Замятин Сергей Семенович: другие произведения.

Ожерелье Черчилля

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Упоминания о лондонской деятельности правительств европейских стран в изгнании многочисленны, но хаотично разбросаны по различным источникам. Захотелось собрать все в одном месте, узнать, какие именно правительства и монархи дистанционно управляли своими оккупированными странами и как они это делали, как очутились в изгнании, куда подевался суверенный золотой запас и много других любопытных вопросов.
  ОЖЕРЕЛЬЕ ЧЕРЧИЛЛЯ или ПРАВИТЕЛЬСТВА В ИЗГНАНИИ
  
  ВЕДЕНИЕ
  
  
   Упоминания о лондонской деятельности правительств европейских стран в изгнании многочисленны, но хаотично разбросаны по различным источникам. Захотелось собрать все в одном месте, узнать, какие именно правительства и монархи дистанционно управляли своими оккупированными странами и как они это делали, как очутились в изгнании, куда подевался суверенный золотой запас и много других любопытных вопросов.
   В этом небольшом исследовании НЕ БУДЕТ РАССМАТРИВАТЬСЯ:
   - детальное описание хода боевых действий типа "...2-ой полк 125-ой пехотной дивизии 57-го танкового корпуса генерала Кирхнера, двигаясь юго-западнее высоты 189 общим направлением на Туапсе...". Такого не будет - оставим подробности для аттестованных военных историков;
   - оккупация подмантных территорий типа Сирии, Палестины, Ирака, Ливана, Руанды, Камеруна и экзотического Занзибара - колонии нас не интересуют;
   - "недооккупированные" страны: СССР Финляндию оккупировать хотел, но не смог, страны "Оси": Кению, Судан, Египет оккупировать хотели, но так и не смогли и т.д.
   - европейские страны, присоединившиеся к "тройственному пакту". Они уже выбрали лагерь. Если в последствии при резкой смене своих взглядов они подверглись реоккупации - это их проблемы;
  - ближне- и дальневосточный театр военных действий. Далеко и хлопотно;
   - страны, повторно избавленные от оккупации. Это, безусловно, привело к смене правящих элит, но для меня занятие территорий Чехословакии или Румынии в 1945 - Освобождение, а не оккупация.
  
   То есть, в рассмотрении примут участие, европейские державы, при полной оккупации или аннексии территории которых произошла смена, изгнание или принудительная изоляция местных политических элит.
  
   Вот, пожалуй, и все.
   Можно читать...
  
  
  
  ИСПАНИЯ 1936 - март 1939
  
  Что бы перейти к конечной точке нашего исследования - победе генерала Франко, необходим небольшой, но занимательный исторический экскурс.
  
  До 1931 года Испания была традиционной полуфеодальной монархией во главе с королем Альфонсо XIII Бурбоном (время царствования 1902-1931 годы). Король был человеком, как сейчас принято говорить, светским, т.е. эдаким плейбоем сервантесовского разлива, от политики и чаяний верноподданных весьма далеким. Ничем героическим или фундаментальным он своим современникам не запомнился, за исключением, пожалуй, того, что в 1918 году переболел испанкой, но выжил и 1928 году стал фельдмаршалом Британской империи.
  Причины и корни такого столь высокого военного статуса не вполне ясны, но, учитывая, что в 1930 году звание британского фельдмаршала получил император Японии Хирохито, с войсками которого бриттам в дальнейшем пришлось немало повоевать, можно сделать вполне логичный вывод, что британский королевский двор, как бы это по-мягче сказать, несло...
  
  Власть монарха, как и положено классической схемой, опиралась на 120.000 армию, много и, в основном, неудачно воевавшую в колониях короны.
  Следующим системообразующим китом являлось католическое духовенство, включавшие в себя многочисленные ордена францисканцев, доминиканцев, иезуитов и прочих братьев и сестер во Христе. Стотысячная армия духовных пастырей сытно кормилась за государственный счет и активно вмешивалась в дела мирские, контролируя сферы искусства, морали и воспитания подрастающего поколения. Впрочем, помимо духовной цензуры святые отцы не брезговали скупкой промактивов и рентабельных сельских хозяйств.
  
  Ну и, наконец, третьим китом был классический (как в России до 17 года) слой помещиков-рантье. К ним относилось около 100 тысяч семей из 25 миллионов испанцев, или 2% населения. Эта категория грандов и обладала всей полнотой политической и экономической власти.
  Несмотря на пятый по величине золотой запас в мире королевство было очень бедным, если не сказать нищим. Городское население не превышало 18 процентов.
  
  Политический котел страны был крайне наварист. Помимо приверженцев монархии (которые тоже грызлись между собой в вопросе личности монарха) в бульоне кипели и булькали: сторонники различных форм и методов республиканского правления, умеренные в своих чаяниях представители буржуазии, социалисты разной степени левизны, ярые последователи идей Крапоткина и лихого батьки Махно, бискайские и каталонийские националисты, стремящиеся к суверенитету, и прочие, прочие, прочие... Учитывая испанский темперамент, смесь была весьма гремучей.
  Взрыв котла произошел в апреле 1931 года во время муниципальных выборов. В сельской местности вполне предсказуемо одержали победу монархисты, набравшие суммарное большинство по итогам выборов. Но в крупных промышленных городах неожиданно победили республиканцы.
  
  Далее события развивались по типично оранжевому варианту.
  На майданы в Мадриде, Барселоне, Валенсии высыпали тысячи радостных сторонников республиканцев. Рестораны устроили день открытых дверей и поначалу нейтральные лозунги стали носить, как бы это сказать по-современному, экстремистский характер: с призывами к свержению существующего конституционного строя и угрозами в адрес жизни первых лиц государства. Органы безопасности поначалу как-то подрастерялись, и сразу же смутьянов ружейными залпами не осадили. В результате, уже на следующий день, прислушиваясь к гулу толпы за окном, и, нервно вспоминая о судьбе Николая II и Людовика XVI, король Испании Альфонс XIII подписал не то что бы акт отречения, но прощальный Манифест к народу. В нем монарх с горьким сожалением констатировал, что его, видимо, не любят верноподданные и с целью избежания возможного братоубийства он с горечью покидает страну.
  Упаковав наиболее дорогостоящие пожитки, свою семью и нескольких особо приближенных лиц, самодержец тайно покинул Мадрид и проследовал в порт Картахены, откуда на борту крейсера "принц Астурии" убыл на ПМЖ во Францию.
  
  14 апреля 1931 года в Испании была провозглашена Республика. К власти пришло социалистическое правительство с либерально настроенными представителями интеллигенции в головном отряде. Да, теми самыми - в розовых штанишках. И начался Большой Бардак.
  С апреля 1931 по март 1936 Испания пережила свыше двадцати правительственных кризисов. Сменилось шесть премьер-министров и несколько десятков просто министров. К власти лезли все кому не лень: центристы, левые социалисты, правые социалисты, анархисты. Накачиваемые Коминтерном испанские коммунисты, троцкисты и сепаратисты страны Басков и Каталонии тоже пытались пробиться к кормушке, но их не пускали. Это порой заканчивалось вооруженными восстаниями, такими, например, как Астурийское восстание 1934 года, которое пришлось подавлять всеми имеющимися средствами.
  
  Земельная реформа в нищей стране явно пробуксовывала. Попытки угодить всем и сразу вызывали недовольство, как бедных, так и богатых.
  Судебная реформа вылилась в открытые, для всех желающих выйти, ворота тюрем.
  Религиозный маятник качнулся в противоположную сторону. Если раньше католическая церковь являлась одним из китов, на которых держалось государство, то новое республиканское правительство провозгласило государственную борьбу с поповством и мракобесием. На бытовом уровне, как и в России двадцатых годов, это привело к массовым разрушениям храмов, монастырей, сожжению икон и физическим расправам над священнослужителями. Исконно глубоковерующие сельские жители видели в государственной политике происки дьявола, что добавляло в яростно пылающий костер социального напряжения новые дровишки.
  
  Но главная, коренная ошибка новой власти заключалась в ущемлении прав военной касты. Были резко снижены зарплаты и пенсии офицерского корпуса. Отменен ряд льгот. Распущена старейшая в Испании Сарагосская военная академия. Армия забурлила.
  
  К парламентским выборам 1936 года в Испании действовало около тридцати партий и движений, одновременно тянущих страну в разные стороны. Республика плавно, но неумолимо погружалась в пучину анархии. В городах кипели бесконечные стачки, митинги, забастовки. Начались массовые сокращения. На селе крестьяне самовольно принялись делить землю помещиков. Им противодействовала испанская Фаланга, военизированная организация, члены которой, как они считали, спасают родину от неминуемой гибели. Повсеместно противостояние перерастало в вооруженную фазу с примесью вендетты.
  Именно на этом фоне радиостанция колониального марокканского городка Сеуты передала в эфир всем сегодня известную фразу: "Над всей Испанией безоблачное небо". Военные решили навести порядок в стране собственноручно. Началась гражданская война, стоившая испанцам по разным оценкам от 600.000 до 1.000.000 жизней.
  
  Как я уже упоминал в предисловии, целью нашего исследования не является хронологично четкое описание порядка боевых действий сторон, поэтому мы сразу перепрыгнем в февраль 1939, в точку заката Республики.
  
  Зимой 1939, в общем и целом, война для республиканцев была уже проиграна.
  Под властью мятежников находилось большинство испанских провинций. Еще сражалась Каталония, еще не пал Мадрид, но исход уже был предрешен.
  Для руководства Республики приближалось время выбора, как наиболее достойно покинуть историческую сцену: пасть с оружием в руках за попранные идеалы или, как это принято в цивилизованном мире, выбрать для проживания какую-нибудь тихую и пристойную страну, в которой можно, несмотря на нищету и преследования, продолжать возглавлять самопровозглашенное правительство в изгнании.
  
  Остановимся на этом моменте.
  Во главе испанской Республики образца 1939 стояли два сугубо мирных и интеллигентных господина: доктор права Мануэ́ль Аса́нья и Ди́ас в роли бессменного президента и доктор медицины Хуа́н Негри́н Ло́пес в тлеющем под пятой точкой кресле премьер-министра.
  Властно-правовые полномочия дуумвирата были весьма запутаны и сложны. В чем-то они напоминают мне делегацию начальственных полномочий в одной современной нам стране, где президент выполняет представительные функции, а решает проблемы, казнит и милует, расставляет нужных людей, одним словом, обладает всей полнотой исполнительной власти именно премьер.
  Наиболее прозорливые из Вас, конечно же, сразу поняли, что я имею ввиду Израиль.
  
  Сеньор Асанья был типичным кумиром испанских либеральных интеллектуалов. Писатель, чередующий занятия политесом с написанием книг и редактированием журналов. Пламенный трибун - именно ему принадлежит фраза, что все церкви Испании не стоят и капли крови одного республиканца, вызвавшая глубочайший религиозный раскол в Испании.
  Вместе с тем, сеньор президент очень тонко чувствовал смену политического ветра. Так, еще 18 июля 1938 года, выступая перед парламентом, он произнёс вдохновенную пораженческую речь с требованием примирения с мятежниками под лозунгом "Мир, милосердие, прощение". В результате чего стал чужим не только для чужих, но и для своих.
  
  27 февраля 1939 года британский премьер-министр Невилл Чемберлен признал националистическое правительство во главе с генералом Франсиско Франко. Господин президент уже на следующий день (с явным облегчением - Авт.) с территории Швейцарии, где он уже месяц находился на отдыхе и лечении, заявил о собственной отставке, тем самым сразу и в корне подорвав легитимность республиканской власти на территории Испании.
  
  Хуан Негрин был личностью куда более интересной.
  Как и Мануэль Асанья, родом отнюдь не из бедной семьи. Изучал медицину в университетах Германии. С 1922 был профессором физиологии в Центральном университете Мадрида. Женат на происходившей из обеспеченной семьи выходцев из России барышне с типично русской фамилией Фидельман-Бродская (впрочем, в 1940 первая жена с детьми уже проживала отдельно, в Штатах). Хоть и далеко не марксист, но в 1929 году прозорливо вступил в ряды социалистической рабочей партии. Быстро сделал карьеру. После падения монархии трижды выбирался в парламент Испании.
  
  С сентября 1936 - министр финансов в правительстве социалиста Франсиско Ларго, прозванного "Испанским Лениным". На этом посту развил кипучую деятельность. Самой крупной вехой, безусловно, являлась весьма неоднозначная сделка с передачей большой части золотого запаса Испании для "временного хранения" в Москву: 460, по другим данным 510 из 635 тонн. Что бы понять размер сделки, нужно это прочувствовать: на конец 2006 года золотой запас России - 420 тонн ("Красная звезда", 4-10 апреля 2007 года - Авт.).
  По поручению республиканского правительства сеньор Негрин лично контролировал ход этой операции. Споры о количестве переданных и полученных ящиков с золотом ведутся до сих пор, но неоспоримо одно - в результате этой сделки Советский Союз почти в два раза увеличил свой золотой запас, и в тяжелую годину ему уже было чем расплачиваться за поставки по ленд-лизу.
  
  Еще одним удачным бизнес-проектом доктора медицины было создание на базе корпуса карабинеров личной гвардии, так называемых "Сто тысяч детей Негрина". Корпус был прекрасно оснащен и независим от прочих военных структур Республики. "Детишки" занимались, в частности, изъятием ценностей из банков, ломбардов, частных домов, церквей и монастырей. Что и куда при этом утекало, точно никто уже не скажет, но оппоненты долго еще критиковали министра финансов за проведение "непрозрачной" финансовой политики.
  
  С мая 1937 года Хуан Негрин становится премьер-министром республиканского правительства. А с апреля 1938 - еще и министром обороны. На этом посту Негрин проявил себя, как просоветски настроенный государственный деятель, выступал за усиление госконтроля над промышленностью. С его молчаливого согласия спецслужбами Кремля были "зачищены" испанские троцкисты и прижаты к ногтю анархисты. Более того, недруги и по сей день поговаривают, что Негрин был "выдвиженцем" советского посольства и именно мощной "руке Москвы" он и был обязан креслом премьера. Ну, мы то с вами понимаем, что все это наглые враки...
  
  В начале 1939 Негрин, как и большинство республиканцев уже понимавший бесперспективность борьбы, пытался добиться мирного договора с фалангистами на условиях полной амнистии, но мстительный каудильо ответил отказом.
  К чести премьера следует отметить, что, в отличие от сеньора Асанья, даже в безвыходной ситуации он продолжал оставаться верным идеалам республики: после падения Каталонии перебрался во Францию, но не остался там, а снова вылетел в сражающийся Мадрид.
  
  Но все рано или поздно кончается. Мартовский мятеж вдоволь навоевавшихся республиканских военных, считавших, что между ними и окончанием войны стоит упрямый премьер, вынудил Негрина покинуть Испанию.
  Существует версия, что Хосе Негрин по каким-то своим каналам знал о скором начале второй мировой войны и поэтому, в надежде оказаться в стане антифашисткой коалиции, затягивал сопротивление, как только мог. Но это только субъективная версия, не более.
  
  6 марта 1939 года Негрин с несколькими членами правительства второй Республики вылетел на пассажирском самолете с небольшого аэродрома в окрестностях Аликанте во Францию, туманно пообещав соратникам "продолжать борьбу из-за рубежа". Республиканский Мадрид окончательно пал 28 марта 1939 года.
  1 апреля 1939 года Франко объявил об окончании гражданской войны в Испании.
  Для многих республиканских лидеров началась новая веха - жизнь в эмиграции.
  
  Во Франции Хосе Негрин оставался премьер-министром испанского правительства в изгнании. Правда необходимо отметить, что его полномочия признавались далеко не всеми париями. Существовало еще и Баскское правительство в изгнании, и Каталонское правительство в изгнании. В виде демократической альтернативы, бывший министр обороны Республики Идальсио Приета создал и возглавил социалистическую партию Испании в изгнании. Господина Негрина он ненавидел лютой ненавистью аутсайдера еще с испанских времен и при любой возможности кричал на весь мир, что последний премьер Республики продал Родину большевикам. Одним словом, грызня в стане бывших республиканцев была еще та.
  
  Как вы сами понимаете, жизнь в эмиграции на пустой чечевичной похлебке скучна и тосклива. Поэтому различного рода домыслы о том, что руководители Республики покидали страну отнюдь не с пустыми руками имеют под собой весьма веское обоснование.
  Помните "детей Негрина" с загребущими лапками?
  В закрома Республики, видимо, шло далеко не все реквизированное золотишко и камушки. Кое-что откладывалось на черный день в надежном месте. По крайней мере, у Негрина деньги были. И неплохие. Это факт.
  Почему я так считаю?
  
  В начале 1940 из Булони курсом на Мексику вышла яхта "Вита", на которой по распоряжению бывшего испанского премьера были отправлены ценности, изъятые во время войны корпусом карабинеров. Предназначались они для организованной самим Негриным "Службы эвакуации испанских беженцев в страны Латинской Америки". Однако по прибытию в Мексику золотой груз был задержан таможенниками. Об инциденте сообщили президенту страны Ласаро Карденасу и он щедрой рукой передал все сокровища злейшему врагу Негрина - Идальсио Приете, быстро основавшему в Мексике свой альтернативный центр - "Совет помощи испанским республиканцам". Приете не только ни поблагодарил за столь щедрый подарок проведение, но и во всеуслышанье обвинил Негрина в коррупции, мздоимстве и наглом использовании чужих денег.
  
  Так, незаметно, за милыми перебранками и перманентным перетягиванием лоскутного одеяла, пришла тревожная весна 1940 года.
  Надежды на скорый выход жуанов к Берлину довольно быстро развеялись, как сладкий дым, и практичный Негрин, не питавший иллюзий о будущей политике оккупационных властей по отношению к собственной персоне, стал перебираться поближе к Ла-Маншу.
  
  18 июня 1940 года Негрин с семьей и несколькими особо приближенными на одном из последних пароходов, отходивших из Бордо, перебрался в Англию. Я не думаю, что в условиях полного разгрома англо-французских войск, эвакуация семьи бывшего испанского премьера являлась приоритетной спецоперацией британской разведки. Скорее, в Мексику уплыли далеко не все ценности, собранные по всей Испании карабинерами.
  
  Для Хуан Негрина снова начался новый этап жизни в эмиграции.
  На британской вехе эмиграции следует остановиться более подробно.
  
  Скажем так, бегство в Англию для Негрина было шагом крайним, весьма сложным с политической точки зрения. Дело в том, что в свою премьер-министерскую бытность будущий политэмигрант занимал весьма и весьма шумную антибританскую позицию. Плыть после всего ранее сказанного на родину мирового капитализма - это было как-то... ну... не вполне удобно, что ли. Опять же, отсутствовали гарантии того, что беглецов после идентификации личности не посадят еще раз в лодочку, и не подтолкнут ногой обратно, в направлении пляжей Дюнкерка.
  
  Но жизнь полна странностей, и господина бывшего премьер-министра с челядью вполне благодушно приняла в свое лоно одна из старейших демократий. Однако, когда неразбериха эвакуации окончательно улеглась, англичане опомнились. В связи с укрывательством на территории Великобритании противников режима, Франко выразил резкий протест британскому правительству. Надо было что-то делать...
  В начале июля 1940 года лейбористский лидер и член военного кабинета Этт в приватной беседе намекнул, что лично он страшно гордится присутствием на земле Британии столь высокого гостя, но всем без исключения было бы легче, если бы господин премьер-министр по-тихому убыл на ПМЖ в США. Причем чем быстрее, тем лучше. Кстати, вон и пароход под парами стоит. Ждет-с...
  В пору было отчаиваться, но спасение пришло откуда никто не ждал - правительство США тоже отказалось впустить господина Негрина на свою территорию. Мексика, где правил бал ближайший конкурент премьера - Идальсио Приета, так же не кипела острой жаждой скорой встречи. А с перспективами переезда в Латинскую Америку или Новую Зеландию господин Негрин гордо и категорически не согласился.
  Одним словом, в Форин-офисе не то что бы махнули рукой - но отступились. Или может, наоборот у старого лиса Черчилля на бывшего испанского премьера были свои загадочные виды (в условиях войны - запас карман не тянет, кто его знает, когда и какой винтик пригодится). В конечном итоге Негрин с семьей окончательно усуседился на берегах туманного Альбиона. Устроился, в общем, и целом неплохо. Не пыльно.
  
  Очень нежно и восторженно отзывается в своих воспоминаниях о встречах с Хосе Негрином в домашней обстановке посол СССР в Великобритании Иван Михайлович Майский (в девичестве - Ляховецкий).
  Из его мемуаров мы узнаем, что Хосе Негрин с семьей снимал скромный сельский домик в 50 километрах от Лондона, в Бовингдоне. Из дальнейшего текста можно понять, что домишко "...представлял собой типичный английский "country house". Это был двухэтажный особняк, заросший деревьями и кустарниками, с большим садом, огородом, надворными постройками и даже английским слугой...".
  Кроме старого английского слуги в этом марксистском гнезде обитали: кухарка-англичанка, сам Хосе Негрин с новой женой Феди, испанский коммунист Бенито Родригес, член ЦК Испанской компартии, известная бельгийская социалистка Изабелла Блюм с сыном, мальчиком лет 15, господин Майский с мадам Майской и, наконец, испанский левый республиканец Касарес Кирога плюс пара английских бульдогов для вящего разнообразия.
  Не знаю, как насчет всей Британии, изнывавшей под гнетом морской блокады немцев, но, судя по описаниям Майского, милый "социалистический ковчег", как его называл господин премьер, недостатка в деликатесах не испытывал.
  
  Так, коротая длинные ночи за хорошей беседой и рюмкой чая, незаметно и прошла вся Вторая мировая война.
  В период изгнания в каких-либо политических акциях или громких заявлениях Хосе Негрин замечен не был. Жил-себе-поживал, добра наживал - что можно пожелать практически любому.
  После войны он вместе с семьей вернулся во Францию.
  В 1945 в результате подковерных интриг был с треском смещен с должности премьер-министра республиканского правительства в изгнании и, как следствие, полностью отошел от политической жизни.
  
  Перед смертью Хосе Негрин из-за страха перед возможными осквернениями его могилы просил близких, что бы они не писали на могильном камне его полное имя.
  Умер последний премьер II испанской Республики в Париже в 1956 году. Похоронен на кладбище революционеров Пер-Лашез. За гробом шли только три человека: его сын Ромул, сражавшийся за идеи отца в небе Испании и двое близких друзей.
  На обелиске, как он и просил, начертали только три буквы - JNL.
  
  Да! Совсем забыл.
  Перед смертью Негрин, и так уже знавший семь европейских языков, принялся за изучение китайского и арабского. Он искренне считал, что этим языкам будет принадлежать мир будущего...
  
  
  
  
  
  
  АВСТРИЯ 12- 23 марта 1938 года
  
  
  Всем (как я надеюсь - Авт.) известно, что Адольф Алоизович Гитлер (Шикельгрубер) никогда не был немецкоподданным по рождению. Он был австрийцем. Австрияком, если хотите. Из этого многое вытекает.
  
  Для начала уместно внести ясность в разнофамильные трактовки будущего фюрера.
  Папа Адика, достопочтимый Алоиз, родился под фамилией Шикельгрубер (на идише "шекел груббер" = "сборщик денег" в значении "мытарь" - Авт.) и спокойно носил ее тридцать девять лет, до начала 1876 года, пока из неких карьерно-финансовых соображений, не попросил разрешения на использование фамилии своего отчима - Иоганна Георга Гюдлера (Johann Georg Hiedler). Поскольку дела житейские в то время решала церковь, а не светская власть, проситель предоставил патеру в Доллерхейме трех необходимых свидетелей и священник, скрипя сердцем и не вполне понимая, зачем это нужно истцу, согласился изменить церковные записи. Гражданские власти автоматически отработали решение церкви, и Алоиз предстал во всех документах под новым именем.
  Другой вопрос, что побочным эффектом перезаписи (по одной из версий - ошибка подслеповатого и глуховатого священника) стало некоторое коверканье искомой фамилии: Alois Hitler, вместо Alois Hiedler. Как бы то ни было, но 6 января 1876 года Алоиз впервые подписался - "Гитлер". А в 40 лет он отказался от всех контактов со своими родственниками по матери Шикльгруберами и стал Гитлером окончательно и бесповоротно.
  Все дети (первый ребенок - 1882, последний - 1896) любвеобильного Алоиза рождались именно под фамилией Гитлер. Хочу отметить, что это не оперативно-творческие псевдонимы: Ленин - Ульянов, Троцкий - Бронштейн, Каменев - Розенфельд. Вполне официальная смена фамилии, освещенная церковными властями.
  В свете вышесказанного, предлагаю в дальнейшем именовать будущего канцлера фамилией, под которой он родился - Гитлер.
  
  Но мы отвлеклись на предисловие. Вернемся в век двадцатый.
  После краха Российской, Австро-Венгерской и Оттоманской империй в 1917-1922 годах на карте Европы и Ближнего Востока возникли десятки новых независимых государств той или иной степени жизнеспособности. Среди них были и два практически мононациональных немецких государства: Германия и Австрия (в составе империи Габсбургов известная как Цислейтания - Авт.).
  С одной стороны, обкусанные Антантой огрызки гамбургской Австрии, позиционировались, как исторически сложившееся независимое государство "других немцев". Со своей, устойчиво сформировавшейся властной политической элитой. С другой стороны, языковая, культурная, кровная в конце концов, общность народов притягивала Австрию на орбиту общегерманской идентичности. Многие немцы, населяющие Австрию, в первую очередь ощущали себя немцами (простите за тавтологию - Авт.), а лишь потом, да и то с некоторой натяжкой, австрийцами. Подобное отношение к общности судьбы имело место и в Германии. В этом свете становятся понятны слова Гитлера: "Австрия? Я не знаю такой страны!"
  
  Нежизнеспособность австрийского государства была понятна многим еще в момент подписания Версальского договора. Именно поэтому в него, а так же в Женевские протоколы 1922 года были включены статьи, прямо запрещающие объединение этих двух стран даже в форме экономического союза.
  Все это худо-бедно работало до 30 января 1933 года, когда рейхсканцлером Германии стал немец австрийского происхождения - Адольф Гитлер. В своей первой речи Гитлер однозначно заявил, что объединение (аншлюс, в переводе на немецкий - Авт.) становится официальным курсом внешней политики нацистского правительства.
  
  Кстати. Получение самим Гитлером немецкого гражданства напоминает захватывающую эпопеею.
  20 мая 1928 года состоялись выборы в рейхстаг. НСДАП, получив 2,6 процента голосов, оказалась на девятом месте, существенно отстав от коммунистов и социал-демократов. Среди избранных от неё двенадцати депутатов - Грегор Штрассер, Готфрид Федер, Геббельс, Фрик и Герман Геринг. Сам Гитлер, хоть и лидер партии, будучи "лицом без гражданства", свою кандидатуру просто не выставлял.
  Первая попытка предоставить Гитлеру немецкое гражданство была предпринята осенью 1929 года. Тогда Фрик попытался, хотя и безуспешно, уладить вопрос с гражданством в Мюнхене. Полгода спустя, став тем временем министром в Тюрингии, Фрик хотел устроить Гитлеру немецкое гражданство, сделав его государственным служащим этой земли, но тоже не задалось.
  В результате сентябрьских выборов 1930 года Геринг пришел в рейхстаг во главе группы нацистских депутатов, насчитывавшей уже 107 человек. Менее чем за два с половиной года представительство нацистов в рейхстаге увеличилось с 12 до 107 мест.
  А что же Гитлер, спросите вы? А что Гитлер... он мотается по стране, выступает на многотысячных митингах, является признанным лидером движения. "Моя борьба" уже вышла в свет, пользуется несомненным успехом. Но в рейхстаг Гитлер избираться не может - увы, но не гражданин.
  
  В начале 1932 года в Германии развернулась оживленная подготовка к президентским выборам, поскольку срок полномочий престарелого Гинденбурга истекал в апреле. Многими заинтересованными лицами серьезно рассматривалась кандидатура Гитлера, но возникала одна непреодолимая трудность: он не имел немецкого гражданства.
  В этой ситуации Геринга осенило: необходимо организовать назначение Гитлера на пост экономического советника представительства Брауншвейга в Берлине при содействии друзей Геринга в брауншвейгском правительстве - его председателя Кюхенталя и министра внутренних дел Клагтеса, членов нацистской партии. Такое назначение автоматически давало Гитлеру гражданство Германии.
  Сказано - сделано! 24 февраля Гитлер получил искомое назначение, 26-го он торжественно принес присягу, благородно отказался от получения соответствующего должностного оклада, а 4 марта вероломно подал в отставку.
  В итоге ему понадобилось восемнадцать лет борьбы и восемь дней подковерных интриг, чтобы стать, наконец, немцем! Теперь он мог возглавлять список НСДАП на выборах. Результат не замедлил сказаться.
  
  Но вернемся в Австрию.
   Действия вновь избранного германского националистического правительства Германии по вполне понятным причинам не вызывали буйного восторга у австрийской политической верхушки - любому правящему классу любой страны всегда есть, что терять.
  15 июля 1932 года Австрии предоставляется крупный международный заем. Основное условие - Австрия будет воздерживаться от объединения с Германией до 1952 года. Кредит взят и освоен.
  28 мая 1933 года Нацистская партия выигрывает выборы в вольном городе Данциге. Новое правительство формируется с июня.
  19 июня 1933 года канцлер Энгельберт Дольфус, напуганный итогами данцигского плебисцита, запрещает на территории Австрии деятельность НСДАП. Попутно вводится Закон о запрете собраний и цензура печати.
   21 сентября 1933 года Дольфус создает концлагеря (наиболее широко известен концлагерь в Веллерсдорфе - Авт.), в которые без судебного приговора отправляют всех шибко недовольных: как леваков-социалистов, так и немецких националистов.
   1 февраля 1934 года распускаются уже все партии, кроме правящего "Отечественного фронта".
   12 февраля 1934 года в рабочих кварталах Вены и ряда других городов вспыхивает антиправительственное восстание. В дело вступает армия. Восставшие подавляются с помощью артиллерийского огня и удушающих газов. В ходе семидневных боев погибло до полутора тысяч человек, ранено более 4 тысяч, арестовано и отправлено в концлагеря около 10 тысяч восставших.
   Еще одна попытка неконституционной смены строя происходит 25 июля 1934 года. Около полудня 154 эсэсовца-австрийца из 89-го австрийского батальона СС, переодетые в форму австрийской гражданской гвардии, ворвались в канцелярию и захватили канцлера Дольфуса, потребовав от него подать в отставку. В нескольких кварталах от канцелярии часть нападавших захватила радиостанцию и, опережая события, передала в эфир сообщение, что Дольфус уже подал в отставку. Но австрийский канцлер не сдавался.
  Во время перепихивания ручки и листка с текстом отречения Дольфус получил серьезное ранение в горло, но подписывать что-либо категорически отказался. Перед ним положили перо и бумагу, лишили какой-либо медицинской помощи и вновь стали требовать отставки.
   В итоге Дольфус умер от потери крови через несколько часов, но так и не нарушил присяги.
  Тем временем, верные правительству войска окружили здание парламента и канцелярии. К вечеру стало известно, что, оказывавший Дольфусу открытую поддержку, Муссолини в ответ на попытку переворота мобилизовал пять дивизий, которые немедленно двинулись через Бреннерский перевал к границе Австрии.
  В 19 часов нападавшие были вынуждены сдаться. Мятежников, несмотря на то, что при содействии германского посла им был обещан свободный выезд в Германию, подвергли аресту, причем тринадцать из них позднее повесили. Среди этих шустриков с садистскими наклонностями был и широко известный в дальнейшем диверсант Отто Скорцени.
  
  Уильям Ширер во "Взлете и падении" приводит интересную реакцию Гитлера на эти события.
  "...Гитлер узнал обо всем на ежегодном Вагнеровском фестивале в Байрейте, где слушал "Золото Рейна". Новость необычайно взволновала его. ...два адъютанта - Шауб и Брюкнер, получали новости из Вены по телефону, <...>, а потом шепотом докладывали о них Гитлеру.
  После спектакля фюрер казался очень взволнованным. Волнение его возрастало по мере того, как он пересказывал нам страшные новости... Он с трудом прогнал со своего лица выражение довольства и намеренно заказал, как обычно, обед в ресторане. "Я должен выйти показаться, - сказал он, - иначе люди подумают, что я к этому причастен"".
  
  Впрочем, существует и другая версия.
  Согласно ей Дольфус под угрозой смерти довольно быстро подписал текст отречения. Именно поэтому сообщение о его отставке в два часа пополудни и ушло в эфир. После этого заговорщики сидели в канцелярии и тупо ждали, когда пятая колонна из австрийских членов НСДАП начнет захватывать важнейшие узловые точки Вены. Но, что-то не заладилось.
  В 6 вечера Дольфус умер от ран, но фашистский путч из-за несогласованности действий заговорщиков провалился.
  Тогда Гитлер быстро отступил. Подготовленное официальным германским агентством ДНБ сообщение, где выражалась радость по поводу падения Дольфуса и провозглашалась Великая Германия, образование которой исторически неизбежно, в полночь было срочно изъято и заменено другим, в котором выражалась скорбь по поводу "жестокого убийства" и все дело представлялось, как чисто австрийское.
  Не получив поддержки, мятежники вместе с Дольфусом были вынуждены сдаться. Теперь вопрос, что делать австрийцам со своим лидером, трусливо предавшим интересы страны в столь сложный для нее час? Правильно. Самое простое - пристрелить; подписанный текст подменить и сделать из Дольфуса чучело несгибаемого национального героя.
  Почему бы и нет?
  По крайней мере, весьма подозрительно, что раненный премьер истек кровью точно перед сдачей мятежников в плен. Не раньше и не позже. А может во время сдачи?
  Как бы то ни было, но мечты о воссоединении пришлось на время отложить.
  
  Все изменилось к 1937 году. Уже была успешно присоединена к Рейху Рейнская демилитаризованная зона и Саарская область.
  1 августа 1936 года в Берлине открылись и крайне успешно, с огромной помпой прошли XI Олимпийские игры, на которые прибыли 4066 спортсменов из 49 стран. Немцы уверенно заняли первое место по числу завоеванных медалей. Популярность Гитлера росла не только внутри Германии, но и во многих других странах.
   31 мая 1937 года на берлинской встрече посла Великобритании Гендерсона с германским послом в Австрии фон Папеном Гендерсон заявил: "Англия полностью понимает необходимость урегулирования вопроса (об Австрии) в рамках германского рейха".
   6 сентября 1937 года в Берлине состоялась встреча рейхсканцлера Гитлера с премьер-министром Италии Муссолини. В ходе встречи были рассмотрены ряд вопросов, в том числе тема объединения Австрии и Германии. Дуче выразил понимание интересов Германии в Австрии.
   5 ноября 1937 года состоялось совещание в имперской канцелярии в Берлине, известное в истории как "хосбахское совещание", на котором Гитлер объявил о своем стремлении аннексировать Австрию и Чехословакию.
  19 ноября 1937 года в немецком Оберзальцберге состоялась встреча между представителем английского правительства лордом Галифаксом и Гитлером.
  Галифакс заявил, что англо-германские переговоры могли бы подготовить почву для создания пакта четырех западных держав (Англия, Франция, Италия, Германия - Авт.), на основе которого мог быть построен европейский мир. Он также отметил, что Германия расценивается исключительно как великая и суверенная страна. Кроме того, английская сторона не думает, что статус-кво должен оставаться в силе при всех условиях. В ходе беседы Галифакс пояснил, о каких изменениях статус-кво идет речь: "К этим вопросам относятся Данциг, Австрия и Чехословакия. Англия заинтересована лишь в том, чтобы эти изменения были произведены путем мирной эволюции, и чтобы можно было избежать методов, которые могут причинить дальнейшие потрясения, которых не желали бы ни фюрер, ни другие страны". На это Гитлер ответил, что урегулирование чехословацкого и австрийского вопросов должно проходить на разумной основе.
  В принципе, можно было начинать.
  
   Пожалуй, пришло время познакомиться с руководством Австрийской республики поближе.
  
   Должность президента в Австрии, как и во многих других буржуазно-либеральных государствах, носила декларативно-представительский характер. Это теплое место с 1928 года бессменно занимал Вильгельм Миклас. Добропорядочный буржуа, с 1905 по 1922 год директор школы. Несмотря на свой пост, в политической жизни страны принимал крайне пассивное участие, что неоднократно отмечалось его современниками. Венцы говорили, что его главное достижение в жизни - многочисленное потомство. Одним словом, личность для нашего повествования крайне неинтересная.
   А вот на фигуре премьера стоит остановиться подробней.
  
  Курт фон Шушниг - сын генерал-майора австрийской армии. Получил образование в известной школе иезуитов "Стелла Матутина". В годы Первой мировой войны проходил службу на итальянском фронте. Успел дослужиться до лейтенанта, после чего попал в плен. После войны получил юридическое образование, защитил докторскую по праву и имел в Инсбруке свою адвокатскую контору.
  
  В 1926 году он женился на Херме Мазер. В этом же году, у него родился сын Курт. 13 июля 1935 года жена Шушнига погибла в автокатастрофе недалеко от родины Гитлера - Линца. После этого жил вдовцом.
  Шустрый адвокат привлек внимание лидера Христианско-социальной партии Зейпеля, который способствовал его успешному избранию в нижнюю палату австрийского парламента в 1927 году. Самый молодой член Христианско-социальной партии, эдакий "Киндер-сюрприз" австрийского разлива. Ну, вы понимаете, о чем я.
  
  В правительстве Дольфуса трудился одновременно на постах министров просвещения и юстиции. Одинаково истово ненавидел как нацистов (т.е. сторонников пангерманизма - Авт.), так и марксистов.
  
  С 1920 года в Австрии была отменена смертная казнь. По инициативе этого господина 11 Ноября 1933 года ее вводят повторно, что весьма пригодилось во время февральских беспорядков 1934 года.
  25 июля 1934 после убийства Э. Дольфуса, в возрасте 36 лет, занял пост канцлера Австрийской республики. К этому времени все левые уже сидели в концлагерях или скрывались в зарубежье, поэтому свою основную историческую миссию новый глава страны видел в защите Австрии от насильственного захвата большим германским братом.
  Как и покойный Дольфус, полностью полагался на поддержку своих начинаний итальянским диктатором Беннито Муссолини, но, в отличие от первого, не наладил хороших личных отношений с дуче. Более того, Муссолини неоднократно отзывался о Шушниге, как о ретивом выскочке.
  
  В 1937 году носился, как с писаной торбой, с идеей реставрации династии Габсбургов, что вызывало искреннее удивление и раздражение крупных европейских держав.
  Кстати, с семейной жизнью великих мира сего происходят весьма и весьма причудливые, почти анекдотичные вещи. Весьма характерна в этом свете история, рассказанная Карлом Зайтцем, бывшим бургомистром Вены Густову Маннергейму:
  "Когда федеральный канцлер Австрии Дольфус был убит в 1934 году, его преемником на этом посту стал Курт фон Шушниг, позднее заключенный в концентрационный лагерь по приказу Гитлера. В то время канцлер потерял в автокатастрофе жену и жил вдовцом. Госпожа Дольфус была вдовой и жила на государственную пенсию. Поскольку австрийские финансы хронически находились в плачевном состоянии, в голову министра финансов пришла великолепная идея: Шушниг должен жениться на госпоже Дольфус. Таким образом, можно было убить двух зайцев: овдовевшие люди нашли бы свое счастье, а государство сэкономило бы на пенсии, выплачиваемой госпоже Дольфус. Предложение было с воодушевлением одобрено кабинетом министров; единственным членом кабинета, который испытывал сомнение, оказался Шушниг. Все остальные настаивали, чтобы он обдумал этот вариант. Некоторое время спустя он отправился с визитом к госпоже Дольфус.
  Он изложил ей все доводы, но госпожа Дольфус сначала даже не пожелала слышать о такой идее. Она сказала, что так привыкла к своему мужу, что ей будет трудно жить с другим человеком. Ее муж и Шушниг на самом деле были совершенно разными даже внешне. "Мой муж был невысок, носил прическу ежиком, и глаза его всегда были вытаращены, - сказала она. Затем добавила: - А вы высокого роста, ваши волосы гладко зачесаны назад, а глаза на обычном месте. Нет, я не смогу привыкнуть к вам".
  После таких слов Шушнигу только оставалось вернуться в кабинет министров и доложить, что он потерпел поражение. Все члены кабинета оплакивали крушение такого отличного плана, больше всех был огорчен министр финансов. Когда министры принялись обсуждать другие варианты, кто-то вспомнил про старого венского раввина, известного своей мудростью. Он-то и предложил, чтобы Шушниг отправился за советом к этому раввину.
  Раввин некоторое время молча обдумывал проблему, а затем сказал: "Проведите всеобщие свободные выборы".
  "Выборы? - переспросил Шушниг. - Но что общего имеют выборы с моей проблемой?"
  Но старый еврей стоял на своем и повторил: "Проведите выборы. Когда они закончатся, вы увидите, что вы маленького роста, что ваши волосы стоят торчком, а глаза вылазят из орбит".
  Конечно, это анекдот, но анекдот весьма характерный для своего времени.
  
