ванну или в туалет; регистрировал "приборами", как она незаметно поворачивала ноутбук, чтобы с его стороны было не видно, что она делает; на автомате фиксировал, как она слегка вздрагивает от телефонных звонков и украдкой кидает на него настороженные взгляды.
  
  Возможность получить ответы на свои вопросы Чеснокову представилась довольно скоро.
  В те дни он был занят организацией своей поездки в Москву для встречи с клиентами. Твердо решил закрыть обязательства как делового партнера перед Варлановым и попытаться организовать с частью клиентов что-то свое. Уже подъезжая к аэропорту, он обнаружил, что забыл паспорт в кармане другого пиджака. Пришлось срочно возвращаться.
  
  В квартире было тихо, и только звук льющейся воды в ванной говорил о том, что жена принимает душ. Среди дня. Взгляд Дениса наткнулся на открытый ноутбук. В скайпе пульсировала иконка нового сообщения. Денис наклонился к экрану и увидел, что эта учетная запись ему была не знакома. "Секретный аккаунт?" В горле у Чеснокова мгновенно пересохло. Дрожащими руками он достал из кармана флэшку, воткнул в USB разъем ноутбука и стал, не читая, быстро выделять и копировать историю сообщений в новый вордовский файл.
  
  Переписка с подругами и с незнакомыми абонентами, некоторые из которых носили мужские имена. Чесноков едва успел закончить копирование, как журчание воды в ванной стихло. Лихорадочно выдернув карту из ноутбука, он на цыпочках скользнул к двери, чуть опять не забыв паспорт в прихожей.
  
  Флэшка жгла ему карман всю дорогу до аэропорта, но времени, чтобы остановиться в интернет-кафе у него не было, а ноутбука он с собой, как назло, не взял. Пришлось терзаться неведением. По прилету Чесноков тут же окунулся в лихорадочную московскую суету, отправившись напрямую на встречу с клиентами, которая органично переросла в ужин в восточном ресторане, где деловые партнеры решили обмыть удачное закрытие сделки.
  
  В гостиницу прибыл уже за полночь в радужном настроении и легком подпитии и почти забыл про злополучный кусочек пластика в кармане. Но на стойке ресепшен услужливо сообщили, что в лобби около ресторана расположен компьютер с доступом в интернет для гостей, и Денис тут же проследовал туда, лишь на минуту остановившись в баре, чтобы взять двойной Джек Дэниэлс.
  
  Уверенным движением Чесноков вставил флэшку в компьютер и запустил программу. Все под контролем. Он чувствовал себя на удивление спокойным и холодным. Ворд немного померцал переливчатой анимацией, ожидая загрузки компонентов программы, и раскрылся перед ним рядами мелких черных символов с датами и никами пользователей.
  
  "Привет, Энджи! Я соскучился!" - прочитал Денис верхнюю строчку от абонента с ником Gleb75, и его хладнокровие рухнуло куда-то вниз в бездонную пропасть, разлетевшись о ее мерзлую поверхность. Строчка за строчкой и страница за страницей он читал переписку жены за год. С незнакомыми мужчинами - в основном её кратковременными любовниками; с Алханом и Варлановым, которые тоже очевидно внесли крепкий вклад в развитие рогов на голове Чеснокова (вспомнилось, как весело смелась Лика, когда Денис рассказал ей анекдот, где любовник кричит обманутому мужу: "А ты рогами меня заколи!"); и, самое главное, с подругами, где все эти похождения цинично обсасывались во всех подробностях с глупыми, но едкими шуточками. Несмотря на яркий экран, в глазах потемнело, а строчки вдруг начали расплываться. Денис снова и снова прочитывал очередное предложение, но слова не складывались вместе.
  
  - Мужчина! - из этого состояния его, как рыбу из воды, выдернул истошный крик проходившей мимо девушки, которая испуганно вытянула палец в его направлении. - У вас рука!
  
  Взгляд Дениса, повернувшегося на крик, видимо, был страшен. Еще раз что-то пискнув про руку, девушка в ужасе отшатнулась и скрылась в полутьме коридоров.
  
  Медленно переведя взгляд вниз, Чесноков вздрогнул, вскочил со стула и чуть не потерял сознание: в шоке он не заметил, как раздавил бокал с виски в руке. Крупные осколки глубоко вошли в ладонь в нескольких местах, кровь, смешавшаяся с виски, обильно стекала по костяшкам судорожно сжатого кулака.
  
  - Блять! - громко выругался Денис, бросаясь к мусорному ведру. Разжав руку, он высыпал остатки бокала в урну, левой рукой выдернув вонзившиеся осколки.
  - Вы уже закончили? - раздался сзади скрипучий голос. Резко обернувшись, Чесноков увидел тучного мужичка в измятых льняных брюках и рубашке, сжимающего в руке полный бокал пива. - Я бы хотел почту проверить...
  
  Слепая ярость взорвалась в Денисе целым артиллерийским складом боезапасов. Он не помнил, что орал, но толстячок ринулся вверх по лестнице так, как будто за ним гналась стая голодных волков. Несмотря на громко играющую в ресторане музыку, шум, видимо, достиг ушей охранника, и его озабоченное лицо на миг замаячило из-за угла, вглядываясь в обстановку.
  
  Сунув окровавленную руку под полу пиджака, Денис вернулся на стул перед компьютером и принял сосредоточенное выражение. После того, как охранник исчез, Чесноков кое-как обмотал правую руку салфетками и газетами и, отослав файл на свою почту, чтобы впоследствии иметь к нему доступ через телефон, поднялся в номер.
  
  Отвлекшись немного на обработку ран йодом и перевязку бинтами из походной аптечки от небольшого локального ада, разверзшегося в его голове, он снова вернулся на колесо эмоций, по которому хомячком мчалась его душа, не останавливаясь ни на секунду. Страх, ненависть, боль, жалость к себе, страх, боль, ненависть. Денис шагал из угла в угол, сжигая сигарету за сигаретой.
  
  - Хватит, хватит, хватит, хватит! - громко прошептал он, остановившись перед зеркалом. Бледное лицо, всклоченные волосы, напряженный взгляд. Срывая с себя одежду, он решительно направился в ванную и принялся сосредоточенно чистить зубы. Вернулся в комнату, погасил свет, лег под одеяло. Лежал с минуту, чувствуя, как боль в груди постепенно распространяется по всему телу. Казалось, болели даже волосы и ногти. Понял, что заснуть не удастся. Снова вскочил, закружил по комнате. Сел перед мини-баром, вывалил все содержимое на палас и, лихорадочно отвинчивая пробки с бутылочек, стал опрокидывать их одну за одной в рот. Ему хотелось хоть чем-нибудь убить, заглушить эту боль.
  Это все-таки случилось - его сердце было вырвано с корнем.
  
  
  * * *
  
  Утро было тяжелым, но ярким. Отчаянный стук уборщиц по двери его номера, с целью разбудить, чтобы наконец-то выпроводить вон. Огромный счет за мини-бар и испачканные кровью палас и кушетку. Осознание того, что на самолет свой он давно опоздал. Дикое похмелье и, самое худшее - смска от жены: "Ты скоро домой? Я соскучилась".
  
  Раньше такое проявление любви заставило бы Дениса умилиться и проникнуться теплыми чувствами. Теперь воображение лишь нарисовало Лику, в постели с любовником смеющеюся над этой нехитрой мерой предосторожности во избежание хрестоматийной ситуации, когда муж возвращается из командировки. Что-то внутри тупо кольнуло и пропало, удушенное волной похмельной тошноты, не пробившееся сквозь толстый матрас эмоционального отупения. Денис машинально осмотрел свой помятый серый костюм, весь покрытый бурыми пятнами крови, уселся на мраморные ступеньки парадной гостиничной лестницы, закурил и зажмурился, щурясь от ярких лучей солнца.
  
  Несмотря на то, что день был в самом разгаре, площадь с журчащим посередине фонтаном была почти безлюдна. Где-то за ней приглушенно урчала моторами и повизгивала клаксонами сварливая дневная московская пробка, а в фигурно подстриженных кустах перед гостиницей жизнерадостно чирикали воробьи.
  "Нет времени на грусть или рефлексию, - пели они. - Наши маленькие жизни слишком ярки и скоротечны, чтобы хандрить, тормозить и грустить! Хватай, беги, пой, люби!"
  
  Казалось, еще вчера у него было все: цели в жизни и энергия, чтобы их достичь; уверенность в себе и поддержка надежных друзей; любовь и семейное счастье.
  Все рассыпалось в одночасье, как старая "хрущевка" от одного удара шар-бабы.
  
  Денис абсолютно не знал, куда ему идти и что делать. Звонить Лике, чтобы разобраться? Выводить на чистую воду? Он вспомнил широко раскрытые честные глаза, дрожащие от обиды губы и потоки лжи, льющиеся в его уши. Ведь она и сейчас примется оправдываться, истерить, дергать за все крючки и ниточки, прилаженные к его нервным центрам за то время, что он ей безоговорочно верил. Будет крутиться, как змея на сковородке без малейшего раскаяния, но с огромным желанием выгородить себя, свалить всю вину на другого...
  
  Поделиться бедой с друзьями? Но с кем? С Варлановым, который, хоть и не соврал насчет Алхана, врал, сука, насчет себя. Было у них и после того... Только кончилось, как только он ей в любви признался... Денис яростно затряс головой, пытаясь вытряхнуть эти мысли из головы, как песок из туфли.
  
  - Сынок, здесь нельзя сидеть! - подошел к нему бородатый метрдотель. - Не положено.
  
  Чесноков кивнул в знак того, что понимает. Поднялся и зашагал вниз по улице к вывеске "Секондхэнд". Через несколько минут из магазина вышел мужчина в камуфляжных штанах и заношенной майке цвета "хаки". Переслав файл с тайной перепиской на почту Лике, и, сообщив матери что отправляется в долгосрочную командировку, он отключил телефон поймал такси и отправился в Домодедово. На карточке оставалась солидная сумма от последней сделки, в голове был туман, а на сердце опустошение. От одной мысли о возвращении домой, о том, чтобы взглянуть в лица знакомых, которые уже давно все знали, его лицо заливала краска стыда. Денис решил отправиться туда, где его никто не знал, и где он мог бы собраться с мыслями и решить, что делать дальше.
  
