Зайцев Виктор Викторович: другие произведения.

Прикамская попытка - 4

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
Оценка: 5.98*17  Ваша оценка:

  Пролог
  
  - Ну, что скажете, господа генералы? - Григорий Александрович Потёмкин с ехидцей взглянул на старых конкурентов-соперников, Румянцева и Суворова. Оба генерала, несмотря на почтенный возраст, сидели, нахохлившись, как два подравшихся воробья, ревниво поглядывая друг на друга.
  Только что все трое заслушали секретный доклад группы офицеров, проходивших двухгодичную стажировку в Беловодье. С общим докладом выступал командир группы, майор-артиллерист Завадский. Остальные офицеры группы наблюдателей дополняли его и отвечали на вопросы генералов. Тем было любопытно выслушать невиданные характеристики по дальности и точности стрельбы стрелкового оружия, артиллерии и миномётов частной армии Русской Дальневосточной кампании, созданной по образцу европейских Ост-Индских кампаний. Многому, из того, что рассказали офицеры, никто из присутствующих генералов не поверил бы ни за что, если бы не знал лично тех, с кем беседовал. Ну, как можно поверить, что неполная рота наголову разбивает армию в две-три тысячи солдат, пусть и туземных, да ещё без потерь? Как может отряд в две-три роты захватить государство, размером с Пруссию или Саксонию, и опять без потерь? Да и методы сражений вызывают неприятие своей неправильностью, бить врага на марше, нападать на военные лагеря внезапно, высаживать ночные десанты. Конечно, победа над превосходящими силами противника, да ещё без потерь, много значит, но, как-то неправильно воюют на Дальнем Востоке. Хотя, оружие отличное, это точно.
  - Нет чести в такой войне, - поспешил высказаться Румянцев, подчёркивая своё старшинство. - Офицеры-простолюдины, что в торговой кампании той наёмничают, люди без чести и совести, могут себе позволить подобное, но, нам, дворянам, сие будет уроном для чести русской. Сражаться без договорённости о выбранном месте, бить врага исподтишка, в спину, подобным образом русская армия вести себя не будет! В Азии, с туземцами дикими, возможно воевать диким же обычаем, но, не в Европе!
  - Значит, для кавказских армий, подобная тактика может быть использована, там уж азиаты и дикари истинные, - удовлетворённо хмыкнул светлейший князь. Прошёлся по кабинету, взглянул на гравюру с изображением сражения с турками. - Да, пожалуй, и турок европейцами не назвать, а?
  - Это точно, Ваше сиятельство, - довольно улыбнулся Румянцев. - Басурмане истинные, нехристи обрезанные, прости, господи!
  - Ты что скажешь, Александр Васильевич, - перевёл взгляд Потёмкин на демонстративно скучавшего Суворова. - Есть польза в опыте азиатском, что офицеры мои из Беловодья привезли?
  - Тот опыт для меня не новинка, казаки-пластуны многое из тактики беловодцев используют давно. Вопрос о другом, для чего мы воюем? Коли в благородстве меряться с пруссаками и цесарцами, какими, можно и ружья у солдат отобрать. Пусть с голыми руками против сабель воюют, благороднее некуда. Тут уж нас австрияки и французы похвалят, да и орденок какой нацепят. - Не упустил случая поехидничать над давним соперником Суворов, намекая на австрийские награды Румянцева. - Ежели по делу, то действующую армию давно надобно на эти "Луши" переводить. Благо, граф Никита Желкевский в армию брака не гонит, цены не задирает. И патронов закупать не два десятка на ружьё, а две сотни, если не всю тысячу на ствол. Да миномёты надобны по три батареи на полк, с двумя сотнями мин на каждое орудие. Те два полка, что мы на "Луши" перевели и миномётами усилили, проявили себя лучше некуда. А офицеров, какие в Беловодье были, я хоть завтра в своём подчинении желал бы увидеть.
  - Да, по оружию я с графом согласен, - не выдержал Румянцев, - всех офицеров надобно за казённый счёт револьверами вооружить, зело удобное оружие. И, артиллеристов бы, подобно беловодцам, тоже на револьверы перевести. Нечего им фузеи таскать, хватает пушек и зарядов. Устав воинский переписать под новое оружие, да обязать офицеров каждую неделю учебные стрельбы проводить, патроны под стрельбы предусмотреть. Опять же миномётные батареи действующим уставом не учтены, в чьем подчинении они будут? Много вопросов возникнет, люди нужны грамотные, опытные, средства огромные под изменения устава выделить.
  - Хорошо бы, да знаете, сколько в казне денег? - Помрачнел сиятельный князь, задетый за живое. Хоть и вырос русский бюджет за последние годы вдвое, если не втрое против прежнего, да и аппетиты государыни не отставали. Хватало и казнокрадов, особенно в армии. - Ладно, будут деньги на новые ружья, патроны и миномёты. Но, Александр Васильевич, закупать их будешь ты сам. Не спорь, война с турками на носу, торопись. Тебе же, Пётр Александрович, придётся принимать дела в южной армии, да обучать срочно офицеров и войска беловодской тактике. Стратег ты добрый, выезжай, как приказ получишь. Благо, на паровозе быстро домчишь. Половину офицеров, что из Азии вернулись, себе возьмешь. С богом, господа генералы!
  Глава первая.
  
  - Проходи, Сергей, присаживайся, - пятнадцатилетний подросток мягкими шагами прошёл по комнате и осторожно присел на стул перед комиссией.
  Серёжа знал лишь одного из троих, сидевших перед ним, взрослых, своего тренера по рукопашному бою. Однако, этого было вполне достаточно, чтобы чувствовать себя спокойно. Тренер был для него, как всех учеников, вторым авторитетом после отца, надёжным человеком, способным защитить, помочь и понять. С защитой, впрочем, у Светлова давно не было проблем. Ушли в прошлое мальчишеские потасовки, слёзы сквозь боль, драки с пацанами из ближайших улиц. Последние два года из пяти лет занятий у тренера Сергей с радостью замечал, что становится сильнейшим учеником. Если старшие ученики ещё могли представлять опасность в спарринге, в силу разницы в весе и росте, то своих ровесников парень просчитывал сразу. Даже при встречах с другими школами рукопашного боя, в том числе дзю-дзюцу, Светлов с удивлением замечал, что противники его знают, и, самое смешное, боятся. Собственно, реальными соперниками для парня последний год были исключительно тренеры, не упускавшими возможности поработать с талантливым рукопашником.
  Сегодня тренер пригласил его поговорить со своими знакомыми, ищущими для интересной работы надёжного человека.
  - Не подведи меня, Серёга, - внимательно поглядел бывший донской казак в глаза ученику, - я поручился за тебя.
  Периферийным зрением подросток осторожно рассматривал своих собеседников, уставившись на стол перед собой. Солнечный зайчик, пробравшийся сквозь прикрытые плотные шторы, причудливо изменял свою форму, теряясь в плотной листве деревьев под окном. Рассматривая яркое пятно на лакированной столешнице, подросток пытался успокоиться и угадать личности своих собеседников. Неожиданно узнал обоих, но сомневался, пока один из них не заговорил. С первых слов мужчины Светлов понял, что перед ним знаменитые правители Беловодья, барон Андрей и его соратник Иван Палыч. Знаменитый Палыч, как звали Невмянова практически все, обратился к подростку с вопросом.
  - В тайге, пять лет назад, вы с отцом отбивались от хунгузов. Ты тогда убил одного из них. Не снился ли убитый тебе?
  - Один раз приснился, - дёрнул плечом подросток, давно забывший события тех дней, - через неделю. Я прогнал его. С тех пор всё нормально.
  - Если тебе поручат защищать чужих людей, сможешь ли ты убить хунгузов, напавших на них? - вступил в разговор Андрей Быстров.
  - Хунгузов убью, - ответ был лаконичен.
  - Хорошо, не будем ходить вокруг, да около, - барон Андрей встал с места, и прошёл к двери, проверяя, нет ли за ней кого. Плотно прикрыл двойную дверь, прошёлся по кабинету, остановился у окна, закрыв спиной солнечный луч, отчего одинокий зайчик спрятался, а Сергей невольно повернулся к Быстрову. Глава Беловодья продолжал, внимательно глядя на подростка. - Я набираю себе помощников для тайных дел по защите баронства, по защите русских людей. Сам понимаешь, у наших торговцев и мастеров много соперников, у баронства и РДК есть враги, те же хунгузы, китайские и японские пираты. Если воевать с ними армией, будет трудно, погибнут многие стрелки. Мне нужны толковые сильные бойцы, чтобы не воевать с врагами, а разорить их гнёзда. Ты охотник, знаешь, что, разорив волчье логово, проще избавить лес от серых хищников, нежели потом выслеживать целую стаю, когда она погубит скотину, или, не дай бог, людей.
  - Самое трудное в нашей работе, - подключился к разговору, молчавший до того Палыч, - не выслеживать врага, не захватывать или убивать его. Самое трудное, по крайней мере, сначала, будет сохранение тайны. О существовании службы, где ты будешь работать, знаем только мы трое, ты четвёртый. Никто, даже твои родные, не будут знать истинного места твоей работы. Для всех ты будешь торговым представителем РДК. Но, наставник поручился за тебя, мы не сомневаемся в твоём умении хранить тайну.
  - Да, я официально предлагаю тебе, Сергей Светлов, службу по защите Беловодья, тайную и опасную. Ты будешь рисковать своей жизнью, возможно, придётся убивать хунгузов и других врагов. Это не завтра, несколько месяцев будешь учиться, осваивать оружие, тренироваться. Будет трудно, но, с твоей помощью мы спасём много православных душ, сможем отвести беды от русских людей и всего баронства. Нам нужны такие смелые и ловкие парни, как ты. Решай. - Барон Андрей в тишине прошёлся по кабинету, где ни одна половица не скрипнула, словно прислушиваясь к словам главы Беловодья.
  Сергей машинально взглянул на лицо своего тренера, тот еле заметно кивнул, успокаивающе улыбаясь. В порядочности Акинфия у Светлова не было сомнений, плохое дело тренер не предложит. Воспоминания о хунгузах, успевших убить трех крестьян из каравана, двигавшегося пять лет назад к Белому Камню, добавили решимости.
  - Я согласен, - подросток встал и поклонился своим собеседникам, словно учителю при встрече.
  - Рад. Завтра, в восемь утра, жду в своей приёмной, - Быстров пожал руку своему будущему "волкодаву".
  - Редкий парень, - продолжил разговор Акинфий, когда Светлов вышел из кабинета. - Такого таланта я ещё не видел. Не просто боец "от бога", а думающий боец. Мыслит быстро, точно, оригинально. Вы бы видели, как он работает против нескольких противников. Боюсь, через пару лет, он станет моим тренером.
  - Не прибедняйся, Акинфий, - похлопал по плечу его Палыч, - тебе далеко до старости. Давеча самураев раскидал, те и не хрюкнули. А Светлов действительно умный парень, тесты на интеллект сдал на сто сорок пять баллов минимум. А в некоторых набрал сто шестьдесят. У меня самого больше ста пятидесяти не было ни разу.
  - Нам с тобой тесты сдавать поздно, - ухмыльнулся барон Андрей, - к тому же, я их сам разрабатывал. Думаю, на уровне "Ай-кью" получились, память у меня хорошая, если где и ошибка в уровне оценки, баллов в пять, не больше.
  - Хорошо, поехали в Таслу, там я такого же самородка присмотрел, - Палыч начал собираться, - через два часа он должен в приёмную градоначальника подойти. Парень не такой интеллектуал, но, любую технику разбирает и собирает с закрытыми глазами. И, рукопашник отличный.
  Трое пловцов в аквалангах кружили в подводной расщелине, медленно поднимаясь к поверхности. Кессонная болезнь слишком опасна, чтобы рисковать быстрым всплытием, а так хотелось обрадовать наставника. С третьего погружения кадеты выполнили задание полностью. Не только погрузились на глубину сорок метров, испытывая акваланги, но и проверили новые подводные ружья, отстреляв их по мишеням на разных глубинах. Спустя сорок минут, строго по наручным хронометрам, пловцы вынырнули, снимая маски, около дрейфовавшего катера, на котором их ждал конструктор новой модели акваланга.
  - Как? - не терпелось инженеру узнать результаты испытания своего детища.
  - Отлично, - первым, как обычно, успел Яшка, ухватываясь за рукоятки трапа.
  Вслед за ним, неспешно перевалился в катер Николай, разворачиваясь, чтобы помочь подняться Сергею. Трое будущих диверсантов широкого профиля аккуратно снимали полупустые баллоны, освобождаясь от сбруи различных ремней. Неожиданно заработала рация, установленная на катере.
  - Третий, я Валдай, ответь!
  - Третий на связи, - подскочил к микрофону Светлов.
  - Срочно возвращайтесь.
  - Вас понял.
  Через полчаса катер на "бензиновом ходу" причалил к пристани небольшой закрытой базы на побережье Японского моря, где год прожили три молодых кадета, осваивая тонкости невиданной техники и отрабатывая неизвестные приёмы и навыки. Домой ребята выбирались по воскресеньям, далеко не каждую неделю, так завораживала учёба. За год Сергей, Николай и Яков стали мастерами по стрельбе из любого вида оружия, от арбалетов до новейших карабинов, не забыв практические стрельбы из пушек и гаубиц, духовых трубок и метания сюрикенов и ножей. Ножевой бой в совершенстве первым освоил Сергей, сразу занявшись тренировками напарников. Он был признанным лидером группы, сильней и крепче своих напарников, опытнее в рукопашном бою и скрытом передвижении по местности, быстрее реагировал на изменение ситуации. Благо, им было чем "ответить".
  Николай Петров, талантливый айн из Таслы, легче всех разобрался в технике, "подтягивая" кадетов в практике ремонта оборудования в полевых условиях, во взрывном деле. Невысокий, хрупкий парень с чуть раскосыми глазами, Коля был самым молчаливым в команде, с вечно занятыми руками. Даже в краткие перерывы для отдыха он не переставал что-либо мастерить. То наматывал катушку, считая витки, то шлифовал части ударно-спускового механизма очередной стреляющей новинки, добиваясь мягкости хода спускового крючка. Яков Бежецкий, темноволосый весельчак, уроженец Санкт-Петербурга, прибывший с родителями-учителями в Беловодье пять лет назад, самый коммуникабельный из троицы кадетов, кроме исключительного таланта в общении с любым человеком, знал шесть языков, изучением которых мучил товарищей всё свободное время.
  Всё время кадеты не переставали учиться на первом курсе инженерного факультета в Китежском институте, в разных группах, разумеется, не показывая вида, что знакомы. Для своих ровесников они были обычными студентами, работавшими всё свободное время, так добрая половина студентов подрабатывала, ничего странного в этом нет. Нередко, по воскресеньям, кадетам выдавались занятия с Невмяновым или бароном Андреем. Там речь шла об удивительных, неслыханных вещах, от тактики партизанских и диверсионных отрядов, разведывательной и оперативной работе, дактилоскопии, криминалистике, психологии, до политэкономии, политологии, обработке массового сознания и прочих неслыханных предметах. После общения с руководителями Беловодья совсем иначе представлялись многие исторические события. В том числе, вялотекущие конфликты Беловодья с Ост-Индской кампанией, Поднебесной империей.
  - Чем Беловодье отличается от колониальных европейских стран? - Как всегда первым, озвучил свои нехитрые вопросы Яша, после обсуждения современной колониальной политики с Быстровым. - Наши войска находятся в Камбодже, Цейлоне, Формозе, Калькутте, Пондишери.
  - Правильно, а кто правит в этих странах?
  - Местные власти, но, под контролем Беловодья. - Не унимался дотошный Яшка. - Мы тоже колониальная страна, как и европейцы?
  - Да, но с некоторым, весьма серьёзным отличием, - барон подвинул к себе рабочую карту Азии. - Смотрите, самые развитые страны Юго-Восточной Азии - Корея, Аннам, Япония, Китай, Камбоджа, Сиам. С Аннамом и Кореей у нас полноценный военно-торговый союз, никто не скажет, что они наши колонии, так? В этих странах строятся заводы, развивается промышленность, лет через десять-двадцать любая из них будет равна средней европейской стране по уровню производства. В Камбодже есть наши войска, но, правит там свой правитель Анг Нон, пусть и дружественный нам. Да, мы покупаем там недорогие ресурсы, продаём наши товары. Однако, беловодские стрелки ни разу не участвовали в подавлении восстаний, местные товары мы покупаем, а не отбираем, как делают англичане в индийских княжествах. С Китаем и Японией отношения трудные, но, мирные, беловодских войск там совсем нет. Теперь взглянем на Сиам, он полностью под английским контролем. И, в отличие от нас, британцы не развивают страну, а грабят её. В Сиаме за последние десять лет построены только миссионерские школы, ни единой шахты, ни одной фабрики. А в Камбодже работают уже десять фабрик и построены шесть угольных шахт. Но кхмерский уголь мы покупаем, а британцы Сиам просто грабят. За последний год Ост-Индская кампания вывезла из Сиама товаров и ценностей в десять раз больше, чем мы купили в Камбодже.
  - Поэтому, - продолжил Быстров, - задача наших представителей в Калькутте, Пондишери, Формозе, и прочих бывших европейских колониях, развивать местную промышленность и не пускать туда европейцев. Грабить легче и выгоднее, когда жертва слаба, грабитель может за короткое время награбить больше, чем заработает честный труженик. В результате получается, европейцы за счёт ограбления Азии, Африки, Америки, живут богаче и легче, нежели другие страны, где народ честно работает. Так, давайте поставим Британию, Голландию, Францию в равные с Россией условия, не грабить же их самих. Просто лишим европейцев лёгкой добычи, вытесним их из азиатских колоний. Пусть соревнуются с Беловодьем и Россией честно, без посторонней помощи. Если же британские, французские, голландские колонизаторы не хотят честно работать, а попробуют ограбить слабые страны, как обычно это делают, вооружим соседей, пусть европейцы попробуют ограбить сильное государство. Собственно, этим мы и занимаемся последние годы, наше оружие продаётся по всем окрестным государствам.
  - Но, когда-нибудь, все вооружённые соседние страны решат ограбить нас? - взглянул на барона Сергей, давно размышлявший об опасности продажи оружия соседям.
  - Чтобы этого не случилось, мы заключаем не только союзы, которые легко нарушить. Заводы и фабрики, что мы помогаем строить Корее и Аннаму, Японии и Камбодже, завязаны на сотрудничество с нашими заводами. К примеру, две трети аннамского железа и редких металлов покупают Беловодские механические заводы. Три четверти кхмерского сахарного тростника покупаем мы. Корея продаёт нам много тканей и цветных металлов, а мы поставляем всем странам подшипники, паровые машины и многое другое, что необходимо для железных дорог, заводов, судостроения. Если эти страны нападут на нас, кто будет покупать их продукцию? Англичане? За нашу цену никто их товар не возьмёт, промышленники разорятся, либо сами скинут правителя, объявившего нам войну. Тем более, что их станки и паровозы быстро выйдут из строя без запчастей русского производства. Да и сами заводы в дружественных странах, большей частью принадлежат промышленникам Беловодья, разумеется, на паях с местными ремесленниками. В случае военного конфликта с Россией или Беловодьем, большая часть заводов и фабрик попросту встанет, оставив без работы тысячи людей, и без доходов правителей. Именно такой должна быть будущая политэкономия, привязывать страны к нам в союз не словами, а экономикой и торговлей.
  - Но, это дела далёкого будущего, пока приходится рассчитывать на множество других сдерживающих факторов. Одним из которых, несомненно, является наше военное превосходство. Другим фактором, хочется в это верить, станете вы, ребята. - Барон Андрей улыбнулся при виде опешивших кадетов. - Да, именно вы, наша надежда. Вы догадываетесь, что будете выполнять очень важные задачи в самой непредсказуемой обстановке.
  Сергей почему-то вспомнил именно эти слова Андрея Викторовича о непредсказуемой обстановке, когда их группа остановилась перед дверью кабинета Невмянова. Взглянув на часы, показывавшие точно назначенное время, командир тройки толкнул тяжёлую дубовую дверь, зашёл внутрь и остановился у входа.
  - Проходите, парни, - поднял голову от бумаг, разложенных на столе, Иван Палыч Невмянов, глава правительства Беловодья, - присаживайтесь.
  Он подождал, пока все трое усядутся за стол, внимательно выискивая в лицах молодых людей приметы неуверенности или робости. Удовлетворённый спокойной уверенностью и юношеской смелостью, ясно читавшейся на лицах молодых диверсантов, кивнул своим мыслям, и приступил к разговору.
   Неделю назад, в китайском портовом городе Хунцзян, вот здесь, - Палыч подошёл к большой карте, висящей на стене кабинета, и показал на южное побережье Китая, - пропали наши торговцы. Пять человек, вместе с купцом Калашниковым, Сергей должен его знать, сосед по улице.
   Знаю дядю Захара, - кивнул Светлов.
   Да, Захар Калашников с четырьмя помощниками пропал неделю назад. Не вышел на связь нашему консулу в этом городе. Консул посылал двух своих людей на поиски купца, те тоже пропали, ни слуху, ни духу. - Невмянов сел за стол и развернул другую карту, обвёл карандашом небольшой участок, - все пропавшие направлялись в этот район города. Вам нужно установить, что случилось с людьми, вот их фотографии и приметы. Скорее всего, их схватили китайские власти, либо преступники. Однако, ни те, ни другие с предложениями выкупа не обращались. Действовать будем так...
  До берега добрались на резиновой надувной лодке, сразу поспешили в город. Но, успели заметить взлёт водолёта (гидросамолёта) с зеркальной поверхности залива. Лётчик покачал крыльями, на удачу, и отправился домой, почти не набирая высоту в первые вёрсты пути. Вёрсты, кстати, в Беловодье, давно составляли ровно тысячу метров. Корея, Аннам, Камбоджа и все полуколонии РДК тоже переходили на метрическую систему. А, как иначе? Все техники, механики, инженеры подхватывали у русских миллиметры, сотки, метры и вёрсты, легко переходили от цуней, локтей, шагов и дюймов. Благо, те же дюймы тоже были чужими, а в большинстве стран государственные мужи ещё не дошли до регламентации размерности. Потому рабочие и мастера могли измерять длину, вес и объём в чём угодно, лишь бы купцы сохраняли традиционные меры. Но, с появлением монополии РДК, торговцы которой давно перешли на метры и килограммы, к таким размерностям привыкали и покупатели с конкурентами.
  У города боевая группа разделилась. Яша, одетый уборщиком мусора, не отличавшийся внешне от ханьца, семенящей походкой потащил небольшую тележку в направлении нужного района. В тележке, прикрытые тряпьём и коровьим навозом, лежали укороченные карабины и гранаты. Сергей с Николаем, одетые русскими торговцами, не упуская из виду Якова, шли параллельными улочками туда же. Городок только просыпался, многочисленные работяги спешили на работу, дворники шуршали возле домов, мусорщики чистили улицы и сточные канавы. Почти все встречные старались не заметить двух русских парней, идущих в сторону портовых трущоб. Светлов скоро почувствовал приближающуюся опасность, которую подчеркнули ханьцы, образовав вокруг двух парней пустое пространство, десяти метров в диаметре. Словно заколдованные, ханьцы обходили Сергея и Николая по кругу, не поднимая головы, семенили по своим делам.
  Вот и припортовое заведение, с которого решено было начать поиски пропавших купцов. То ли харчевня, то ли ночлежка, то ли клуб по интересам, то ли просто навес вдоль дороги. Здесь с раннего утра хватало посетителей, некоторые просто лежали и сидели на корточках вдоль бамбуковых стен. Двери под навес не было, Сергей заметил боковым зрением, что Яков на своём месте, собирает мусор в соседнем переулке, не выпуская из вида друзей. Николай уже подходил к хозяину, на ломаном южном диалекте спрашивал о пропавших друзьях, показывал фотографии и потряхивал внушительным кошельком. На этом был построен план поиска, засветить деньги, интерес к пропавшим русским, а самим выглядеть двумя подростками, лопоухими и безобидными.
  Улыбающийся трактирщик лично повёл двух молодых господ через многочисленные переходы вглубь своего заведения. Дважды навстречу попались девицы, плотно прижавшиеся в узком переходе, чтобы пропустить гостей. Сергей едва не улыбнулся, понимая, что их обоих, таким образом, обыскали и проверили на наличие оружия. Хорошо, что, кроме обязательных револьверов на поясе, ничего дополнительного брать не стали. Пусть противник уверится, что его будущие жертвы беззащитны. Вскоре трактирщик привёл ребят в небольшую комнатку, предложил подождать, быстро исчезнув.
  Не прошло и получаса, как в комнатку вошли три ханьца, двое из них явные боевики, попытались встать за спины парней.
  - Ещё чего надумали! - Светлов возмущённо отодвинул руками ханьцев, чтобы все трое были перед глазами. - Так-то лучше!
  - Чего хотят молодые господа? - Не моргнув и глазом на его поведение, на ломаном русском спросил старший ханец.
  - Мы ищем своих друзей, - начал пространно объяснять Николай, показывая фотографии и помахивая кошельком.