   Но вернемся к политике.
  12 февраля 1938 канцлер Шушниг и заместитель министра иностранных дел Гвидо Шмидт были вызваны в гитлеровскую резиденцию Берхтесгаден. Фон Папен, встречавший австрийских гостей на вокзале Зальцбурга, был чрезвычайно весел, мил и доволен собой. Он заверил австрийских гостей, что и Гитлер великолепно настроен. Все это радушие заставило Шушнига, прошедшего в юности жесткую иезуитскую школу, внутренне подобраться.
   Гитлер встречал гостей в коричневой рубашке штурмовика и черных брюках. Сразу после официальных приветствий и расшаркиваний Шушниг и Гитлер остались наедине.
   Поначалу трепались ни о чем.
  Шушниг, которому врожденная интеллигентность не позволяла переходить к делам сразу, с наскока, долго и самозабвенно восторгался великолепным видом на заснеженные вершины альпийский гор, открывавшемся из панорамного окна. Затем перешел на вольный пересказ сводки погоды. Гитлер молчал, но, судя по его виду, медленно закипал. Когда отчет о погодных условиях над Европой был завершен, Шушниг перевел дыхание и затянул новую волынку о великолепии кабинета, в котором они находятся, о духе истории, которыми пропитаны все вещи его окружающие: и вот этот кожаный диван; и величественный дубовый стол; и эта чудная люстра из баварского хрусталя; и вон то прекрасное кресло, которое, наверное, еще помнит тепло ягодиц своего хозяина...
   Тут Гитлер не выдержал и заорал: "Мы встретились здесь не для того, чтобы обсуждать вид из окна или беседовать о погоде". Дальше началось извержение. Как вспоминал позднее Шушниг в своей книге "Реквием по Австрии", последовавший затем двухчасовой разговор походил в некотором роде на монолог.
  
  Не удержусь, приведу его хотя бы частично:
   "Вы сделали все, чтобы не проводить дружественную политику, - кипел Гитлер. - Вся история Австрии - это непрекращающаяся государственная измена. Так было в прошлом, и сейчас не лучше. Этому историческому парадоксу пора положить конец. И я могу сказать вам прямо сейчас, герр Шушниг, что твердо намерен положить этому конец. Германский рейх - одна из великих держав, и никто не повысит голоса, если она решит свои пограничные проблемы".
   Шушниг пытался, что-то осторожно возражать: "Ну, мы как бы тоже... со всей душой.."
  Гитлер: "Ноль. Я говорю вам, абсолютный ноль! На протяжении всей истории Австрия саботировала любую национальную идею. Габсбурги и католическая церковь только тем и занимались, что постоянно саботировали..."
  Шушниг: "Все равно, герр рейхсканцлер, вклад Австрии нельзя отделить от общей картины германской культуры. Возьмите, например, Бетховена..."
  Гитлер: "Ах, Бетховена? Позвольте вам заметить, что Бетховен родился в низовьях Рейна".
  Шушниг: "Но жить он пожелал в Австрии, как и многие другие..."
  Гитлер: "Очень может быть. Но я еще раз повторяю, что так больше продолжаться не может. На меня возложена историческая миссия, и я эту миссию выполню, потому что судьба избрала для этой цели именно меня... Кто не со мной, тот будет уничтожен... Я направил Германию по самому трудному за всю ее историю пути; я добился того, чего не добивался никакой другой немец. И не с помощью силы, позвольте вам заметить. Меня питает любовь моего народа..."
  После часовых препирательств взмокший и заплеванный Шушниг попросил своего оппонента изложить его виденье проблемы поконкретней: "Мы сделаем все, - сказал он, - чтобы устранить препятствия, стоящие на пути взаимопонимания, насколько это возможно".
  Гитлер: "Это вы так говорите, герр Шушниг. Но я вам говорю, что намерен решить так называемый австрийский вопрос тем или иным способом".
  Потом он пустился в пространные рассуждения, обвиняя Австрию в том, что она укрепляет границу с Германией. Это обвинение Шушниг с трепетным негодованием отверг.
  Гитлер: "Послушайте, неужели вы думаете, что можете передвинуть камень в Австрии, чтобы я не узнал об этом уже на следующий день? ... Мне достаточно приказать, и вся ваша нелепая система обороны в одну ночь разлетится на мелкие кусочки.
  Вы же не думаете, что сможете задержать меня хотя бы на полчаса, верно? .. Мне бы очень хотелось уберечь Австрию от этого, потому что такая мера приведет к кровопролитию. Вслед за армией двинутся отряды СА и австрийский легион. И никто не сможет остановить их справедливого гнева, даже я!"
  После этих угроз Гитлер грубо напомнил Шушнигу, называя его по фамилии, не упоминая его ранга, как того требует дипломатический этикет: "А теперь слушайте Шушниг...", об изоляции Австрии и, следовательно, ее беспомощности.
  
  Гитлер: "И не думайте, что кто-нибудь сможет помешать мне. Италия? У меня полное взаимопонимание с Муссолини... Англия? Англия и пальцем не пошевельнет ради Австрии... Франция?"
  Он заметил, что Франция могла бы остановить Германию в Рейнской области "куда мы вошли с горсткой солдат", и тогда ей "пришлось бы отступить. А теперь поздно".
  И, наконец, уставший, но довольный Гитлер заявил: "Я даю вам еще одну возможность, последнюю, прийти к соглашению, герр Шушниг. Или мы с вами находим решение, или события будут развиваться своим чередом. Подумайте, герр Шушниг, хорошенько подумайте. Я могу ждать только до сегодняшнего вечера..."
  Шушниг осторожно поинтересовался, какие же все же конкретные условия ставит германский канцлер (то есть, два часа Гитлер просто так, для души, орал на Шушнига, как на мальчика - Авт).
  "Мы можем обсудить их после полудня", - сказал Гитлер.
  
  Дополнительном фактором давления на заядлого курильщика Шушнига, был запрет курить на территории резиденции рейхсканцлера. Представляю, как мучился бедолага.
  
   Через некоторое время всех участников встречи пригласили в обеденную залу.
  Во время обеда Гитлер, как это ни странно, пребывал в отличном настроении. Добродушно поглядывая на измотанного Шушнига, он говорил о лошадях и домах. Фюрер собирался строить самые высокие в мире небоскребы. "Американцы увидят, что в Германии дома строят выше и лучше, чем в Соединенных Штатах". Впрочем, австрийскому премьеру было не до смелых прожектов своего визави. Присутствовавший на обеде Папен заметил: "он был крайне взволнован и озабочен".
   По вполне понятным причинам не до вегетарианских яств было Шушнигу. Причем совсем. Как там говорил поэт? "Утром мажу бутерброд - Сразу мысль: "А как народ?" И коньяк не льется в горло. И икра не лезет в рот..."
  
   После обеда, томимых нехорошими предчувствиями австрийцев, еще два часа промариновали в небольшой приемной без окон. Затем их, наконец, провели в комнату, в которой находились Риббентроп (новый немецкий министр иностранных дел - Авт.), и Папен. Риббентроп протянул австрийцам два машинописных листка проекта "соглашения" и добавил, что это окончательные требования Гитлера и разводить антимонии и обсуждать их он не намерен. Австрийцы просто должны их подписать.
  Шушниг вспоминал, что почувствовал облегчение, получив наконец-то от Гитлера нечто определенное. Но стоило ему прочесть документ, как облегчение испарилось. Фактически это был немецкий ультиматум Австрии, согласно которому от Шушнига требовали передать власть нацистам в течение одной недели.
   По воспоминаниям Шушнига, он пробовал отнекиваться, но тогда его принялись прессовать Риббентроп с Папеном, используя классическую схему "доброго и злого следователя". Через некоторое время, когда "клиент созрел", Шушнига снова позвали в приемную Гитлера.
  
   Когда Шушниг вошел, фюрер ходил взад-вперед по кабинету.
  Гитлер: "Герр Шушниг... вот проект документа. Обсуждать тут нечего. Я не отступлю от своих требований ни на йоту. Или вы подпишете его и выполните мои требования в течение трех дней, или я отдаю приказ войскам вступить на территорию Австрии".
  Шушниг сдался. Но по-хитрому. Он заявил Гитлеру, что лично он готов подписать документ (наверное, любой всего за одну затяжку - Авт.), но простодушно напомнил, что по австрийской конституции только президент республики имеет право подписывать такой документ и отвечать за соблюдение условий. Он, конечно, постарается убедить президента принять условия фюрера, но гарантировать ничего не может.
  На классическом языке это называется: "перевел стрелки".
  
  "Вы, именно Вы должны гарантировать это!" - закричал Гитлер.
  "Но как же я могу, герр рейхсканцлер?" - именно так, по утверждению Шушнига, он ответил.
  Услышав его ответ, Гитлер, по словам Шушнига, казалось, потерял контроль над собой. Он подбежал к двери, открыл ее и громко крикнул: "Генерала Кейтеля!" Потом повернулся к австрийскому канцлеру и сказал: "Выйдите, Вас позовут позже".
  Шушниг вышел в приемную, где его ждал, сидя на кушетке, Гвидо Шмидт. Из глубины коридора, отодвинув Шушнига со своего пути, в кабинет Гитлера громко протопал хмурый Кейтель в сопровождении двух генералов со зверским выражением лиц.
  Интересно эту сценку описывают Митчем и Мюллер в своей книге "Командиры Третьего рейха": "...Шперрле, внушавший своим обликом страх, присутствовал на всех переговорах. Бретт Смит описывал его как "огромного, крепкого телосложения, свирепого на вид человека", а Гитлер отзывался о Шперрле и генерале армии Вальтере фон Рейхенау, как о "о моих двух самых звероподобных генералах". Лицо Шперрле с тяжелой нижней челюстью, похоже, застыло в вечной хмурой гримасе, которая, в сочетании с его огромными размерами и многочисленными наградами, придавала ему зловещий вид. Его присутствие, вкупе с властным поведением Гитлера, производили неподражаемый эффект"
  Это был чистый блеф. Папен пишет, что Кейтель позднее рассказал ему, как Гитлер встретил его широкой улыбкой, а когда он спросил, какие будут приказы, ответил: "Никаких. Просто я хочу, чтобы вы были здесь".
  Но на Шушнига и доктора Шмидта, ожидавших своей участи в приемной, это произвело неизгладимое впечатление. Шмидт, прошептал, что он не удивится, если их через пять минут арестуют. А может, чем черт не шутит, и расстреляют. Через полчаса Шушнига снова проводили к Гитлеру.
   Кейтель, в его показаниях на Нюрнбергском процессе признает, что его появление в кабинете Гитлера произвело "уничтожающее впечатление" на Шушнига, который тут же, без промедлений подписал "соглашение".
  
   Дальше пошло, как по накатанному.
   20 февраля 1938 года Гитлер, наконец, произнес в рейхстаге речь, о которой довно мечтал:
  "Более десяти миллионов немцев живут в двух государствах, расположенных возле наших границ... Не может быть сомнений, что политическое отделение от рейха не должно привести к лишению их прав, точнее, основного права - на самоопределение. Для мировой державы нестерпимо сознавать, что братья по расе, поддерживающие ее, подвергаются жесточайшим преследованиям и мучениям за свое стремление быть вместе с нацией, разделить ее судьбу. В интересы германского рейха входит защита этих немцев, которые живут вдоль наших границ, но не могут самостоятельно отстоять свою политическую и духовную свободу".
  Речь Гитлера, произнесенная 20 февраля, передавалась по Австрийскому радио. Вслед за ней по стране прокатилась волна нацистских демонстраций. 24 февраля во время трансляции ответной речи Шушнига двадцатитысячная толпа нацистов в Граце ворвалась на городскую площадь, сбила громкоговорители, сорвала австрийские флаги и водрузила немецкий флаг со свастикой.
  В провинциях члены НСДАП стали брать власть в свои руки.
  
  22 февраля 1938 года, британский премьер Невилл Чемберлен заявил в парламенте, что Австрия не может рассчитывать на защиту Лиги Наций: "Мы не должны обманывать, а тем более не должны обнадёживать малые слабые государства, обещая им защиту со стороны Лиги Наций и соответствующие шаги с нашей стороны, поскольку мы знаем, что ничего подобного нельзя будет предпринять". Сигнал был верно воспринят всеми заинтересованными сторонами.
  
   Ночью в среду, 9 марта 1938 года Шушниг предпринял неординарный ход. Выступая в Инсбруке, канцлер Австрии, как обухом по голове, ошарашил всех идеей о проведении плебисцита. В это же воскресенье. Австрийцы, достигшие 24-летнего возраста, должны были дать ответ на сакральный вопрос: "Вы за независимую, дружественную, христианскую, германскую, объединенную Австрию? Да или нет".
  .
  Неожиданная весть привела Адольфа Гитлера в ярость. В дневнике Йодля за 10 марта описывается первая реакция Берлина: "Совершенно неожиданно, не посоветовавшись со своими министрами, Шушниг объявил, что плебисцит состоится в воскресенье 13 марта... Фюрер не намерен этого терпеть. В ночь на 10 марта он вызывает Геринга. Генерала Рейхенау вызывают из Каира с заседаний Олимпийского комитета, генерал Шоберт (командующий Мюнхенским военным округом на границе с Австрией) тоже получает приказание прибыть, как и (австрийский) министр Глайзе-Хорстенау. Риббентроп задерживается в Лондоне. Министерство иностранных дел возглавляет Нейрат".
  
  На следующий день, 10 марта 1938 года, в Берлине царил переполох. Гитлер решился на военную оккупацию Австрии, чем, несомненно, до глубины души поразил своих генералов. Чтобы предотвратить плебисцит, назначенный Шушнигом на воскресенье, армии предстояло войти в Австрию в субботу.
  До начала операции оставалось 48 часов, а оперативных планов у командования вооруженными силами Германии не было. В смысле, никаких. Генералы растерянно чесали репу и пожимали плечами. Положение спас находчивый Йодль, вовремя вспомнивший, что где-то в сейфах генштаба валяется план "Отто", который был разработан на случай предотвращения попытки посадить на австрийский престол юного Отто Габсбурга. Поскольку, на текущий момент, это был единственный реально существующий в природе план военных действий против Австрии, Гитлер согласился довольствоваться им.
  
  Кейтель помчался в штаб ОКБ, чтобы посоветоваться с начальником генерального штаба генералом Беком. Когда он попросил Бека ознакомить его с деталями плана "Отто", тот честно, как на духу, ответил: "Мы ничего не готовили. Ничего не делалось, абсолютно ничего". То есть ввели в заблуждение руководство страны: сказали, что план есть, а было только его название на папочке. За такое определенно кому-то пришлось бы отвечать.
  Сообразительный Кейтель, используя классический прием перевода стрелок, позвонил в рейхсканцелярию и заявил, что, как он и был давно убежден, в генштабе сидят сплошные дармоеды и у них, естественно, ничего не готово.
  Бека вызвали к Гитлеру на разбор полетов. Видя, что крайним остается именно он, начальник генштаба сделал блестящий ход. В коридорах генштаба отловили генерала фон Манштейна, который упаковывал вещи, собираясь покинуть Берлин, чтобы занять пост командира дивизии. Генерала прислонили к теплой стенке и злорадно сообщили, что по решению генштаба именно он назначается ответственным за детальную разработку плана "Отто". После чего вся троица погрузилась в лимузин и понеслась в рейхсканцелярию.
  Внимательно глядя в глаза генералам, Гитлер еще раз повторил, что к субботе армия должна быть готова вступить на территорию Австрии. Никто из генералов не возразил. Сказали - есть и вышли. Причем, Манштейн вышел очень задумчивым. Вернувшись на Бендлерштрассе, Манштейн принялся за работу и, необходимо отметить, он в одиночку сделал невозможное. За пять часов, к 6 вечера он создал с нуля план "Отто". Весь: от мобприказов до графика движения колон и направлений ударов. Согласно дневнику Йодля, в 6.30 мобилизационные приказы были уже направлены в три армейских корпуса и в ВВС.
  
  11 марта, в 2 часа ночи, Гитлер издал Директиву ОКБ ?1 по плану "Отто". Он так торопился, что даже не подписал ее. Его подпись на директиве появилась только в час дня. Через несколько часов Йодль разослал особое распоряжение с грифом "Совершенно секретно" от имени верховного главнокомандования вооруженных сил:
  1. В случае встречи с чехословацкими регулярными войсками или милиционными частями на территории Австрии рассматривать их, как противника.
  2. Итальянцев повсеместно приветствовать, как друзей, тем более что Муссолини объявил о своем невмешательстве в решение австрийского вопроса.
  
  Позиция Муссолини в австрийском вопросе волновала Гитлера больше всего.
  Вечером 10 марта он послал на специальном самолете принца Филипа Гессенского к дуче с письмом, датированным 11 марта. В письме Гитлер сообщал о том, что он собирался предпринять, и просил итальянского диктатора отнестись к его действиям с пониманием. В послании Гитлер извещал дуче, что, не смотря на договоренности с Шушнигом, положение в Австрии приближалось к анархии. Далее фюрер утверждал, что Австрия и Чехословакия вступили на путь заговора с целью реставрировать династию Габсбургов и настроить против Германии по меньшей мере 20 миллионов человек. Он изложил суть своих требований, предъявленных Шушнигу, убеждая Муссолини, что они более чем скромные, но Шушниг не выполнил их. Плебисцит, назначенный австрийским канцлером, фюрер назвал пародией.
  
  Позиция Италии в решении "австрийского вопроса" была архиважной. Весь день 11 марта Гитлер очень нервничал. Он с волнением ждал не только момента, когда сдастся австрийский президент. Он ждал вестей от Муссолини. Молчание перманентного защитника Австрии казалось ему зловещим. В 10.25 в канцелярию позвонил из Рима принц Филип Гессенский. Гитлер сам схватил телефонную трубку. Люди Геринга записали на пленку этот разговор: "Принц: Я только что вернулся из Палаццо Венеция. Дуче воспринял все очень дружелюбно. Он шлет вам свои наилучшие пожелания... Шушниг рассказал ему обо всем... Муссолини сказал, что австрийский вопрос для него не существенен".
   На следующий день Гитлер послал Муссолини телеграмму со словами: "Я никогда этого не забуду!". И не забыл. На протяжении всей войны рейхсканцлер постоянно вытаскивал Италию в целом и Муссолини лично из всех авантюр, в которые они впутывались. Каких для немцев это стоило сил, средств, потери времени, темпа - даже представить трудно. Наверное, все же прав Кейтель, заявивший: "Таких союзничков, дешевле иметь в противниках".
  
   Но вернемся в Австрию.
   В половине пятого утра, 11 марта 1938 года, австрийского канцлера разбудил звонок телефона, стоявшего возле кровати. Доктор Скубл, начальник австрийской полиции, сообщил, что немцы закрыли границу, и движение поездов между двумя странами прекратилось. Поступили сведения о концентрации немецких войск у австрийской границы.
   В 6. 15 Шушниг уже направлялся в свой кабинет на Баллхаус-плац.
   К полудню улицы Вены стали заполняться толпами народа скандировавшего: "Зиг хайль! Зиг хайль! Хайль Гитлер! Повесим Шушнига!". Австрийские полицейские стояли в стороне и усмехались. Армия тоже не выходила из казарм.
   Вскоре после этого Шушниг сдался и подал в отставку.
   Но президент Австрии Миклас неожиданно для всех "встал в позу" и отказался поручить формирование нового правительства берлинскому ставленнику Зейсс-Инкварту. Причем старик держался на удивление стойко: смотрел в одну точку на стене и на все звонки из Берлина, обещания всевозможных кар от Зейсс-Инкварта, льстивые предложения фон Папена упрямо отвечал - НЕТ! Сдался он только в 23 часа 15 минут, после того, как Геринг лично пообещал разбомбить Вену ко всем чертям собачьим.
  
  В ночь с 11 на 12 марта 1938 года германские войска, заранее сосредоточенные на границе в соответствии с планом "Отто", перешли австрийскую границу. Австрийская армия, получившая приказ не оказывать сопротивления, капитулировала.
  В 4 часа утра 12 марта в Вену в качестве первого представителя нацистского правительства прибыл под охраной роты эсэсовцев Гиммлер в сопровождении Вальтера Шелленберга и Рудольфа Гесса. Гестапо устроило свою главную ставку на Морцинплац, где содержался под стражей Шушниг.
  В сформированное Зейсс-Инквартом правительство вошли доктор Эрнст Кальтенбруннер в качестве министра безопасности и зять Геринга - Гюбер в качестве министра юстиции.
  Утром 13 марта Гитлер отправился на родину. Встречали его всюду торжественно. В каждой деревне, наспех украшенной по случаю его приезда, его ждали ликующие толпы.
  
  После полудня фюрер достиг первой цели своего путешествия - Линца, где он провел школьные годы. Здесь ему устроили восторженный прием, и Гитлер был глубоко тронут. Рейхсканцлер возложил венок на могилу своих родителей в Леондинге и вернулся в Линц, чтобы произнести речь:
  "Когда много лет назад я покидал этот город, у меня была одна мечта, которая и сейчас в моем сердце. Вы можете представить, что я чувствую, если эта мечта по истечении многих лет осуществилась. И если однажды судьба принудила меня покинуть этот город, чтобы стать вождем рейха, то она же возложила на меня миссию. Этой миссией могло быть только присоединение моей любимой родины к германскому рейху.
  Я верил в это, я жил и боролся ради этого, и я считаю, что теперь эту миссию выполнил.
  Я верю, что по воле бога юношей покинул эту страну и уехал в рейх, который воспитал меня, сделал вождем нации и позволил вернуть свою родину в лоно рейха".
  
   13 марта в 19 часов Гитлер торжественно въехал в Вену в сопровождении шефа Верховного главнокомандования вооружёнными силами Германии (ОКВ) Вильгельма Кейтеля.
  
  Вот как описывает это в своих воспоминаниях личный адъютант фюрера по люфтваффе фон Белов: "...ликование и восторг снова сопровождали нас на почти 200-километровом пути. Только во второй половине дня мы достигли бывшей столицы Австрии. В пригородах на нашу колонну особенного внимания еще не обратили. Но чем ближе к центру, тем больше людей стояло вплотную к кромке тротуара, а на фасадах домов можно было увидеть множество флагов со свастикой. Когда мы доехали до "Ринга", ликование приняло формы, близкие к экстазу. Гитлер остановился в отеле "Империал", в котором еще чувствовалась атмосфера ".k.und.k." - "кайзеровско-королевских" времен. Перед отелем собралась огромная толпа, непрерывно выкрикивавшая: "Хотим видеть нашего фюрера!". К вечеру он несколько раз показывался на балконе.
  Во вторник на "Площади героев" перед венским Хофбургом был организован большой митинг, в которой приняло участие около 250 000 человек. Гитлер произнес с балкона большую речь. Он закончил ее ставшей известной фразой: "Как фюрер германской нации и рейхсканцлер я перед лицом истории заявляю о вступлении моей родины в Германский рейх!".
  По другой версии Гитлер сказал: "Я объявляю германскому народу о выполнении самой важной миссии в моей жизни".
  
  В тот же день был опубликован закон "О воссоединении Австрии с Германской империей", согласно которому Австрия объявлялась "одной из земель Германской империи" и отныне стала называться "Остмарк" (Ostmark).
  В тот же день был принят закон о плебисците. Все немцы - мужчины и женщины старше 20 лет - 10 апреля 1938 года должны были тайным голосованием по вопросу о присоединении решить судьбу своей страны.
  
  Меньше чем через месяц, 10 апреля в Германии и Австрии состоялся плебисцит об аншлюсе. По официальным данным, в Германии за аншлюс проголосовало 99,08 % жителей, в Австрии - 99,75 %. Опубликованные официальные данных голосования сопровождалось нескончаемыми митингами с бесконечными возгласами "Один народ, один рейх, один фюрер!"
  
  В Германии выпустили целую серию медалей, посвященных этим событиям. Медаль "В память 13 марта 1938" учреждена 1 мая 1938 года. Ею награждались солдаты и офицеры вермахта и войск СС, австрийские военнослужащие и функционеры нацистских организаций, принимавшие участие в присоединении Австрии к Германии. Общее количество награжденных составило 318 689 человек.
  
  Присоединив Австрию, Гитлер получил стратегический плацдарм для захвата Чехословакии и дальнейшего наступления в Юго-Восточной Европе и на Балканах, источники сырья, людские ресурсы и военные производства. В результате аншлюса территория Германии увеличилась на 17 %, население - на 10 % (на 6,7 миллионов человек). Золотой запас Австрии превышал запасы золота в подвалах рейхсбанка. Вскоре он переехал в Берлин.
  
  В состав вермахта были включены 6 сформированных в Австрии дивизий. Во время войны их количество значительно возросло. Австрийцы оставались лояльными Гитлеру и воевали за него до конца.
  Напомню, что Брест в июне 1941 штурмовала немецкая 45-я пехотная дивизия - сплошь земляки Гитлера из бывшей Австрии.
  В 1945 году бои в Австрии стоили РККА очень большой крови и отличались крайним ожесточением. Войска 3-го Украинского фронта и 46-я армия 2-го Украинского фронта потеряли за время Венской операции в общей сложности 168 тыс. человек (в том числе около 39 тыс. человек составили безвозвратные потери), около 800 орудий и минометов, 600 танков и САУ, свыше 600 самолетов.
  Информацией о каком-либо активном антифашистском подполье на территории Австрии на данный момент не располагаю.
  Из всего вышесказанного вынужден сделать вывод, что вопрос об оккупации Австрии фашисткой Германией несколько не правомерен. Речь необходимо вести об объединении двух немецких государств в одну нацию.
  
   Ну что ж... пора переходить к судьбам австрийских правителей.
   Бывший президент Австрии Вильгельм Миклас, вопреки мнению некоторых авторов, никуда без следа ни исчезал. 13 марта 1938 года после официального заявления Зейсс-Инкварта о том, что "президент по просьбе канцлера покинул свой пост", он потихоньку собрал вещички и переехал в свой дом на Хайнбургерштрассе. Слухи о том, что Миклас всю войну безвылазно просидел под домашним арестом - тоже сильно преувеличены. С апреля 1938 года до конца войны бывший президент получал довольно нехилую федеральную пенсию от правительства III рейха и никаким преследованиям не подвергался.
   После 1945 года активной политикой Миклас не занимался, хотя в приватных беседах неоднократно замечал, что готов тряхнуть стариной и снова побороться за мягкое и уютное кресло президента. Но возраст (73 года), увы, не позволяет. Впрочем, особо стенать было не о чем: персональную пенсию продолжали платить вначале новые оккупационные власти, а затем и правительство воссозданной независимой Австрии.
   Умер Вильгельм Миклас в своей постели, в окружении многочисленных детей, внуков и правнуков 20 марта 1956 года в возрасте 84 лет, что согласитесь, не столь уж и плохой результат. Похоронен на кладбище Доблингер в Вене.
  
   Гораздо интересней сложилась судьба Курта фон Шушнига.
   С 12 марта по 28 мая 1938 года он находился по своему месту жительства под домашним арестом. До поры, до времени, особых претензий к герр Шушнигу новые власти не предъявляли. Он еще успел в полной мере насладиться результатами плебисцита, правда это был не тот плебисцит и не те результаты, о которых он мечтал в марте, но это уже не столь важно.
   Все изменилось 28 мая, когда об отставном премьере неожиданно вспомнило венское гестапо. Арестованного Шушнига доставили в резиденцию гестапо на Морцинплац и сунули на 17 месяцев в одиночную камеру.
  Нет, его не били. Иголки под ногти, в надежде получить показания о готовящемся покушении на фюрера и работе на советскую, китайскую и аргентинскую разведки, не загоняли и даже не вызывали на допросы. Но обращались, судя по воспоминаниям самого Шушнига, очень грубо. Плохо кормили, заставляли лично мыть за собой посуду и убирать парашу, что согласитесь, для интеллигентного человека невыносимо.
  
  В ноябре 1939 года, уже после разгрома Польши и начала Второй мировой войны изрядно похудевшего узника переправили в здание Центральной имперской службы безопасности на Принц-Альбрехт-штрассе в Берлине. Некоторое время допрашивали, причем в допросах несколько раз принимал участие лично Гиммлер, а потом спихнули в лагеря.
   С конца 1939 по март 1941, год с небольшим, Шушниг мотал срок в Дахау и Флоссенбюрге.
   С марта 1941 в особом блоке "А" Заксенхаузена.
  
  После войны герр Шушниг написал и издал четыре автобиографические книги.
  В одной из них, "Реквием по Австрии" автор живописует о годах одиночного заключения, о жизни "среди живых мертвецов" в самых страшных немецких концлагерях - Дахау и Заксенхаузене, куда его перевели позднее.
  Ни в коей мере не пытаясь опорочить знаменитого узника совести, рискну привести несколько иную трактовку событий.
  Дело в том, что в Заксенхаузене Шушниг содержался не в длинном бараке, забитом истощенными узниками. Заксенхаузен - это лагерь для политических противников нацистского режима. С осени 1941 в лагерь стали прибывать и советские военнопленные, которые действительно гибли тысячами от непосильных условий труда, голода и издевательств. Концлагерь имел огромную промзону, в которой до 8000 заключенных работало на сборке бомбардировщиков He-177. Кроме этого, в Заксенхаузене функционировала самая крупная фальшивомонетная мастерская всех времен и народов. В ней трудились криминальные асы со всей порабощенной Гитлером Европы. Только за 1943 год эти парни умудрились наштамповать миллиард фунтов стерлингов мелкими купюрами. Кстати, банк Англии их так никогда и не смог вычислить.
  
  Но все это не относится к "Блоку А". В блоке никто не работал. Это был блок для особо важных, именитых заключенных. С отдельными домиками или небольшими бараками с комнатами на 4-5 человек.
  В разное время в этом блоке сиживало от 40 до 80 человек. Среди них: бывший премьер-министр Франции Леон Блюм с мадам Блюм, пастор Нимеллер, большое число генералов разных армий, Гершель Гриншпан (который 7 ноября 1938 убил немецкого дипломата Эрнста фом Рата - Авт.), принц Филип Гессенский, семья Виттельсбахов, доктор Мартин Лютер, внук Бисмарка, Йоган Элзер (да-да, тот самый, который пытался подорвать Гитлера в мюнхенской пивной - Авт.), Поль Рейно, бельгийский король Леопольд, сын Сталина - Яков, в конце концов.
   Так вот, не все они погибли. Некоторые из них после войны тоже написали свои памятные записки. Из них следуют весьма интересные факты.
  
  Томился Курт Шушниг в отдельном домике, где проживал со своей семьей - второй женой Верой (урожденной графиней Чернин) и своими детьми: сыном Куртом - от первого брака и его дочерью Марией Долорес Элизабет ("Сиси") от второго. Подобно многим именитым узникам имел очень льготный режим.
   В домике убирались, готовили и обстирывали несчастных сидельцев двое восточных военнопленных. Сынишка Курт каждый день прогуливался в расположенную неподалеку, в Ораниенбурге, среднюю школу. В этот же город любила хаживать по лавкам и бутикам жена Шушнига - графиня Вера Чернин.
   Узилище семьи бывшего австрийского премьера было неплохо обставлено мебелью. Не на шконках спали. Имелась приличная библиотека. Питание знаменитых арестантов осуществлялось по так называемым "дипломатическим нормам". Насчет икры, конечно, врать не буду, но ежедневная бутылка вина к обеду в этих нормах присутствовала.
  Кстати, Курт Шушниг-младший, в возрасте 16 лет, в 1944 году, пошел добровольцем на флот. В начале 1945 приезжал в концлагерь Заксенхаузен, чтобы встретиться с семьей на побывку. Был ранен. Попал под американские ковровые бомбардировки и потом, с его слов, осознав и переосмыслив - примкнул к Сопротивлению.
   Вот так семья Шушнигов и бедовала в страшных немецких концлагерях.
  
   На этом можно было бы, и закончить, перейдя к истории счастливого освобождения узников совести. Но меня не покидало странное чувство незавершенности, непоследовательности событий.
  Почему один спокойно получает пенсию, а второй кандалами гремит по острогам? Неспроста это. Во всех действиях гестапо была своя определенная логика. В концлагеря отправляли не по результатам лотереи, а исключительно деятельных противников режима. Но как я не искал каких-либо ярких примеров подрывной деятельности Шушнига, найти так и не мог. Пока мне совершенно случайно не попалась одна интересная книга: Hans Jurgen Koehler. Inside The Gestapo. Если то, что там написано правда - мозаика собирается, все звенья цепочки замыкаются.
  
  Сейчас я попробую вкратце изложить версию Кюхлера.
  Согласно ей, в распоряжении Шушнига была некая "голубая папка" с компроматом на фюрера.
  Материалы на своего самого опасного политического противника - Гитлера в нее стал собирать еще последний глава Веймарской республики Курт фон Шлейхер. Незадолго до своей смерти (убит 30 июня 1934 года вместе с женой во время "ночи длинных ножей" спецгруппой гестапо - Авт.) он успел переправить ее в Австрию, Дольфусу.
  Шлейхер, как старый вояка, слабо верил в геройское прошлое фюрера на фронтах первой мировой войны. Ну и стал рыть.
  Нарыл он следующие факты. Вопреки заявлениям Гитлера, он никогда не гнил в окопах первой линии, а служил вестовым при штабе 16-го мюнхенского полка, где заботился о комфорте господ офицеров. И, видимо, заботился он очень неплохо, так как даже после получения младшего офицерского звания не попал в окопы, где всегда существовал страшный дефицит офицеров нижнего звена, остался до конца войны при теплом штабе.
   Второй точкой преткновения являлся Железный крест I класса, которым страшно гордился фюрер. Получить Железный крест II класса в то время была не такая уж и большая проблема - служи честно, воюй, и, если не убьют раньше времени, то вожденный крест рано или поздно получишь. Но Железным крестом I класса мог наградить только кайзер или верховное командование сухопутных войск. Что бы получить этот крест, необходимо было совершить нечто совсем необычайное, проявить чудеса храбрости. Даже среди германских офицеров первой мировой его кавалеров не столь уж и много. Но в наградных списках военного времени Гитлера не было. Получалось, что приобрел он его уже после войны при каких-то темных и странных обстоятельствах.
  
  Дольфус, получивший от Шлейхера оригиналы документов, решил эту тему расширить и углубить. Благо историческая родина фюрера была под рукой, пардон, под ногами. Вдруг среди предков и родственников Гитлера сифилитики встретятся или психопаты-убивцы. Но опросы и анализ записей книг о рождении дал и вовсе шокирующий результат! Получалось, что известный антисемит Гитлер сам был, как бы это сказать помягче - немножечко еврей. Дольфусу удалось документально подтвердить, что его бабушка Матильда Шикельгрубер забеременела отцом Гитлера - Алоизом, когда в возрасте 16 лет работала в Вене в богатой еврейской семье. Сами понимаете, что для 1934 года эти факты - бомба пострашнее атомной.
  
  Кюхлер в своей книге настаивает, что убийство Дольфуса 25 июля 1934 года было вовсе не неудавшейся попыткой правого переворота, а тщательно подготовленной операцией спецслужб III рейха по изъятию документов или уничтожению в случае неудачи самого секретоносителя.
  
  Что ж - вполне возможно. По крайней мере, в событиях июня 1934 совершенно отсутствует вектор внешнего давления на Австрию со стороны рейха. Как будто политический процесс смены власти был пушен на самотек. Группа людей, разоружив охрану, захватила канцелярию, что-то настойчиво требовала от премьера в течение восьми часов, не получив желаемого, пристрелила фигуранта и сдалась.
  В пользу версии Кюхлера, на мой взгляд, говорит еще один факт. Если уж до конца следовать логике вооруженной смены власти, заговорщикам требовалось в плюс к премьеру, физически устранить и президента Австрии - Микласа. Тогда, да - страна физически оставалась без руководства и можно было предпринимать любые решения, как изнутри, так и извне. Но заговорщиков совершенно не интересовал Миклас, или тот же министр юстиции Шушниг. Им был нужен только Дольфус. То за чем они пришли, находилось именно у него.
  
  Шушниг продолжил дело двух своих предшественников, продолжая копаться в еще более грязном белье. Его интересовала весьма своеобразная интимная жизнь Гитлера, в частности его взаимоотношения со своей племянницей - Гели Раубаль.
   После аншлюса "синяя папка" пригодилась. Шушниг через дипломатические каналы в Италии стал давить на Гитлера с целью получения неких личных преференций. И сразу загремел в гестапо.
  
  Почему тогда его просто не пристрелили как Дольфуса и Шлейхера, спросите вы?
  По версии Кюхлера, папка еще в начале 1936 года покинула пределы Австрии и находилась в одном из швейцарских банков. Шушниг подстраховался. В случае смерти его или кого-либо из членов семьи, содержимое папки немедленно предавалось гласности. Именно поэтому до конца войны за здоровьем бывшего премьера и его домочадцев тщательно следили.
   Как сложилось дальнейшая судьба папки? По одним данным ее все же получили нацисты, по другим - некоторые документы из "голубой папки" Шушниг использовал в обмен на американскую визу. Но все то было позже. Вернемся в Заксенхаузен, к политическим узникам.
  
   24 апреля 1945 года, когда уже стало слышно близкую канонаду, "Блок-А" в составе 136 особоважных заключенных и членов их семей из 17 стран было решено эвакуировать в Альпийский редут.
  Состав "Блока-А" к тому времени был весьма пестрым. Помимо вышеперечисленных и многих других важных узников под эвакуацию попали люди весьма странные. Например: от СССР - Федор Цередилин (солдат), Николай Рутченко (лейтенант, историк). Какую потенциальную опасность или ценность они представляли - я не знаю. Теряюсь в догадках.
   Тем не менее. Заключенных погрузили на старые автобусы и грузовики и колонна, охраняемая несколькими десятками солдат СС и чинов СД под командой оберштурмбаннфюрера Эдгара Стиллера, отправилась в путь. Стиллер имел приказ в случае столкновения с противником немедленно уничтожить заключенных.
  
  28 апреля 1945 года колонна прибыла в лагерь Рейхенау вблизи Инсбрука. Но местное лагерное начальство принимать столь щекотливый груз категорически отказалось. Помыкавшись, Стиллер решил отправить конвой в деревеньку Нидердорф, располагающую отелем приемлемой вместимости. По прибытии в деревню Стиллер убедился, что отель уже занят сразу тремя генералами вермахта со свитой и челядью. Настойчивые эсэсовцы уплотнили генеральскую кодлу и впихнули арестантов внутрь гостиницы. Выставили периметр и сели ждать дальнейшего развития событий.
   Тем временем ушлые узники отправили к притесненным генералам тайную миссию во главе с бывшим полковником Богуславом Бонином - героем восточного фронта. Полковник обрисовал генералам ситуацию, назвал фамилии узников, намекнул, что жизнь или смерть высопоставленных узников теперь напрямую зависит от решительности честных солдат вермахта. Генералы оказались людьми дальновидными и отрядили гонца в ближайший военный гарнизон.
  
  На следующие утро, 29 апреля в деревеньку прибыло подразделение немецкой пехоты. Переговоры о передаче пленников зашли в тупик, и между эсэсовской охраной и вермахтом завязался нешуточный бой.
   Но через несколько часов подошли американцы, разняли и разоружили всех.
   Так пришла свобода!
  
   Вот собственно и все.
  В 1945 Шушниг странно быстро и успешно эмигрировал в США, где стал профессором университета Сент-Луиса. В 1956 получил американское гражданство.
  В 1968 вернулся в Австрию.
  Умер Шушниг в Муттерсе (Австрия) 18 ноября 1977 года.
  
  И последняя капля.
  Как известно - история повторяется в фарсе.
  В 2001 году сын Шушнига, да тот самый - "юнга северного флота", решил подать иск против государства Австрия на сумму 6 миллиардов австрийских шиллингов (440 миллионов евро, если по курсу - Авт.). Аргументировал свои претензии он довольно интересно: "Теперь, когда миллионы евреев получают компенсацию как жертвы нацизма, пришло время напомнить, что существуют и другие жертвы нацистов, имеющие не меньшие права на получение компенсации".
   Вот так.
  Не больше, но и не меньше.
   Основой для запроса на компенсацию служили: моральные и физические страдания семьи Шушнига от проживания в концлагере и примерно 72 ящика добра, потерянного семьей после аншлюса Австрии Германией...
  
  Ловлю себя на мысли - почему это я задумался о национальности предков Шушнига?
  
  
  
  
  
  
  Чехословакия (март 1939, частично еще в 1938)
  
  
   Чехословацкая республика возникла на развалинах и за счет территории империи Габсбургов в 1918 году. Про то, как резали границы европейских новообразований в Версале сказано много и без меня, поэтому не будем повторяться, отметим лишь, что по переписи 1930 года в 14-миллионной республике проживало: 6,3 миллиона чехов, 3,2 миллиона немцев преимущественно в Судетах, 2,5 миллиона словаков, 745 тысяч венгров в южных и восточных регионах Словакии, 462 тысячи украинцев в Карпатах, 181 тысяча евреев - везде и 75 тысяч поляков в Тещинской области. Как верно заметил Муссолини в 1938 году, "это государство следовало назвать Чехо-германо-польско-мадьяро-словакия".
  