  * * *
  Глава 1: Адмирал
  
  Выслушав историю Дениса, адмирал лишь сокрушенно покачал головой.
  - Эээх, вы, членистоногие!
  - Почему членистоногие? - удивился Чесноков.
  - Да потому, что куда член, туда и ноги! Кто же так жену выбирает? Ну, понравилась, ну, красивая. Так ты погуляй, потешь тело, но жениться зачем? Все сразу же понятно было с начала, что бракованная девка! Где глаза твои были?
  - Где-где! Казалась хорошим человеком, порядочным. Не леди Винтер, блин, клейма не было ...
  - Ладно, ты не вспыхивай, со многими бывает. Мужик, существо хоть и полигамное, но ленивое: нашел девку, покладистую, да с лица годную и успокоился, расслабился. А на самом деле, теперь только работа и пошла по-настоящему. У неё по-первой, конечно, любовь играет, бабочки в животе щекочут, но, как только кольцо надела, другая программа включается - мужа пилить.
  - Прям программа? Они роботы что ли...
  - Мы все роботы. Природой запрограммированные. У каждого живого существа одни и те же биологические задачи - выжить, набраться сил, родить и вырастить потомство и отойти, так сказать, со сцены в небытие, дав дорогу новым поколениям, желательно под хороший закусь...хмм.. н-да...
  - А причем здесь пиление мужей?
  - Потомство должно генетически улучшаться все время, чтобы не наступило вырождение. Если по-простому: задача природы, чтобы самые лучшие мужские особи спаривались с самыми лучшими в генетическом плане женскими.
  - Типа все супермодели должны жениться на суперкрасавцах? Облом-то у природы выходит... Жизнь показывает все наоборот - сплошь они замужем за уродливыми старыми олигархами...
  - Во-первых, они вполне себе крутят с садовниками и чистильщиками бассейнов...
  - Хе-хе, падре, да, я смотрю, вы не чужды порнокультуре!
  - ...да попутал бес... во-вторых, генетически правильный материал для каждой эпохи свой. Когда-то в цене были сильные, когда-то умные, когда-то богатые... внешняя среда постоянно меняется и предъявляет к человеку новые требования. Умения и навыки, соответственно, требуются другие.... Вот, чтобы женщина допускала к воспроизводству только лучших из доступных, природа и заложила в нее инстинкты. Женщина, по сути, это замок, который откроется, только тому мужчине, кто докажет генетическую состоятельность.
  - Да уж, хороший замок из моей жены получился... у каждого второго ключ!
  - Это женщина бракованная, у нее сбой в мозгу... я не психолог, но подозреваю, что это наследие неполной семьи. В детстве отцовской любви недостаток, и примера мужчины перед глазами нет. Вот сейчас и компенсирует. Не удивлюсь, если она и к сексу прохладно относится, ей важно, что ее мужчины хотят. Грубо говоря, трахают, значит любят. Многие трахают, значит многие любят. Типа востребованность.
  - Я и сам без отца вырос и что? Я же по шлюхам не бегаю...
  - Нашли вы с ней друг друга, я погляжу... Но у мужчины все по-другому. У тебя как раз другой сбой. Ты к женщинам, как к матери относишься - доверяешь, уважаешь, заботишься... В общем, ведешь себя, как мужчина неуверенныйв том, что тебе можно воспроизводится. И пиление это... кстати, я не дорассказал. Когда женщина рядом с мужчиной, она живет биологическими циклами: влюбилась - бабочки в животе - привыкание - сомнение - пиление. Когда пилит, проверяет, а сильный ли рядом с ней мужчина? Грубо говоря, включается механизм "а тому ли я дала?" Женщина пытается протестировать рамки дозволенного и пошатнуть авторитет мужчины как вожака в стае. И очень внимательно наблюдает за результатом, если мужчина одернул, осадил - цикл запускается снова: любовь - бабочки - привыкание - сомнение - пиление. А вот длина каждого цикла и каждой фазы уже зависит от ума женщины, насколько она с его помощью может управлять своими инстинктами. Хотя все равно женщина управляема животным началом. Мужчины, в этом смысле, существа гораздо более рассудочные.
  - Да, бред же это все! Не верю! Ну, какие, к свиньям, "проверяет", "внимательно наблюдает"? У моей Лики в мозгу только подружки, шопинг, деньги, да моря.... Ну, и, хмм... по членам поскакать, как недавно выяснилось... Нет у нее в голове никаких тестирований-наблюдений...
  - Инстинкты на то и противопоставляются сознанию, что обделывают свои делишки бессознательно. Вот тебе чтобы девушку захотеть, сколько времени надо? Да одного взгляда, одного поворота головы, улыбки... Вон ты мне рассказывал, что перед тем как тебя Женька Колькина дубиной звезданула, ты успел заметить, какая она симпатичная...
  - Когда это я успел рассказать...
  - ...так и женщине много времени не надо, чтобы своим инстинктивным сканером ситуацию считать, просчитать и выводы сделать. У них, вообще, это все гораздо сильнее развито. Отсюда, кстати, и миф про "загадочность" женщин. Мол они загадочные и непостижимые... А по сути все просто - они и сами не знают, что в следующий момент сделают и как отреагируют на ситуацию, так как за них решает инстинкт. Сканер считал красавца, и ножки сами в стороны разъезжаются. По их очень точному и образному выражению "башню срывает". Потому что Природа говорит: "Стоп! Вот этот генетический материал нам нужно срочно размножить! Раз-два, в койку!". Женщина потом только и глазками хлопает: "Ах, я и сама не знаю, как так произошло!" Так и с "пилением" этим - некоторые и сами не знают, зачем мужьям мозг проедают. "Сама не хочу, а какая-то стервозность включается, и не выключишь!" Но это для них все - "загадка и непостижимость" женская, а мы мужики должны мыслить трезво.
  - Так, а как же этот "укорот" пресловутый их инстинктам давать? Лупить, что ли, без остановки?
  -Ну, кого и лупить приходится. Вон таким, как Женька, у которых инстинкты совсем сознание съели, приходится по ушам регулярно навешивать, другого они не поймут. Для них мужчина тот, кто более брутален. Ты не заметил, как она в тебя глазками стреляла, после того, как ты Кольку отмудохал? Вот то-то и оно... А если женщина поумнее, и сознание у нее поактивней, то главный мужской укорот для нее - спокойствие. Если мужчина реагирует на закидоны хладнокровно, истерика быстро выключается, почти автоматически, и цикл сразу скользит на "влюбленность".
  - Блин, так что теперь? Тупо молчать и терпеть, когда тебе серое вещество чайной ложечкой из дыры в башке вынимают?
  -Нет-нет, ни в коем случае. Спокойствие, не значит попустительство. Мужчина спокоен, при женских истериках, только когда самодостаточен, в себе уверен и в женщине не нуждается.
  - То есть женщины тебя будут любить, только если ты их любить не будешь?
  - А когда это было по-другому? Ты некоего Пушкина разве в школе не читал? "Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей". Все то, что я до тебя сейчас примитивным языком неотесанного моряка доношу, было уже давно написано поэтами и писателями. Но только слишком романтично. Вам сейчас деромантизация необходима. Примерно с 60х патриархат кончился... уж, не знаю, что это... феминизм, Голливуд или еще что-то, но мужики сдулись... и вот поэтому твоя история стала историей поколения... не знаете, что делать с женщинами, не знаете, как быть мужчиной ... ничего не знаете. Вы еще не зомби с подключенными к мозгу и анусу трубками, но уже близко к этому состоянию!
  - Адмирал! ...Карлыч! А ты не напился случаем! Хехе! Как рупор, уже вещаешь! Какие трубки-анусы, нах!
  - Да я могу вообще заткнуться , мне то что... я свою жизнь отжил... Но! Биологическая программа опять - заставляет передать опыт следующему поколению... Считай Природа выбрала тебя и меня, чтобы этот разговор состоялся...
  - Блин, Природа, вообще, последнее время дохрена для чего меня выбирает. Я эту Природу уже немного ненавидеть начинаю. Морду бы, блин, начистил этой Природе.
  - Так Природа и это предусмотрела! Конечно, иди и начисть! Будь мужчиной, перестань быть облаком в штанах! Она, Природа, только рада будет этому. Да и вообще, Избранный, это ты у нас у далай-ламы остановился, а не я...
  - Ты про Санчеса? Он что, реально, далай-лама?
  - Лама-не-лама, а мужик он настоящий... не чета тебе и другим таким, как ты... К этому человеку за тридевять земель люди общаться приезжают, а он тебя подобрал и поселил, болящего...
  - Много у вас тут болтают, я смотрю...
  - Ладно, паря. Поздно уже, пойду я...
  - Так что делать-то мне?!
  - Бухать бросай. Спортом займись. И главное... перестань о бабах париться... собой займись! Ты мужик, а мужик должен заботиться о себе, чтобы потом позаботиться о племени! Бывай, дзюдоист.
  
  Глава 2: Дзен
  Безделье для русского мужчины - прямой путь к алкоголизму. А если в наличие есть еще и горе, традиционно глушимое в нашей стране водкой, то не удариться в беспробудное бескомпромиссное пьянство как-то даже и не правильно, и неудобно. Несметное количество вечеров провел Денис, бережно пестуя и откармливая жирного склизкого черного монстра своей печали в надломленной душе, но то ли что-то изменилось в нем после беседы с адмиралом, то ли просто нервные синапсы устали переживать одни и те же мучения снова и снова - в общем, Чесноков взял себя в руки.
  
  Каждое утро теперь он поднимался с первыми лучами солнца и бежал к морю, где проплывал несколько километров, радуя ослабшее за время длительного запоя тело физическими нагрузками. После легкого завтрака брался за любую работу в хозяйстве Санчеса, чтобы ни минуты не сидеть без дела. Возделывал огород, таскал воду, бегал за своенравными козами по крутым горным тропинкам. Иногда заходил здоровяк Колюня, попросивший "научить приемчикам". Ученик оказался способным и ненасытным. Они часами боролись и отрабатывали приемы под веселые подбадривания Санчеса. Размышлять и переживать в таком режиме было просто некогда. Измочаленный и обессиленный Денис падал в конце дня на кровать и мгновенно засыпал, как убитый.
  
  Конечно, мысли о жене и ее предательстве изредка посещали голову, но приходили лишь в виде каких-то туманных образов из прошлого, которое, кажется, уже было и не совсем его прошлым.
  
  - Работа - это очень правильно! - похвалил Санчес. - Но если хочешь совсем отвлечь сознание, есть более эффективные методы. К тому же ты у меня уже всю работу переделал, мне ничего не оставил.
  - Медитация?
  - Не думаю, что медитация - это твое. Хотя, по сути, любое действие, требующее сосредоточенности, есть медитация. Пойдем со мной. - Санчес приглашающе махнул рукой и направился в сторону своей мастерской, где проводил по несколько часов в день.
  - Ого! - оценил Денис ряды вырезанных из дерева затейливых деревянных фигурок на стеллажах. Фигурки поблескивали свежим лаком и были, очевидно, созданы совсем недавно.
  - На продажу? - поинтересовался Денис.
  - В Японии есть мастера дзен, которые много часов рисуют удивительные сложные и красивые картины мелом на камне, не заботясь о том, что эти шедевры вскорости смоет дождем. Это и есть подлинное искусство. Не результат, а процесс.
  - Понятно. И хорошо берут?
  - Оптом забирают, - задумчиво почесал живот Санчес. - В общем, сегодня будешь учиться вырезать заготовки.
  Весь день Денис учился вырезать из дерева, строгать и обтачивать деревянные чурбачки. Основной упор делался на правильное положение тела и рук во время работы, а также на правильности выполнения движений.
  - Ты должен стремиться к совершенству в каждом движении - самому стать этим движением. Твой беспокойный ум приносит тебе страдание,- объяснял Санчес. - Ты сконцентрирован на результате, вместо процесса, и, пока так продолжается, результат будет неизменно огорчать. Так и в жизни: стоит забыть обо всем, кроме правильности выполнения движений, и результат придет сам собой. Более того, увидишь, что между тобой и этим результатом никогда не было ни стены, ни пропасти. Ты всегда сам был этим самым результатом.
  
  Смысл этих речей для Дениса не переставал быть туманным, но он стал тщательней следить за тем, как держит руки и как выполняет каждое движение и не заметил, как втянулся настолько, что позабыл обо всем на свете. Монотонный цикл однообразных движений ввел Чеснокова в некое подобие транса, и в определенный момент он вдруг отчетливо осознал, что ни о чем не думает. Ни о своих движениях, ни о работающем рядом Санчесе, ни о чем вообще! Он осознавал свое существование и существование мира вокруг себя, но впервые в жизни не оценивал, не задавал вопросов, не стремился, не ждал и не торопился. Ощущение напоминал полет в бесконечной невесомости из ниоткуда в никуда. И как только он осознал это, ощущение сразу же исчезло, и он вернулся в земной мир: заболела спина, зачесалось ухо, капелька пота упала с кончика носа, а рука с рубанком вильнула, запоров заготовку.
  
  - Чёрт! - с досады ругнулся Денис.
  - Сатори нельзя достичь через несколько часов, - глубокомысленно изрек Санчес, наблюдая за расстроенным лицом Чеснокова. - Правда его нельзя достичь и через несколько лет. Путь к просветлению вообще не измеряется временем.
  - Спасибо, Учитель, но древорез из меня хреновый. Пойду спать лучше, завтра на рекорд иду по заплыву. - Стряхнув опилки с колен, Денис поднялся и двинулся к двери.
  - Результат - ничто, процесс - все! - бросил ему вслед Санчес.
  
