Зайцева Елена Анатольевна: другие произведения.

Моя прекрасная лошадь

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-20
Peклaмa
 Ваша оценка:

 
 
Моя прекрасная лошадь
 
Серая Лошадь: Литературный альманах N5. - Владивосток: Издательство Дальневосточного университета, 2006. - 224 с.
 
 
Поэзия как будто перестала пользоваться приёмами искусства:
рифма, размер, просодия были отвергнуты, к ним было проявлено
пренебрежение. Понятия "профессионализм" и "неумение" стали
почти синонимами. Поэзии было отказано быть искусством.
Фигуры речи опростились до прямого высказывания.
(Александр Вялых, из предисловия к альманаху)
 
Немного поцитирую эти "прямые высказывания":
...Резкими спреями
гипнотическими парфюмами
пробирается в голову бензиновый гул
пластиковая реальность
предлагает выпить на посошок
и срезать капризный бантик
что носила на себе твоя серна
первобытная муза...
 
(Елена Васильева)
 
...Натюрмортный ноктюрн
Не звучал никогда.
Многие к этому привыкли
И носят натуральную смерть,
Чтобы согреть денатуратную жизнь
Без акварельных звуков...
 
(Дмитрий Настич)
...Две взаимонаправленные
Точки пожароопасности,
Добровольцы изведать
Крокодиловой пасти,
Канатоходцы над пропастью,
Стремленье пропасть -
Желанием жить
"От тебя до тебя"...
 
(Елизавета Пархомук)
 
...Время и стекло -
Ты рассматриваешь выпуклую
Предметную сторону
На предмет соответствия
Своих ощущений
И вселенского движения
Постижения ожидания...
 
(Александр Милютин)
Рассматривать это, опять же в предисловии, предлагается с "оптикой Случевского", который "первым в русской поэзии почувствовал утрату пушкинской гармонии", стихи его "кажутся неумелыми", в них "нет тайны творчества, таинственной темноты".
Мне тут, честно говоря, куда более уместной представляется линза кузьминского "Вавилона", а о Случевском хотелось бы сказать несколько слов.
Да, он считается поэтом прямого высказывания, но совсем не по отсутствию тайны творчества. Отчасти дело тут в том, что стихи его - высказывания в буквальном смысле прямые, выдающие что-то такое, в чём и себе-то не каждый признается, озвучивающие совсем не "поэтические" чувства. "С простым толкуя человеком", он мог заключить эту беседу таким вот выводом: "Ему - раек в театре жизни, / И слез, и смеха простота; / Мне - злобы дня, сомненья, мудрость / И - на вес золота места!". Или, скажем, мог сокрушаться тем, что "Все юбилеи, юбилеи.../ Жизнь наша кухнею разит! / Судя по ним, людьми большими / Россия вся кишмя кишит...". А отчасти под этим прямым высказыванием действительно понимается его небрежное отношение к рифме и ритму, но тут важно понять, что это за небрежность. Ведь ритмические перебои - не отмена ритма, не война с ним. Напротив, сотрудничество. Они только там и возможны, где есть что перебивать, где есть ритм, ясное о нём понятие. И "неумелые" рифмы сотрудничают здесь же: они заставляют на себе замешкиваться, останавливаться. В итоге тот размер, что берётся за основу, корректируется двумя силами: спотыканиями, которые происходят из-за какого-нибудь неожиданного, внеметрического ударения, и остановочками, связанными со "странными" рифмами. Зачем это нужно? Это даёт возможность изменять скорость строки, переставлять акценты, в целом делает текст как бы "шершавым", "занозным", исключающим движение по инерции. В этом смысле Случевский - боец с инерцией, и у него действительно есть будущее. Да и настоящее есть, - я, кстати, не так давно писала о группе "Оргазм Нострадамуса", и сейчас подумалось, что очень "случевские" у них тексты:
...А трубачи всё дуют в трубы,
Всё дуют в трубы трубачи.
К их мундштукам прилипли губы
Их невозможно отлепить.
 
И я прилип лицом к стеклине,
Я тоже дую, весь в поту,
Держась за рамы, дую, синий,
Я всем пою свою весну.
Моя весна - это кошмары,
Это мультфильмы по ночам.
Это бессонница и слёзы,
Это кровавая моча.
 
Моя весна - это измена,
Депрессия и тошнота.
Клаустрофобия и ужас,
И слепота и глухота.
 
(Алексей Фишев)
Как будто левой ногой всё это написано, и высказывание такое уж прямое, что... Но притягивает. И ведь хватило свобод, и верлибры не понадобились. Верлибры рядом с этим - высказывания хитровыдуманные, и сильно. Во всяком случае, вышеприведённые. Не поленитесь, вернитесь к "резким спреям", "натюрмортным ноктюрнам"...
 