   Пока Германия пребывала в анабиозе Веймарской республики, межнациональные отношения на территории Чехословакии как-то худо-бедно устаканивались, но с появлением в Германии мощного националистического правительства, провозгласившего своим девизом "собирание земель германских", немецкие национальные меньшинства в европейских странах стали испытывать сильнейшее центростремительное притяжение. Собственно, Вторая мировая стала неизбежной еще в 1918 году при версальской раскройки карты Европы.
  
   В Судетах, на 90 процентов населенных этническими немцами, эти центростремительные силы привели к созданию 10 января 1933 года "Германского патриотического фронта" под руководством Генлейна. Фронт выдвигал одно простое требование - автономия Судет в составе федеративной Чехословакии. Хочется отметить, что фронт возник за 20 дней до прихода Гитлера к власти в Германии, поэтому событие это, безусловно, связанное, но не вытекающее. Просто идеи пангерманизма витали тогда в воздухе.
  
  И сразу началось неизбежное, изматывающее "перетягивание каната".
   В октябре 1937 сразу и в Судетах, и в Карпатах вспыхнули беспорядки. Пока они носили характер митингов и собраний, но выдвигаемые требования настораживали: судетским немцам уже хотелось присоединения к Германии, украинцам - Самостийной и Соборной Украинской державы. Правительство запретило митинги - депутаты от судетских немцев вышли из парламента Чехословакии.
  
  30 февраля 1938 года в рейхстаге Гитлер заявил: "Германия не может оставаться безучастной к судьбе 10 миллионов немцев, которые живут в двух соседних странах (Австрии и Чехословакии). Германское правительство будет добиваться объединения всего немецкого народа". Почти половину из 1 миллиона безработных в Чехословакии составляли судетские немцы.
  
  22 апреля 1938 года французский МИД сообщил послу Чехословакии, что Франция не сможет оказать Чехословакии помощь в случае нападения Германии и что также не стоит рассчитывать на помощь Великобритании. Через день СССР заявил, что готов оказать военную помощь Чехословакии даже без участия Франции.
   Май 1938 - столкновения в Судетах. Есть жертвы. Чехословакия объявляет частичную мобилизацию. Польша заявляет, что будет сбивать советские самолеты, если они появятся над Польшей по пути в Чехословакию.
   Конец июля 1939 года. Англичане потребовали от Чехословакии, чтобы она приняла решительные меры для "умиротворения Европы". Лидер Судетской Немецкой партии Генлейн выступил с публичной декларацией, в которой провозгласил принципы пангерманизма: "все немцы в любой стране должны подчиняться только немецкому правительству, немецким законам и голосу немецкой крови".
   13 сентября 1938 года в Судетах - немецкий мятеж. Правительство Чехословакии вводит в Судеты войска и объявляет военное положение. Германия сосредотачивает войска на границе с Чехословакией.
   15 сентября 1938 года мятеж подавлен - около 300 убитых и более 1000 раненых. В Берхтесгаден пребывает Чемберлен. Гитлер в ходе встречи заявил: "Если судетских немцев включить в рейх, отделить венгерское, польское и словацкое меньшинства, то оставшаяся часть окажется столь малой, что по этому вопросу не придется ломать голову". В противном случае Гитлер готов взять на себя риск войны любого масштаба и даже риск мировой войны. Чемберлен, в принципе, согласился с требованием Гитлера о передаче Германии пограничных чехословацких территорий, лишь выразил просьбу не начинать боевых действий, отметив, что должен проконсультироваться с членами своего кабинета, Парижем.
   В этот же день происходит встреча Геринга с послом Великобритании в Германии Гендерсоном, на которой германский рейхсмаршал авиации заявил: "Если же Англия начнет войну против Германии, то трудно представить исход войны. Одно только ясно, что до конца войны не много чехов останется в живых и мало что уцелеет от Лондона".
  
  22 сентября 1938 года Чемберлен снова встречается с Гитлером на его территории в Годесберге. Британский премьер сообщает рейхсканцлеру, что Чехословакия готова уступить Судетскую область Германии.
  Приятно удивленный нежданным положительным ответом, привезенным Чемберленом, Гитлер неожиданно резко повышает ставки: "Очень сожалею, но теперь это нас не устраивает". Он тут же потребовал территориальных уступок со стороны Чехословакии для Польши и Венгрии и введения немецких войск в Судеты не позднее 01.10.1938, с последующим проведением плебисцита о территориальной принадлежности в районах Чехословакии с немецким населением свыше 50%. Чехословакия должна начать эвакуацию Судет 26 сентября и закончить ее 28-го. "Но это же ультиматум!" - воскликнул Чемберлен. "Ничего подобного", - огрызнулся Гитлер. "Это диктат!" - негодовал британский премьер. "Совсем нет. Посмотрите сами, документ озаглавлен "Меморандум", - ответил фюрер.
   23 сентября 1938 года Чехословакия объявила полную, Франция, Польша, Венгрия и СССР - частичную мобилизацию. В Британии отмобилизован флот. Германия надеется выиграть войну армией мирного времени.
   26 сентября 1938 года Гитлер на выступлении в Спортпаласе потребовал, чтобы Судетская область была передана Германии не позднее 1.10.1938, иначе Германия добьется этого силой. Срок для ответа - до 14.00 28.09.1938. "Если к 1 октября Судетская область не будет передана Германии, я, Гитлер, сам пойду, как первый солдат, против Чехословакии".
  
  Очень правдиво передал дух того времени в своих дневниках, изданных под названием "Европа накануне Второй мировой войны глазами американского корреспондента", Уильем Ширер.
   "Прага, 13-14 сентября (три часа утра)
  Война совсем близко, и с полуночи мы ждем немецких бомбардировщиков, но пока их не видно. Сильные обстрелы в Судетах, Эгере, Эльбогене, Фалькенау, Хаберсбирке.
  Убито несколько жителей Судет и чехов, а немцы разграбили чешские и еврейские магазины. Так что чехи очень правильно сделали, что объявили сегодня утром в пяти судетских районах военное положение. Около семи вечера мы узнали, что Генлейн послал правительству шестичасовой ультиматум. Отправлен он был в шесть вечера, срок его истекает в полночь. Требования ультиматума: отменить военное положение, вывести чешскую полицию из Судетской области, "отделить" военные казармы от гражданского населения.
  Берлин, 26 сентября
  Гитлер наконец сжег за собой последние мосты. С криками и воплями, - я никогда прежде не видел его в таком сильном возбуждении, - он заявил сегодня вечером в Спортпаласе, что получит свою Судетскую область 1 октября, в ближайшую субботу (сегодня понедельник). Если Бенеш откажется ее передать, он пойдет на войну, в эту субботу. Любопытная была аудитория, в зал набилось пятнадцать тысяч партийных бонз. Они аплодировали его речам с обычным энтузиазмом. Но военной лихорадки все еще не ощущалось. Толпа была настроена добродушно, как будто не осознавала, что значили его слова. <..>
  Я вел передачу сидя на балконе как раз над тем местом, где находился Гитлер. У него по-прежнему был нервный тик. В течение всего выступления у него подергивалось одно плечо, а противоположная нога ниже колена подпрыгивала. Зрители не могли этого видеть, а я мог. За все годы, что я наблюдаю за ним, сегодня вечером он, кажется, впервые полностью потерял контроль над собой.
  Когда он сел после выступления, Геббельс вскочил и прокричал: "Одно бесспорно: 1918-й никогда не повторится!"
  Гитлер посмотрел на него снизу вверх с диким нетерпеливым выражением глаз, так, как будто это были те слова, которые он искал весь вечер и не смог найти. Он вскочил на ноги и с фанатичным огнем в глазах, который я не забуду никогда, сильно размахнувшись, ударил правой рукой по столу и прокричал во всю глотку: "Да!" После этого тяжело опустился в кресло в полном изнеможении".
  
  27 сентября 1938 года. Чемберлен: "Сколь ужасной, фантастичной и неправдоподобной представляется сама мысль о том, что мы должны здесь, у себя, рыть траншеи и примерять противогазы лишь потому, что в одной далекой стране поссорились между собой люди, о которых нам ничего не известно. Ещё более невозможным представляется то, что уже принципиально улаженная ссора может стать предметом войны". Судетские немцы (свободный корпус, возглавляемый Гейнлейном - Авт.) захватили чешские города Аш и Эгер.
  28 сентября 1938 года 10:00. За 4 часа до истечения германского ультиматума посол Великобритании вручил министру иностранных дел Италии графу Чиано британское послание с просьбой к Муссолини убедить Гитлера отложить вторжение в Судеты хотя бы на 24 часа. Муссолини тут же по телефону передал указание итальянскому послу в Берлине Аттолико встретиться с Гитлером и передать ему английские предложения.
  В 15:00, фюрер направил приглашение Чемберлену, Даладье и Муссолини прибыть в Мюнхен на конференцию по Чехословацкому вопросу. Чехи и СССР на конференцию не приглашаются.
  
  30 сентября 1938 года 1:00. Подписанием Мюнхенского соглашения завершилась конференция Германии, Великобритании, Франции и Италии по вопросу урегулирования германо-чехословацкого конфликта. Германская армия получала право вступить в Судеты 1 октября с тем, чтобы завершить оккупацию к 10 октября.
  В 2:15 чехословацкие представители были допущены в зал, где оставались только английская и французская делегации. После ознакомления с текстом соглашения чехословацкие представители поинтересовались: ожидают ли от чехословацкого правительства какой-либо декларации или ответа на предложенное соглашение. Господин Леже (генеральный секретарь французского министерства иностранных дел - Авт.) ответил, что четыре государственных мужа не располагают большим количеством времени, и определенно заявил, что никакого нашего ответа они не ждут, что считают план принятым без права апелляции и без возможности внести в него исправления. Чемберлен при этом непрерывно зевал и не обнаруживал никаких признаков смущения.
   На следующий день Чемберлен попросил Гитлера подписать британско-германскую декларацию, в которой стороны заявляли о намерении никогда не воевать друг с другом и решать все проблемы методом консультаций. Гитлер подписал заявление без колебаний.
  
  Лондон. По возвращении из Мюнхена, на аэродроме, премьер-министр Чемберлен заявил, что он привез "мир для следующих поколений".
  Париж. Вернувшемуся из Мюнхена премьер-министру Даладье устроили триумфальную встречу. Толпа кричала: "Да здравствует Даладье! Да здравствует мир!". Увидев ликующую толпу, Даладье пробормотал: "Глупцы, они не знают, чему аплодируют..."
  
  
  
  Пожалуй, пришла пора рассмотреть чехословацких лидеров более детально.
   Эдвард Бенеш родился 28 мая 1884 года. Был младшим сыном в простой крестьянской семье. После окончания гимназии в 1904 году учился в университетах Сорбонны, Дижона. В 1908 году получил степень доктора права, после чего преподавал в Пражском и Карловском университетах.
  С началом второй мировой войны вступил в чешскую сепаратистскую организацию под скромным и незатейливым названием "Мафия". Программным девизом "чешских мафиози" было отделение Чехии и Словакии от воюющей Австро-Венгерской империи. Занималась эта организация распространением антигосударственных настроений, не брезговала и откровенным сбором разведданных для стран Антанты. Благодаря наивному гуманизму тех времен, вместе с еще одним активистом-мафиози Томашем Масариком был выслан в ссылку в Швейцарию, а не поставлен к стенке.
  
  В 1916 году на территории Франции было создано марионеточное правительство виртуальной (ранее не существовавшей - Авт.) Чехословакии. В этом правительстве Бенеш занял пост генерального секретаря. Поскольку даже приблизительных границ новой страны в то время никто себе четко не представлял, основной задачей членов правительства в изгнании была разъяснительная работа.
  Вместе с Масариком, Бенеш активно курсировал между столицами Италии, Великобритании, Франции, России и США. На приемах в высоких кабинетах было очень интересно рисовать на карте воюющей Европы контуры будущего нового государства и объяснять всем присутствующим, что на самом деле есть такая особая нация - словакочехи, или чехословаки, как изволите. Господа в кабинетах слушали, вежливо кивали и требовали свежих разведсводок.
  
  В результате этой истовой подвижнической деятельности правительства Италии, Великобритании, Франции сдались и признали Чехословацкое правительство на территории Франции. Царское правительство относилось к этому проекту Антанты более скептично и правительство Масарика-Бенеша не признало.
   Но слова всегда остаются лишь словами - земля становится твоей, только когда ты польешь ее своей кровью. Что бы хоть как-то легитимизировать будущее чехословацкого правительства, было решено приступить к созданию чехословацких легионов из числа австро-венгерских военнопленных чешской и словацкой национальностей. Номинально эти формирования подчинялись правительству Масарика-Бенеша - это уже было хоть что-то.
   Такие легионы были созданы во Франции, Италии и России в 1917-1918 годах. Легионеры принимали определенное участие в боевых действиях на французской и итальянской земле, чем заслужили чехословацкому правительству в изгнании право называться одной из воюющих сторон. Чехословацкий легион на территории России принял активное участие в гражданской войне и прославился в основном карательными акциями против восставших рабочих и крестьян. Попутно белочехи прикарманили часть золотого запаса Российской империи, что послужило еще одной подпоркой в создании новой чехословацкой республики.
  
   Чехословацкая независимость была провозглашена 28 октября 1918 года - за шесть дней до официальной капитуляции Австро-Венгрии. На основании "прав народов на самоопределение". Рвали по живому.
   В новом правительстве Бенеш был назначен министром иностранных дел и занимал эту должность 17 лет без перерыва (1918-1935) в четырнадцати разных составах кабинета. Был одним из руководителей чехословацкой делегации на Версальских, Сен-Жерменских и Трианонских мирных переговорах, где выторговал для Чехословакии, ну, очень хорошие границы. Правда за счет соседей, но это не столь и важно в историческом аспекте - цель оправдывает средства.
  Один из организаторов Лиги Наций. Занимал различные посты в её руководстве, в 1935 году даже стал её председателем. Отчетливо осознавая, что новые границы Чехословакии не устраивают многих - в первую очередь Германию и Венгрию, заключал военные договоры с кем только мог: с Францией и СССР - против Германии, с Югославией и Румынией - против Венгрии.
  Роль Бенеша в движении за независимость Чехословакии первый президент страны Масарик охарактеризовал в своей книге "Мировая революция" (1925) так: "Без Бенеша у нас не было бы республики".
  
  После отставки президента Масарика 18 декабря 1935 года был избран вторым президентом Чехословакии. Избранию предшествовали длительная закулисная грызня, связанная с тем, что многие депутаты считали его слишком "левым" политиком. В результате, однако, Бенеш набрал в парламенте подавляющее большинство голосов - за него голосовали практически все чешские партии, включая коммунистов. Против - выступили представители партии судетских немцев (что, учитывая германофобский курс проводимой Бенешом политики вовсе не удивительно - Авт.).
  
   Совсем по другому развивались взаимоотношения между Чехословацким правительством и СССР.
   Да, конечно, я имею ввиду пресловутую "красную паку" с компроматом на Тухачевского.
   Хочу сразу оговориться. Так называемые "документы Бенеша", "досье Бенеша" - это артефакт, причем артефакт мистического свойства. Все о нем говорят, но никто его в глаза никогда не видел (и смею вас заверить и не увидит - Авт.) хотя он открыто фигурирует в Протоколе заседания Политбюро ЦК ВКП(б) от 24 мая 1937 года.
  Как и любой символ веры, он многолик (Шеленберг вспоминает о пухлой папке, Пфафф - о 14-15 тонких листочках, Хрущев на XXII съезде КПСС говорит о "одном документе Бенеша" - Авт.).
  Поэтому все дальнейшие построения необходимо базировать исключительно на религиозном чувстве: часть людей верит, что Сталин пал целью мистификации спецслужб III рейха и совершенно напрасно сгубил перед войной цвет Красной армии; другая часть, совершенно искренне верит, что Сталин накануне войны спас страну от военно-фашистского переворота, со страшными, далеко идущими последствиями. К последним относится и ваш покорный слуга. Скажу больше: считаю, что мало Иосиф Виссарионович в конце тридцатых высший командный состав прополол. Это летом 1941 самым страшным образом и сказалось.
  
   Совершенно не собираюсь касаться темы, как фабриковалась и передавалась эта папка. Сколько сотен тысяч золотых марок за нее отдали лопоухие русские. Мы уже с вами договорились - это все сказание о "святом Граале", легенда: все знают, но никто не видел. Поэтому сразу перейдем к последствиям.
   16 марта 1937 года советский полномочный представитель в Париже В. П. Потемкин послал свою телеграмму с изложением своей беседы с французским министром обороны Эдуардом Даладье сразу в три адреса: Сталину, Молотову и Литвинову. В ней говорилось: "Из якобы серьезного французского источника он недавно узнал о расчетах германских кругов подготовить в СССР государственный переворот при содействии враждебных нынешнему советскому строю элементов из командного состава Красной Армии... Даладье добавил, что те же сведения о замыслах Германии получены военным министерством из русских эмигрантских кругов (генерал Скобилев - Авт.).
  ...Даладье пояснил, что более конкретными сведениями он пока не располагает, но что он считал "долгом дружбы" передать нам свою информацию, которая может быть для нас небесполезна".
  
   Далее. Посол США в Москве Джозеф Дэвис 28 июня 1938 года, уже после процессов и расстрелов отправил президенту Рузвельту телеграмму: "В то время как внешний мир благодаря печати верит, что процесс - это фабрикация... - мы знаем, что это не так. И может быть, хорошо, что внешний мир думает так".
   И основное.
  Из записи беседы советского полпреда в Чехословакии Александровского с президентом Бенешом 4 июля 1937 г. Прага. Беседа длилась два с половиной часа.
   "Бенеш особо подчеркнул, что, по его убеждению, в московских процессах, особенно в процессе Тухачевского, дело шло вовсе не о шпионах и диверсиях, а о прямой и ясной заговорщицкой деятельности с целью ниспровержения существующего строя. <...> Тухачевский, Якир, Путна (Бенеш почти все время называл только этих трех), конечно, не были шпионами, но они были заговорщиками.
   ...Тухачевский не был и не мог быть российским Наполеоном. Но Бенеш хорошо представляет себе, что перечисленные качества Тухачевского плюс его германские традиции, подкрепленные за советский период контактами с рейхсвером, могли сделать его очень доступным германскому влиянию и в гитлеровский период. Тухачевский мог совершенно не осознавать, что совершает преступление поддержкой контакта с рейхсвером. Особенно если представить себе, что Тухачевский видел единственное спасение родины в войне рука об руку с Германией против остальной Европы...
   ... Бенеш под большим секретом заявил мне следующее: во время пребывания Тухачевского во Франции в прошлом году Тухачевский вел разговоры совершенно частного характера со своими личными друзьями французами. Эти разговоры точно известны французскому правительству, а от последнего и Бенешу. В этих разговорах Тухачевский весьма серьезно развивал тему возможности советско-германского сотрудничества и при Гитлере, так сказать, тему "нового Рапалло".
  ...Бенеш заявил, что он мыслит себе опору именно на СССР сталинского режима, а не на Россию и не на демократическую Россию.
  ...В этой связи Бенеш задавался и таким вопросом: что произошло бы, если бы в Москве победил не Сталин, а Тухачевский. Тогда Чехословакия вынуждена была бы оставаться в дружбе с Россией Тухачевского. Но Чехословакия тогда была бы вынуждена достигнуть соглашения с Германией, а это опять-таки было бы началом зависимости либо от России, либо от Германии. Вернее всего от Германии, ибо Россия Тухачевских не постеснялась бы заплатить Германии Чехословакией.
  Бенеш ценит именно "нынешний СССР", "сталинский режим", потому что он не предъявляет претензии на Чехословакию и ее свободы.
  В заключение Бенеш еще раз повторил, что расценивает московские процессы как признак укрепления СССР и что его концепция дружбы с СССР была и остается главной основой внешнеполитического поведения Чехословакии".
  
   Вот такой он был - друг Советского Союза, Эдвард Бенеш.
  
   Из всего вышесказанного можно сделать вывод.
   Был военный заговор. На его завершающей стадии, когда указания "от мозгового центра" передаются исполнителям, произошла почти неизбежная в таких случаях утечка информации. И не важно - существовала в природе "красная папка" или нет. О заговоре узнали, причем узнали заинтересованные лица. В результате своевременных контрмероприятий заговорщики были разгромлены. Но, увы, не до конца.
  
   Но вернемся в Прагу.
   В отличие от полного взаимопонимания с Советским руководством, с нацистами у Бенеша были ну очень большие проблемы. Гитлер его не переносил на дух. Принципиально. И не потому, что он очень не любил чехов. Со следующим чешским президентом Гахой Гитлер встречался. А вот с Бенешом - ни за что.
  Все взаимоотношения двух глав государств велись исключительно через третьих лиц и дипломатическую переписку. Бенеш даже не был приглашен в Мюнхен на встречу Большой четверки. Под Мюнхенским соглашением подписывались даже не второстепенные фигуры: референт МИД Чехословакии Масаржик (!!! - Авт.) и посол Чехословакии в Берлине Мастный.
   Сложно сказать, что было тому причиной.
   Рейхсканцлер неоднократно и прилюдно обзывал Бенеша лжецом и предателем. Может быть он имел ввиду не вполне этичное, с его точки зрения, поведение Бенеша и Масарика в Первую мировую? Не знаю. Но существует и другая, правда, пока никем не подтвержденная версия (Tomáš Krystlík - Авт.). Согласно ей, Бенеш был чешским евреем и масоном. Если это так, то все становится простым и понятным.
  
   1 октября 1938 года. С рассветом в Судеты входит немецкая армия, а вечером в Тешинскую область - польские войска.
  5 октября 1938 года. Президент Чехословакии Эдвард Бенеш сложил с себя президентские полномочия и выехал в Великобританию.
  Германии достались Судеты, на 90% населённые немцами.
  Словакия позднее отказалась от своих прав на южные и восточные регионы страны, на 87% населённые этническими венграми (12 700 квадратных километров земли и 1 030 000 жителей, в том числе 830 тысяч венгров), и объявила о собственной автономии.
  Польша откусила небольшой кусочек - Тешинский край (около 906 квадратных километров, 250.000 жителей, в основном поляки). Кусочек земли был маленький, но очень полезный. Расположенные там предприятия давали в конце 1938 года почти 41% выплавляемого в Польше чугуна и почти 47% стали.
  Территория Чехословакии сократилась на 38%. Если вычесть из нее Словакию - на 64%. По-сути, от Чехословакии осталась одна Чехия. Немецкие войска оказались в 30 км от Праги.
  
   Существует немало версий о том, что Бенеш покинул Чехословакию с чемоданами, полными банкнот и брюликов. И жил потом - не тужил, только поплевывал. Конечно, голодранцем он не был, границу переходил не в рубище, но и в золоте не купался.
   Во-первых, не стоит увязывать дату отставки с датой эмиграции. То есть, выглядело это не так: отставка - чемодан с брюликами - вокзал - прощание - Лондон. Подобным образом только наши современники в Лондон убегают.
  Почему я так думаю?
  
  В 1937-1939 годах резидент советской разведки Зубов работал в Праге. Там, по указанию Сталина, он передал президенту Бенешу 10 000 долларов для организации отправки из Праги в Лондон близких Бенешу людей.
   То есть, даже на проезд денег не было. Хорошо помогли люди добрые.
   В результате, Бенеш покинул страну с женой, племянницами и некоторыми близкими людьми только 22 октября 1938 года. В Лондоне бывшему президенту долго не зажилось и 2 февраля 1939 года, он оставил Британию отправился в США, где получил назначение в университет Чикаго.
  
  С деньгами по-прежнему было не густо. Но, как всегда, в трудный час помогли советские товарищи - у нас своих не бросают. И некоторое время бывший чехословацкий президент получал в советском посольстве кормовые - из расчета 2000 долларов в месяц.
  Вы скажете - смешные деньги! Я с вами соглашусь. По ценам того времени: башмаки - доллар, рубашка - два, костюм - пять. Все остальное на борьбу с нацизмом.
   Стал ли после этого Бенеш агентом Кремля?
   Да, Господь с вами. С тем же успехом его можно считать англо-франко-итальянским шпиеном. Ведь по заданию господ из этих стран он разваливал во время Первой мировой войны суверенную и независимую империю Габсбургов.
   Хотя...
   Майский: "...Бенеш располагал очень ценной информацией о положении в Германии и Центральной Европе, которой он охотно делился с нами". И еще.
   Когда в 1940 году Бенеш снова вернулся в Англию, Черчилль весьма сердито и в лоб задал ему колючий вопрос: "Что, Сталину удобнее разговаривать со мной не напрямую, а через Бенеша?"
  
   30 ноября 1938 года пост президента Чехословакии занял председатель Верховного суда Эмиль Гаха.
   Конец февраля 1939 года. В ходе обсуждения бюджета Словакии словацкие депутаты потребовали полного отделения Словакии от Чехии. Премьер-министром новообразования был избран Йозеф Тисо.
   9 марта 1939 года президент Чехословакии Гаха издает указ о роспуске правительства Словакии во главе с Йозеф Тисо и его аресте. В Словакию вводятся еще верные центральному правительству войска, и объявляется военное положение. Здание правительства Словакии опечатано. В Братиславе волнения.
  Гитлер констатирует, что положение в Чехословакии "становится нетерпимым". Чтобы своевременно ликвидировать "очаг беспокойства и беспорядка" в этой части Европы и спасти "разложившуюся" страну, Гитлер приказал, чтобы через несколько дней, "не позднее 15 марта, Чехословакия была оккупирована войсками".
   14 марта 1939 года. Утром парламент Словакии провозглашает независимость. Словацкую Республику тут же признают Венгрия, Польша и Германия. Под началом Праги остались только Богемия и Моравия. Чехословакия, ввиду распада, автоматически теряет гарантии своей целостности со стороны Франции, Британии и Италии. Президент Гаха просит Гитлера о встрече.
  В 10.40 вечера, на берлинский вокзал прибывает поезд с президентом Гахой и министром иностранных дел Чехословакии Хвалковским.
  
  Далее пошла опресовка.
   Несмотря на то, что Гаху и Хвалковского встречали, как глав государств, почетным караулом, при личной встрече Гитлер не стал разводить долгих антимоний и крайне жестко, на наглядных примерах показал чехам, что речь, по существу, не идет о переговорах. Чешских государственных деятелей пригласили в Германию исключительно для того, чтобы ознакомиться с решениями, принятыми Берлином, и подчиниться им. Любая попытка к сопротивлению будет подавлена. Всякое стремление противостоять маршу германских войск будет сломлено вводом в действие бомбардировочной авиации. Рейх уже принял решение об аннексии Богемии и Моравии. Завтра в 10 часов утра Прага будет оккупирована.
  
  По воспоминаниям доктора Шмидта, Гаха и Хвалковский во время речи Гитлера сидели, словно каменные изваяния. Закончив свою речь, Гитлер вышел из комнаты и за несчастных чехов принялись Геринг и Риббентроп. "Они буквально бегали за Гахом и Хвалковским вокруг стола, на котором лежал документ, стараясь вложить им перо в руки, и предупреждали, что если те не подпишут документ, то через два часа половина Праги будет превращена бомбардировщиками в руины, причем это будет только начало. Сотни бомбардировщиков ожидают приказа на взлет. Они получат его в шесть утра, если на документе не будет подписей".
   В результате этого бега с препятствиями престарелому Гахе нежданно заплохело.
   Все присутствовавшие сильно испугались - вариант смерти главы государства во время переговоров мог быть предвзято истолкован мировой общественностью. Срочно позвали личного врача Гитлера доктора Морелля (очень большого знатока и любителя различных уколов - Авт.). После первого укола Гахе заметно полегчало, а после второго он воодушевился настолько, что снова принялся отнекиваться от подписания меморандума. Но чешского президента быстро дожали и в 4.00 утра 15 марта 1939 года президент Гаха заявил фюреру, что он вручает судьбу своей страны в его руки.
   В это же время вермахт начал оккупацию Чехии.
   В 9.00 передовые немецкие части вошли в Прагу. Чешская армия получила приказ оставаться в казармах и передать там свое оружие вермахту. Во второй половине дня под охраной бронеавтомобилей в город прибыл Адольф Гитлер, который приказал вывесить на флагштоке "императорского замка" в Градчанах флаг со свастикой.
  
  
  
  Была ли оккупация Чехии нарушением мюнхенских соглашений?
   Все зависит от точки зрения...
   Но вот, допустим, британский премьер-министр Н.Чемберлен, в тот же день, публично заявил в Палате общин, что Великобритания не может считать себя связанной обязательством о гарантии целостности Чехословакии, потому что Чехословакия прекратила свое существование "в результате внутреннего распада".
   Французы выразили "протест престижа", но довольно вяло.
  
   Так закончилась история первой Чехословацкой республики.
   16 марта 1939 года, в Праге, Гитлер объявил Моравию(Чехию) и Богемию протекторатом Германии. Словакия объявлена государством под немецкой защитой в течение 25 лет (кстати, независимость Словакии признали многие, в том числе и СССР до 1941 года - Авт.).
  
  Чешский президент Гаха не пошел побираться по помойкам. Гитлер оставил за ним номинальный пост президента "рейхспротектората Богемии и Моравии", занимая который Гаха призывал население поддержать политику III рейха. После освобождения страны Гаха был арестован и умер в Пражской тюрьме 27 июня 1945.
  Судетские немцы стали самыми преданными последователями Гитлера. Если на территории Рейха уровень членов НСДАП в среднем колебался где-то в районе 7%, то в Судетах он достигал 15%.
  
  В результате оккупации Чехословакии Германия захватила: 1582 самолета, 501 зенитное орудие, 2175 пушек, 785 минометов, 43 876 пулеметов, 469 танков, свыше 1 млн. винтовок, 114 тыс. пистолетов, 1 млрд. патронов, 3 млн. снарядов и другие виды военной техники и снаряжения, достаточного для вооружения 40 немецких дивизий.
  Но, что еще важнее немцам, в полной сохранности достался крупнейший военно-промышленный комплекс Чехословакии, всю войну исправно работавший на нужды III рейха. Так, например, из 53 тысяч танков и самоходных орудий, использованных немцами в годы войны, свыше 8 тысяч было построено на чешских заводах.
  
  Чехи и словаки воевали во второй мировой войне, как на стороне немцев, так и против них. Только в плену у Советского Союза оказалось около 70 000 чехословаков. Значит, в боевых частях вермахта их было не менее 150 000 - 200 000 человек.
  Но в отличие от словаков, отдельные национальные части чехов в боевых действиях не использовались. Гитлер вполне обоснованно опасался повторения чешских легионов образца первой мировой, поэтому чехи призывались в части вермахта "россыпью". Как мы сейчас знаем, в своих опасениях он оказался полностью прав - такие части были созданы в Британии и СССР.
  
  В Чехословакии 4 570 человек погибли, сражаясь в рядах Красной Армии, а 3 220 - в войсках западных союзников. Кроме того, примерно 5 000 чехов погибли в составе вермахта, а 7000 словаков - в рядах союзной Германии словацкой армии. Еще 4 000 чехов и словаков умерли в советском плену. Жертвы среди чешских и словацких партизан и участников восстания в Праге достигали 10 000 человек.
  Всего за время войны погибло около 345 000 чехословацких граждан, 277 000 из них евреи.
  
  Золотой запас Чехословакии в 6 миллионов фунтов стерлингов, 23 тонны золота, для надежности хранился в Лондоне (подальше положишь, поближе возьмешь - Авт.). Тем не менее, когда Гитлер оккупировал всю Чехию и потребовал это золото, Чемберлен в начале апреля 1939 года отдал его Гитлеру, а не Бенешу, и был прав: защиту чехов теперь организовывал Гитлер, следовательно, он имел право и на золото чехов. А кто такой Бенеш в то время? Так, профессор в Чикаго. Еще приблизительно 20 тонн золота были конфискованы нацистами с депозитов чешских и словацких банков.
  
  Последний факт лучше всего иллюстрирует следующая мизансцена.
  После окончательной оккупации остатков Чехословакии ее бывший президент - Бенеш проснулся, и из туманного далеко прислал в Лигу Наций энергичный протест против нового преступления нацистов. При этом он настоятельно просил поставить на 106-й сессии Совета Лиги вопрос о Чехословакии. Одновременно, для страховки, Бенеш разослал копии телеграммы правительствам СССР, Франции и некоторых других держав.
  Вот как описывает возникшую коллизию Майский.
  "... Когда по приезде в Женеву я обсуждал с тогдашним генеральным секретарем Лиги Наций французом Авенолем повестку для предстоящей сессии Совета, мы подошли наконец к телеграмме Бенеша, Авеноль при этом презрительно махнул рукой и кратко бросил:
  - Ну, это для архива.
  - Как для архива? - возмутился я. - Нынешний Совет - первый после захвата Чехословакии Гитлером, - он не может пройти мимо столь дерзкого факта агрессии!
  Тут Авеноль с чувством превосходства стал поучать меня, что согласно процедуре, принятой в Лиге Наций, на ее заседание могут вноситься только документы, исходящие от правительств, и так как Бенеш сейчас не президент Чехословакии, а профессор в Чикаго, то его телеграмма является телеграммой частного лица и потому не подлежит оглашению на Совете...".
  
  Звезда Бенеша повторно взошла после начала Второй мировой войны.
  На территории Франции был создан чехословацкий национальный комитет под председательством Бенеша, и стали формироваться чешские национальные части (полностью по лекалам I мировой - Авт.). Комитет стремился получить международное признание, как правительство Чехословакии в изгнании. Но, несмотря на подписание франко-чехословацкого договора 2 октября 1939 года, кроме французов новое правительство так никто и не признал.
  
  Сразу после начала вермахтом французской компании дальновидный Бенеш не стал дожидаться Дюнкерка и сразу же после отставки Чемберлена, 10 мая 1940 года, перебрался в Лондон. На британской земле его с распростертыми объятиями встречал новый премьер-министр - Уинстон Черчилль, известный знаток и коллекционер правительств в изгнании.
  В Лондоне беглецы худо-бедно обжились, перераспределили портфели и создали временное правительство Чехословакии во главе с президентом Бенешем, премьер-министром Яном Шрамеком и министром иностранных дел Яном Масариком (сыном первого президента Чехословакии - Авт.). В июле 1940 Великобритания и СССР признали правительство в изгнании. Осторожные американцы сделали это только в ноябре 1942 года.
   5 августа 1942 года британцами и 29 сентября 1942 года французским правительством де Голля, Мюнхенское соглашение 1938 года было объявлено недействительным.
  
  В 1941 году правительство Бенеша спланировало, и на следующий год провело операцию "Антропоид" по физическому устранению Рейнгарда Гейдриха - начальника Главного управления имперской безопасности (РСХА) и заместителя имперского протектора Богемии и Моравии. В результате ответных жесточайших немецких репрессий тысячи чехов отправились в концлагеря и были полностью уничтожены жители двух деревень: Лидице и Лежаки.
  
   Но время шло, союзники наступали по всем фронтам, и 16 мая 1945 года Эдвард Бенеш вернулся в освобождённую Прагу, где был восторженно встречен населением.
   Границы довоенной Чехословакии были восстановлены и даже несколько расширены за счет Венгрии, но Закарпатскую Украину пришлось уступить Советскому Союзу.
  Проблема немецкого меньшинства была решена путем массового выселения судетских немцев. Сегодня в Германии этот процесс, почему-то, называют геноцидом. Также произошел обмен населением между Словакией и Венгрией. Бенеш, обжегшись на молоке в 1938-39, решил создать мононациональную республику.
   19 июля 1946 года он вновь был избран на пост президента новым составом парламента - голосование было единогласным. В мае 1948 года Бенеш отказался подписать новую конституцию страны, разработанную коммунистами, и 7 июня 1948 года был вынужден уйти в отставку.
   3 сентября 1948 года Эдвард Бенеш, при весьма странных обстоятельствах, скоропостижно скончался.
  
  
  
  
  Дополнение к продолжению или Мемель.
  
  
  Через четыре дня после оккупации Чехословакии пришла очередь литовских баронов. В 1919 году Мемельская область Пруссии (с преимущественно немецким населением - Авт.) была передана под управление стран Антанты.
  В январе 1923 литовские власти инсценировали восстание силами прибывших из Литвы переодетых полицейских, солдат регулярной армии и членов военизированной организации шаулисов. Это вынудило союзников передать Мемельский край под контроль Литвы. Весной 1939 пришло время платить по счетам.
  
  Собственно, в тот момент Гитлер чувствовал, что проведение стоит за спиной. Все, что он не предпринимал для собирания "земель немецких" воплощалось в жизнь, причем воплощалось бескровно. Значит, фортуна ему благоволит, и попусту терять время преступно - судьба изменчива. Осталось ведь не так много: Мемель, Данциг, Эльзас и Лотаргиния.
  
  20 марта 1939 года министр иностранных дел Германии фон Риббентроп объявил литовскому коллеге И. Урбшису: "... если литовское правительство склонно вернуть Мемельский край путем соглашения, то правительство Германии готово пойти навстречу и удовлетворить интересы Литвы в Мемельском порту. Если литовское правительство не пойдет этим разумным путем, то Мемельский край будет возвращен Германии по-другому. Если бы там произошли столкновения и хоть один немец погиб, тогда уже не мы, политики, занимались бы этим делом, а войска, начав поход, неизвестно где остановились бы. После начала военных действий германское правительство больше ни на какие переговоры не пошло бы".
   21 марта 1939 года Вайцзекер (статс-секретарь министерства иностранных дел Германии - Авт.), впоследствии заявлявший, что ему всегда претили жестокие методы нацистов, уведомил литовское правительство, что "во избежание пустой траты времени его полномочные представители должны прилететь в Берлин завтра специальным самолетом, чтобы подписать документ о передаче района Мемеля Германии".
  
  В Литве сразу же собрался Совет министров. Воевать с Германией после ее недавних впечатляющих успехов в Европе особо никто не собирался, да и не чем было.
  Вооруженные силы Литвы на тот момент составляли: кавалерийская бригада и три пехотных дивизии общей численностью в 24 тысячи человек, при 44 легких танках (времен I мировой - Авт.) и 110 самолетах. И всего один военно-учебный корабль с шестью пулеметами и двумя пушками "Эрликон" двадцатимиллиметрового калибра. В военном отношении положение Литвы было безнадежно.
  Поэтому после продолжительных дебатов было принято решение: "не находя другого выхода, считает, что он вынужден принять требование германского правительства. Перед лицом грозящей со стороны Германии опасности Совет министров не находит возможным выполнить требования ст. 15 конвенции, заключенной между Литвой, Британской империей, Францией, Италией и Японией о Клайпедской территории. Министру иностранных дел поручается только информировать полномочных министров Франции и Великобритании в Каунасе о требовании правительства Германии вернуть Клайпедский край рейху (чтобы не возникло путаницы: Клапейда - литовское название Мемеля - Авт.)".
  То есть, исходя из своих национальных интересов (плюс напоминание, что Германия учтет интересы Литвы в Клайпедском порту) Литва не обращается за помощью к странам-гарантам и отдает Мемель. Практически даром.
  
   Интрига здесь в том, что результатов решения литовского правительства Гитлер не знал, да и не мог знать.
  В юношестве будущий фюрер германской нации до дыр зачитывался романами Жуля Верна. Его манили приключения, морской ветер в лицо, дремучие джунгли, полные сокровищ, и коварные враги, которых нужно победить. Одним словом, рейхсканцлер был романтиком. В пользу этого утверждения говорит и его любовь к живописи и животным. Посмотрите акварели Гитлера - очень романтичный стиль.
  Одним словом, фюрер совершенно неожиданно для окружения (а может и для себя - Авт.) решил поиграть во флибустьера, берущего на абордаж портовый город.
  
  Утром 21 марта 1939 года из Свинемюнде в Балтику выходит сильное оперативное соединение немецкого флота. В его составе тяжелые крейсера "Дойчланд" (на борту рейхсґканцлер Германии А. Гитлер и командующий Разведывательными силами контр-адмирал Денш), "Адмирал Шеер", "Адмирал Граф Шпее", легкие крейсера "Кельн", "Лейпциг", "Нюрнберг", 7 эсминцев и большое количество малых боевых кораблей. Цель похода - освобождение Мемеля. В полном соответствии с законами приключенческого жанра и для придания походу пущего драматизма, Гитлер дал указание Риббентропу вызвать литовцев в Берлин самолетом уже после того, как корабли выбрали якоря, и вышли в море.
  
  Литовцы прибыли в Берлин к вечеру 22 марта, но сдались не сразу, пытаясь торговаться. Пока Риббентроп "гахаизировал" литовскую делегацию, мучимый морской болезнью и плохим настроением рейхсканцлер (после мемельского похода фюрер зарекся ступать нагой на палубу - Авт.), запрашивал двумя нетерпеливыми радиограммами с борта "Дойчланд", может ли подойти к городу мирно или же придется прокладывать путь корабельными пушками.
  
  23 марта 1939 года, примерно в половине второго ночи, Литва согласилась сдать город.
  В 11 часов 30 минут 23 марта Гитлер, со своей внушительной эскадрой, с триумфом вошли в порт Мемеля. Фюрер выступил в Мемельском городском театре с речью перед неистовавшей толпой "освобожденных" немцев.
  Несколько лет спустя Гитлер вспоминал: "Когда я занял Мемель, Чемберлен информировал меня через третьих лиц, что он очень хорошо понимал необходимость осуществления такого шага, хотя публично одобрить такой шаг он не мог"
  
  В Берлин фюрер возвращался уже самолетом.
  Наигрался в мореходов, до рвоты.
  