  Несмотря на физическое утомление, Денис не мог заснуть. Беспокойный ум как будто разозлился за то, что его недавно заставили заткнуться хоть и на мгновение, и теперь лопотал сразу на несколько голосов. Неожиданно все эти голоса утихли, и Денис увидел яркий образ - молодой человек в странной комнате с наглухо задрапированными окнами рисует мрачный и очень красивый портрет. Денис вдруг понял, что в голове родился сюжет для романа. Не идея, которую нужно додумывать, а полностью готовая история, которую нужно просто сесть и записать. Как будто кто-то прислал его ему по почте.
  
  - Я и есть результат! - воскликнул он в возбуждении, и, вскочив с кровати, бросился к печатной машинке. Он печатал без остановки, лишь иногда останавливаясь, чтобы подобрать то или иное слово или эпитет.
  
  Через пару часов первая глава была готова. Второе письменное творение Чеснокова было, пожалуй, еще более мрачным чем, первое, хотя подсознательная ненависть к себе трансформировалась в нем в ненависть ко всему человечеству. Денис написал про маньяка.
  
  РЫБА НА СОЛНЦЕ
  Глава I: Крючок и леска.
  Когда его родили, он забился, как рыба, вытащенная ржавым крючком и упрямой безжалостной леской из воды на сушу. Ему было так страшно, что он даже не чувствовал боли. Он раскрыл рот и закричал, чтобы выпустить из себя весь этот переполнявший его ужас, так как иначе он бы просто взорвался в руках у акушера, забрызгав всех вокруг розовыми и алыми ошмётками стопроцентной красоты и совершенства. Это была бы идеально прожитая жизнь, без всяких "но" и "если бы". Но этого не случилось. Он остался здесь, и через некоторое время, утомлённый собственными судорогами, болью и криком, провалился в свой самый первый сон в жизни. Ему снились ржавый крючок и леска.
   * * *
  Лето накрыло Москву большим нестиранным шерстяным одеялом жары, которое, похоже, всю зиму провалялось где-то в старом затхлом сарае или было вытащено из койки, паралитика, страдающего злым хроническим энурезом. Со стороны Москвы-реки доносились разнообразные миазмы тлена и разложения. Пыль и копоть от сбившихся в километровые пробки машин садилась на осатанелые лица измотанных прохожих. Люди с завистью поглядывали на бродячих собак, растянувшихся в тени каштана - им хотелось бы также лежать на траве газона под деревом, высунув язык и лениво обмахивая себя хвостом, отгоняя редких мух. Но в отличие от собак, чьи мохнатые головы занимали только сиюминутные потребности, людей выгоняли на улицы гораздо более сложные и запутанные мотивы. И вряд ли люди смогли бы объяснить собакам, что толкало их нестись сегодня куда-то сквозь жар и грохот многомиллионного города, даже если бы они и умели разговаривать по-собачьи.
  
  Сэм тоже бы не отказался провести этот день, расслабившись у прохладного пруда, или на худой конец, просто оставшись дома, но этого он себе не мог позволить.
  У него были вполне веские причины, чтобы быстрым шагом проследовать по заплёванному перрону Белорусского вокзала и втиснуться в набитый битком вагон подмосковной электрички.
  
  "Дааа... жесткач какой...", - Сэма мысленно передёрнуло от отвращения. Скользкие от пота люди вжимались в чужие подмышки и спины. Душные волны перегара и просто неприятного запаха изо ртов сограждан, не увлекающихся здоровым образом жизни, заставляли Сэма ещё выше тянуться на цыпочках, приподнимая голову над поверхностью этого людского киселя, мерно плещущегося в ржавой, выкрашенной в зелёный цвет жестяной банке. Изредка эти его усилия награждались волной свежего воздуха из открытого окна электрички, и раздражение немного отпускало и откатывалось на второй план, сменяясь обречённостью и ожиданием.
  Основной дискомфорт исходил от толстой пожилой дачницы, которая обтекла мускулистый торс Сэма всеми своими дряблыми телесами, и, без стеснения пользуясь ситуацией, недвусмысленно тёрлась массивной грудью в районе живота молодого человека, упершись в его подбородок своей макушкой с редкими, блестящими от пота, крашеными волосами ядовитого морковного цвета.
  
  В похожую ситуацию попала симпатичная студентка в коротком розовом топе, стоявшая недалеко от Сэма. Она была зажата между двумя тучными пенсионерами, громко выражавшими своё недовольство машинистом электрички, правительством и порядками в стране. Судя по неестественно красным с синеватым отливом лицам и выпученным глазам, "кактусы смерти" уже успели неплохо принять на грудь горячительного. Довольные наличием большой аудитории они хрипло бросали в густой жаркий воздух свои, пересыпанные матами, возгласы возмущения, словно два петуха посреди стаи сонных кур.
  
  Сэм мысленно пожелал себе терпения и приготовился было ещё к получасу тряски в набитой "колбасе", но машинист объявил о приближающейся станции, и студентка в розовом вдруг стала протискиваться к выходу. Молодой человек с облегчением выдохнул и, отодвинув в сторону размякшую дачницу, двинулся к тамбуру.
  
  Скрипя всеми деталями, мотающими уже третий срок эксплуатации за преступление быть сделанными в России, поезд несколько раз содрогнулся и с неприятным скрежетом остановился перед платформой с ржавой табличкой с надписью "Перваково". "Внимание пассаж-уэмляуэ-стан-ххр-ваково", пролязгал металлический голос машиниста, с нескрываемой ненавистью ко всему живому.
  
  Ещё секунда и Сэма выплеснуло из вагона потоком разогретых тел. Он покорно передвигался вместе с течением, стараясь не терять из виду розовый топик незнакомки, который то и дело мелькал в водоворотах этой людской реки метров в ста впереди от него. Небольшая, но увесистая сумка-планшет из парусины на лямке с надписью "Free Your Mind" сбивалась вперёд и мешала ходьбе, и Сэм то и дело откидывал её назад за спину.
  
  "Семечки, покупаем семечки!" - гаркнула прямо в ухо Сэма румяная бабка. Он неприязненно оглянулся в её сторону и поспешил вперёд, как раз вовремя, чтобы успеть заметить, как обладательница розового топика и копны каштановых волос повернула за угол вокзала.
  Быстро спустившись по лестнице платформы, он завернул за угол старенького здания и обнаружил, что незнакомка уже успела пересечь небольшую площадь перед вокзалом. Отделившись от основной массы пассажиров, быстрыми шагами она углублялась по тропинке лесопарка, за которым виднелись серые прямоугольники новостроек.
  
  "Это должно произойти сейчас", мысль появилась откуда-то из глубины сознания Сэма, и как будто бы была даже не его мыслью, но спорить с этим мысленным приказом он не мог. Словно робот, подчинённый одной программе, он быстрыми шагами последовал по тропинке, сокращая расстояние между собой и студенткой.
  Девушка явно думала о чём-то своём и целеустремлённо двигалась вперёд, не замечая нагонявшего её Сэма. "Извините!" - Сэм поравнялся с незнакомкой и, повернув в её сторону голову, растянул губы в неискренней улыбке. Девушка повернулась и остановилась, удивленно глядя на него. "Вы там обронили вот в вагоне...", - он открыл сумку-планшет и начал копаться в ней, поглядывая на девушку исподлобья. "Я, кажется, ничего не теряла", - на симпатичном лице девушки проступило недоверие. Одним неуловимым движением Сэм достал из сумки острый нож с широким лезвием и резко ударил им девушку под левую грудь. Глаза девушки широко распахнулись, вспыхнув яркими синими вспышками на побледневшем в секунду лице.
  
  Сэм резким движением выдернул нож, и чёрное пятно начало быстро расплываться на розовой ткани, девушка судорожным движением схватилась за грудь, прикрывая рану, её глаза потускнели, она медленно попятилась, сделала пару неуверенных шагов назад и, потеряв равновесие, упала навзничь в густые заросли, обрамлявшие тропинку по обеим сторонам. Волна зелёных веток расступилась и, приняв тело девушки, сомкнулась вновь. Сэм несколько секунд стоял неподвижно, впившись глазами в кусты. Потом резко посмотрел по сторонам, вытащил из кармана платок, обтёр им рукоятку ножа и, отбросив его в заросли на противоположной стороне тропинки, быстро зашагал по направлению к станции.
  
  В пыли опустевшей платформы прыгали воробьи, освещённые первыми лучами розового заката. "Семечки, молодой человек, семечки!" - закудахтала бабка в сторону проходящего мимо Сэма. "Семечки?" - Сэм остановился и несколько секунд тупо смотрел на торговку. "Нет, не надо семечек".
  
  * * *
  
  Громкие звуки архаичного джаза разносились под высокими сводами комнаты "сталинки", залитой ярким светом множества ламп большой старинной люстры. Тяжёлые пыльные шторы тёмно-бордового цвета плотно закрывали оконные проемы, не пропуская ни света, ни звука. Пульсирующий африканский ритм оркестра спорил с почти атональной мелодией трубы, то спускавшейся на самые низкие ноты, напоминая бубнение сумасшедшего, то истерично взрывающейся резким пассажем в самом высоком регистре. Музыка металась по комнате, словно пытаясь найти выход, натыкалась на массивные дубовые шкафы с книгами, билась о толстые ковры на стенах и массивные облезлые кожаные диваны по углам и бессильно рассыпалась на отдельные ноты, отскакивая от стен с выцветшими обоями отвратительного бледно-жёлтого цвета.
  
  Пол комнаты был устлан старыми пожелтевшими газетами, тут и там забрызганными алыми пятнами. На полированной поверхности стола из мореного дуба стояла ополовиненная бутылка с янтарной жидкостью и ярко жёлтой этикеткой с надписью "J&B" и пепельница, заваленная смятыми окурками, один из которых продолжал дымиться.
  
  Безжизненность интерьера комнаты подчёркивала яркая картина на мольберте, переливающаяся свежими красками. Мужчина лет двадцати семи одетый только в одни плавки стоял перед мольбертом и сосредоточенно вырисовывал какую-то мелкую деталь на холсте размером метр на метр.
  Сэм работал уже несколько часов без остановки, тёмные пряди волос прилипли к потному лбу, глаза блестели лихорадочным блеском. Громкий джаз и виски немного помогали ему заглушить Голос, звучащий в его голове. Он ставил что-нибудь из раннего Колтрейна или Дэвиса, и приступал к работе.
  Злая гнетущая энергия переполняла Сэма, в этот момент он не принадлежал себе, Голос в его голове был требователен и настойчив и не утихал, пока первый мазок краски не ложился на холст. После этого в мире не осталось ничего, только окно в другой мир, которое мазок за мазком проступало сквозь пустой бездушный холст. Голос не мог ждать, окно должно быть открыто. Это заставляло Сэма работать без перерывов и отдыха.
  Ему не нужно было думать, пробовать и сравнивать, он точно знал, каким должно быть сочетание красок, и какой должна быть последовательность движений. Изображение словно перетекало из головы Сэма на холст через его руки.
  
  Еще несколько последних штрихов и картина была закончена. Он отложил кисти и вытер руки тряпками. Он вдруг почувствовал, что смертельно устал.
  Сэм сделал несколько шагов назад по направлению к дивану и обессилено рухнул в кресло. Диск в очередной раз доиграл до конца, и музыка стихла. Он закурил сигарету, плеснул в стакан порцию янтарной жидкости, и, сделав большой глоток, вытянул голые ноги и уставился в потолок.
  
  То, что случилось сегодня, случалось с ними раньше. Это происходило не чаще раза в несколько лет, и всегда приходило неожиданно. Словно накатывала волна. Волна, которая несла его без возможности остановиться и подумать о чём-то другом, тянула его в чёрные глубины, из которых слышался повелевающий Голос. И когда волна накрывала его, он не принадлежал самому себе. Всё его сознание было захвачено одним: найти ту, которую выбрал Голос и освободить. Освободить навсегда.
  После каждого случая он писал картину, странным образом это приносило облегчение, словно бы смерть становилась лишь частью выдуманного нарисованного мира, и всё-то зло, что он принес в этот мир своим поступком, утекало в это окно на куске холста. После этого Голос уходил. Обычно он уходил надолго, но Сэм точно знал, что Голос уходит не навсегда.
  