  Светлов, изображая усталость, отошёл в сторону и навалился на бамбуковую стенку комнаты, проверяя её крепость. Затем попытался сесть на небольшую подушку в углу, поднялся, изображая скуку. Всё это время он следил за поведением телохранителей-ханьцев, и, внимательно прислушивался к шорохам за стенами, пытаясь определить, откуда будут нападать. Удалось рассмотреть замаскированную дверцу за своей спиной, от нападения из которой он прикрыл собой Николая. К этому времени Коля закончил своё выступление, а ханец принял решение о захвате подростков. Именно к нему и вынуждали противника бойцы, показывая свою глупость и богатство. Замаскированная дверца за спиной распахнулась, запуская в комнату ещё троих ханьцев, быстрыми движениями окружавших своих будущих пленников. Началась схватка.
  Коля стремительно ушёл с линии атаки, ударив старшего ханьца в челюсть, чем гарантированно его успокоил на пару минут. Сергей за это время успел сломать ступнёй колено одному из нападавших сзади, и, сам пошёл вперёд, блокируя двух телохранителей. Те самоуверенно накинулись на него, пытаясь связать его близким боем на кулаках в лучших традициях ба-гуа. Увы, Светлов был готов к подобным ситуациям, и, сломав кисть одному быстрым захватом, отправил раненого под ноги напавшим со спины. Те задержались буквально на пару секунд, перепрыгивая через упавшего телохранителя. Этого времени хватило Светлову, чтобы обезвредить второго телохранителя связкой из ударов ногами, в колено, пах и челюсть. Стук зубов при падении ханьца показал, что поднимется тот не сразу.
  Коля за это время успел развернуться к оставшимся на ногах двум ханьцам из замаскированной дверцы. Через мгновение к нему присоединился Сергей. Ещё через три секунды все ханьцы лежали на полу. Без разговоров, молча, по давно отработанной схеме, парни обыскали врагов, прихватив пару ножей, нунчаки, три кошелька. Передавив сонные артерии, погрузили противников в глубокий сон, а старшего бандита, проявлявшего признаки сознания, крепко связали и вставили кляп.
  - Всё, - Сергей взвалил пленного ханьца на плечо и взглянул на татуировки трёх из пяти ханьцев. Не зря эти рисунки показывал Палыч, судя по ним, русских захватили китайские бандиты, "Белый лотос". Значит, придётся спешить, сами ханьцы боятся "Белого лотоса", запуганные жестокостью его членов.- Однако, отпетые хунгузы, получается! Звери, хуже волков!
  Уходить далеко парни не спешили, затащив пленника в ту самую комнату за потайной дверцей, откуда напали бандиты. Пока Николай блокировал двери в оба помещения, Сергей приступил к допросу пленника, приведя взрослого мужчину в шок от возможностей подростка. Благо, кое-какой опыт, пока теоретический, у Светлова имелся. И, рекомендованные Невмяновым психологические ходы. Но, хотя пленнику задавались всего два вопроса, а именно, где захваченные русские, и, где логово бандитов, ответа от ханьца добиться не удалось. Вполне предсказуемо, сказался малый опыт допросов и юный возраст наших героев, о чём предупреждали учителя. Захваченный бандит не признавал за парнями серьёзность намерений, а доказывать ему, устраивая кровавую баню, ребята не собирались. Ибо за неполный год обучения твёрдо усвоили - выполнение задачи первостепенно, а эмоции, вроде самолюбия, или самоуверенности и хвастовства, лишь мешают.
  - Придётся, видимо, уносить его с собой. Вывезем за город, там проще разговаривать. - Сергей вставил кляп ханьцу в рот и принялся его поднимать, чтобы вынести чёрным ходом.
  - Не убивайте дедушку, я всё вам покажу, если отпустите его, - ворвалась в комнату через пролом в циновочной стене молодая китаянка. - Не убивайте дедушку, он хороший.
  Светлов едва сдержал свой удар, покосившись на пленника. Тот заметно нервничал и мычал сквозь кляп. Видимо, внучка говорила правду, старичок понимал, что она смертельно рискует. Придётся рискнуть и поверить.
  - Ты знаешь, где русские, которых здесь захватили? - Уточнил Николай у девчушки, выглядевшей лет на 12-13, не более.
  - Да, тут недалеко, их всех держат в яме за портовыми складами. - Затараторила девушка. - Там большая охрана, человек десять, все с ружьями. Вы всё равно не сможете освободить своих друзей.
  - Посмотрим, беги за тележкой, - парни отправили девушку чёрным ходом за тележкой, а сами осторожно вынесли пленника во двор харчевни.
  Если кто и наблюдал за ребятами, то не показывался. В ожидании девушки с тележкой, Николай осторожно выглянул на улицу и подал Яше условный знак, следовать незаметно за ними. Спустя пару минут Ляо Нинь, как назвалась внучка, привезла небольшую тележку, куда погрузили пленника, забросав сверху мусором. Николай впрягся в лямки тележки, Сергей с Ляо пошли рядом. В отдалении двигался Яков, порой сворачивая на параллельные улочки, чтобы его сопровождение не бросалось в глаза. Идти пришлось довольно долго, добрые полчаса.
  - Вот, там, в яме держат русских купцов, - показала девушка на типичный склад с полузакрытыми дверями, стоявший в ряду других портовых сооружений.
  - Ждите, - Светлов махнул рукой Яше, загоняя тележку с пленником в неприметный закоулок. - Ты, Ляо Нинь, будешь ждать нас здесь. Вместе с нашим другом. Не убегай, тележка нам может пригодиться.
  Споро разобрав из запасов Якова оружие, Николай с Сергеем отправились к складу, оставив Якова возле тележки с ханьцами. Шли, естественно, не по улице, а узкими переулками обошли здание склада кругом, изучая подходы и возможные выходы. Кроме центральных ворот, в складе имелся небольшой лаз, даже не двери. Без каких-либо следов посещения, даже роскошная паутина поперёк дверцы была нетронута, как минимум пару дней, судя по обилию мух и москитов, нашедших свою гибель в клейких нитях. Дверца, естественно, была заперта, но, примитивная задвижка через пять минут поддалась усилиям тонкого кинжала. Кожаные навесы дверцы не скрипнули, когда Светлов аккуратно её приоткрыл. Ребятам повезло, открытый лаз вёл в настоящее складское помещение, забитое бочками и тюками. Осторожно пробравшись к следующей двери, оба получили возможность увидеть основной склад через щели в бамбуковых стенах.
  Наблюдали ребята долго, насчитав двенадцать охранников, шестеро из них были вооружены ружьями, остальные носили на боку мечи. Несмотря на явную сторожевую функцию ханьцев, наблюдатели не могли понять, где держат пленников. Охранники играли в китайское домино, дремали, лениво пили пиво, но, что они охраняют, невозможно было оценить. Ждать до вечера опасно, скоро оклемаются побитые злодеи в харчевне и прибегут сюда. Пришлось рискнуть. Сергей с Николаем шёпотом согласовали действия, и Светлов выполз из лаза на улицу. Отряхнувшись, он быстрым шагом направился к воротам склада, отвлекать внимание охраны. Николай выбраться из добротно запертой комнаты сам не сможет, но, окажет огневую поддержку через многочисленные щели в бамбуковой стене.
  - Эй, там, - широко распахнул незапертые ворота склада Сергей, - выдавайте мне русских. Я заплатил за них выкуп. Шевелитесь!
  Охрана отреагировала вполне ожидаемо, Насторожились, взяли в руки оружие, но, долго молчали. Светлов в это время свободным шагом подошёл к основной группе и, на чистейшем кантонском диалекте потребовал выдать пленников.
  - Показывай, где русские? - для эскалации конфликта парень схватил одного из охранников за руку, прекрасно зная, что такие действия воспримутся оскорблением.
  - Бей его! - Наконец, сообразил старший из ханьцев. Но, уже было поздно.
  Первым на его крик отреагировал Коля, открыв огонь из карабина по группе, вооружённой ружьями. Просунув ствол сквозь бамбуковые жерди стены, он беглым огнём уверенно разогнал группу ханьцев, стоявшую в глубине помещения. Ненамного отстал и сам Светлов, резко сместившись в сторону с одновременным выхватыванием револьвера из открытой кобуры. Цели парни заранее распределили, отвлекаться не приходилось, каждый работал по выбранной группе. Первыми выбивали бандитов, вооружённых ружьями, не давая им возможности даже поднять оружие.
  - Бах, бах, бах, бабах! - Загремели выстрелы с двух сторон по остолбеневшим хунгузам.
  - Дзинннь! - Звякнул по чьёму-то мечу рикошет.
  Расстреляв полный барабан, Светлов ударом револьверной рукоятки по затылку оглушил ближайшего охранника. Прикрывшись его оседающим телом, сменил револьвер и продолжил стрельбу. Трое ханьцев, вышедших из ступора, попытались скрыться, но не успели. Сопротивление так никто и не оказал. Убедившись в смерти всех хунгузов, кроме оглушённого, Сергей подбежал к изрешечённой двери склада, чтобы открыть засов и впустить друга в помещение. Затем вместе с Николаем быстро закрыли наружные ворота. Только потом принялись обшаривать склад в поисках пленников. Искать пришлось долго, едва руки не опустили в расстройстве, что Ляо Нинь обманула.
  - Мужики, подайте голос! - Не выдержал и крикнул Николай по-русски.- Мы за вами пришли!
  - Аеее. - Глухо прозвучал из угла, заложенного тюками хлопка, стон.
  - Сколько вас? Живы? - Парни за секунды раскидали тюки, открыли крышку зиндана. Быстро спустили туда бамбуковую лестницу, лежавшую рядом. По ней тут же стали выбираться пленники, подслеповато прищуриваясь на освободителей. Все были со следами побоев, осунувшиеся от голода, а дядю Захара поднимали на руках. Купец был без сознания, с распухшей посиневшей рукой, обмотанной тряпками.
  - Что с ним?- наклонился и потрогал повязку Светлов, понимая, что вопрос излишен. Руку пленника нарывала огромная опухоль, а окровавленные кончики пальцев без ногтей говорили слишком ярко сами за себя. Захара пытали, судя по запаху раны, с самого начала захвата.
  Рука сама легла на лоб Калашникову, не нужно искать термометр, чтобы понять, у раненого жар. Однако, пульс был уверенный, и следовало спешить. В такой ситуации радовало
  одно, усмехнулся про себя Сергей, дядя Захар без сознания и не надо выдумывать сказки, объясняя своё присутствие.
  Да, поспешать стоило, бывшие пленники споро вооружались трофеями, а Яша уже подкатывал тележку к полуоткрытым воротам. Туда, потеснив пленного дедушку Ляо Нинь, уложили Захара и связанного накрепко единственного выжившего бандита.
  - Однако, не довезём всех троих, - уверенно оценил перегруз тележки Николай. Ханька, без перевода поняла русский язык и вздрогнула, умоляюще посмотрела на русских. После того, что она увидела в складе, и делового спокойствия трёх парней, словно не замечавших горы трупов в углу, Ляо Нинь не верила, что их оставят живыми после подобной мясорубки.
  Сергей, не отвлекаясь на плачущую девушку, скинул её деда на землю, развязал и отвёл в сторону. Там шепнул несколько слов ему на ухо, отчего глаза ханьца вылупились, словно плошки. Он несколько секунд обдумывал услышанное, затем схватил внучку за руку и посеменил к чёрному выходу со склада. Остальная группа беглецов, наоборот открыто выходила из главных ворот, держа направление на окраину городка. Хотя недавняя канонада была слышна за пару кварталов, ни единого человека на улице не было. Наверняка соседи знали, кому принадлежит склад, опасались проявлять излишнее любопытство. Возможно, подобные стрельбы не были редкостью. В любом случае, мешать группе бывших пленников никто не собирался. Избитые, полураздетые мужчины, поддерживая друг друга, ковыляли в сторону городской окраины. Идти было недалеко, не прошло и получаса, как показался дымок над трубой скоростного парового катера, одного из последних выпусков, за таким никакой парусник не угонится. Пока беглецы устраивались на борту, Сергей с Яшей срочно вскрывали нарывы на руке Калашникова, обрабатывали рану и кололи обезболивающее с аспирином.
  Ни один преследователь так и не рискнул появиться, до самого отплытия. А через три дня Сергей с друзьями благополучно перебрался на подошедшее судно, умудрившись так и не показаться на глаза Калашникову. Собственно, на этом и закончилось первое задание для группы. Дальнейшую работу с пленником взял на себя Невмянов, а наша троица вернулась к учёбе. После подробного разбора всей операции, конечно.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Глава вторая.
  
  - Как могли наши шпионы проморгать подобное? Не слишком ли много мы им платим? -Язвительность императрицы сочилась ледяным спокойствием. Все присутствующие на совещании поёжились, понимая опасность такого поведения Екатерины.
  - Что молчите? Вся Европа движется на Петербург, сможем ли мы защитить город? - Вопрос повис в воздухе. Наконец, Григорий Александрович Потёмкин, сделал шаг вперёд, выдвигаясь из шеренги молчащих чиновников.
  - Разреши, матушка? - И, дождавшись утвердительного кивка, продолжил. - Гвардия и три полка приданных войск полностью вооружены новыми ружьями и миномётами. Все войска уже подняты и ожидают приказа к маршу. Предлагаю отдать их под командование графа Суворова Александра Васильевича. Он обещал, что скоро Стокгольм будет захвачен русскими полками, и, я ему верю.
  - Но, сводная эскадра шведов, англичан и голландцев уже движется к Петербургу. Сможет ли их задержать Кронштадт? - Императрицу больше беспокоила личная безопасность, чем победы в сотнях вёрст от русской границы.
  - Предлагаю адмиралу Грейгу в ближайшие дни всей эскадрой отбыть навстречу неприятелю. Несмотря на численное превосходство вражеской эскадры, на нашей стороне будут три торговых корабля Русской Дальневосточной кампании. Об их подвигах в океане все наслышаны. Я уже встречался с капитанами, они гарантируют, что неприятель не выдержит огня их дальнобойных орудий. Кроме того, с сегодняшнего утра на восемь фрегатов русского флота устанавливают дальнобойные и скорострельные орудия графа Желкевского. Русские корабли смогут расстреливать корабли противника за пределами досягаемости шведских и английских пушек. С пушками граф Желкевский передал три десятка обученных канониров из своих крепостных мастеров. Уверяет, что обучены не хуже армейских артиллеристов.
  - Это всё?
  - Нет, если позволишь, государыня, с завтра начнём вооружение Кронштадта и остальных фортов такими же дальнобойными орудиями конструкции графа Желкевского. Ещё две батареи таких орудий установим на трактах, ведущих к столице с запада. Через месяц Желкевский обещал изготовить ещё три батареи, для обороны Петербурга с севера. Уверен, этого вполне достаточно, для защиты столицы.
  - Хорошо, идите, господа генералы. Ты, Григорий Александрович, задержись.
  На Чёрном море без участия Потёмкина, которого государыня не рискнула отпустить на юг в виду явной угрозы столице, граф Румянцев-Задунайский, главнокомандующий русскими войсками, развернулся всем своим талантом полководца. Если в прошлой войне с турками, при равном вооружении, Пётр Александрович одерживал блистательные победы над десятикратно превосходящими армиями турок, чего следовало ждать сейчас?
  Правильно, хотя русские полки не успели полностью перейти на новое оружие, но добрая половина его была получена. Офицеры с опытом боевых действий в Юго-Восточной Азии сыграли свою роль, в спешном порядке обучали расчёты стрельбе из миномётов. Два месяца южная армия переходила на новые уставы, проводя еженедельные стрельбы из новеньких ружей и регулярные учения. Солдаты ворчали, еженедельно выкапывая вёрсты окопов, которые затем приходилось исправлять, после замечаний ветеранов Дальнего Востока. Ещё больше недоумения вызывали повышенные требования к гигиене, поголовное мытьё рук перед приёмом пищи, уборка территории, оправка строго в отведённых местах и прочие придирки. В некоторых частях недовольство рядовых пытались поддержать офицеры, но, с началом военных действий, все недовольные заткнулись, получив недвусмысленное предупреждение главнокомандующего армией об отправке ворчунов на восток, в тыловые гарнизоны.
  В результате, к боевым действиям южная армия приступила в некотором ожидании и надежде на возвращение старой вольности, ярких побед и наград. Сухопутные войска южной армии форсировали Южный Буг, двинулись на юго-запад, навстречу турецким войскам. Румянцев спешил, опасаясь возвращения на юг князя Потёмкина, и, своего отстранения от командования войсками. Неприязнь Григория Александровича к талантливому тактику Петру Александровичу, зависть к его победам, была общеизвестна. Поэтому, основные русские силы упрямо спешили на юг, вглубь Османской империи, не отвлекаясь на осаду крепостей. Для их захвата оставались конноартиллерийские группы, вооружённые новыми скорострельными гаубицами и миномётами. Расход снарядов у таких штурмовых групп оказался непредвиденно высоким, обозные запасы таяли на глазах.
  Зато результаты вышли неожиданные, даже для самого главнокомандующего. Узнав о достигнутых результатах и русских потерях в конноартиллерийских отрядах, он начал верить в рассказы офицеров о войнах на Дальнем Востоке. Крепости Очаков и Хотин были разрушены скорострельной артиллерией с недосягаемого для турецких пушек расстояния за два дня. Отчаянные попытки осаждённых войск контратаковать, нарвались на мощный заградительный огонь миномётов. После этого штурмовать крепости не было необходимости, руины легко зачистили казаки, практически без потерь. Слухи о подробностях захвата крепостей опередили русскую армию, из-за чего комендант Измаила предпочёл сдаться после часовой артподготовки русской артиллерии. Захват основных турецких крепостей, на что русские генералы планировали затратить три месяца, удался за три недели, и, практически без потерь. Небывалый успех наступления окрылял, русская армия рвалась на юг, к Царьграду, стремительно продвигаясь вдоль западного черноморского побережья.
  На Чёрном море адмиралу Ушакову приходилось сложнее, на его корабли новые орудия не поступили. Что не помешало русскому флоту дважды разгромить турецкие эскадры. При таком стремительном действии русских, у турок даже не возникло мысли, как в нашей истории, высадить десант на Кинбурнскую косу. Все силы турки бросали в Болгарию, в надежде остановить продвижение русской армии. Там, Румянцев продолжал с основными русскими войсками неумолимо двигаться вперёд, безжалостно перемалывая все попавшие под русский каток, турецкие полки и дивизии. Массированное применение миномётного огня, стрельба из ружей, на невиданную дистанцию сто пятьдесят-двести метров, разгоняла большую часть турецких войск ещё до прямого столкновения с русскими солдатами. В этой войне, впервые почти не было кровопролитных штыковых атак и рукопашных схваток. Потери в русской армии оказались неприлично малы, особенно не боевые, Румянцев при составлении докладов в Петербург стал опасаться незаслуженной славы хвастуна. Однако, уже на третий месяц наступления, русская армия столкнулась с типично русской проблемой всех будущих и прошлых войн. Нехватка боеприпасов и амуниции, с продуктами ещё кое-как решали проблему сами, обездвижила боевые отряды. Патронов для ружей осталось полтора-два десятка на руках, артиллерийские обозы опустели полностью. Русское наступление захлебнулось в ожидании подкреплений, на побережье Чёрного моря в сотне вёрст от Варны.
  На севере, тем временем, дела шли неплохо. Адмирал Грейг, крайне недовольный включением в свою эскадру каких-то торговцев, после показательных стрельб, проведённых мастерами Желкевского, сменил гнев на милость, но не более того. Он милостиво соизволил включить корабли РДК в свою эскадру, но, не поставил их в первую линию, на чём логично настаивал граф Никита. В результате, бой русской эскадры, по заносчивости адмирала Грейга, начался классическим построением в линию, где самые боеспособные корабли РДК оказались лишь в центре. А первым гордо шёл сам Грейг на единственном линейном корабле Русского флота, купленном, кстати, три года назад у РДК, бывшем британском линкоре, ныне носящем название "Пётр Великий". Именно "Пётр Великий" и открыл первым огонь по объединённой эскадре Британии, Голландии и Швеции. К счастью, все три корабля РДК и семь фрегатов, вооружённых дальнобойными орудиями Желкевского, к этому времени успели войти в зону поражения своих орудий.
  Передовые суда объединённой европейской эскадры, только начавшие вести прицельный огонь по сумасшедшему русскому адмиралу, рискнувшему первым напасть на вчетверо превосходящие силы противника, получили весьма неприятный сюрприз. Дальнобойные и скорострельные орудия, через голову четырёх передовых кораблей русской линии, за считанные минуты разметали весь авангард объединённого флота, потопив три линкора и шесть фрегатов, а ещё через полчаса две трети объединённого флота британских, голландских и шведских кораблей оказались неспособными вести стрельбу. Снаряды Желкевского, начинённые мощной взрывчаткой, выводили из строя корабли противника после одного-двух попаданий. Суда либо добросовестно шли на дно, получив несовместимые с плаваньем пробоины в борту, либо горели, набирая воду в небольшие пробоины. Оставшийся невредимым флагман русского флота, едва успевал подавать команды в быстро изменяющейся обстановке. Но, нужно отдать Грейгу должное, русская эскадра при поддержке кораблей РДК и вооружённых скорострельными и дальнобойными гаубицами Желкевского фрегатов, не только разгромила объединённую эскадру Швеции, Голландии и Британии, в районе острова Готланд.
  Восхищаясь возможностями полученных орудий, бывший офицер флота Его величества, ещё десять лет назад служивший под британским флагом Грейг, не упустил возможность показать своим сослуживцам русскую мощь. Зря, что ли, ему пришлось столько лет терпеть усмешки и не скрываемое презрение британских моряков, после перехода на русскую службу? Бывшие приятели улыбались краем рта русскому адмиральскому чину, полученному Грейгом. Теперь, войдя в азарт сражения, адмирал рискнул уйти от классической схемы боя, и захватил остатки кораблей противника, не дав уйти никому. Выпустив для этой цели быстроходные паровые катера, легко догнавшие пытавшихся сбежать капитанов. Надменные морские снобы, даже убегая, не приняли юрких корабликов всерьёз, но быстро одумались, получив серию осколочных снарядов на артиллерийскую и верхнюю палубы. В результате, половину трофеев русские захватили уже без капитанов кораблей, посечённых осколками насмерть.
   Сам Грейг настолько воодушевился трофеями, в число которых попали три линейных корабля и восемь фрегатов, что лично посетил все захваченные корабли. Обошёл артиллерийские палубы призов, расставил на трофеи сборные команды из четырёх затонувших русских кораблей. Затем приказал перевезти всех пленных капитанов на свой флагман, с преувеличенной любезностью, предложив им быть гостями. И, на обратном пути, воодушевлённый фантастическим успехом, разрешил части эскадры заглянуть на рейд Стокгольма, где дальнобойные орудия уничтожили не только береговые батареи, прикрывавшие шведскую столицу с моря. Русские моряки разнесли все портовые сооружения, захватив в плен ещё два десятка шведских торговых парусников, которые привели в Петербург. Всё это на глазах мрачных пленников, офицеров британского, голландского и шведского военных флотов. И, почти нескрываемые ухмылки Грейга и его офицеров.
  Неделю продолжались праздничные фейерверки, и гулянья в Петербурге по случаю небывалой победы русского флота. Однако, делу время, а потехе час. На сей раз не выдержал Потёмкин, страшно завидовавший славе Грейга, и решивший его перещеголять в глазах императрицы. Опасаясь, что после небывалого разгрома на море и успехов армии Суворова в Финляндии, шведы запросят мира, светлейший князь разработал дерзкую операцию по высадке десанта в Стокгольме. Благо, к этому времени в столицу подошли десять полков из Москвы и западных губерний. Вооружение у этих войск было старое, но Григорий Александрович справедливо полагал, что справится. И, уговорил императрицу на свой план, она дала согласие, назначив Потёмкина командующим русским десантом.
  Ещё две недели прошли в спешной подготовке, после чего огромная по русским меркам эскадра кораблей из полусотни вымпелов, направилась на северо-запад, к Стокгольму. Столица Швеции ещё не отошла от шока, в город подходило ополчение, порт ремонтировался, орудийные батареи судорожно восстанавливались. Увы, трёх недель не хватило доблестным шведам для восстановления надёжной защиты столицы. Корабли Грейга походя смахнули недостроенную оборону, а князь Потёмкин-Таврический первым высадился на шведскую землю. Сопротивлялись столичные войска один день. Рано утром парламентёры уже стояли у дома, где почивал светлейший князь. Ждать им пришлось добрых два часа, хотя Григорий Александрович давно не спал. Он обдумывал условия самого выгодного для России, и себя лично, мира со Швецией. И, додумался, оставив для переговоров со шведами генерала Репнина, которому передал свои рукописные инструкции.
  Сам же светлейший князь, посчитав захват Стокгольма недостаточным подвигом для своей славы, грузил войска обратно на корабли. Не все, конечно, только семь полков, оставляя три полка для защиты захваченной столицы до подхода армии Суворова. Аппетит, как известно, приходит во время еды. Потёмкин спешил, пока держится попутный ветер, и слухи о падении Стокгольма не достигли Голландии. Настолько спешил, что рискнул и велел эскадре двигаться круглосуточно, ночью идти по ориентирам прожекторов кораблей РДК, которые вели за собой армаду вторжения. Так, в тумане ночи вся эскадра тайно прошла датские проливы, воспользовавшись тем, что союзная Дания не исполнила своего союзнического долга, и, пропустила флоты вражеской Британии и Голландии через датские проливы. И Потёмкин, и Грейг вполне обоснованно не доверяли таким союзникам, избежав стоянки и обычных формальностей в Копенгагене.
