Зайцева Елизавета Викторовна: другие произведения.

Безыманная книга. Часть первая

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Я давно хотела что-то написать об одной волнующей меня особе. Еще одна моя попытка рассказать о ней...
    Черновик, дописывается по мере вдохновения.
    +10.08.2013


   Безымянная книга - о Фиалке.
  
   Часть первая.
   Глава первая.
   Начало.

Прекрасная фиалка, рождена ты

Там, где давно мое пристрастье живо.

Ток грустных и прекрасных слез ревниво

Тебя кропил, его росу пила ты.

В блаженной той земле желанья святы,

Где ждал цветок прекрасный молчаливо,

Рукой прекрасной сорвана, счастливой

Моей руке -- прекрасный дар -- дана ты.

Боюсь, умчишься в некое мгновенье

К прекрасной той руке; тебя держу я

На голой груди, хоть сжимать и жалко.

На голой груди, ибо скорбь и мленье

В груди, а сердце прочь ушло, тоскуя,--

Жить там, откуда ты пришла, фиалка.

Лоренцо Медичи.

Да пусть же вас не утомит мой витиеватый слог,

Порой он сам собой живёт, а я лишь тень его.

  
   Я не могу перестать думать о ней. Мои мысли сами возвращаются к её образу как только в моей жизни случается свободная минутка или же когда ситуация напоминает мне о её решениях. Я часто ловлю себя на логичной мысли сомнения и удивляюсь тому, что продолжаю тянуться к ней сквозь пространство и время, имея лишь скудное представление о её внешности и ходе мыслей. Тем не менее, мне известна вся её жизнь с самыми сокровенными и тёмными тайнами и яркими чувствами, совершенно не исключая тот факт, что она и все, что с ней связано, могут оказаться всего лишь плодом моего воображения. Я стараюсь поменьше об этом думать - не желаю портить себе настроение.
   Я не стану затрагивать события, предшествующие её рождению. Конечно, с точки зрения лаконичности повествования они, конечно, важны, но в моих глазах они только отражают личные проблемы родителей волнующей меня особы, и потому не считаю нужным проливать на них свет. Скажу только, что судьба определённо вмешалась в течение тех событий и с того времени повсюду тенью следует за моей героиней, доказательством чего является череда ярких моментов на протяжении всей её жизни. И пусть многим мои слова покажутся преувеличением, пусть доказывают обратное, это будет означать, что им не видна вся та картина, что занимает мои мысли уже не первый год.
   При рождении её назвали Фиалкой за редкий цвет глаз. И в этот момент моё восприятие реальности с крошечным младенцем вступает в конфликт с пониманием моего собственного. Это в некоторой степени задевает меня, ведь по сути переданное мной будет переводом с множества языков и диалектов многих реальностей, а потому я не смогу передать всего многообразия словесных игр, которые вижу и понимаю. Собственно говоря, имя моей героини произноситься и пишется совершенно иначе, чем представленное мной и переводить по всем правилам не стоило. Впрочем, перевод никоем образом не исказил действительности, удачно поясняя кое-какие детали, и я тешу себя мыслью, что произношение имени в моем повествовании не так важно, чем тот, а в нашем случае - та, кто его носит.
   Как уже упоминалось, её назвали Фиалкой, и выбор имени затрагивал необычный для той реальности цвет глаз лишь отчасти. По неизвестным мне причинам матушка моей героини всем сердцем ненавидела этот цветок, как впрочем, и ребёнка, которого родила. А потому имя в полной мере передавало отношение матери к дочери.
   Мир, в котором посчастливилось родиться цветку, был темен. Во всех смыслах этого слова, передавая всю жуткую иронию существования в таком мире. Задумываясь над этим, меня терзают смутные сомнения, а изменились бы отношения живущих там существ, знай они теплоту солнечного света? Впрочем, это только мои догадки. Тем не менее, социальные отношения были затронуты не по праздной прихоти, пытаясь показать, что, несмотря на чёткие законы, каждый считал соседа врагом и вёл себя соответственно. И ничто не помешало бы матери избавиться от нежелательного ребёнка. Кроме старого обещания, омрачённого смертью первенца. Люсия Мангладеш, а именно так звали мать Фиалки, являлась единственной наследницей хорошо известного, но бедного рода и отличалась жадным складом ума. Тем не менее, не лишённая чувства сострадания, или, по крайней мере, его малой части, что позволило малютке не только родиться, но и выжить. Что снова возвращает меня к упоминанию о судьбе.
   Эпизодическая роль Люсии подошла к концу, больше на этих строках мои мысли к ней не вернутся, потому что как личность она мне не интересна, и нет нужды ей задерживаться дольше положенного. Её занавес опустился. Жаль, что нельзя так же поступить и с последующими шестью годами жизни Фиалки, но как бы ужасны с точки зрения морали они ни были, именно это время повлияло на мировоззрение моей героини, таким образом, подготовив её к предстоящей роли. На улицах Города* - того самого Города - дети взрослеют особенно быстро, несмотря на свой маленький возраст и невысокий рост.
   Шесть лет по-настоящему отвратительной жизни подготовили Фиалку к судьбоносной встрече с самым могущественным существом из смертных в Фатиш Сурен. Я часто воскрешаю в памяти этот эпизод, стараясь оставаться посторонним зрителем, как и положено, но всегда перехожу на личности, принимаю то одну сторону, то другую, теряя объективность.
  