  После первого раза ещё в институте он пытался покончить с собой, наглотался снотворного, ему стало дурно, и он заблевал всю бабушкину квартиру и отключился на полу. Некстати рано вернувшаяся с работы бабушка вызвала скорую. Его откачали и спасли. После этого остался стыд и какая-то обреченность. Больше он этого никогда не пытался убить себя. Только других...
  
  Сэм наполнил стакан и с отвращением посмотрел на картину. Он как-то пробовал написать что-то не связанное с его вторым зловещим эго, но ничего не получалось. Он просто не мог. Но эти картины... Они получались всегда. Легко и сразу. Вот и эта явно была шедевром. Несомненно, она была лучшей на сегодняшний день. (Я расту, - промелькнула мысль, наполненная горькой иронией.) Композиция и цветовая гамма картины была выполнена безукоризненно. Яркие почти кричащие тона перемежались с глубокими тёмными, подчёркнутые виртуозными переходами. Детали картины причудливо сплетались, отражая замысел художника. Реалистичность изображённого одновременно пугала и притягивала, но самой главной деталью на картине были глаза. Взгляд, наполненный болью, недоумением и в то же время осознанием приближения чего-то нового, пугающего и одновременно невыразимо прекрасного. Вот за чем охотился Голос, и именно это он забрал у девушки в лесополосе у станции Перваково. Последний взгляд жертвы был с фотографической точностью увековечен сейчас с помощью простого куска холста, кистей и красок.
  
  Сэм понял, что уже сильно пьян.
  
  Он откинулся на спинку дивана и закрыл глаза, рука, сжимавшая пустой стакан безжизненно вытянулась вдоль его обнажённого тела...
  В его голове далёким эхом звучала мелодия старой песни... Кадры, ставшие сюжетом его картины, плавно сменялись перед его глазами и тонули в тёмной прохладной глубине океана под эту музыку, звучащую откуда-то издалека, как будто кто-то включил старый патефон на чердаке пустынного дома...
  ...She gives me everything...
  Стой, остановись! - (лезвие медленно рассекает розовую ткань)
  ... and tenderly...
  Нет! - (огромные глаза на бледном лице)
  ..the kiss my lover brings, ...
  Ещё не поздно вернуть её! Вызови скорую! - (медленно утопающий в зеленых волнах розовый силуэт, с чёрным пятном на груди)...
  ...she brings to me...
  Ты чудовище! - (зелёные волны смыкаются)
  ... And I love her...
  
  Поморщившись, Денис отложил написанное в сторону и задумался. Он не мог однозначно решить, стоит ли этому тексту жить дальше или отправиться в мусорку прямо сейчас, и решил вынести вердикт завтра на свежую голову.
  
  Идея утреннего заплыва провалилась - солнце уже было высоко, когда Денис проснулся. Вода в заливе уже успела нагреться, когда он добрался до моря, но, все равно, была приятно прохладной. В соответствии с новоприобретенным принципом Чесноков постарался отключить все мысли и сконцентрироваться на правильном выполнении движений. Он решил плыть, пока не почувствует усталости, отдохнуть, подрейфовав с пяток минут на волнах, и лишь тогда возвращаться назад. Однако берег уже был далеко, а силы не кончались. Сказывались предыдущие тренировки.
  
  Денис плыл и плыл. Берег остался так далеко позади, что превратился лишь в узенькую полоску на горизонте. Пора было возвращаться. Выбрав в качестве ориентира высокий утес недалеко от их пляжа, Чесноков поплыл обратно. Тело работало, как отлично смазанный механизм. Дыхание было ровное, а движения размеренными и точными. Появилось чувство, что он может плыть так сутками, переплыть море или даже океан, выйти где-нибудь на набережной Темзы и невозмутимо потребовать на чистом английском чашечку кофе. Выпить, оттопырив пальчик, и нырнуть обратно, как какой-нибудь Ихтиандр. Английского Денис не знал. От этих глупых мыслей ему стало весело, и он даже хихикнул, сбив дыхание и глотнув соленой воды. Выплыв на гребень волны Чесноков бросил взгляд на свой ориентир и с удивлением обнаружил, что утёс переместился сильно левее. Ругнувшись на себя, за беспечность, Денис сделал поправку на курс и сосредоточился на работе рук и ног, чуть прибавив в скорости.
  
  Через пару минут он бросил взгляд на утёс, и ему стало не по себе. Утес не только сместился еще сильнее влево, но стал почти не виден. "Течение!" - тревожная мысль пронеслась в мозгу, и благодушное настроение унеслось, как уносится воздушный шарик, подхваченный внезапным порывом штормового ветра.
  Чесноков развернулся в сторону еле видного утеса и заработал ногами и руками на полную. Вода вспенивалась бурунами от сильных гребков, ноги мелькали, как спицы велосипедного колеса, толкая тело вперед. Каждые несколько минут Денис поднимал голову и сверялся с целью. Сомнений не осталось. Мощнейшее течение сносило его назад и вправо. Стало очевидно, что к утесу он не выплывет, но земля все же приближалась!
  
  Оставив попытки выгребать влево, Денис сосредоточил все силы, на то, чтобы двигаться к берегу по наиболее короткой траектории. К любому берегу!
  Он шел на максимальной скорости. Организм перешел в режим экстремальной ситуации, и все системы заработали в самом эффективном режиме. Адреналин разгонял мышцы, мозг контролировал дыхание и корректировал движения, сделав их максимально экономными.
  
  Денис потерял счет минутам, но когда поднял голову на очередном гребне волны, увидел, что берег был уже совсем близко, в каких-то паре сотен метров. Успокоенный своим прогрессом он чуть сбавил обороты, но взглянув опять через пару минут, понял, что остался на том же месте. Он должен был плыть на пределе своих возможностей, чтобы его не унесло в открытое море! Прибавив, он начал медленно, но верно приближаться к берегу.
  
  "Врешь, врешь, сука!" - его охватила иррациональная злость. - "Не на того ты, Природа, напала! Не с той ты фамилией жертву выбрала!"
  
  Ярость удвоила силы. Он несся сейчас стремительно, как один из тех рекордсменов на олимпийских играх, что он смотрел по телевизору в Новокаменске. До берега оставалось не более ста метров, когда на Чеснокова навалилась усталость. Руки и ноги сделались тяжелыми, грудь горела огнем, и каждый вдох причинял боль. Его опять начало сносить в открытое море.
  
  "А ведь я так, пожалуй, и умереть могу!"
  
  За этой мыслью последовал дикий страх. Денис рванулся из последних сил, какими-то немыслимыми усилиями заставляя одеревеневшие руки и ноги молотить воду, продвигаясь вперед к твердой земле.
  
  Перед глазами плавали оранжевые круги, а дыхание вырывалось из груди жалобными каркающими всхлипами. До берега оставалось каких-то двадцать - тридцать метров, когда Денис понял, что сил не хватит. Ноги уже почти не шевелились. Руки давно стали слишком тяжелыми, чтобы плыть кролем, и он еле-еле перебирал по-собачьи, держа себя на плаву.
  
  Остановившись на секунду, чтобы передохнуть, он вдруг ушел под воду, сделав, большой глоток.
  Тело отказалось подчиняться, руки судорожно вытянулись, и он стал медленно опускаться на дно.
  
  "Как глупо..."
  Нос рефлекторно втянул в себя воду, пытаясь дышать. В глазах потемнело.
  Денис почти уже потерял сознание, когда нога дернувшись, вдруг уперлась в что-то твердое.
  Он стоял на земле!
  Тело в последнем конвульсивном рывке оттолкнулось от дна и вынырнуло на поверхность.
  Денис жадно вдохнул и задержал дыхание, уже сознательно опускаясь ко дну, чтобы оттолкнувшись еще раз продвинуться вперед.
  Последние пять метров были самыми тяжелыми. Сил не хватило даже на то, чтобы выползти из черты прибоя. Денис так и лежал, задерживая дыхание, когда волны накрывали его с головой, и дыша в промежутках.
  
  Он выжил. И теперь не собирался умереть, потеряв сознание. Чуть отдышавшись, он все-таки собрался с силами и выполз на песок. И тут его начало рвать. Рвота была такой сильной, что носом пошла кровь, залив лицо и грудь.
  Время остановилось, он просто лежал там, вдыхая и выдыхая кислород, оглушенный бешенным набатом крови в висках.
  
  "Доплыл. Доплыл".
  
  Без движения он лежал так, вдыхая такой, сладкий, такой беспредельно вкусный воздух, пока не почувствовал острый укол в бок.
  
  "Мать твою!" - возмутился Чесноков и перевернулся, чтобы разглядеть обидчика. Это был молоденький краб, очевидно решивший по глупости, что ему привалила великая удача, в виде выброшенной на берег мертвой туши.
  
  - Не так быстро, сеньор! - Денис вытянул в сторону краба дрожащий перст, и обидчик унесся прочь, обезумев от страха и разочарования.
  Теперь когда, жизненные силы почти вернулись к нему, Денис огляделся и обнаружил, что течение-убийца вынесло его в уединенную и живописнейшую бухту. Скрытая со всех сторон скалами, она представляла собой тихую чистейшую заводь, обрамленную подковой прекрасного песчаного пляжа, причудливо украшенного огромными валунами, раскиданными там и тут.
  
  Денис ощутил себя королем мира. Пошатываясь, он встал и, шагнув из-за валуна, к которому его прибило волнами, изо всех сил крикнул: "Эгегей!"
  Ответом был пронзительный визг. Повернув голову направо, он увидел перед собой абсолютно обнаженную девушку.
  
  "Аааааа!!!" - вопила она, вскакивая с покрывала, теряя наушники и книгу, которую, видимо, читала до появления Дениса.
  Парализованная на секунду от ужаса, при виде покрытого кровью и песком Чеснокова, она в диком прыжке исчезла за ближайшим валуном, однако недостаточно быстро, чтобы в мозгу Дениса не отпечаталась картина стройного загорелого тела с парой аппетитных грудок и тщательно подбритая полоска волос в интимном месте.
  "Аааа!" - тут же донесся из-за валуна еще один крико-визг, но теперь в нем к ноткам ужаса примешались, полутона неподдельного страдания.
  - Что с вами?! - воскликнул Денис, бросаясь на помощь, но был остановлен протестующим криком "Пожалуйста, не подходите!"
  
  Несколько секунд Денис стоял, не зная, что предпринять, слушая лишь горестные всхлипы из-за валуна. Наконец, решившись действовать, он подошел ближе и спросил: "Я могу вам чем-то помочь? Вам принести одежду или мне просто уйти, чтобы вы могли одеться?"
  
  - Убирайтесь, грязный извращенец! Вуайерист! Или кто вы там... онанист, - послышалось в ответ. - Я вызову полицию!
  - Ну, блин... - Денис даже задохнулся от возмущения. Особенно его задело последнее обвинение, не лишенное в последнее время определенных оснований. - Сама ты эгскибиционистка - нудистка! Развалилась тут... где люди плавают... чо, вообще, уже совесть потеряла!
  - Никто здесь не плавает, не врите! Я это место одна знаю, и тут всегда одна загорала, пока вы меня не выследили! Извращенец! Плавает он!
  - Да, плаваю, нахрен! - Дениса, вдруг охватила злость. - Да пошла ты! Мадонна, блин!
  
  Резко развернувшись, Чесноков направился к скалам, кулаки его сжимались и разжимались, а взгляд рыскал по берегу, пытаясь отыскать тропинку наверх.
  
  - Подождите! - судя по голосу, девушка за валуном захныкала. - Я, кажется, ногу подвернула!
  