  Всё обошлось, и ранним утром русская эскадра входила в залив Зейдер-Зе, приближаясь к порту Амстердама. Капитаны РДК, часто бывавшие в Амстердаме, отлично знали расположение береговых батарей, и заранее распределили силы подавления. А Грейг и Потёмкин, уняв гордыню, прислушались к их рекомендациям. В то утро жителей голландского порта и многочисленных торговых моряков разбудила неслыханная артиллерийская канонада. Пушки стреляли так часто, будто по берегу били не семь, а семьдесят кораблей. Впрочем, грохот гаубиц быстро закончился, а на берег уже сходили первые батальоны русской пехоты. Ни единого выстрела с берега из пушек по кораблям так и не было, голландцы лишились береговых батарей за неполные двадцать минут. Пехотинцы дважды пытались организовать оборону в глубине города, но, чудесным образом корабли РДК открывали огонь по любому более-менее крупному очагу обороны. Русские пушки стреляли далеко и точно, с третьего-пятого выстрела, то есть, за пару минут, нащупывая вражеские позиции, на расстоянии до пяти вёрст от порта. Объяснялось всё просто, среди штурмующих отрядов были три группы с носимыми рациями из абордажных команд кораблей РДК. Поэтому, корректировка огня бортовой артиллерии проходила в прямом эфире, так сказать.
  Передовые отряды десанта ещё вели перестрелку с остатками голландских сил обороны, когда светлейший князь лично поднялся на первый захваченный приз. Им оказался огромный голландский торговый корабль, только накануне прибывший с товарами из Вест-Индии. Обезоруженный капитан мрачно смотрел исподлобья на бойких русских солдат, разбегавшихся по трюмам. Владелец судна, не менее мрачно подсчитывавший убытки, также стоял рядом, но пытался узнать свою судьбу и поторговаться за свой товар, по торговой привычке. Увы, светлейший князь умел торговаться не хуже голландца, потому разговора не получилось. Мельком окинув взглядом трюмы с мешками какао, тюками хлопка и бочонками сахарного сиропа, Потёмкин торопился перебраться на следующий приз, и так далее. Эти приятные походы продолжались до вечера, пока удовлетворённый размером добычи Григорий Александрович не отправился на флагманский корабль, принимать отчёты офицеров и квартирьеров.
  Три дня продолжался азартный грабёж города и торговых складов, свою лепту в это увлекательное мероприятие вложили и капитаны трёх судов РДК. Пять семей знаменитых амстердамских ювелиров, пытаясь избежать грабежей и разорения, подписали контракты на переезд в Беловодье. И правильно сделали, потому, что остальных ювелиров славного Амстердама, ограбленных до нитки оккупантами, вывезли в Санкт-Петербург абсолютно бесплатно, со всеми домочадцами. Кто подсказал Потёмкину, что в русской столице скопилось много необработанных драгоценных камней, неизвестно. Возможно, что и сам князь не дурак, понимает толк в драгоценностях. Однако, именно с "приглашения" голландских ювелиров в столицу России начался расцвет "русских украшений", ставших законодателем мод в Европе на два последующих века.
  Пока же, напуганные московитами бюргеры молчали, ожидая подхода голландской армии. Она торопилась, все офицеры, включая командующего, с ужасом представляли величину убытков, которые им могут поставить в вину всесильные торговцы. Потому обе дивизии Нидерландов наступали на захваченный врагом город без длительной разведки, удостоверившись рассказами беженцев о немногочисленности русской пехоты и полном отсутствии береговой артиллерии. Одна из лучших армий Европы приступила к освобождению города с марша, без организации артобстрела, в виду безнадёжно отставшего обоза. За что и была наказана беглым миномётным огнём, в течение часа разбившим не только обе дивизии. Увы, русские миномёты лишили захваченный город последней надежды на освобождение.
  Не успели пленные собрать трупы и похоронить всех в общей могиле, как к флагманскому кораблю русской эскадры подошла делегация горожан с предложениями о мире. Чему Потёмкин был удивлён.
  - Как же вы без своего статхаудера Вильгельма ведёте разговор о мире?
  - Господин генерал, мы согласуем со статхаудером достигнутые договорённости. Уверяем Вас, он их подтвердит, лишь бы Вы согласились.
  - Хорошо, проходите к столу, начнём разговаривать.
  .............................................................................................................
  - Вот так, Пётр Александрович, пока мы с Вами топчемся под Варной, светлейший князь Стокгольм и Амстердам захватил, переговоры о мире готовит. А корабли с трофеями не успевают в Петербурге разгружать. - Палыч налил себе болгарского вина и пригубил, вспоминая забытый вкус. - Цена кофе, говорят, вдвое упала, а сахар в три раза дешевле продают, спешат склады под новые трофеи освободить. Такие вот дела, граф.
  Вчера Невмянов добрался до армии Румянцева в составе флотилии из двадцати кораблей РДК, гружёных оружием и боеприпасами. Все корабли были вооружены нарезными сто миллиметровыми гаубицами, имели дополнительные паровые двигатели, кроме парусного снаряжения. Эту эскадру снарядили спешно, едва дошли сведения о начале войны, Невмянов сразу понял, что русское наступление захлебнётся по одной, исконно русской причине. Её знает любой, кто хоть год служил в русской армии. А заводы Желкевского в Петербурге не смогут вовремя поставить снаряды и патроны Румянцеву, все мощности направлены на вооружение Грейга и Суворова. Так, что очередная русско-турецкая война рисковала затянуться, что совсем не в интересах России.
  Там веками ничего не меняется. И я, барон Быстров, согласился с ним, чай, оба помнили Россию. Пока собирали флотилию, грузили боеприпасами, родилась дерзкая идея, избавить Россию от будущих войн с Турцией - захватить Проливы раз и навсегда. Уж их-то ни один русский император не вернёт назад, это не Аляска и не Ионийский архипелаг. Глядишь, и повода втянуть Россию в европейские войны не будет, в девятнадцатом и двадцатом веках, как в нашей истории. Мы помним, что во многих европейских кампаниях, вплоть до первой мировой войны, Россию втягивали в кровопролитные бойни за чужие интересы в Европе обещанием Проливов. И, как обычно, обманывали, а, русские идиоты-цари с немецкой кровью верили и проливали кровь русских солдат за британские, австрийские и французские интересы. Тем более, что после поражения на Балтике, британцы и голландцы возразить не смогут. А турецкие союзники - французы заняты начинающейся революцией. Да и не успеют, при всём желании, а Екатерина Вторая не отдаст ни пяди захваченных земель, не тот характер.
  Благо, проблем с совместимостью оружия и боеприпасов с изделиями Желкевского у нас не было. Мы изначально согласовали калибры, а позднее регулярно проверяли всё на практике, вплоть до обмена контрольным инструментом. Поэтому грузили корабли снарядами, патронами и миномётными минами, не забывая экипировку, наступательные гранаты и прочую мелочь. Долго не могли решить, кто поведёт караван, чтобы стать более-менее авторитетом для Румянцева. Самолюбивый граф Румянцев-Задунайский мог принять боеприпасы и наплевать на любые рекомендации, поэтому пришлось подумать, чем его заинтересовать, хорошо подумать. Выходило, придётся плыть одному из нас, вернее, Ивану Палычу. Не мне, гражданскому штафирке, разговаривать с генералом на равных. А личность Невмянова хорошо известна офицерам, побывавшим на Дальнем Востоке, его уважают, и, наверняка прожужжали все уши о легендарном Палыче своему генералу, ныне фельдмаршалу.
  - Иван Павлович, я весьма благодарен за помощь, за боеприпасы, за подарки. Но, с каких пор Вы командуете мной, русским фельдмаршалом? Самой государыней назначенной главнокомандующим русской южной армией!! - Сорвался Румянцев, бросив подаренный ему карабин на стол. - Это не Ваше дело, где и как будет воевать русская армия!
  - Я не спорю с этим, ваша светлость. Я простой человек, и то, что мои отряды захватили шесть королевств и три султаната, ничего не значит. Это азиаты, дикари. Но, иной возможности захватить Проливы у России не будет. Более того, я бы захватил их сам, три дня назад, когда с боем проходил Дарданеллы и Босфор. Думаю, Вы не сомневаетесь в том, что моя эскадра подавила береговую оборону? И мы легко повторим это на обратном пути, жаль, нет людей для десанта. С Вашими силами можно легко захватить не только Константинополь с его пушечными фортами, но и береговые батареи Дарданелл. Подумайте, насколько легче будет заключать мир с султаном, если его столица будет захвачена? А скольким русским солдатам и офицерам сохранит жизнь этот десант? Захватом Проливов, мы практически закончим войну с Турцией. Вы опытный генерал, в Константинополе сейчас нет добрых войск, лишь султанская гвардия. Они не воевали отродясь, только на парадах ходят.
  - Кроме того, Пётр Александрович, через пару месяцев на севере заключат мир. Полагаю, Вы не сомневаетесь, что светлейший князь тут же отправится сюда. Тогда всё, чего Вы добились, станет его заслугой, а Вы можете оказаться в роли коменданта Измаила. Сейчас у Вас, а не у меня, есть шанс заслужить бессмертие. Россия в веках запомнит имя полководца, захватившего Царьград, как помнят Вещего Олега, прибившего свой щит на врата этого города тысячу лет назад.
  Эта фраза оказалась последней соломинкой, сломавшей спину верблюда. Главнокомандующий русской армией граф Румянцев-Задунайский дал приказ на погрузку десанта на корабли флотилии РДК, не дожидаясь подхода русского черноморского флота под командованием Фёдора Фёдоровича Ушакова, отсутствие быстрой связи подобное ожидание делало неопределённым по сроку. Прославленный адмирал дуэлировал с турецкой эскадрой где-то на просторах Чёрного моря второй месяц. Увы, неизбежный русский бардак растянул погрузку армии на корабли на восемь дней. Но, уже утром девятого дня эскадра бойко шла в сторону Царьграда, до которого оставалось совсем немного. На кораблях поместились всего десять тысяч русских солдат и офицеров, остальные получили приказ захватить Варну и продолжить движение на юг, благо на берегу, с учётом подошедших подкреплений осталось почти двадцать тысяч русских солдат. Вполне достаточно, чтобы разбить любую турецкую армию.
  Высадку в Константинополе решили провести утром, ещё в темноте подойдя вплотную к Босфору, и с первыми лучами солнца начали артподготовку. Одновременно с подавлением береговых батарей началась высадка десанта на оба берега пролива. Гаубицы кораблей РДК перенесли свой огонь на турецкие и британские корабли, на которых проявилось некоторое шевеление и попытки развернуться бортом к русской эскадре. После затопления трёх ближайших судов, остальные демонстративно спустили паруса и закрыли пушечные порты, показывая свои мирные намерения. Ближе к обеду на захваченные батареи по обоим берегам пролива стали выгружать гаубицы и миномёты, потянулись шлюпки с боеприпасами. Увы, за день выгрузить достаточное количество вооружения не удалось. Пришлось задержаться до следующего дня, освещая оба берега прожекторами.
  Ночь прошла спокойно, но с рассветом турки попытались отбить батареи, отправив на штурм до десяти тысяч янычар по каждому берегу, возможно, и больше. Видимо, надеялись подавить численностью, опыт почти полугода боевых действий против армии Румянцева ничему турок не научил. Миномётный огонь продолжался менее двадцати минут, полностью развеяв любые попытки турецкого реванша. После этого заговорили гаубицы с кораблей РДК, выпустили по Константинополю по пять снарядов каждая. Очень мало для огромной столицы империи, если не считать, что половина снарядов разрушила султанский дворец, а вторая часть изрешетила все казармы янычар. Такая демонстрация мощи и дальнобойности орудий надолго отобьёт охоту султанских гвардейцев атаковать русских десантников.
  Потому, ещё до полудня половина эскадры двинулась вперёд, спеша добраться до следующего пролива - Дарданелл. Туда шли также, чтобы подгадать к рассвету, и полностью повторили предыдущие действия. Уже более слаженно, без суеты и лишних телодвижений. А Константинополь остался под хищным прицелом десяти кораблей РДК, вооружённых страшным для восемнадцатого века оружием, гаубицами калибра сто миллиметров, способными послать снаряд, начинённый тринитротолуолом на расстояние до семи километров. Босфор и захваченная часть Константинополя остались в надёжных руках. С захватом Дарданелл сложилось ещё проще, часть береговых батарей турки так и не успели восстановить после разгромного общения с русской эскадрой две недели назад. Высадка русского десанта, после непродолжительной артподготовки, прошла спокойно, турецкие артиллеристы успели отступить, бросив форты без охраны.
  На сей раз, русские артиллеристы обживались в захваченных укреплениях уверенно, без нервотрёпки. Организовали оборону не только пролива, но и защиту от атаки с суши. Хотя, все знали, что здесь атаки с берега на захваченные батареи не будет, потому действовали спокойно. Немногочисленные казачьи разъезды, отправленные на разведку, подтвердили предположение Невмянова об отсутствии любых турецких войск ближе сорока вёрст. Эскадра два дня стояла у русских (уже!) батарей, прикрывая их с моря. Ничего не происходило на берегу, туркам явно не приходило в голову атаковать русских. Подождав еще два дня, Румянцев проверил на берегу, как устроили оборону, сейчас он не стеснялся советоваться с Палычем. Сойдясь во мнении, что оборона достаточна при имеющихся силах, оба вернулись на борт флагмана.
  - Сообщение, Иван Палыч, из Петербурга. - Вполголоса доложил Невмянову дежурный радист флагмана, которым определили любимый корабль "Север", едва они с Румянцевым поднялись на палубу.
  - Что там? - Пётр Александрович еле дождался, пока Палыч прочитает стандартный бланк радиограммы. Тот, молча, протянул ему бумагу. В ней сообщалось о заключении мира с северными врагами. Голландия предоставляла место на побережье для военно-морской базы русскому флоту и беспошлинную торговлю русским купцам, Швеция лишилась всей Финляндии, островов на Балтике, плюс беспошлинная торговля для русских купцов. Британия и Пруссия отделались лёгким испугом, даже без контрибуции и беспошлинной торговли. После заключения этого мира Турция оставалась в одиночестве против русской армии. Надежды султана на вступление в войну Австрии на стороне турок не оставалось, скорее, цесарцы постараются урвать часть Османской империи, выступив на стороне русских. Когда султан узнает о результате войны на севере, до мирных переговоров останутся считанные дни.
  - Надо спешить! - Так отреагировал Румянцев, возвращая бланк Невмянову. - Это ваша неофициальная переписка?
  Невмянов и радист молча кивнули.
  - Война с Турцией продолжается, предлагаю навестить Измир, он тут рядом. Боеприпасов, полагаю, хватит? Возьмём один полк и захватываем порт Измир, все суда в нём, грузим их доверху и возвращаемся. Пусть наши подарки государыне не уступают дарам светлейшего князя!
  Палыч не ожидал такого прагматизма от старого служаки, но, с удовольствием согласился. Следующие дни плаванья напомнили ему старые подвиги в Индо-Китае. Русская эскадра захватывала все встречные суда - турецкие, британские, голландские, солдаты высаживались на берег и методично грабили города, загружая трофеи. Румянцев спорил с градоначальниками, выбивая из них выкуп в золоте и серебре. Потом перегруженная эскадра, почти без боеприпасов, медленно ползла обратно, к Проливам. Там, слава богу, всё было нормально. Русские батареи стояли крепко, более того, скучавшие в Босфоре офицеры захватили десяток британских и турецких кораблей, наполнив их трофеями. К этому времени к Босфору подошла эскадра Ушакова, страшно сердитого на Румянцева за то, что его моряков лишили участия в великой победе, в захвате Константинополя и Проливов. Но, по предложению Палыча, Фёдор Фёдорович согласился выйти в Средиземное море и прогуляться до Александрии. Благо, старый морской волк не подозревал о заключении мира на севере, и надеялся встретить британцев, после чего пограбить султанский Египет.
  Собственно, больше ничего интересного в ту войну не случилось. После заключения мира с османами, Палыч получил от государыни Екатерины титул барона, звание контр-адмирала русского флота. Ответным жестом подарил два корабля с вооружением адмиралу Ушакову, в смысле русскому флоту, конечно. Русские военные базы в Проливах, конечно, остались. Вместе со знаменитой мечетью Айя-Софи, превращённой обратно в православный храм Святой Софии, и частью старого Константинополя. А от требования предоставления независимости Румынии и Болгарии вместе с Грецией, Желкевскому удалось государыню отговорить. На кой чёрт нам эти братья-славяне, которые обе мировые войны против нас воевали? Зато Молдавию и Бессарабию Россия включила в свой состав, проведя границу с Османской Империей по Дунаю и его притоку Сирету, а не по Пруту, как в нашей истории.
  Вернулись наши корабли в Невмянск поздней осенью 1789 года, Палыч возвращался через всю Европу, навестил беловодских резидентов и представителей. Навёл, так сказать, полный порядок в делах, проверил "кассовые книги" и прочие учёты. Почти половина команд с кораблей эскадры осталась в европейских странах работать на суше, часть резидентов отправилась "на каникулы" в Беловодье отдохнуть, на переподготовку. Были заключены новые договоры с европейскими потребителями на поставки оружия. Иван завербовал в Европе две тысячи толковых мастеров и молодых парней с семьями на переселение в Беловодье. Время зря не терял. Жаль, не удалось у англичан Гибралтар отобрать, под шумок, так сказать. Ну, ничего, впереди ещё два века необъявленных войн, почти по Хемингуэю, успеем получить контроль над Средиземным морем. Тем более, что Чёрное море стало практически внутренним морем России, Османской империи запретили строить на нём военные корабли, да и через Проливы мы боевые корабли ничьи не пропустим. Вернее, не мы, а русские гарнизоны береговых батарей. Кстати, ни копейки за доставленные боеприпасы, мы не получили. Да и чёрт с ним, для России не жалко, тем более Палыч повеселился, да и моряки наши опыт получили европейский. И, честно говоря, трофеев из Турции и Амстердама привезли достаточно.
  И нам, на Востоке, было, чем заняться. Под шумок войны Голландии и Британии с Россией, которая длилась менее полугода, мы на Дальнем Востоке воевали с голландцами и британцами добрых полтора года. Пользуясь разницей в получении информации по радио и письмами от прибывших капитанов кораблей, войну мы начали одновременно с Европой, а закончили почти на девять месяцев позже, когда получили письменное подтверждение от нескольких посланников из Голландии, Британии, Франции и России. За эти месяцы наши десанты отобрали все голландские колонии на Малаккском полуострове, на Цейлоне, на восточном побережье Индостана, на Суматре и других островах. Так, что к весне 1789 года к востоку от Цейлона остались лишь французские и испанские колонии, не считая русских, то бишь Беловодья. Тихий океан получал все шансы стать внутренним океаном двух империй - Испании и России, о чём Никита Желкевский не преминул сообщить государыне и прочим заинтересованным лицам, вызвав панику среди европейских политиков. Ещё бы, за каких-то пятнадцать лет Россия ворвалась в закрытый клуб крупнейших колониальных держав, лишив Британию самых прибыльных колоний.
   Не все захваченные голландские колонии мы брали себе, после изгнания голландцев. Командиры десантных частей оставались на освобождённых землях и налаживали взаимодействие с местными властями. В зависимости от сил и настроения местных властей, наши представители и решали вопрос о независимости бывшей колонии. Часть княжеств, в основном на Суматре, стали формально независимыми, подписав договоры с Беловодьем о экономическом и военном сотрудничестве. Эти новообразованные султанаты и княжества сразу принялись закупать наше оружие, выделяя территории под военно-морские базы Беловодья. Теперь, как правило, землю под такие базы просто дарили, да ещё уговаривали взять, опасаясь возвращения бывших колонизаторов или нападения соседей. Причём наши представители продолжали жёсткую и циничную политику продавливания военных союзов с Беловодьем. Два княжества, самонадеянно отказавшихся сотрудничать с русскими, слишком сильны там оказались европейские ставленники, через неполный год оказались оккупированы соседями, получившими вооружение и военных советников из Беловодья. Очень наглядный пример, и подействовал неплохо. Во всех странах Юго-Восточной Азии стало дурным тоном плохо отзываться о русских, или, не дай бог, ссориться с ними.
   Да, чуть не забыл, у Османской империи мы всё же получили лакомый кусок, успели за время военных действий выстроить военно-торговую базу на побережье Персидского залива неподалёку от Басры. В общий мирный договор эта база не вошла, но после его окончания мы заплатили за территорию побережья. Причём дважды. Сначала деньгами подкупили местных чиновников, чтобы узаконить наши причалы и склады. Потом заплатили оружием аж самому султанскому визирю, чтобы тот выдал нам соответствующий фирман на вечное владение восемью квадратными вёрстами побережья. Обошлось нам это в пять тысяч "Луш" с патронами, по себестоимости около двадцати тысяч рублей серебром. В принципе, недорого, учитывая, что беловодская армия давно не вооружается "Лушами", полностью перешла на помповики и пятизарядные нарезные карабины.
  Теперь оставалось переварить захваченное, и грамотно распорядиться полученными преференциями. Палыч даже шутил, что ему, как барону, можно собственное баронство основать, где-нибудь на Мадагаскаре, примерно. Чем чёрт не шутит, может, и придётся образовать баронство?
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Невмянск. 1790 год.
  
  Вчера мы с Палычем отметили двадцать лет нашего перемещения в прошлое, заочно с нами подняли бокалы Никита в Петербурге и Володя в Таракановке. Вспомнили всех старых знакомых и родных, оставшихся ТАМ. Хоть и общались на закрытом КВ-диапазоне, но, по советской привычке, говорим о своём прошлом намёками, открытым текстом двадцать первый век не вспоминаем. Мало ли, какой радиолюбитель подслушает? Два часа сидели в эфире, болтали, хвастались последними успехами, согласовывали общие планы. Приятно, словно встретились наяву. Очередной раз договорились о личной встрече, самое позднее, через два-три года. Кто знает, может и получится, да ещё в Таракановке. Екатерина Вторая, не прошло и пяти лет после подписания Пекинского мирного договора, как направила на Дальний Восток Амурского губернатора Ржевского, ждём, как себя поведёт. Не затянет ли болото жадности, сможет ли разумно распорядиться возможностями. Будем, как говорится, посмотреть.
  У меня после общения с ребятами самочувствие, как у подростка. Все хвори исчезли, так и подмывает бегать, прыгать и отправиться в путешествие, хоть куда. Дай бог, если надолго такое сохранится, а то последние три года моя жизнь превратилась в чреду хронических заболеваний, переходящих один к другому. Началось всё с зубов, начавших выпадать с пугающей регулярностью, десны распухали, кровоточили. Врачи-европейцы пугали цингой, азиаты ничего не говорили. Совместными усилиями удалось привести мои челюсти в норму, даже коронки из слоновой кости нацепили. Не успел пожить спокойно, простыл и проснулся хронический же насморк. Дальше - больше, радикулит, ревматизм, называемые европейскими врачами абсолютно иначе. Но, мой отец рано начал у себя радикулит лечить, его симптомы мне с детства запомнились. Так, что, занимался самолечением, при посильной помощи массажистки из Аннама.
  Грешным делом, подумал, что меня травят тихонько. Всех приближённых слуг проверили, выявили даже один вялотекущий заговор, направленный против шеф-повара. Тот не брал на работу своего племянника, непременно желавшего работать во дворце. Мол, плохой из него повар, пусть ещё потренируется, родная сестра и заступилась за сыночка, подсиживая шеф-повара. Теперь племянник с группой заинтересованных лиц работает в беловодской Калифорнии, в лучшем ресторане Форт-Росса, выстроенном его матерью, не бросившей сыночка одного. Хороший ресторан, корейский, с русским названием "Беловодье".
  Политику высылки с острова нарушителей Положения и просто неуживчивых буйных людей, мы планомерно соблюдаем все эти годы. Первое время приходилось отправлять в Австралию много айнов, доходило до двух сотен за год, не считая русских драчунов и хитрецов-промышленников, норовящих загадить природу. Видимо, подобная мера, вернее её строгое соблюдение, невзирая на чины и лица, возымела действие. Остров Беловодье за прошедшие годы стал больше походить на Германию, нежели на Россию, несмотря на азиатские лица доброй половины горожан.
  Поездки молодёжи в Европу не прошли даром, градоначальники Невмянска и других городов навели строгий архитектурный надзор по строениям, правильной планировке улиц, их покрытию, да и в целом, по неукоснительному соблюдению правил поведения горожан и чистоты. Благо, уровень жизни беловодцев настолько вырос, что желающие жить в городах беспрекословно исполняли обязанности, связанные с чистотой и порядком. Теперь многие нарушители умоляют их не высылать, соглашаясь с огромными штрафами и молчаливо выдерживая порку. Такого понятия, как бездомные или нищие, подрастающее поколение острова не знает. Работы хватает для всех, а неудачники и дурачки быстро находят своё пристанище в нескольких монастырях, где трудятся в меру возможности под присмотром монахов. Тюрьмы, как таковой, на острове Белом так и не выстроили. Приговорённые судом к высылке преступники ожидают своего транспорта в карантинном городке. Благо, сообщение с Калифорнией и Австралией ежемесячное.