   * * *
   Улицы Портового района в непосредственной близости к окутанным неестественным туманом причалам в это время года всегда пусты. Только некоторые рыболовы - отчаянные храбрецы не боятся показываться здесь в тёплые деньки сезона. Но фигура в плаще в одной из множества теней определённо не являлась рыболовом. Взгляд из-под глубокого капюшона был устремлен в белесый туман. Но свидетелей этому все равно не было. Как не было свидетелей и тому, что из той же тени вышла вторая фигура, словно стена дома, который отбрасывал кусочек тьмы благодаря фонарю, являлась лишь иллюзией: не подкралась, ни скользнула из соседней, а именно вышла.
   - Сколько жертв на этот раз? - звучание голоса выдавало в первой фигуре женщину, эмоционально холодную и немного уставшую. Ситуация, с которой она столкнулась, откровенно говоря её раздражала и только хорошо воспитанная привычка позволяла окружающему миру оставаться в неведенье этого.
   - Семеро людей из местных и один ласкар*, - вторым оказался мужчина. - Сиасель* уже сообщили о неестественной тишине одного из них.
   - Восемь, - все так же без эмоций подвела итог женщина. - На удивление скромно с их стороны.
   - Подозреваю, что в следующий раз они будут более прожорливее, - выплюнул догадку второй, он как раз не считал нужным скрывать свои чувства.
   Существа, прямое упоминание которых оба старались избегать, появлялись из воды причалов в тёплый период года раз в несколько десятилетий. Они не имели определенной формы, не имели зубов и клыков и обычно забирали гораздо больше жизней, чем в этот день. Как правило, некому было о них рассказать, а потому оказалось совершенно невозможно о них предостеречь. "Стихийное бедствие в Порту" - так классифицировалось появление этих существ. Мужчина и женщина по-своему переживали свою беспомощность в этом вопросе.
   - Свидетели? - без особой надежды поинтересовалась женщина.
   Её собеседник помедлил с ответом, словно слушал кого-то, после чего восхищенно заявил:
   - Всего один, ребёнок! - особа в плаще от неожиданности заявления пристально на него посмотрела. - На крыше здания двумя улицами севернее нас. Направляется к портовым воротам.
   - Сообразительное дитя, - одобрительно произнесла женщина.
   - Уверен, что ему не грозит опасность, потому все можно оставить так, как есть.
   - Ты бессердечный, Терранель, - теперь в её голосе можно было различить упрёк. - Это же ребёнок! Проводи меня.
   - Как прикажете, миледи, - ответим мужчина полупоклоном, не испытывая никаких моральных угрызений за свои слова.
   После чего несильно сжал пальцы протянутой ему руки и спиной шагнул сквозь тень, увлекая за собой холодную женщину, как будто в танце. Улица в одно мгновение опустела.
  