  3 апреля 1939 года Гитлер утвердил план операции "Вайс". На очереди был Данциг.
  
   Журнал Time в номере за 2 января 1939 года назвал Гитлера "Человеком 1938 года".
  Статья, посвящённая "Человеку года" начиналась с титулатуры Гитлера, которая звучит, по версии журнала, следующим образом: "Führer of the German people, Commander-in-Chief of the German Army, Navy & Air Force, Chancellor of the Third Reich, Herr Hitler".
  Заключительное предложение весьма пространной статьи предвозвещало: "Тем, кто следил за заключительными событиями года, представлялось более чем вероятным, что Человек 1938 года может сделать год 1939 незабываемым!"
   Пророки, блин...
  
  
  
  
  
  
  Польша (сентябрь 1939)
  
  
   Как-то так сложилось, что Польшу постоянно все делили. То так делили, то эдак...
   Свою предпоследнюю реинкарнацию польское государство получило 11 ноября 1918 года, в тот же день, когда Германия подписала перемирие в Компьене. Эта дата и по сей день отмечается поляками как праздник Независимости.
  
  В ноябре 1918 года германские войска стали отводиться с оккупированных территорий Украины, Белоруссии и Прибалтики. При движении через польскую территорию, немецкие части именем польского правительства разоружались. По старой памяти щедро помогала Польше и Франция. В результате, на фоне окружающего ее хаоса, Польша, неожиданно для многих, превратилась в крупного востоевропейского политического игрока.
  
  По результатам Версальского мира Польша, 200 лет не имевшая выхода к морю, получила от Германии восточную часть Померании с крупным морским портом Данциг. От Литвы удалось откусить Виленский край.
   Но основной целью руководства Польши была этакая идея-фикс всех поляков всех времен - восстановление Польши в исторических границах Речи Посполитой 1772 года "от моря до моря", с установлением контроля над Белоруссией, Украиной (включая Донбасс).
   Вот, как это виделось Юзефу Пилсудскому: "Замкнутая в пределах границ времён шестнадцатого века, отрезанная от Чёрного и Балтийского морей, лишённая земельных и ископаемых богатств Юга и Юго-Востока, Россия могла бы легко перейти в состояние второсортной державы, неспособной серьёзно угрожать новообретенной независимости Польши. Польша же, как самое большое и сильное из новых государств, могла бы легко обеспечить себе сферу влияния, которая простиралась бы от Финляндии до Кавказских гор".
  
   В феврале 1919 года началась польско-большевистская, как ее называют сами поляки война. Военные действия шли с переменным успехом: в начале поляки захватывают Минск и Киев и продвигаются вглубь Украины и Белоруссии. Затем красные переходят в контрнаступление и доходят до Вислы, но им так и не удается взять хорошо укреплённые Львов и Варшаву. Происходит "чудо на Висле" - Красная армия терпит поражение и неудержимо откатывается назад, в Россию.
   В результате граница устаканилась далеко к востоку от "линии Керзона", захватив западные части Украины и Белоруссии. Воцарил мир. Польские власти занялись перевариванием освоенного.
  
   Лучше всех политику Польши в межвоенный период, хлестко и метко, охарактеризовал небезызвестный товарищ Мехлис: "Как проститутка переходит из рук в руки, так Польша отдавалась то Франции, то завязывала серьезный роман с Берлином. Сейчас польская мадам объявила, что заняла твердую позицию и ищет серьезного партнера, обязательно со средствами. Посмотрим, что из этого выйдет".
  Чтобы меня не обвинили в великодержавном русском шовинизме, отмечу, что тенденцию, озвученную Мехлисом, несколько ранее, с солдатской прямотой поддержал сам Маршал Польши Юзеф Пилсудский, отозвавшийся о польском парламенте как о "Сейме политических проституток".
  Собственно, дело не в штампах. В зависимости от текущего момента вектор польской политики постоянно видоизменялся: то к союзу с Антантой против Германии и России, то к союзу с Германией против России. Но против России - существовало всегда. Вы ведь помните - "от моря до моря"!
  
   В общественном сознании утвердился миф о том, что панская буржуазно-помещичья Польша была государством исконно слабым, нежизнеспособным, а то и попросту - полностью прогнившим от краев до донышка. Именно поэтому, мол, Вермахт и раскатал всю польскую армию и государственность всего за две недели.
   Все это, конечно, так, но есть ряд моментов в корне изменяющих эту общебезрадостную картину.
  
  Вполне заслуженно полагая, что во время дележа бесхозного имущества, они отхватили у Германии и России немного лишней земельки, поляки держали четвертую в Европе по численности армию мирного времени: после СССР, Франции и Германии - это на 1938 год. А в 1932 году, когда для предотвращения формирования резерва немецкой армии офицеры должны были служить 12 лет, солдаты 25 лет, и общая численность ограничивалась условиями версальского договора в 100 тыс. военнослужащих: 4 тыс. офицеров и 96 тыс. солдат - польская армия занимала второе место после Франции.
  Недаром, во всех предвоенных планах начала тридцатых годов основным противником на западе советскому генштабу виделась Польша в союзе с прибалтийской Антантой или Германией. Или с теми и другими.
  
  В предвоенной обстановке польская армия могла в кратчайшие сроки лихо отмобилизоваться до двух миллионов штыков. Причем, проблем с оружием, как в сорок первом под Москвой, не предвиделось. То, что вермахт не дал этому действу состояться до конца - другой вопрос. Но бесспорно одно - армия у Польши, по меркам мирного времени, была весьма крепкой.
  Напомню вам, что Польша сама строила и продавала многим странам неплохие военные самолеты. А многие европейские страны себе такого позволить не могли.
  
  Но вернемся к спорным землям.
  После Мюнхена, Третий рейх почти восстановил границы Германской империи 1914 года. В некоторых местах их даже приумножил. В принципе для полного успокоения Германии оставались лишь две спорные местности. Это Эльзас и Лотарингия во Франции. И Данциг на территории Польши.
   В 1938 году претензий к Франции, в виду некоторой исторической спорности этих территорий, Гитлер не имел. Более того, обещал навсегда отказаться от разрешения проблемы Эльзаса-Лотарингии силовыми методами. Исключительно посредством плебисцитов, уважаемые господа! Да-да-да! Ни кем не сдержанного, свободного волеизъявления электората, так сказать. И то, в весьма и весьма отдаленном будущем.
  
  Но Данциг для немцев был точкой весьма болезненной. В полной сегодняшней аналогии с "украинским" Севастополем для русских.
  Не стоит забывать, что Польшу после первой мировой войны "лепили из того, что было", на мнение проигравших и отсутствующих сторон особо никак не оглядываясь; поэтому на ее территории оказались полностью этнически чужеродные анклавы. С этносами, поляками себя ни с какого бока не считавшими и полонизации поддаваться не желавшими, ну просто ни в какую. И что особо важно: испытывающими все возрастающее, взаимное притяжение к метрополии.
  Поляков, осознающих некоторую чрезмерность собственного "хапка", это все в большей мере нервировало, пугало и, как следствие, заставляло занимать перманентно ужесточающуюся по отношению к нацменьшинствам позицию.
  
  Впервый вопрос о Данциге омрачил польско-германскую дружбу 24 октября 1938 года после присоединения к Германии чехословацких Судет.
  Что бы лучше понять суть немецких претензий, лучше всего ненадолго взглянуть на карту.
  
  Средняя ширина коридора не превышала 200 километров (в самом тесном и наиболее уязвимом месте - 30 километров). Заканчивался коридор узкой полосой Балтийского побережья, всего в 71 километр шириной.
   За двадцать лет полякам удалось значительно разбавить национальный состав Померанского воеводства (около 500 тысяч немцев на 1916 год - Авт.), но в среднем доля немецкого населения доходила там до 20-40%.
  
  Иначе дело обстояло с вольным городом Данцигом: из 327 тысяч жителей, 317 тысяч были немцами. В немецкоговорящем городе действовал свой немецкий парламент, наравне с польским злотым свободно котировалась немецкая марка, поляки осуществляли только надзорные функции.
  
  Так вот.
  Еще после аншлюса, на волне воодушевления и успехов охватившую нацистскую верхушку в процессе собирания немецких земель, Риббентроп передал польскому послу в Берлине Липскому предложения по "урегулированию" германо-польских спорных вопросов: воссоединение Данцига с рейхом и строительство двухрядной узкоколейки с прилегающим рядом шоссе (экстерриториальная полоса шириной 100 метров) к Восточной Пруссии.
  Взамен немцы предлагали: признание незыблемости своих восточных границ, продление на 25 лет польско-германского договора о дружбе и ненападении от 1934 года, и вообще бесконечную, страстную любовь вплоть до гробовой доски. Кроме того, отдельными пунктами, предлагалось проводить "общую политику в отношении России на базе антикоминтерновского пакта" - многозначительный кивок в направлении советской Белоруссии и Украины и (об этом очень редко пишут - Авт.) сотрудничество в вопросе эмиграции евреев из Польши.
  
  Настоятельно хочу отметить, что на земли разделяющего две части Германии "польского коридора" руководство III рейха при этом никак не покушались.
  Немцы пошли дальше и пообещали сохранить для поляков все их экономические льготы при эксплуатации Данцигского порта.
  
  Эта встреча не носила официозный характер, проходила в ресторане "Гранд-отеля" в Берхтесгадене "строго конфиденциально", поэтому очень сильно поляки не напряглись.
  Примерно, через двадцать дней польская сторона вежливо ответила, что идея, конечно шикарная, особенно в отношении "общей политики в отношении России", но ряду "внутриполитических соображений, министру иностранных дел Беку трудно согласиться на включение Данцига в рейх".
   Поляков можно понять - германским предложением нарушался фундаментальный тезис политики о Великой Польше от моря до моря: до Черного моря, когда еще дойдешь, а выход к Балтике уже теряешь.
  
   21 марта 1939 года. В тот день, когда Гитлер отправился в полную опасностей морскую экспедицию по экспроприации вольного города Мемеля, к вопросу Данцига вернулись повторно. Риббентроп вновь пригласил Липского. Теперь тон беседы был иным. Министр иностранных дел брюзжал и выговаривал за имевшие место в Польше антифашистские демонстрации студентов, за тон польской прессы и т. д. Как заявил он, Гитлер недоволен тем, что еще нет позитивного ответа на его предложения. "Фюрер всегда стремился к урегулированию взаимоотношений и взаимопониманию с Польшей. Фюрер и теперь продолжает желать этого. Однако его все более удивляет позиция Польши". В ходе встречи немцы еще раз настойчиво напомнили о Данциге и экстерриториальном шоссе.
   Но поляки уперлись.
   26 марта 1939 года Липский передал Риббентропу меморандум своего правительства, в котором германские предложения отклонялись. Попутно поляки ломанулись жаловаться в Лигу Наций. Но там, отчетливо понимая всю скромность притязаний Германии, их встретили с отстраненной прохладцей.
  3 апреля 1939 года выведенный из себя Гитлер утвердил план "Вайс" по военному разгрому Польши.
  Справедливости ради следует отметить, что аналогичный контрплан по войне с Германией офицеры польского Генерального штаба принялись разрабатывать еще 4 марта 1939 года. К концу марта он уже был готов.
  
  Очень интересной на тот момент была политика Британии.
  31 марта Чемберлен заявил в палате общин о том, что Англия и Франция "предоставят польскому правительству всю возможную помощь, какую в силах оказать, если Польша подвергнется нападению". Но это было просто устное обещание.
  Другой британский политик, министр иностранных дел Британии Галифакс, 3 мая 1939 года, заявил: "Конечно, полковник Бек (министр иностранных дел Польши - Авт.) не жаждет войны, но, если она возникнет из-за Данцига, вина за это ляжет на Польшу".
  Немцы воодушевились.
  Поляки заметались.
  С востока за всей этой суетней, задумчиво цыкая зубом, пристально наблюдал Иосиф Виссарионович, что поверьте мне, в польские души успокоения не вносило.
  
  А затем англосаксы стали незатейливо так, исподволь, подталкивать Германию к силовым действиям.
   Лондон попросил Муссолини намекнуть Гитлеру, что "если урегулирование нынешнего кризиса ограничится возвращением Данцига и участков "коридора" Германии, то, как нам кажется, можно найти, в пределах разумного периода времени, решение без войны". Естественно, Варшава не должна была знать об этом.
  Далее. Если бы германо-польские "переговоры привели к соглашению, на что рассчитывает правительство Великобритании, то был бы открыт путь к широкому соглашению между Германией и Англией".
   Не отставала от англичан и ближайшая союзница Польши, поилица, кормилица и хранилица - Франция.
  23 августа 1939, когда уже вовсю запахло жареным, она скоропалительно заявила, что неважно с какого бока, но, конечно же, поддержит Польшу. Чем смогет - тем подмогнет. Но французский Верховный совет национальной обороны решительно одернул чрезмерно болтливых коллег-дипломатов, заявив, что никаких военных мер против Германии предпринято, конечно же, не будет, если только она сама не нападет на Францию. Более того, на следующий день, 24 августа, Франция порекомендовала Польше воздержаться от применения силы, и ограничиться дипломатическими средствами в случае, если Данциг объявит о своем присоединении к Германии.
  Вот и все.
   А тут еще, рано утром 24 августа приходит депеша от Риббентропа из Москвы об успехе миссии! После такого подарка в рейхсканцелярии было от чего кататься по полу и стучать кулачками об стены. Я фразу Гитлера: "Теперь весь мир у меня в кармане!", - полностью понимаю и разделяю!
  Ну, прет масть!.. И как прет!!!
  
  
  В тот же день, на радостях, немцы сообщили полякам, что единственным препятствием к урегулированию конфликта являются английские гарантии Польше. И ничего более.
  Вечером этого дня, Германия уведомила Англию, что "после решения польской проблемы" она предложит всеобъемлющее соглашение сотрудничества и мира, вплоть до гарантий существования и военной и экономической помощи Британской империи в случае войны.
  
   Самое интересное!
   Вечер понедельника 28 августа 1939 года. Гендерсон вручил в Берлине английский ответ на германские предложения: Англия готова пойти на заключение широкого соглашения с Германией; она также не возражает против передачи Германии Данцига и "Коридора"!
   30 августа 1939 в Кракове был застрелен немецкий консул. Нервы сдавали, напряжение росло.
   Тот же Гендерсон уже 31 августа, за считанные часы до начала вооруженного конфликта, прилюдно говорил: "Условия (Германии - Авт.) кажутся мне умеренными. Это не Мюнхен... Польше никогда больше не предложат таких выгодных условий... Предложения Германии не угрожают независимости Польши..."
  
  Ну, что скажите, Гитлеру, было делать?
  Все, вроде бы, не против. Скорее даже, все - За!
  Причем и на Востоке и на Западе. К тому же, Данцигский ландтаг еще 22 августа 1939 года, в полном соответствии с уставом Лиги Наций "О праве наций на самоопределение" принял вердикт о воссоединении с Рейхом. Полная идиллия. Устойчивое одновекторное движение...
   И Гитлер этому поверил. И повелся...
   Именно поэтому бешенство Гитлера 3 сентября вполне объяснимо. Четыре дня назад все вы утверждали, что вполне понимаете и разделяете цели Германии, а теперь объявляете ей войну?! С этой точки зрения становится вполне понятным ответ Риббентропа английскому и французскому послам: "Германия отвергает ультиматумы Англии и Франции, возложив на их правительства всю ответственность за развязывание войны".
  
  Наряду с этим необходимо отметить - Гитлер отнюдь не единственный простофиля и дурачок в прайде прожженных и нахрапистых политиканов. Были и кроме него господа, ненароком угодившие в такую же помойную яму. В нашей современной истории имеется еще один подобный случай.
  
  Все те же ревнители свобод и демократии, Западные державы, в свое время, после распада Оттоманской империи, весьма произвольно перекроили границы государств на Ближнем Востоке. Как обычно и бывает - после этого осталось полным-полно недовольных. Иран и Ирак, к примеру. После окончания ирано-иракской войны, обладая, по общему мнению, сильнейшей армией в регионе, Ирак стал как-то пытаться использовать ее возможности для исправления того, что считал "исторической несправедливостью" с Кувейтом. На границе между странами стали потихоньку сосредотачиваться иракские войска. Запахло войной. Или аннексией, если Вам благоугодно.
  Но Садам Хусейн был малым тертым и перед принятием необратимых по своим последствиям решений решил "провентилировать тему" с "Большими парнями". Такой зондаж и состоялся 25 июля 1990 года во время встречи посла США Глэспи с арабским диктатором, входе которой, когда речь зашла о концентрации иракских войск на границе с Кувейтом, был получен ответ Глэспи: "Нам особенно нечего сказать по поводу арабо-арабских разногласий, таких, как ваши разногласия с Кувейтом по вопросу границ".
   Перевожу на русский: "Садам, для всех твои претензии на исконно иракские земли Кувейта удобопонятны и рациональны. Действуй смело, мешать не будем".
  И Хусейн повелся на эту удочку точно так же, как и Гитлер в аналогичной ситуации пятьдесят лет назад. Оккупировал Кувейт и получил незамедлительную и нежданную для него войну от западной коалиции. А несколько позже, после второй оккупации - судилище и петлю.
  
  Казалось, к чему Западу такое низкое коварство?
   Но Вы посмотрите, какие задачи ставились западной коалицией в той войне: "Политические цели этой операции заключались в освобождении Кувейта и возвращении власти законному правительству, восстановлении стабильности в регионе Персидского залива; утверждении принципов "нового мирового порядка" (знакомый термин, не правда ли, - Авт.), а также в изменении состава руководства Ирака и его политического курса. Военные цели операции состояли в уничтожении военного потенциала Ирака (в том числе его армии, - Авт.), грозящего своей военной мощью Израилю и некоторым странам Ближнего Востока".
  
  Вам не кажется, что в 1939 году западные демократии играли в ту же самую игру? Втравить Германию в войну за свои бывшие территории, а затем резко и больно дать по ушам и навсегда убрать излишне бойких с линии горизонта. Военный потенциал у блока Англия, Франция плюс Польша для этого был вполне достаточен. Если бы поляки, где-нибудь за Саном попытались все же зарыться в землю и фронт в результате на месячишко, другой стабилизировался, скорее всего, так бы оно и было. Этой же точки зрения придерживается и один из лучших немецких полководцев - Эрих фон Манштейн:
   "...Для Польши единственный выход заключался в том, чтобы выиграть время, Прежде всего, было необходимо предотвратить охват со стороны Восточной Пруссии и западной Словакии. Для этого следовало занять на севере линию Бобр (Бебжа) - Нарев - Висла до крепости Модлин или Вышеграда. Она представляла собой сильную естественную преграду. Кроме того, бывшие русские укрепления, хотя они и устарели, представляли собой хорошие опорные пункты... Противостоять немецкому наступлению - лучше всего за указанным рубежом рек, до тех пор, пока наступление на западе не вынудит немцев вывести свои войска из Польши, вот единственная цель, которую необходимо было преследовать".
  
   Немного о наших фигурантах - польской элите.
  После смерти отца-основателя нации - маршала Юзефа Пилсудского в 1934 году к власти в Польше пришла военная хунта полковников Польского легиона, сражавшегося против России на фронтах первой мировой войны. Во главе этой группы по воле рока оказался маршал Рыдз-Смиглы - весьма способный военный, но никудышный государственный деятель. Внешней политикой ведал полковник Бек.
  Как и положено, в буржуазных демократиях был в Польше и свой представительский манекен в лице бессменного президента страны с 1926 года Игнатия Мосьцицкого. Но это, как вы сами понимаете - шикарный антураж в блестках. Верховным Главнокомандующим являлся Рыдз-Смиглы и на этом дебаты о ветвях власти можно закрыть.
  
  Очень интересно описывает процесс передачи власти в 1934 году в свои мемуарах "Я был адъютантом генерала Андерса" Ежи Климовский.
  Когда уже стало известно, что маршал Пилсудский умирает, начался крайне оживленный спор о его преемнике. Кандидатов имелось несколько. Все они надували щеки и отпихивали друг друга ладошками, но наиболее вероятным все же считались генерал Казимеж Соснковский (позже прибился к Сикорскому министром обороны - Авт.) и Эдвард Рыдз-Смиглы (конечно же, генерал, завоеватель Киева в 1920 году - Авт).
  Президент Мосьцицкий, по недоступным нашему пониманию причинам, не любил Соснковского и хотел под каким-нибудь благовидным предлогом его отстранить.
  Но главным в выборе будущего помазанника на польское царствование был вовсе не польский президент или потеющие от переживаний генералы, а скромный царедворец, правда, тоже генерал, Болеслав Длугошевский-Венява.
  Эта личность оставила след в истории не только своими афористическими высказываниями: "Шутки кончились - начинается лестница", "Слава богу, я все ещё атеист", "Быстро поднявшийся мужчина не считается напившимся", но и ключевым в польской иерархии постом, который он с неизменной доблестью занимал. Пан Длугошевский-Венява на протяжении почти двадцати лет был Личным адъютантом маршала Пилсудского. Этим все сказано. А некоторые все еще считают, что не денщики управляют царствами...
  
  Так вот, для Венявы кандидатура Смиглы тоже была более близкой, симпотишной, если хотите. Поэтому Венява прибег к совершенно необыкновенному коварству.
  Перед самой кончиной маршала, когда тот находился уже в агонии, а генералитет осторожно, но судорожно топтался в соседней комнате, Венява, всегда имевший свободный доступ к постели больного, вошел к нему, посмотрел на лежащего маршала, нагнулся над ним и через минуту вышел с просветленным лицом, заявив, что маршал на минуту пришел в сознание и с последним выдохом успел назначить своим преемником Рыдз-Смиглы. Присутствующие претенденты восприняли это как приказ, щелкнули каблуками и разошлись, предоставив Рыдз-Смиглы возможность обнимать великовельможных панов и плакать от счастья.
  Позже Венява, за рюмкой чая, проболтался Мосьцицкому о невинном розыгрыше, и шутка быстро стала притчей.
  
  Но вернемся на фронт.
  Боевые действия, несмотря не предвоенные амбиции: "Не немцы, а поляки ворвутся в глубь Германии в первые же дни войны" - это посол Польши в Париже Юзеф Лукасевич, складывались для Польши крайне пессимистично. К слову сказать, пан Лукасевич был личностью колоритной, но ветреной. За год до описываемых событий, все в том же Париже, он утверждал прямо противоположное: "...если Советский Союз вступится за Чехословакию, Германия и Польша заставят русских бежать уже через три месяца".
  
  Первым, 1 сентября 1939 года, сразу же после начала войны, ударился в бега президент Польши Мосьцицкий. 4 сентября из Варшавы началась эвакуация правительственных учреждений. На следующий день, 5 сентября из Варшавы выехало польское правительство. В тот же день столицу покинула колонна бронемашин и грузовиков, груженных золотом, драгоценностями Польского банка. В то же день из Варшавы в Брест была переброшена для прикрытия нового командного пункта Рыдз-Смиглы артиллерия ПВО столицы. В ночь на 7 сентября снялся с насиженного места и главнокомандующий Рыдз-Смиглы.
  Оборонять Варшаву остался начальник Генерального штаба Стахевич с небольшой группой офицеров.
  
  Кстати 7 сентября 1939 года - дата любопытная. Начальник германского генштаба Франц Гальдер в этот день записал в своем дневнике: "...поляки предлагают начать переговоры. Мы к ним готовы на следующих условиях: разрыв Польши с Англией и Францией; остаток Польши будет сохранен; районы от Нарева с Варшавой - Польше; промышленный район - нам; Краков - Польше; северная окраина Бескидов - нам; области Западной Украины - самостоятельны".
  Но видимо, что-то не сложилось.
  
  Интересен маршрут метаний будущих изгнанников.
  7 сентября 1939 года Ставка польского Верховного командования прибыла в Брест, запасной командный пункт главкома по стратегическому плану "Восток" на случай войны с Советским Союзом. Не успели усуседиться, обжиться, как пришлось снова срочно менять место дислокации. С 10 сентября Ставка во Владимир-Волынском, с 13 сентября - в Млынов (близ Дубно), с 15 сентября - в Коломыю. Больше трех дней нигде не задерживались. Видимо, с целью маскировки и дезориентации противника. Представляю, как польские офицеры связи метались по всем польским местечкам в поисках своего неуловимого руководства.
  17 сентября Ставка уже у переправ на румынскую территорию.
  
  Польское правительство пошло другим путем. 6 сентября оно приехало в Люблин, где его с нетерпением дожидался Мосьцицкий, прибывший туда днем ранее. Золотой запас прибыл к вечеру. Но долго на одном месте не сиделось, всюду мерещились немецкие диверсанты. Поэтому утром 9 сентября вся братия выдвинулась курсом на Кременец. Затем 13 сентября мудро переместилось в находившийся возле румынской границы город Залещики.
  
  Собственно, переговоры с Францией о предоставлении убежища для польских руководителей министр иностранных дел Бек начал уже 9 сентября. 16 сентября начались уже польско-румынские переговоры о транзите польского руководства во Францию. Румынам не так уж, что бы и очень хотелось портить отношения с Гитлером, но французы крепко нажали.
  Мне думается, что мощнейшим побуждающим толчком в беге к переправам через Днестр послужила произошедшая в первые дни войны резня немцев в Бромберге и Шулитце. В плен, знаете ли, ну очень не хотелось.
  Наконец, утром 17 сентября 1939 года, бросив все ещё сопротивляющуюся армию и погибающую Варшаву, польское правительство было интернировано в Румынии. На следующий день тем же маршрутом проследовал Рыдз-Смиглы со всей своей ставкой.
  
  В 5 часов 17 августа 1939 года войска Красной Армии перешли границу и вошли на территорию бывшего польского государства. Так по сути, СССР вступил во Вторую мировую войну.
  
  Существует множество трактовок темы, а находилось ли польское правительство в момент вступления РККА на территорию Польши на польской стороне Днестра или нет. Было ли наступление Красной Армии легитимно, или как?
  Попробуем внести ясность.
  
  Около 4 часов утра 17 сентября 1939 года польский посол Вацлав Гжибовский был срочно доставлен в наркомат иностранных дел СССР. Принявший его замнаркома Потемкин, сделав скорбное лицо, но без скорби в глазах и без интонаций в голосе зачитал ноту следующего содержания: "Германопольская война явно показала внутреннее банкротство польского государства... Варшава, как столица Польши, не существует больше. Польское правительство распалось и не проявляет признаков жизни. Это значит, что Польское государство и польское правительство фактически перестали существовать. Тем самым прекратили свое действие договора, заключенные между СССР и Польшей... Советское правительство не может также безразлично относиться к тому, чтобы единокровные украинцы и белорусы, проживающие на территории Польши, брошенные на произвол судьбы, остались беззащитными.
  Ввиду такой обстановки Советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной Армии дать приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии" .
  Побледневший Гжибовский отказался принять ноту, и заявил Потемкину, на лице которого выражение скорби сменилось выражением откровенной скуки: "Ни один из аргументов, использованный в оправдание превращения договоров в простой клочок бумаги, не выдерживает критики... Суверенность государства существует, пока бьются солдаты регулярной армии. В настоящий момент рядом с нами против немцев бьются не только украинцы и белорусы, но и чешские и словацкие легионы. Куда же подевалась ваша славянская солидарность?.. Наполеон вошел в Москву, но пока существовала армия Кутузова, считали, что Россия также существует..."
  В ответ на пылкую речь польского посла Потемкин жестко заметил: "Если нет польского правительства, то и нет польских дипломатов и нет пакта о ненападении".
  
  Возник юридический казус. Ноте советского МИДа, для вящей чистоты рук, просто необходимо было оказаться на польской территории, т.е. в польском посольстве.
  Вопрос решили просто, но изящно: пока Потемкин перепирался с польским послом, выслали машину и ноту, запечатанную в пакет, вручили привратнику польского посольства под роспись. К тому времени, когда гордый и несломленный Гжибовский покинул здание МИДа, дело уже было сделано - нота ожидала его в польском посольстве. Можно было идти освобождать белорусских и украинских братьев.
  Кстати, белорусский и украинский приписной состав сражался за Польшу весьма неохотно. Среди белорусских призывников была распространена песенка со словами: "Вы ня думайце, палякi, вас ня будзем баранщь, мы засядзем у акопах, i гарэлку будзем пiць".
  
  
   В общем, и целом, через три недели польская компания завершилась.
  Но последний очаг сопротивления в районе города Коцка, где до последнего с превосходящими силами противника бились остатки оперативной группы "Полесье" под командованием генерала Клиберга, немцам удалось подавить лишь 5 октября 1939 года.
  
  Около 80 000 польских военнослужащих сумели эвакуироваться в соседние нейтральные государства - Литву, Латвию и Эстонию (12 000), Румынию (32 000) и Венгрию (35 000).
  В боях с вермахтом погибли около 63 000 солдат и 3 300 офицеров, 133 700 были ранены. Около 400 000 польских военнослужащих попало в германский плен, и 230 000 в советский.
  
  Польские ВМС были уничтожены в ходе обороны Побережья (кроме 3 эсминцев и 2 подлодок). В Румынию успели перелететь по одним данным 119 самолетов, по другим около 300.
  Новая граница между Германией и СССР в основном совпадала с "линией Керзона", рекомендованной в 1919 году Парижской мирной конференцией в качестве восточной границы Польши (ничего лишнего - Авт.).
  
   19 сентября 1939 года, в то время, когда в Польше еще вовсю гремели бои, Гитлер посетил Данциг. Своим местопребыванием он избрал Сопот, где расположился в отеле "Казино", а затем во второй половине дня выехал в город. Восторг людских толп (со слов адъютанта Гитлера фона Белова - Авт.) был неописуем.
  
  21 сентября 1939 года литовцы под общий шумок оттяпали себе обратно Виленский край.
  
   Польское эмигрантское правительство было создано уже 25 сентября 1939 года.
  Спешка с формированием нового правительства во многом была вызвана опасениями, что Германия и Советский Союз совместно или порознь могут создать марионеточное правительство в Польше и подписать с ним сепаратный мирный договор. Недаром, в совместном советско-германском коммюнике от 18 сентября 1939 года говорилось, что стороны намерены помочь польскому населению "переустроить условия своего государственного существования". Это настораживало.
  Состав кабинета сменился.
  Президент Мосьцицкий решил больше не трепыхаться и назначил своим преемником Болеслава Длугошевский-Венява, в то время посла Польши в Италии (вот видите - запомнил шутника, - Авт.). Но этот выбор не привел в восторг власти Франции и 30 сентября 1939 года возникла новая реинкарнация польского правительства во главе с бывшим председателем сената Владиславом Рачкевичем (кстати, по большому счету грузин - родился в Кутаиси, вот откуда, наверное, растут корни современной грузино-польской любви - Авт.), который незамедлительно принял присягу в посольстве Польши в Париже.
  
  С должностью премьера ситуация была несколько сложнее. Нет, не то что бы, не было достойных кандидатур, они как раз были в избытке, но упрямый Рыдз-Смиглы сидел сиднем в румынском лагере для интернированных и обязанности Верховного Главнокомандующего с себя складывать категорически отказывался.
  Путем комплексного международного дипломатического давления, 27 октября 1939 года, он, наконец, сложил с себя функции главнокомандующего. Должности премьер-министра, министра военных дел, министра внутренних дел, главы Польских Вооружённых Сил в новом польском правительстве тут же занял генерал Сикорский. В знак признательности Рыдз-Смиглы извлекли из лагеря и поместили под домашний арест на вилле бывшего румынского премьер-министра в Драгославеле.
  
  В июне 1940 года, примерно в этом же составе, правительство погрузилось на паром и убыло для дальнейшего управления оккупированной Польшей в Лондон.
   Чехарду замен и подсиживаний в Польском правительстве в изгнании отследить очень сложно, поэтому мы на время оставим его в покое и обратим внимание на судьбу польского золота.
  
  В сентябре 1939 года румынскую границу успели перейти 49 547 польских беженцев, из которых 31 638 были военнослужащими.
  Неплохим подарком для румын стали 34 танка R-35 польского триста пятого танкового батальона. Танки были тут же конфискованы в счет оплаты питания и проживания польских беженцев и приняты на вооружение румынской армии, уже имевшей к тому времени 41 R-35S, купленных у Польши ранее. Та же участь постигла примерно 300 военных и гражданских польских самолетов, приземлившихся на территории Румынии.
  
  Но главный приз был не в этом.
  В первой половине 17 сентября через днестровские переправы прошла длинная колонна автомобилей и броневиков с 82,4 тонны золота в 1261 ящике.
  Еще 2 738 ящиков с золотом и другими ценностями, общим весом 178,5 тонн, прибыли поездом и сразу же осели в подвалах Национального банка Румынии.
  Всего на территорию Румынии попало 4 000 ящиков - практически весь золотой и валютный запас Польского банка.
  
  После чего судьба польского золота разделилась.
  Запасы, сразу попавшие в Национальный банк Румынии, начиная с декабря 1939 года, пыталось получить польское правительство в изгнании. Но румыны вцепились в золото мертвой хваткой, конечно же, обещая вернуть, но как-нибудь потом, когда все закончится и пыль уляжется. В итоге все это золото в январе 1940 экспроприировали немцы. Кроме этого, нацисты получили золотовалютные резервы независимого Банка Данцига. Что-то около 4 миллионов в долларовом эквиваленте. Тоже неплохо.
  
  Судьба второй партии золота может лечь в основу сценария крутого боевика с примесью хоррор.
  Ценой неведомо каких усилий, интриг, подкупа, храбрости на грани отчаянья, польскому золотому конвою удалось: пробиться через территорию всей Румынии к портам на побережье; зафрахтовать судно, загрузить его и переправить золото в Турцию; затем через всю Турцию и Ливан выйти на средиземноморское побережье и, наконец, доставить весь ценный груз во Францию! Потерян или израсходован был всего один ящик золота, что согласитесь - очень неплохой результат.
   После немецкого вторжения в Нидерланды и Францию в начале мая 1940 года, все доступные польские золотовалютные резервы были эвакуированы в США, Британию и Канаду.
  
   Вернемся к польскому правительству в изгнании.
   Франция и Британия признали правительство Сикорского еще в октябре 1939.
  С СССР, так же как и Германией, польское правительство в изгнании находилось в состоянии войны аж до 30 июля 1941 года. В этот день Сикорский и Майский в присутствии британского министра иностранных дел Идена и Черчилля подписали соглашение, по которому Советское правительство признало советско-германские договоры 1939 года утратившими силу в части территориальных изменений в Польше, и дипломатические отношения между двумя странами были восстановлены.
   В марте 1941 года, британское правительство распространило на членов польского правительства и штат его официальных сотрудников все дипломатические привилегии и иммунитет. В 1942-1944 годах США предоставили эмигрантскому правительству свыше 27 миллионов долларов для финансирования польских вооруженных сил и движения Сопротивления. Естественно, взамен на часть польского золота, хранящегося в американских банках.
  
  Британцы к польскому правительству относились двояко.
  С одной стороны, они осознавали насущную необходимость собирания всех европейских правительств в изгнании (просто так, на всякий случай - Авт.), с другой - вздорные и упрямые поляки существенно осложняли партнерские взаимоотношения с Советским Союзом.
  Так, например, 18 июня 1941 года, накануне германского нападения на СССР, посол Британии в СССР Криппс говорил Сикорскому: "Лучше всего было бы и для нас самих и для вас, если немцы вторгнутся в Россию и оккупируют все польские территории, а потом будут остановлены русскими на этой пинии. Это устранит с повестки дня польский вопрос, который так долго отягощал англо-советские отношения" (кто ж знал, что за три месяца мы успеем добежать до Москвы - Авт).
   Польскому правительству в изгнании номинально подчинялись польские военнослужащие, воевавшие в составе британских вооруженных сил, напрямую - армия Андерса (который упрямо лез в политику - Авт.) и партизанская Армия Краевая (АК, дословно "Отечественная армия" - Авт.), на территории оккупированной Польши и ряд других формирований.
  
   Правительство Сикорсокого очень трепетно относилось к полученной из теплых ладошек союзников возможности представлять единственный и незаменимый орган высшей польской власти в изгнании, и ни с кем своими эксклюзивными права делиться не собиралась.
  Но надо понимать польскую натуру - что ни командир хозвзвода - то уже полностью сформировавшийся Наполеончик в треуголке. А что говорить о крупных польских военноначальниках - у них бонапартизм из крови никогда и не выветривался. Поэтому полевых командиров: Андерса или Кукеля постоянно приходилось одергивать и ставить на место, чтоб не забывали, кто в доме главный. Берлинга, отказавшегося уходить с армией Андерса в Иран и решившего возглавить польские вооруженные формирования в СССР, правительство Сикорского вообще заочно приговорило к смерти.
   Однако, не все проходило гладко, и Сикорский продолжал жаловаться на неприятности, какие он имеет со стороны собственного окружения. Временами даже взрывался: "Меня обманывают, клевещут, не выполняют моих приказов и поручений. Временами даже не знаю, кому должен верить". Страшная судьба...
  
   Не менее ревностным было отношение к старым кадрам.
   Мосьцицкий сразу же сошел с дистанции и, после выхода из лагеря для интернированных, перебрался с семьей в тихую и спокойную Швейцарию, где просидел, как мышка, до конца войны. Но с бывшим Верховным польским Главнокомандующим - Эдвардом Рыдз-Смиглы все было неизмеримо сложнее. Не тот это был человек, Маршал Польши, что бы в тихом месте геморрой у камина зарабатывать - Солдат.
  
  Как Вы, наверное, помните, мы расстались с Рыдз-Смиглы в горной деревне Драгославеле, куда он был помещен под стражу румынскими властями. Ждать, когда за ним придут немцы, маршал не собирался, и в декабре 1940-го ему удалось обмануть (подкупить? - Авт.) охрану и бежать. Он нелегально пересек румынскую границу и неведомыми путями добрался до Будапешта. Прожив в Венгрии менее года, Рыдз-Смиглы решил вернуться на родину.
   30 октября 1941 года маршал добрался до Варшавы. Там он стал активно налаживать контакты с подпольем.
  
   Информация быстро дошла до Лондона и вызвала истерический взрыв в правительстве польских изгнанников. В Польшу руководству Армии Крайовой немедленно ушла радиограмма: "Польское правительство будет рассматривать факт пребывания маршала в Польше, как акт саботажа с его стороны. Маршал должен, как можно скорее, перебраться в одну из стран Британского Содружества". В ответ "железный маршал", видимо, послал всех лондонских умников лесом.
  
  Почему я так думаю?
   Потому, что спустя два дня пятидесятипятилетний маршал Польши, Эдвальд Рыдз-Смиглы, только что нелегально пересекший треть Европы, неожиданно для всех скончался то ли от сердечной недостаточности, то ли от ангины (!!! - Авт.).
   Лично я полагаю, что маршала убрали аковцы, по прямому указанию из Лондона. Но это моя личная точка зрения. Почему я так считаю, спросите вы? Да потому, что Сикорский был генерал и сидел вдалеке от событий, в теплом Лондоне, а Рыдз-Смиглы был польским Маршалом (это звание не снимается и не отменяется - Авт.) и намеревался возглавить польское национальное Сопротивление на оккупированных территориях. Кого бы потом признали лидером нации, как Вы думаете?
   Похоронили Эдвальда Рыдз-Смиглы, как простого польского учителя, под именем Adam Zawisza на кладбище Повонзки. Со слов Климовского, в левом кармане его пиджака находилась визитная карточка с настоящим именем, чтобы в будущем при возможной эксгумации останков можно было распознать похороненного.
  
  Впрочем, Сикорский пережил Рыдз-Смиглы только на два года.
   В конце апреля 1943 года немцы раскопали под Катынью рвы с трупами в польской военной форме, созвали со всего мира прессу и стали тыкать пальцами. Польское правительство в изгнании потребовало от Советского руководства объяснить гибель тысяч польских офицеров. Как вы понимаете, Сталин был не тот человек, с которого кто-то, что-то может требовать. Иосиф Виссарионович просто разорвал дипломатические отношения с лондонскими поляками и принялся формировать альтернативное польское правительство и вооруженные силы. Как вы помните, где кровь пролилась, там и власть требовать можно.
  
  Черчилль страшно переполошился. На останки польских офицеров ему было совершенно наплевать, причем неважно, кто их убил: русские или немцы, но вот портить из-за этого досадного инцидента дружеские отношения с СССР совершенно не хотелось. Сикорский же стал в позу и заявил, что польское правительство подумывает, не расторгнуть ли мирное соглашение июля 1941 года. Это бы означало, что Польша вновь оказывается в состоянии войны с СССР.
  Как в этой ситуации поступать британскому премьеру?
  Разогнать к чертовой бабушке с таким трудом собранное по бору, по сосенке и вскормленное польское правительство в изгнании, чтоб не лезли в большую политику - обидно. Но рассориться со Сталиным из-за поляков - попросту глупо. Две польские дивизии, которые по большей части участия в боевых действиях не принимают на одной чаше весов и семимиллионная армия Советского Союза, третий год перемалывающая основные силы немцев на Восточном фронте - на другой. Вы бы, какое решение приняли? Вот и Черчилль, видимо, принял.
  