  Да и откуда на острове настоящие преступники? Контрабандистов нет по определению, никакой пошлины мы с иностранных торговцев не берём, да и вывозных пошлин нет. Как говорится, в порту рады любому клиенту, лишь бы платил. Наркоманов нет, опиум и марихуана запрещены, несколько заблудших наркошей вместе с их поставщиками давно расчищают площадки под взлётные поля на Новой Гвинее. Неработающих нет, а редкие кражи раскрываем на 70%, скупщиков краденого тоже нет. Все, кто пытался этим заниматься, строят капитализм на Новой Зеландии. Вернуться обратно, даже под чужой фамилией, преступники не смогут, дактилоскопия, и фотография на острове очень развиты. Редкие гастролёры, как в любом портовом городе, встречаются, но, что делать, издержки свободной торговли. Да, совсем забыл, независимых проституток нет, все объединены в своеобразный профсоюз, с ежемесячным медицинским освидетельствованием, и работают исключительно в портовых "Весёлых домах", без права выхода в город.
  Так вот, болезни обострили мою память, как ни странно. Неожиданно я вспомнил об электрических методах лечения и профилактики заболеваний. Имею в виду воздействие на организм токами высокой и низкой частоты, прогревание ультрафиолетовыми лучами. Да, да, именно этими приборами с середины двадцатого века заполнены все кабинеты лечебной профилактики. И, мне ещё в тридцать лет пришлось лечить токами низкой частоты приступ радикулита, хватило пяти сеансов. Потому и вспомнил о подобном лечении во время очередного обострения болезни. Уровня наших радиотехников хватило, чтобы собрать подобные генераторы за несколько недель. Испытания не стали ускорять искусственно, но, года оказалось достаточно.
  И, с 1792 года новейшее средство лечения болезней электричеством, как мы навали генераторы низкой частоты, быстро распространилось по Беловодью. Через год сразу пять лечебных пунктов организовал в Петербурге Желкевский, получив дополнительный источник информации в виде сплетен и жалоб бездельников высшего света. А через пару лет первые пункты профилактики стали организовывать наши резиденты в европейских странах, совмещая зарабатывание денег с получением информации. Мы с Иваном, ввели курсы низкочастотной профилактики в свой образ жизни, устраивая пятиразовые сеансы дважды в год. Весьма полезная штука, доложу я вам, особенно во влажном и туманном климате острова Белого. С годами электрическое лечение стали назначать беловодские врачи, особенно доктора и фельдшеры последних выпусков медицинской академии.
  Русский форпост на побережье Калифорнии разросся за последние пять лет, когда в Европу просочились слухи о добыче золота. Нет, потока иностранцев из САСШ, пока не хлынуло. Реки Миссури и Миссисипи оставались незаселёнными дальними западными границами новоиспечённого оплота демократии. Ещё бы, добрую половину переселенцев в Америку из Европы, а то и больше, перехватывают наши вербовщики. Неплохо развернулся на этом поприще Никита Желкевский, он практически до дна выбрал инженеров и мастеров из Швеции, Саксонии, Пруссии, Богемии, установил неплохие связи с Францией. Под шумок Великой Французской революции и мы вывозим из обезумевшей страны мастеров, инженеров, учёных, музыкантов и художников, но до Никитиных масштабов нам далеко. Не удивлюсь, если он с присущей ему хваткой весь Лувр в Россию перевезёт, нисколько не удивлюсь.
  Так, что в САСШ, в этот "оплот демократии", поток переселенцев резко ослабел. Туда устремились в основном преступники, которым нет места в России, да англосаксы из Британии. Большинство ирландцев, составлявших заметную часть англоговорящих переселенцев в нашей истории, теперь не желают жить в Америке. Который год на Изумрудном острове идёт война против британского владычества. Мы её поддерживаем не только поставками оружия и немногочисленными советниками. Беловодские корабли регулярно вывозят с острова беженцев из британской зоны владычества, которые с удовольствием перебираются в Австралию, где проходят обучение военному делу. После этого, мужчины, как правило, возвращаются на Изумрудный остров, воевать за свободу родины, а женщины и дети остаются ждать результата на пятом континенте. Так, что можно представить, насколько поредел поток переселенцев в САСШ, если в нашей истории британские эмигранты составляли не более 10% всех эмигрантов, прибывших за лучшей долей за два века. По подсчётам самих американцев, за двести лет в САСШ переселилось не более пяти миллионов британцев. Путём несложных арифметических подсчётов понятно, что движение переселенцев на Запад практически остановилось. К 1790 году до берегов Миссури и Миссисипи дошли редкие смельчаки. Городов там до сих пор нет, кроме будущего Нью-Орлеана. Пока чисто французского города. Просто некому строить новые города, нет прежнего потока эмигрантов, не говоря о том, чтобы преодолеть бескрайние прерии Среднего Запада.
  Нет, основной приток поселенцев, золотоискателей и авантюристов шёл в Форт-Росс с Дальнего Востока, русского Дальнего Востока. Да и сам Форт-Росс основали беловодцы два года назад, вполне возможно, не на том месте, что в нашей истории. Зато пять острогов на тихоокеанском побережье Северной Америки Фаддей выстроил, поставив под контроль почти две тысячи вёрст (километров) побережья. Теперь от испанских поселений в Калифорнии, до границ с Аляской, побережье Тихого океана в наших, русских, беловодских руках. Второй год это побережье заселяют переселенцы под беловодским флагом, в большей степени японцы и корейцы, но и русских хватает. Власть там наша, и, иного флага над этими землями поднять мы не дадим. Фаддей получил на этот счёт строгие инструкции. Тем более, что поток переселенцев на благословенный, сказочный, богатый Дальний Восток продолжает нарастать.
  Немцы, шведы, поляки, разбавленные русскими беглыми крестьянами и обнищавшими дворянами-однодворцами, целыми семьями и деревнями отправлялись на Восток. К тому времени железнодорожная трасса Петербург-Москва-Нижний Новгород стала наезженным торным путём, по местным меркам необычайно быстрым, больше построить пока не успели, сдерживают реки. Свою роль сыграла железная дорога Москва-Донецк-Таганрог. Прокатившись по ней, в купейном вагоне с индивидуальными санузлами, государыня настояла на немедленном строительстве дороги от Питера до Москвы. Ежегодные переезды императорского двора из столицы в Москву на зимние квартиры и обратно, мало того, что занимали почти месяц, по весенней распутице, грязи, с минимальными удобствами, давно не доставляли особого удовольствия стареющей императрице. Надо ли сомневаться, что подряд получил Никита и воспользовался такими возможностями максимально. Не только в смысле личного обогащения, а скорости строительства и развития железнодорожного сообщения в России. Императрица издала специальный указ, обязавший все власти и собственников беспрепятственно и бесплатно выделять земли под железнодорожные линии. На фоне успешного завершения дороги, соединившей две столицы, Желкевский образовал акционерное общество, отгадайте с каким названием? Конечно, Российские железные дороги.
  Вот, это ОАО РЖД и тянет свои линии на запад и восток России. Вчера Никита уверял, что до Сарапула доберутся года за три, не позже. А уж из Сарапула железная дорога давным-давно проложена на восток, силами Володи Кожевникова, через Прикамск до Перми, оттуда в Екатеринбург и дальше в Челябинск, где и заканчивается благополучно. Дальше на восток начинаются караванные тропы и наезженные ямщиками тракты. По ним и бредут многочисленные переселенцы на Дальний Восток и Калифорнию, дёшево и сердито. Наших сил и средств не хватило на организацию сети постоялых дворов и охраны от разбойников на протяжении всего пути до Белого Камня.
   Занялись мы этим делом недавно, года три назад. И, пока обустроили лишь участок от Белого Камня до Иркутска, где разместили шестьдесят три зимовья на всём протяжении пути через горы, с расстоянием в один дневной переход. Но, уже три года эти зимовья принимают путников, самое главное, русские могут беспрепятственно выезжать на Дальний Восток, по торговым и личным делам. Дорогу через горы от Белого Камня до Иркутска, которую мы начали едва ли не десять лет назад, удалось завершить лишь нынче. Получился удобный тракт с щебёночным покрытием, пятиметровой ширины. И, год назад из Белого камня по обочине тракта приступили к прокладке железнодорожного пути, думаю, управимся за пару лет, рельсов запасено уже на треть дороги. Бог даст, к тому времени железнодорожная линия замкнётся, и путь на Дальний Восток станет быстрым и безопасным.
   Золотоискатели и переселенцы из Европы, благодаря нашим многочисленным листовкам и печатным рекламам, доподлинно знали о развитой промышленности на Русском Востоке. Более того, листовки давно содержали полный перечень цен на все инструменты, вещи и даже продукты, на Дальнем Востоке и Беловодье, причём, что характерно, гораздо ниже европейских. Ещё бы, при нашем серийном производстве буквально все металлические изделия были вдвое-втрое дешевле своих иностранных аналогов. Потому практичные немцы предпочитали продать имущество в Европе, а на Дальний Восток отправиться с зашитыми в поясах монетами, взяв лишь самое необходимое в пути. Те оставшиеся недостроенными пять тысяч вёрст, разделявшие уральский участок железной дороги и дальневосточную часть пути, зажиточные переселенцы проходили относительно легко, пользуясь услугами многочисленных ямщиков.
  Перевозками золотоискателей из Европы на Дальний Восток занялись уральские казаки и некоторые казахские роды, следившие за безопасностью своих клиентов лучше всякой полиции. Ямщики внимательно смотрели за чужаками, проверяли все несчастные случаи в дороге, а нескольких неосторожных разбойников выловили за неделю, решив всё самосудом. Жаль, что большая часть переселенцев, как правило, крестьяне, до Иркутска добирались пешком, не имея средств на услуги ямщиков. Там их мучения заканчивались, они сразу попадали в руки представителя Беловодья, формировавшего регулярные караваны переселенцев в Белый Камень, фактически, за наш счёт. От Белого Камня по Амуру людей сплавляли на пароходах Русской Дальневосточной кампании до Быстровска, дальше по железной дороге во Владивостокский порт.
   Не все европейские и русские золотоискатели добирались до Калифорнии, учитывая, что основные перевозки из Владивостока в Форт-Росс легли на плечи океанского флота Беловодья. Надо ли говорить, что стоянка в Невмянске стала обязательной для пассажирских кораблей, там их встречали наши агенты, намётанным взглядом выбиравшие нужных людей. В результате, кроме двадцати тысяч золотоискателей, заселивших русско-беловодскую Америку за последние годы, почти десять тысяч европейцев и русских осели в Беловодье. Большинство из них ремесленники и крестьяне, бросившиеся на край света не столько из авантюризма, сколько от беспросветной нищеты. Подавляющая часть беглых крестьян и казённых рабочих, ознакомившись с нашим Положением, предпочитали остаться на острове, подав прошение на жительство.
  Зато среди будущих калифорнийцев оказался молодой граф Резанов, востроносенький парень с горящими глазами и вполне графскими манерами. Думаю, теперь с испанцами проблем у русских американцев совсем не останется. Их и в прежние времена не было, считай, лет пять там нашей продукцией торгуют, от оружия и скобяного товара, до тканей и предметов роскоши, раза в два дешевле обходится, чем из Испании привозить. Так, что ни один местный испанский начальник, прикормленный, конечно, не пробовал протестовать, опасаясь не столько нас, сколько своих же подчинённых. В случае потери такой выгодной торговли, начальство могло не дождаться очередного корабля в метрополию, несчастные случаи в диких местах никогда не расследовали. А местные плантаторы неплохо зарабатывали на торговле с русскими, все давно вооружили свою охрану "Лушами", самые продвинутые прикупили немного миномётов.
   Вполне обоснованно доны считали, что смогут отбиться от любого присланного из метрополии отряда. Никаких кровопролитных сражений русских с индейцами на западном побережье Америки за эти годы не произошло. Испанцы и русские нанимали аборигенов на работу, миссионеры постепенно их крестили, если и были конфликты, то единичные и крайне редко. Ни одна из русских и беловодских миссий и острогов не подверглась массовому нападению индейцев за десятилетие. Мы с Палычем пришли к выводу, что книги и фильмы о героизме американцев в войне с кровожадными дикими индейцами оч-ч-чень преувеличены. Кроме нескольких откровенно бандитских нападений, массового сопротивления русскому продвижению в Америке индейцы не оказывали. Возможно, потому, что мы их не загоняли в резервации, а относились, как к людям?
  За шесть лет гарнизоны Беловодья организовали добротную охрану золотых приисков, медных и серебряных рудников в Кордильерах, и всей Русской Калифорнии. В отличие от острова Белого, Австралии, азиатских колоний, и других владений РДК, в Калифорнии сразу официальной властью стали представители Российской Империи. Никита передал наше прошение государыне о включении Русской Америки в состав империи и добился, чтобы в Америку отправили официального представителя от России, пока секунд-майора Новожилова. Почти сразу за ним Никита сагитировал выехать Резанова, психологически его подготовив. Надеемся, что будущий герой "Юноны и Авось" расширит Русско-Американскую торговую кампанию, созданную Шелиховым и Барановым, не всё РДК под себя грести. Пусть новые люди получат возможность заняться освоением Русской Америки. А, чтобы Резанов остался живым и, ещё не родившаяся, Кончита его дождалась, мы поможем. Главное, от большинства административных проблем удалось избавиться, сосредоточившись исключительно на экономическом освоении Кордильер.
  Беловодье, в моём лице, участвовало в отыскании и разработке золотых и серебряных месторождений в Скалистых горах. С продажей добытого металла России, пусть по фиксированным ценам, но, за русские деньги. Да, не бескорыстно мы держали там гарнизоны, кроме участия в добыче золота, новобранцы получали опыт службы в Пограничье, заполняя скуку гарнизонной жизни регулярными частыми стрельбами и учениями, охраняя картографов и геологов, постепенно создававших добротную карту русских владений. Каждый год отряды бандитов всяких мастей и молодых индейцев дерзкими нападениями прощупывали прочность границ русской и беловодской Калифорнии с востока. Восемь беловодских острогов, вооружённых старыми пятидесяти миллиметровками, надёжно прикрывали восточные предгорья Кордильер от индейцев и бандитов, изредка прорывавшихся из прерий. Слава богу, КВ-связь действовала надёжно, боеприпасов мы не жалели, за всё время индейцам ни разу не удалось захватить хоть один острог.
   Шелихов основательно укрепился на Аляске, где год назад начал мыть золото на Юконе, с индейцами у него проблемы были, но недолго. Особенно воинственным колошам не понравились двуствольные "Луши" и пятидесяти миллиметровые миномёты. Последний набег этого воинственного племени, более века терроризировавшего прибрежные алеутские племена, закончился вполне предсказуемо. В отражении нападения участвовали наши аннамские наёмники с двумя приданными пароходами. Уж азиаты своих врагов не жалеют, и, когда начальство из числа русских торговцев спохватилось, все нападавшие были прикончены, у колошей физически не осталось мужчин-воинов. Хотя, возможно, в селениях и могли подрасти дети, но, против этого меры приняли многочисленные соседи колошей, накопившие достаточно претензий к племени, угнетавшем и грабившем всё побережье Аляски. "Зачистка" индейцами некогда воинственного племени прошла за полгода, нам не пришлось помогать даже оружием. Сейчас на побережье трудно найти индейца, который рискнёт назваться именем начисто истреблённых колошей. Вот так, по-азиатски, просто и надёжно, хоть и Америка.
  Зато русские земледельцы и скотоводы, расселявшиеся вдоль океанского побережья от Форт-Росса на север, почувствовали себя значительно спокойней, лишившись агрессивных соседей-колошей. И, беловодские старатели активней двинулись в Скалистые горы, не брезгуя добычей меха. Да, старатели пошли не те, первая волна уральских умельцев давно остепенилась и осела в городах. Все они заработали достаточно, чтобы вести скучную жизнь богатых рантье. Ан, нет, рвутся в горы, хоть не связывай. Даже работа преподавателями на горных факультетах Владивостокского и Невмянского вузов не остепенила старых бродяг. Они-то и вывозят своих воспитанников летом на природу, на практику, в горы Аннама и Австралии, Калифорнии и Бенгалии. Так, что старатель нынче молодой, грамотный, обученный. А старики-учителя, пока молодёжь по горам скачет, зверя постреливают, рыбку ловят, по браконьерской привычке, как мы шутим, вспоминая годы пугачёвского восстания.
   За последние десять лет английские и голландские торговцы перестали появляться в прибрежных водах Калифорнии и дальше на север, Гавайские острова для них северная точка торговли на востоке Тихого океана. Беловодские патрульные катера отучили от всякого промысла на Командорских и Алеутских островах, и в прибрежных водах тихоокеанского побережья Северной Америки американских и английских промышленников. Поэтому, земли и воды Тихого океана севернее Гавайских островов фактически стали собственностью исключительно России и Беловодья, лишь испанские и французские корабли не боялись торговать в этом регионе. Причём, задолго до установления дипломатических отношений.
  Наши отношения с британской Ост-Индской кампанией до сих пор напоминают советские времена, мы делаем вид, что ничего не происходит, англичане делают вид, что ничего не замечают, а "сами откручиваем, отламываем, отвинчиваем", по выражению М. Жванецкого. Капитаны баронства и кампании портили друг другу жизнь при любом удобном случае, от "случайных" обстрелов артиллерией, приняв, якобы, за пиратов. До конфискации грузов и самих транспортных судов. Причём, обстреливали нас англичане, как правило, безрезультатно, и при многократном превышении сил. А конфисковывали грузы и суда Ост-Индской кампании за многочисленные нарушения исключительно беловодские пароходы, пользуясь преимуществом в вооружении и скорости хода. Но, делали это, как говорится, в рабочем порядке, а, после поданных жалоб и разбирательств, как правило, суда мы англичанам возвращали. Правильно, зачем нам парусные лохани, когда средняя скорость беловодских пароходов последних выпусков достигла тридцати километров в час, а грузоподъёмность тысячи тонн? Другой вопрос, что конфискованный товар мы не вернули ни разу.
  Пока британская Ост-Индская кампания терпит, а куда деваться? Во всех вооружённых конфликтах между Беловодьем и войсками кампании, сила оказывалась на нашей стороне. Особенно ярко это проявилось во время недолгой войны с Британией и Голландией, когда беловодские капитаны, словно в охотничьем азарте, буквально рыскали по океану, бросаясь на каждого встречного "англичанина". В тот год одиночные беловодские корабли, вооружённые парой гаубиц, умудрялись захватывать целые караваны из пяти-шести британских и голландских судов, подавляя любое сопротивление дальнобойными и скорострельными орудиями.
   Именно в 1788-1789 годах, как никогда наглядно, все капитаны судов Индийского и Тихоокеанского бассейна убедились в уникальности и непобедимости русского оружия. Русские казнозарядные пушки не только превосходили по дальности любые орудия в два-три раза, не только стреляли чаще, раз в пять, но и снаряды обладали неизмеримо большей мощью, нежели чугунные ядра или круглые гранаты. Обычному торговому кораблю хватало одного-двух попаданий русского фугаса в борт, чтобы выйти из сражения. Ибо разрыв снаряда калибра даже пятьдесят миллиметров разносил любые деревянные переборки в радиусе пяти метров, вырывая в борту или днище судна дыру от одного до полутора метров диаметром. Что говорить о более мощных и дальнобойных гаубицах калибра сто миллиметров? На близких дистанциях, начиная с восьмиста метров, к пушкам охотно присоединялись стрелки, выбивая всё живое на кораблях противника из нарезных карабинов.
  Англичане это усвоили чётко, и, пытались переломить обстоятельства в свою пользу массовыми закупками ружей и патронов. Всего они купили двадцать тысяч ружей, "Луш", естественно, и полмиллиона патронов. Миномёты и казнозарядные пушки мы до сего времени в Европу не продавали, решили отложить их продажу до перевооружения. В результате, ружья ост-индским солдатам не помогли, подтвердив известную истину "Артиллерия - бог войны". К началу 1790 года беловодские торговцы выдавили британскую Ост-Индскую кампанию из всех портов восточного побережья Индии и всего Индокитая. Теперь возникли трудности у казаков-капёров, привыкших за последние годы к лёгкой добыче, в виде английских купеческих кораблей. А, что делать? Приходится беловодским казакам-капёрам "работать" всё ближе к западному индийскому побережью, добираясь до Персидского залива, благо там давно обжитый и усмирённый Цейлон поблизости.
   С помощью беловодского оружия и при участии наших военных советников, туземцы пятый год портят англичанам жизнь во всех колониях западного побережья Индостана, только там остались ещё британские и голландские колонии. Под горячую руку попали голландцы, вынужденные вести боевые действия на материке против индусов. Первые годы европейцы побеждали, как говорится, "за явным преимуществом". Наши советники едва успевали уносить ноги и собирать брошенные аборигенами "Луши", чтобы назавтра снова их продать "борцам за свободу". Пришлось разворачивать полноценные лагеря обучения новобранцев, где гонять свободолюбивых индусов по три-четыре месяца в самом жёстком стиле. Лишь после этого аборигены стали иногда(!) не убегать с поля боя, бросая оружие. А год назад, войска британской Ост-Индской кампании впервые потерпели довольно крупное поражение от туземных войск, потеряв в районе Мангалуру целый батальон.
  Понемногу воинственные индусы стали втягиваться в сопротивление, уничтожая любых европейцев, не похожих на беловодцев, с запоминающимся восьмиконечным золотым православным крестом на фоне красного знамени. Лишь французы, заключившие в своё время с нами договор о сотрудничестве, сохранили мирные отношения с индусами в своих представительствах, даже начали теснить англичан. За что и отблагодарили нас четыре года назад установлением полноправных консульских отношений с баронством. Однако, с приходом Великой французской революции, эти начинания, вполне нами ожидаемо, пошли прахом. Часть войск срочно вернули в метрополию, другим, конечно же, сразу стали задерживать денежное содержание. Постепенно французские колонии скатывались в пропасть, так знакомую нам с Палычем, чем не замедлили воспользоваться представители РДК, давно проинструктированные на подобные случаи. Нет, мы очень вежливо и цивилизованно, без какого-либо насилия, занимали возникшую нишу в торговых факториях и самой торговле.
  - Конечно, мусью, - говорили русские приказчики, - когда придут ваши товары и вернутся французские войска, мы обязательно вернём всё взад. Но, сейчас мы, как ближайшие союзники, вынуждены вмешаться, иначе всё захапают себе англичане и голландцы, не так ли?
  Доходы русских торговцев росли, связи в индусских княжествах крепли, мы с Иваном попытались увеличить количество европейцев среди жителей Беловодья. В результате, год назад беловодское представительство в Марселе развернуло активную агитацию ремесленников, инженеров и учёных, художников и музыкантов, просто рабочих и крестьян, на выезд из объятой пламенем гражданской войны Франции в благословенное Беловодье. Где нет революций, гильотин, политической и религиозной цензуры. Зато передовая техника, девяти часовой рабочий день, огромное количество незаселённых земель, и предложения работы с хорошим заработком. Конечно, большая часть переселенцев прямым ходом отправлялась в Австралию, за исключением учёных, некоторых художников, музыкантов, инженеров. Вполне понятно, что никаких религиозных деятелей среди переселенцев не было, наши агенты тщательно следили за этим. За два года революции из Франции перебрались в Австралию двадцать тысяч семей, на остров Белый всего тысяча восемьсот человек. Но, каких! Три академика, сто двадцать инженеров, восемьдесят механиков и сталеваров, сорок шесть врачей и т. п.
  Баронство получило приток свежих идей, иных мыслей, оригинальных взглядов. Одновременно, молодые русские врачи, инженеры и мастера увидели, насколько беловодская наука и техника опережают Европу. Получили представление, чего хотят европейцы, как они мыслят, многие беловодские специалисты избавились от "комплекса провинциала". Я опасался возмущений нового патриарха Феодора, сменившего год назад безвременно ушедшего Гермогена. Но, как оказалось, большая часть прибывших интеллигентов атеисты, агностики, кто угодно, только не правильные католики. Так, что никаких религиозных требований или открытых богослужений не происходило. Как и религиозных споров, видимо, они начнутся позднее, когда французы отойдут от культурного и технологического шока.
  В России по-прежнему, мало что меняется, хоть и живёт страна гораздо богаче, чем раньше. Не в малой степени, за счёт огромного объёма торговли с Востоком. Только Дальневосточная кампания приносит ежегодных налогов России пять миллионов рублей, можно представить, сколько отчисляют предприятия Никиты Желкевского и Кожевникова Володи. Не считая множества заводиков и купцов, поставляющих смежную продукцию на их предприятия, либо выпускающих нашу патентованную технику. По нашим прикидкам, русский бюджет за двадцать лет вырос в два-два с половиной раза, на 1789 год он составил сто восемь миллионов рублей. И, доходы выросли не только у дворян, торговцев и ремесленников.
   Программы строительства железных дорог, новых заводов, пароходостроение и прочие, связанные с наймом большого числа работников, в том числе и неквалифицированных крестьян на зимний период, неплохо обогатили и бедные слои населения. Мы и наши приказчики предпочитали строить не на костях и долго, а за неплохую плату и быстро. Не было в России губерний, где не прошла чугунка, не выросли новые заводы. А обслуживание железной дороги всегда требует множества хорошо оплачиваемых рабочих рук. В Поволжье и Прикамье за эти годы повсеместно научились выращивать картофель, незаменимую защиту от неурожаев. Вместе с ростом доходом крестьян, картофель решил проблему регулярного голода русских губерний. Люди перестали голодать, побираться, умирать, в конце концов от недоедания. На внутреннем рынке стабильно росло потребление дальневосточных товаров, и, не только богачами. Красная икра и рыба, наряду с чаем и хлопчатобумажными отрезами, стали востребованы простыми рабочими и селянами. Благо, мы старались пресекать любые попытки розничных торговцев задирать цены. Даже крупные магазины открыли в губернских центрах, где наши товары шли по оптовым ценам.