   * * *
   Маленькая фигурка шустро пересекала разных форм крыши, перебираясь с одной на другую в местах узких переулков, каковым являлся едва ли не каждый второй закоулок Города. В одетом в лохмотья ребёнке было бы сложно определить девочку, как в прочем и в любом другом ребёнке её возраста. К портовым вратам маленькое создание гнал ужас, тот самый, который рожается перед неизвестным и необъяснимым, но ярким, подобно вспышке света в кромешной тьме. Собственно говоря, этот ребёнок оказался единственным живым свидетелем стихийного бедствия в Порту за последнее столетие.
   Когда впереди из тени выскользнула пара, девочка на несколько мгновений нерешительно застыла на месте, со страхом всматриваясь в незнакомцев. Но плащи скрывали своих хозяев, не позволяя ничего прочитать в их лицах. Мысли ребёнка лихорадочно метались в поисках благоприятного выхода из ситуации, вот только в молодой памяти все еще жили крики недавних жертв. Слишком яркими оказались те воспоминания. Сделав неуверенный шаг назад, ребёнок резко развернулся, чтобы попытаться убежать от пугающей пары.
   - Не дай ей скрыться, - полетело в спину девочке, заставив ту заново пережить недавний ужас.
   Ошибка, едва не стоившая ей жизни. В какое-то мгновение старая обувь беглянки неудачно скользнула по черепице, и она кубарем покатилась к краю крыши, тщетно пытаясь хоть за что-нибудь ухватиться. Но в последний момент, когда уже казалось, ничего её не спасет, сильные пальцы ухватили воротник старой одёжки, в которую был одет ребёнок. Спаситель быстро перехватил маленькое тельце свободной рукой, потому как край ткани угрожающе затрещал, крепко прижав к себе. Страх девочки изменил своё лицо, но ей и в голову не пришло попытаться вырваться и сбежать снова, её знобило, словно от холода. Знакомое чувство загнанного зверя поселилось в мыслях.
   - Тише, - негромко прошептал спаситель и нежно, почти по-отцовски провел ладонью по грязным волосам. - Теперь все будет хорошо.
   В прошлом жалостливая прислуга в доме её матери так же успокаивала избитого или смертельно напуганного ребёнка-полукровку, и девочка раз за разом убеждалась, что их словам верить нельзя. Но словам незнакомца она поверила сразу, ни капли не усомнившись в предстоявших переменах. Тонкие пальчики вцепились в мягкую ткань камзола, словно его носитель являлся последней надеждой. Удивившись на долю секунды, что от незнакомца ничем не пахнет, девочка наконец-то посмотрела ему в лицо. Впервые кто-то так добродушно ей улыбался, а потому ребёнок не знал, как реагировать. Лишь шире распахнулись детские глаза.
   - Какие красивые, - изумился незнакомец и его улыбка стала чуточку шире.
   - И крайне редкие, - безучастно подтвердила женщина за его спиной, она все это время внимательно изучала девочку. - Будет не сложно определить родителей и вернуть ребёнка после допроса.
   - Нет, - встрепенулась девочка сразу же после упоминания о родителях. - Не надо, там плохо.
   Испуганные глазки умоляюще уставились на мужчину, и тот почувствовал неприятный укол жалости к маленькому созданию, что являлось непростительной роскошью для человека его профессии.
   - Судя по всему, родители не нуждаются в своём ребёнке, - продолжила размышления женщина.
   Несмотря на то, что с момента обнаружения незнакомка наблюдала за происходящим со стороны, изучала и делала выводы, что-то в поведении девочки напомнило ей о собственном детстве со всеми его трудностями. Это вызвало определённую симпатию женщины и, как ни странно, желание помочь.
   - Скажи мне, дитя, ты хочешь стать сильнее? - но ребёнок явно не понимал всей тонкости вопроса. - Ты хочешь перестать бояться?
   Неуверенный кивок стал ей ответом, но взгляд фиалковых глаз определённо изменился, стал решительнее не по годам, открытым для перемен.
   - Хорошо. Теперь ты будешь моей дочерью.
   - Миледи? - её спутник выглядел крайне удивлённым.
   - Закон не запрещает мне воспитывать чужих детей. Как тебя называют, маленькая?
   - Фиалка, - тихо пробурчала девочка в камзол мужчины. Она так же не любила своё имя, как мать, давшая его, но незнакомка оказалась другого мнения.
   - Красивое, в тон твоим глазам, но слишком хрупкое для сильного человека. Меня называют Лайзетт Шетой, с этого дня моё имя часть твоего.
   Все сказанное было произнесено ровным, отдающем металлом голосом, сбившим девочку с толку: то ли женщина таким образом проявляла своё одобрение, то ли принимала присягу у нового рекрута, который поступил в распоряжение. И Фиалка, и её спаситель разделяли свои переживания.
   - А теперь Терранель, проводи нас в особняк.
   В тот день судьба малышки-полукровки сделала резкий поворот, ехидно оскалившись на весь мир.
  
  
   Глава вторая.
   Обучение.

Всегда что-то проскальзывало в тихом шелесте страниц...

Чьё-то нетерпение и жажда действовать.

Этому было невозможно сопротивляться.

  
   Многое изменилось с той встречи: что-то буквально сразу, остальное - со временем. И сама нелюбимая мною часть жизни Фиалки осталась позади. Мне никогда не доставляли удовольствия страдания едва родившегося цветка. Теперь я могу успокоиться и вздохнуть с облегчением, чтобы продолжить без лишних, совершенно не нужных эмоций. Самое интересное, то, что будоражит мои мысли, находиться впереди. И как же не приятно признавать, что у меня попросту не хватит таланта показать плавное течение времени и связанные с ним событиями. Не судите строго мою эпизодичность повествования.
   Первый год, как и положено, оказался для неё сложным. Новое окружение, разительно отличавшееся от предыдущего, новые лица, интересные личности. Ей пришлось отказаться от множества привычек, потому что она в них больше не нуждалась. На мой взгляд, на хрупкие плечи взвалилось слишком много впечатлений и переживаний, но детское восприятие гибкое. В не всяких сомнений, это было подходящее время для перемен. Наверно, будь она к тому момент старше, едва ли преданность ребёнка к приёмной матери оказалась столь сильной. А ведь именно эта преданность в своё время удивила меня и привлекла внимание. Тем не менее, все по порядку.
   Лайзетт Шета выделялась с первой минуты своего пребывания в Фатиш Сурен, что нередко осложняло ей жизнь и выполнение поставленных задач. Не удивительно, что она не подпускала к себе никого ближе, чем требовалось для управления структурой, которую создала и управляла, олицетворяя собой закон в Городе. Такое поведение, на мой взгляд, являлось проявление осторожности и практичности, но тяжесть такого выбора лично меня пугает. Фиалка оказалась единственным близким ей человеком, крошечной отдушиной от остального мира и, по сути, первым ребёнком, требующего пристального внимания, ведь слово "дети", как синоним к слову "семья" начало приобретать смысл только после их встречи. А потому юный цветок получил, образно говоря, спартанское воспитание. Но как раз это отношение благотворно повлияло на лояльность Фиалки к Шете.
   Отдельного упоминания достойны учителя юного цветка, которые не по своей прихоти следили за развитием и навыками ребёнка. Их было трое: Наван Ф'ерр'ер по прозвищу Охотник, старинный противник Шеты, только это совершенно другая история и в моих строчках будет довольствоваться лишь мимолётным упоминанием; Кайлен Найт по прозвищу Шадут - неисправимый революционер, ласкар без рода, ведь ни один клан не рискнул бы принять обратно виновника восстания*, к слову, он и сам не стремился заново обрести семью; и уже упомянутый Терранель, носящий справедливое прозвище Тайный... раскрывать его секреты в мои планы пока не входит. Каждый из них мне по-своему симпатичен, но отдавать кому-то одному предпочтение было бы равносильно смене главного героя, что, как мне кажется, стало бы ошибкой. Тем не менее, они научили Фиалку тому, в чем были сильны. Терранель быстро разглядел у ребёнка талант к своему ремеслу, таким образом, обозначив ей нелегкую дорогу содиана*, осторожно направляя и оберегая на этом сложном пути. Кайлен, как выходец из клана Бреньши, был хорош в теории, будь то основы тактики, история или этикет. Придирчивость к мелочам передалась Фиалке именно от него. Наван научил защищать себя, не мотивируясь моралью и чувствами. Впрочем, Ф'ерр'ер, не смотря на свои методы и поступки, занял особое место в жизни и сердце цветка, даже я не могу сказать, что же именно вызвало симпатию к его персоне. Но в то же время, ощущаю несильный укол зависти перед той сложной гаммой чувств, которые пережила Фиалка, прежде чем влюбиться.
  