  Резко остановившись, Денис развернулся и зашагал, было, назад, но вспомнив последние беседы с адмиралом, остановился и лишь выкрикнул: "А я вам не спасатель! Единственное о ком я должен заботиться, так это о себе!"
  
  - Стойте! - в голосе девушки зазвучали командные нотки. - Я серьезно! По-моему у меня что-то с ногой! Киньте мне одежду мою, она там, рядом с сумкой.
  Собрав ворох тряпок и зачем-то плеер в сумку, Денис метнул ее по параболе за валун и услышал явственное "Ой!", за которым последовало язвительное "Давайте, теперь еще голову мне проломите!"
  
  Денис, к которому начало возвращаться обычнее самообладание, лишь сурово промолчал и захотел курить.
  После пары минут шуршаний девушка закончила туалет и пригласила Дениса к аудиенции.
  
  - А-ахренеть! - выпучил Чесноков глаза, узрев левую ногу девушки. Она напоминала огромный сизый баклажан. - Да когда вы это успели с собой сделать? Ступать можете?
  - Прыгнула неловко, когда окровавленное чудовище на меня полезло из-за камня. - девушка шевельнула ногой и, поморщившись от боли, помотала головой.
  - Понятно. Ну, извините. Я ненарочно. Обопритесь на меня и попробуем пойти.
  
  Благополучно допрыгав таким образом до каменистой кручи, они остановились перед естественной преградой.
  
  - Э-э-э... ну и как дальше, - озвучил общую мысль Денис.
  - Вам придется меня нести, - девушка повернулась и посмотрела Денису в глаза, и у того что-то предательски екнуло под сердцем.
  
  
  Глава 3: Мой мир мужской
  Подъем занял не меньше получаса. Стараясь осторожно выбирать, куда он ступает, Чесноков украдкой кидал на девушку взгляды. В её чувственной линии губ, взгляде с поволокой было что-то неуловимо развратное и притягательное. Дениса то и дело кидало в жар, когда она теснее прижималась к нему грудью. После пятиминутного отдыха, во время которого Денис рассказал Вере (а именно так звали новую знакомую), о своем чуть не ставшим последним для него заплыве, Чесноков усадил девушку себе на плечи, несмотря на ее протесты, заявив, что у борцов сильные ноги. Когда они дошли до автобусной остановки, уже начинало темнеть.
  
  - Бать, а когда следующий автобус до Южноморска. - спросил Чесноков у торгующего фруктами у шоссе деда.
  - Эт теперь, только завтра уже. Последний как полчаса ушел, - был ответ.
  - Хмм.. придется на попутках добираться, - нахмурилась Вера.
  - Слушай, а оставайся у меня. Я тут домик снимаю. За ночь, как раз, опухоль спадет, - с надеждой предложил Денис. -Приставать не буду!
  -Да? А чем мы будем заниматься? - прищурилась девушка.
  - Ну, развлечений у нас не много. Могу тебе что-нибудь спеть под гитару, - улыбнулся Денис.
  - О! Гитара - это супер! Обожаю гитару.
  - Так что? Решено!
  - Ага, - улыбнулась в ответ девушка. - Несите меня, Вергилий!
  
  Домой они добрались, когда уже стемнело. Ноги Дениса гудели от усталости, но настроение было приподнятое. Он всю дорогу травил анекдоты и наслаждался звонким смехом Веры. Она рассказала, что сама живет в Москве, а в Южноморске вот уже месяц, как в командировке от PR-агентства, где работает менеджером проектов.
  Извинившись за беспорядок в своей избушке, Денис разлил вино и достал из сумки несколько картофелин.
  - У меня ничего из еды нет, но я жарю потрясающую картошку и режу вкусные салаты! - пошутил Денис. - А пока предлагаю выпить для аппетита, так сказать.
  - За что будем пить? - спросила Вера.
  - Предлагаю за приятное знакомство! - предложил Чесноков.
  - Да уж приятное! Чуть ногу не сломала! - засмеялась девушка и, заметив смущение Дениса, добавила. - Но твоей вины здесь нет. Это же море тебя к моему берегу прибило.
  - Ну, тогда за море выпьем?
  - Ага, давай! Я как раз книжку читаю одного малоизвестного писателя российского. Так и называется - "Увидеть море". Классная вещь. А ты читать любишь?
  - Хммм... ну, я, вообще-то, вроде как, даже пишу, - замялся Чесноков.
  - Ничего себе! - глаза девушки загорелись. - А можно глянуть? Я сама всегда мечтала что-нибудь написать, но таланта нет. Зато из меня получился отличный критик. Я сразу скажу, стоишь ли ты чего-нибудь как писатель или нет.
  - Да у меня пока ничего нет готового, - смутился Денис. - Вон на столе несколько листов набросал, начало романа. Пока правда не уверен, стоит ли продолжать.
  - Отлично, вот я тебе и скажу свое мнение,- заявила Вера, хватая листки. - Жарь пока свою картошку, а я почитаю.
  Когда домик наполнился чудесными ароматами жареной на сале картошки, Вера уже вновь сидела с бокалом вина в руке, с новым интересом поглядывая на Чеснокова.
  - Ты знаешь, мне понравилось. Писать ты явно умеешь, - вынесла она вердикт. - И язык хороший, даже странно для негуманитария. Я так поняла, это про маньяка книга будет?
  - Ну, вообще, идея была в том, чтобы написать книгу про маньяка, который на фоне остальных, так называемых, "нормальных" людей выглядел бы положительным персонажем, что-то вроде как Парфюмер у Зюскинда. Но что-то чем дальше я обдумываю сюжет, тем больше сомневаюсь, что такое возможно... все-таки убийство есть убийство. Разве что он убивает уже совсем каких-то маньяков мрачных. Да и то...
  - Вот я и хотела сказать. Написано хорошо, но трэшак какой-то. Я б на твоем месте попозитивней сюжет взяла бы. Что-нибудь про жизнь... ну или что тебе интересно.
  - Жизнь всем интересна! - засмеялся Денис, поднимая бокал. - За жизнь?
  - Давай! И я попробую твою чудесную картошку, а то что-то проголодалась.
  С аппетитом уплетая картошку, они весело болтали, не забывая отдавать дань вину, так, что когда сковородка опустела, Денису пришлось откупорить еще одну бутылку.
  - Так, кто-то обещал мне петь песни! - заявила разрумянившаяся от вина девушка, указывая пальцем на стоящую в углу гитару.
  -Обещал, значит спою! - бодро ответил Денис, доставая инструмент из угла.- А что спеть?
  - На свой вкус... хотя погоди! Давай что-нибудь свое, ты ж наверняка песни пишешь. Нет?
  - Угадала, хехе. Ну тогда вот что-нибудь из последнего... Вот такая вот песенка недавно написалась.
  Денис быстро подстроил гитару, прокашлялся, взял аккорд и запел.
  
   Мой мир мужской, какой-то очень стремный:
  Воняет потом и порос щетиной,
  Пропитан водкой и башкою двинут,
  Слепой, глухой, беспутный и бездомный.
  Твой женский мир повернут на цветочках,
  Увядших розах и прокисших тортах,
  Сиамских кошках и блатных аккордах,
  На слабых запятых и вялых точках...
  
  Вера слушала с интересом и покачивала в такт здоровой ногой, расположив больную на соседнем стуле. Денис пел проникновенно, закрыв глаза и полностью вжившись в слова.
  
  А если бы согреть судьбу в ладонях,
  Претензий суть засунув в бездны задниц,
  Воспряли б розы, исцеляя пьяниц,
  И не было б чужих и посторонних.
  Твой женский мир...
  
  Чесноков спел еще раз припев и закончил песню незамысловатым но мелодичным рифом.
  
  - Браво! Мне понравилось! Ты отлично поешь! - захлопала в ладоши Вера. А еще что-нибудь?
  - Ну, пожалуй, вот эта, наверно, еще ничего, - Денис заиграл грустное минорное вступление, напоминающее романс.
  
  Не уснуть.
   Ну и черт с ним - побуду совой
   Загляну в эту ночь, что раскинула шаль над столицей
   Миллионы сердец и кому-то вот так же не спится
   И летит с их балконов дымок сигарет над Москвой
   Не вернуть...
   Ну и ладно - побуду с собой
   Мне так много осталось, что глупо грустить об ушедшем!
   Мне так много досталось тепла и любви сумасшедшей
   Что теперь просто грех упиваться хандрой и тоской
   Мне б суметь
   и побольше улыбок дарить
   Кто-то скажет: "Банально!" - но так уж оно во Вселенной
   Даже мы с вами - тлен, а улыбка пребудет нетленной
   Лишь об этом без умолку стоит всегда говорить
   Мне уснуть
   и забыться последней мечтой
   Непременно когда-то придется и это не страшно
   Пусть поднимут бокалы и флаги приспустят на башнях
   И во мраке фонарик мелькнет за последней чертой...
  
  - Классно! - еще раз похвалила девушка, когда он закончил играть. - Давай за тебя!
  - Тогда на брудершафт! - подхватил Денис.
  - Зачем? - шутливо изогнула бровь девушка. - Мы же уже и так на "ты".
  - Ну, перейдем обратно на вы! - пошутил Чесноков, придвигаясь поближе.
  Руки их переплелись, и они выпили до дна.
  - По обычаю теперь надо целоваться! - хитро глянул на Веру Чесноков.
  - Ну, раз по обычаю, - девушка улыбнулась Денису обворожительной улыбкой и медленно поцеловала в губы.
  - Ммм... - расплылся в улыбке Денис. - Что-то, по-моему, пока не очень получилось для почитания обычая. Надо повторить. Они повторили еще и еще, после чего Вера обняла Дениса, мягко увлекая его на кровать.
  - Только не забывай про мою больную ногу, - с улыбкой прошептала Вера, когда из одежды на ней остался только затейливый разноцветный кожаный браслет в стиле хиппи.
  Когда на следующее утро Денис проснулся, Веры уже не было, а на столе была записка, гласившая "Спасибо за чудесную ночь и вечер!"
  - Она улетела, но обещала вернуться! - пробормотал Денис, задумчиво глядя на клочок бумаги.
  Он надел брюки и вышел на порог. Все тело болело и саднило. Было такое чувство, как будто его всю ночь избивала ногами сборная по футболу.
  - Поплавал, однако, - скривился от боли Чесноков. - Хотя надо признать, оно того стоило. - Ты как считаешь Дереза?
  Любопытное животное, опять прибежавшее посмотреть на беспокойного постояльца, согласно мекнуло и потрясло рогами.
  - Вот и я так считаю, - Денис счастливо улыбнулся, вспоминая прошедшую ночь, и зашагал к морю. Пропускать заплывы он не собирался ни по какой причине.
  
  
  Глава 4: Лучше гор
  Дни проходили все также в физических упражнениях, кропотливых вырезаниях фигурок и беседах с Санчесом. Однако былой покой и эйфория куда-то испарились. Он не мог выкинуть из головы Веру. Как назло испортилась погода. Солнце исчезло, и со свинцово-серого неба постоянно накрапывал мелкий дождик.
  Девушка появилась, когда он уже почти решил для себя считать это встречей без продолжения. Она пришла ранним утром и принесла с собой солнечную погоду.
  
  - Вот это сюрприз! - произнес Чесноков, открыв глаза и увидев Веру, с хитрой улыбкой наблюдающую за ним спящим. - Какими судьбами?
  - Соскучилась! - шагая грациозно, как кошка она приблизилась к кровати и, наклонившись, поцеловала его в губы. - А ты?
  - Я тоже рад тебя видеть! - хрипло прошептал Денис, сграбастывая её в объятья и крепко сжимая.
  
  Через час они голые и потные лежали на кровати и курили, пуская затейливые клубы дыма в потолок.
  