Не то чтобы я верлибрам враг. Меня только вот это "на русский лад" отношение к ним расстраивает, хоть и понимаю, откуда оно. Нам, на силлаботонике выросшим, кажется, что верлибр - это какая-то неограниченная свобода, любой текст, делай что хочешь. Нас манной кашей кормили, а тут такой пир на весь мир... А верлибр ведь, как и всякое стихотворение, - прежде всего ограничение, несвобода, то, что организует. Только это другие организующие начала, чем, скажем, в той же тонике. Другие и разные - их выбирают. Свобода как раз в том, что их можно выбрать, а не в том, чтобы освободиться вообще от всего. "Выбери себе несвободу" - говорит верлибр...
Из всего альманаха несвободу себе выбрала только Мария Бондаренко. Это тоновая, интонационная несвобода. Тон причитательный, и в этом текст несвободен, то есть он именно причитает, а не танцует, например. Но в этом же и его суверенитет, отъединение от... от чего? Да вообще от всего. От неорганизованного пространства, от по-другому организованного.
ЕСЛИ МИЛЫЙ МОЙ
 
если милый мой меня ревнует - значит любит
если приласкал нежно - значит любит
если бранится - тоже значит любит
то же самое - если пьяным домой припрётся
(хоть и пьяный в стельку, а все ж вернулся)
даже если к стенке лицом отвернулся
делает вид, что видеть меня не хочет, зло бормочет
скажет - иди отсюда, дура
(а куда ж я пойду?)
значит все это, конечно, с любовью
и когда я книжку лежу читаю
или когда сижу смотрю телевизор
всюду все одно - про одно слышу, вижу, читаю
милый мой меня любит, любит и любит
сколько же примет у меня счастливых!
ни одной, чтобы недоброе обещала
сделайте ж боги, чтоб так было вечно
и чтоб в следующей жизни мне больше не родиться
 
(Мария Бондаренко)
То есть: не верлибр виноват, когда плохо, как и не ему спасибо, когда хорошо. Но хорошо бывает очень редко. В верлибре - ещё реже.
Так, перечень просто:
окно, лампа, книга, бумага, часы,
карандаш, скрепка, ластик, линейка,
оранжевый нож для бумаги, открытка-
закладка, машинка для свёртывания
сигарет, сигарета, табачные крошки,
конверт, зажигалка...
 
(Вячеслав Крыжановский)
Вот интересный вопрос: почему причитание я только что определила интонацией, а перечисление не определю?
Потому что причитание, просьба, молитва - "векторная", направленная штука. В этом направлении текст и движется. А перечисление - это "скаляр", статика, оно как камень лежит, и этот камень ещё нужно как-то поднять, куда-то его направить (покатить!). Поэтому перечисление может быть только под-тоном, перечислять можно только к чему-то подводя, перечислять, чтобы вывести это перечисление на что-то другое. Маленький пример хочу привести. Есть такое четверостишие у ковровского поэта Алексея Салова: "...почему дорога длится / почему шумит река / почему мне что-то снится / почему у всех бока?". Тут эти "бока" всё на такие абсурдные рельсы переводят, что жуть. Прекрасная жуть какая-то. Один шаг до сартровского Рокантена с его "почему надо считать, что это сиденье, а не издохший осёл, например?".
Покажу, чем заканчиваются перечисления Крыжановского:
...Пейзаж за окном, если выглянуть:
светятся окна, неплотно задёрнуты шторы
в них, мебели части видны и фрагменты и
тени жильцов, выше - трубы и небо.
 
И ночь начинается.
Было перечнем, перечнем и осталось. Фотографированием окрестностей... Крыжановский почему-то решил, что будет хорошо, если фотографировать. А хорошо бывает, если хорошо фотографировать. А хорошо фотографировать - это рисовать!
По пути на работу, где, собственно, теперь и сижу,
внутренний монолог
на тему М.М. Пришвина:
"И я думаю теперь, что..."
Выполз из подворотни поливальный трактор,
перегородил дорогу своей цистерной
с надписью
ВОДА.
 
(Вячеслав Крыжановский)
Кажется, В. Кожинов сказал: к чему мне чужие чувства, когда у меня есть свои?
К чему мне работа Крыжановского, на которой он теперь и сидит,
если я на своей работе сижу,
вот это, собственно, и пишу,
пусть не о Пришвине, так хоть о Кожинове вспомнила,
и т.д., и т.п., etc...
 