   * * *
   Особняк Первой Леди, её приемной матери, превосходил размерами тот, в котором Фиалке довелось родиться. Множество комнат трёх этажей создавали жуткий, но красивый лабиринт, где к цели путешествия могло вести несколько путей: то ли сложными зигзагами коридоров, то ли по обзорным площадкам огромных залов. Вариантов было много. Порой девочке казалось, что Лайзетт и три учителя специально без предупреждения чередовали комнаты для занятий, заставляя её отыскивать их. Как ни странно, в особняке не было прислуги. До недавнего времени нем вообще не было никого, кроме Шеты, а потому никто не мог подсказать ребёнку нужное направление, обрекая его на наказание за опоздание в первые месяцы пребывания в огромном доме.
   Именно в блуждании по особняку, Фиалка впервые увидела тренировочный бой своих учителей, Терранеля и Навана. Собственно говоря, это было то как раз то время, когда она еще ничего не знала ни о новой семье, ни о тех, кто к ней приближен. Многое она подчеркивала из обрывков фраз и разговоров. Например, что пара таких разных людей, чей бой ей по воле случая довелось увидеть, были хорошими друзьями, но тренировались вместе крайне редко, когда на улицах Города стояло затишье и обоим попросту было нечем заняться.
   Действие не могло не завораживать, и ребёнок, толком не разбирающийся во всех тонкостях, попал в его ловушку. Звон металла, смешки Терранеля, сдержанная ругать Навана - девочка боялась даже вздохом потревожить стремительный поток происходящего, лишь бы не привлечь к себе внимание, держась в тени колоны смотровой площадки. Детское любопытство жаждало новых секретов, даже если те вовсе не являлись секретами.
   Стиль боя Навана за глаза называли армейским, сочетающий в себе преимущественно защитные стойки и контрудары, в которых ключевую роль играла точность, а не сила. Для него этот стиль являлся любимым, не смотря на исключительную вспыльчивость характера. Терранель, напротив, вел себя не свойственно агрессивно, кружа вокруг друга, словно хищник вокруг добычи, нападая исподтишка и провоцируя насмешками. Если бы за ними в тот момент наблюдал кто-то другой, а не Фиалка, кто-то, кому было ничего неизвестно о сражающихся, то ему могло показаться, что они искренне пытаются убить друг друга. К сожалению, правда нередко оказывается слишком абстрактной, ведь каждый из них не отказался бы поменять бой до первой крови, как и положено для тренировочного, на схватку до смерти, лишь бы проверить, чего они стоят на самом деле. И потому искренность желаний не могла не завораживать: стремление одного жить, второго - убивать. Такие не характерные в действительности для них желания.
   Девочка с упоением наблюдала за своими учителями, не решаясь отдать предпочтение какой-либо технике, А потому Фиалке оставалась лишь пытаться запомнить едва различимые движения.
   Тренировку прервал Терранель, неожиданно примирительно выставив перед собой руки и разжав сжимающие клинки пальцы. Два длинных немного изогнутых кинжала подчиняясь силе гравитации полетели к полу, но растаяли, как только получили свободу. Девочка тихо ахнула, восхищаясь маленьким чудо. Как-никак, в подворотнях среди детей-изгоев никто никогда не слышал об оружии класса мраконис*, популярном среди старших офицеров и состоятельных граждан Города.
   - Она желает тебя видеть, - сообщил Терранель другу и расплылся в мерзкой ухмылке. Из тех, кто хотя бы раз имел дело с Тайным, абсолютно все замечали, что он всегда в курсе всего происходящего, даже если события никоем образом его не касаются. Словно он умел читать мысли, совершенно не испытывая никаких проблем с расстоянием, что за годы жизни в Городе вплело много мистических нитей в образ Тайного. Поэтому, осторожные и осведомлённые люди в присутствии этой загадочной особы старались даже не думать.
   В ответ Наван опустил меч, одарив Терранеля недобрым взглядом. В отличие от друга ему были не по вкусу мраконисы, ведь любой воин, в какой бы реальности не брало корни его воспитание, чувствует себя голым без привычной тяжести верного боевого товарища.
   Сложно было сказать, что именно так омрачило одного из генералов Шеты: то ли издёвка напарника, то ли смысл переданного сообщения.
   - Чего ещё желает эта женщина? - выплюнул Наван, меч он по прежнему держал в руке.
   - Неприкосновенность посланца*, - рассмеялся Терранель. - Полагаю, ты и сам сможешь все узнать.
   - Предатель, - в голосе Навана уже не было следов недавней бури, только плохо скрываемое раздражение. - Ладно, оставляю тебя наедине с твоими тёмными делишками, Тай.
   Он все же спрятал меч в ножны и, отсалютовав на прощание, быстрым шагом покинул зал.
   Терранель в свою очередь ещё около минуты стоял не двигаясь на одном месте, после чего посмотрел в ту часть смотрового балкона, где пряталась Фиалка. Девочка невольно вздрогнула, но сумела подавить своё желание к бегству, а потому видела, как ее учитель словно озорной мальчишка улыбнулся, быстро исполнив несложный пас рукой. Сперва двумя пальцами указал на свои глаза, затем указал на цель - "Я вижу тебя". После увиденного ребенок отступил к стене, теряя из вида Терранеля.
   - Вот ты где, моё тёмное дельце, - усмехнулся он, выскользнув из тени за спиной Фиалки.
   Если бы в последний момент девочка не споткнулась, сев на мягкое место, то закричала от испуга, вместо этого она громко шмыгнула носом, из всех сил пытаясь не разреветься. Любимая шутка Тайного всем без исключения действовала на нервы. Разница заключалась в малом: люди постарше относительно быстро отходили от вызванного шока, но чтобы успокоить Фиалку Терранелю пришлось обнять девочку. Долго, достаточно долго за свою по-настоящему длинную жизнь ему не приходилось бывать в подобных дурацких ситуациях, что он даже позабыл, насколько глупо чувствуют себя участники действия.
   - Я тоже хочу уметь так двигаться, - негромко произнесла Фиалка, после нескольких минут неловкого молчания.
   - К сожалению, мышка, но сквозь тени ты ходить не сможешь.
   Было вполне логично, что Терранель принял именно эту линию разговора, справедливо пологая, что его недавние действия оказались слишком яркими на общем фоне последнего часа и был отчасти прав, но в главном ошибался.
   - Нет, - возразила девочка, поднимая на учителя взгляд. - Как ты и Наван. Я хочу уметь двигаться так... - на мгновение она замялась, подбирая подходящее слово, - красиво.
   С момента знакомства учителя и ученицы, Тайный не раз замечал за собой определённую мимолётную слабость перед её взглядом, в то же время подозревая, что в окружение Шеты найдётся ещё пара таких же несчастных, не способных отказать юному цветку. Слишком необычен для Темного Города был цвет её глаз. Необычен и красив. Единственное, что успокаивало Терранеля, девочка нечасто использовала свой талант, но всегда вовремя и обдуманно.
   Он улыбнулся в ответ, привычно раскинув в мыслях карты вероятностей.
   - Я тебя понял и обо всем позабочусь. Но не хнычь потом.
   Фиалка нервно хихикнула. В свои восемь она уже знала, что Тайный просто так не бросает слов на ветер.
  