  4 июля 1943 года Сикорский, его дочь Зофья и группа польских и английских офицеров взлетели с Гибралтара. Спустя 16 секунд самолет упал в море. Из 15-ти членов экипажа и пассажиров самолета выжил только чешский пилот.
  Компьютерная симуляция, проведенная в Варшавском технологическом институте в 1992 году, показала, что самолет Liberator не мог упасть в море по техническим причинам, учитывая набранную им скорость и высоту, о которых сообщил чешский пилот в ходе британского расследования 1943 году.
  Значит, ему кто-то помог упасть.
  
  Поляки, как обычно, утверждали, что катастрофу подстроили коварные русские, которые ненавидят всю польскую нацию в целом и ее лидеров в частности.
  Сталин считал и открыто это высказывал, что Сикорского убрали англичане.
  Англичане говорили, что он сам упал.
  Лично я вполне допускаю, что Сикорского могли убрать сами поляки. Например, люди Андерса, к которому летал Сикорский с длительной инспекцией. Кто его знает, что он там накопал. Или, что еще проще, чешский пилот в английской униформе был родом из Тещинской области Чехословакии и его беременную жену осенью 1938 случайно застрелил польский жолнер.
  
  После гибели Сикорского его пост занял вице-премьер польского правительства в изгнании Станислав Миколайчик - человек, не задающих глупых вопросов.
  
   Но вернемся к развитию событий.
   Поражение немцев в Белоруссии в июне - июле 1944 года, казалось бы, создало предпосылки для скорого освобождения Польши. Вместе с частями Советской армии к границам Польши продвигалась и дивизия Берлинга.
  
  20 июля 1944 года Красная армия пересекла "линию Керзона", а уже на следующий день был создан "Польский комитет национального освобождения", руководимый коммунистами (Люблинский комитет - Авт.), взявший на себя при советской поддержке функции временного правительства. Сразу же началась неизбежная в таких случаях игра - кто главнее.
  Таким образом, в конце июля 1944 года, обозначился крайне острый для поляков вопрос, чья власть - Лондона или Люблина (то есть Москвы) утвердится на территории Польши. Гений Сталина и его железная воля в общении с союзниками привели к тому, что лондонское правительство в изгнании до 1991 года так и осталось невостребованным.
  
  Ну, и в конце главы стоит сказать несколько отдельных слов о простом народе, выживавшем на оккупированной территории Польши.
  Многонациональное население, особенно сельских районов, было затерроризировано до крайней степени.
  
  Зачастую в одно и то же время, примерно в пределах одной и той же территории синхронно действовали:
  1. Армия Краевая (от Лондонского правительства) - которая с увлечением резала украинцев и немцев
  2. Гарны хлопцы из ОУН и УПА, специализировавшиеся на истреблении евреев, поляков, отчасти русских и немцев
  3. Армия Людова (от Московской власти), воевавшая с Армией Краевой, ОУН и немного с немцами
  4. Хлопски батальоны (от крестьянской партии Польши), любившие пускать кровь немцам, евреям и немного украинцам с русскими, воевавшие с Армией Краевой и дружившие с Армией Людовой
  5. Советские партизаны, лупившие все вышеперечисленные организации за минусом Армии Людовой, но зато с плюсом немецко-фашистских оккупантов
  7. Еврейские боевые группы, уничтожавшие немцев, гарных украинских хлопцев, небольшие отряды Армии Краевой и Хлопских батальонов
  8. Просто банды в лесах, из уголовников и дезертиров всех армий и мастей, начиная еще с летних боев 41 года. Эти резали всех без разбора
  9. Сельские отряды самообороны в различных вариациях самовыражения, пытавшиеся отбиваться от всех, кроме немцев
   10. И, наконец, немецкие оккупационные власти, которых били все и которые бились со всеми
   Страшное это время было. Ад на земле...
  
  
  Некоторые поляки даже сегодня с ностальгией вспоминают о заманчивых предложениях Гитлера, которые по глупости отклонило польское правительство.
  Так польский профессор Вечоркевич в своем интервью Rzeizpospolita от 28.09.2005 вздыхает: "Мы могли бы найти место на стороне Рейха почти такое же, как Италия, и наверняка лучше, нежели Венгрия и Румыния. В итоге мы были бы в Москве, где Адольф Гитлер вместе с Рыдз-Смиглы принимали бы парад победоносных польско-германских войск".
  Вот так-с.
  
  
  
  
  
  Норвегия (апрель 1940)
  
  
  Сражение за Данию и Норвегию - это, прежде всего битва за флаг. Кто первым свой флаг вывесит, тот и застолбит стратегически важную территорию.
  "Кто первым встал - того и тапочки", "кто рано встает - тому бог подает", "шустрый пострел - везде поспел", дальше можете продолжить сами - это все не Гитлер придумал, - народный, так сказать, эпос.
  
  Поэтому замечу сразу и однозначно: суровых и свободолюбивых норвежцев не только фашистская Германия собиралась оккупировать.
   Еще в сентябре 1939 года Черчилль предельно ясно выразил британскую точку зрения: "Скандинавию необходимо освободить от угрозы германского вторжения, чтобы она тем самым автоматически вошла в британскую систему, если даже у нее не было желания принимать активное участие в войне".
   Дальше - больше. Британский меморандум от 16 декабря 1939 года, наряду с минированием норвежских территориальных вод, уже ставил вопрос о прямой оккупации Нарвика и Бергена.
  
   Не отставали от своих коллег и французы.
  15 января 1940 года французский главнокомандующий генерал Гамелен указал своему премьер-министру на то, что неплохо было бы создать новый театр военных действий в Скандинавии. Он предлагал высадить войска союзников в Петсамо и захватить порты и аэродромы на западном побережье Норвегии. В случае необходимости можно было бы развернуть наступление вплоть до захвата шведских рудников в Елливаре.
  27 января 1940 года союзный верховный военный совет в Париже принял решение сформировать для действий в Скандинавии две английские и одну французскую дивизии, которые носили бы название добровольческих. Английский премьер-министр считал высадку десанта в финском Петсамо нежелательной, а высадку в норвежском Нарвике, наоборот, очень целесообразной, особенно для того, чтобы создать угрозу рудникам в шведском Елливаре.
  На заседании в Париже 5 февраля 1940 года высший военный совет союзников решил, что войска союзников должны будут оккупировать районы горных разработок. Проведение высадки в Норвегии разбивалось на несколько независимых операций.
  План высадки в Нарвике получил кодовое название "Стрэдфорд", в Тронхейме - "Эвонмаут", в Бергене и Ставангере - "Плимут". Подготовка транспортов велась главным образом во французских портах. К 27 февраля в Шербуре, Гавре и Бресте было сосредоточено 5 вспомогательных крейсеров, 4 транспорта и танкера, 6 пассажирских лайнеров, 7 грузовых судов и 13 боевых кораблей эскорта. Общий тоннаж этих судов составлял 153 601 брт, они могли перебросить до 150 тысяч человек.
  
  
   Теперь посмотрим, чем являлась Норвегия для немцев.
   Норвежский Нарвик - это единственный незамерзающий порт, через который Германия зимой получала шведскую железную руду, покрывающую до 70 процентов ее потребностей. Это, как и румынские нефтяные поля Плоешти, выражаясь современным языком, "зона жизненно важных интересов" Германии. Без них все. Амба. Хана.
   10 октября 1939 года главнокомандующий военно-морскими силами Германии генерал-адмирал Редер впервые указал Гитлеру на теоретически выгодное положение Норвегии в войне на море против Англии.
  Было отмечено, что возможная оккупация норвежских баз Англией представляет серьезную опасность для Германии. Она означала перекрытие выходов в Балтийское море, угрозу с фланга действиям немецкого флота в Северном море, проблемы для германской авиации, совершающей налеты на Британию, а также предоставляла Англии возможность оказывать серьезное давление на Швецию. Напротив, занятие норвежских портов Германией открывало ворота в северную часть Атлантики, и делало невозможным постановку минных заграждений союзниками.
  
  Гитлер покивал, но всерьез, видимо, так ничего не принял. По крайней мере, в 1939 году никаких операций против Скандинавии немцы не планировали.
  Вот, что пишет в своих воспоминаниях Редер: "По отдельным репликам Гитлера на совещании 10 октября можно было понять, что он совершенно не задумывался о норвежской проблеме. Это лежало вне его обычного взгляда на будущее развитие событий, поскольку он не был хорошо знаком с условиями ведения войны на море. Он обещал обдумать сложившуюся ситуацию и попросил меня оставить ему мои заметки, чтобы он мог изучить ее подробнее. Я должен был ожидать дальнейших указаний. Недели проходили за неделями, но я так и не получал от него никаких указаний по этому поводу...".
  
  Впервые немцы зачесались после 20 января 1940 года, когда первый лорд адмиралтейства Великобритании - Уинстон Черчилль, настоятельно пригласил нейтральные страны Северной Европы присоединиться к союзникам.
  В ответ на британские предложения, 27 января 1940 года, Гитлер приказал разработать что-нибудь, какой-нибудь план, для противодействия возможной оккупации Скандинавии союзниками.
  
  Через месяц, 23 февраля 1940 года, Рейдер высказал Гитлеру свою убежденность в том, что нейтральная Норвегия была бы, конечно, лучшим решением для Германии, но ситуация с Норвегией, оккупированной Британией, стала бы совершенно недопустимой.
  Тем временем, флот ее Величества уже вовсю шустрил в норвежских территориальных водах еще с начала февраля, с высокого борта поплевывая на их суверенность. Дольше ждать становилось опасно, и 1 марта 1940 года Гитлер утвердил основы плана проведения Weserübung ("Учения на Везере" - Авт.).
  
  Одним словом, к оккупации Скандинавии активно готовились все заинтересованные стороны - и союзники, и немцы. На основании вышеприведенных фактов, с полнейшим цинизмом замечу Вам, что, с юридической точки зрения, разницы между предполагаемой оккупацией Норвегии хоть Германией, хоть Великобританией - не вижу никакой. Не нахожу. И так и эдак - оккупация, то есть - потеря независимости, какими фиговыми листочками речей политиков это не прикрывай.
  
  Вообще-то подход немцев к планированию этой операции очень напоминает экспромт немецкого генштаба в исполнении Манштейна перед аншлюсом Австрии.
  Когда встал вопрос о человеке, ответственном за разработку операции, Кейтель предложил кандидатуру генерала Николауса фон Фалькенхорста, немного повоевавшего в Финляндии в конце первой мировой войны и хотя бы относительно знакомого с предстоящим театром боевых действий.
  Послали за Фалькенхорстом. До момента прибытия в ставку генерал и слыхом не слыхивал о готовящейся операции. Упирающегося Фалькенхорста подвели к столу, заваленному картами Скандинавии, и спросили, что он думает по этому поводу. Бравый генерал, честно признался, что у него просто нет слов. Тогда немного потрепались о боях в Финляндии в прошлую войну. В полдень фюрер отпустил очумевшего от такого внимания Фалькенхорста, предупредив, что в пять часов вечера он будет рад выслушать его доклад по проведению оккупации Норвегии.
  Далее совсем интересно.
  Вот что показал генерал на Нюрнбергском процессе: "Я вышел на улицу и купил путеводитель Бедекера для путешествий, для того, чтобы просто уяснить для себя, что такое Норвегия. Я не имел ни малейшего представления об этой стране... Затем я направился в свой номер в отеле и принялся изучать страну по Бедекеру. В пять часов вечера я опять направился к фюреру на доклад".
  Планы генерала, подготовленные на основе справочника для туристов, были весьма схематичны, но они, по-видимому, полностью устроили Гитлера.
  А ведь с таким планированием чуть весь мир не завоевали, не правда ли?
  
  В апреле 1940 года, как любил говорить один генсек, "процесс пошел"...
  В течение первой недели апреля, в то время пока немецкие войска грузились на различные суда и боевые корабли для отправки в Норвегию, английские войска, хоть и в значительно меньшем количестве, но с не меньшим энтузиазмом грузились на военные транспорты в Клайде и на крейсера в Форте, чтобы отправиться туда же.
  
  Но первыми, 9 апреля 1940 года, успели высадиться более шустрые немцы.
  За два дня они захватили все крупнейшие порты Норвегии. А два неполных батальона парашютистов совершенно по-хамски, нахрапом взяли столицу Норвегии - Осло (теперь становится совершенно ясно, откуда Павел Грачов в ноябре 1995 позаимствовал необходимую для умиротворения Грозного численность войск - Авт.).
  
  Берлинскую прессу в этот день стоило поглядеть.
  Газета "Берзен цейтунг" писала: "Англия хладнокровно шагает по трупам малых народов. Германия защищает слабые государства от английских грабителей с большой дороги, и Норвегии следовало бы понять справедливость действий Германии, призванных обеспечить свободу норвежского народа".
  Рупор Гитлера "Фелькишер беобахтер" поместила аншлаг на всю страницу. "Германия спасает Скандинавию!"
  
  10 апреля 1940 года в игру вступил флот ее Величества, и англичане с немцами принялись с задором топить эсминцы друг друга. Вскоре на территорию Норвегии был высажен запыхавшийся комплексный английско-польско-французский десант. Но союзные войска были вооружены только легким стрелковым оружием и, поддерживаемые люфтваффе, немцы их повсеместно откровенно били.
  
   Пожалуй, самое время ненадолго прерваться и окунуть взором норвежский политический бомонд.
  
  Норвегия на протяжении четырех веков являлась составной частью Дании, затем в течение столетия - составной частью Швеции. Только в 1905 году она обрела полную независимость, разорвав унию со Швецией, и народ выбрал принца Карла Датского королем Норвегии. Он принял сценический псевдоним Хокона VII (предыдущий правитель - Хокон VI, умер не так давно, в 1380 году - Авт.).
  
  
  Что сказать, о норвежском короле?
   Хороший был человек, трижды адмирал (датский адмирал, британский адмирал 25 ноября 1905, германский адмирал 8 июля 1906 - Авт.). Любил престол, семью, животных и подданных. Все они платили ему ответной любовью.
  И в первую мировую и преддверии второй старался не лезть ни в какие разборки, и как можно дольше, а лучше всегда, оставаться нейтральным.
  
  
  
  Еще 7 января 1940 в ответ на слухи о готовящемся вторжении англичан в Норвегию, направил королю Великобритании Георгу VI жалостливую телеграмму, в которой просил этого не делать, ибо подобная акция нарушит нейтралитет Норвегии, что "вовлечет ее в войну и явится опасностью для существования ее, как суверенного государства". Как мы уже знаем - просьбам не вняли.
  
  В 5:20 утра 9 апреля спокойный сон королевской семьи был кощунственно нарушен громом орудий норвежских береговых батарей, в упор расстреливавших в Осло-фиорде немецкий крейсер "Блюхер" с передовым эшелоном десанта.
  Королевская семья, члены норвежского правительства и парламента молниеносно сориентировались в сложившейся ситуации и уже через два часа шумная ватага (около 200 человек - Авт.) неслась по сонным улицам Осло по направлению к железнодорожному вокзалу, где сливки общества ожидал специальный эвакопоезд.
  В 9:30 эшелон с запыхавшимися беженцами убыл из столицы в Хамар, расположенный в 80 милях к северу от столицы.
  Следом прогрохотали по ухабам 20 грузовиков с золотым запасом страны в сопровождении 30 вооруженных револьверами охранников.
  
  На первом этапе немцы сплоховали. Правительство и королевскую семью взять теплыми в постелях не удалось. И вина в этом в полной мере лежит на немецких парашютистах, немецкие моряки в это время честно бились с береговыми батареями норвежцев.
  
  Кстати.
  Ошеломляющий захват немцами столицы Норвегии - это скромная заслуга всего лишь одного человека - атташе люфтваффе при германском посольстве в Норвегии капитана Эберхарда Шпиллера.
  
  В 5 часов утра, наполненный самыми радужными надеждами, атташе решил лично приветствовать первых немецких десантников на аэродроме Форнебу. Для этого он взял с собой, чтобы не было скучно, представителя компании "Люфтганза" в Осло и оправился на машине к аэродрому.
  Над взлетно-посадочными полосами стоял густой туман, где-то высоко в небе над ним тревожно гудели немецкие транспортники.
  Собственно, что бы предотвратить захват аэродрома, норвежцам было достаточно поставить поперек ВПП пару грузовиков. Видимо, с целью предотвращения столь коварного шага Шпиллер достал пистолетик и вместе со своим корифаном полез через ограду аэропорта. Пока норвежская охрана решала, стрелять им или нет в этих двух придурков, первые немецкие самолеты с десантниками на последних каплях горючего уже начали плюхаться на летное поле. Аэродром был взят.
  
  Деятельный Шпиллер представился командирам парашютистов как личный представитель Геринга, приказал десантникам ждать его возвращения и понесся в порт встречать морской десант. Увидев, что у моряков дела продвигаются неважно, атташе повернул оглобли и снова вернулся к парашютистам в Форнебу.
   К этому времени в аэропорту собралось уже около пяти рот десантников (два неполных батальона - Авт.). Идти в незнакомый город, учитывая только легкое оружие, имевшееся у парашютистов, было немного страшновато, но тут фонтанирующего идеями Шпиллера опять что-то осенило. Он снова попросил его немного подождать и унесся на своей машине в город. Примерно через сорок минут к аэродрому подъехал лязгающий и бряцающий авто Шпиллера, набитый духовыми инструментами. Где он их добыл, до сих пор остается одной из самых темных тайн III рейха.
  Неугомонный атташе предложил войти в Осло с шиком - под звуки духового оркестра. Пока, ошарашенные напором Шпиллера, десантники искали в своих рядах бывших музыкантов, устраивали спевки и строились в парадные колонны, время на захват спецпоезда с королевской семьей и членами правительства было безнадежно упущено.
  
  Так или иначе, но в четверть пополудни в Осло вошла стройная колонна немцев с отчаянно фальшивящим духовым оркестром во главе. Маршрут движения задавал сияющий, как новый пятак, Шпиллер, руководивший странным шествием.
  Тактический расчет немцев полностью оправдался. Норвежские военные и полицейские власти были настолько ошарашены подобным хамством, что совершенно не могли выработать адекватную линию поведения: плакать им или смеяться, стрелять или сдаваться. В итоге ни одного выстрела так и не прозвучало, а строй немцев двигался по городу в сопровождении корректной норвежской полиции.
  Колонна немецкой десантуры торжественно прошествовала к пустому королевскому дворцу и быстро убедилась, что поезд, в прямом смысле этого слова, уже ушел.
  Казалось бы, в пору было впадать в отчаяние, но не тот был человек Шпиллер, чтоб быстро сдаваться. Прыткий военно-воздушный атташе германского посольства раздобыл где-то несколько автобусов, посадил в них две роты парашютистов и бросился в погоню.
  Следует отметить, что в Хамаре войск у норвежского руководства почти не было - норвежцы повсеместно охотно и массово сдавались в плен. Но генеральный инспектор норвежской пехоты полковник Отто Рюге, случайно оказавшийся среди пассажиров литерного поезда, наспех сколотил сборный отряд силой до двух батальонов и устроил ночную засаду.
  В половине второго ночи парашютисты Шпиллера в нее успешно въехали, ни о чем не подозревая и не предполагая какое-либо сопротивление.
  В первые же минуты боя Шпиллер получил уже давно заслуженную пулю. Впрочем, свой крест первого класса он все же хоть и посмертно, но заработал. Парашютисты отступили, а король Хокон VII остался на свободе и решил сопротивляться.
  
   Ситуация на время стабилизировалась.
  Король Хокон сидел с двумя батальонами пехоты в казавшемся ему неприступном Хамаре, а немцы на побережье собирали оружие у сдававшихся в плен норвежских солдат.
  
  Что бы ни у кого не возникло желание объявить меня в фальсификации истории доблестного сопротивления норвежских войск немецко-фашистской оккупации, приведу отрывок из книги Патянина "Везерюбунг": Норвежская кампания 1940 года. Он длинный, но стоит того.
  "...первые дни агрессии командир 3-й дивизии генерал-майор Е. Лильедаль даже не поставил подчиненным задач на случай встречи с противником. <...>
   Ранним утром 12 апреля немцы на двух грузовиках и нескольких мотоциклах неожиданно атаковали два блокпоста, третий сразу выбросил белый флаг. В расположение норвежского батальона (600-700 человек - Авт.) прибыл немецкий парламентер и потребовал, чтобы норвежцы отступили к северу. Требованию подчинились, и, с ведома генерала, батальон отошел и занял новую позицию у Эвье. ...Между противниками была установлена демаркационная линия и достигнута договоренность о временном прекращении огня. Но на следующий день на позицию норвежцев прибыл немецкий майор - командир 1-го батальона 310-го полка - и потребовал сложить оружие. Генерал Лильедаль попросил 24-часового перемирия, чтобы связаться с командованием армии, и послал донесение Рюге с просьбой разрешить капитуляцию. Ответ был утвердительным...
   14 апреля генерал собрал военный совет и поставил на голосование вопрос: подчиниться ультиматуму или же вступить в бой. Командир батальона полка "Телемарк" жаловался, что у его подчиненных участились случаи расстройства нервов, а начальник боепитания заявил, что вряд ли следует вступать в бой с тем количеством боеприпасов (4800 снарядов и около 2 млн. патронов), которым располагает дивизия. (норвежская дивизия с артиллерией против неполного немецкого пехотного батальона, почти десятикратное превосходство - Авт.). В общем, все присутствующие - 20 старших и 1 младший офицеры - единогласно согласились на капитуляцию.
  Вечером Лильедаль сдал дивизию полковнику Гладстаду и покинул ее. К середине дня 15 апреля 2900 норвежских солдат и 240 офицеров сложили оружие, практически ни разу не вступив в бой. Правда, трое младших офицеров и четверо солдат во главе с лейтенантом Туром Ханневигом не подчинилась приказу и, погрузив на несколько грузовиков оружие, направились в район Рьюкана и Винье, чтобы продолжить сражаться с врагом".
   Это я про уровень ожесточения сопротивления.
  
   Но вернемся к Хокону VII.
   Утром 10 апреля, немецкий посол в Осло доктор Курт Брейер в одиночку (на лисапеде? - Авт.) отправился искать резиденцию норвежского короля. Изрядно попотев, немецкий дипломат все же нашел полевую ставку Хокона VII в помещении школы в небольшом городке Эльверум в 3 часа дня 10 апреля.
  После продолжительного отнекивания король согласился принять немецкого посла, но только в присутствии своего министра иностранных дел доктора Хальдана Кота.
  Брейер стал настаивать, чтобы сначала состоялась встреча с глазу на глаз с королем, и тот с одобрения Кота, в конце концов, уступил.
  Немецкий посол, как мог доступно, объяснил особе королевской крови позицию Берлина. Германия хотела сохранить династию. Она просто просит Хокона сделать то, что сделал днем раньше в Копенгагене его брат. Безрассудно сопротивляться вермахту. Это приведет лишь к бессмысленной гибели норвежцев. Короля просят утвердить правительство Квислинга и после этого спокойно вернуться в Осло.
  Хокон, явно стал сдавать. Пытался юлить, объясняя немецкому дипломату, что в Норвегии король де не принимает политических решений, что это исключительно дело правительства, с которым он теперь хотел бы посоветоваться.
  Здесь к разговору присоединился Кот, который явно подслушивал под дверью, и совместными усилиями было принято решение, что ответ правительства будет передан Брейеру по телефону в условленном месте, когда он будет возвращаться в Осло.
  
  С чувством выполненного долга Брейер раскланялся и отбыл в Осло.
  Меж тем, король, опасавшийся захвата своей царственной особы немецкими парашютистами, решил произвести рокировку и переехать в деревню Нибергсунн возле Эльверума, где уже сутки почти беспрерывно митинговало норвежское правительство вкупе с парламентариями.
  На шум и гам, несшийся из самого крупного здания деревни - гостиницы, подошел Хокан VII с приближенными, который, конечно же, с азартом подключился к дебатам и тут же заверил все присутствующих что: "Да ни за что!.. Уж лучше в отставку... АНТАНТА нам поможет! Война до победного конца!".
  Заявление было встречено бурными аплодисментами подмерзших присутствующих, митинг плавно потек дальше... и продолжался, с небольшими перерывами на справление естественных надобностей, все последующие сутки.
  В этот же день решение норвежского правительства была телефонировано доктору Брейеру, который незамедлительно переправил его в Берлин.
  
  В этой ситуации немецкое руководствое повело себя, прямо скажем, не по-джентльменски. Излишне кардинально!
  Нет бы, парашютистов сбросить, иль альпийских стрелков на лыжную прогулку послать. Но, видимо, свои болтуны достали, а тут еще местные. Поэтому на деревеньку просто и без изысков отправили звено Ju-87. Пикирующие бомбардировщики местность прилежно подровняли. Не могу сказать, что деревенька, но гостиница исчезла. Летчики доложили о выполнении задачи командованию. В верхах, напротив строчки "правительство Норвегии" - поставили жирный прочерк.
  
  Но не тут-то было!
  Король и его патриотическое правительство не пострадали.
  Заслышав шум подлетающих нацистских бомбардировщиков, они успели, побив все олимпийские рекорды, добежать до соседнего леса. Оттуда, стоя по колено в снегу, и стуча зубами от холода, наблюдали, как нацистская авиация уничтожала скромные домики несчастной деревушки.
  
  Далее все пошло по Киплингу, правительство и король сказали: "А мы уйдем на север..." и ушли, а вялотекущая борьба в Норвегии продолжалась еще почти полтора месяца. Но деревеньку Нибергсунн немцам в сорок шестом, в Нюрнберге, естественно, припомнили. Хотя это уже совсем другая история...
  
   В середине мая 1940 года вермахт начал французскую компанию и союзникам сразу стало не до Норвегии. Союзные войска оставили отбитый у немцев Нарвик, поспешно погрузились на суда и отбыли.
  Генерал Дитль, отсиживавшийся месяц в суровых горах возле шведской границы, 8 июня 1940 года вновь занял город и порт Нарвик, а спустя четыре дня принял капитуляцию доблестного полковника Руге и ошеломленных норвежских войск, считавших, что англичане их откровенно кинули.
  
  Король Хокон VII, принц Улаф и норвежское правительство вечером 7 июня были взяты на борт крейсера "Девоншир" в Тромсе и вывезены в Лондон, в коллекцию сэра Уинстона Черчилля. Депутатов парламента брали выборочно, но все равно на крейсере скопилось около 400 безбилетных пассажиров.
  Вместе с королевской семьей в порты союзников в апреле-июне 1940 года прибыло не менее 1876 норвежских судов различного класса, что впоследствии не только помогло Великобритании компенсировать понесенные в морской войне тяжелые потери в транспортных судах, но помогло и самому правительству Норвегии в изгнании финансировать свои военные программы сотрудничества с союзниками.
  
  Не забыли и про золотишко. Цитирую по норвежским источникам.
  "Для сохранности золотовалютный фонд Норвежского Банка (Norges Bank) в составе: 3000 золотых слитков, весом 48,6 тонн и 240 миллионов норвежских крон в крупных купюрах, был вывезен в Англию на трех судах. Золото было упаковано в 818 больших ящиков по 40 килограмм, 685 малых ящиков по 20 килограмм и 39 бочек с монетами по 80 килограмм каждая. Все они были отмечены литерами "NB" - Норвежский банк. В ходе транспортировки, было утеряно 297 золотых монет из-за повреждения одной из бочек".
  
  Чувствуете, капитаном Флинтом пахнуло? Но немцам опять ничего не обломилось. Не везёт, так не везёт. А вот кто-то из команд британских кораблей себе потом поместье точно прикупил. И может не одно.
  В ходе войны все норвежское золото было переправлено..., как вы думаете куда?.. правильно, в США! Обратно в Норвегию в 1987 году вернулось только 10 тонн золотых момент, все остальное, сами понимаете, пошло на борьбу с фашизмом.
  
   Но вернемся в 1940 год.
  В Лондоне его королевское величество поселилось со своим двором неподалеку от Виндзора и почти сразу же провозгласило начало борьбы за освобождение Норвегии.
  Факт этот, в общем-то, заурядный, в норвежском преломлении приобретает свою уникальную специфику. Дело в том, что после капитуляции норвежской армии немцы под честное слово не брать в руки оружие, распустили практически всех военнопленных по домам. Своим предложением норвежское правительство в изгнании, с точки зрения гаагского соглашения 1905 года "о правилах ведения войны", толкало своих подданных к свершению военного преступления.
  
  Движение Сопротивления в Норвегии на первых этапах отличалось в основном пассивными формами борьбы: бойкотом немецких фильмов, выставок, передач по радио. То есть привезли в Нарвик новое немецкое кино, а мы, собравшись узким кружком в темной комнате, гордо заявляем о протесте и бойкоте, и непременно показываем язык зеркалу.
  Весьма креативным считалось ношение заколок с литерами "Н7", подразумевавшими инициалы норвежского короля в изгнании - Хокон VII. Этот символ сопротивления малевали краской на стенах домов, наносили на внутренних сторонах жалюзи и писали желтым на сугробах.
  
   Помните, Редер говорил Гитлеру, что лучше бы нам видеть Норвегию нейтральной и только уж если совсем приспичит...
  Так оно и вышло.
   В течение всей войны в Норвегии базировался самый мощный линейный корабль Германии - "Тирпиц", связывая одним своим присутствием огромные ресурсы союзников упорно пытавшихся его потопить. В конце концов, после нескольких неудачных попыток они его потопили.
  Но это, простите и все. Назовите мне хоть одно крупное морское сражение с его участием? Когда весь мир содрогнулся от залпов его орудий главного калибра?
   В том-то и дело, что "Тирпиц" наличествовал в норвежских водах, как постоянная неявная угроза союзным конвоям в Россию. Но не больше. Конвои как шли так и шли, а линкор все чинился, выходил недалеко в море, снова возвращался на базу, получал несколько повреждений от британской авиации, потом опять чинился... И так без конца. Прав Гитлер, с такими ВМФ - себе мороки больше.
  
  Но зато после оккупации Норвегии немцы получили перманентную головную боль в виде охраны побережья от возможных морских десантов союзников и были вынуждены постоянно содержать в Норвегии 330 тысячную военную группировку.
  Много это или мало?
  Примерно столько было войск у Паулюса под Сталинградом в октябре 1942 года. Выводы о возможном применении норвежской группы войск делайте сами.
  
   Ну и о последствиях.
   Не все норвежские граждане саботировали немецкие кинофильмы.
   В Норвегии базировалась группировка норвежских СС под командованием Вильгельма Редиса - порядка 6 тысяч бойцов.
   Около 4 000 человек прошли через полк "Нордланд" в составе эсэсовской дивизии "Викинг", воевавшей преимущественно на восточном фронте.
   Еще примерно 9 тысяч норвежцев служили с оружием в руках в разного рода военизированных формированиях на стороне оккупационного режима.
   Итого: 19 000 человек.
  
   На другой чаше весов:
   2 400 норвежских военнослужащих - в британских вооруженных силах.
   Около 7 000 бойцов норвежского сопротивления разного уровня самоотверженности.
   Итого: около 10 000 человек.
  
  
   Человеческие потери в Норвегии за время оккупации таковы:
  - число погибших за все время войны в регулярных норвежских вооруженных силах составило около 2000 человек. Из них 850 приходится на период между апрелем и июнем 1940 года;
  - среди, так называемых, фронтовых борцов, то есть в большинстве своем норвежских добровольцев, состоявших в национал-социалистической партии и в таких частях, задействованных на немецком Восточном фронте, было убито около 2500 человек;
  - число убитых бойцов Сопротивления составило 2091, из них казнено немцами 336 человек;
  - количество жертв гражданского населения в результате бомбардировок союзников достигло 752 человек;
  - участниками движения Сопротивления было уничтожено 65 норвежцев и 15 немцев;
  - из примерно 1800 (частично местных, частично беженцев из Центральной Европы) евреев в Норвегии 760 человек было отправлено в концентрационные лагеря, вернулось обратно всего 25 человек; во время оккупации всего погибло 758 лиц иудейского вероисповедания;
  - считается, что за пять лет войны всего погибло 10 000 норвежцев. Примерно столько же умирало в осажденном Ленинграде зимой 1941 года за пять дней.
  
   7 июня 1945 года Хокон и члены королевской семьи вернулись в Норвегию на борту крейсера "Норфолк". В тот же день в судебном порядке было возбуждено около 90 тысяч дел по обвинению в государственной измене и других правонарушениях. Квислинг вместе с 24 изменниками был расстрелян, 20 тысяч человек были осуждены на тюремное заключение.
  Последние цифры вполне корректно коррелируются с общим числом сторонников нового порядка, предложенных несколько выше.
  
  
  
  
  Дания (апрель 1940)
  
  Собственно про Данию рассказывать особо нечего. Но попробуем.
  Возглавлял сие сказочное королевство просвещенный монарх - король Кристиан X, старший брат норвежского Хокона VII. Тоже трижды адмирал и дважды генерал (от Пруссии и Швеции - Авт.) Тихая, ничем не примечательная пасторальная страна с тучными стадами флегматичных коров и задумчивых фермеров.
  
  Адмирал Редер вспоминает: "Наверное, поэтому, оккупация Дании не прорабатывалась в немецком военно-морском штабе вплоть до февраля 1940 года. Оккупация этой страны не представлялась необходимой в военном плане, равно как и невыгодной в плане политическом.
  Во время самых своих подробных докладов Гитлеру я даже не упоминал об этом и уж ни в коем случае не предлагал этого. Я считал, что, заняв стратегические позиции на норвежском побережье, мы тем самым автоматически устраним всякое английское влияние на Данию. Однако ВВС рейхсмаршала Геринга настаивали на использовании датских аэродромов в Ютландии, потому что иначе перелеты из Германии в Норвегию были бы слишком длительными. Таким образом, Дания в конце концов также была обречена на оккупацию".
   Так все и произошло.
  Уже с обеда 9 апреля немцы начали использование датских портов и аэродромов в своих целях. Но это было позже.
  
  В 5.25 утра 9 апреля 1940 года части 170-ой ландверной дивизии немцев пересекли границу с Данией и устремились в глубь страны. Парашютисты захватывали ключевые мосты и аэродромы, на которые тут же садились немецкие истребители и бомбардировщики. Сопротивления не оказывалось.
  
  Проблемы могли возникнуть только в столице Дании - Копенгагене.
  Немцам было известно, что в порту находился сильнейший корабль датского флота - броненосец береговой обороны "Нильс Юэль", поэтому при умелых действиях датских моряков прорыв мог стать самоубийственным. Кроме того, напротив входа в гавань располагался форт Миддельгрун с тяжелыми орудиями.
  
  В 04:40 "Ганзештадт Данциг" и "Штеттин" начали прорыв. С Миддельгруна их заметили и осветили прожектором. Датчане даже собирались дать предупредительный выстрел, но из-за технических неполадок орудия в тот день остались даже не заряженными.
  Десант был высажен в 05:15 - с точностью до минуты.
  Как пишет Уильям Ширер, заградитель "спокойно отшвартовался у пирса Лангелинн в центре города, всего в 50 метрах от Цитадели, где размещался штаб датской армии, на некотором расстоянии от дворца Амалиенборг, постоянной резиденции короля".
  В 06:15 адмирал прибыл в королевский дворец Амалиенборг, чтобы склонить монарха к мирному разрешению конфликта.
  В 06:45 к датскому королю были вызваны главнокомандующий армией генерал Приор, министр иностранных дел доктор Мунх и командующий датским флотом вице-адмирал Рехницер.
  Повоевать сильно хотелось только генералу Приору, все остальные выражали здоровый скептицизм. Над дворцом на бреющем, так что дрожали все стекла, беспрерывно барражировали немецкие бомбардировщики.
  В 7:05 до королевского дворца, наконец, добежала немецкая пехота с "Ганзештадт Данцига". Королевские гвардейцы решили лечь костьми, но не пропустить во дворец непрошенных гостей. Завязалась вялая перестрелка, которая была быстро прекращена личным звонком короля.
  Гвардейцы потеряли трех человек ранеными, немцы - двух.
  В 07:25 поступил приказ армии сложить оружие. Ко времени, когда датчане заканчивали свой завтрак, оккупация завершилась.
  В 9 часов утра 9 апреля 1940 года датская государственная радиостанция Калунборга передала обращение короля Христиана, в котором звучал призыв не оказывать сопротивления и сохранять спокойствие. Еще через час началась демобилизация армии. "Дания была покорена в течение одного дня, более того - в течение одного часа"
  
   Правительство Германии выступило гарантом территориальной целостности и политической независимости Дании без всякого вмешательства немцев во внутренние дела страны. Свое обещание немцы сдержали. Государственность Дании от оккупации нисколько не пострадала. Все ключевые фигуры остались на своих местах. Самокритичный Стаунинг остался премьером, но сформировал новый кабинет. В Берлине сидел датский посол, в Копенгагене - немецкий.
  
   На протяжении всей войны Дания оставалось нетронутым раем, курортом. Продовольственное снабжение было гораздо выше снабжения немцев на территории III рейха.
  Датские власти полностью сохранили контроль над правоохранительной и судебной системой. Сохранились и датские вооруженные силы, но их численность была ограничена 3 300 военнослужащих.
  Союзники Данию практически не бомбили. В датские города, с начала 1945 года эвакуировались морем немецкие беженцы из охваченной огнем Восточной Пруссии.
   В марте 1943 года, немцы позволили провести всеобщие выборы в датский парламент. Явка избирателей составила 89,5%, что значительно превышало довоенный уровень.
  
  Основная часть датского золотого запаса еще в 1939 году были переведена в авуары американских банков, где спокойно пролежала до конца войны. Немцам опять почти ничего не перепало.
  
  Деятельность местного Сопротивления, в основном, осталось не замеченной современниками. Нет, борцы против фашисткой оккупации, конечно же, были. Но вредили они очень ненавязчиво.
  Протест, так же, как и в Норвегии носил пассивные формы и проявлялся весьма своеобразно: например, в ношении флажков (цвета национального флага) в петлицах, в массовом пении национального гимна, патриотических песен, и... даже исполнением од в честь короля.
  Первые листовки, распространявшиеся среди населения, призывали к отказу от сотрудничества с немцами: уклонению от отправки на работу в Германию; приведению в негодность машин и инструментов на предприятиях; бойкоту немецких и итальянских фильмов, газет, радиопередач и пр.
  
   Существует легенда, согласно которой после оккупации Дании нацистами, Кристиан X узнал о приказе, обязывающем ношение датскими евреями жёлтой звезды Давида, он тоже нашил этот знак себе на одежду, сказав, что все датчане равны, и после этого приказ был отменён. В разных версиях легенды примеру короля последовали другие члены королевской семьи, и даже многие простые датчане. Ну, почти все поголовно.
  Несмотря на то, что эта история часто рассказывается в средствах массовой информации, она никогда не происходила на самом деле; в частности, оккупационные власти никогда не издавали приказа датским евреям носить такие знаки.
   Эта легенда стала широко известной отчасти благодаря упоминанию в книге Леона Уриса "Исход", написанной в 1958 году.
   Всего перед войной в Дании находилось около 7 000 евреев (две трети местных, остальные беженцы из Польши, Австрии и Чехии - Авт.). Подавляющее большинство после оккупации сумело перебраться в Швецию.
  Во время "акции" 1943 года, проведенной нацистами, им удалось захватить всего лишь 480 евреев - все они были стариками, которые попросту не решились на ночное плавание в утлых баркасах. Захваченных отправили в Терезиенштадт и там, по свидетельству очевидцев, к ним было проявлено отношение, которое, похоже, базировалось на "особых отношениях" между Данией и рейхом. В результате, после войны почти все - 430 человек, благополучно вернулись из Терезиенштадта домой.
  
   В июле 1941 года Дания присоединилась к "антикоминтерновскому пакту".
  Почти сразу же был создан добровольческий корпус СС "Данмарк" (Freikorps Danmark). Корпус формировался за счет добровольцев и военнослужащих датского полка "Нордвест". Воевали датчане и в танковой дивизии СС "Викинг", и в дивизии СС "Норланд".
   Именно датские и норвежские солдаты из остатков полков СС "Норланд" и "Данмарк" ожесточенно обороняли мосты через Шпрее и дрались в Рейхстаге в победном мае 1945.
  
  Всего на восточном фронте воевало около 11 000 датчан. 3 900 из них погибли.
   Точная численность участников Сопротивления неизвестна.
  Но по датским данным погибло с оружием в руках, и было казнено по решению полевых судов 850 датских патриотов.
  Около 400 человек сражались в рядах союзных армий. Примерно 100 из них погибли.
   Всего за время второй мировой войны погибло около 5 000 датских граждан.
  
   Период германской оккупации Дании завершился 4 мая 1945 года, почти без единого выстрела (как, впрочем, и начался пятью годами ранее).
  Никаких репрессий и попыток напоследок "хлопнуть дверью" вермахт не предпринимал. В последующие несколько недель бойцы датского движения Сопротивления, как по мановению волшебной палочки, вышедшего из подполья на свет Божий, и находившегося под сильным влиянием коммунистов, арестовали примерно 20 000 собственных сограждан.
  