  - Вообще, я тут не валяться приехала! - заявила вдруг Вера, поднимаясь с кровати. - У меня для тебя сюрприз. Но придется немного потрудиться.
  - Ты хорошо загорела, - заявил Денис, хитро прищурившись.
  - Я знаю, - довольно протянула девушка, принимая соблазнительную позу. - У тебя будет возможность еще полюбоваться на мой загар, а сейчас пошли.
  С этими словами девушка быстро начала одеваться. Со вздохом явного неудовольствия Чесноков поднялся с кровати.
  - А мы далеко?
  - Прилично, но я на машине. И надевай удобную обувь, она тебе понадобится.
  Через полчаса езды на стареньком Гольфе по горным дорогам они припарковались у опушки небольшой сосновой рощицы, за которой возвышался лысый горный утёс.
  - Я покажу тебе свое второе любимое место в этих местах, - сообщила Вера, доставая из багажника Фольксвагена небольшой рюкзак. - При условии, что ты не боишься высоты.
  
  Высоты Чесноков как раз очень боялся, но признаваться в этом было стыдно.
  
  - Я уколов не боюсь, если надо уколюсь, - бодрым тоном процитировал он детский стишок, при этом еле заметно бледнея.
  - Я верила в тебя, - радостно воскликнула Вера и решительно зашагала к рощице.
  Утес оказался не таким крутым, как казалось с подножья. Половину пути Денис и Вера прошли, почти не сгибаясь, и только в последней четверти пути им пришлось передвигаться, опираясь руками на камни. Еще через некоторое время уже пришлось по-настоящему карабкаться. Пару раз камень вылетал из-под ноги Чеснокова и с грохотом обрушивался вниз, увлекая за собой потоки мелкого песка и гравия.
  - А ты точно уже здесь лазила? - осторожно уточнил Денис, прижимаясь к скалам всем телом.
  - Конечно! - весело откликнулась Вера. - И не раз. Мы уже почти на вершине. Тут только в конце немного сложновато будет - перед вершиной, но ты главное вниз не смотри и все будет нормально.
  
  После этих слов Денис, как назло, рефлекторно глянул вниз, и под ложечкой предательски засосало. Он судорожно сглотнул, по спине побежал холодок, а пальцы до боли впились в камень. Теперь он полз, прилипнув к каменной стене всем телом, и она становилась все отвесней и отвесней. Когда до вершины оставалось проползти всего пару метров, Чесноков вдруг обнаружил, что перед ним абсолютно голая стена. Ни ямки, ни уступа, чтобы схватиться или поставить ногу. Он замер и его охватила паника. Мысль о том, что он не сможет подняться и тем более не сможет спуститься вниз, заставила его мгновенно взмокнуть от холодного пота.
  
  - Эй, ты там нормально? - раздался участливый голос Веры сверху. - Здесь нужно правее шагнуть, там скала изгибается и есть за что цепляться.
  Денис скосил глаза и с ужасом заметил, что изгиб, про который говорила Вера, находился от него чуть ли не в паре метров, для того чтобы достичь его, Чеснокову пришлось бы сделать широкий шаг, перенеся весь вес тела на шагающую ногу. И если она соскользнет, то он неминуемо упадет.
  
  - Главное не бойся, там потом совсем легко! - заметила его нерешительность девушка.
  
  Решившись, Денис резко выдохнул и скользнул вдоль отвесной стены, делая широкий шаг, на еле заметную ступеньку. Нога плотно стала на каменный выступ, но импульса от толчка немного не хватило и Денис начал крениться назад. В отчаянном рывке он вытянул вперед руку и кончиками пальцев ухватился за микроскопические шероховатости на скале, ломая ногти. Это усилие позволило телу вытолкнуться на площадку и вжаться в спасительную выбоину.
  
  - Вот! Молодец! Осторожней только! - похвалила девушка.
  
  Вылезти с этой позиции на вершину действительно оказалось нетрудно, и через несколько секунд Денис уже сидел на небольшой метров десять на десять площадке, на вершине скалы. Руки его дрожали, майка была мокрая от пота, дыхание было прерывистым.
  - Ну как тебе вид? - произнесла девушка, указывая куда-то в сторону моря.
  Вид действительно был замечательный, но все что Чесноков смог из себя выдавить это лишь нервный смешок.
  - Ладно, у меня тут есть небольшая награда для победителей, - девушка достала из рюкзака бутылку французского коньяка и две сигары в тубусах. - Изысканный пикник для высокого общества предлагаю считать открытым.
  - Слушай, - забеспокоился Денис. - У меня есть подозрение, что слезать отсюда будет еще труднее. Алкоголь тут может сыграть плохую службу.
  - Да нее, ты что! - засмеялась девушка. - Идти вниз тем же путем - это самоубийство. Вон с той стороны по хребту легко пешком можно прогуляться до подножья.
  Чесноков подошел к противоположному краю вершины и с удивлением увидел, абсолютно пологий склон. "А что бы отсюда было сразу не пойти, как нормальные люди" - мелькнула у него раздраженная мысль, но он тут же устыдился её и рассмеялся.
  - А ты любишь, когда сложно, я посмотрю, - повернулся он к девушке.
  - Конечно, - хитро улыбнулась девушка, кладя ему руки на плечи. - Так интереснее!
  
  Расстелив плед, они пили коньяк, курили сигары, смеялись и занимались любовью в горячих лучах солнца, и через некоторое время заснули голые и усталые под бескрайним ультрамариновым небом. Денис проснулся первым и долго неподвижно лежал, боясь потревожить спящую девушку у него на груди.
  
  Несколько раз совсем низко над ними пролетали ястребы, чайки и какие-то другие высокогорные птицы, названия которых Денис не знал. Чесноков, как никогда раньше, ощутил первобытное чувство единения с природой, и вдруг понял, что вот сейчас в эту минуту он абсолютно счастлив.
  - Надо этот день запомнить, - пробормотал Денис, вновь проваливаясь в сон.
  Вечером они спустились обратно к опушке леса, и Вера удивила его еще раз, достав из недр Гольфа палатку, которую сноровисто поставила, поручив Чеснокову разводить костер и жарить предусмотрительно припасенные домашние колбаски.
  
  - Слушай, ты просто не женщина, а клад! - не удержал восхищения Денис. - Ты в пионерском лагере, что ли всему этому научилась? И вообще, я хочу знать больше о тебе, а то ты же так ничего и не рассказывала о своей жизни. Я так понимаю, ты не замужем и парня нет сейчас? Я просто не фанат измен и ни за что не хотел бы становиться соучастником, если что.
  - Нет... конечно нет, - замялась Вера. - Ну, на самом деле я официально замужем и не разведена, но мы давно не живем вместе. В общем, развод, это лишь формальность, просто руки не доходят.
  - А почему вместе не живете?
  - Да там все сложно у нас было, я бы не хотела сейчас портить вечер неприятными воспоминаниями, давай в другой раз.
  На следующее утро, Вера отвезла Дениса к Санчесу.
  - Когда мы опять встретимся? Я буду скучать, - Денис вышел из машины и смотрел на неё с грустной улыбкой. - Хотелось бы видеть тебя чаще, чем раз в две недели.
  - Зато тем приятнее встреча, - улыбнулась девушка. - Я постараюсь вырваться побыстрее. Пока, милый!
  Вера укатила в Южноморск, а Денису в первый раз за последнее время стало вдруг одиноко и неуютно в этом новом своем пристанище.
  Захватив в магазине бутылку водки и полбатона докторской колбасы, он отправился в деревню к Карлычу. Адмирал встретил его с радостью.
  
  - О! Кого я вижу! Мастер горного спорта по дзюдо! Как твои душевные метания поживают? Забыл уже свою ненаглядную?
  
  Денису хотелось поговорить о Вере. Адмирал выказал живейший интерес к предмету.
  
  - Ты пойми, молодой! - оживленно размахивал он руками. - В твоей ситуации сейчас любые отношения - смерть. После твоего раздрая психологического в прошлом браке сейчас все на свежие дрожжи очень криво ляжет. Влюбишься без оглядки, а потом на те же грабли наступать будешь. Осторожно смотри и все манипуляции примечай. Будь, как чекист, с холодным сердцем и чистыми руками!
  - А если она не такая? - возразил Денис. - Мне вот кажется Вера не из тех, кто будет манипулировать и играть в двойные игры. Девушка, которая может и на скалу залезть и палатку поставить... Все-таки не похожа она на современных гламурных дур.
  - Денис, я тебе один умный вещь скажу, только ты не обижайся, - процитировал Карлыч. - Дурак ты, шахтер, если еще не понял, что все они одинаковые! Как из одного завода. И функционируют по одним и тем же правилам. Вся разница в воспитании. Какую-то в морали и строгости растили, а какая-то росла как трава сорная в поле. Вот с первыми можно семью создавать, да и то, если сам себя ведешь всегда, как мужчина, а расслабишься, дашь волю чувствам, прогнешься под бабу, всё! Пропал и сам, и баба от рук отобьется и в спину ударит!
  - Да что же это получается! Думаешь, что берешь в жены человека, которому доверить можно, кто твой тыл сбережет, а на самом деле потенциальную змею, которая чуть брешь увидит, укусит, на груди пригреваешь?
  - Сказал отлично! - ухмыльнулся адмирал. - Как в той притче прямо, когда змея попросила черепаху перевести ее через реку, но только не кусать, а не то вместе и утонут мол. Ну, так там змея на середине реки взяла и укусила черепаху в беззащитную шею. "Ты чего меня куснула, дура? Утонем же!" - та черепаха завопила. А змея отвечает: "Да потому, что я змея и такая моя природа!". Нет у женщин жалости или сочувствия к слабым. Наоборот, если почует слабость мужчины, еще нарочно утопит его. Тут ужасаться и женщин ненавидеть не надо, надо просто самому быть сильным. В каждой женщине есть и Ад и Рай и только от мужчины зависит какой стороной она к нему повернется!
  - Да это же какой-то вечный напряг! Ходить с вечно опущенным забралом, как на зоне, чтобы не дай бог не "зашквориться" или не "закосячить".
  - На самом деле это только на словах кажется сложным. Если ты правильные установки к женщинам усвоишь, то все у тебя на автомате происходить будешь. Женщину не надо ненавидеть или обожать, вообще, никаких слишком сильных чувств к ним быть не должно. Относись к ним как... как к комнатной собачке, к примеру. Ты же питомца своего, по-своему, любишь? И заботишься и балуешь. Но странно если вдруг питомец начнет указывать, что тебе по жизни делать и каким тебе по жизни быть, или заставлять себе прислуживать. Вот так и с женщинами. Ты кстати не замечал, как кавказцы к женщинам относятся? Засыпают комплиментами "ах ты красавиц-глаза-инжир-попа-урюк-пропадаю-умираю-чорные-глаза!", а чуть уважения она не проявит, и избить и убить может. Вот это для женщин идеальное сочетание, особенно для тех, кто интеллектом не блещет. Потому как с одной стороны их расхваливают, а с другой стороны инстинктивно чувствуют они, что мужчина сильнее и относится к ней только, как к самке. И на пьедестал не возводит.
  - Да какой еще "урюк-мандарин"! Что я клоун что ли! Никогда я так себя вести не буду. Если не нравится, то пусть едут в Турцию с Египтом, с тамошними "ловеласами" милуются, а на меня и нормальные девушки найдутся.
  - Никто не говорит, что тебе надо так себя вести, я про принцип больше имел в виду... О, а вон и спарринг-партнер твой чешет, и тоже с бутылкой! Чувствую, Женьку седни опять лупцевали!
  
  И действительно. По залитой дождем тропинке сада к ним направлялся злой и подвыпивший Колюня. Увидев Дениса, он расплылся в улыбке.
  