   * * *
   - Слишком медленно! - рявкнул Наван, наблюдая за движениями десятилетней Фиалки.
   - Я не могу быстрее, - девочка тяжело дышала, - эти приёмы слишком сложные.
   У ее ног лежал тренировочный меч, он неуклюже выпал пальцев ребенка, когда она потеряла равновесие.
   - Вини в своих ошибках только себя. - огрызнулся Ф'ерр'ер, ему ни раз приходилось выслушивать подобные оправдания за долгую жизнь солдата. - Ты ленивая, неповоротливая и слабая мышь, - с каждым произнесенным словом он подходил ней на шаг с грацией готового к прыжку зверя. - Повзрослей, наконец, и начни работать над собой!
   Последние слова Наван выпалил девочке прямо в лицо, нависая над ней, подобно грозовой туче, и гроза должна была вот-вот разразиться. Фиалка смутилась и опустила взгляд, не понимая, какую ошибку своим поведение она совершила. Ф'ерр'ер отличался не только взрывным характером, но и был скор на расправу. Его пальцы схватили девочку за растрепанные волосы, и он рывком заставил ее посмотреть на себя.
   - А теперь запомни, - негромко произнес Наван, и Фиалку мгновенно сковал страх, - если ты выронила свое оружие, то, скорее всего, умрешь. Ты слаба настолько, что просто не способна защитить себя. Значит, и жизнь тебе ни к чему.
   - Учитель, - едва смогла прошептать девочка, - я вас не понимаю...
   - Сейчас поймешь.
   После этих слов Ф'ерр'ер свободной рукой потянулся к ножу в ножнах на пояснице. Он отнюдь не пытался напугать свою ученицу, у него были другие планы. И, когда Наван одним резким движение выхватил клинок, он все для себя решил. В тот же момент Фиалка поняла, что рядом с ней нет никого, кто бы мог защитить её от разъяренного учителя. Не дожидаясь, пока он замахнется, девочка обхватила мужскую руку ладошками и изо всех сил пнула Навана. Удар пришелся аккуратно в колено и оказался достаточно сильным, чтобы хватка пальцев, сжимающих волосы, ослабла, позволяя ребенку освободиться. Ф'ерр'ер в свою очередь от души ругнулся, и взмах его ножа рассек пустоту. Фиалка уже была в нескольких шагах от выхода из зала, когда клинок вонзился в створку дверей, пролетев со свистящим звуком в опасной близости рядом с головой девочки. Та, взвизгнув, метнулась в сторону и, потеряв равновесие, упала. Звук тяжелых шагов не дал ей возможности ни перевести дыхание, ни встать на ноги. Стоило ей оглянуться в сторону Навана, как его пальцы сомкнулись на шее девочки. По инерции маленькое тельце было опрокинуто.
   - Наван, достаточно! - пронеся над их головами женский голос.
   Ещё несколько долгих мгновений охотник и его жертва смотрели друг на друга, прежде чем тело Ф'ерр'ера не отлетело назад мощным рывком. Только теперь Фиалка смогла осмотреться. Терранель стоял рядом с Наваном, именно он его откинул. У второго, дальнего входа находилась Шета. Она беззвучной походкой пересекла зал, остановившись рядом с виновником ровно настолько, чтобы холодно бросить:
   - Не предполагала, что ты опустишься настолько низко, и будешь мстить мне таким образом.
   Лайзетт помогла подняться Фиалке.
   - Для тебя на сегодня хватить впечатлений, пойдём отсюда.
   Когда женщины покинули зал, Терранль молча наблюдал за другом. Он не одобрял его действия, но ничего так и не сказал в упрёк. Все обошлось хорошо, только плохое послевкусие ситуации отравляло результат. Если говорить проще, Тайный просто не желал говорить с Наваном. По крайней мере не желал заговаривать первым.
   - Я перешел опасную границу? - то ли спрашивал, то ли утверждал Ф'ерр'ер, он продолжал лежать на спине, всматриваясь в скрытый тенями потолок зала.
   - Да, - коротко ответил Терранель.
   - Она так и не заплакала...
   - А ты ждал её слез?
   - Нет, я хотел её убить, - признался Ф'ерр'ер.
   - И сейчас хочешь? - по сухому тону Тайного угадывались отголоски симпатии к девочке.
   - Я не глупец, Тай, - огрызнулся Наван, поднимаясь на ноги. - Тем более эта стерва права.
   Больше он ничего не сказал и покинул зал через те же двери, что и женщины. Предварительно забрав свой клинок.
  