(Елена Зайцева)
Так всю статью верлибром можно записать, но я сейчас по-другому сделаю. Верлибр Дмитрия Рекачевского запишу в строку: "Загадал, что эта строчка принесет мне удачу, потому что если выскочить из вагона еще до остановки поезда, и бежать, шлифуя курткой бесчисленные повороты перехода с 13-ой линии на 3-ю на станции Сен-Лазар, то можно, достигнув цели, увидеть еще, как твой поезд пересадки исчезает в глубине тоннеля, то есть, дает понять, что он все-таки существует, и что это просто твои человеческие скорости не позволяют его догнать...". Не понимаю, почему в столбик это (а там ещё два раза по столько) должно было быть лучше...
Кстати говоря, что такое "два раза по столько"! В альманахе есть текст, который я так и не смогла дочитать, хоть и знаю, что это неправильно, что должна была прочесть, раз уж взялась об этом говорить.
жеста о розе закончилась хрипом "Скальд до утра доживет, ибо
ночью даже врагов убивать не должно, в этом даю я конунга слово"
алая диса, полет ее тихий - дата рожденья мента, все молчали
"Срочно сюда приезжай, вся в белом, и поспеши, может статься, успеешь"
смотрит на синее солнце супруга китайского консула
город - Пекин, говорит, дворец - Кубла-хана
"Не пригласите меня отведать доуфу?"
не понимаю - не Кольридж я, и не Васко да Гама...
 
(Константин Дмитриенко)
Это начало. Продолжение - на шести страницах...
Стихотворение Александра Белых рискну привести целиком, всё-таки не шесть страниц:
СПРАВКА О ВЕЧНОСТИ N 2004-03-23
 
                                "...с уничтожением тела гибнет и душа".
                                Секст Эмпирик
 
...Умер человек,
а кошка его живёт.
Жалко кошку, а человека нет.
 
Человека Бог приберёт к рукам,
это надёжно,
это навечно.
 
Подумать страшно,
где жизнь начинается и где кончается,
сколько людей рождается,
откуда ж берутся их души,
из каких запасников, есть ли реестр?
Сколько платить за регистрацию,
и в каком департаменте выдают справку
о соответствии души и человека,
его национальности
и сексидентификации
и т.п.?
Ведь души все подотчётны,
как циферки в бухгалтерских книгах,
пфенниг к пфеннигу,
а бесхозных душ не бывает...
 
Мою же - кто-то обронил,
как копеечку
старенькую
после девальвации августа 1998 года,
не досчитался
кто-то...
 
Господу до фени - он ведь не скаредный.
Плачет кошка,
плачет...
 
(Не верьте Эмпирику,
всё это враки,
неуклюжие
древнегреческие
враки!)
 
(Александр Белых)
Не шесть страниц, но насколько произнесено больше, чем сказано. По хорошему-то счёту и не сказано ничего, кроме "умер человек, а кошка его живёт"... Мариенгоф в восемнадцатом году пишет: "Пятнышко, как от раздавленной клюквы. / Тише. Не хлопайте дверью. Человек... / Простенькие четыре буквы: / - умер". Вот, собственно, и всё.
 
Правда, нельзя сказать, что образцов минимализма у нас нет. Есть. Только это что-то уж совсем из области курьёзов. "Я поперхнулась вашими глазами", - пишет Екатерина Чегодаева. У меня это одностишие как-то машинально в двустишие превратилось - "Пока жевала ваши сухожилья" добавилось...
Немногословна Валентина Андриуц. Обычно это пять-семь строк, этакий "японский аналог" Ларисы Миллер. Андриуц: "Зачем ты меня научил / языку птиц? / Птицы все улетели. / Никто меня не понимает...". Миллер: "Пишу короткие заметки, / Сидит воробышек на ветке...".
Вот краткая Екатерина Зизевская: "Я боюсь женщины в белой шубе, / Я очень боюсь женщины в черном пальто, / Я также боюсь женщины в красном платье, / Знали бы вы, как я боюсь голых женщин". Хм... А чего нас бояться? :)
И всё-таки курьёзную премию я отдала бы произведению средних размеров и "среднетрадиционной" формы (по-старому ямб, по-новому без рифмы):
ПИСЬМО
 
А вы, уже отброшенные миром,
висящие на собственной аорте,
какие вам стихи и песнопенья?
Какие, к бесу, благости о музах?
Шнырять по коридорам мирозданья,
Предчувствуя бессмертную кончину,
И, корча соприсутствующим глазки,
Держать в кармане фигу с маслом постным,
И постную, опять же, строить мину,
И, в результате, - подорвать устои,
И помахав приветственно рукою,
Со знаньем очень выросшего долга,
Убраться в неглубокую могилу -
Вот счастье, что маячит перед вами!!!
 