  - О! Денис Сергеевич, развязал, что ли опять? Ну рад видеть! И вам Семен Карлович, мое почтение. Не побрезгуете компанией.
  - Заходи, Николай, мы гостям, сам знаешь, всегда рады. Мы тут как раз зазнобу твоего друга новую обсуждаем, ну и, вообще, читаем лекции о вкусной и здоровой семейной жизни!
  - А, городскую что-ли из Южноморска? Видел ее сегодня. Она кстати, у моего дядьки квартиру в около вокзала снимает вроде. Видел ее там как-то.
  - Что?! - встрепенулся Денис. - И адрес знаешь?
  - Конечно, - серьезно кивнул Колюня. - Завтра как раз по бизнесу в город намыливаюсь, могу подбросить, коли охота есть.
  - Было бы здорово! - глаза Дениса затуманились, и он одобрительно хлопнул товарища по плечу. - Наливай, Коля, да давайте может споем что-нибудь в три глотки? Вы как, адмирал? Морские песни уважаете.
  
  Адмирал уважал, и вскоре они затянули "Раскинулось море широко". Выходило нестройно, но с большим чувством.
  
  
  
  
  Глава 5: Встреча
  Денис подходил к дому Веры охваченный нетерпением и радостным предвкушением. Он не придумал, как обставить свой сюрприз, поэтому решил просто заявиться, как есть.
  После трех звонков, дверь ему открыл худощавый, лысеющий мужчина лет сорока интеллигентного вида в очках и с бородкой.
  - Чем могу помочь? - осведомился он.
  - З-зздрасте, - неуверенно начал Денис. - А Веру можно?
  - Она вышла, скоро придет! - мужчина улыбнулся ему какой-то обезоруживающей улыбкой. - Вы проходите, можете подождать ее здесь. Я как раз чай пью.
  - А вы кем ей приходитесь? Коллега по работе? - подозрительно сощурился Денис.
  - Ой, извините, я не представился! Меня зовут Александр, я муж Веры и одновременно её коллега! Мы работаем вместе, она вам не говорила? - мужчина протянул Чеснокову руку для приветствия. - Вы же по поводу макетов?
  - Ага, по поводу... макетов. - Денис машинально пожал руку и повернулся, чтобы уходить. - Я, наверно, попозже зайду.
  Не обращая на протесты Александра, Чесноков скатился вниз по лестнице. Его охватило смешанное чувство стыда, неловкости и злости. Жизнь мгновенно и болезненно развеяла все сомнения по поводу слов Адмирала. В глубине души он предчувствовал нечто подобное, но не хотел до конца верить. Вера оказалась обычной лживой дрянью. Ему вдруг захотелось ударить кулаком в её красивое лицо. Он вспомнил интеллигентного Александра, и ему стало мучительно жалко этого незнакомого, но, очевидно, неплохого человека. Он очень ясно представил себя на его месте. Только теперь он был на другой стороне.
  - Стоп, машина! - почти выкрикнул он, рубанув ладонью воздух. - Отрубите мне клюв, но Александр должен знать!
  Развернувшись, он решительно зашагал обратно.
  - Вы уже? - открыл ему удивленный Александр. - А Вера еще не пришла.
  - Я к вам! - отрывисто бросил Денис. - И я не по поводу макетов. Я хочу поговорить о вашей жене.
  - Проходите, - тихо сказал Александр, сразу посерьезнев.
  Денис прошел в кухню, не снимая кроссовок, и сел на стул. Александр опустился на стул рядом и вперился взглядом в лицо Чеснокова. Рука его, чуть подрагивая, машинально помешивала чай.
  - Вы знаете, я... я, наверно, начну со своей истории, чтобы вам стало понятно, почему я вам все решил рассказать.
  Александр выслушал его, не перебивая, только лицо его бледнело и краснело, он несколько раз снимал и протирал очки, губы дрожали. После того, как Денис закончил. Александр с минуту хранил молчание. После чего снова снял очки и заговорил твердым голосом.
  - Я верю вам. Не вижу причин вам лгать. Вы сделали правильно, что рассказали мне. Я вам благодарен, - он поднял глаза, и Денис увидел в них ненависть. - Но, я надеюсь, вы поймете, если я попрошу вас уйти. Я никогда не хочу вас больше видеть. С женой я разберусь сам.
  - Я понимаю. Меня тоже обманули, но я не ищу оправданий, - Денис встал со стула. - Был готов и в морду от вас получить, если честно.
  Александр не успел ничего ответить, как входной замок загремел, открываясь, и в коридор, напевая что-то, впорхнула Вера.
  - Сашечка, я купила отличную копченую рыбу, как ты любишь! А как она пах... - она вошла в кухню и резко остановилась на пороге, увидев Дениса. - Ты!
  - Я уже уходил, - холодно сказал Денис, направляясь к двери. - Думаю, тебе есть, что обсудить со своим мужем!
  В наступившем молчании он вышел из квартиры и аккуратно прикрыл за собой дверь.
  Колюня ждал его в условленном месте.
  - Ну, как пообщался? - подмигнул ему приятель.
  - Дурак я был, Коля, слепой! Ничему меня жизнь не учит. Выбивать из меня эту прошивку инфантильную дубьем надо! А Карлычу я бутылку чего-нить вкусного должен за науку проставить. Тут есть куда заехать?
  - Конечно! Он армянский коньячок уважает!
  
  
  
  
  
  
  
  Глава 6: Лучше всего
  Санчес встретил Дениса в позе лотоса, медитируя на лужайке перед своим домом. В своих медитациях он добился такой неподвижности, что сейчас Чесноков сначала даже не обратил на него внимания, приняв краем глаза за нечто неодушевленное, и вздрогнул, когда тот обратился к нему, прервав ровное низкое гудение, которое издавал, напоминая шум работающего трансформатора.
  
  - Привет, ты чего такой потерянный? Садись помедитируем, - хозяин, как всегда, был дружелюбен и приветлив.
  Денис устало опустился рядом с Санчесом, вытянул ноги и задумчиво уставился в сторону океана. Солнце уже намочило свой гигантский круг в соленых водах, и море окрасилось кровью уходящего вечера.
  
  - Вот скажи мне, Санчес, - вдруг спросил Денис, - а в чем смысл жизни?
  - Смысл жизни? - мгновенно отреагировал тот, открыв глаза. - Странно, что люди во все века задавали себе этот вопрос, но никто никогда не спрашивал, а в чем смысл смерти? А ведь этот вопрос поважнее будет.
  - А в чем смысл смерти? - озадаченно покосился на Санчеса Чесноков.
  - А смысл смерти в том, чтобы её не бояться. Жизнь человека была бы прекрасна, если бы не постоянный, отравляющий все страх. Подсознательный и осознанный. Понимание собственной конечности. Вот ты, наверно, очень часто слышал такое расхожее выражение: "Каждый день надо проживать так, как будто он последний!" Но задумывался ли когда-нибудь кто-нибудь, что это был бы за день? Скорее всего, это был бы самый худший день в жизни человека, ибо никогда ранее он не понимал бы так остро, что он смертен. Человек был бы подавлен, как осужденный перед казнью. Ведь что бы он ни сделал в последний день, все будет неважным, так как уже завтра он умрет и с ним исчезнет весь его мир, который на самом деле никогда не был его миром. Ведь это только человек умрет, а мир как существовал, так и будет существовать всегда. Всегда был и всегда будет. А человека никогда не было до жизни и никогда не будет потом. По сути человек всегда мертв, лишь на краткое мгновенье просыпаясь, чтобы увидеть этот странный сон - жизнь. Ты знаешь, что на санскрите "смерть" и "время" обозначаются одним словом - "Кала".
  - Индусы шарили, - хмыкнул Чесноков. - Вся наша жизнь - это одна большая куча кала! Тут я с ними согласен.
  - Вот именно! - не улыбнулся шутке Санчес. - И когда ты это по-настоящему поймешь, только тогда и начнешь жить вечно. Без страха смерти, без мелких ненужных мыслей и мелочных ненужных поступков.
  - Я понимаю, о чем ты говоришь, но как этого добиться на практике? - пожал плечами Денис. - Мы уже выяснили, что резьба по дзену у меня не особо выходит.
  - Делай то, что у тебя выходит! Не нужно быть дзен-буддистом, чтобы понять истину. Чтобы инстинктивно чувствовать её. Разве ты не замечал, что все люди ее подсознательно понимают и принимают. Все стараются делать в жизни то, что у них лучше всего получается. Матери рожают детей, потому что дети отвлекают их от мыслей о смерти, карьеристы пропадают на работе, потому что на работе просто нет времени подумать о смерти, боксеры до исступления колотят грушу, скрипачи с утра до ночи пилят одни и те же гаммы, ловеласы и распутницы меняют партнеров, как перчатки, потому что все это - суррогатный дзен.
  - А алкоголики? - уточнил Чесноков.
  - Алкоголики всегда помнят о смерти, поэтому из них выходят лучшие философы и блюзмены.
  - Эх, чёрт, Санчес! - рассмеялся Денис, хлопнув себя по колену. - Лишил ты меня надежды на счастье! Я ведь только пить и умею.
  - Ты не прав. Бог дал тебе другой талант - ты умеешь писать!
  - Да брось ты, ладно. Какую-то ахинею пишу, - скривился Чесноков. - Вечером по пьяни напишу, а утром читаю и хочется порвать все и сжечь немедленно. От безделья все это.
  - А ты пиши не ахинею и не на пьяную голову и не от безделья, - упрямо повторил Санчес. - Бог никогда не расходует талант зря, это только у человека такая прерогатива. Так вот и ты, не зли его, и прими его дар серьезно, может и он в ответ перестанет тебя испытывать и наказывать?
  - Сговорились вы все меня воспитывать, - недовольно буркнул себе под нос Денис, поднимаясь на ноги. - Ладно, пойду, завалюсь на боковую, а то что-то нездоровится мне. Спокойной ночи!
  
  Ему самому было не понятно, за что он вдруг окрысился на желавшего ему, в общем-то, только добра Санчеса. Видимо дело было в угрызениях совести и похмельном синдроме. Дениса немного потряхивало, суставы ломили и стонали, а тело периодически бросало то в жар, то в холод. Великий запой скорби и траура не прошел для организма бесследно. Где-то на задворках подсознания змеем-искусителем вдруг нарисовалась соблазнительная мыслишка о бокале ледяного пива с пышной пеной. Чесноков злобно спустил на неё голодных собак совести, и испытал при виде ее бегства приступ садо-мазохистского удовольствия.
  Всю ночь он не мог заснуть. Мысли роились в его голове. Сердце бешено и неровно стучало, а в желудке рождалось предвкушение чего-то нового. Близость какого-то озарения.
  
  Ближе к утру все эти метания и томления сложились в цельную картину, и теперь Денис точно знал, что ему надо делать. Рассвет застал его за печатной машинкой. Уже пятнадцать минут он сидел, положив руки на клавиши, и смотрел на девственно белый лист бумаги. Пальцы нервно подрагивали, но что-то останавливало его от того, чтобы напечатать первую букву. Каким-то шестым чувством он точно знал, что напишет что-то, что, наконец, понравится ему самому и, возможно, не только ему. Пока вся затея была в голове, она была безупречна, совершенна и неуязвима для критики. Потому что не существовала. И поэтому в душе был иррациональный страх испортить её, попытавшись перенести на бумагу.
  
  Решимость Дениса, однако, была слишком крепка, чтобы отступить перед замешательством. Как перед прыжком в воду, он глубоко вдохнул, выдохнул и напечатал первые слова своего нового текста:
  
  "Автобус выкашлял последнюю порцию едкого дыма из выхлопной трубы и остановился около розового одноэтажного здания автовокзала. Колонны с осыпавшейся штукатуркой и выложенные кирпичами в верхней части фасада цифры "1957" говорили о том то, что здание являлось частью наследия не так давно развалившейся империи..."
  
  Он печатал весь день, прерываясь лишь на короткий перекус и сон. На следующий день режим написания стал более размеренный, но процесс шел вперед. Денисом овладел азарт. Каждую первую половину дня, он теперь посвящал обдумыванию следующей главы, а вечером садился за машинку. Через три недели проб и ошибок Денис удовлетворенно пробежал глазами последние строки:
  
  "Осень, такая короткая в Новокаменске, уже собирала в охапку обрывки своей легкой медно-красной одежки и, зябко сгорбившись, уходила вдаль по дороге в сторону китайской границы. Машины вечерней пробки сердито и тревожно гудели ей вслед, не желая переходить на зимнюю резину, и только ночь равнодушно укрывала город. Ей лучше всех было известно, что зима или осень, но завтра непременно наступит еще один день, который, впрочем, как и все другие до него, исчезнет под черным бархатным пледом следующей ночи..."
  