   * * *
  
   - Ты испугалась? - поинтересовалась Шета у своей приёмной дочери, которая с момента "спасения" не произнесла ни слова.
   - Я не понимаю, Леди, - Фиалка никогда не называла Лайзетт матерью, обращаясь официально. - Он так разозлился из-за того, что у меня ничего не получается?
   - Нет, милая, он хотел меня расстроить, - девочка не стала говорить, что ответ ей не совсем понятен. - Но ты мне так и не ответила на вопрос.
   - Да, Леди, очень сильно испугалась.
   - Ты все ещё хочешь перестать бояться? - Фиалка утвердительно кивнула. - Тогда давай договоримся, - с этими словами Шета присела перед девочкой на корточки, чтобы видеть её лицо, - теперь, ты не будешь заниматься с Наваном и начнёшь обучаться со мной.
   Личико Фиалки озарила радость, она обожала свою приёмную мать, но мгновение спустя красивые глазки с сомнением покосились в сторону.
   - Хочешь что-то сказать?
   - Я хочу научиться двигаться как он, - призналась девочка, - но как это сделать, если мы не будем с ним заниматься?
   - Хорошо, но встречаться вы будете реже, - неуверенный утвердительный кивок в ответ. - Только я с ним сперва переговорю.
   - Леди... - неожиданно подала голос Фиалка, её взгляд был устремлён за спину Шеты. - Кто это?
   Лайзетт мгновенно оказалась на ногах, рука легла на оружие, но опасения оказались безосновательными. Фигура в плаще с капюшоном многим была знакома в Темном Городе, как влиятельным людям, так и простым ворам в подворотнях.
   - Прошу прощения за непрошенное вторжение, Леди, - по голосу в госте можно было узнать мужчину.
   Это была первая встреча Фиалки и Странника, которого жители города прозвали Мрачным Шпионом. Никто не знал, кто он такой и откуда явился. Никто не смог бы сказать, чего он добивается и какие цели преследует. Он никого не поддерживал и никому не служил, но в его голосе, когда Странник обращался к Шете, многие слышали тёплые нотки.
   - Здравствуй и ты, Фиалка, - гость обратил своё внимание и на девочку.
   - Что-то серьёзное? - уточнила Лайзетт.
   - Кое-что, что вас заинтересует, уверяю, - кивнул Странник. - Но сперва, я бы хотел присмотреться к вашей преемнице.
   - Перестань, ты и так все о ней знаешь, - в своеобразной форме отказала гостю Лайзетт.
   - Как грубо, госnbsp;пожа, - в его голосе прозвучала насмешка. - Тем не менее, я настаиваю, - закончил он серьёзным тоном.
   Если Шета и хотела возразить, то просто не успела этого сделать. Все произошло в одно мгновение: вот Странник стоял перед ней и в следующее он уже сидит на корточках перед Фиалкой и бережно сжимает её левую ладошку. Возмущаться или как-то ещё проявлять характер не имело смысла, Лайзетт понимала, что проиграла этот бой в сухую, а потому отстранилась от пары, чтобы им не мешать.
   Находясь так близко к загадочному гостю, девочка все равно не видела его лица, как впрочем, и любой из живых и мертвых в городе. И все же, она видела то, что не было известно даже её приёмной матери, в глубине черного провала капюшона переливались всеми оттенками красного две точки - глаза Странника. И девочка, засмотревшись, не понимала, как должна реагировать в данной ситуации: то ли испугаться, то ли трепетно ждать дельнейшего развития событий. Она выбрала второй вариант. Тем временем, гость, подобно галантному кавалеру, поднес руку Фиалки к своему лицу, и сухие губы коснулись кожи треугольника между большим и указательным пальцем.
   - Это мой подарок тебе, - девочка посмотрела на свою руку, где в месте прикосновения красовалась татуировка маленького скромно цветка с тремя большими и тремя маленькими лепестками. - Не сегодня и, возможно, не завтра, может через год, а может и два мой подарок принесет тебе удачу. А теперь беги в свою комнату и отдохни.
   Получив от Шеты одобрительный кивок, девочка быстро скрылась из виду.
   - Спасибо тебе, - произнесла Лайзетт после минутной тишины. Сейчас она могла позволить себе маленькую слабость, ведь Странник являлся одним из немногих существ в Городе, перед кем она не старалась быть сильной и строгой.
   - Не стоит, - теплые нотки стали ещё более заметны в его голосе. - Поблагодаришь меня потом, когда все случиться.
   Он откровенно лукавил, ему было известно, что она не скажет ему спасибо за подарок. Не успеет. Но ей об этом знать не обязательно.
  