  1 июня 1945 года датский парламент (исправно продолжавший функционировать почти в том же самом составе на протяжении всех лет германской оккупации - причем депутаты его все это время продолжали пользоваться парламентской неприкосновенностью!) ратифицировал новый "Закон о дополнениях к закону о государственной измене, измене родине и нарушении верности нации". Новый закон, имевший обратное действие, предусматривал строгие наказания для "коллаборационистов".
  
  В общей сложности перед послевоенными датскими судами предстали 15 724 "коллаборациониста".
  2 375 обвиняемых были приговорены к тюремному заключению сроком до одного года, 3 924 - сроком до двух лет, 4 178 - сроком до четырех лет и 3 641 - сроком больше четырех лет. 62 "коллаборациониста" были приговорены к пожизненному заключению, 78 - к смертной казни.
  
  
  
  
  
  Люксембург (май 1940)
  
  
  Это будет самая короткая глава.
  Вели́кое Ге́рцогство Люксембу́рг (в переводе с немецкого "lucilinburch" - "малый город", - Авт.) занимает на карте 2600 квадратных километров. Накануне начала второй мировой войны в нем проживало примерно 290 000 человек. Официальный язык - немецкий.
   С 1919 года в нем правила герцогиня Шарлотта Нассау фон Вайльбург.
  
   10 мая 1940 года, сразу после начала Германией операции "Желтая папка" через территорию Люксембурга к границам Бельгии и Франции на полной скорости ломанулись
  многокилометровые механизированные колоны вермахта. Собственно на этом оккупация и завершилась. Как бы это сказать помягче, государственность пала незамеченной.
  
  Впрочем, вру.
   На одном из мостов через люксембуржско-германскую границу "добровольческая рота" люксембургской гвардии численностью 82 человека путем ожесточенной словесной перепалки около десяти минут сдерживала продвижение всей 16-ой немецкой армии.
  
  Вообще наибольшее сопротивление оккупации оказали люксембургские жандармы и полицейские пытавшиеся остановить за превышение скорости движение немецких колонн (вот он, пример исторической доблести для наших сегодняшних гаишников - Авт.).
  Борьба в Люксембурге длилась очень короткое время: 75 человек из состава вооруженных сил Люксембурга сдались в плен, 6 жандармов и 1 солдат получили ранения. Убитых не было.
  
   Самое интересное заключается в том, что Великая герцогиня и члены ее правительства успели быстро собраться и, опережая немецкие войсковые колонны, бежать во Францию.
  Здесь, на мой взгляд, скрыта какая-то червоточина. Без содействия германских властей вряд ли что у них из этого вышло. Скорее всего, герцогский двор добровольно был отпущен немцами на все четыре стороны, благо в люксембуржцах правительство рейха в первую очередь видело коренных немцев, и все равно собиралось аннексировать эту территорию.
   Так или иначе, но герцогиня Шарлотта Нассау с семьей и особо близкими членами правительства вполне успешно добралась до Парижа и сразу же... правильно, организовала правительство Люксембурга в изгнании.
  Через месяц изгнанники переехали в Лондон под крылышко Черчиллю. Герцогиня через два месяца эмигрировала в Канаду. Видимо после успешного шествия Германии по Европе надежность Британии у нее вызывала некоторое сомнение. Но стойкое правительство осталось в Лондоне.
  
   После оккупации в герцогстве были установлены "традиционные" нацистские порядки, французский язык был запрещён.
  В декабре 1941 года Люксембург вошел в состав Третьего рейха. Просто приказом, без плебисцитов и прочих демократических заморочек.
  
  
  
  После "братского" слияния с рейхом около 13 тысяч человек получили повестки о мобилизации в вермахт. Примерно 3 тысячи из них уклонились от призыва или дезертировали, и примерно столько же погибло на Восточном фронте.
   Официально казнены по решению суда за антигерманскую деятельность 25 человек.
  После окончания войны около 2 000 люксембургских граждан были признаны виновными в государственной измене и подвергнуты уголовному преследованию, в том числе 9 лиц были казнены
  
  
  
  
  
  Голландия (май 1940)
  
  
  Начало операции "Желтый план" ("Fall Gelb") - наступление на Бельгию, Францию и Нидерланды первоначально планировалось на 12 декабря 1939 года, но затем его сроки переносились 29 раз. Межевался фюрер.
  
  У многих создалась превратное впечатление о предвоенной Голландии, как совершенно не готовой к войне, нейтральной стране, засаженной бурьяном из тюльпанов.
  Все это так и не совсем так.
  
  Голландия имела очень даже не хилую, для небольшой страны с населением 8.9 миллионов человек, и весьма неплохо подготовленную армию метрополии численностью 250 000 солдат и офицеров.
   С 19 апреля 1940 на всей территория Голландии ввели чрезвычайное положение. Это давало возможность военному командованию немедленно предпринять необходимые меры, диктуемые обстановкой. Территория страны стала называться "крепость-Голландия".
  С начала мая на всех дорогах, идущих от границ, возводились заграждения, в фугасных зарядах ранее заложенных в стратегически важных мостах устанавливались запалы, производилась маскировка летных полей и автодорог. Голландцы немецкой национальности и члены местной национал-социалистической партии были интернированы. Многие с семьями. Одним словом готовились. Ждали.
   Но беда всегда приходит нежданно...
  
  Битва за Голландию, которая, как известно, страна островов - это в первую очередь битва за мосты. Ну и, конечно, за аэродромы. Поэтому немецкий генштаб планировал захват Голландии, как провидение стратегической крупномасштабной десантной операции с привлечением сухопутных сил.
  
   Война на голландцев началась в три часа утра 10 мая 1940 года с гула самолетов и белых зонтиков парашютов.
   Германский посол прибыл в министерство иностранных дел через три часа после начала вторжения, когда на территории Голландии уже вовсю шли бои, представил ноту германского правительства, в которой утверждалось, что Германия узнала о намерениях союзников атаковать III Рейх, используя территорию Голландии с согласия голландского правительства. Германское правительство, продолжал он, было, к сожалению, вынуждено оккупировать Голландию, но надеется, что страна не будет сопротивляться.
   Некоторый комизм ситуации заключается в том, что германский посол в течение почти двух часов пытался доказать голландским гвардейцем, охранявшим здание, что он именно посол, а не переодетый парашютист-диверсант. Что и привело к трагической задержке вручения ноты.
  
   Высадка немецких десантников на аэродромы Валкенбург, Эйпенбург и Окенбург близ Гааги увенчались лишь частичным успехом. Голландские войска оказали ожесточенное сопротивление; к тому же один из аэродромов настолько размок, что немецкие самолеты не могли совершить на нем посадку. Самолеты кружились над западной частью Голландии, подыскивая подходящие посадочные площадки; некоторые из них совершили посадку на песчаный морской пляж, другие использовали автостраду между Гаагой и Роттердамом; часть самолетов садилась на луг близ Делфта.
  Немецким десантникам приходилось сразу же после высадки разрозненными группами вступать в ожесточенные бои с голландцами. Основная цель - захват Гааги и арест голландского правительства так не была достигнута. Многие десантники погибли, около 1000 попали в плен.
  
  Гораздо удачней сложились дела под Роттердамом.
  Ключевые мосты через Маас были захвачены немецкими парашютистами еще утром 10 мая и, несмотря на постоянные контратаки, упрямо удерживались до вечера 12 мая, когда около них появились первые запыленные танки Кюхлера.
  Но пройти по мостам в Роттердам немецкие танкисты не смогли, так как голландцы за это время успели заблокировать их северную часть. К ночи 12 мая танкистов догнала взмыленная немецкая пехота - третий батальон 16-го пехотного полка.
   Командир подошедшего батальона (около 380 человек - Авт.) подполковник фон Хольтиц не придумал ничего лучшего, как предъявить 20-ти тысячному голландскому гарнизону ультиматум с предложением сдаться на милость победителя, что и было сделано в 4:00 13 мая.
   Голландский комендант города, полковник Шарро, видимо после неоднократного пересчета противостоящего ему противника от столь великодушного предложения гордо отказался.
  
  К утру 14 мая сложилась патовая ситуация.
  Голландия пока что не была повержена. В различных районах Роттердама четвертые сутки, в полном окружении дрались остатки (около 400 человек) 22-ой немецкой парашютно-десантной дивизии. Парашютисты, высадившиеся вокруг Гааги в большинстве своем, были либо взяты в плен, либо рассеяны по близлежащим деревням.
  На окраинах Роттердама, перед мостами через Маас, скапливались в огромную кучу, так и напрашивающуюся на сокрушительную бомбежку союзников, части 9-й танковой дивизии генерала Альфреда Хубики и грозный 3-й батальон фон Хольтица.
  Попытки форсирования каналов с ходу были голландцами успешно отбиты. Несмотря на жесткий прессинг пикировщиков люфтваффе, дела голландцев были не столь уж и безнадежны. Хотя бы в силу подавляющего численного превосходства.
  
  Немцам с Роттердамом необходимо было кончать, причем, чем скорее - тем лучше. Терялся темп наступления, ломались сроки операции, график движения войск. Собственно на карту была поставлена судьба всей компании во Франции.
  
  В 10:30 утра 14 мая немцы, вполне четко для себя представляя, что наличных сил для успешного лобового штурма города у них недостаточно, предприняли вторую попытку запугать голландцев. Штабной офицер 39-го корпуса прошел с белым флагом по заваленному трупами и разбитой техникой мосту у Роттердама через Маас и потребовал сдачи города в течение двух часов. Он предупредил, что в случае отказа, город подвергнут бомбардировке.
  
  Голландцы принялись, в лучших традициях дешевых сериалов, тянуть время. То они не могли выбрать наиболее старшего офицера из всех имевшихся в наличии старших; то им нужно было доложить немецкие условия правительству, то самой королеве Вильгельмине лично. Одним словом за препирательствами времечко пролетело незаметно.
  Немцы скрупулезно дождались обозначенного в условиях ультиматума времени - 13:25 и дали бомбардировщикам отмашку на взлет. Подлетное время до цели для немецких бомбардировщиков, стартовавших с германской территории, составляло 90-100 минут.
  В 14:50, когда самолеты уже подходили к цели, до голландцев, наконец, доперло, что немцы не блефуют, и они поспешно согласились сдаться. Но, увы, это решение несколько запоздало...
  В 15.30 Роттердам капитулировал, комендант города выразил запоздалый протест по поводу того, что переговоры о сдаче города уже вот-вот должны были начаться, до того как началась атака.
  В 19.30 генерал Винкельман, главнокомандующий голландцев, выступил по радио с сообщением о том, что Роттердам подвергся бомбардировке, став жертвой тотальной войны, и его судьбу могут разделить и другие города, поэтому вооруженное сопротивление прекращается.
  
  Голландцы по-первости сообщили, что при бомбежке Роттердама погибло никак не менее 25-30 тысяч человек, и долгое время этому все верили. Самое глупое, что эту цифру, в надежде запугать временно оставшихся за кадром, сдуру подхватили и немцы.
   Джон Фуллер в своем классическом исследовании "Вторая мировая война 1939-1945 годов" называет цифру в 30 тысяч погибших и около 20 тысяч раненых. Правда, тут же быстро оговаривается, что столь высокие цифры, по-видимому, были не чем иным, как немецкой пропагандой ужасов.
   Я же предлагаю Вам взять за основу цифру потерь в Роттердаме в мае 1940 года, которою представило голландское правительство на Нюрнбергском процессе - 814 убитых и раненых мирных жителей. Учитывая, что население Роттердама перед войной составляло примерно 600 000 человек, в легенду о городе, стертом с лица земли 50-ю немецкими бомбардировщиками, необходимо верить с некоторой осторожностью.
  
  Конечно, немецкая бомбардировка Роттердама послужила спусковым крючком для последующей голландской капитуляции, но ее основной причиной стала паника. Страх перед немецкими парашютистами был всеобъемлющ.
  Вот как это описывает де Ионг:
  "Если многие голландцы и не видели лично немецких парашютистов, то вряд ли кто-нибудь не слышал о них по передачам радио.
  Повсеместно распространились слухи о том, что только часть парашютистов одета в немецкую военную форму, а остальные выглядят фермерами, полисменами, почтальонами, шоферами, священниками. Некоторые были даже в одежде монахинь. Как отличить своих от чужих? Быть может, незнакомый посыльный из мясной лавки тащит в своей корзине ручные гранаты?
  ...Войска вскоре прониклись убеждением, что причинами отступления и неудач являются измена и саботаж. Если пятая колонна действует всюду, то почему ей не быть в армии? Несколько офицеров и солдат арестовали по подозрению в принадлежности к пятой колонне. Двух из них расстреляли на месте, возможно, что имелись и другие случаи подобного рода
  ...12 и 13 мая в западной части Голландии царила повышенная нервозность. У людей сложилось впечатление, что они не в силах справиться с пятой колонной. Не успевали обуздать волнение в одном месте, как оно уже вспыхивало в десятках других. Снова распространялись слухи: мясные продукты и питьевая вода отравлены, по улицам разбрасывают отравленные сигареты и шоколад, целые города уже стерты с лица земли и т. п.".
  
   Но пора рассмотреть руководство.
   Правила предвоенной Голландией с 1898 года королева Вильгельмина Хелена Паулина Мария, в простонародье - "наша Вильгельмина". Женщина строгая, властная, еще викторианской закваски.
  
  В молодости была весьма остра на язычок (это не об том, что вы подумали - Авт.). Широко известна в узких кругах история о посещении, еще перед I-ой мировой войной, молодой королевой последнего немецкого и прусского императора Вильгельма II.
  Германский император, сам известный дылда, любил набирать в собственную свиту офицеров совсем уж умопомрачительного роста. Как-то за праздничным столом, Вильгельм, со свойственной ему казарменной утонченностью, решил намекнуть голландской королеве на весьма скромные размеры ее королевства: "Посмотрите, мадам, моя охрана 7 футов в высоту, а ваши офицеры... хи-хи... им, в лучшем случае, по плечо". Находчивая Вильгельмина вежливо улыбнулась и ответила: "Совершенно верно, ваше величество, ваше охранники под 7 футов. Но когда мы открываем наши дамбы, вода будет 10 футов!".
  Кстати, свой жесткий, но справедливый характер голландская королева проявила сразу же после окончания I мировой войны.
   Согласно Версальскому мирному договору 1919 года Вильгельм был объявлен военным преступником и главным виновником мировой войны, поэтому он должен был нести ответственность перед судом так называемого "Международного" трибунала".
  Королева Вильгельмина тут же предложила всеми гонимому бывшему кайзеру убежище в своей стране, и, несмотря на жесточайший нажим стран Антанты, отказалась его выдать. В Голландии он и прожил весь остаток жизни, там и умер летом 1941, уже после немецкой оккупации.
  
   Но вернемся в Гаагу.
   Перед началом французской компании Гитлер не исключал возможности, что голландская королева Вильгельмина после первых же выстрелов примирится с оккупацией германской армией своей страны - как это сделал датский король сразу же после начала операции "Везерюбунг-Зюд". Конечно, могло повернуться по-разному, но на всякий случай фюрер дал германским парашютным войскам, предназначенным к выброске, в составе воздушного десанта, в районе Гааги, строжайший приказ оказывать голландской королеве все полагающиеся воинские почести.
  
  Как мы уже знаем, десантный "ход конем" в Гааге не задался, и боевые действия продолжались. Но внутренне голландцы сдались уже на третий день боев.
   Рано утром 13 мая на прием к королеве явился премьер-министр Дирк Ян де Гир и заявил, что он только что совещался с военным руководством - военная обстановка выглядит совершенно безнадежной, и падение Крепости Голландия уже предрешено. Поэтому необходимо спасать то, что еще можно - то есть: Ее Величество с семьей, правительство Голландской Империи, ну, конечно, золотой запас.
  
  Необходимо отметить, к моменту принятия решения об эвакуации, немцы Роттердам еще не бомбили. И через Маас переправиться пока не смогли.
  Вопрос быстро утрясли с британцами, и через пару часов Ее Величество с семьей взошла на борт стоявшего у причалов эсминца "Хируорд". Несколько часов спустя члены правительства Ее Величества, миссии союзников и многие другие нужные в хозяйстве эвакуанты были вывезены из того же порта на борту британского эсминца "Виндзор".
  
  Бесценный алмазный запас и 26 тонн золота в слитках были вывезены из Амстердама в Лондон в первые часы с начала военных действий.
   Вторую партию золотовалютных резервов (более 11 тонн - Авт.) Голландии пытались вывести из Роттердама на следующий день - 11 мая, но судно подорвалось на мине и затонуло вблизи береговой линии. В 1942 году немецким водолазам удалось поднять большую часть золота находившегося на борту.
   Лично мне крайне интересно, как грузили на борт эсминца трехтонную золотую карету, подаренную королеве Вильгельмина в 1898 году в честь официального восхождения на трон от жителей Амстердама.
  
  14 мая 1940 года, с наступлением сумерек, генерал Винкельман, главнокомандующий голландскими вооруженными силами, отдал своим войскам приказ сложить оружие, а на следующий день, в 11 часов, подписал официальный документ о капитуляции. За пять дней все было закончено.
  Утром 14 мая, голландский флот покинул европейскую территорию Королевства Нидерланды. Большое количество пассажирских кораблей, грузовых судов, танкеров, буксиров и тральщиков с их обученными командами, были спасены от захвата немцами. 500 кораблей всех размеров общим водоизмещением 2 750 000 тонн и с экипажем 15 000 человек значительно пополнили морские силы союзников.
  
  В результате вторжения погибло 2 300, и было ранено 7000 голландских военнослужащих. Гражданские потери оцениваются в 2 000 мирных жителей.
  Немецкая армия потеряла 2 200 солдат и офицеров, около 7 000 было ранено и 700 военнослужащих числятся пропавшими без вести.
  
   В Британии голландское правительство в изгнании и королева Вильгельмина проводили немного разнонаправленную политику.
  Голландская королева, которую Черчилль называл "единственным мужчиной (проще говоря, мужиком - Авт.) среди всех правительств в изгнании" считала Гитлера "исчадием ада", активно выступала на британском радио, вещающем на Голландию, с антинацистскими обращениями, ездила в Штаты уговаривать Рузвельта побыстрее открыть второй фронт и проводила массу других патриотических акций.
  
  В отличие от Ее Величества, голландский премьер в изгнании Дирк Ян де Гир ратовал за политику соглашательских уступок нацистам, серьезно предлагал заключить сепаратный мир с Германией и вернуться в Гаагу. В итоге вредителя Гира освободили от должности премьера и сослали в пожизненную дипломатическую ссылку в голландскую Вест-Индию.
  Но не так прост был семидесятилетний старик де Гир (кстати, прожил до 90 лет - Авт.). В Португалии он оторвался от сопровождавшей его охраны и неведомыми тропами, инкогнито, пробрался домой - в Голландию, где выступил с призывами к сотрудничеству с немцами. Оставшиеся в Лондоне, сразу же заклеймили бывшего премьера, как предателя и коллаборациониста.
   Одним словом, полного единства поначалу не наблюдалось.
  
   Так ли серьезно опасались немцы грозных выступлений из-за Ла-Манша?
  Думаю нет. Вот что говорил Гитлер по воспоминаниям Пикера 28 марта 1942 года, в субботу: "За ужином шеф заговорил о том, как он рад, что голландская королева Вильгельмина бежала из своей страны, а не осталась в ней, подобно королю Бельгии Леопольду, чье присутствие там представляет собой фактор, с которым нельзя не считаться.
  Поэтому нам, в общем-то, безразлично, что японцы замышляют сделать с голландской колониальной империей. Ну, а она (королева Вильгельмина) уже не так препятствует слиянию германского мира в единое целое, как датский и шведский короли, которые настолько заняты собой, что доживут до глубокой старости и будут всему мешать".
  
  А как обстояли дела в захваченной Голландии? Что там творили жесткие оккупанты?
  Сразу после капитуляции Голландии, немцы, как и в Дании с Норвегией, освободили всех захваченных в плен голландских военнослужащих.
  
  Жизнь в стране продолжалась по гражданским голландским законам. Фюрер объявил, что голландцы - родственные по крови нация, поэтому жизненный уровень населения не пострадает, а с проблемой безработицы немцы обещали настойчиво бороться.
  После оккупации все осталось как прежде: на флагштоках продолжали развиваться национальные голландские флаги, кинотеатры работали, прилавки магазинов не опустели, фонарей с телами повещенных подпольщиков так никто ни разу и не увидел.
  Наверное, именно этим объясняется последовавший затем массовый приток голландских граждан в ряды Ваффен СС (73 тысяч человек - самый большой контингент из числа всех оккупированных немцами стран, кроме России и Франции - Авт.).
   В годы Второй мировой войны маленькая Голландия, кроме создания на своей территории собственных тыловых голландских частей СС общего назначения в Нидерландах, пополнила значительным контингентом голландских добровольцев ряды дивизии СС Викинг и направила в состав фронтовых Ваффен СС две полностью укомплектованные голландские дивизии СС: 23-ю добровольческую мотопехотную дивизию СС Недерланд (Нидерланде) и 34-ю гренадерскую дивизию войск СС Ландсторм Недерланд (Ландштурм Нидерланде).
  
  Голландское сопротивление, как и почти повсеместно в Европе, вредило не явно.
  Подпольные ячейки занимались изготовлением фальшивых продуктовых карточек и денег, печатанием пропагандистских листовок, похищениями продовольствия и бытовой продукции со складов. Также подпольщики дали укрытие нескольким сбитым над Нидерландами лётчикам Союзной авиации.
  Самой крупной акцией голландского сопротивления стало убийство в феврале 1943 нидерландского генерал-лейтенанта Сейфарда, руководившего набором нидерландских добровольцев в войска СС.
  
  
  
  
  
  Бельгия (май 1940)
  
  
  Королевство Бельгия, как и Нидерланды, имело статус нейтральной страны стремящейся к миру, и, видимо, именно поэтому, после оккупации Дании и Норвегии в апреле 1940, заранее полностью отмобилизовало свою армию до численности в 1 600 000 человек.
  Прекрасным весенним утром 10 мая 1940 года посол Бельгии в Берлине получил на Вильгельмштрассе унифицированный ультиматум, в котором говорилось, что немецкие войска вступают на территорию их стран исключительно в целях обеспечения их нейтралитета перед лицом нависшей угрозы нападения англо-французских армий.
  В стратегических планах бельгийского руководства предполагалось не биться в чистом поле, как Пересвет с Челубеем, а отсидевшись пару дней за Альберт-каналом, дождаться подхода 37 французских и британских дивизий, толпившихся на франко-бельгийской границе.
  
  Примерно так все и получилось.
  Германские войска перешли в наступление в 5:35 утра 10 мая 1940 года.
  На час позже, в 6:45, 1-я французская группа армий и британский экспедиционный корпус тоже перешли границу Бельгии. Далее мнения сторон разделились.
  Немцы, в который раз, как и в Норвегии, Дании и Голландии активно использовали парашютно-десантные соединения. Уже утром 10 мая немецкие парашютисты захватили мосты через южную часть канала Альберта и вскоре по ним уже шли танки немецкой 6-й армии.
  Тогда же, утром 10 мая, произошло чудо.
   Жалкая горстка немецких парашютистов, группа из 74 человек, потеряв всего 6, штурмом захватила неприступную суперсовременную крепость Эбен-Эмаэль с гарнизоном в 1200 бельгийских военнослужащих, прикрывавшую южную часть канала Альберта. Мне думается, что после этого, не побоюсь сказать - ратного подвига, акции линии Мажино, да и линии Сталина - сильно упали в цене.
  
  12-я немецкая армия (да, да, та самая, что со свистом пролетела через Люксембург - Авт.) в первый день прорвала французскую оборону на границе Бельгии и на третий день наступления захватила город Седан.
  15 мая 1940 года немцы разгромили всю французскую 9-ю армию, занимавшую участок от Намюра до Седана.
  17 мая 1940 года пала столица Бельгии - Брюссель, но бельгийское правительство успело накануне эвакуироваться в Остенде. На следующий день немцы вошли в Антверпен. Территория, не занятой противником, Бельгии стремительно сокращалась.
   19 мая 1940 года англо-франко-бельгийский фронт начал рушиться. Британское адмиралтейство отдает приказ о разработке плана эвакуации экспедиционного корпуса из Бельгии и Франции.
   20 мая 1940 года бельгийское правительство во главе с премьером Хубертом Пьерло покидает территорию своей страны, переезжает во французский Лиможе. Бельгийский король Леопольд III со своей ставкой продолжает оставаться в еще сражающихся войсках.
  21 мая 1940 года немецкие танковые дивизии вышли к Ла-Маншу в северной Франции, разрезав всю группировку союзников надвое.
  
  Далее мне бы хотелось заострить ваше внимание.
  Все прогрессивное человечество почему-то считает бельгийского короля Леопольда III пораженцем и капитулянтом, противопоставляя ему несгибаемого премьер-министра Пьерло в роли этакого Д'Артаньяна в черно-желто-красном.
  Спешу напомнить: 21 мая - Леопольд III со ставкой на фронте, под немецкими бомбами, а господин Пьерло с прислугой уже на территории Франции, вдали от канонады, вкушая французские булочки, рассуждает, как бы нам, покрасивши выиграть войну.
  Это два очень разных мироощущения.
  
  Итак.
  26 мая 1940 года остатки бельгийской армии были прижаты немцами к морю на участке прибрежной полосы в 50 километров шириной.
  Ввиду тяжелых боев в районе Ипра начальник бельгийского генерального штаба Мишиель обратился за помощью к англичанам, убеждая британский штаб усилить оборону южного участка фронта окруженной группировки. Но командующий британским экспедиционным генерал Горт отклонил просьбы союзников. Видимо, причиной отказа послужила телеграмма кабинета Черчилля с разрешением приступить к операции "Динамо" - эвакуации английских войск из Франции.
  26 мая в 18 часов 57 минут, погрузка английских войск на суда в Дюнкерке идет уже полным ходом. Британское правительство позаботилось о своих солдатах. Для эвакуации в первый же день прибыло 693 судна различных типов.
  Утром 27 мая 1940 года Леопольд III телеграммой сообщает Горту, что возможности бельгийской армии к сопротивлению исчерпываются. Генерал Горт в последствии заявляет, что никакой телеграммы никогда не получал. И это правильно. Какие бельгийцы, какие французы? Пришло время собственную шкуру спасать.
  Леопольда III уговаривают не сдаваться, а подобно королеве Вильгельмине перебраться в Англию, чтобы оттуда возглавить борьбу. Король отвечает отказом: "Я предпочитаю разделить со своим народом все испытания и тяготы поражения".
  В 17 часов этого же дня командование бельгийской армии отправляет парламентёра к немцам с просьбой о прекращении огня. Об этом срочно сообщают в Берлин.
   В 21 час приходит ответ Гитлера: никаких переговоров - только всеобъемлющая безоговорочная капитуляция.
  В 23 часа 27 мая 1940 года немецкий генерал Рейхенау и бельгийский генерал Деруссо подписывают акт о капитуляции.
   4 часа утра 28 мая 1940 года бельгийская армия начинает сдавать оружие и строиться в колонны. В плен сдается около 500 000 человек во главе с тридцатидевятилетним королем Бельгии Леопольдом III и всем военным руководством.
  В этот же день депутаты и сенаторы бельгийского парламента во главе с премьером Пьерло, в прекрасном и безопасном французском далеко, сообщают миру об аннулировании акта капитуляции и отказе признавать своего конституционного монарха.
  После этого правительство Пьерло заявило о своем решении продолжать войну до победного конца совместно с Англией и Францией. Это очень удобно, ковыряясь в зубах зубочисткой и осознавая, что тебя-то точно под пули не пошлют, смело заявлять о борьбе до победного конца. Ну, а про отказ признавать высшую государственную власть - так это бунт, в военное время - мятеж.
  
   В эти дни Гитлер принимает самое странное и загадочное решение II мировой войны. Он останавливает немецкие войска, наступавшие с севера и с юга с целью завершить окружение и уничтожение английского экспедиционного корпуса. Многие историки ссылаются на то, что подобная остановка была необходима в силу крайней измотанности немецких подразделений, отсутствия горючего, боеприпасов и отставших тылах.
  
  
  
  Простите, но все это ложь. Решение носило чисто политический характер. Гитлер не хотел огромных жертв расовоблизких британцев и рассчитывал, что, проявив жест доброй воли, он сможет приблизить осознание англичанами бесперспективности борьбы и, как следствие, война в Европе погаснет сама собой.
  В противном случае, немцам ничего не стоили перемешать глухо запертую группировку союзников в 420 000 человек с прибрежным песком. После этого, можно было, не спеша, готовиться к высадке в Британию - войск для обороны побережья у англичан уже не было.
  
  Тем не менее, случилось то, что случилось.
  Все десять дней эвакуации французы самоотверженно прикрывали посадку англичан на суда. Первоначально планировалось эвакуировать из Дюнкерка 10 000 человек, но в итоге британцы использовали все, что не тонет: от круизных лайнеров до яхт и катеров, и смогли вытащить 338 тысяч человек. Правда, всю материальную часть пришлось бросить.
  На побережье в Дюнкерке было оставлено 120 тысяч машин, около 2300 орудий, 90 тысяч винтовок, 8 тысяч пулеметов, 400 противотанковых орудий и 7 тысяч тонн боеприпасов. Потери в кораблях составили 6 эсминцев, один сторожевой корабль, 5 минных тральщиков и 213 судов всех типов.
  В Дюнкерке, кроме того, осталось 40 тысяч французских солдат и офицеров, напрасно ждавших на побережье своей очереди на эвакуацию. Но их участь одинаково не беспокоила ни французское, ни тем более английское командование.
  
  Но вернемся к политикам.
  Как и следовало ожидать, когда Франция пала, воинственное правительство Пьерло переехало в Лондон бороться с фашизмом на английские деньги, где и оставалось до конца второй мировой войны.
  Никакими особыми достижениями бельгийское правительство себя не прославило.
   Но золотой запас вывезти успело.
  
  До начала II мировой войны золотой запас Бельгии составлял около 600 тонн. Еще в 1939 году он был разделен на три части. Одна треть была перевезена в Англию, вторая в Канаду и США. Последняя часть золота оставалась в банках Бельгии.
  В начале 1940 года, когда в воздухе уже вовсю запахло жаренным, эту последнюю часть 198 тонн золота в 4944 ящиках перевезли по указанию министров финансов Бельгии Гатта в французские банки Бордо и Лебурже.
   На 10 мая в банках Бельгии оставалось только около трех тонн золота.
  
  18 июня 1940 года, после крушения Франции бельгийское золото вместе с частью французского золотого запаса было доставлено в порт Дакара во Французской Западной Африке.
  В конце 1940 года, в ходе франко-немецких переговоров о перемирии, немцы и французы достигли соглашения, согласно которому бельгийское золото, находящееся в западной Африке, было передано германскому Рейхсбанку. В итоге, худо-бедно, но почти 200 тонн золота немцы, все же, выцарапали.
  
  Как обстояли дела в оккупированной Бельгии?
   Пленный король Леопольд III помещается оккупационными властями под домашний арест в замок Лакен, под которым, почти безвылазно, находится до 1944 года.
  
  В начале 1941 года на территории Бельгии вводят в обращение полновесную немецкую рейхсмарку. Если вы подумали, что я шучу, то ошиблись. Инфляция рейхсмарки с 1934 по 1945 год, несмотря на то, что Германия воевала в это время с половиной мира, составила всего 14 процентов. По 1,3 процента в год. Результат и сегодня достижимый далеко не для всех.
  
  19 ноября 1940 года Леопольд III, по его просьбе, встречается в Берхтесгадене с Гитлером. В результате встречи он добивается освобождения 50 тысяч (из 600 000 - Авт) бельгийских военнопленных и хоть частичного, но все же улучшения снабжения продовольствием в оккупированной Бельгии.
   Осенью 1944 года, когда второй фронт вплотную приблизился к границам Бельгии, король со второй семьёй под вооружённой охраной СС был вывезен в Хиршштайн, затем в уже знакомый нам Заксенхаузен. Там, в довольно приличных условиях "Блока-А" он мог в компании многих известных людей того времени свободно подискутировать на разные темы.
  
  Сторонники и противники новых властей, как и везде в Европе, разделились примерно поровну.
  
  Около 47 тысяч человек прошло через две созданные Бельгии дивизии ваффен СС - 27-ю добровольческую гренадерскую дивизию СС "Лангемарк" и 28-ю добровольческую гренадерскую дивизию СС "Валлония".
  
  До конца 1942 движения Сопротивления как такого на территории Бельгии не существовало. Но после голодной зимы 1942-43 годов, обязательной трудовой повинности в Германии и побед Красной Армии на Восточном фронте, количество противников оккупационного режима стало резко расти. К моменту освобождения страны, ряды бельгийского Сопротивления насчитывали около 50 тысяч человек.
  
   В сентябре 1944 союзники заняли территорию Бельгии, изгнав немецкие оккупационные войска. Вернулся из эмиграции премьер-министр Хуберт Пьерло и сразу начался поиск изменников. Необходимо отметить, что именно в Бельгии он отличался особым остервенением.
  
  Коллаборационистов после войны именовали "утратившими гражданство" или "негражданами". Сразу же после прихода войск "союзников" были зарегистрированы первые случаи бессудных расправ. Однако, скоро дело взяли в свои руки послевоенные бельгийские власти, заведшие дела на почти 600 000 граждан, подозреваемых в сотрудничестве с врагом.
  К суду было привлечено 57 000 бельгийцев. 23 584 из них были осуждены за "политический коллаборационизм", 31 831 - за "военную помощь" врагу, остальные - за различные "политические преступления". Кроме того, 20 652 обвиняемых были лишены гражданских прав. Было вынесено 1 247 судебных приговоров, многие из которых были приведены в исполнение публично, в присутствии многотысячных толп жадных до зрелищ сограждан.
  Среди казненных насчитывалось 105 фламандцев, 122 валлона и 15 граждан Брюсселя, среди приговоренных к пожизненным каторжным работам - 1 022 фламандца и 817 валлонов. 3 542 фламандца и 2 591 валлон были приговорены к тюремному заключению сроком от 10 до 20 лет. Таким образом, из каждых 100 000 бельгийцев были приговорены к различным наказаниям 596 человек.
  
  Всякий бельгиец, желавший заняться после окончания войны какой-либо трудовой деятельностью, был обязан получить сертификат, удостоверявший его политическую благонадежность. Выдача (или невыдача) подобного сертификата нередко зависела от "веского слова" какого-либо участника движения Сопротивления, к которому бельгийская полиция обращалась за вынесением "вердикта". Это, естественно, давало огромный простор всякого рода злоупотреблениям.
   В сотрудничестве с врагом были обвинены 28 000 бельгийских предпринимателей. Однако перед судом, невзирая на протесты ветеранов движения Сопротивления, предстали лишь 2 000 из них (как и в соседней Голландии, бельгийские власти опасались обезглавить отечественную экономику).
  
  
  
  
  
  Франция (май 1940)
  
  
   3 сентября 1939 года правительство Франции объявило войну Германии. Именно так, а не наоборот.
   14 июня 1940 года, после восьми месяцев "сидячей" и месяца "горячей" войны вермахт вошел в Париж, к тому времени уже объявленный вольным городом. На Эйфелевой башне была немедленно водружена свастика.
  
  Собственно, уже 10 июня 1940 года победа немцев ни у кого не вызывала сомнений.
   11 июня 1940 года немецкие танки уже обходили Париж с запада и юга, а премьер Рейно эвакуировал правительство из Парижа в Тур, откуда оно вскоре переехало еще дальше от линии фронта - в Бордо.
  В этот же день премьер-министр Франции Поль Рейно, двадцать дней назад надсадно кричавший, что бельгийский король Леопольд III предатель, сам обратился к премьер-министру Великобритании Черчиллю с просьбой освободить Францию от взаимных обязательств, по которым ни одна из сторон не имела права без согласия союзника заключать сепаратный мир.
   Тем временем, четырехсоттысячный гарнизон "линии Мажино" продолжал защищать свой бетон.
  
   По существу, после эвакуации британского экспедиционного корпуса надежды на благоприятный исход войны для французов потеряли любые перспективы. Англичане, как хомячок в норку, спрятались на свой остров, сидели там тихо, не чирикали и помогали своим французским союзникам только советами.
   Наверное, именно поэтому, не знающий на кого еще в этой жизни опереться, французский премьер бросился на поклон к дядюшке Сэму.
  
  Еще 18 мая 1940 года, Рейно впервые предупредил американцев, что "война может окончиться абсолютным поражением Франции и Англии". Беседуя с послом Буллитом, французский премьер-министр выдвинул неслыханную, с дипломатической точки зрения, просьбу: он попросил американского президента либо объявить войну Германии, либо декларировать во всеуслышание, что "Соединенные Штаты, защищая свои жизненные интересы, не допустят поражения Франции и Англии". Американцы даже не ответили.
  22 мая 1940 года, после выхода немцев к Ла-Маншу Рейно повторно предупредил Рузвельта, что Франция, возможно, вынуждена будет пойти на подписание сепаратного мира, который оставит Англию одну, а Соединенные Штаты вовлечет в опасное положение, сделав их уязвимыми для германской мощи.
   Через неделю, 29 мая 1940 года, после капитуляции Бельгии и начала эвакуации британцев на родные острова, Буллит передал следующий призыв Рейно: "Сейчас или никогда для Соединенных Штатов. Если вы можете послать ваш атлантический флот в Танжер и информировать Муссолини, что вы уведомляете его уже после посылки флота, он не осмелится напасть. В противном случае, он нанесет удар, и всего через несколько месяцев вы будете в одиночестве стоять перед лицом объединенного нападения Германии, Италии и Японии".
  30 мая 1940 года, президент Рузвельт ответил, что предложенное "абсолютно исключено", ибо это влечет за собой серьезный риск для флота, у которого не будет ни одного порта в Средиземном море. Ответ Рузвельта крайне лукав. Французских и английских военно-морских баз обслуживания кораблей в Средиземном море было более чем достаточно (Гибралтар, Мальта, Тулон, Алжир и др.).
  
  Вечером 13 июня 1940 года Рейно сообщил Черчиллю: "Наша единственная надежда на победу основана на немедленном вступлении Соединенных Штатов в войну. Президент Рузвельт должен понять это и принять ответственность".
  Британский премьер промолчал, да и что ему было сказать, всем и так было понятно, что жить-то можно и вместе, но умирает каждый всегда в одиночку.
  Все же решили отправить телеграмму Рузвельту: "Если Америка вступит в войну, конечная победа обеспечена".
  Рузвельт в тот же день ответил выражением крайнего сочувствия делу союзников и обещал, при случае, оказать некоторую материальную помощь. Черчилль по возвращении в Лондон просил американского посла Кеннеди связаться с президентом Рузвельтом и договориться о публикации президентского послания от 13 июня. На некоторых это могло произвести впечатление, что США тем или иным боком, но связали свою судьбу с союзниками.
  Ответ Рузвельта последовал молниеносно - "Мое послание Рейно не предавать гласности, ни при каких обстоятельствах". Америке далекая европейская война была совершенно не нужна.
  
  В день вступления немцев в Париж (14 июня) Поль Рейно вручил американскому поверенному в делах Биддлу официальное обращение французского правительства к президенту США: "Единственный шанс спасения французской нации заключается лишь в том, что Америка бросит на весы, причем немедленно, всю свою мощь. Если же этого не произойдет, тогда вы увидите как Франция, подобно тонущему, погрузится в воду и исчезнет, бросив последний взгляд на землю свободы, от которой она ожидала спасения".
   Американцы не ответили, видимо, подыскивали венок побольше, что бы бросить на место, где тонущий погрузился в пучину безвременья.
  
  А тем временем вермахт не стоял на месте, а неудержимо пер на юг Франции. Французские войска сдавались десятками тысяч. Только линия Мажино оставалась стабильно неприступна.
  
  15 июня 1941 года французы, наконец, предельно ясно осознали, что все их тривиально бросили и оставили разбираться с Гитлером самостоятельно.
  В этот же день, ранним утром, Рейно истерически звонит Черчиллю. Вот как описывает этот разговор сам британский премьер в своих мемуарах:
  "Примерно в половине восьмого утра 15 мая меня разбудили, сообщив о том, что Рейно вызывает меня к телефону. Аппарат был у моей постели. Рейно говорил по-английски и был явно подавлен.
  "Мы потерпели поражение". И так как я не сразу ответил, он повторил снова: "Нас разбили; мы проиграли сражение". Я сказал: "Но ведь это не могло случиться так скоро?" Он отвечал: "Фронт прорван у Седана, они устремляются в прорыв в огромном количестве с танками и бронемашинами", - или что-то в этом роде. Я сказал тогда: "Опыт показывает, что наступление должно прекратиться через некоторое время". Но французский премьер снова повторил фразу, с которой он начал и которая оказалась слишком справедливой: "Мы разбиты; мы проиграли сражение"".
  