  Многолетние поступления больших объёмов золота с Дальнего Востока сделали своё дело, денежное обращение в стране резко подскочило. Сыграли свою роль иностранцы, закупающие в Петербурге восточные пряности, ткани, фарфор и прочее, по более низким, нежели в Европе, ценам, и расплачивавшиеся звонкой монетой. До инфляции, конечно, дело не дошло, не те объёмы поступлений благородного металла, нежели в Испании и Франции. Но, торговые обороты в России выросли и заметно. Официально, в России, мы продали больше ста патентов, за смешные деньги, чисто символические, лишь бы работали промышленники, привыкнув покупать, а не красть технологии. Ещё в шести европейских странах мы продали шестнадцать патентов, принесших нам только за первый год полмиллиона рублей серебром. И по двести тысяч рублей ежегодно продолжают поступать нашим европейским представителям.
  Ни одного патента только, так и не купили наши английские "друзья", хвалёное британское правосудие отказало в исках, поданных в ответ на нарушение наших авторских прав. Что же, мы утёрлись и занялись, как говорил президент Российской Федерации, поисками неадекватного ответа, тьфу, асимметричного ответа. Хотя, слово неадекватный, подходит к нашим действиям полнее. Начиная с приснопамятного 1788 года, мы активно принялись гонять англичан по всему Индийскому и Тихому океанам, все английские суда подряд, а не только британской Ост-Индской кампании, как прежде. Пользуясь подавляющим превосходством в скорострельности артиллерии и манёвренности, беловодские пароходы останавливали и досматривали все встречные английские корабли, как правило, Ост-Индской Кампании, даже после окончания войны. Найденные контрафактные товары тщательно документировали, вплоть до фотографирования, составляли протоколы, в обязательном порядке подписанные капитанами и ответственными пассажирами захваченных судов.
  После чего все товары на судне уничтожались, либо доставлялись под конвоем в ближайший беловодский порт, где беззастенчиво конфисковались. Учитывая, что консервы были самым простым к производству нашим патентом и самым востребованным в длительных плаваньях, их находили на большинстве кораблей, естественно, не нашего производства. В результате, только за первый год тотального патрулирования, в английскую метрополию вернулись семь дочиста ограбленных кораблей. Пять экипажей, пытавшихся доблестно сопротивляться, были обстреляны из пушек, после чего корабли еле доползли в ближайшие порты. Там капитаны и представители владельцев обнаружили начисто посечённый осколками товар, а выжившая команда поклялась не сопротивляться сумасшедшим русским.
  И правильно сделали, потому, что на следующий год все три корабля, вздумавших сопротивляться досмотру, пошли ко дну с первых залпов, а спасённый экипаж был методично собран и депортирован на Новую Зеландию. Там и предстояло трудиться всем европейским безобразникам, изучая у кхмерской охраны русский язык, в свободное от строительства и лесоповала время. Стимулы для такого лингвистического подвига были вполне достаточные, только владеющие русским разговорным языком моряки могли наняться на беловодские корабли, торговые, конечно. А иностранным кораблям появление в портах Новой Зеландии и Австралии изначально было запрещено, и, этот запрет мы поддерживали максимально жёстко, не делая исключений даже для французов.
   Военного флота баронство позволить себе не могло, по причине примитивной бедности, не столько финансовой, сколько людской нехватки. Терять сотню обученных грамотных специалистов на бездарное патрулирование океана, было абсурдно. С теми же функциями легко справлялись два десятка торговых пароходов, с командой до тридцати человек и отделением стрелков на борту. Стрелки жалование получали из баронской казны, а питание обеспечивали хозяева кораблей. Безоружным пароходам выход в океан был запрещён, что строго контролировали портовые власти. Причём патрулирование было попутной задачей, основная цель всех таких судов была исключительно торгово-исследовательская. Торговые пароходики регулярно посещали острова Тихого океана, меняя добытые ресурсы - копру, кокосы, жемчуг, сушёную рыбу и т. п., на необходимые товары у поселенцев, при окончании срока "выслуги", возвращали поселенцев на остров Белый или в Австралию, с соответствующей заменой. Одновременно картографировали тихоокеанские острова, описывали течения, водружали наше знамя на вновь открытых, даже необитаемых островах.
  Учитывая казаков, перекрывших Малаккский пролив и окрестности Сингапура, да наши торговые пароходы, частым гребнем прореживающие английские суда у побережья Индокитая и на тихоокеанских островах, британской Ост-Индской кампании пришлось тяжело. Думаю, до пятнадцати процентов их судов ежегодно исчезали в нашем (!) регионе земного шара и после окончания войны с Россией. Да, с некоторых пор, даже китайские пираты не рисковали приближаться к кораблям под красным флагом, разве, с целью приобретения трофеев. Лимонники же, ежегодно заявляли в нейтральных портах протесты представителям РДК, естественно, с нулевым результатом. Пытались устроить несколько провокаций, но, обязательное ношение револьверов беловодскими торговцами и моряками весьма быстро сняло напряжение в нашу пользу. Ничего не придумав лучше, британцы стали формировать крупные караваны из десяти-пятнадцати торговых судов под охраной нескольких фрегатов. Пока мы такие караваны не трогали, но, сил и опыта русские моряки накопили вполне достаточно.
  Всего три года назад Беловодье установило дипломатические отношения с Китаем, причём, по инициативе Срединной Империи. Конечно, мы неоднократно пытались сблизиться с "китайскими товарищами", особенно, после заключения мирного договора Китая с Россией. Но, видимо эмоции преобладали в умах советников императора, которые не желали вести разговор с варварами на равных, требовали от Беловодья непременного признания себя вассалами. Тут у нас с Палычем замкнуло, мы вспомнили слова песни Макаревича "Пусть этот мир прогнётся под нас", и пошли на принцип. Напомнив Китаю о необходимости установления дипломатических отношений после захвата беловодским десантом крупнейшего торгового города Кантона и оккупации китайского острова Формоза (будущий Тайвань). Такой намёк Срединная империя поняла быстро, всего за год мы вышли на приемлемые условия заключения мира, обменялись посольствами. Однако, китайцы затаили обиду, невзирая на явные экономические выгоды. Из всех беловодских товаров берут только оружие, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадываться о предстоящем военном конфликте с "китайскими товарищами".
  Большинство корейских ветеранов, заключивших контракт на двадцать лет службы в нашем первом батальоне, давно осели семьями на островах Белом или Гонолулу, хотя человек семьдесят ещё собирались вернуться на родину после выслуги лет. Ничего, у нас теперь проходили службу три батальона кхмеров, два батальона аннамцев, в основном за пределами острова Белого. На островах, в Калифорнии, на кораблях и в охране немногочисленных посольств работали бойцы первого айнского полка. Послы баронства в Европе по совместительству решали вопросы представительства в соседних государствах, представители в Азии активно занимались разведкой в сопредельных странах, подыскивали торговых агентов, пытались завязать союзы.
  Наша военно-тренировочная база на Цейлоне неплохо потрудилась, жалкие остатки английских факторий и представительств на западном побережье Индостана о развитии не думали, сидели в глухой осаде. Голландцев и испанцев мы старались не трогать, но, аборигенам особо не советовали, кого из белых людей выгонять. Производство на Цейлоне развивать не стали, меняли оружие и товары, доставленные из Беловодья, на пряности, скупали драгоценности, да военные советники тренировали борцов за независимость и освобождение, теперь уже Западной Индии. На восточном побережье Индостана, в Калькутте, Пондишери и Мадрасе неплохо развивались русские торговые представительства, основные поставки знаменитых индийских тканей шли во Владивосток и Европу оттуда. Почти треть прибыли приносило баронству посредничество в торговле, индусы предпочитали выменивать свои товары на оружие, радиоприёмники и граммофоны, названные нами "крикуны", чем продавать эти же товары голландцам и французам за золото и серебро. При непосредственном товарном бартере беловодские купцы давали пятипроцентную скидку, активно вытесняя европейских конкурентов. Те предлагали за индийские товары золотые и серебряные монеты, никаких европейских товаров индусы не брали.
  Жаль, местные индийские князья, вдоволь вооружившись и выгнав европейцев из своих владений, почувствовали себя непобедимыми полководцами. Не успели изгнать англичан, тут же затеяли междоусобную войну, непонятно, за что. Практически в каждом освобождённом от европейцев княжестве оказались в собственности трофейные торговые корабли, с нашей помощью князья пытались торговать своими товарами в Турции, Персии, Голландии, России, Франции. Выход азиатов на европейские рынки произошёл из-за нашей жадности. Заключая с Кореей, Аннамом, Камбоджей и Японией договоры об изгнании европейских торговцев и русской монопольной торговле, мы понимали риск подобного предложения. Но, огромные политические и экономические перспективы вскружили мне, честно говоря, голову. Первые два года так всё и шло, русские товары захватили огромный рынок сбыта, аборигены смотрели в рот нашим инженерам и купцам.
   Но, прошла волна успеха, и азиатский потребитель выразил недовольство однобоким ассортиментом русских товаров. Оказывается, мы не предлагаем французских, испанских, итальянских вин, к которым уже привыкли платёжеспособные покупатели. У торговцев РДК напрочь отсутствовали европейские экзотические товары в виде женских платьев, мебели, шоколада, табака, различных безделушек и прочего, к чему богатые азиаты испытывали вполне понятный интерес. Заниматься доставкой товаров из Европы мы не собирались, вполне понятно, что не сможем угодить всем, появится контрабанда. Пускать европейцев на рынки союзников? Ни за что! По крайней мере, в ближайшие двадцать лет, это точно! Оставался очевидный вариант - пусть союзники сами торгуют в Европе и Турции, а мы поможем с охраной! Благо, трофейных британских кораблей предостаточно, скучающих на новозеландских лесосеках английских моряков ещё больше. Так всё и начиналось два года назад.
  Сначала Корея и Аннам на шести кораблях робко сделали пару рейсов в Европу под охраной сразу четырёх беловодских парусников. Затем, к ним подключились японцы и кхмеры, арендовав у нас несколько трофейных торговых кораблей. Потом дело пошло на лад, торговать в Европе стали китайцы и индусские князья. Беловодские корабли, за символическую долю прибыли, патрулировали сборные караваны в Европу. Несмотря на все запреты, связанные якобы со всякими монополиями европейских Ост-Индских и Вест-Индских кампаний, с небольшой скидкой в Европе брали азиатские товары у любых продавцов. А после русско-шведской войны 1788 года, когда русская военно-торговая база выросла в центре Европы, возле Амстердама, а, в Швеции русские торговали беспошлинно, говорить о каких-то ограничениях стало смешно. Мы все знаем, что протестанты за хорошую прибыль отца родного продадут, и, так оно и было, в Голландии, Дании, Швеции живут исключительно протестанты.
  Тем более, что мы давно шантажировали особо жадных европейских торговцев возможностью реализации всех товаров только в России. И, когда те увидели богатейшие азиатские караваны, шедшие якобы в Петербург, сердца купцов не выдержали. Моряки из Юго-Восточной Азии получили постоянные места торговли не только в Марселе и Кале. Но и в Лиссабоне, Антверпене, Копенгагене, Данциге, и, даже Венеции. После оглушительной победы над Швецией, Британией и Голландией, и, организации неподалёку от Антверпена военно-морской русской базы, добиться свободной торговли для наших протеже из Юго-Восточной Азии не составило особого труда. Более того, мы стали для европейцев своеобразным поручителем за азиатов. Теперь, без нашей санкции, ни один азиатский султанат или индийское княжество не решались выйти со своими товарами на европейский рынок. Мы, в смысле РДК, таким положением не злоупотребляла, стараясь закрепить как можно больше азиатских торговцев совместными проектами, а не вымогать деньги за подобную услугу.
  В Санкт-Петербурге по-прежнему лет шесть продавали конфискованные грузы, за 90% стоимости, что привозили беловодские торговые суда, но не все. До трети грузов мы реализовывали сначала в Китае, затем во Владивостоке, сейчас уже в Порт-Артуре и Дальнем, людям губернатора или представителям Дальневосточной Кампании. А небольшую часть доставляли в города русской и беловодской Америки, испанские поселения Центральной Америки. В Азии и Америке трофеи шли также за неполную стоимость, что было вполне достаточно для нас. Зато росли поставки экзотических товаров в центр России, минуя столичных перекупщиков. Столичные мещане жаловались, что в Нижнем Новгороде и Екатеринбурге пряности, чай и шёлк стоят дешевле, чем в Санкт-Петербурге, и выбор больше. Именно то, чего мы добивались, когда начинали строить железные дороги.
  Бог даст, когда железная дорога соединится, у кого-нибудь возникнет толковая идея транспортировки грузов из Европы через Россию на Дальний Восток и наоборот. Тогда никакой Суэцкий канал не будет востребован, да и Панамский не понадобится. Зато Россия получит неисчерпаемый источник дохода и станет лучшим другом всех европейцев и азиатов. Пока беловодский консул во Франции искал подходы к некоему Бонапарту Наполеону, со строгим запретом на любую личную встречу. Кто знает, как изменится европейская история на континенте, лучше не вмешиваться. Мы и так достаточно воздействовали на Британию, лишив её значительной части доходов с Индии и человеческого ресурса Ирландии, где который год шла вялотекущая гражданская война.
   Ирландцы теперь надолго отвлекут на себя основное внимание англичан, год назад у нас прошли обучение ещё две сотни борцов против британского режима, вернулись на Изумрудный остров с полусотней миномётов. Практику военных действий против европейских армий получили уже тридцать наших офицеров именно на полях Ирландии, потеряв при этом четверых беловодских "военных советников". Жаль ребят, но нам нужны настоящие бойцы, а не "паркетные шаркуны". Рано или поздно англичане решатся на прямое военное столкновение с Беловодьем, потому с последней группой ирландских добровольцев уплыли на Изумрудный остров двадцать новых военных советников.
  Учитывая, что за годы боевых действий ирландские повстанцы получили у нас двадцать тысяч "Луш" и огромное количество патронов, сомнений в окончательной победе почитателей святого Патрика не оставалось. Юго-запад Изумрудного острова уже третий год держится, успешно отбивая атаки британских войск. Может, решится британский премьер-министр Питт-младший, на создание независимой Ирландии, хотя бы на части острова, пока занятые войной лимонники не потеряли всю Индию? Тем более, что движение луддитов в самой Англии временами переходит в вооружённые стычки, на подавление которых привлекают армейские части. Кипит народ на Британских островах, не скрою, с нашей помощью, не меньше сотни тысяч рублей ежегодно, плюс печатная продукция в виде листовок и прокламаций, уплывают на далёкие острова. Мы считаем, что результаты того стоят, лучше отправлять деньги и оружие на другую половину земного шара, чем воевать самим, да на своей территории. По некоторым признакам, вероятность мирного соглашения англичан с ирландцами растёт, не далёк час их независимости. Там, глядишь, найдём аргументы для Шотландии.
  У правительства Беловодья с ирландскими друзьями давно достигнута договорённость о строительстве в независимом государстве беловодской военно-торговой базы. С одним условием, при полном окончании боевых действий и хотя бы временном перемирии с Англией. Ввязываться в войну с Британией из-за чужих интересов мы не собирались, тем более, в Европе, на другом краю света. Пусть лучше, лимонники к нам, в Юго-Восточную Азию, плывут. Мы теперь не только на Цейлоне базу снабжения имеем, в Мадрасе, Пондишери, Калькутте и Сингапуре, аборигены усиленно пополняют угольные запасы, в Маниле испанцы лет пять, как выделили место для угольных складов. Не говоря о Новой Гвинее, Гонолулу, Калифорнии и островах вдоль сто пятидесятого меридиана, где, правда, исключительно древесный уголь приходится запасать.
  Нужно сказать, что и качество техники за эти годы не стояло на месте, последние модели пароходов развивают скорость до тридцати километров в час при небольшом волнении на море. Четыре года мы выпускаем пароходы в стальных сварных корпусах, ежегодно увеличивая водоизмещение и полезную нагрузку. Последние корабли в состоянии полностью разместить в своих трюмах груз среднего торгового парусника. Непременным условием эксплуатации кораблей в Беловодье служит их вооружённость, как минимум четырьмя гаубицами. Корабли, выпущенные для Аннама, Камбоджи, Кореи, РДК, вооружаем пятидесяти миллиметровыми орудиями. Немногочисленные пароходы, закупаемые некоторыми раджами Индии, вооружались по их желанию, но, исключительно, пятидесяти миллиметровыми безоткатными орудиями. Европейские страны всё ещё не преодолели инерцию в отношении пароходов, продолжают строить парусный флот. Лишь в Англии идут эксперименты по установке паровых двигателей на суда.
   Гаубицы с нарезными стволами мы, по-прежнему, никому не продавали. Снабжение русской армии полностью взял на себя Никита Желкевский, после войны его оружие било все рекорды популярности. Чем наш друг не замедлил воспользоваться, вытеснив англичан и французов с оружейного рынка Европы. Не сомневаюсь, что за ближайшие пару лет его доходы, как минимум, вырастут на порядок. Он продаёт "Луши" всем в Европе - Австрии, Пруссии, Франции, Швеции, Дании, Саксонии, Баварии, Турции. Думаю, на ближайшие полвека лучшим оружием в Европе станет русское, а что вы хотите? Эпоха неспешная, перевооружение идёт десятилетиями, на вооружении Ост-Индской кампании, например, до сих пор британские фузеи, семидесятилетней "выдержки". С дальностью прицельного огня в тридцать метров, не больше. Такие вот реалии восемнадцатого века. На этом фоне русская "Луша" с её дальностью в сто-сто пятьдесят метров эффективной стрельбы просто супероружие.
  Выход русского оружия на европейский рынок мы ждали давно, говорено-переговорено с друзьями об этом много. Решили продавать, всё равно до середины девятнадцатого века нашей истории победа была на стороне хороших артиллеристов. А тут нас европейцам не догнать, даже скопировав все орудия. В артиллерии определяющее значение имеют сплавы, обеспечивающие долговечность и точность орудий, и боеприпасы. По сплавам мы вышли на твёрдый уровень тридцатых годов двадцатого века, а кое в чём и добрались до сплавов конца двадцатого века. В части резцов, например, за это я, как старый химик, отвечаю. Нашего нынешнего уровня, при всех успехах промышленного шпионажа, европейцы достигнут лет через сто, в лучшем случае, через пятьдесят. Стволы русских орудий выдерживают до тысячи выстрелов, даже при полном копировании этого оружия врагом, но, с имеющимися сталями, больше двадцати выстрелов пушка не выдержит, резко упадёт точность, а через полсотни выстрелов рассыплется ударно-спусковой механизм. Вот так.
  Ежели сюда добавить наши снаряды, начинённые тринитротолуолом, в просторечии толом, да разработанные совсем недавно шрапнельные снаряды, поражающие всё живое на площади до пятисот квадратных метров, бояться конкурентов нам не стоит. Пусть европейцы покупают морально устаревшее оружие, на их деньги мы запустим в серию новые образцы. Аналогичная картина в Беловодье, где запасов оружия хватит для двух дивизий усиленного состава, при общей численности армии баронства в три полка. Лишь на складах РДК хранились две сотни гаубиц нашего производства, с соответствующим запасом снарядов, половина из них во владивостокском порту. Моих заводов во Владивостоке не осталось, все их передали в казну ещё два года назад. Из-за нерасторопности большинства назначенных руководителей и директоров, промышленное производство во Владивостоке, Быстровске и Белом Камне, потеряло активность, последние годы ассортимент изделий и количество остаётся неизменным. Как прямого конкурента, меня это радует, беловодское производство растёт в среднем по двадцать процентов за год. Но, как русскому человеку, обидно "за державу".
  Электрификация всей страны в Беловодье, почти по Ленину, удалась, благо, баронство далеко не велико и не обильно. Памятуя вероятные землетрясения, мы избегали гигантомании в строительстве гидроэлектростанций, выбрав для этого быстрые горные речки. Желание сохранить в реках всю рыбу тоже было не последним стимулом для строительства нескольких каскадов небольших прудов, совмещённых с турбинами. Обходились они дороговато, но, работа пленных англичан, маньчжур и ханьцев, оказалась не так и затратна. Пруды эти оборудовали не на основном русле рек, а параллельно главным стокам. Конечно, уровень воды в реках падал, порой почти вдвое, но, зато форель, лосось и другие обитатели чистых рек продолжали беспрепятственно подниматься в верховья для нереста. И, если потомки не загадят реки иным способом, все виды рыб в реках острова Белого сохранятся надолго.
   При нашей жизни владения баронства будут максимально экологичны. Например, требования по фильтрам на угольных кочегарках регулярно проверяются, а нерадивые промышленники наказываются согласно Положению. Угольного дыма, висящего в воздухе, какой мы с Иваном Палычем наблюдали в советские времена в некоторых угледобывающих селениях и городах, в Невмянске и Китеже нет. Редко выпадающий снег, что характерно, всегда остаётся белым, а не грязно-серым, как в промышленных центрах будущего. Аналогичную политику инженеры, выпестованные нами на Дальнем Востоке, обязаны проводить при строительстве всех русских и союзных электростанций. Ещё со студенческой скамьи мы с Иваном, затем и преподаватели, вбивали в голову будущих инженеров строжайшее соблюдение экологии. Пусть будет дороже или менее мощным сооружение, но, природа обязана сохраняться.
  Дополненные ветряками, беловодские источники электричества вполне позволяли развивать электросварочные работы на верфи, гальванику освоили давно, и приступили к промышленному производству алюминия, пока лёгкого металла выходили две-три тонны в месяц. С этим алюминием меня замучил Антон, наш передовой лётчик, угробивший шесть самолётов и воспитавший за десять лет девяносто шесть пилотов. Свои ДВС мы начали выпускать с 1787 года, небольшими партиями, исключительно для самолётов. Два года назад Володя прислал из Таракановки двенадцать двигателей внутреннего сгорания, работающих на спирту. К ним, соответственно, чертежи и технологию производства моторов и комплектующих. Опыта нашим механикам не занимать, потому качественные моторы пошли в серию всего через полтора года, целевым назначением в самолётостроение. Тем более, что опыт налёта и постройки самолётов у Антона Воронова огромный, впору самому лекции читать.
  Благодаря нашим советам детские болезни самолётостроения удалось минимизировать, сразу акцентировав усилия на транспортной авиации. Посему из дерева и ткани строились лишь учебные и разведывательные самолёты. Основной же лётный парк, в отличие от начала двадцатого века, составили грузовые и транспортные самолёты, довольно большой грузоподъёмности, от двух до пятнадцати тонн. Естественно, почти сразу пришлось их выпускать в алюминиевом варианте, дерево в субтропиках весьма ненадёжно. Так, что алюминиевых ложек и котелков пока не штампуем, металл считается привилегией воздухоплавателей. Вся продаваемая наземная и водная техника, по-прежнему, работала на пару, в этом деле торопиться не надо. И без того, наши ДВС опередили время на сто лет, пусть конкуренты ладят самолёты с паровыми двигателями.
  Авиацию, в отличие от двигателей, никуда не укроешь, своим существованием она, словно бельмо в глазу, заставляет всех конкурентов стремиться в небо. И пока британцы и французы пытаются поднять в воздух неуклюжие планеры на паровой тяге, мы в Китеже работаем над алюминиевыми сплавами, стараясь облегчить корпусы двигателей. Дюралюминий не получается, экспериментируем, тем более, что титан до сих пор приходится извлекать из полиметаллических руд, выходит не просто дорого, а очень дорого, гораздо дороже алюминия. Большие надежды на геологическую разведку в Аннаме и Корее, тамошние горы - это золотое дно, почти вся таблица Менделеева, не удивлюсь, если уран и радий обнаружим.
  Освоение Австралии, особенно последние три года, стало обгонять остров Белый. Как по количеству колонистов, куда к многочисленным азиатам стали прибывать французы, немцы, итальянцы, так и по промышленному производству. Два года назад на материке нашли неплохие железные руды, выстроили целый металлургический город-завод, как на Урале. Причём, сразу с гидроэлектростанцией достаточной мощности, чтобы запустить весь станочный парк от электричества. В ходе разработки наткнулись на долгожданное золото, почти сразу за ним обнаружили алмазы. Так, что промышленными алмазами Беловодье обеспечено, а ювелирные алмазы потоком идут с восточно-индийского побережья, проблем с режущим инструментом больше нет. Сплошное раздолье для машиностроения. Из Аннама в Австралию возим вольфрамовые и хромовые сплавы, цветные металлы, из Австралии на остров Белый плывёт селитра, золото, технические алмазы. Последние модели металлорежущих станков в Китеже, Железном и Невмянске, работают от электропривода. Два десятка таких же отправлены в Австралию, электростанции действуют во всех городах южного материка.
   На юго-востоке Австралии выстроили пять городов, третий год набирается хозяйственного опыта мой первенец, старший сын Василий, двенадцать батюшек активно ведут миссионерскую деятельность, в основном, среди поселенцев. Солнечный климат южного материка пришёлся по вкусу многим переселенцам, не полюбившим вечные туманы острова Белого, да и пахотных земель там бескрайние просторы. Потому осевшие в Австралии двенадцать тысяч православных переселенцев прирастают втрое быстрее, нежели на острове Белом. А мы с Палычем ждём реакции британского премьера Уильяма Питта-младшего. Несмотря на его прагматизм и осторожность, не позволившие военному флоту англичан вмешаться в нашу распрю с британской Ост-Индской кампанией, беловодская колонизация пятого материка рано или поздно послужит поводом для конфликта с Британией. Особенно, когда информация о золотых и алмазных копях Австралии станет достоянием гласности.