   * * *
   - Хасеки* пришла... - тихий шелестящий шепот волной пронёся по большой гостиной Поместья*. - Хасеки...
   Фиалке уже было двенадцать и ее учителя считали, что продолжать обучение в закрытом от остальных особняке стало бы ошибкой, а потому юный цветок резво бегал по улицам Города в поисках своих преподавателей и по мелким поручениям, заводя новый знакомства, слушая и запоминая. Они считали, что она знает достаточно и способна уберечь себя, и Фиалка старалась не позорить то, чему ее научили, используя любую возможность расширить свой кругозор.
   Под шепот ласкаров девочка быстро пересекла зал большой гостиной в направление лестницы на второй этаж. Ее подгоняло раздражение, приправленное детской обидой.
   - Ты мог бы попросить их не называть меня так? - без приветствия и с удивительной невозмутимостью поинтересовалась девочка у Кайлена, который как и всегда встречал ученицу у подножия лестницы, ведущей на второй этаж. Он не стал упрекать Фиалку в пренебрежении этикетом, потому что знал, спокойствие девочки наиграно, словно надетая актером маска, и только рассеянность в словах выдавала ее. Позже Кайлен конечно же сообщит об этом, но не Фиалке, а Терранелю, ведь это и его ошибка тоже.
   - Не обижайся на них, они ни в чем не виноваты, - улыбнулся ласкар и начал неспешный подъем, девочка последовала за ним. - Благодари за этот сомнительный комплимент своего любимого учителя.
   Кайлен знал, что упоминание Тайного подействует на юный цветок отрезвляюще, заставит собраться, перестав жаловаться и проявлять свое раздражение. По крайней мере до следующего визита в Поместье.
   - Мне просто не нравиться, когда меня называют грызуном, - напоследок вздохнула Фиалка и больше не поднимала эту тему.
   В тишине они достигли библиотеки, где ласкар предпочитал проводить свои занятия с цветком. В той же тишине Фиалка начала свое короткое путешествие вдоль стеллажей, а Кайлен устроился в кресле у круглого стола в центре комнаты, к которому паутиной устремлялись массивные книжные полки. Этим и отличались занятия ласкара от остальных учителей: в Поместье он позволял своей ученице самой выбирать тему для изучения. Тем не менее, выбор в лице тоненького томика по истории периода тишины* его немного удивил.
   - Не часто ты интересуешься историей, - заметил Кайлен, переведя взгляд с книги на Фиалку, которая обустраивалась напротив, извлекая из сумки листы бумаги, флакон с чернилами и кисти*. - Что-то заинтересовало тебя?
   - На днях я слышала, что участились нападения ласкаров...
   - Подожди, - перебил ученицу Кайлен. - Ты ошибаешься.
   - В чем? - опешила Фиалка и ее маска невозмутимости дала трещину.
   - Ласкары сознательно ни на кого не нападут, ведь все ласкары - присягнувшие. Те, о ком ты слышала - одирен. Полвека пролетело, а разницу понимает в лучшем случае каждый пятый.
   - В книгах об этом ни слова, - смутилась девочка.
   - Большинство книг по истории, включая и этот томик, написаны до принятия Кодекса. Накладно переписывать их все или править, все перемены будут учтены в книгах, описывающий действующий период истории.
   - Тогда, в чем же разница? И почему потребовалось два слова, если раньше без проблем обходились одним? - от замешательства не осталось и следа, лишь азарт в глазах и кисть в руке, готовая делать быстрые заметки. В свои двенадцать Фиалка вынуждена была уметь мастерски обращаться с письменными принадлежностями.
   - Всё благодаря Шете. Она приложила много усилий, чтобы Кодекс вступил в силу, - начал Кайлен, привычно увлекаясь рассказом...
  