   Черчилль почувствовавший, что шарик вот-вот сдуется, предпринимает отчаянную попытку попробовать лично отговорить союзников от сдачи и, в 2 часа пополудни, вылетает в сопровождении 12 "харрикейнов" во Францию. Необходимо отметить, что британский премьер вылетал во Францию во время войны четыре раза. Эскадрилья истребителей сопровождения - это, конечно, много, но вполне могли и завалить случайно. Вывод - как и Гитлер, не трус.
  
   Переговоры о совместной борьбе против фашизма шли крайне вяло. И французов в этом вполне можно понять: фронт повсеместно рухнул, врагу оставлена столица, немецкие танки вот-вот подкатят к воротам ставки, а тут прилетает заморский дядюшка, сам находящийся в относительной безопасности, и начинает, размахивая руками и отчаянно коптя сигарой, агитировать за войну до победного конца. Сюр.
  
  Черчилль, видя, что его победоносные инициативы не находят ответного отклика в душах сломленных неудачами французов, решает идти ва-банк и предлагает вовсе несусветную идею.
  Французское правительство для продолжения борьбы эвакуируется в африканские колонии, а британский премьер тем временем протаскивает через свой парламент указ о создании государственного союза французского и английского народа с двойным гражданством: "Соединенное Королевство и Французская республика объединяются в едином государственном устройстве, Конституция союза обеспечит совместную оборону, единую финансовую и экономическую политику". Неявной тонкостью этого предложения являлась передача всего французского флота под юрисдикцию англичан. Этакая булочка с тараканом.
  Предложение Черчилля, конечно же, не имело исторических аналогов и от него захватывало дух, но воспрял этим духом и оживился только французский премьер Рейно, которому, по большому счету, уже нечего было терять. Французский генералитет, большинство членов правительства и президент Франции восприняли идею с глубочайшим скептицизмом. Французский президент Лебрен так и сказал: через три недели Англии "скрутят голову". С точки зрения руководства Франции согласие на государственный союз с Великобританией означало бы "присоединить себя к трупу". Надо думать, что у английских критиков проекта было еще больше прав на подобную метафору. Раздосадованный Черчилль утерся и улетел обратно на острова.
  
   Сразу после отлета британского премьера новый французский главнокомандующий Максим Вейган вновь потребовал от национального правительства перемирия. Вся следующая ночь и наступивший следом день прошли в бесполезных, до хрипоты дебатах.
  
   К вечеру 16 июня 1940 года у единственного сторонника войны до победного конца, французского премьера Рейно, которого от бесплотных переговоров с коллегами впору было отливать водой, сдали нервы, и он подал в отставку.
  
  В ночь на 17 июня 1940 года президент Франции Лебрен поручил формирование нового правительства герою I мировой войны, "победителю Вердена", 86-летниму маршалу Петену.
   Первое, что сделал престарелый маршал на своем новом посту, было обращение к германскому верховному командованию через правительство Испании с просьбой о перемирии.
  Гитлер получил сообщение об этом в маленькой бельгийской деревушке БрюлилеПеш близ французской границы, где находилась его ставка. Кинопленка запечатлела взрыв его чувств - некую стилизованную в соответствии с сознанием собственной роли пляску радости с притопыванием правой ноги, улыбкой во все лицо, покачиванием застывшей в оцепенении головой и похлопыванием себя по бедру. И тут, не остыв еще от восторженного экстаза, Кейтель впервые провозгласил здравицу в честь "Величайшего полководца всех времен".
  
  А у нового французского правительства сразу же возникла фронда.
   Черчилль в своих мемуарах вспоминает, что еще во время визита 15 июня он приметил молодого энергичного французского генерала, готового сражаться до конца (думается, что с его ростом, де Голля трудно было не приметить - Авт.).
   То, что де Голля Черчилль присмотрел заранее, подтверждает очевидец.
  Во время ужина с французским руководством, который последовал в 10 часов вечера, по правую сторону от Черчилля сидел Рейно, а по левую - недавно назначенный заместителем военного министра генерал Шарль де Голль. А где же Петен, где президент Франции - Лебрен, где, наконец, доблестный главнокомандующий Вейган? - да вон же, за дальним краем стола!
  
  Когда де Голль понял, что курс на капитуляцию неизбежен, он таки изыскал возможность сообщить британскому премьеру о своей готовности сражаться до конца.
  Хитрый лис Черчилль мгновенно просчитал все плюсы этого сообщения, и за несогласным французским генералом прислали специальный самолетик из Лондона.
  В результате 17 июня 1940 года заместитель французского главнокомандующего, генерал де Голль тайно покинул территорию Франции и перебрался на британские острова. Так за один день де Голль, начавший французскую компанию в скромном чине полковника, сделал головокружительную карьеру, превратившись в представителя всей свободолюбивой Франции в изгнании.
   Я, конечно, могу ошибаться, но на военном языке это, по-моему, называется дезертирство.
   18 июня 1940 года де Голль выступил по английскому радио с инновационной речью, в ходе которой заявил, что он увез "с собой честь Франции", и теперь, "отвечая на призыв своей родины, лишённый какой-либо другой помощи для спасения своей души и чести, де Голль, один, никому не известный, должен был взять на себя ответственность за Францию". Вот так. Сказал - как отрезал.
   Законное правительство Франции, т.е. правительство Петена, немедленно объявило де Голля бунтовщиком и изменником. Вообще, мятежный генерал вызывает уж очень прямые исторические параллели с генералом Власовым. Тот тоже собирался за свободу народа бороться, только на другой стороне.
  
   Когда 18 июня 1940 года Гитлеру была передана просьба о перемирии, ему стало ясно, что нужно пойти навстречу французам. Вначале фюрер встретился в Мюнхене с Муссолини, чтобы призвать его к осторожным действиям. Предложение Муссолини потребовать выдачи французского флота он отверг на том основании, что тогда флот перейдет в руки англичан.
  Гитлер не хотел также ничего слышать об участии в переговорах англичан. Ему казалось нецелесообразным вести переговоры с Францией при участии итальянцев, если те вступили в войну только в последний момент, да и то - неудачно. После принятия этих мер предосторожности против возможных помех со стороны итальянцев французской комиссии по перемирию было назначено прибыть 20 июня в 17 часов в Тур, где уже было установлено временное перемирие на фронте шириной 20 км. Французы прибыли только поздно ночью, задержанные хаосом на дорогах.
  
  21 июня 1940 года французскую делегацию пригласили в Компьенский лес.
  История с вагоном, в котором Германия подписала позорное для себя перемирие 1918 года, довольно избита, но мне хотелось бы обратить ваше внимание на некоторые детали.
  Лучшее описание оставил на страницах своих воспоминаний живой свидетель событий - Уильям Ширер. Предоставим слово ему:
  "...Итак, это было в полдень 21 июня. Я стоял у края поляны в Компьенском лесу, чтобы увидеть собственными глазами последний и крупнейший из триумфов Гитлера, которых я в ходе своей работы видел так много за эти бурные годы. <...>
  Точно в 3 часа 15 минут пополудни прибыл на своем мощном "мерседесе" Гитлер в сопровождении Геринга, Браухича, Кейтеля, Редера, Риббентропа и Гесса - каждый в своей, отличной от других форме - и Геринг - единственный фельдмаршал рейха - с маршальским жезлом в руке. Они вышли из своих автомобилей примерно в 200 ярдах от монумента в ознаменование освобождения Эльзаса и Лотарингии, который был задрапирован немецкими военными флагами так, чтобы фюрер не мог увидеть огромный меч (я помнил это по предыдущим посещениям), меч победоносных союзников 1918 года, пронзивший жалкого орла, символизировавшего германскую империю Гогенцоллернов.
  Взглянув на монумент, Гитлер двинулся дальше.
  "Я наблюдал за его лицом, - записал я в своем дневнике. - Оно было серьезным, торжественным и, тем не менее, полным жажды мести. В нем, как и в его пружинистой походке, было что-то от победоносного завоевателя, бросившего вызов всему миру. Было что-то... вроде злобной радости от свершения этого величайшего поворота судьбы, поворота, который он сам устроил".
  Когда он подошел к маленькой поляне в лесу, где в центре был установлен его личный штандарт, его внимание привлек огромный гранитный блок, возвышавшийся примерно на три фута над землей.
  "Гитлер, сопровождаемый свитой, медленно подходит к гранитному блоку и читает надпись, выгравированную (по-французски) крупными буквами: "Здесь 11 ноября 1918 года была сломлена преступная гордыня германской империи, побежденной свободными народами, которые она пыталась поработить". Гитлер читает надпись, и Геринг тоже. Все читают ее, стоя в тишине под июньским солнцем. Я стараюсь разглядеть выражение лица Гитлера. Я всего в 50 ярд от него и вижу его лицо в бинокль, точно он прямо передо мной.
  Я много раз видел это лицо в величайшие минуты жизни фюрера. Но сегодня! Оно пылает презрением, гневом, ненавистью, неистребимой жаждой мести, торжеством. Он отходит от монумента, всем своим видом показывая презрение, что удается ему в совершенстве. Он еще раз оглядывается назад - презрительно, зло, - вы почти осязаете, как он зол, что не может сразу же, одним взмахом своего прусского сапога, уничтожить эти отвратительные, провокационные слова. Внимательным взглядом обводит он поляну, и, когда его глаза встречаются с вашими, вы чувствуете всю глубину ненависти, таящейся в них. Но в его глазах таится и торжество - мстительная, ликующая ненависть. Вдруг, будто лицо его еще не в полной мере отразило чувства, он придает своему телу положение, созвучное его настроению. Он быстро кладет руки на бедра, расправляет плечи, широко расставляет ноги. Это великолепная поза, она выражает вызов, жгучее презрение к этому месту, ко всему тому, что стояло здесь двадцать два года, будучи немым свидетелем уничтожения германской империи".
  Затем Гитлер и его свита вошли в вагон, где фюрер уселся в кресло, на котором в 1918 году сидел Фош. Через пять минут появилась французская делегация во главе с генералом Шарлем Хюнтцигером, командовавшим 2-й армией у Седана, в составе одного адмирала, генерала авиации и одного гражданского лица - Леона Ноэля, бывшего французского посла в Польше, ставшего свидетелем краха еще одного государства под ударами немецкого оружия. Они были потрясены, но сохраняли достоинство даже в этих трагических обстоятельствах. Им заранее не сказали, что доставят в эту французскую святыню, чтобы подвергнуть унизительной процедуре, и французы, вне всякого сомнения, пережили как раз то шоковое состояние, на какое рассчитывал Гитлер. В тот вечер, после того как Браухич детально описал ему всю процедуру, Гальдер записал в своем дневнике:
  "Французы... не подозревали, что им придется вести переговоры в том самом месте, где проходили переговоры в 1918 году. Этот факт так подействовал на них, что они долго не могли прийти в себя".
  <...>Гитлер и его свита покинули вагон, как только генерал Кейтель зачитал французам преамбулу к условиям перемирия, предоставив ведение переговоров начальнику штаба ОКВ, но при этом, не разрешив ему ни на йоту отступить от составленных им самим условий".
   Вот так выглядело событие, о котором Гитлер говорил, как о конечной цели своей жизни.
  
  Соглашение о Перемирии предусматривало создание оккупационной зоны немецких войск на территории примерно в 60 % от общей территории Франции, которая покрывала север и запад страны, включая Париж и всё атлантическое побережье (статьи II и III).
  Французская армия должна была разоружиться и передать тяжёлое вооружение немецким войскам (статьи IV-VI); предусматривалось сохранение минимальных соединений для поддержания порядка, численность которых должны были определить Германия и Италия.
  Французский военный флот должен был быть демобилизован и помещён в порты под наблюдение оккупационных сил. Со своей стороны немцы обязались не использовать его в военных целях (статья VIII). Торговые суда должны были находиться в портах до особого разрешения (статья XI).
  На Францию также возлагалось обязанность содержать немецкие войска на своей территории (статья XVIII) (около 300 000 военнослужащих, расходы французского бюджета - 20 миллионов рейхсмарок в сутки, - Авт.).
  Франция передавала Рейху всех немецких военнопленных, в то время как французские солдаты должны были оставаться в лагерях для военнопленных до окончания боевых действий в Западной Европе (статьи XIX-XX). (из полутора миллионов французских военнопленных около миллиона оставались в лагерях до 1945 года - Авт). Кроме этого Франция обязывалась выдать Рейху находящихся на её территории граждан Германии, которых укажет немецкое командование (статья XIX; речь идёт в первую очередь о гражданах Германии, бежавших во Францию по политическим мотивам).
  Отдельно оговаривалось, что с теми французами, которых схватят с оружием в руках в войсках других стран, воюющих против Германии, будут обращаться как с франтирерами, то есть немедленно расстреляют. (видимо, немцы тоже слушали воинственное обращение де Голля - Авт.).
  Заключительная статья XXIV гласила, что перемирие будет сохранять силу до заключения мирного договора.
   Через день, 22 июня 1940 года, после изматывающих переговоров документ был подписан.
  
   Существует множество свидетельств о том, как французы встречали подписание перемирия: со слезами на глазах, оскорбленные и униженные, но не сдавшиеся. Это все так, но рискну предложить вам и несколько другое взгляд.
  Русский писатель-эмигрант Роман Гуль в своих мемуарах так описывает атмосферу, царившую летом 1940-го: "Все: крестьяне, виноградари, ремесленники, бакалейщики, рестораторы, гарсоны кафе, парикмахеры и бегущие, как сброд, солдаты - все хотели одного - что угодно, только чтоб кончилось это падение в бездонную бездну... У всех на уме было одно слово - "армистис" (перемирие), что означало, что немцы не пойдут на юг Франции, не придут сюда, не расквартируют здесь свои войска, не будут забирать скот, хлеб, виноград, вино... Бежавший из Франции в Лондон де Голль, хотевший сопротивления во что бы то ни стало, в тот момент был, увы, не с Францией, не с народом. С народом был Петен".
  
   Французские власти стали потихоньку перебираться в Виши, курортный городок на юге страны, где было намечено организовать временную столицу государства.
   Но коварные англичане не дремали. Черчилля, крайне сильно беспокоила судьба французского флота - второго по силе после британского на европейском театре военных действий. Немцы вроде бы не предпринимали никаких попыток захватить флот, но кто его знает? А завтра? А вдруг? Если бы французский флот, так или иначе, консолидировался с крингсмарине, положение Англии сразу же становилось крайне плачевным, если ни сказать - безысходным. Поэтому британское адмиралтейство приняло решение устранить проблему кардинально и превентивно, не оглядываясь на то, что с Францией они еще вчера были союзниками и боевыми товарищами.
  
   В тот момент французский флот был рассредоточен: часть его находилась в Тулоне, другие части - в Оране, Дакаре и Александрии.
  Утром 3 июля 1940 года к Орану подошла британская эскадра в составе линкоров "Вэляйант" и "Резолюшен", крейсера "Худ", авианосца "Арк-Ройял", двух меньших крейсеров и 11 эсминцев. Британцы предъявили командующему французскими судами адмиралу Генсулу ультиматум, в котором французским судам предлагалось:
  а) присоединиться к британскому флоту и вместе с ним вести борьбу против Германии и Италии или
  б) с сокращенными командами отправиться под британским контролем в один из английских портов, откуда эти сокращенные команды будут репатриированы на родину, или, наконец,
  в) с сокращенными командами идти под британским контролем в один из французских портов в Америке, например в Мартинику, где на время войны французские суда могут быть демилитаризованы.
  г) Если французские моряки не смогут принять какое-либо из вышеуказанных предложений, они должны в течение шести часов потопить французские суда.
  д) Если французы откажутся это сделать, флот ее величества вынужден будет применить силу.
  
  В течение всего дня 3 июля шли переговоры между двумя адмиралами, но они так не привели ни к какому соглашению. Тогда британская эскадра, открыл огонь по французским судам, на что они ответили также огнем.
  Бой продолжался не больше 10-15 минут. У стоявших на якоре французских кораблей, в общем-то, не было никаких шансов.
  В результате линкор "Бретань" взлетел на воздух, другой линкор "Прованс" и крейсер "Дюнкерк" были сильно повреждены, а крейсер "Страсбург" ушел из Орана и добрался до Тулона. То же удалось сделать некоторым другим судам.
  В Александрии дело не дошло до открытого столкновения - французы согласились вывести свои корабли из строя.
  
  В тот же день, 3 июля, англичане почти без сопротивления взяли под свой контроль французские суда, стоявшие на Британских островах, в Плимуте и Портсмуте.
  8 июля английский авианосец "Гермес" серьезно повредил и вывел из строя французский линкор "Ришелье", находившийся в Дакаре. Спустя некоторое время в результате длительных переговоров были демобилизованы два легких французских крейсера и один авианосец, стоявшие в американских колониях Франции.
  
   5 июля 1940 года правительство Петэна порвало дипломатические отношения с Англией.
  
  10 июля 1940 года в Виши состоялась ассамблея Национального Собрания Франции с предложением об изменении Конституции и присвоении маршалу Петену чрезвычайных полномочий и поста Председателя Совета. Из 907 парламентариев в голосовании приняли участие 649 (кворум, достаточный для голосования - Авт.). 57 депутатов и 23 сенаторов проголосовали "против", еще 20 депутатов воздержались, остальные высказались "за".
  В результате Петен стал легитимно выбранным, законным главой Франции.
  
  11 июля 1940 года Петен принял на себя еще и французского президента, вместо ушедшего в отставку Лебрена.
  
  О золотом запасе.
  Еще утром 15 июня 1940 года французский крейсер "Эмиль Бертен" прибыл в Галифакс с грузом золота Банка Франции. Примерно 305 миллионов долларов в золоте - половина запаса Франции. Две трети оставшегося золотого запаса были вывезены в 18 июня 1940 года вместе с переданным на хранением бельгийским золотым запасом в порт Дакара во Французской Западной Африке. Бельгийское золото потом пришлось частично вернуть. На французское немцы не покушались.
  
  Иностранные державы, включая Соединенные Штаты Америки и СССР, приняли результаты волеизъявления французского народа к сведенью и отправили свои дипломатические миссии в Виши.
  
  Созданное в Лондоне 28 июня 1940 года правительство "свободной Франции" во главе с де Голлем тогда никто, кроме британцев особо и не признал.
  СССР заинтересовался голлистами уже после 22 июня 1941 года, а признал "Свободную Францию" только 26 сентября 1941 года. Американцы и канадцы вообще признали де Голля только 23 октября 1944, да и то, скрипя зубами. Но это тема, которую мы обсудим несколько позже.
  
   Как же жилось в оккупированной Франции?
   Для кого-как, конечно, но в целом с оккупированными областями СССР не сравнить. Рай.
  
   Я специально оставил название фотовыставки, поищите. Очень удивитесь.
  
  Итак, территория к югу от Луары осталось "свободной" и именно оттуда законное французское правительство под руководством маршала Петена осуществляло гражданскую власть во всей, в том числе, оккупированной части страны, кроме Эльзаса и Лотарингии.
  Например, глава французской полиции - Рене Буске, назначенный правительством Петена, осуществлял свою власть из Парижа. Даже после того, как немцам, в 1942 году, в связи с высадкой в Северной Африке союзников, пришлось ввести в южную Францию войска, юрисдикция правительства Виши не изменилась - номинально вся гражданская власть в стране до 1944 года принадлежала именно ему.
  
  У правительства Виши была своя территориальная армия, правда ограниченная той же цифрой, что в свое время ограничили немцев - 100 000 человек. Но плюс к этой армии был еще жандармский корпус в 70 000 человек, части консервации флота - 10 000 человек, зенитные войска еще 10 000 гавриков.
  И главное! Колониальные войска в это число не входили, а это еще около 320 000 человек. Вот так.
  
  Теперь в отличие от "Французской республики" страна называлась "Французское государство". Национальный девиз - "Свобода, Равенство и Братство" мутировал в "Труд, Семья, Отечество". Провозглашалось возвращение к "галльским истокам" - секира древних галлов стала новой национальной эмблемой.
  
  Правительство Виши тяготело к "Нюрнбергским законам " III рейха, поэтому, как политкорректно заявляют некоторые сегодняшние французские средства печати, "протестанты, иудеи, масоны, цыгане, коммунисты и гомосексуалисты были поражены в своих правах".
  
  24 октября 1940 года Петен встречался с Гитлером. Не знаю, о чем уж там беседовали два государственных деятеля, но после встречи маршал Франции заявил, что "...сегодня я полностью встал на путь сотрудничества с руководством Германии".
  
  Про жителей Эльзаса и Лотарингии, которых рейх считал немцами и призывал в вермахт - я даже и не вспоминаю. Кроме них, через французскую дивизию СС "Шарлемань" прошло около 20 тысяч человек.
  Всего через ваффен СС прошло около 60 тысяч. По разным данным, на стороне германской армии воевало от 140 до 180 тысяч французов. Французский батальон СС из дивизии "Карл Великий" защищал рейхстаг, уже после того как его оставили солдаты вермахта.
  
  На работу в Германию добровольно-принудительно вывозились французские рабочие (что-то около 750 000 человек - Авт.), что, конечно же, мерзко и античеловечно. Но взамен немцы отпускали домой французских пленных. Правда, не столь много и не так часто, но факт имел место быть.
  
  Немцы напрямую в дела французов особо не лезли, до конца 1942 года у населения даже не изъяли радиоприемники. С французскими партизанами-маки в основном боролась французская же полиция и жандармерия. Немцы даже не тронули остатки французского флота в Тулоне (ту часть, что не успели потопить или интернировать англичане), хотя остро в нем нуждались. Правда, в конце 1942 года остатки флота, по приказу Петена все же затопили. Чтоб не дергать лукавого за хвост.
  
  Временами доходило до смешного: с 1940-го по 1942 год случалось, что органы французской контрразведки арестовывали нелегалов Абвера, выполнявших задания в Южной Франции. Канарис, конечно, страшно возмущался, топал ногами, но ничего путного предложить не мог - по ту сторону демаркационной линии, с точки зрения политического руководства в Берлине, находилась сфера влияния иностранного государства. А для французов демаркационной линии вроде бы как и не существовало. Соблюдения паспортных и таможенных формальностей для французов, желавших пересечь демаркационную линию, не требовалось. Почтовое, телефонное и телеграфное сообщение между двумя разделенными частями Франции также функционировало беспрепятственно.
  Одним словом, странное было положение. Видимо, Гитлер пытался (как мог - Авт) строить "единую Европу" по датскому прототипу.
  
   Во французских колониях: Тунисе, Алжире, Марокко, Французской Западной Африке, в Экваториальной Африке, Индокитае, Сирии, Бейруте, Мадагаскаре находились верные законному правительству, то есть правительству Виши войска. Немцы во французские колонии не лезли, чего нельзя сказать об англосаксах. С ними французские колониальные войска с тем или иным успехом постоянно воевали. Получалась двусмысленная ситуация: с одной стороны Франция вроде, как бы, оккупирована Германией, с другой стороны, в своих колониях воюет с противниками Германии и поэтому является косвенным союзником тех же немцев.
  
   Такое вот, странное получилось новообразование.
  
   Ну а что же там борцы за свободу? Как шли дела у них?
   Отвечу сразу - по-разному. В первую очередь это происходило потому, что призовых лошадей было сразу несколько и каждый из "великих" союзников старательно ставил на свою.
  
  У бриттов был свой самопальный петрушка - генерал де Голль. Национальной армии у "свободной Франции" было - кот наплакал, поэтому основные усилия были брошены на переманивание под "свою крышу" французских колониальных войск.
   Эта занятие поначалу имело ограниченный успех, но упрямые британцы не отчаивались.
  В сентябре 1940 года голлистские силы, при прямой поддержке Великобритании, предприняли попытку захвата Дакара в Сенегале, которая окончилась полным провалом.
  В 1941 Великобритания под формальным предлогом оккупировала Сирию и Ливан, которыми Франция владела по мандату Лиги Наций. В 1942 году британцы под предлогом возможного использования немцами Мадагаскара в качестве базы для подводных лодок осуществила вооруженное вторжение на остров. Бои с французскими частями, верными правительству, продолжались целых полгода и, в конце концов, закончились капитуляцией французов в ноябре 1942 года.
  Одним словом - работа по созданию для "Свободной Франции" необходимого базиса легитимности шла денно и ночно.
  
  Тем временем, что бы оправдать британские булочки с джемом, де Голль был вынужден вести разнузданную пропаганду против вишистского правительства.
  В ежедневных радиопередачах с территории Британии он призывал французских солдат к дезертирству, восстанавливал народ против нового правительства и его главы Петена, который в то время пользовался всеобщим уважением, как человек, вторично спасший французский народ. Ввиду безудержной подрывной деятельности законное, на тот момент, французское правительство заочно приговорило генерала к смерти.
  Учитывая, что де Голль не протестовал против уничтожения англичанами гордости Франции - ее военно-морского флота, то есть гибель тысяч французских моряков, его долговязую фигуру с ушами-локаторами во Франции на первых порах, как бы это сказать помягче - сильно недолюбливали.
   Вот таким вот был один из претендентов на роль "спасителя французской нации". Впрочем, был и еще один.
  
  Генерал Анри Оноре Жиро, Верховный командующий Франции в Северной Африке. Как и де Голль - боевой генерал. Пользовался огромным авторитетом во французской армии.
  С началом 2-й мировой войны командовал 7-й, а затем 9-й армией. В отличие от де Голля отказался бежать из Франции и оказывал сопротивление превосходящему противнику до последней возможности.
  С мая 1940 - в немецком плену. В апреле 1942 совершенно фантастическим способом бежал из лагеря военнопленных в Кенигштейне. Кто бы мог подумать, что шестидесятилетний французский генерал решится, затмевая подвиги Зорро и Тарзана, спуститься по веревке, связанной из кусков простыни с сорокапятиметровой отвесной скалы?!. Охрана лагеря, уж точно, оказалась к этому не готова.
  Затем, потайными тропами, сбрив, не побоюсь этого слова, себе усы, под покровом темноты генерал пробирается в неоккупированную зону Франции, где, как Вы сами понимаете, ему уже и сам черт не брат. Максимум, что в итоге смогли добиться немцы от правительства Виши - это обещания посадить национального героя под домашней арест.
  
  Повторюсь еще раз, популярность Жиро во французской армии была огромна, куда там де Голлю. Это замечали не только немцы, но и англосаксы. 7 ноября 1942 года, за день до начала операции "Торч" (Факел - Авт.), он был тайно вывезен из Франции на подводной лодке "Сераф" и доставлен в Гибралтар, а затем переправлен американской разведкой в Алжир.
   На Жиро, как фигуру не столь аганжированную, как де Голль, делали ставку американцы.
   Этим интересам пришлось столкнуться в Касабланке.
  
  14 января 1943 года в марокканском городе Касабланка открылась конференция военно-политического руководства держав союзников под кодовым названием "Символ".
  Отечественные историки сам факт этой конференции, ввиду отсутствия на ней Сталина, обычно проплевывают мимо, а зря. Конференция, точнее ее решения, была не менее судьбоносными, чем последующие за ней Ялтинская и Тегеранская конференции союзников и во многом предопределила характер и весь последующий ход Второй мировой войны.
   Помимо архиважных и краеугольных тем: определения соотношения военных и экономических усилий Англии и США в войне против Германии и Японии (т.е. выбор наиболее важного на данный момент противника - Авт.); месте, времени и стратегическом направлении в открытии второго фронта; борьбе с немецкими подводными лодками; политическом будущем Франции и Италии обсуждался вопрос и о характере применения бомбардировочной авиации союзников по территории Германии и приоритетности целей на ее территории.
   Но перед тем, как мы перейдем к итоговым решениям конференции, не удержусь, расскажу о некоторых специфических деталях сопровождавших ее ход.
  
   Конференция открылась в величественном отеле "Анфа", на номинально подмандатной французскому правительству, то есть правительству Виши, территории Марокко. Правда, к этому времени Марокко уже заняли союзники, но "французский вопрос" все-таки незримо витал в воздухе и давил на нервы англосаксов в ходе всех дней конференции.
   Открыл конференцию британский премьер, первым делом выразивший искреннее сожаление по поводу отсутствия на ней "премьера Иосифа Сталина" (так в оригинале речи - Авт.), который лично в этот момент руководит русским наступлением (ага, в атаки бойцов поднимает - Авт.). Тут же, Черчилль подчеркнул, что все результаты работы конференции будут незамедлительно и в полном объеме представлены советскому лидеру. И подумав, добавил: и китайскому генералиссимусу Чан Кай Ши тоже. После чего высокие договаривающие стороны удалились, а некоторые и укатились в зал для заседаний.
  
  Сразу отмечу, что не знаю, где там застрял Чай Канн Ши, но вот причина отсутствия Сталина на конференции, на мой взгляд, была чисто формальной. Да, готовилась очередная попытка деблокирования Ленинграда, добивали остатки 6-й армии вермахта под Сталинградом, но это все не те сражения, от которых зависит само физическое существование страны и поэтому требует круглосуточного внимания первых лиц государства. В ноябре 1943 и феврале 1945 Красная Армия тоже много наступательных операций проводила и еще ко многим готовилась (допустим, к броску через Восточную Пруссию на Берлин - Авт.), но Иосиф Виссарионович все-таки смог выделить из своего плотного графика несколько дней для встречи с союзниками.
  
  Дело тут, скорее, в другом. Эта "гулена" Черчилль очень любил путешествовать, ездить в гости пообщаться (подсчитано, что с сентября 1939 года по ноябрь 1943 года британский премьер-министр проехал в общей сложности 180 тысяч километров. Таким образом, "полковник Уорден" (этим кодовым именем называли премьер-министра во время поездок) провел в морских путешествиях 792 часа, а на борту самолета - 335 часов! - Авт.).
  А "дядушка Джо", в противоположность своему британскому визави был закоренелым, принципиальным домоседом и, не считая времен бурной революционной молодости и Тегеранской конференции, не то что границы Российской империи никогда не пересекал, но и дальше Кунцевской дачи выезжал крайне редко, в крайне исключительных случаях, вроде убийства Кирова.
   Поэтому конференция в Касабланка сложилась сугубо англосаксонской, с тоненькой, неоднозначного вида и содержания французской прослойкой.
  
   Те, кто представляет англосаксов крепкой, дружной семьей с едиными целями и ценностями, сильно ошибается. Всяк всегда отстаивал исконно свои интересы и цели.
  Так, например, история открытия второго фронта.
  В нашей исторической литературе как-то незаметно укоренилось и самозакостенело мнение, что это все союзнички, обще-объединенным скопом не хотели открывать второй фронт до самого последнего момента. Упирались принципиально, бороздя паркет ногтями, в надежде как можно полнее обескровить несущий основные потери в неравной борьбе с фашистским агрессором советский народ. А меж тем все это не совсем так.
  
  Все это - исключительно британская позиция.
   Так, только в первой половине 1942 года были одна за другой рассмотрены и затем отклонены или отложены по настоянию британцев следующие американские предложения: операция "Болеро", суть которой состояла в том, чтобы стянуть в Великобританию около тридцати американских дивизий со всей необходимой техникой, достаточных для открытия второго фронта; операция "Кувалда" - высадка части войск в Нормандии и создание плацдарма на полуострове Котантен; операция "Облава" - план форсированной высадки во Франции на участке побережья между Булонью и Гавром в 1943 году.
  
  Повторяю. Все эти операции отвергались именно британским руководством во главе с Черчиллем и стройным хором начальников британского штаба по различным, как аргументированным, так и вздорным причинам.
  Вот кому очень сильно хотелось, что бы русские и немцы, как можно дольше убивали друг-друга. Хотя особо сильно жизнями своих подданных гордый британский лев и не рисковал. Основная тяжесть предстоящих боев ложилась на американский контингент, именно ему предстояло нахрапом лезть на немецкие пулеметы. Четыре-пять британских дивизий планируемых к участию в высадке, в основном, в полосе второго эшелона, основополагающей силой не являлись и особой погоды в этих операциях совершенно не делали. Вот она, истинно антирусская позиция, война на уничтожение Германии до последнего русского солдата. С этим никто не поспорит!
  
  Итак, все американские предложения высадки на континент были отвергнуты, вместо них в июле 1942 года Черчиллю удалось протащить принятие совершенно другого стратегического плана - плана высадки англо-американского десанта в Северной Африке. Сначала эту операцию назвали "Гимнаст", затем переименовали в "Факел". Итак, союзники вернулись к средиземноморской, стало быть, периферийной, стратегии, столь дорогой сердцу Черчилля. И это, несмотря на возражения генерала Маршалла, начальника американского штаба, высмеивавшего "попытку потушить адское пламя снежками". В свою очередь государственный секретарь Соединенных Штатов по военным вопросам Стимсон говорил, что англичане ведут войну по принципу "заколи врага булавкой" и был полностью в этом прав.
  
   В Касабланке разногласия между союзниками тоже никуда не исчезли. Американцы тянули один конец одеяла на Тихоокеанский ТВД, британцы, как и прежде, усиленно разрабатывали средиземноморскую карту.
   Черчилль всячески пропагандировал давно и глубоко запавшую ему в душу мысль о том, что войска союзников должны пройти, как нож через масло, через весь Апеннинский полуостров до Венеции и Истрии включительно, а затем, подобно суворовским гренадирам, перебраться через Восточные Альпы и Любляну, чтобы двинуться на Вену и атаковать противника с тыла. В ходе долгих и мучительных споров ему удалось протащить именно эту точку зрения, и на конференции было принято решение о начале операции "Здоровяк", то есть о вторжении на Сицилию.
  Поэтому можно с полной уверенностью констатировать, что раунд о месте открытия второго фронта выиграл Черчилль и британская военная стратегия. Предпочтение было отдано средиземноморскому региону, где завоевание Сицилии, с точки зрения союзников, предваряло завоевание всего Апеннинского полуострова. И правда, вскоре Черчилль заявил, что сама по себе высадка на Сицилии не имела большого значения, поскольку главная стратегическая задача заключалась в том, чтобы поставить на колени Италию и уничтожить противника в ее лице. Но это уже были детали. Решение ведь приняли!
  Заодно высокие договаривающиеся стороны приняли решение, согласно которому "большая часть вооруженных сил объединенных наций" должна быть "направлена против Германии", но подавляющая часть американского флота должна оставаться в Тихом океане, где было необходимо предпринять ряд операций против Японии.
  
  Все. Приоритеты были расставлены, и можно было приняться за обсуждение крайне запутанного вопроса "французского наследства".
  
  Вы спросите, а зачем это было вообще союзникам нужно?
  Ответ, как всегда, лежит на поверхности.
  Французские вооруженные силы в Африке, располагающие 500 самолетами и 14 слабыми, скудно оснащенными, но зато хорошо обученными дивизиями с опытным командным составом (120 000 человек - Авт.) при желании легко могли утопить 15-и тысячный англо-американский десант в море.
  Вот для того, что бы убедить французских военных не выходить из казарм, англосаксам и нужен был свой, "карманный", французский национальный герой. Как я уже упоминал, де Голль, на эту роль не годился, а Жиро подходил на все сто. Видимо, пообещали что-то такое акробатически подкованному генералу, от чего он просто не смог отказаться. Хотя при всей его нелюбви к немцам, к правительству Виши он был ранее полностью лоялен. Я даже догадываюсь, что пообещали... Францию.
  
  Однако, распропагандировать все части одному человеку, даже с группой подручных, довольно-таки сложная задача. Поэтому в первый день французские корабли и береговые батареи встретили высадку в Алжире огнем и нанесли повреждения ряду англо-американских кораблей. Но сопротивление было быстро подавлено. То же самое произошло в Марокко.
  Но рыба, как известно, все же гниет с головы, и если бы генерал Жиро и адмирал Дарлан не отдали утром 10 ноября приказ французским войскам прекратить сопротивление, еще не известно чем все могло бы закончиться.
  
  Кстати, такое двусмысленное поведение французского генералитета "и нашим, и вашим", в конечном счете, и вызвало оккупацию немцами оставшейся части Франции.
   Хотя правительство Виши неоднократно предупреждало немцев о готовящейся высадке союзников в северной Африке, в Берлине от этого совершенно пофигично отмахивались, обзывая французов "трусливыми лягушатниками". Когда же гром грянул, то в рейхсканцелярии поначалу не на шутку переполошились. Готовой домашней заготовки в заднем кармане брюк, увы, не было.
   Но за первыми сообщениями последовали вторые, а они уже особой тревоги не вселяли. Повсюду французы оказывали упорное сопротивление, а в Алжире и Оране попытки высадить десанты вообще были отбиты. "Друг Германии" в Алжире адмирал Дарлан (да, да, именно он - Авт.) с одобрения режима Виши уже вовсю занимался налаживанием обороны.
   Около двух суток, вдохновленный трудностями, Гитлер носился с совершенно очаровательной идеей нового военного альянса с Францией с целью втянуть ее в войну против Англии и Америки. Его, вероятно, ободряло, что утром 8 ноября правительство Петена разорвало дипломатические отношения с Соединенными Штатами, и что престарелый французский маршал заявил американскому поверенному в делах: его вооруженные силы окажут сопротивление англо-американским силам вторжения. Из записей в боевом журнале ОКБ видно, что Гитлер был занят разработкой "далеко идущего плана сотрудничества с французами". Вечером немецкий представитель в Виши фон Нидда передал Петену предложение заключить более тесный альянс между Германией и Францией.
  
  Вся эта идиллия закончилась, как Вы уже знаете, утром десятого, когда всем совершенно отчетливо стало ясно, что французы с союзниками воевать не хотят. И вполне возможно не только в Северной Африке, но и в Южной Франции. Что оставалась делать? Правильно, необходимо было как-то прикрывать средиземноморское побережье Франции.
   В действие вступил план "Антон". В ночь, с 10 на 11 ноября, немцы довольно резкой нотой известили правительство Виши о том, что возникла необходимость оккупации средиземноморского побережья Франции германскими войсками. 11 ноября в семь часов утра части вермахта перешли демаркационную линию и рванулись к югу. К удивлению немцев, никакого сопротивления они не встретили.
   Так закончилась история "свободной Франции". Но это все присказка. А что же было спустя два месяца в Касабланке?
  
   Американцы сразу представили миру Анри Жиро, как единственного, на их взгляд, правопреемника Французской Республики, чем страшно переполошили англичан.
   Британцы сразу стали готовить к участию в конференции своего "освободителя Франции" - де Голля. Но тот, узнав, что в конференции примет участие его оппонент, посетить Марокко отказался наотрез. Пришлось Черчиллю открытым текстом объяснять де Голлю, кто в доме хозяин: ведь Великобритания может признать единственным полномочным представителем будущей Франции, как и их американские коллеги, Жиро. Что тогда будет делать месье Женераль? Такие карты крыть было нечем, и де Голль оправился в Касабланку.
  К слову сказать, Жиро тоже не был пай-мальчиком. Даже после оккупации Алжира отважного генерала продолжало нести в разные стороны. Так, допустим, он постоянно требовал у очумевших от такого напора союзников высадки десанта в самой Франции и назначения на пост главнокомандующего объединенными силами. Ни больше, ни меньше...
  
   Почему я уделяю столь много внимания французской теме?
   Ответ прост. От великого до смешного - всегда один шаг. Важнейшим политическим итогом конференции в Касабланка являлось заявление стран-участниц о том, что мира с Германией не будет.
  Ни при каких обстоятельствах.
  Что война будет вестись "до полной и безоговорочной капитуляции германских вооруженных сил", то есть до победного конца. В Германии, кстати, это решение сразу окрестили войной против всего немецкого народа на уничтожение. И рядом с этим, безусловно, судьбоносным решением, немного водевильно выглядят попытки союзников хоть как-то примирить друг с другом двух французских "союзников": Жиро и де Голля, которые, в ходе конференции постоянно дулись друг на дружку, не хотели здороваться - одним словом, под гнетом бонапартизма и любви к себе единственному, вели себя, как дети.
  
   Но гражданская война во Франции союзникам тоже была не нужна, поэтому, французских генералов "дожали". И не важно с помощью каких методов. В итоге, все мировые агентства обошла фотография, на которой оба "непримиримых соратника", под пристальным, гипнотизирующим взглядом двух "удавов" (Черчилля и Рузвельта), сжав зубы, изо всей мочи жмут ладошки друг друга.
  Видимость единого французского правительства в изгнании была создана. Вслед за тем, в Алжире, под сенью британских и американских штыков, было создано не всеми признаваемое и лишенное единства правительство "Свободной Франции" во главе с сиамскими сепаратистами - де Голлем и Жиро.
  
   Кстати. Внутривидовая грызня в этом правительстве продолжалась еще почти два года и окончательно подсидеть Жиро де Голлю удалось только в апреле 1944, перед высадкой союзников на пляжи Нормандии.
  
   Все когда-то кончается.
   Парижским восстанием августа 1944 года формально закончилась оккупация Франции и правление Петена.
  
  По французским же данным Франция потеряла за Вторую мировую войну - 692 тысяч человек.
   В том числе:
   Военнослужащих (в колониальных, линейных частях в 1940, 1945, в плену, в вермахте, в Свободной Франции, жандармов, полицейских, маки и т.д) - 253 тысячи человек.
   Гражданских лиц - 470 тысяч человек (из них евреев - 350 тысяч, от бомбардировок союзников - 85 тысяч, жертв оккупационного режима, деятельности сопротивления и военных действий - 65 тысяч).
  