  Дениса охватило чувство глубокого удовлетворения и гордой радости. Отодвинувшись от стола, Чесноков с хрустом потянулся, и вышел на порог, где снова обнаружил любопытную Дерезу. Независимо-дерзкое животное смотрело на него сейчас каким-то не в меру мудрым и печальным взглядом, и внезапно Денис ощутил в сердце острую щемящую грусть. Стало как-то сразу ясно, что он только что перевернул эту страницу жизни. Настала пора уезжать.
  
  На следующее утро Денис предстал перед медитирующим гуру с собранным рюкзаком. Пару секунд он просто стоял перед ним, не в силах ничего сказать из-за предательского кома в горле. Оказалось вдруг, что за последнее время этот человек сделался Чеснокову самым близким другом.
  
  - Вот возьми. Это подарок, - Санчес поднялся, протягивая ему небольшой сверток.
  - Но откуда ты знал... - с удивлением округлил глаза Денис.
  - Показалось, что сегодня дорога позовет тебя, - как всегда, туманно объяснил Санчес. - Тебя подвезти до города?
  - Нет, спасибо. Там я с Колей договорился, что он, подбросит - он что-то поговорить там хотел по дороге...
  - Всего хорошего тебе, Денис!
  - И тебе Санчес! И спасибо за все!
  
  Рукопожатие и объятья их были по-мужски крепкими.
  
  Проводы у Адмирала были такими же короткими.
  
  - Давай, шахтер! - сказал "крайний" тост Карлыч, поднимая чашку с чаем. - Держи нос по ветру и не теряй фарватер! А ты, Николай, не угробь его там по дороге, а то я знаю, как ты ездишь!
  
  Глаза отставного адмирала блеснули, и он торопливо и шумно захлюпал чаем.
  
  * * *
  
  Дорога до Южноморска, казавшаяся такой длинной в допотопном "пепелаце" Санчеса, со свистом улетала под колеса огромного джипа. Николай был жизнерадостен и говорлив.
  
  - ...ну а я ему и говорю "А как же, Карлыч, до твоих психологических исследований все мужики жили? Семьи создавали и детей рожали и в ус не дули про твои инстинкты и поведенеческие модели!"...
  - Погоди. Какие еще психологические исследования? - не понял Чесноков.
  - Ну как какие? Карлыч же у нас не только адмирал. Он же еще прохфессор, хаха! До сих пор на какие-то симпозиумы ездит... этот... как его... этолог, во! Башковитый мужик, а так и не допер, что и без его законов люди живут и не парятся.
  - Да ты неправильно понял его, Коля, - вступился за отсутствующего адмирала Денис. - Вот если человека две здоровые ноги, то ему такое изобретение, как "костыли" будет абсолютно бесполезным и, вообще, до фени. А есть люди, какие в аварию попадают или ранены на войне, и у них, допустим, ногу отпилило или оторвало снарядом. Так для них эти костыли - реальное спасение. Так что ты не руби с плеча. Кому-то эти теории и без надобности могут быть, да и лучше и не слышать о них, а кто-то с их помощью, может, реально ходить заново научится.
  - Да хрен разберет их, - насупился Коля. - Слушай, я ж чо поговорить хотел. Ты чего-то там говорил, что поставками оборудования через Москву занимался. Так?
  - Да, это было хз когда... в прошлой жизни, - отмахнулся Денис.
  - Не, ну контакты-то остались? - переубедить Николая в чем-то было невозможно. - Мы тут дядькой решили серьезно производством заняться, большие деньги делать, но вот с рынками сбыта пока засада. Я вот про тебя чо-то и подумал, ты ж во всем этом крутился, людей знаешь, они тебя знают. Да и человек на эту роль нужен надежный, чтоб не кинул, сам понимаешь. А тебе я, как себе, верю. Ну как?
  - Блин, неожиданно, как-то... - смутился Денис. - Ну, давай попробуем, мне все равно сейчас все заново начинать придется, в принципе, почему и не с твоим товаром.
  - Ну, вот и договорились! А я тебя не обижу - за баблом дело не встанет! Кстати ты с Санчесом-то как? Смог расплатиться? А то ж он бессеребреник - денег не берет за жилье. На него у нас все бабки, как на чирей на заднице, смотрят. "Плохой пример!" - говорят. Психом считают. Хотя с последним они может и не так неправы, как думают. Хаха!
  - Да я и не пытался его уговорить, - хмыкнул Денис. - Сунул денег под подушку в гостевом домике, когда уезжал. А почему "псих"? Мне он нормальнее всех нас показался.
  - Ну, так-то оно так, но с его прошлым...
  - С каким прошлым?
  - А адмирал тебе не рассказывал? А-а-а, ну понятно, вы с ним на этологии залипли. Хыхыхы! Так вот Санчес этот твой серьезный мен, если чо. Он же беженец из Чечни, много лет назад сюда приехал. Так вот он в Чечне до войны инженером был по нефтянке. Ну, семья, там, жена, три дочери. Вот когда там заваруха началась с Дудаевым, он все уезжать не хотел, ждал, пока уляжется. Ну, в один вечер к нему молодцы с зелеными повязками приехали домой и с порога в него семь пуль и всадили. Жену и дочерей тоже расстреляли, но сперва надругались, конечно, как там у них водится. Выкинули на свалку всех потом. Но Санчес как-то выжил. Подобрала его одна старуха чеченка, он ей помогал раньше. Вывезла в Буденновск в госпиталь. Ну, его там, как только дошили-доклепали, он и пропал. Как раз первая чеченская началась. А потом чо-то эти борцы с неверными пропадать по одному стали. Он их всех запомнил. Наши бойцы потом находили жертв его в лесу. Говорят, виртуозно ножом работал. Всех десятерых достал и снова исчез, на этот раз с концами. А у адмирала тут один разведчик из бывших коллег гостил. Так вот он его и узнал... В общем, ему бы наши проблемы... Санчесу... а мы стонем.
  - Охренеть... - подал голос пораженный услышанным Чесноков. - А я ему все про свои невзгоды ныл. Позорник, блин!
  - Да вот так-то, братан! - поучительным тоном заметил Николай. - Не суди книгу по обложке. Хотя ты меня этому тоже научил, хаха... Да не кривись, я не в обиде...
  
  
   ЭПИЛОГ
  
  Целый месяц Денис провел в Москве, прежде чем все контакты были оживлены, а договоренности достигнуты. Прибыв в Новокаменск, он продолжил лихорадочную активность по реанимации бизнеса. После нескольких месяцев бездействия окунуться в работу было приятно, тем более, что все складывалось как нельзя удачно. И лишь две встречи он откладывал на потом. Однако и их время настало. Первая произошла в ресторане после крупной выставки оборудования в Новокаменске. Мишка подошел к его столу, улыбаясь, как ни в чем не бывало.
  
  - А я тебя еще на стенде приметил! Широко развернулся ты! Поздравляю, моя, как говорится, школа!
  - Ага, спасибо, Мишаня! Ты меня многому научил! - подхватил шутливый тон Чесноков. - Я слышал вы теперь с Ликой новая счастливая пара?
  - Да какая, "счастливая" там, - махнул рукой Варланов. - Скубаемся день через день. Хрен пойми из-за чего. Ты разве её не знаешь!
  - Карлыч бы тебе растолковал почему...
  - Кто? Че за Карлыч? Ты чо все еще в обидках на меня? Ты ж ее сам бросил!
  - Да не бери в голову. Я ж говорю, я благодарен. Вот даже подарок купил тебе. Все в портфеле ношу, думаю, надо отдать при встрече.
  Денис пошарил в портфеле, достал и поставил перед ним бутылку дешевого крепкого пива "Охота".
  - Э-э-э... Ты чего? Я те че, пролетарий, что ли? Я ж такое гавно не пью! - оторопел Мишка.
  - А ты пей, Миша! На халяву ведь! - с этими словами Денис поднялся и, озорно подмигнув бывшему другу, пошел к входу.
  
  Встречу с Ликой он назначил сам. Она вошла в кафе разодетая и в полном боевом макияже. Видно было, что к встрече бывшая жена готовилась. Сухо поздоровавшись, Денис, перешел к делу.
  
  - Лика, я дал объявление на продажу квартиры, тебе надо будет через месяц съехать.
  - Подожди! - Лика порывисто протянулась через стол и взяла его руки в свои. - Ты не о том говоришь. Понимаешь, я много думала, пока тебя не было. Я поступила ужасно с тобой, как последняя сука и дура. И понимаю, что после того, что было, ты вряд ли меня простишь. Но я поняла также, что ты единственный кого я когда-то любила, и если ты мне дашь хоть малюсенький шанс...
  - Лика! - игриво перебил ее Денис. - А как же Мишаня?
  - Любила я всегда только тебя... - угрюмо пробормотала девушка, и румянец проступил даже сквозь толстый слой пудры на ее лице.
  - Месяц, Лика... Месяц. - Чесноков покачал головой и мягко высвободил свои руки.
  - Но ты же знаешь, что я сейчас без работы, а Варланов, дурак пьяный подрался с замом мэра нашего, теперь бизнесу конец - долги одни, - Лика вскинула на Дениса взгляд, в котором, как в калейдоскопе, сменялись отчаяние, мольба и гнев. - Как ты так можешь? Разве настоящий мужчина так поступит с женщиной?!
  - Настоящий мужчина-а-а... - задумчиво протянул Денис, протягивая руку к телефону, на экране которого замигала иконка нового сообщения. Он быстро пробежал глазами несколько абзацев письма, и лицо его расплылось в довольной улыбке.
  - Чему ты ржешь еще? Я что-то смешное сказала? - истерично выкрикнула Лика, пытаясь дрожащими руками вытащить сигарету из пачки.
  - Ты даже не представляешь насколько смешное, Лика! - сказал Денис поднимаясь. - Прощай! Надеюсь, что больше тебя никогда не увижу.
  
  Дойдя до парка, Чесноков не утерпел, присел на скамейку, вынул телефон и еще раз перечитал сообщение. Оно гласило:
  
  "Уважаемый Денис Сергеевич! По результату рассмотрения редактором ваша повесть одобрена к печати в нашем издательстве. Просьба ознакомиться с договором в приложении и выслать нам подписанную копию, как можно скорее".
  
  Продолжая улыбаться, Денис поднял голову, откинулся на спинку скамейки и обвел мечтательным взглядом незатейливый пейзаж родного города.
  
  Осень, такая короткая в Новокаменске, уже собирала в охапку обрывки своей легкой медно-красной одежки и, зябко сгорбившись, уходила вдаль по дороге в сторону китайской границы. Машины вечерней пробки сердито и тревожно гудели ей вслед, не желая переходить на зимнюю резину, и только ночь равнодушно укрывала город. Ей лучше всех было известно, что зима или осень, но завтра непременно наступит еще один день, который, впрочем, как и все другие до него, исчезнет под черным бархатным пледом следующей ночи...
  
  
  август 2013 - май 2014.

Оценка: 5.05*12  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Верт "Пекло 3"(Киберпанк) В.Кретов "Легенда 4, Вторжение"(ЛитРПГ) А.Тополян "Механист"(Боевик) Е.Кариди "Сопровождающий"(Антиутопия) Н.Самсонова "Сагертская Военная Академия"(Любовное фэнтези) А.Кутищев "Мультикласс "Союз оступившихся""(ЛитРПГ) А.Верт "Пекло 2"(Боевая фантастика) М.Юрий "Небесный Трон 5"(Уся (Wuxia)) В.Пек "Долина смертных теней"(Постапокалипсис) Н.Любимка "Черный феникс. Академия Хилт"(Любовное фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"