  С другой стороны, по сравнению с богатствами Индии безлюдные земли южного материка сложны в освоении, беловодские войска сильны, могут англичане и смолчать. Тем более, после недавней войны с Россией, в которой надменные бритты потеряли более двадцати боевых кораблей. А Санкт-Петербург получил по результатам своих побед не только беспрепятственный проход через датские проливы, но и военно-морскую базу в Голландии, став бельмом в глазу британского флота. Конечно, этой базе ещё строиться и строиться, но само её существование сделало Голландию автоматическим союзником России в любых будущих конфликтах.
  Да и черноморские Проливы, захваченные Россией, ударили по самолюбию европейских держав лучше любой пощёчины. Британия два года сколачивает из возмущённых империй союз против России, втягивая туда Австрию, Пруссию, Турцию, и даже Францию, забыв о распрях с революционерами. Мы с нетерпением ждём повторения Крымской войны, только на шестьдесят лет раньше, и с другим результатом. Об этом-то мы позаботимся. Желкевский согласился с такими выводами, готовим европейцам военные сюрпризы, Никита готовит расчёты под стрельбу шрапнельными снарядами, они не хуже пулемётов будут выкашивать вражеские колонны. А моя лаборатория в Китеже третий год разрабатывает самую дешёвую технологию получения тринитротолуола, и, результаты неплохие.
  Однако, в ближайшее время, Беловодью однозначно грозит война. Три месяца назад сёгун, под давлением дворян, жаждавших реванша, подписал договор с англичанами и голландцами, текст которого, увы, добыть не удалось. Обе страны, вернее их Ост-Индские кампании, получили свободный торговый доступ на японский рынок. Так японцы продемонстрировали нам свою независимость, аннулировав достигнутые ранее договорённости по монопольной торговле России и РДК в Японии. При этом, естественно, островные соседи нас и выставили виновными, якобы плохие товары поставляем и в малом ассортименте. Конечно, здравомыслящие торговцы и промышленники продолжали сотрудничать, да и Беловодье никак официально не стало реагировать на поведение южных соседей. Совместные проекты с японцами по строительству консервных заводов, аренде китобойных судов, и прочие, пока работают. Как говорится, начальники приходят и уходят, а работают простые люди, которым политические игры до фонаря.
  Но, сомнения в направленности союза против Беловодья, не было. Скорее всего, англичане попробуют загрести жар чужими руками, как обычно, помогут японцам высадиться на остров Белый или попытаются это сделать. Думаю, поступать, как в русско-японскую войну 1904 года, англичане не станут, продавать военные корабли японцам в долг побоятся. Но, вооружить войска сёгуна своим списанным оружием, да в кредит, наверняка, догадаются. Привезут им пушек, обучат артиллеристов, наверняка, отправят своих советников. Возможно, приведут в регион пару военных флотов, чтобы обеспечить беспрепятственную высадку японцев на остров Белый, наверняка, поддержат высадку десанта корабельной артиллерией.
  Чего им бояться, мы не скрываем численности нашего флота, всего тридцать пароходов, пять из которых крейсируют у берегов Австралии, двенадцать трудятся на линии Владивосток-Форт-Росс. В гавани Невмянска одновременно находятся не больше двух-трёх пароходов. Все парусники Беловодья на пути в Европу, сопровождают караваны индусских князей и китайских купцов. Немногочисленные паровые катера патрулируют северное побережье острова Белого и Курильские острова. Последние три года мы не закупаем для баронства новые суда, невмянская верфь работает исключительно на экспорт и для частников. Технология производства пароходов отработана надёжная, ресурс двигателей позволяет работать без капитального ремонта от трёх до пяти лет. Содержание флота всегда обходилось в копеечку. Потому мы решили не наращивать количественный состав, а отработать принципиально новые суда, которые и ставить на поток. Ресурсов действующего парового флота хватит лет на десять, не меньше, а при грамотном обслуживании, и на все двадцать.
  Дело в том, что на востоке острова Белого четвёртый год создаются запасы нефти, её пять лет назад начали добывать в Индонезии. Вернее, там её добывали давно, тысячу лет, наверное, черпали из ям и продавали. Этакий аналог Баку. Мы просто стали активно закупать земляное масло, и даже установили несколько примитивных буровых установок, из которых качаем нефть. Во время войны с Голландии с Россией, два года назад, мы успешно захватили все голландские владения на Суматре и в Индонезии. Почти половина нефтяных источников оказались на захваченной нами территории. Так, что, нефть обходится нам по себестоимости, а промышленники Беловодья получили заказ разработку бурильных установок и нефтяных качалок. Что получится, не знаю, в этом деле никто из нас четверых иновремян не петрит, объясняли подрядчикам принципы качалки "на пальцах". Ну, это дело будущего, пока и самотеком нефть на Индонезии неплохо идёт.
  Под нефтяное производство пришлось выстроить в Беловодье новый городок, в полусотне вёрст от побережья океана, от греха подальше. В нём, кроме запасов сырой нефти, регулярно доставляемых тремя танкерами, давно работает нефтеперегонный завод. Там же выстраиваем всю нефтяную химию, от производства керосина, бензина и дизельного топлива, различных масел, до толуола, тринитротолуола, с планируемым переходом в развитие органической химии. Планы наполеоновские, но, лет через -надцать, вполне осуществимы. В этом же городке, Новокамске, не буду упоминать, что он закрытый, работает второй завод по производству двигателей внутреннего сгорания, уже на нефтепродуктах, и, мощнее самолётных на порядки. У нас с Иваном есть огромное желание выстроить мощные двигатели, на основе которых создать быстроходные катера, вплоть до судов на подводных крыльях. Тогда нам и крупнотоннажный военный флот не понадобится в ближайшие десятилетия, обойдёмся торговыми парусниками с гаубицами в сопровождении быстроходных катеров.
  Самым приятным во вчерашних разговорах по радио стали основанные нами школы, училища и высшие учебные заведения. Начну с Беловодья, где шесть лет исправно работает Беловодский институт в Невмянске, политехнический институт в Китеже на три года моложе. Не считая многочисленных школ и трёх ремесленных училищ, в Железном, Невмянске и Новокамске. Частный политехнический институт организовал Кожевников в Прикамске, железнодорожный институт третий год работает в Донецке у Желкевского. Мы решили не разбрасываться по количеству высших учебных заведений, но, обеспечить качество обучения и приём толковых парней из бедных семей, то бишь, стипендии и общежития. Пока получается неплохо, откровенные дураки и лентяи дальше первого курса не проходят. А последний выпуск в Невмянске дал нашему "народному хозяйству" сразу сорок восемь грамотных специалистов. Не стоит упоминать, что во всех наших вузах преподаёт много иностранцев, а не только мастера с заводов, которых мы обязательно привлекаем к практическим занятиям, как минимум.
  Но, главным достижением мы считаем открытие трёх лицеев, в Китеже, Петербурге и Таракановке. То есть, там, где мы живём, поскольку часть лекций в этих заведениях будем читать лично. Эти лицеи, которые работают четвёртый год, мы пытаемся сделать кузницей русской кадровой элиты, подобно царскосельскому лицею, который возникнет лет через двадцать. Только не поэтов и писателей, а инженеров и учёных. Туда отбирали детей наших приближённых и надёжных сподвижников, за исключением Петербургского, который Никита разрекламировал аналогом английского модного пансиона. Он, как раз, хочет воспитывать порядочных людей и специалистов из дворянских семей, перетягивая на свою сторону, на сторону промышленного развития России, подрастающее поколение богатых дворян. Мы с Володей, напротив, подбираем толковых детей из зажиточных и порядочных заводчиков, купцов, из семей военных, обращая основное внимание на личные качества ребёнка, глупцы и лентяи нам без надобности.
  Именно с этих лицеев мы, наконец, попытаемся начать формирование новой элиты общества. Несколько лет мы подбирали будущим лицеистам наставников, педагогов, согласовывали программу обучения и условия проживания. Стараясь загрузить ребят не тупым зазубриванием неправильных глаголов и "Одиссеи" на древнегреческом языке. А выстроить интересную и разнообразную программу обучения в духе конца двадцатого века. Где будут иностранные языки "методом погружения в языковую среду", обязательная физкультура с групповыми играми и обучением самообороне, математика, физика, биология и химия "оттуда", этикет и танцы "отсюда". Три года лицеи работают, ребятам очень нравится, родители молчат. Пока старшеклассникам всего двенадцать-тринадцать лет, но, ближе к четырнадцати годам начнём подбираться к политике и экономике "оттуда", естественно. Выпустить ребят, мы планируем в 16 лет, обеспечив их базовыми знаниями для поступления в любые (наши) институты, сразу на второй курс, если захотят. Или, отправим на практику в различные посольства и военные гарнизоны, под присмотром приданных денщиков, которых уже готовят в контрразведке. Практика предполагается недолгой, два-три года, с дальнейшей службой на благо дальневосточных начинаний.
  Трудно сказать, во что это выльется, но, лет пятнадцать-двадцать у нас ещё есть, надо попытаться создать группу, клан, орден, партию, как угодно это назовём, способную обеспечить поступательное движение России и Беловодья в техническом и политическом прогрессе. Создать объединение патриотов, заинтересованных, при наличии своего финансового и властного ресурса, в силу заложенного нами мировоззрения, направлять развитие России в необходимое русло. Необходимое для русских людей, а не для зарубежных спонсоров. Что выйдет, трудно сказать, будем работать.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   < >  Глава третья.
  
  Сергей попрощался с однокурсниками и поспешил домой, через полчаса тренировка по стрельбе и зачёт по основам конспирации, успеть перекусить бы. Осенний день короток, дождь накрапывает, самая нудная погода, парень почти бежал, перепрыгивая через редкие в мощёном тротуаре лужицы. Встречные велорикши спешили спрятать свои коляски под навесами. Уличные торговцы спрятались под своими прилавками, опасаясь оставлять товар без присмотра, хоть и прикрытый непромокаемыми накидками от дождя. Одни мальчишки и девчонки весело бегали по лужам, прыгали, смеялись, брызгая друг друга.
  - Вот ведь, вроде в сухую погоду ни единой ямки нет, все тротуары ровные, хоть уровнем меряй, - бормотал Светлов, высматривая удобную дорогу, - ан, нет. Как дождь, обязательно лужица появится. Надо тротуары более выпуклыми делать, чтобы вода в любом случае в канаву стекала. Зайду в городскую управу, найду дорожников, поговорю завтра.
  Тут дождь ударил сплошной стеной, закрыв всё вокруг серым потоком. Что не помешало Сергею рассмотреть в двадцати шагах торговца Фана, с поклонами передававшего незнакомому китайцу небольшой мешочек, явно с деньгами. Фан продолжал кланяться, стоя на пороге своей лавочки, а незнакомый китаец раздражённо перебежал через дорогу в харчевню дядюшки Пу. Что-то неуловимо знакомое показалось в движениях китайца. Светлов замедлил ход, привыкший обращать внимание на всё, особенно на непонятные вещи. Пары секунд хватило студенту, чтобы вспомнить, где он видел подобную пластику движений. Год назад, в Южном Китае, у бойцов "Белого лотоса", одной из китайских триад. Видимо, школу рукопашного боя им ставили адепты стиля ба-гуа, что приучило бандитов к определённой пластике движений и постановке ступней во время шага.
  Вроде мелочь, но сердце Светлова ёкнуло, бандиты на улицах родного Невмянска ему не понравились. Однако, кидаться с криком и задерживать незнакомого китайца не стоило. Наверняка среди поклонников стиля ба-гуа есть не только бойцы триады. Сергей машинально укрылся от случайного взгляда со стороны заведения дядюшки Пу, решив выследить незнакомца, а потом принимать решение. Ждать пришлось недолго, вот и сам Пу с поклонами провожает гостя, передавая мешочек характерных размеров. Ещё три заведения обошёл незнакомый китаец, что характерно, все китайские. И везде ему вручали деньги, везде их передавали лично хозяева, и подобострастно кланялись, явно боялись визитёра. За вечер Светлов вымок до нитки, но не замечал этого, лихорадочно вспоминая всё, что слышал о триадах. Вывод следовал неутешительный, китайская преступность протянула свои руки в Беловодье. То, чего опасались Невмянов и Быстров, когда рассказывали своим помощникам о преступных сообществах.
  Уже в глубоких сумерках китаец добрался до места ночлега, опять же китайской ночлежки для бедняков. Подождав почти час, Сергей окончательно уверился, что незнакомец никуда не уйдёт, и поспешил к своему командиру, Ивану Невмянову. Тот, к счастью, был дома, заставил парня снять сырую одежду, дал сухой тренировочный шерстяной костюм и горячего чая. Не спешил с расспросами, улыбался, глядя на Сергея, пожиравшего бутерброды и свежие калачи со скоростью фокусника. Прошли всего десять минут, как парень насытился, и сыто отвалился от стола, допивая вторую кружку чая. Только после этого Иван Палыч внимательно выслушал подробный рассказ ученика и подчинённого. И задумался, неторопливо прихлёбывая чай любимого красного сорта.
  - Что ж, этого мы ждали давно. Триада рано или поздно проникает туда, где живут китайцы. Курьера будем брать, отследить его на территории Китая всё равно не сможем. Завтра утром, ещё до рассвета покажешь его службе безопасности, для них ты простой студент. Как только китайца возьмут, отправишься в Южный Китай, к своей подружке Ляо Нинь. Поедете всей тройкой. Задачу уточним после допроса курьера, сообщим по рации. Иди, спи. Да, отзвонись своим родным, чтобы не волновались. Иди, иди, вставать рано, часа в три.
  После ухода Светлова Палыч сидел неподвижно несколько минут, обдумывая ситуацию Затем снял трубку телефона.
  - Викторыч, Триада пожаловала, завтра возьмём курьера. Мне нужно его допросить с гарантией. Будет ли "сыворотка правды"?
  - Нет, конечно. - Глухо зажурчал мрачный ответ Быстрова. - Пентонал натрия, слишком широкое обозначение для "сыворотки правды". Мы даже не приступили к опытам на людях. Давай, сначала попробуем на твоём китайце веселящий газ, закись азота. Его у нас достаточно, привози курьера к обеду, попробуем разговорить. В любом случае, хуже не будет. Потом на нём же и "сыворотку правды" проверим, первые варианты, полагаю, через пару дней изготовим.
  - Ладно, на безрыбье и рак рыба, договорились. Тогда "языка" после допроса в Китеж отправим, подальше от любопытных глаз, завтра же. - Невмянов положил трубку и сделал ещё пару звонков, поднимая группу захвата службы безопасности Беловодья.
  Рано утром группа из восьми вооружённых бойцов и "свидетеля" студента Светлова окружила ночлежку, в которой заночевал курьер. Брали китайца после рассвета, тщательно перекрыв все выходы из домика. Взяли аккуратно, бандит даже не успел проснуться. Дальнейший обыск дал ожидаемые результаты, у курьера хранилась огромная сумма денег. Пока слухи о его захвате не облетели город, безопасники отправились по известным адресам, допрашивать китайцев, заплативших вчера дань Триаде. Вполне ожидаемо, никто ничего не сказал, кроме самого курьера. Веселящий газ, конечно, не сыворотка правды, но часть сведений хохочущий китаец выболтал, пока не сообразил замолчать. Немного рассказал, но удалось установить адрес главы Триады, его имя. Догадки Палыча оказались верными, курьер прибыл из того городка, где год назад группа Светлова освободила захваченных бандитами русских купцов.
  Так, что эта группа отправилась в знакомый уже городок, на ближайшем торговом корабле. Курьер Триады отправился под конвоем в закрытый город Китеж, в ожидании изготовления первой партии "сыворотки правды". А Быстров занялся работой с китайцами, населявшими Беловодье. Сначала он подолгу разговаривал с каждым из установленных "данников" Триады, отрицавших любую дань бандитам и свою связь с курьером. Затем собрал всех китайских "хозяйчиков" вместе, в огромном зале городского правления, едва вместившем китайских торговцев и предпринимателей, населявших Невмянск. Более пяти сотен китайцев, весьма платёжеспособных. Начиная от владельцев небольших прачечных и зеленщиков, заканчивая директорами ресторанов и мастерских. Выступление Быстрова было спокойным и коротким, состояло из двух фраз.
  - Как вы все знаете, в городе задержан курьер Триады, собиравший долю с китайцев. Обнаружили его первый раз, поэтому я прощаю всем вам то, что не сообщили мне об этом курьере. Но, если никто из вас не сообщит о появлении следующего курьера Триады в будущем, я, своей властью, выселю с острова всех, повторяю, ВСЕХ, китайцев. Включая детей, женщин, и китайских рабочих. Ваше имущество я не отберу, у вас будет время продать его. Но, вы меня знаете, я сдержу своё обещание. Если я погибну, моё обещание выполнит Иван Палыч Невмянов, либо наши наследники.
  - Я не хочу обижать вас подозрением, все вы приносите огромную пользу городу и Беловодью. Но, содержать бандитов Триады я также не собираюсь. Выбирайте, либо вы боитесь Триады, тогда заранее перебирайтесь на материк. Либо вы жители Беловодья, где не будет места никаким преступникам, ни китайским, ни русским, ни любым другим. То, что многие из вас приняли православие, очень хорошо! Но, никто из вас не сообщил о появлении курьера Триады, значит, вы остаётесь китайцами в душе. Поэтому снисхождения не будет никому, переедете на материк все, из всех городов и селений острова Белого. Запомните мои слова. Список тех, кто присутствует в этом зале, у меня сохранится. Если я узнаю, что кто-либо из вас промолчал о нынешнем визите курьера, тот человек будет арестован и выселен на материк со всей семьёй, а имущество конфисковано. В течение суток, без всякого оправдания.
  - Спасти вас и вашу семью сможет лишь помощь в выявлении агентов Триады, решайте.
  Пока Быстров и Невмянов наводили порядок на острове, группа Светлова высадилась в знакомом городке на юге Китая. Яков уже на второй день нашёл старую знакомую Ляо Нинь, но, на глаза девушке не показался. Замаскировавшись, кто под нищего, кто под уборщика, парни три дня следили за девушкой, затем за её дедом. Старик остался живым, и, судя по всему, не потерял доверия бандитского клана. Однако, выявить удалось только одну связь старика, дальнейшее пребывание в городке несло опасность разоблачения. Скорее рано, чем поздно, чужаками заинтересуются те же бандиты. Поэтому парни решили захватить выявленную вершину цепочки, весёлого толстяка, содержателя ночлежки, и, допросить его с пристрастием, не забывая закись азота, так неожиданно проявившую свою возможность добычи информации.
  Захват толстяка прошёл, как на тренировке, выследили его в тёмном переулке, затем толчок, рывок, загиб руки, болевой контроль, кляп и мягкая вязка. Через полчаса за городом, в уютной лощине, вся тройка приступила к допросу пленника. Вполне ожидаемо, тот молчал. Но, за прошедший год ребята стали опытней, получили навыки допросов, усвоили приёмы вхождения в психологический контакт, да и повзрослели заметно. Поэтому допросом занялись спокойно, фиксируя каждое нервное движение и вазомоторику китайца. Умышленно повели разговор на отвлечённые темы, несли всякую чепуху, ослабляя внимание бандита. После трёхчасовой беседы, превратившейся в полный маразм, с идиотскими вопросами и не менее идиотскими ответами, Яков, незаметно для пленника, выпустил в его сторону немного веселящего газа из баллончика. Сами парни сидели на ветерке, а вся закись азота скопилась вокруг допрашиваемого, ломая его волю и здравый смысл.
  В это время Светлов задал буквально пару невинных вопросов, по привычно отрицательным ответам китайца понял нужный результат. Ещё бы, если на грамотно поставленный вопрос есть только два ответа, а бандит ответил отрицательно, значит второй ответ правильный. Действуя подобным методом, Светлов получил подтверждение полученных от курьера данных, что глава местного отделения триады по имени Люй Бяо живёт на окраине городка под видом скромного ювелира, с небольшой охраной из пяти человек. Нужно торопиться.
  К счастью, день ещё не закончился, когда группа Светлова переправила пленного бандита на корабль поддержки. Сергей договорился с капитаном, что судно выйдет из порта и будет ждать в условленном месте, отправив шлюпку на берег. Немного перекусив, парни отдохнули и обсудили план действий. Работали стандартно, как десятки раз отрабатывали на тренировках, с одной небольшой поправкой в виде веселящего газа и противогазовых масок. К счастью, собак в усадьбе хунгуза не было. Да, хунгуза, как иначе воспринимать человека, живущего за счёт преступлений? Поэтому никаких иллюзий у ребят не было, в какого бы добренького дедушку не рядился Люй Бяо, на самом деле он кровожадный бандит, враг. И, если понадобится, любой из тройки Светлова, легко уничтожит Люя Бяо и подобных ему нелюдей.
  Чтобы не разбудить соседей, решили оснастить револьверы глушителями, не бог весть, конечно, какая маскировка, но, всё-таки. Впрочем, учитывая основную профессию ювелира, соседи слышали всякое, и, не удивятся ночной стрельбе в усадьбе. Работать начали в сумерках, была неизвестна планировка домика, а освещать его фонарями неудобно. Тем более, что по вечерам клиент пил чай в беседке, в окружении трёх телохранителей, пока двое других присматривали за усадьбой, сидя в домике. С них и начали, аккуратно пропустив шланг через отверстие в оконной бумаге. Газ из баллона начал действовать довольно быстро, оба бандита стали хихикать и рассказывать о любовных похождениях, напрочь забыв свои обязанности охранников. В таком состоянии можно было смело пройти мимо, особо не скрываясь. Однако, следовало торопиться, пока неестественное поведение охранников не покажется подозрительным клиенту.
  Подобравшись к беседке со стороны дома, парни сделали по одному выстрелу, стремительно бросаясь на ювелира. Тот пытался отреагировать, но, против трёх бойцов ничего не успел сделать. Бяо легко и быстро упаковали, без всяких разговоров доставили на берег. Оттуда на шлюпке добрались до корабля, а через пять дней уже отгружали пленника в заботливые руки Невмянова. Дальнейшая работа с бандитом не их забота, хотя, при случае Иван Палыч не скрывал полученные результаты допросов. Тем более, он похвастался получением первого образца "сыворотки правды".
  На этом можно было и закончить историю появления Триады на острове Белом, если бы не одна мелочь. Почти через год, во время военного конфликта с Китаем, войсками Беловодья, высадившимися в Кантоне, было полностью уничтожено всё руководство и его окружение одной из ветвей Триады - "Белого лотоса". А руководителям других группировок конкретно намекнули, что любой их шаг на территорию Беловодья приведёт к аналогичному результату. Конечно, через несколько лет "Белый лотос" возродился, но, это была мелкая банда, на побегушках у других кланов. А в аптечку диверсантов и разведчиков Беловодья вошёл новый препарат, названный "Лотосом", дабы не давать прямые намёки шпионам при случайном обнаружении аптечки. Благо, всё содержимое ампул носило непонятные посторонним надписи, вроде "Пилин" (пенициллин), "Аспирин", "Морфин" и пара других. Да и была аптечка настолько мала, что туда помещался лишь десяток ампул, перевязочный материал, да несколько шприцев.
  На острове Белом барон Андрей исполнил своё обещание, едва получил полную информацию о тех, кого посещал курьер Триады. Трое из них пришли сами, признавшись в посещении курьера, и остались невредимыми. А восемнадцать других семей, в том числе пятеро православных китайцев, были выселены на материк в течение суток. В одной одежде, с теми вещами, что поместились в руках. Их дома и всё их имущество было конфисковано в пользу Беловодья, а через месяц продано с торгов, с объяснением причин - ложь барону Андрею и заговор против Беловодья. Вся история с Триадой получила подробное освещение в газетах и журналах Беловодья, с подробными фотографиями и фамилиями, как казнённых бандитов, так и выселенных предателей. Да, именно предателей. Предателей Беловодья, Острова Свободы. С подачи Ивана Павловича Невмянова, случайно вспомнившего название Кубы времён Фиделя Кастро, определение Беловодья, Острова Свободы, подхватили газетчики. А, позднее, и барон Андрей полуофициально рекомендовал такое название, всячески подчёркивая отсутствие любых форм угнетения людей на острове.
  Ещё одним последствием того года стал провал якудзы, решившей пощипать японских торговцев и промышленников на острове Белом через два года. Их курьера сдали все три японца, до которых тот успел добраться, в первый же день. И, гнездо якудзы на острове Хонсю, рискнувших послать своих людей в Беловодье, полностью исчезло через две недели. Но, группа Светлова не принимала участия в этом, парни набрались опыта и занимались более интересными и важными делами. Такими, как выявление французской разведывательной сети во Владивостоке и проведение контригры с парижским резидентом. Или фантастическим по дерзости и чистоте исполнения захватом в Сиаме статуи Изумрудного Будды, возвращённого на свою родину - в Камбоджу. Кроме заслуженной благодарности всех кхмеров, от короля до последнего нищего, парни принесли пользу и своей родине, за неполные две недели они успели провести в Сиаме нужные для Беловодья мероприятия. Вербовку ключевых фигур в окружении правителя и налаживание разведывательной сети в Сиаме.