(Алексей Кухтин)
Какое хорошее попадание в тон "Вредных советов" Г. Остера ("Руками никогда нигде / Не трогай ничего, / Не впутывайся ни во что / И никуда не лезь, / В сторонку молча отойди, / Стань скромно в уголке / И тихо стой не шевелясь / До старости своей!").
По-моему, и это творение "вредносоветное" какое-то:
Доктор, доктор,
Трогай груди,
Чтобы было тебе мягко.
А сестре не дам банан -
Всё равно меня уколет...
 
(Юлия Шадрина)
- но тут видно, что так и задумано было. Это, вероятно, "владивостокская школа наива". И получается, что Остер - её адепт! Адепт и большой популяризатор...
 
Из поэтов отмечу ещё Евгения Реутова (меня эта "гандлевская ностальгия" и в оригинале-то не убеждает, не то что в отражении, но сделано аккуратно: "...и шепчут статуи нагие / певцов усопших "шуба-ду" / у нас у всех был дорогие / один счастливый день в аду") и перехожу к прозе.
О прозе буквально два слова (прозаиков-то тоже негусто). Воспользуемся-ка оптикой, которую я называю "Он думает...".
Лев Сысоров думает, что он рассказывает байки.
Юлия Шадрина - что пишет очень жизненные, психологичные рассказы.
Иван Ющенко - что он рассказывает сказки и что с чувством юмора у него неплохо (..."Красавица", - в третий раз произнес Румпельштильтхен, - "мне нужен зауэрбраттен с бобами и добрый шнапс из Баварии". Тут Дристенпупхен гордо отвечала ему: "Этот столик не обслуживается". Рассвирепел Румпельштильтхен, личина усталого путника спала с него, и он, представ в своем уродливом виде, закричал: "Ах так. Тогда я превращу тебя в навозного червя, и ты будешь питаться вечно свежей коровьей лепешкой, пока не поцелует тебя мужчина").
Дмитрий Настич думает, что он что-то думает.
С Иваном Ющенко я согласна (кстати, можно посмотреть этот и другие его тексты на сайте "Лавка Языков" (http://spintongues.msk.ru/ivan.htm); забавные, симпатичные).
 
Выводы? А из доводов, если можно так сказать.
Понятия "профессионализм" и "неумение" могут быть синонимами только в одном смысле: искусство в том, чтобы скрыть искусство. Буквально понимать эту "синонимию" нельзя. И не думаю, что когда-нибудь будет можно. Во всяком случае, до тех пор, пока мы говорим о стихах. О литературном альманахе, а не о собрании каких-нибудь других текстов.
К сожалению, не прямоту высказывания, а какую-то назойливую пустоту я назвала бы их общим моментом. Но я рада, что эти сожаления не относятся к одной поэтической подборке (Марии Бондаренко) и одной прозаической (Ивана Ющенко). Буду считать, что уже поэтому не зря я эту двухсотстраничную книжку прочла. И вам, по мере сил, о ней рассказала.
 
 
* * *
 
Вдохновение - вдох просто. Лошадь - это конь такой.
Люблю километровые верлибры, но не до такой степени.
Я приду к тебе снеженной-вьюженной, дорогой.
Хоть время и истекло, - уже меньше, чем нет, времени!
 
ПО ОСИ ИКСОВ, где каждый из них принимается за тебя,
Непременно приду, прилечу, не воробьём так сорокой!..
Так, перечень просто: в воздухе - корм для рыб, в парке - дитя,
А Кармен - это песня вишнёвого сока...
 
Пока мухи амурные бродят на цыпочках, ах,
нежности шею цыплячью зачем сворачивать? Мы и не будем!
Смотри, пузырьки газа отрываются от орла...
Смотри, пришли добывать уголь люди!
 
Но мы никому не скажем, что наша кровь странного цвета, нет.
Отброшенные, висящие, шныряющие, предчувствующие, - догадайтесь сами!
Полуистлевших иероглифов, опять же вишнёвый, бред...
Или точка Вселенной, где лошади обмениваются словами.
 
 
 
 
(июнь 2006)
Елена Зайцева (arinazay@rambler.ru)

 

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Найт "Наперегонки со смертью"(Боевик) Т.Сергей "Эра подземелий 3"(ЛитРПГ) С.Панченко "Ветер: Начало Времен"(Постапокалипсис) Д.Сугралинов "Дисгардиум 6. Демонические игры"(ЛитРПГ) В.Чернованова "Попала! или Жена для тирана"(Любовное фэнтези) Грейш "Кибернет"(Антиутопия) А.Верт "Пекло 3"(Киберпанк) Т.Мух "Падальщик 3. Разумный Химерит"(Боевая фантастика) М.Юрий "Небесный Трон 1"(Уся (Wuxia)) А.Вильде "Эрион"(Постапокалипсис)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Институт фавориток" Д.Смекалин "Счастливчик" И.Шевченко "Остров невиновных" С.Бакшеев "Отчаянный шаг"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"