   По сути, слова "ласкар" и "одирен" дословно переводятся одинаково - "поглощающие жизнь". Два слова, два диалекта и одно значение. Это стало необходимостью, когда возникла нужда разделить нас на тех, кто поддерживал Кодекс и тех, кто выступал против. Все равно сложно? Сомневаюсь, что у меня получиться объяснить проще. Раньше, любой из нас кто попадал в Город нарекался ласкаром. Любой был волен выбирать: оставаться одиночкой или примкнуть к клану. Впрочем, во времена Шридош поговаривали политика была много сложнее, как и сам период, но мне повезло не застать его. После принятия Кодекса новоприбывшие стали считаться одирен и принуждались к выбору клана, потому что все без исключения кланы присягнули и дали клятву, которая до сих пор ограждает любого эннатор* от нападений с нашей стороны в мирное и военное время. Те, кто отказывается делать выбор и принимать нашу политику сосуществования так и остаются одирен и объявляются вне закона. Именно они время от времени охотятся на улицах Города, ласкары активно на них охотятся.
   Как мы до такого дошли? Забавно, что попадая в город, мы продолжаем заблуждаться, что сильнее смертных. Согласен, ласкары долгое время активно доказывали свое превосходство, но здесь все эннатор относительно равны, даже продолжительность жизни практически одинакова. Разве что нас убить немного сложнее, как и у всех рас, у нас есть свои особенности. Наверно в этот момент стоило проявить скромность... стоило, но перед тобой мне не нужно притворяться, ведь так?
   Одирен... неужели тебе так интересно? Что ж, будь по-твоему. Это слово из эльфийского диалекта. Эльфы... как бы это сказать... говоря, что они нас призирают, означало бы не передать и половины той гаммы чувств, которую мы у них вызываем. Даже звучание самого слова, оно лишь на первый взгляд звучит мягко и лаконично, но стоит его прорычать в порыве гнева и оно начинает напоминать звук рвущейся ткани. Варимс*, которые знамениты своей терпимостью к нежити, и те стараются не иметь с нами дела. Со всеми. Эльфам нет нужды видеть разницу между ласкарами и одирен. Кстати, мы сами виноваты в таком отношении. Оно справедливо на мой взгляд, но на правах изгоя я не стану принимать ничью сторону. Тем не менее, тебе стоит знать, когда ласкары начали сдавать свои позиции за власть в Городе - посуди сама, обозленные маги: и фейон*, и мейот* оказались сильными противниками - мы рискнули открыть новые горизонты. Мир наш конечно раздроблен, но связь между осколками все же осталась, а потому некоторые из нас ринулись прочь из Города - молодые, слабые, но поголовно наглые. Первая встреча с эльфами - это печальный опыт нашей расы. Но и с ушастыми победа сыграла злую шутку. После первого контакта они стали часто появляться на улицах, но на волне конфликта с ласкарами вели себя так же нагло, как и мы с ними. Потому их в Городе недолюбливают до сих пор, но из-за перемирия терпят.
   Восстание...это был отчаянный поступок. Прости, мышка, но эта тема мне не приятна. Как свидетелю и виновнику. А потому на сегодня закончим.
  
   Кайлен проводил взглядом быстро собравшуюся Фиалку. Конечно же ему было что рассказать. Но то было другое время, и он во многом другой. Буквально на первой фразе ласкар понял, что не хочет, чтобы девочка узнала эту сторону его жизни, словно опасался вызвать её разочарование. "Еще не время" - многие оттягивали неприятные разговоры данной фразой. Кайлен не питал иллюзий, ученица непременно все узнает сама, по крайней мере ему не придется перед ней оправдываться.
  

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Я.Славина "Акушерка Его Величества" (Любовное фэнтези) | | А.Елисеева "Заложница мага" (Любовная фантастика) | | Л.Летняя "Проклятый ректор" (Любовное фэнтези) | | М.Боталова "Леди с тенью дракона" (Любовное фэнтези) | | Н.Соболевская "Ненавижу, потому что люблю " (Современный любовный роман) | | А.Минаева "Академия Галэйн-2. Душа дракона" (Любовное фэнтези) | | Д.Рымарь "Диагноз: Срочно замуж" (Современный любовный роман) | | Есения "Ядовитый привкус любви" (Современный любовный роман) | | Д.Чеболь "Меняю на нового ... или обмен по-русски" (Попаданцы в другие миры) | | Т.Михаль "Когда я стала ведьмой" (Юмористическое фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"