  Именно с похищения Изумрудного Будды началось, как ни парадоксально, активное проникновение русских торговцев в Сиам, после вытеснения британцев оказавшийся независимым благодаря Беловодью. Однако, сиамский король воспринял сей подарок весьма своеобразно. Он возгордился полученной из чужих рук независимостью, да ещё пытался проводить пробританскую политику, игнорируя все попытки политических контактов, проявленные Беловодьем. И, только инцидент с Изумрудным Буддой, выполненный без крови и шума, открыл глаза королю Сиама на мощь и возможности русских. Именно русских, только так и позиционировали беловодцев в официальных разговорах Невмянов и Быстров. Этого же требовали от своих подчинённых, всячески подчёркивая, что любой православный беловодец (а иных к началу девяностых годов на острове не осталось) - суть русский человек. Независимо, кем он был до того, - китайцем, японцем, маньчжуром или кем ещё.
  Король Сиама Таксин рискнул заключить с Беловодьем и РДК ряд договоров, в первую очередь по закупке оружия, далее - о торгово-экономическом сотрудничестве. Причём, оказался не только осторожным правителем, разрешившим торговлю русским исключительно в портовых городах, наряду с остальными европейцами. Но и дальновидным, поскольку сразу отправил на учёбу в Невмянск тридцать юношей из благородных семей, по нескольку человек на каждый факультет. Кое в чём, правда, условия договора Беловодья с Сиамом оказались жёстче, нежели с Аннамом, Кореей или Камбоджей. А именно, в ценах на русские товары и услуги, в первую очередь, на оружие. Для Сиама "Луши" и пятидесяти миллиметровые пушки шли дороже, нежели союзникам. Чего русские представители не скрывали, недвусмысленно намекая на возможный военно-торговый союз. Однако, Таксин, дальше торговли идти не захотел. Впрочем, это совсем другой разговор.
  Наш главный герой с друзьями продолжал учёбу сразу в двух местах, изредка прерываемую специальными операциями. Сергей углублял специализацию инженера-химика, уделяя большое внимание, по вполне понятным причинам, взрывчатым и отравляющим веществам. Николай всё больше тяготел к радиотехнике, выполняя странные курсовые работы под личным патронажем Невмянова в закрытых лабораториях. Друзья иногда жалели об этом непонятном увлечении, опасаясь, что талантливый и добрый айн уйдёт из диверсионной службы. Оба они практиковались в специальностях, применимых в работе разведчика. Яша, например, кроме изучения языков, увлёкся способами влияния на массовое сознание. Применив на практике в Аннаме и Корее некоторые приёмы из курса Палыча, парень долго не мог поверить, что наглая ложь, поданная в нужном ракурсе, оказывается действеннее любой правды, и, приносить пользу неизмеримо большую, нежели любое оружие.
  Так, что пока Яша шлифовал мастерство обманщика, а Сергей работал с разрушительными веществами, рассчитывая и проверяя на практике методику уничтожения домов, заводов и различных естественных препятствий, Коля мирно паял радиодетали в лаборатории. Причём, допаялся до того, что двое друзей напросились на приём к Невмянову, беспокоясь за судьбу своего третьего коллеги. Иван Палыч серьёзно выслушал парней, и, предложил показать им работу Николая.
  - Давайте, завтра слетаем в Китеж, я давно туда собирался. Покажу, чем ваш друг занимается, да и некоторые другие новинки. - Он улыбнулся. - Завтра в семь тридцать встречаемся на южном аэродроме.
  Погода назавтра удалась, все сомнения парней о полёте в Китеж сняло утреннее яркое солнце. Уже в шесть утра оба стояли на вокзале чугунки, поёживаясь от утреннего холодка, ждали посадки на утренний поезд до Китежа. Резкий шум подъехавшего паровика заставил ребят обернуться. Из окна выглянул Иван Павлович,
  - Садитесь, маршрут изменился.
  - Едем на побережье, к Красному Камню. Николай сегодня там, будет испытывать своё детище.
  Паровик выбрался из города и начал заметно разгоняться. Ребята с интересом поглядывали на скоромер, стрелка которого подрагивала в районе восьмидесяти вёрст ( километров) в час, а двигатель лишь ровно гудел, обещая показать все сто вёрст в час. Спустя пять минут, так и получилось, паровик на ровной грунтовой дороге немного покачивался, благо тракт был прямым, как стрела. Посадки картофеля и злаковых мелькали с такой скоростью, что трудно было отличить рожь от пшеницы, особенно Яше, городскому жителю. Однако, всё приятное заканчивается гораздо быстрее, нежели противное, и, через полчаса пути водитель снизил скорость, сворачивая с тракта на грунтовку к берегу Японского моря. Ещё четверть часа среди холмов, поросших нетронутыми лесами - баронские земли, и, паровик остановился возле небольшого строения, огороженного глухим забором.
  - Приехали, - аккуратно выбрался из паровика Невмянов, направляясь к запертой калитке в заборе. Из-за трёхметровых дощатых ограждений, инкрустированных колючей проволокой, глухо лаяли псы.
  - Однако, - поёжился Светлов, представляя, какими должны быть сторожевые собаки, судя по голосу, - такая охрана разорвёт, и, фамилию не спросит.
  - Свои, - Палыч подошёл вплотную к калитке и негромко произнёс пароль, выслушал отзыв, после чего утвердительно кивнул спутникам на вход. - Проходите.
  Яков и Сергей прошли привычный тамбур у входа, обязательный для всех закрытых баз Беловодья, во дворе всё было стандартно и привычно. Справа, под навесом тарахтел паровой генератор, рядом скучал запасной, закрытый поленницами дров и угольной кучей. Слева - закрытый гараж, к нему примыкала конюшня. За домом, надо полагать, обязан стоять колодец, со стандартным подземным лазом из него за ограду, на самый крайний случай. На чердаке должны быть оборудованы бойницы для стрелков, Бежецкий и Светлов машинально подняли головы, разглядывая узкие прикрытые ставнями узкие окна, и, весело хмыкнули, заметив синхронность своих движений.
  - Проходите, - охранник придержал за цепь двух матерых псов, молчаливо пытавшихся добраться до гостей.
  Трое посетителей поднялись по лестнице на второй этаж, прошли через сени в дом, едва не столкнувшись с выскочившим навстречу Николаем Петровым. После взаимных приветствий гости прошли в комнаты, принюхиваясь к неистребимому запаху канифоли и припоя. Петров приступил к объяснению, показывая на пять ящиков, соединённых проводами.
  - Собственно, вся схема собрана блоками, удобными при срочном ремонте в полевых условиях. Достаточно заменить сломанный блок, и, локатор восстановит работу. Сигнал после усиления выходит на экран, вот он, видите? При появлении посторонних предметов крупнее пяти метров появится яркая точка на экране.
  Сергей с Яковом изумлённо смотрели на небольшой экран электронно-лучевой трубки, показывавший изображение скользящего по кругу зеленоватого луча. Оборот за оборотом радиальный луч описывал круги, пока с верхнего края экрана не появилась крупная точка, ползущая вниз. Петров покраснел от удовольствия, глянул на часы и доложил Невмянову.
  - Наш катер вошёл в зону обнаружения, в это время он должен находиться на расстоянии двадцать вёрст от берега, соответственно сорок вёрст от станции. По моим расчётам так и должно быть. Сейчас свяжусь с катером, смотрите на экран. - Он отошёл к рации, - "Волга, Волга, ответь Грибу!"
  - На связи Волга, - почти без хрипов раздался чёткий ответ с катера.
  - Через две минуты меняйте курс строго на север, как понял?
  - Понял хорошо, через две минуты строго на север.
  - До связи. - Коля положил микрофон и показал взглядом на часы, висевшие на стене. - Ждём две минуты.
  Спустя две минуты точка на экране послушно повернула направо, медленно выползая за пределы обзора. Парни с жадностью смотрели на невиданную игрушку, переговариваясь между собой - Так можно за сорок вёрст любой корабль увидеть? Да, даже ночью, и не только корабль. При точной настройке человека можно засечь, если двигаться будет. Только в море? Почему, в любом месте, хоть на поле, хоть в лесу. - Светлов оглянулся на Невмянова, чтобы мимолётно удивиться. Командир смотрел в окно со скучающе-задумчивым видом, словно фантастическое изобретение Петрова ему было давно известно и неинтересно. Впрочем, не так, кое-что Палыча интересовало.
  - Где локатор поставил? Показывай.
  Все дружно вышли в сени чтобы подняться на чердак, к слуховому окну, через которое и рассмотрели странную конструкцию, направленную на запад, в сторону моря. Палыч хмыкнул, но остался доволен. И ещё полчаса расспрашивал Колю о возможностях и сроках увеличения дальности, да круговом обзоре, с целью установки локаторов на кораблях. Пока старший охранник базы не предложил перекусить "Чем бог послал". Перекус получился солидный, с окрошкой, слабосолёной форелью, свежим городским хлебом, привезённым гостями из столицы Беловодья, да крепким чаем с сахаром. Особых разносолов не было, старший охранник базы Ерофеич жил бобылём, схоронив свою жену три года назад. И помощников себе подобрал холостых да вдовых, людей степенных, без баловства.
  Пообедали, попрощались с "хозяевами", да поехали обратно, обсуждая по дороге новинку применимо к боевым операциям. Получалось, что через пару лет ни одно судно не сможет незамеченным к острову Белому подобраться, что днём, что ночью. Да и в море, коли Палыч не шутит, за двести вёрст можно встречные-поперечные корабли увидеть, совсем хорошо.
  - Так, что, друзья мои, - улыбнулся Невмянов, глядя на Бежецкого и Светлова, - никуда ваш дружок от службы не уйдёт. Всё, что он делает, порой важнее ваших тайных операций, в смысле защиты русских людей. Понимаете?
  Оба облегченно кивнули. Главное, Николай остаётся с ними.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Китеж. 1793 год.
  
  Отвлёкся я, с планами по мироустройству. А рассказать хотел другое, о моей любимой химии. Когда меня прихватили болезни, а доктора побежали лечить всякой гадостью, только тогда пришлось вспомнить лозунг - "Выздоровление-дело рук каждого больного". Висел когда-то давно такой транспарант на дверях нашей районной поликлиники. Жить захотелось, хоть и плохо, но долго. На одном настое женьшеня не вытянешь. Хоть и пользовали мы его с Палычем, регулярно отсылая бутыли с корнем упие Никите и Володе, но, это скорее профилактика. Она, как известно, не лечит болезни.
  А с болезнями на Дальнем Востоке и Беловодье к концу 80-х годов сложилась опасная ситуация. Прежде, когда поток переселенцев был невелик, старожилы им успевали объяснить и привить правила личной гигиены, навязать определённые навыки поведения. С ростом миграции, особенно из-за границы России, поселенцы не успевали сменить своё поведение, привычно насаждая европейскую грязь и вшивость в быту. Нет, эпидемии чумы, дважды пролетавшие по Южному Китаю, нас, к счастью, миновали. Да и оспа не грозила, прививки стали обязательной процедурой официальной легализации в Приморье. Все пятнадцать лет своего присутствия на Дальнем Востоке мы упорно ломали психологию аборигенов, не мытьём, так катаньем, добиваясь обязательности прививок оспы, особенно детям. Результатом стало снижение детской смертности почти на порядок, в первую очередь, среди аборигенов. Они тоже это заметили, ещё бы, теперь во всех стойбищах обилие детей младшего возраста просто бросалось в глаза. И, мы получили молчаливую поддержку шаманов и вождей в продвижении санитарии. Особенно после широкой акции излечения стариков от трахомы, спасшей зрение многим вождям племён. Теперь медики стали самыми уважаемыми людьми в Приморье, как среди русских, так и в таёжных селениях.
  Однако, обилие кожных и желудочных заболеваний настораживало. Местные средства мало помогали, они, как и женьшень, были скорее профилактического свойства. А из привычного нам арсенала лекарств, как когда-то в Советской Армии, был один йод. Даже без зелёнки. Он, однако, слабо помогал в лечении многочисленных фурункулов, раневых заражений и желудочных паразитов. Привычные нам, народные средства, вроде зверобоя, тысячелистника, отвара тыквенного семени и прочие, лишь сглаживали проблему. А я, к великому сожалению, так и не заставил наших лекарей вплотную заняться антибиотиками. Получили они, конечно, к этому времени опыт лабораторных исследований на мышах. Помнится, именно мыши показали наглядную картину ядовитости ртутных и цинковых мазей, так любимых европейскими врачами, нашим немецким лекарям. Конечно, с моей точки зрения и опыта, исследования на мышах они провели грубо, некорректно, завышая нормы препаратов на порядки. Однако, результат оказался вполне наглядным и, устраивал, в первую очередь, меня.
  Благодаря исследованиям на мышах, кстати, на острове Белом образовалась самая передовая в мире, не побоюсь этого слова, медицинская школа. По мере возможности, я старался отправлять к нашим европейским мудрецам пленных маньчжурских лекарей, сманенных корейцев и кхмеров. Не упуская возможности привлечения к работе французских и немецких эмигрантов. Регулярно, несколько раз в году, я проверял, чем занимаются эти шалуны от медицины в заметно разросшейся лаборатории. Нет, размеров научного центра в сотни человек, беловодская лаборатория не достигла. Постоянно в ней работали не более двадцати врачей и полсотни сотрудников младшего медперсонала. Остальные медики проходили в лаборатории первичную стажировку, получали понимание уровня медицины, что запрещено в применении, что рекомендовано, что обязательно. После чего распределялись по городам и весям, для работы с населением и сбора обязательной статистики.
  Сама же лаборатория, учитывая, что мы страшно далеки от медицины, работала над жизненно важными, в понимании Палыча и моём, вопросами. Иван жёстко требовал систему хирургии, в первую очередь, применимой к боевым действиям. От испытания наркоза, стерилизации повязок, рекомендаций по оперированию любых ранений, их лечению. До оборудования по переливанию крови, что столкнулось с проблемой определения групп крови, её хранения и проверки на стерильность. Это повлекло за собой проблему гепатита, столь популярного в Юго-Восточной Азии. Одним словом, работы у военного направления лаборатории хватало, зато к концу 80-х годов они чётко сформулировали четыре группы крови, и, начали двигаться в сторону изучения резус-фактора. Учитывая нашу безграмотность в этом, кроме завоза десятка макак-резусов в лабораторию, больше ничем помочь не могли. А первые аппараты Илизарова прошли испытания, на раненых пленных, естественно, аж в 1786 году. Худо-бедно, в этом направлении работа шла, там мы могли хотя бы сформулировать задачу достаточно чётко.
  Вот с лечением инфекций, как внутренних, так и наружных, дело шло очень медленно. Хотя приезжие европейцы и восторгались, взмахивая руками, я особой подвижки не замечал. Для меня гигиена и стерильность не были откровением, как и многочисленные микроорганизмы, населявшие окружающую среду и человеческое тело. Однако, последняя эпидемия холеры, выкосившая окрестности густонаселённого Пусана, наглядно показала нашу беспомощность в реальном лечении инфекций. Тогда едва удалось изолировать население военно-торговой базы Беловодья, о какой-либо помощи самим корейцам, не было и речи. Русским территориям подобные эпидемии пока не грозили, в силу малой заселённости и жёстких гигиенических требований. Все местные власти проходили непременное обучение инфекционной грамотности, регулярно получали несколько пудов хлорки, йод, перевязочный материал. Возможности организовать медпункты в каждой деревне не было, но за полтора десятка лет жизни на Дальнем Востоке удалось привить жителям нужные навыки соблюдения личной и общественной санитарии.
  Одним словом, требовались серьёзные антиинфекционные препараты. Вроде антибиотиков, работа по получению которых пробуксовывала пятый год. Я порой жалел замученных моими придирками лаборантов и врачей, изучавших различные виды плесеней. Трудно получить результат, основываясь на известной формуле "Пойди туда, не знаю, куда, принеси то, не знаю, что". Всё откладывал на будущее, которое в конце 80-х годов ко мне неожиданно постучалось, послав предупреждение в виде череды переходящих одно в другое заболеваний. Со стороны это выглядело достаточно серьёзно, попы даже предлагали мне собороваться, не сомневаясь в ближайшей гибели. Однако, любовь жены и активное участие аннамки-массажистки, оказавшейся ещё и мастером иглоукалывания, оставили меня в живых.
  Решив, что мой долг, как инженера-химика, да и просто порядочного человека, применить все умения для пользы многочисленных страждущих от обилия инфекций, я окунулся в незнакомый мир лекарственных препаратов. Красиво звучит? Увы, как таковых, напоминаю, лекарственных препаратов не было. Зато была отличная химическая лаборатория в закрытом городе Китеже. Туда я и перебрался больше, чем на год, под предлогом выздоровления. Там и получили первые препараты. Начинали, естественно, с ацетилсалициловой кислоты, по-нашему - аспирина. Особой необходимости в нём не было, хватало природных жаропонижающих средств, от сушёной малины, до различных трав, но, пусть будет. На нём мы отработали методы точного дозирования, сравнивая эксперименты на мышах и пленных англичанах. Эти северяне частенько простывали на угольных и железнодорожных работах острова Белого. Благо, особой опасности применение аспирина не обещало. А будущие осложнения со здоровьем врагов, пусть и пленных, меня не беспокоили.
  Пока медики откатывали технологию установления дозировки и чистоты полученных препаратов, целая группа лаборантов занялась получением сульфамидных препаратов. Тех самых, давно устаревших в двадцать первом веке. Типа норсульфазола, сульфадимезина, сульфадиметоксина и прочих, но, попроще. Рассуждая логически, почти весь сульфамидный ряд должен был обладать антимикробным действием. В подробности я не вдавался, кого там губят сульфамиды - бактерий, микробов или вирусов. Пусть будущие микробиологи разбираются. Нам нужен был быстрый результат и эффективные препараты. На фоне ртутных мазей и свинцово-цинковых порошков, сульфамиды гораздо гуманнее, или я не прав?
  Нет, в крайности мы не впадали, конечно. Изучение последствий применения наших препаратов на мышах я организовал, но больше года эти исследования продлиться не успели. В конце 1790 года вспыхнула эпидемия чумы в Камбодже. Тут пришлось рискнуть, король кхмеров нам нужен был живым. Слишком много на него было завязано. По существу, за последние годы Камбоджа становилась из колонии нашим стратегическим союзником, приближаясь к Корее и Аннаму. Чума в Камбоджу пришла с северо-запада, со стороны сиамской границы. Сиам тогда оставался вне дружественных нам стран, поддерживал тесные связи с голландцами, французами, находясь под плотным контролем британцев. У нас лишь покупал оружие, даже не пытаясь привлечь беловодских военных советников.
  Так вот, север Камбоджи оказался в кольце жёсткого карантина. И, на ту беду, именно на севере в момент вспышки эпидемии пребывал наш ставленник, король Камбоджи Анг Нон, один из надёжных союзников Беловодья. С помощью советников, своих и беловодских, король удержался от панического бегства на юг. Установив жёсткий карантин, отделивший очаг эпидемии от здоровых южных провинций двойным рядом войск, с заболевшей и здоровой стороны. Одной из причин этого стали две заболевшие наложницы из королевского гарема. Никто из сановников не сомневался, что двор обречён, потому и стремились самоотверженные, умные люди спасти хотя бы свои семьи, оставшиеся на юге, в Пномпене и Кампоте. Впрочем, я уверен, что главную роль сыграла убеждённость главного беловодского советника, отца Николая, успевшего окрестить самого короля и большую половину двора. Он довёл до сведения заинтересованных лиц, своим немудрёным методом, густым басом и многозначительно хмурясь, что Беловодье окажет помощь только стойким союзникам. Паникёры нам не нужны. Паникёров Иван Палыч может и заменить, на более выдержанных людей, даже если они останутся в живых. Знаменитого Палыча к этому времени знала и боялась вся правящая верхушка не только Камбоджи, но и большинства стран Юго-Восточной Азии.
  Так вот, отец Николай радировал, что двор остаётся на севере, в центре эпидемии чумы, надёжно окружённый карантинами со всех сторон. Мол, Камбоджа спасена от чумы, мы сделали своё дело, теперь выручайте нас, Палыч полетел. Деваться некуда, он взял с собой весь наработанный запас сильнодействующих препаратов, десяток медиков, исключительно добровольцев. Оказывается, за эти годы у нас выросли настоящие фанаты микробиологии, поскольку желающих отправиться в пекло эпидемии было вдвое больше, чем набирал Палыч. Я пытался удержать Ивана, не усматривая особого смысла в его поездке, можно ограничиться высылкой медиков.
  - Ты, Андрей, совсем жиром заплыл, - только и ухмыльнулся Палыч. - Думай, что говоришь! Анг Нон мой ставленник, я за него отвечаю, именно я, а не отвлечённое Беловодье. Если я не приеду, то мы предадим его, не просто потеряем лицо, а, именно предадим, бросив на верную смерть, и, никто не гарантирует, что наш кхмерский друг в одно прекрасное мгновение не ударит нам в спину. Если, конечно, выживет. А отца Николая куда прикажешь девать? Тоже на верную гибель бросить, как и всех, кого он окрестил?
  - Да чёрт с ними, с этими королями, Иван! - Не выдержал я. - Меня ты волнуешь, твоя жизнь мне важнее азиатских правителей, пусть они Великими Моголами будут, ты мне важнее!
  - Тут, я почти уверен в своей безопасности, Андрей. - Палыч начал загибать пальцы на левой руке. - Во-первых, за время службы в разных армиях, мне добрый десяток всяких противочумных, противохолерных и прочих сывороток вкатили. Во-вторых, весь наш персонал будет в противочумных костюмах, я их на фотографиях видел в молодости, типа нашего ОЗК. Эти костюмы уже готовы, полсотни комплектов. В-третьих, у нас будут твои препараты, рано или поздно, придётся рисковать. В-четвёртых, как там у Экзюпери? Мы в ответе за тех, кого приручили, мы русские или кто? Не волнуйся, оружие у нас будет, комплекты шприцев готовы, антисептиков и средств санобработки достаточно. Если не хватит, сбросят с парашютов, вместе с запасами консервов, местную еду мы принимать не будем.
  Короче, Иван был прав. Если бы не он, пришлось лететь мне, а в парашютных прыжках у него всё-таки опыт есть, в отличие от меня. Улетели наши медики, с отделением охраны. Самолёты сбрасывали им каждый день грузы, запасы хлорки и консервы, оружие и спецкостюмы, новые партии медикаментов и прочие мелочи. Месяц мы жили в напряжении, дважды в день, связываясь с окружённым в карантине королевским дворцом. Без потерь не обошлось, заболели и погибли два бойца, не придав значения первым симптомам чумы. Заболели, но смогли выкарабкаться четыре медика, наглядно показав аборигенам силу наших лекарств. Трижды местные жители пытались нападать на медиков, считая их истинными разносчиками болезни. Все три раза нападавшие были вовремя расстреляны охраной, не зря мы её придали Ивану.
  В королевской семье умерли ещё три наложницы и четыре маленьких ребёнка. Однако сам король, его жена, наследники и ближайшие сановники, остались живы. Причём, все получили свои порции препаратов и жили исключительно в обработанных помещениях, питаясь консервами. Спустя месяц, когда дворец и его окрестности были твёрдо "вытащены" из эпидемии, медики двинулись дальше, локализуя ещё живых больных, с дальнейшим лечением. К этому времени пятьдесят шесть добровольцев-кхмеров, обученных необходимых навыкам, в противочумных костюмах, азартно помогали нашим специалистам. Так, что через три месяца все селения внутри карантинного кольца были обработаны, трупы захоронены, источники продезинфицированы.
  Так, в начале 1791 года впервые в мировой истории русские медики показали пример реальной борьбы с чумой. Нужно ли говорить, что после этой эпидемии более верного союзника, чем Камбоджа, у Беловодья не было? Выживший король, и, до того, отличавшийся здравым смыслом и практичностью, шагнул вперёд во всех направлениях жизни. Анг Нон не только всемерно стал укреплять экономические связи с Беловодьем, закупать наше оборудование и оружие, обучать у нас специалистов и офицеров. В Камбодже, впервые в Юго-Восточной Азии, в каждом уезде образовали противочумные станции, повсеместно вводили строгие санитарно-гигиенические нормы, с угрозой драконовских мер за их нарушение. Мы и ранее не скрывали, что главные источники эпидемий - суть грызуны, грязная вода, антисанитария. Сколько сил пришлось мне и Невмянову приложить для наведения чистоты в портах, рыборазделочных заводах и забойных цехах! Одного мыла к началу 90-х годов на острове Белом продавали на пятьдесят тысяч рублей ежегодно, при цене куска одна-две копейки, не считая налаженного производства хлорки и других средств дезинфекции. Своей санитарной службы в Беловодье не было, но эти обязанности контроля выполняли уличкомы и врачи, а власти всех уровней жёстко наказывали виновных.
  И, после 1791 года, впервые, на таком высоком уровне по целой стране настолько ретиво принялись выполнять наши санитарные рекомендации. Собственно, Азия в восемнадцатом веке, на мой взгляд, и без того была значительно чище Европы, хотя свои клоаки имелись. Их и начал азартно чистить выживший в чуме король. Да так азартно, что вскоре к нему присоединились Аннам и Корея. Мы последили, чтобы аналогичные меры приняли все беловодские колонии и селения, стыдно отставать в таком важном направлении. На опыте прошедшей чумной вспышки выпустили небольшую брошюру, зато огромным тиражом в тысячу экземпляров, на русском, естественно, языке. И начали продавать недорого её по всем странам, от Японии до Голландии.
  Осенью того же года, на волне сказочного спасения королевства от чумы, из Камбоджи в Невмянск приехали учиться медицине сразу полсотни абитуриентов, подавляющее большинство желали стать микробиологами, хотя и не знали этого слова. Пришлось организовать настоящий институт медицины, с отделениями хирургии, инфекционным и прочими, насколько хватало специалистов. Не надо думать, что всё это ради кхмеров, которые могут легко уехать. Во-первых, после окончания любого вуза даже иностранцы обязаны были отработать по нашему распределению три года минимум. Во-вторых, мы не сомневались, что часть выученных специалистов после отработки останутся в Беловодье, Калифорнии или Австралии. Люди есть люди, жить у нас гораздо интереснее и легче, нежели в феодальной Камбодже.
  Самое главное, при любом раскладе, уедут специалисты или нет, где они ни будут жить, выпускники беловодских вузов всегда останутся нашими агентами влияния. Хотят они того или нет. Они будут живым примером беловодского образования, будут говорить по-русски, получат русские привычки, русский человек всегда, ну, почти всегда, получит у них помощь. Такую политику мы с Иваном второй десяток лет вбиваем в головы учеников и подчинённых, стараясь закрепить это в умах будущих руководителей Беловодья.
  Глядя на кхмеров, не отставали и прочие азиаты. В 1792 году учиться медицине приехали в Невмянск не только новые три десятка кхмеров, уже выучивших русский язык, но и по два десятка аннамцев, корейцев, японцев. Небольшими группами три-пять человек, собрались представители ещё восьми стран и княжеств Юго-Восточной Азии, включая недружественный Сиам. И, первый случай европейских студентов, приплыли на учёбу именно медицине два немца из Австрии. Трудно сказать, были они разведчиками или нет, но они честно обучились четыре года и отработали в джунглях восточной Новой Гвинеи три года практики. Затем, естественно, уехали. С их подачи или нет, но с того года в Невмянск потянулись редкие желающие из Европы получить высшее образование в скандально известном и таинственном, богатом, как в сказках "Тысяча и одной ночи", получивших популярность в конце восемнадцатого века, баронстве Беловодье.
  Особенно много европейских студентов появилось после проведения всемирного конгресса по биологии, организованного нами на базе владивостокского зоопарка, в 1793 году. Зоопарк к этому времени нравился даже нам, а редких европейцев приводил в изумление. Впервые в мире, мы смогли реализовать высказанный мной несколько лет назад принцип содержания зверей и птиц в просторных вольерах, а не в клетках, как в Европе восемнадцатого века. Кроме уникальной коллекции дальневосточной фауны и флоры, собранной профессором Пешке и его учениками, я оборудовал в закрытых помещениях, специально спроектированных под эти цели, крупнейший террариум и аквариум.
  Насчёт террариума не скажу, но сотня аквариумов, ёмкостью от десяти до ста пятидесяти литров, точно были первыми в мире! В этом я уверен, с детства занимался аквариумистикой, много читал, и, даже в Невмянске держал большой декоративный аквариум. Благо, во времена моего детства в провинции купить добрый аквариум было проблематично, да и стоили они дороговато для простых пацанов. Так, что, ещё с первых классов школы у меня остался богатый опыт изготовления каркасных и клеёных аквариумов до сотни литров объёма включительно. Как и всего полагающегося инвентаря по уходу за рыбками. Начиная от нагревательных приборов, светильников и фильтров, заканчивая декоративными гротами и корягами. Так, что десяток аквариумов я оформил лично в разных стилях, не удержался от воспоминаний детства, хоть и непривычно всё выглядело для посетителей.
  Здесь же, во Владивостоке, мы оборудовали не столько парадные террариумы и аквариумы, сколько исследовательские, приспособленные для разведения рыб и разных гадов. Благо, электрическое освещение давало определённое преимущество в оборудовании террариумов и аквариумов. Больше, чем уверен, именно аквариумы произвели шокирующее впечатление на зоологов. Тем более, что я постарался, как старый аквариумист, заполучить в коллекцию наиболее интересные экземпляры. Начиная, естественно, с макроподов, лялиусов и гурамок, живущих, можно сказать, по-соседству, на рисовых полях южного Китая. К ним присоединились, в других аквариумах, понятное дело, пресноводные креветки из озера Ханко, петушки (бойцовые рыбки) из Бирмы и Сиама, морские коньки в специальных морских аквариумах. Всё это только знакомые мне по прошлой жизни аквариумные виды рыб. А большую часть коллекции составили совершенно незнакомые, но, не менее красивые от этого рыбы и растения. Часть из них разместили в огромных, ста пятидесяти литровых аквариумах, с электроподсветкой и электроподогревом. В затемнённых смотровых залах подобные демонстрации подводного мира производили глубокое впечатление на неподготовленных зрителей. Напоминаю, что в эту эпоху в Европе не было обычных ныряльных масок для подводного плаванья, их выпускали небольшими партиями только в Беловодье. Даже рыбаки не представляли, как прекрасен подводный мир, наблюдая его лишь сверху, через толщу воды.
  Впрочем, приезжим зоологам хватало впечатлений и без того. Огромный ботанический сад во Владивостоке, с шестиметровой высоты застеклёнными оранжереями, произвел на знатоков не меньшее впечатление, и, отнюдь не своими размерами. Благо, за шесть лет его существования из Юго-Восточной Азии, Индии и Африки привезли немало редких образцов растений. А после серии докладов Пешке и его учеников, научный мир впал в неистовство. Все сорок семь прибывших на конгресс европейских специалистов просто не верили своим глазам. Начиная от нескольких докладов по сумчатым животным, до того времени неизвестным в Европе, каждое новое выступление беловодских и владивостокских исследователей всё больше нагнетало обстановку. Некоторые личности не выдерживали, и, демонстративно, покидали зал совещаний в знак протеста против наглых выдумок и фантазий, чтобы тайком вернуться туда на следующий день. Любопытство - вот главный двигатель научного исследования.
  Вообще, впервые на этом конгрессе мы продемонстрировали дистанционный синхронный перевод, по радионаушникам, ими было оборудовано кресло каждого участника. Ибо доклады с нашей стороны даже профессор Пешке делал на русском языке, мало популярном в Европе среди биологов. Так вот, на тумблере наушников был переключатель языков - русский, английский, немецкий, французский. Ну, по меркам двадцатого века обычный стандарт. Именно с него начались восторги учёных, возраставшие после каждого нового доклада. После сумчатых, продемонстрированных докладчиком в живом виде, казалось, гостей уже ничем не удивить. Ан, нет, мы знали, какие доклады допустить к конгрессу.
  Там были и простенькие работы молодых ассистентов, вроде сообщения о лабиринтовой системе воздушного дыхания некоторых рыб. Были и серьёзные исследования о генах, законах передачи признаков по наследству, проведённые простейшими опытами на мухах-дрозофилах и горохе, за несколько десятилетий до монаха Менделя. Главной сенсацией оказался доклад о клеточном строении организмов, с демонстрацией по нескольким микроскопам различных клеток. Причём, факт клеточного строения подавался беловодскими учеными, хорошо изученным, и малоинтересующим высокое собрание. Докладчик акцентировал внимание на делении клеток, сопровождал свой доклад целым набором фотоснимков, а на большом экране через диаскоп демонстрировал зарисовки наиболее интересных моментов деления клетки. Тут же разбирался основной состав клетки, известный нам из средней школы.
  Этому более половины участников просто не могли поверить! Ничего, всё было учтено могучим ураганом, то бишь, мной и профессором Пешке. Милейший Людвиг Иванович окончательно стал патриотом Дальнего Востока и всецело поддерживал мою идею о создании всемирно известного биологического центра во Владике. Пока шли прения, часть приехавших биологов зачитали свои доклады, смотревшиеся на фоне полученных от русских учёных данных жидковато. Практически все стремились "пощупать" руками те результаты, что слышали и видели в докладах. Так, что конгресс затянулся почти на месяц, за который мы успели напечатать целый альманах с докладами участников, шикарный такой альбом с гравюрами. Каждый из участников конгресса получил по экземпляру альманаха, плюс три номера "Вестника русской биологии", успевших выйти за 1793 год.
   До этого вестник выходил полтора года символическим тиражом в полсотни экземпляров и рассылался нами внутри России, в Академию наук, Университет, императрице, наследнику и так далее, включая Калифорнийскую, Цейлонскую, Пусанскую, Австралийскую и Сингапурскую библиотеки. Хотя издания были исключительно на русском языке, несмотря на это все, без исключения участники конгресса оформили бесплатную подписку на 1793 и 1794 годы, ещё бы, альманах был великолепно иллюстрирован. И, в середине каждого номера были двенадцать листов цветных фотографий, вернее, раскрашенные художниками снимки. Тут же учёные зоологи договорились о проведении следующего конгресса во Владивостоке через два года, в 1795 году, на который каждый участник получил право пригласить по одному коллеге, по своему выбору. Адреса наших представительств в Европе учёные знали, именно через них мы и собрали биологов со всей Европы, обеспечив им бесплатную дорогу и проживание. Короче, заманку мы сделали неплохую, именно после первого конгресса Владивосток таки стал мировой столицей биологии.
  Медицину так засвечивать мы не спешили, это стратегически важная наука, где традиции крайне сильны. Чем ломать копья в попытках изменить сознание европейских светил, лучше спокойно воспитывать своих опытных и грамотных медиков. Пусть приносят пользу, славы нам и без того хватало. Аналогично мы действовали в отношении точных наук и прикладной механики. Никакой рекламы в Европе, строго целевые приглашения на работу или постоянный переезд для учёных, инженеров, мастеров, либо агитация юных талантов. Короче, в Европе мы работали, как европейцы в колониях. Выкачивали ресурсы - то есть умы, таланты, предметы искусства, без каких-либо обязательств или вложений. Продавали в Европу колониальные товары, фарфор, оружие, консервы и кое-какую мелочь, исключительно за полновесное золото-серебро, в редких случаях заменяя деньги людским ресурсом. Например, из Австрии несколько раз привозили полные корабли молодых славянских крепостных, которыми расплачивались графы и князья, желавшие непременно приобрести наши игрушки - граммофон (крикун), фотоаппарат (снимун), ружья в дорогом исполнении, инкрустированные слоновой костью, телефоны, отделанные золотом и той же слоновой костью, часы наручные и каминные, экзотические украшения, и прочую роскошь.
  Во Франции удалось пару раз договориться с Директорией о вывозе пятисот молодых дворян обоего пола, приговорённых к гильотине. В обмен, конечно, за ружья, столь необходимые каждой революции, это мы знаем по опыту. Мужчин, спасённых от гильотины, частью разобрали инженеры и военные, многие отправились осваивать пятый материк. Но, около полусотни молодых активных дворян обоего пола занялись развитием культуры в наших Палестинах. Вместе с девушками, они организовали самодеятельную оперу в Невмянске и Владивостоке, девицы пытались изобразить нечто, похожее на балет. Подросшее молодое поколение детей мастеров, инженеров и торговцев, как ни странно, моментально подхватили эти потуги. Пришлось вводить всё это в привычное нам русло, организовать театры эстрады в трёх городах, оркестры и ансамбли классических и народных инструментов, вплоть до музыкальных школ. Школы танцев французы организовали сами.
   Что делать, народ богател, пресытившись телесной пищей, требовалась духовная. Спортивные игры и многочисленные соревнования оставались пока исключительно мужскими занятиями. А разбогатевшим и повзрослевшим супругам наших мастеров и приказчиков не хватало романтики, как говорится. Слушать музыку под пластинку надоело, спортивные состязания тоже на любителя. А театр, с его красивыми платьями, декорациями, и! Главное, ИЗ ЕВРОПЫ! многих привлекал. Не столько действительно искусством, сколько новизной, яркостью, возможностью показать, в первую очередь, себя, и, посмотреть на других. Единственным нашим требованием к театральным и оперным постановкам стало наличие половины спектаклей на русском языке. А жалкие оправдания, что русских опер и спектаклей нет, решались легко - переводите с итальянского!
   Серьёзный канал поставки молодых невольников обоего пола, почти сплошь славян, удалось через берберов наладить в Персидском заливе, в Басре, на нашей торговой базе. Туда мы отвозили неликвидные трофеи с британских судов, часть добытых специй и прочее. Всё меняли на пленных болгар, сербов, украинцев и других славян, пытавшихся воевать против Оттоманской империи. К середине 1790-х годов добрая половина Средиземноморья торговала с Беловодьем за живой товар, ибо за славянских невольников обоего пола шла существенная скидка, до 10% стоимости товара. Возможность засылки шпионов в среде этих невольников, нас не волновала. Все православные расселялись на острове Белом, как правило, в деревнях, в силу своей неграмотности и отсутствия профессии. И те, кто отправлялся в Австралию, тоже начинали с распахивания земель и скотоводства. Какой уж тут шпионаж?
  Получалось зеркальное отражение европейской колониальной политики, французы, англичане, голландцы и прочие испанцы, везли из Африки и Азии ценности и негров, расплачиваясь безделушками, вроде бус, зеркал и топоров с ножами. Мы, в свою очередь, отвозили в Европу безделушки, вроде шёлка, пряностей, ружей, консервов, крикунов (граммофонов), получая ценности в золотовалютном выражении и людей, выбирая, в первую очередь молодых, работящих и талантливых. Ещё неизвестно, кто получал больше выгоды, ибо на фоне крупных поставок в Европу крашеных искусственными красителями тканей из Индии и Китая, по невысоким ценам, всё больше французских, бельгийских и голландских ткачей разорялись. Тут и появлялись наши вербовщики, с предложением бесплатного переезда в Австралию или на южные острова, и заключением контракта на неплохо оплачиваемую работу. Нас с Иваном, как, впрочем, Никиту и Володю, такая картина радовала.
   Они, кстати, что Кожевников, что Желкевский, в России старались поступать аналогично, продавали свою продукцию дворянам с большими скидками при оплате не деньгами, а земельными участками и крепостными крестьянами. Благо, наличности хватало с избытком, почти ежегодно мы отправляли друзьям в Россию не гранёные драгоценности, слоновую кость, жемчуг крупными партиями. Никита их обрабатывал, не сам, а посредством наёмных ювелиров, продавал, зарабатывая до миллиона рублей себе и Володе ежегодно. Так, что оборотных средств для наших планов хватало с избытком, а я снял тяжесть с души, что огромные богатства лежат на острове втуне, не работают. Но, мы продолжали собирать в копилку десятки миллионов рублей для предстоящих покупок земель в Америке, рано или поздно попытаемся перехватить территорию у САСШ. Постепенно наши друзья становились крупными землевладельцами и крепостниками. Впрочем, отпускать купленных людей на свободу оба не собирались, несмотря на максимально возможную механизацию на их предприятиях, потребность в рабочих постоянно росла.
  Основанные Никитой и Володей ремесленные училища и начальные школы год от года расширялись, стала возникать проблема с учениками. Потому и пришлось молодых крепостных парней отправлять учиться, с обещанием вольной через двадцать лет работы на заводе, пароходе или паровозе. Потребность в техниках росла, Желкевский стал активно сманивать специалистов из Европы, благо ему было ближе, нежели нам, их везти. Чем он беззастенчиво пользовался, вербуя мастеров и рабочих в Польше, Швеции, Саксонии, Баварии, Моравии, Пруссии, по всей Восточной Европе. Его заводы в Донбассе давно перегнали знаменитых Демидовых по производству железа и стали. И, в отличие от уральских заводчиков, Желкевский не продавал ни единой отливки или поковки на сторону. Всё шло в обработку на его же заводы, а потребитель имел возможность купить лишь конечный продукт. Начиная от простых рельсов, труб, листовой стали, заканчивая паровозами, паровиками (локомобилями), пушками, ружьями, боеприпасами. За каких-то десять лет в европейской части России протянулись сотни вёрст железных дорог, да и Европа не отставала. В первую очередь, Британия и Голландия, чьи промышленники давно закупали паровозы только у Желкевского, ибо больше никто в Европе их не продавал.
  Тем более, что к 1793 году железная дорога соединила Европу и Азию, дошла от Петербурга до Челябинска. И, прорабатывались варианты строительства линии от Урала до Иркутска. Если всё пойдёт по плану, через пять-десять лет железная дорога окончательно свяжет столицу с Дальним Востоком. Так что, мы, в свою очередь, начали проектные работы по строительству прямой дороги от Порт-Артура до Белого Камня. Дорога пройдёт целиком по русской Маньчжурии, подстегнёт её освоение и развитие. Кроме стратегических плюсов, типа прямого выхода в незамерзающий русский порт, второй после бывшего Константинополя, ныне Царьграда, были и опасения, что Владивосток окажется на задворках. Хотя, для наших планов, это больше плюс, чем минус. Лишённый статуса крупного порта, Владивосток сможет спокойно развиваться, как промышленный и научный центр. Во всяком случае, всё необходимое для этого мы заложили.
  Собственно, оглядываясь назад, можно и успокоиться. За два с лишним десятка лет мы вчетвером сделали гораздо больше, нежели планировали изначально. Не скрою, мы очень удачно использовали обстоятельства, даже те, о которых и не знали изначально. В частности, столь удачному захвату Камбоджи, Кореи, Цейлона, Кедаха, союзу с Аннамом, мы обязаны на 90% выгодным для нас политическим ситуациям в этих странах. Так сложилось, что в 1770-1780 годах почти во всех странах Юго-Восточной Азии шли непрерывные гражданские войны. Кто бы ещё знал из нас об истории азиатских стран раньше? Нам просто удалось своевременно использовать этот фактор в нескольких соседних государствах, нагло, очень нагло, но удалось! Далеко не во всех странах, и, не всегда так, как хотелось бы. В Лаосе, где продолжаются вялотекущие восстания против оккупантов, наши позиции до сего времени в этой стране нулевые. Даже торговцы туда не добрались. Аналогично слабые контакты с Бирмой, Сиамом, многими княжествами Индии и султанатами Малакки.
  Несмотря на достигнутые великолепные результаты, это лишь вершина огромного айсберга, основную часть которого мы и сами не видим. Пока русские удачно вписались в ближайшие страны Дальнего Востока, почти исключительно в портовых городах. Чуть дальше от морского побережья и нас нет, не хватает человеческих ресурсов для полного серьёзного охвата индийских княжеств, например. Даже в карманном Цейлоне мы до сих пор не поднимались в горы, ограничиваясь сотней километров вдоль побережья. Хотя и при таком положении дел наше влияние в Юго-Восточной Азии сильнее любой европейской страны, где достаточно бывает десятка британских или французских торговцев на княжество, чтобы хвастливо объявить его в Европе чуть ли не колонией. Представляю, как удивились бы нынешние правители многих азиатских стран, увидев исторические атласы двадцать первого века, где их владения уже сейчас числятся колониями Голландии, Франции, Британии.
  В своё время я тоже верил подобным изысканиям, но, здесь убедился, что всё это гнусная и наглая пропаганда. Хвастливые европейцы, появившись в незнакомом государстве, практически сразу объявляют его своей колонией, зачастую без каких-либо оснований. Как говорится, живут какие-нибудь индусы в своём княжестве и не знают, что их ещё двадцать лет назад "сосчитали", как колониальное владение Голландии или Португалии. И те три десятка солдат, что охраняют торговое представительство соответствующей Ост-Индской кампании, на самом деле в Европе считаются оккупационными войсками. Со всеми вытекающими последствиями, даже обидно становится за доверчивых азиатов.
  Хотя, как раз британцам мы устроили неплохую каверзу в 1790 году, с их намерениями в Капстаде. Я упоминал, что в порту англичане ещё лет десять назад захватили большую часть удобных мест, выстроили свои причалы, склады, даже орудийную батарею для защиты. Соответственно, когда мы и наши друзья-индусы выперли британскую Ост-Индскую кампанию из Восточной Индии, горячие английские парни решили компенсировать эту потерю захватом всего порта Капстад, мало стало денег на портовые сборы. Мы с ребятами не знали, когда это будет, но, в том, что это случится рано или поздно, не сомневались, не зря же в нашем времени Капстад зовётся Кейптауном? Потому заранее подготовили среди охраны переселенцев надёжный отряд быстрого реагирования с миномётами и помповиками. Инструкции по такому поводу хранились у представителей наших интересов в Капстаде ещё с 1787 года, где всё было расписано, как по нотам. "Ди эрсте колонне марширт, ди цвайте колонне марширт,..", и так далее.
  К этому времени в Капстаде в беловодских кварталах постоянно располагались бараки для переселенцев из Европы, которых доставляли европейские суда лишь в южную Африку. Там же европейские капитан грузили свои корабли пряностями и другими товарами Дальнего Востока, чтобы отправиться обратно. А европейских переселенцев осматривали врачи, откармливали, многих прививали от оспы, одним словом, профилактировали, в ожидании отправки дальше на Восток, уже кораблями РДК или Беловодья, что суть одно и то же. К тому же, часть русских крестьян, по желанию, селили небольшими общинами вдоль реки Оранжевой. Земли там были нетронутые, бушмены-кочевники спокойно кочевали и не стеснялись подрабатывать пастухами возникающих русских деревень. Фермы или хутора не приживались вдоль реки Оранжевой, русские крестьяне предпочитали селиться общиной, образовывали маленькие деревни или выселки. Мы в эти дела не вмешивались, ограничиваясь охраной и закупкой продовольствия. Русский крестьянин не глупее нас, сам сделает, как надо, если дать ему землю, свободу и просто не мешать.
  Буры так далеко на север ещё не добрались, а в наших планах изначально река Оранжевая рассматривалась южной границей будущих владений России вдоль Берега Скелетов. Да, там пустыня, и парусным судам невозможно пробиться к берегу сквозь прибой и камни. И, слава богу. Потому, что хорошо прикормленные за несколько лет буры совсем не возражали против подобного разделения территории. Уверен, они ещё и посмеивались, как в сказке "Кому вершки, а кому корешки". Мол, берите русские, что нам негоже. Даже документы выдали на русские владения в 1000 километров на север от реки Оранжевой, включая всю её дельту. А чего жалеть, всё равно севернее Оранжевой сплошь лежит пустыня и засушливая саванна, не привлекающая до сего времени буров. Собственно, мы и не собирались осваивать пустыню, дай бог, побережье реки Оранжевой заселить русскими.
  Так вот, когда британцы в 1790 году, в расстроенных чувствах от проигранной войны в Европе и потерянных колоний в Азии попытались сменить власть в Капстаде, беловодская рота охраны помешала. Не просто помешала, а захватила все британские здания, причалы и весь каботажный флот. Пытавшиеся помешать этому три фрегата британской Ост-Индской кампании были в течение десяти минут пущены ко дну. Дальше получилось очень интересно! На следующий день на захваченные причалы прибыл бурский начальник порта и стал благодарить русских офицеров, оказавших помощь против агрессора. Ребята, хорошо изучившие инструкции, спокойно улыбались и даже угостили коменданта порта трофейным вином. Однако, когда комендант поинтересовался сроком передачи бывших британских владений городу Капстаду, парни также мило улыбнулись.
  - Почему наши трофеи надо передать Вам? - Вежливо поинтересовался командир взвода, Николай Пургин, недавно вернувшийся из Ирландии, где набрался не только боевого, но и политического опыта общения с подобными хитрецами, привыкшими ловить рыбку в мутной воде, да ещё чужими руками. Сейчас Пургин имел чёткие недвусмысленные инструкции по захваченному имуществу, чем и наслаждался. - Насколько я знаю, трофеи всегда принадлежат тем, кто воевал за них, кто их захватил, не так ли?
  - Так, но..., - замялся от неожиданного отпора чиновник. Вскоре взял себя в руки и бойко продолжил, - эти причалы и склады британская Ост-Индская кампания построила самовольно, и не платила за них налоги. Всё должно быть передано городским властям!
  - Почему бы это? - Неискренне удивился Николай. - Британская Ост-Индская кампания, насколько я знаю, продолжает существовать, обращайтесь за налогами к ней. Или в суд, если пожелаете. А причалы и склады сейчас принадлежат Русской Дальневосточной кампании, которая честно платила налоги всегда и собирается впредь сотрудничать с городскими властями. И от властей зависит, выставит ли РДК счёт по оплате защиты города Капстада от британских захватчиков или нет. Вы же в курсе стоимости русских боеприпасов?
  - Пожалуй, Вы правы, - побагровел от возмущения комендант, с ужасом подсчитывая возможные последствия выставления подобного счёта. Словно в подтверждение его самых ужасных предположений, русские артиллеристы развернули орудия на кораблях в сторону порта и хищно покачали стволами гаубиц. Представив, что способны сделать с городом и его жителями русские, комендант порт похолодел и поспешил откланяться, заверив Николая в дружеских намерениях.
  После недельных переговоров РДК получила льготное налогообложение в Капстаде, передав часть британских причалов городу. Кроме того, с бурами и городскими властями заключили договор о военном сотрудничестве и официальном закреплении огромных территорий севернее реки Оранжевой за РДК. Радовались все, особенно буры, что за пустынные земли получили гарантии безопасности и часть британских причалов, не заплатив ни гроша. Мы с Иваном получили первый опыт приобретения земель у европейцев, отрабатывая будущие сделки с испанцами и французами, по покупке территорий в Северной Америке. Потому, что сделку с бурами и новые границы владений РДК в Южной Африке официально признали в Европе. Сначала в Голландии, затем в Дании, Франции, Испании. После этого мнение англичан нас не беспокоило.
  
  
  
  
   Часть текста удалена по договору с издательством
Оценка: 5.98*17  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"