  Кстати.
  После Германии Франция занимает почетное второе место, как наиболее сильно разрушенная бомбардировками союзников страна Европы.
  Особого ожесточения союзные бомбардировки пришлись на период до и вовремя операции "Оверлорд" в 1944 году. Так, например, в налете союзников на Канны, 18 июля 1944 года, принимали участие более чем 2000 тяжелых и средних бомбардировщиков. На город за сутки упало около 8000 тонн взрывчатки. Пилоты союзников окрестили Канн "плавильный тигель". Когда англо-американские войска вошли в город, в нем не было ни одного, подчеркиваю - ни одного целого здания, только груды камней и щебня.
   Но с другой стороны, что с англосаксов взять - они ж не со зла, они освобождали.
  
  
   Как же сложились судьбы наших главных фигурантов?
  
   Анри́ Фили́пп Пете́н - в августе 1944, при приближении союзников и сил Сопротивления, Петен и его правительство были эвакуированы немцами в Баден-Вюртемберг, в замок Зигмаринген. Там вместе с неким государственным секретарем обороны Франции маркизом Фернанон Брионом они забацали очередное правительство Франции в изгнании. Конечно, без тлетворного влияния немцев тут не обошлось.
   Там субчиков и взяли весной 1945 под белы рученьки. Союзники, не задумываясь, препроводили вишистов в Париж, где они были преданы верховному суду, открывшемуся уже в июле 1945 года.
  
  На суде Петен заявил, что всегда был сторонником Сопротивления, что ничего не имел даже против де Голля, что защищал Францию от оккупантов, что судить его должен весь французский народ, а не верховный суд и т. п., и потому отказался отвечать на вопросы, предложенные ему судом.
  Вполне предсказуемо, подсудимый был признан виновным в государственной измене и военных преступлениях, за что приговорён к преданию смертной казни через расстрел, общественному бесчестию и конфискации всего имущества.
  Но свезло.
  Председатель Временного правительства Шарль де Голль, служивший до войны под началом Петена и назвавший в его честь своего сына Филиппом, из уважения к преклонному возрасту обвиняемого и его заслугам в годы Первой мировой войны 17 августа 1945 помиловал 89-летнего маршала и заменил смертную казнь пожизненным заключением.
  Последние шесть лет жизни Петен провёл в тюрьме на острове Йе (Yeu), департамент Вандея, где и похоронен.
   А маркиза шлепнули в 1947. С ним де Голль не служил...
  
   Альбе́р Лебре́н - в 1940 Лебрен не признал своего низложения и официально не объявлял отставки. Однако, он не предпринимал никаких попыток восстановить легитимность своей власти в колониях или учредить правительство в изгнании, как некоторые другие месье. Возможно в позу непротивления злу он стал потому, что во времена Первой мировой геройствовал под началом Петена под Верденом.
  
  Лебрен предпочёл не покидать страну и поселился на юге Франции, в Визеле, на территории Виши, как частное лицо. 27 августа 1943 года был неожиданно арестован немцами и перевезён в Тироль, где содержался под домашним арестом. Через месяц, 10 октября 1943, когда его здоровье значительно ухудшилось, он получил у немцев разрешение вернуться в Визель, но и там жил под наблюдением.
   После освобождения Франции в 1944 году Лебрен (чей второй президентский срок формально истекал в 1946) встретился с де Голлем и 9 августа признал его временным главой государства и своим законным преемником, чем получил пожизненную индульгенцию. В дальнейшем Лебрен жил в Париже, как пенсионер.
  Он умер от воспаления легких в Париже после продолжительной болезни 6 марта 1950, в больнице для малоимущих.
  
   Поль Рейно, как поджигатель войны, был арестован правительством Виши в сентябре 1940 года и после непродолжительного судилища приговорен к пожизненному заключению в начале 1941, но после ввода вермахта в южные районы Франции по не вполне ясным причинам подарен немцам. До конца 2-й мировой войны находился в заключении в замке Иттер (Австрия).
  
  С освобождением бывшего премьера связана очередная полуфантастическая история.
   В узниках замка Иттер мыкался почти весь французский бомонд.
  Кроме двух бывших премьер-министров (Поля Рейно и Эдуарда Даладье), мотали срок: французский посол в Берлине Андрэ Франсуа-Понсе, начальник французского генерального штаба генерал Гамелен вместе с генералом Вейганом, сестра генерала де Голля со своим мужем, Жан Боротра - бывший министр Виши (когда-то известный теннисист) и Мишель Клемансо - сын известного французского государственного деятеля и многие другие весьма достойные господа.
  За проволочными заграждениями, часовыми с собаками и десятками прожекторов на стенах ждали они свой последний час. Всем и каждому откуда-то был известен изуверский приказ Гиммлера о расстреле заложников в случае подхода войск союзников.
   5 мая у замка приблудился американский танк с восемью солдатами, которым охрана из 40 человек военнослужащих вермахта сдалась без боя и с огромным облегчением.
  Но через небольшой промежуток времени в прилегавшем к замку лесочке раздались выстрелы. Замок оказался в окружении 300 отъявленных эсэсовцев, прибывших по приказу Кальтенбруннера для исполнения распоряжения о расстреле заключенных прямо из осажденного Берлина.
  
  Но не тут-то было! Немецкая охрана замка снова взялась за оружие и стала помогать, изумленным до столбняка американцам, отбивать нападение эсэсовского отряда.
   Во время завязавшейся перестрелки некому высокопоставленному лицу из числа узников удалось незаметно выскользнуть из замка и пройти через расположение прожженных эсэсовцев. В нескольких километрах оттуда он напугал своим видом мирно потчевавшее американское войсковое подразделение, которое сразу же взбодрилось и пришло на помощь осажденным. Через час заключенные были освобождены.
   Жили они после этого счастливо, правда, умерли в разное время.
   Не верите?
  В 1949 году Рейно повторно заключил брак в возрасте 71 года и стал счастливым отцом троих детей. Умер он 21 сентября 1966 года.
  
  Вот такая, се лав и...
  
  
  
  
  
  
  Югославия (апрель 1941, совместно с Италией и Венгрией)
  
  В конце 1940 года, в самом начале подготовки к Восточному походу, Гитлер начал оказывать активное давление на Балканские страны, заставляя их различными способами присоединиться к Трехстороннему пакту. В октябре 1940 года к Тройственному пакту присоединилась Румыния, в ноябре - Венгрия, 1 марта 1941 года - Болгария.
  
  Весной 1941 Югославия и Греция оставались единственными странами на Балканах, которым все еще удавалось вести сложную политическую игру и не портить отношения ни с Берлином, ни с Москвой, ни с Лондоном. Но 1 марта 1941 года ситуация резко изменилась.
  Вошедшие в Болгарию моторизированные части 12-й германской армии, достигли границ Югославии, и страна оказалась окруженной вермахтом со всех сторон. Настал час, когда необходимо было сделать выбор.
  
  Между тем, Гитлер действовал в своей обычной манере - он пригласил югославского регента принца Павла посетить "Бергхоф" 4 марта 1941 года. Павел не смог отказаться и тайно от народа Югославии выехал из Белграда в Германию на встречу с Гитлером.
  Запугав Павла мрачными перспективами, которые могут в одночасье открыться перед недружественной для Германии страной, Гитлер посулил ему, в обмен на плодотворное сотрудничество, югославскую корону (которая Павлу и так, без обещаний Гитлера, темечко терла) и вдобавок к ней, почему-то еще греческий город Салоники. Правда, Салоники на тот момент еще принадлежали Греции. Но такие мелочи никогда не смущали фюрера. Он широким жестом обещал подарить все это добро Павлу, за обязательство лояльности к Третьему Рейху. Павел не смог устоять перед таким предложением и в свою очередь обещал последовать примеру болгарского царя Бориса, уже примкнувшего к Тройственному пакту.
  
  24 марта 1941 года премьер-министр Драгиша Цветкович и министр иностранных дел Александр Цинцар-Маркович выехали в Австрию на церемонию присоединения Югославии к Трехстороннему пакту. Для сохранения секретности "операции" министры сели в Белграде на пригородный поезд, как будто отправляясь на загородную прогулку, а затем уже, на одной из маленьких станций, пересели на экспресс, идущий в Вену.
  
   На следующий день, 25 марта 1941 года, ровно в 12 часов пополудни, в замке Бельведер, в присутствии всех заинтересованных сторон - Гитлера, Риббентропа, министра иностранных дел фашистской Италии Чиано и посла Японии Осима - состоялось, наконец, торжественное подписание протокола присоединения Югославии к пакту.
  После окончания церемонии подписания Гитлер вызвал к себе сопровождавшего его в Вену фельдмаршала Кейтеля. Вспоминает Вильгельм Кейтель: "Он (фюрер) пребывал в благостном настроении и был вполне удовлетворен развитием политических событий. "Думаю, что больше никаких неожиданностей на Балканах не предвидится",- сказал он с видимым удовольствием". Заинтересованные стороны открыли шампанское...
  
  Как бы ни так!
  Через день после подписания Венского соглашения группа патриотически-настроенных офицеров во главе с генералом Душаном Симовичем, командующим Югославскими военно-воздушными силами, захватила власть. Заговорщики поместились в три небольших грузовика. Этих сил для смены власти оказалась более чем достаточно. Никто в Белграде еще ничего толком не понял, как утренние глашатаи уже торжественно объявили, что власть видоизменилась. Переворот обошелся практически без жертв - был убит только 1 жандарм, который не пожелал передать свой пост военным.
  
  Незадачливый регент Павел пытался по-быстрому смыться в Загреб, поближе к итальянской границе, но был задержан путчистами и препровожден под конвоем обратно в Белград. Здесь, в штабе генерала Симовича, он подписал акт отречения и в ту же ночь покинул страну, выехав с семьей в Грецию (его жена была греческой принцессой). Арестован был и доктор Цветкович. Он также был доставлен в штаб Симовича, где его быстро заставили объявить об отставке.
  Премьер-министром нового правительства, естественно, стал сам Симович, а семнадцатилетний наследник престола, для соблюдения легитимности, был провозглашен Петром II - королем югославским.
  
  Всем понятно, что военные перевороты за несколько часов спонтанно не организовываются, долго готовятся и, как правило, щедро финансируются и подталкиваются именно внешними источниками. Поэтому ни у кого не вызывало сомнения, что за решительными югославскими военными стоял Кремль, и из-за их плеч на акт подписания отречения строгими, но честными глазами поглядывали ребята Берии и Проскурова.
  Подтверждает это и Павел Судоплатов: "...в марте 1941 года военная разведка и НКВД через свои резидентуры активно поддержали заговор против прогерманского правительства в Белграде".
  
  То, что именно чекисты, а не их английские коллеги, плодотворно поработали в югославской заварушке, видно невооруженным взглядом.
  Иначе, чем объяснить тот факт, что уже в первое послепереворотное утро города и веси Югославии были запружены праздничными манифестациями (в 400-тысячном Белграде более 100 000 человек, - Авт.) под лозунгами: "Да здравствуют Сталин и Молотов! Долой Гитлера!", "Лучше война, чем пакт!", "Лучше смерть, чем рабство!", "За союз с Россией!".
  Попутно толпа начала громить объекты германской собственности, сжигать флаги со свастикой и избивать подданных третьего Рейха и лиц на них похожих.
  Так, например, германский военно-воздушный атташе был избит патриотически-настроенными энтузиастами до такой степени, что ему пришлось лечь в больницу. Германский посол приехал в белградский собор, чтобы присутствовать на торжественном богослужении в честь молодого короля Петра II (притащенного к власти именно заговорщиками - Авт.) был мгновенно оплеван собравшейся перед собором толпой с головы до пяток. На секунду он, наверное, представил себя в Египте, на фоне древних пирамид и злых верблюдов.
  
  Правительство Симовича уже 30 марта 1941 года, на третий день своего правления, обратилось к Советскому Союзу с предложением заключить военно-политический союз "на любых условиях, которые предложит Советское правительство. Вплоть "до некоторых социальных изменений, осуществленных в СССР, которые могут и должны быть произведены во всех странах".
  3 апреля правительство Симовича выразило готовность "немедленно принять на свою территорию любые вооруженные силы СССР, в первую очередь авиацию".
  В предчувствии скорых проблем с Германией правительство Югославии 1 апреля 1940 года объявило мобилизацию.
  
  Для Гитлера югославский переворот явился громом среди ясного неба. Он воспринял все, что произошло, как пощечину, как личное оскорбление, полученное им на глазах всего мира не только от Югославии и Великобритании, но, прежде всего от СССР!
  Не было никаких сомнений, что, сговорившись за его спиной с югославскими военными, переворот организовал именно Сталин!
  
  В то же утро, 27 марта 1941 года, когда в Белграде ликующая толпа кричала "Да здравствуют Сталин и Молотов!", Гитлер вызвал своих генералов в Рейхсканцелярию. Этот вызов был настолько неожиданным и срочным, что Риббентроп и Гальдер даже несколько опоздали, в чем ранее никогда замечены не были.
  Гитлер вошел в зал совещаний с белым от сдерживаемой ярости лицом и, потрясая телеграммой, полученной из Белграда уже с порога, брызгая слюной, закричал: "Немедленно, сейчас же атаковать Югославию!"
  Кейтель, трезво оценивавший ситуацию, и понимавший, что все наличествующие силы в этот момент скрытно стягиваются в Польшу, Румынию и восточную Пруссию для удара по России, рискнул возразить: "...дату начала войны на Востоке переносить нельзя, так как сосредоточение войск по максимально уплотненному графику уже идет полным ходом, и мы не сможем взять оттуда никаких сил..."
   Гитлер ответил, что для этого он и собрал здесь все светлые головы, включая Браухича, Гальдера и Геринга и что выход должен быть найден здесь, в этом кабинете, и сегодня же. Сейчас же...
  Видимо "светлые головы" тяжело задумались, потому что Гитлер сам огласил решение проблемы, в конечном итоге приведшее его к гибели: "Перенести дату нападения на СССР на четыре-пять недель, с мая на июнь. ...Эта операция особенно важна с политической точки зрения. Удар по Югославии должен быть выполнен с предельной жестокостью, и его военная часть должна быть проведена со скоростью молнии. ...Наступление начнется, как только будут закончены все необходимые приготовления и войска выйдут на исходные рубежи".
  
  Принимая это решение, Гитлер наступал на горло собственной песне: "Я не сделаю такой ошибки, как Наполеон. Когда я пойду на Москву, то выступлю достаточно рано, чтобы достичь ее до зимы". Недаром говорят, что гнев плохой помощник в делах, но и отступить без "потери лица" он уже тоже не мог. Поэтому Гитлер был вынужден начать Восточный поход не в середине мая 1941 года, как планировал, а во второй половине июня, всего на два дня раньше, чем это сделал его кумир Наполеон в 1812 году.
  
  Все немецкие генералы в своих мемуарах называют это решение самой страшной ошибкой второй мировой войны. Этого месяца им как раз и катастрофически не хватило в октябре 1941 под Москвой.
  Более того, если бы "Барбаросса" началась на месяц раньше, события, скорее всего, развивались для Красной армии еще более катастрофично. За май и июнь советское командование успело перебросить к западным границам из внутренних округов почти 50 дивизий, которые немцам пришлось непрерывно перемалывать все лето 1941 года. Начни немцы в мае, и марш вермахта к Москве был бы еще более скоротечным и, скорее всего, к концу сентября немцы ее все-таки взяли. Как бы развивались события дальше: отступала бы Красная армия с боями до Волги и предгорий Урала или СССР сепаратно вышел из войны - никто не знает. Но второй вариант вполне возможен.
  
  Югославский путч - как таковой, если отбросить эмоции, Германии ничем особым не угрожал. Да, в случае успешного окончания мобилизации Югославская армия могла поставить под ружье до 33 дивизий.
  Ну что дальше? Со всех сторон Югославия окружена союзниками Германии по Тройственному пакту: Италией, Венгрией, Румынией, Болгарией. По одной пехотной югославской дивизии на 100 километров враждебной границы, это, согласитесь, как-то маловато. К моменту вторжения закончили отмобилизование и сосредоточение 11 дивизий, или 33% сил. Не закончили 22 дивизии - 67% сил югославской армии. Поэтому нападать на Германию югославские политики не стали бы ни при каких раскладах. Скажу больше того, против оккупации Германией Греции тоже вряд ли бы что вякнули.
  
  Пустили бы на свою территорию англичан?
  Не знаю, не знаю. Эмиссары Черчилля, радостно потирая потные ладошки, примчались в Белград с целью заключить договор с новым правительством Югославии, фактически сразу же после путча. Ну и каков итог? "Оказалось совершенно невозможным заставить Симовича подписать какое бы то ни было соглашение".
  
  Ну, не хотели югославские политики заключать какие-либо договоры с любой из воюющих сторон. Зато очень хотели оставаться нейтралами. Как, например, Швейцария. Или СССР.
  Подписать с нейтральным на тот момент СССР договор о взаимопомощи югославы, конечно, пытались, но Кремль не очень-то и спешил с распахнутыми объятиями на встречу. Да и как он бы мог помочь Югославии? Чтобы просто достигнуть ее территории, дивизиям Красной армии необходимо было пройти с боями всю Венгрию или Румынию, а то и обе сразу. А это, как ни крути, Война с Тройственным пактом, то есть с Германией в первую очередь. То, что Турция пропустила бы через свои проливы Черноморский флот с десантными судами - тоже еще бабушка надвое сказала. Но если бы и пропустила - встретили бы их линкоры Итальянского Королевского флота. И все - откукарекались...
  Кстати, немцы намеками и невнятными телодвижениями хотели предостеречь Сталина от неосторожных поступков еще 4 апреля. В этот день, Германия через посла Шуленбурга довела до сведения Молотова свое мнение о том, что "момент для заключения договора с Югославией выбран неудачно и вызывает нежелательное впечатление".
  
  Но не вняли. Глубокой ночью 5 апреля 1941 года, после почти непрерывных трехсуточных сидений, договор между Югославией и СССР все же был подписан. Но не вожделенный "О ненападении и взаимопомощи", а ни к чему особо СССР не обязывающий, договор "О дружбе и ненападении".
  А еще через два часа первые эскадрильи немецких бомбардировщиков поднялись с аэродромов на территории Венгрии, Румынии, держа курс на Белград. Операция носила название "Fall Bestrafung" - "Примерное наказание".
  
  Несмотря на отдельные примеры поразительного личного героизма, югославская армия сыпалась, словно карточный домик на сквозняке. По дороге на Загреб один из немецких командиров в донесении жаловался, что обилие желающих сдаться очень затрудняет ему продвижение к поставленным командованием целям.
  Причина этого проста. Как и позднее, в 1991 году, сработала мина, заложенная версальским договором в момент основания Югославии.
  Сербия, Черногория, Хорватия, Словения, Македония, Босния и Герцеговина, населенные различными по этническому и религиозному составу народами, консолидировались только сильным центральным правительством. Как только власть залихорадило, центробежные силы стали разрывать страну. Хорваты, македонцы и боснийцы отказывались воевать в принципе и массами шли в плен и дезертировали. Доходило дело и до мятежей, и до убийств сербских офицеров.
  16 апреля 1940 года из оккупированного немцами Загреба было объявлено о создании независимого государства Хорватия. На территории самопровозглашенного образования этнические хорваты занимали примерно половину населения. Но им очень хотелось мононационального государства, поэтому сразу же, в лучших традициях оттоманской империи, принялись уничтожать сербов. Многие сербские деревни вырезались полностью, под ноль.
  
   13 апреля 1941 года немцы без боя заняли Белград.
  Глава правительства Югославии Душан Симович и молодой король Петр II, по одним данным 15, а по другим - еще 14 апреля, на семи транспортных самолетах груженных золотым запасом вылетели с аэродрома в Черногории курсом на Афины.
  
   Через 11 дней после начала компании все было кончено: немцы разгромили югославскую армию, и страна капитулировала.
  Быстрее пала только Голландия. Потери германских войск так же были рекордно малыми - 151 погибшими, 15 пропавшими без вести, 392 ранеными. В плен было взято 344 тысячи югославских военнослужащих.
  
  Югославия прекратила существование.
  Её территория была разделена - северная часть Словении была включена в состав Германии, южная часть Словении и Далмация в состав Италии, Воеводина (Бачка) в состав Венгрии, большая часть Македонии и восточные районы Сербии в состав Болгарии, Косово и Метохия, западные районы Македонии и восточные районы Черногории в состав Албании.
  Были образованы Независимое государство Хорватия (включая Боснию-Герцеговину), королевство Черногория (трон остался не занятым) и республика Сербия. При этом Черногория была оккупирована итальянскими войсками, а Сербия немецкими, но там были созданы местные правительства и административно-государственные структуры, а также вооружённые силы.
  
   Усташская Хорватия была самым верным союзником гитлеровской Германии на протяжении всей войны. Её армия капитулировала только вместе с вермахтом 8 мая 1945 года.
   Сербы то же сражались не только в рядах противников оккупационного режима.
   На территории Сербии немцами был сформирован Сербский добровольческий корпус СС (Serbischer SS-Freiwilligen Korps) почти 10-тысячного состава.
  
  Югославское правительство с королем переместились после оккупации Греции в Палестину, а затем, как вы, наверное, уже догадываетесь - в Лондон.
  
  Практически сразу после оккупации на территории Сербии началось массовое антифашистское движение, в котором участвовали: как монархисты, подчинявшиеся лондонскому правительству (четники во главе с Драголюбом Михайловичем), так и партизаны-коммунисты, тяготеющие к СССР (Народно-освободительная армия Иосипа Броза Тито). Обе военные силы воевали не только с немцами, но и между собой. Характер кровной резни приняли столкновения с хорватскими усташами и албанскими мусульманами.
  
  До лета 1943 года Уинстон Черчилль делал ставку на югославское правительство на территории Лондона, но успехи партизанской армии Тито заставили его переменить политику. В июне британский премьер, наплевав на "лондонское правительство в изгнании", направил к Тито военную миссию из 30 офицеров. Слегка запоздало отреагировал Сталин, пославший в феврале 1944 в Югославию советскую военную миссию.
  На этом представительские функции югославского правительства в изгнании по существу завершились.
  
  После окончания войны, премьер "лондонского правительства" Душан Симович не побоялся, несмотря на массовые расстрелы четников, вернуться на родину. Как это ни странно, не был казнен, а наоборот обласкан Тито и до конца своей жизни в 1962 году получал солидную государственную пенсию.
  
  Принц Петр II, с 1941 года осел в Лондоне. В политике особого участия не принимал. Закончил Кембридж, женился в 1943 году на принцессе датской Александрине.
  После войны эмигрировал в США, где и умер в 1970 году от цейроза печени.
  
  Драгиша Цветкович, последний премьер довоенного югославского правительства, подписавшего пакт о присоединении к "Тройственному союзу", до сентября 1944 года мирно проживал в Белграде и никто его, как это ни странно, не трогал - ни немецко-фашистские оккупанты, ни четники лондонского правительства, ни партизаны Тито, ни усташи.
  Когда в воздухе уже запахло свободой - по быстрому упаковал чемоданы и слинял вначале в Болгарию, затем в Турцию, потом в Италию и, наконец, окончательно осел в Париже.
   После войны правительством коммунистической Югославии был признан врагом нации и военным преступником, но по не вполне ясным причинам французами выдан не был. Умер в 1966 году, упрямо полагая, что своим соглашением с Гитлером пытался спасти Югославию от кровавой бани, в которой погибло более миллиона югославов.
  
  Принц-регент Павел после бегства из Югославии перебрался ЮАР, где тихо и незаметно прожил всю жизнь до смерти в 1976 году.
  
  
  
  
  
  
   Греция (28 октября 1940 - 31 мая 1941)
  
  
   Бучу с Грецией замесил неугомонный Муссолини.
   Крайне самовлюбленного итальянского диктатора чрезвычайно сильно задевала неутомимая и весьма успешная экспансия Германии в Европе. Гордым потомкам Великого Рима тоже хотелось выглядеть не хуже германцев: покорять народы и пространства, разделять и властвовать - одним словом, подвигов хотелось. Именно поэтому итальянцы и полезли дербанить колонии союзников в северной Африке. Но и этого было мало.
  
  Окончательно решение напасть на Грецию дуче принял 15 октября 1940 года.
   19 октября Муссолини написал Гитлеру письмо, в котором сообщал ему об этом. Реакция рейхсканцлера на решение итальянцев поиграть мускулами на Балканах была во многом пофигистичной. По крайней мере, на встрече двух диктаторов во Флоренции 28 октября 1940 года, Гитлер на сообщение Муссолини о вторжении непобедимых итальянских войск в Грецию вежливо заметил, что Германия в целом согласна с действиями Италии в Греции, а затем начал увлеченно рассказывать о своих встречах с Франко и Петэном.
  В ходе встречи Гитлер подтвердил свое решение помочь Италии в Северной Африке отправкой на этот театр военных действий немецкого экспедиционного корпуса. Знал бы он, сколько проблем принесут ему итальянцы в дальнейшем!
  
   В ночь на 28 октября итальянский посланник в Афинах Эммануэль Грацци вручил ультиматум премьер-министру Греции генералу Метаксасу. Муссолини требовал, чтобы итальянские войска могли свободно передвигаться по всей территории Греции. Греки, естественно, ультиматум отвергли (с тех пор эта дата празднуется в Греции, как День независимости - Авт.). Через три часа итальянские военнослужащие перешли границу Греции. Процесс пошел...
  
   В 80-километровой полосе наступления итальянцы имели почти пятикратное превосходство над греческими войсками прикрытия границы. Однако, греки удар не только сдержали, но уже после первой недели боев перехватили военную инициативу, отбросили непобедимые итальянские легионы обратно в Албанию и вторглись туда вслед за ними, буквально "на плечах" отступавших.
   Очень скоро после начала греческого контрнаступления итальянские войска оказались в критическом положении, и чтобы сдержать молодецкий порыв греческих вояк пришлось срочно перекидывать на албанский фронт из метрополии новые войска.
   По состоянию на середину декабря, греки заняли почти четверть Албании, и только суровая зима остановила горячих эллинских парней. Фронт стабилизировался. Афера не удалась.
  
   Теперь у нас есть время ненамного остановится, и поговорить о персоналиях.
   Грецию в начале XX века лихорадило.
  Может этому виной свободолюбивый и экспрессивный характер населения, может еще что, но государственность Греции после I мировой войны находилась в перманентном поиске свежих решений. Греки то выбирали себе короля, который затем умудрялся скоропостижно скончаться от укусов обезьяны, то отвергали монархию и провозглашали Республику, то снова просили кого-нибудь взойти на трон.
  Достаточно отметить, что в период между 1924 и 1935 годами Эллада перенесла 23 смены разного рода правительств, диктатур и 13 государственных переворотов. Не всякий может похвастаться подобными достижениями.
   В 1935 году, в результате плебисцита, к власти пришел решительный греческий генерал (прототип будущих "черных полковников" - Авт.) Иоа́ннис Метакса́с.
  Представительские функции были возложены на брата бабуиноискусанного монарха - принца Георга II, который занял королевскую ложу (прошу не путать с британским Георгом II - Авт.).
  
   Метаксас был "военной косточкой".
  В молодости получил ратное образование в Пруссии, после чего приобрел пожизненное прогерманское умонастроение. Успел не без успеха повоевать с извечными эллинскими врагами - турками. После прихода к власти разогнал парламентских балаболок и занялся укреплением единоначалия.
  На внешнем поприще симпатизировал, вплоть до принятия подобной государственной атрибутики, фашистским режимам Италии и Германии. На внутреннем - был типичным "слуга - царю, отец - народу": ввел 8-часовой рабочий день, субсидировал отечественного производителя, строил много дешевого жилья для нуждающихся.
  
  Собственно говоря, неуемный дуче своей жаждой расширения жизненного пространства подложил Гитлеру порядочную свинью. Думаю, что такой мастер дипломатической интриги, как Гитлер, греческого премьера так или иначе, но уломал бы присоединиться к тройственному пакту.
  После этого у Британии на материке не оставалось союзников. Совсем. И судьба средиземноморских колоний вставала под очень, очень большой вопрос.
   В Альбионе это прекрасно понимали, поэтому в виде противовеса делали ставку на короля Элладского, Георга II.
   Король, в отличие от премьера, был полностью, до печенок, британофилом.
   Весь период греческой смуты с 1923 по 1935 годы проживал в основном в Лондоне и поэтому прикипел к нему душой.
  
   На этот разнополюсный блок, каждый со своей стороны, давили и немцы и англичане. Конструкция скрипела и шаталась.
   После шизоидного итальянского вторжения грекам пришлось искать зарубежных покровителей. К Германии, союзнику Италии по "стальному пакту", они по понятным причинам прислониться не могли, а авиационная поддержка была нужна, как никогда. Переговоры с СССР о продаже самолетов зашли в тупик, и, скрипя сердцем, греческий премьер обратился за помощью к Черчиллю. Как вы понимаете, греческий король это начинание горячо одобрил.
   Британцы за эту идею радостно ухватились, пошли дальше и предложили высадить на территорию Греции экспедиционный корпус. Метаксас, от ввода иностранных войск на континентальную территорию категорически отказался, вполне резонно полагая, что этот шаг может привести к немедленной агрессии со стороны Германии.
  
  В итоге, 31 октября 1940 года британцы разместили на островах Крит и Лемнос авиационные соединения, сразу принявшиеся действовать в греческих интересах.
   Дуче этот шаг поверг в панику, так как британцы, кроме албанского фронта, сразу же получали под свой контроль морское снабжение итальянских войск в северной Африке.
  
  Гитлера этот шаг греческих властей тоже заставил глубоко задуматься.
   На проблемы итальянских коллег фюреру было по большому счету начхать, но появление британской авиации на Крите косвенно ставило под угрозу топливную житницу Германии - нефтяные поля в румынском Плоешти. Поэтому, последствия решения греческого правительства разместить на Крите английскую авиацию, независимо от успехов или неудач итальянно-греческого противостояния, делали немецкую оккупацию Греции событием неизбежным. Британия хотела создать угрозу источникам нефти для Германии, Гитлер хотел обезопаситься от этой угрозы. Ничего личного - жизть такая...
   Первым делом, для "защиты нефтеносного района Плоешти и обучения румынских войск", в Румынию была введена мощная немецкая группировка. 12 ноября 1940 года Гитлер, на всякий случай, поручил своим генералам разработать операцию против Северной Греции с территории Болгарии. Весы на время уравновесились.
  
   Перелом произошел 29 января 1941 года. Нежданно-негаданно, вполне прекрасно до этого себя чувствовавший греческий премьер умирает от острой ангины.
  Событие, учитывая тип болезни и интенсивность ее протекания - весьма странное. Из последующих действий греческого руководства становится понятным, что скорейшее устранение несговорчивого Метаксаса для британцев было весьма выгодным. Поэтому вполне допускаю, что премьеру не те капельки капали и не тем горлышко мазали.
   Сразу же после смерти Метаксаса пост премьера занимает Александрос Коризис, глава Национально банка Греции, финансист может и неплохой, но как лидер - человек слабохарактерный.
  
   Тем временем военные дела Италии на африканском и греческом театрах военных действий складывались весьма печально. В Албании греки владели инициативой и постоянно атаковали. В Африке дела тоже шли далеко неблестяще.
  
   6 февраля 1941 года Адольф Гитлер решил, наконец, помочь итальянским союзничкам. Речь шла о долгожданном для итальянцев африканском корпусе.
  Нельзя сказать, что для отправки в Африку предназначались сливки вермахта. Гитлер был готов пустить в расход 15-ю танковую и усиленную танками 5-ю легкую моторизованную дивизию. Но не забывайте, что между "решил" и "сделал" лежат, порой, очень приличные промежутки. Первые части германского африканского корпуса начали прибывать в Ливию в середине февраля 1941 года, хотя все подразделения 5-й легкой дивизии перебросить только в середине апреля, а 15-я танковая дивизия попала туда лишь в конце мая.
  
  Выбор личности командующего африканским корпусом лишний раз показывает, что Гитлер решил послать на помощь итальянским друзьям - то, что не жалко.
   Это потом Роммеля назовут "лисом пустыни", "гением маневренной войны". Это потом британские командиры будут запрещать своим солдатам, во избежание возникновения паники, называть его имя вслух. А в начале 1941 года Роммель был всего лишь одним из 140 командиров дивизий вермахта.
   Да, храбро воевал в первую Мировую, но у немцев были сотни тысяч офицеров с той же характеристикой. На глаза фюреру попался совершенно случайно. В 1938 году, прочитав книгу преподавателя военного училища Роммеля "Пехота наступает", Гитлер проникся и поставил его командиром батальона своей охраны. Затем Гитлер назначает его командиром 7-й танковой дивизии. Во главе этой дивизии прошел всю французскую компанию. Воевал неплохо, но таких лавров, как Манштейн, Гудериан или Гот не снискал.
   Уже в ливийской пустыне, вдали от указиловок руководства, сам себе начальник Роммель стал именно тем Роммелем, которого сегодня знают все.
   Но мы отвлеклись.
  
   Примерно в это же время премьер-министр Черчилль усиливает давление на греков и 22 февраля 1941 года они, наконец, договариваются о предстоящей высадке в стране британского экспедиционного корпуса.
   Эта информация поступает в Берлин и спусковой механизм агрессии срабатывает.
  1 марта 1941 года немецкие войска начали размещаться в Болгарии. В этот же день началась мобилизация болгарской армии и выведение ее к границе с Грецией.
  С 7 по 31 марта 1941 года в греческих портах Пирей и Волос высадились б-я австралийская и 2-я новозеландская дивизии, а также l-я танковая бригада британской 2-й моторизованной дивизии.
  
  
  Проходит еще неделя и 6 апреля 1941 года одновременно с операций "Наказание за непослушание" немцы начинают операцию "Марита" по оккупации Греции.
   Немцы - не итальянцы, поэтому наступление германских войск происходило молниеносно.
   После непродолжительных боев немецкие дивизии вышли в тыл основной группировке греческих войск, сражавшихся в Эпире против итальянцев. Оказавшись между молотом и наковальней, греки не успели отойти в глубь страны и 21 апреля капитулировали.
  Остатки греческой армии и британский экспедиционный корпус наперегонки стартовали к портам Пелопоннеса, где уже ожидали британские суда.
  
  18 апреля 1941 года, получив известие о том, что немецкие войска движутся на Афины и в столице вводится осадное положение, застрелился слабонервный греческий премьер Александрос Коризис. Функции премьера принял на себя король Георг II. Но, что-либо изменить это уже не могло.
  21 апреля генерал-фельдмаршал Лист подписал соглашение о капитуляции греческих вооруженных сил. Немцев оно вполне устраивало, но тут на сцене появился дуче, который стал ныть, что Италия тоже воевала, тоже несла потери. Гитлер плюнул и сдался. Новую капитуляцию греки подписали 23 апреля, в Салониках, в присутствии итальянских генералов. В тот же день король Георг II и правительство покинули Афины и улетели на остров Крит. Осталось разобраться с британскими "помощниками".
  27 апреля 1941 года германские войска вступили в Афины, в ночь на 28 апреля последние солдаты британского экспедиционного корпуса, бросив все тяжелое вооружение, были эвакуированы морем в северную Африку.
  В плену оказалось 225 тысяч греческих солдат. Англичане в ходе балканской кампании потеряли убитыми, ранеными и пленными около 12 тысяч человек.
  
  Одновременно с кампанией на Балканском полуострове развернулось наступление держав "оси" в Северной Африке, в котором приняли участие прибывшие туда германские войска под командованием Роммеля. Англичане потерпели серьезное поражение и к 12 апреля 1940 года, когда прекратилось наступление Роммеля, были далеко отброшены на территорию Египта.
  
  20 мая 1941 года немцы высадили парашютные десанты на Крит и после ожесточенных боев к 1 июня захватили остров.
  
   Греческое золото немцам не досталось.
  600 тонн золотого запаса Греции, вместе с королем и правительством был успешно эвакуирован на Крит на британских эсминцах "Кинг-Джордж" и "Королева Ольга". После высадки немецкого десанта на Крит, британцы все же исхитрились под бомбами пикировщиков вывезти атрибуты греческой государственности в виде золотого запаса и членов правящей элиты на крейсере "Дидо" в Александрию. Оттуда греческое золото последовало в Преторию, и, наконец, в конце 1941 года, после невероятных приключений, переехало в подвалы лондонских банков.
   Самое удивительное заключается в том, что после окончания войны англичане золото вернули. Ну, почти все вернули. За вычетов расходов на борьбу с фашизмом.
  
   Греческий король Георг II тоже перебрался в Лондон. Поближе к золотому запасу. Коротать вечера в компании таких же королей без королевств и министров без портфелей, вкушать овсянку и ровно в пять часов обжигаться горячим чаем на аглицкий манер...
  
  
  
  
  
  Абиссиния (4 октября 1935)
  
   Мы уже сталкивались, на примере с Грецией, с захватнической деятельностью сеньора Муссолини. Но истоки ее лежат несколько ранее.
   Беннито Муссолини с момента прихода к власти грезил планами реинкарнации Великой Римской Империи. Если не от Британии до Сирии, то хотя бы в пределах средиземноморского бассейна и северной Африке. Очень хотелось влезть в шкуру новоявленного Цезаря - непобедимого покорителя пространств и народов. Правда, при этом диктатор забыл, что народец уже не тот: нынешние римляне далеко не тамошние - измельчали. Но это все проявится позже, а тогда все себе казались героями.
  
  Выбор Абиссинии, в качестве пробного шара, далеко не случаен.
   Во-первых, африканская страна не являлась чьей-либо подмандатной территорией или колонией, что значительно увеличивало шансы на успех дела.
   А во-вторых, Муссолини был не первым итальянским правителем современности, пытавшимся примерить на себя тогу Цезаря.
  В 1890 году Италия объединила все свои владения на Красном море в колонию Эритрея и решила для полноты комплекта присовокупить к своим колониям Абиссинию. Вспыхнула война, в ходе которой дикие туземцы самым низким и беспардонным образом наголову разбили итальянских колонизаторов в пробковых шлемах. Поэтому пепел Класса стучал в трепетное сердце дуче. Душа жаждала мщения.
  
   В Абиссинии тем временем правил просвещенный монарх Хайле Селассие I, потомок царя Соломона и царицы Савской, не тяп-ляп.
  
   Человек он был, прямо таки скажем, необыкновенный.
  
   У нас в отчизне злопыхатели не устают обвинять Сталина в культе личности и его последствиях, а скромный абиссинский монарх был просто богом.
  Да, именно так, без выкрутасов и кавычек: "Здравствуйте, Хайле Селассие, бог".
  Было в Абиссинии даже такое религиозное течение "растафари", провозгласившее императора божественным воплощением на земле. Около миллиона адептов, кстати.
  
  Правил император, к которому официально обращались как "Его Императорское Величество Хайле Селассие I, Царь Царей, Господь господствующих, Покоритель Львов из колена Иудина, и избранный Богом", своими верноподданными строго, но справедливо. Периодически подавлял восстания местных феодалов, любил забеги жирафов и крокодильи бои.
   Формально вся земля считалась собственностью императора, и он передавал ее во владение крупным феодалам, а те, в свою очередь, более мелким помещикам, а те уж за огромную аренду сдавали ее в пользование крестьянам. Как и во времена темных веков, крестьяне и ремесленники отдавали десятину церкви.
  Вместе с тем, Хайле Селассие представлял свою страну в Лиге Наций, где слыл очень просвещенным монархом с широчайшими демократическими взглядами, правда, рабство на родине отменить так и не решился. В 1930 году тоже отметился на лицевой обложке журнала "Time", как человек года.
  
   16 июля 1931 года император перевернул воображение подданных, издав первую в истории страны конституцию, закрепляющую право на трон, только за членами своего клана. Бумажных денег абиссинцы не признавали, на территории имели хождение серебренные таллеры Марии Терезии австрийской штамповки 1780 года. Одним словом - патриархальная идиллия.
   Эту прекрасную страну, замершую на раннефеодальной ступени развития, и собиралась оккупировать Италия.
  
  30 декабря 1934 года Муссолини подписал секретный приказ о подготовке к войне, отпечатанный всего в пяти экземплярах. Его план заключался в начале военных действий осенью, как только в Африке окончится сезон дождей. Предусмотрев возможность демарша англичан, которые могли закрыть Суэцкий канал, он приказал создать трехлетние запасы продовольствия и военного снаряжения.
  Дуче собирался представить войну, как волеизъявление народа, поэтому пять дивизий из десяти, планируемых для вторжения, должны были состоять из чернорубашечников, чтобы обеспечить триумф фашизма.
  Приказом на наступление должна была послужить телеграмма от дуче со словами: "Ваш доклад получен".
  
  В 5 часов утра 3 октября 1935 года итальянская армия без объявления войны начала вторжение в Эфиопию. Собственно исход войны был предрешен заранее.
  
  Со стороны захватчиков в походе участвовало до 100,000 итальянских военнослужащих и около 500 000 привлеченных эретрийских туземцев. Операцию поддерживали около 600 самолетов и 700 танкеток разной степени годности.
  Под знаменами Хайле Селассие I выступали около миллиона аборигенов, правда, вооруженные в основном луками и копьями. Техническую поддержку армии Абиссинии оказывали три раритетных танка и четыре биплана раннего этапа первой мировой. Из самолетов не летал ни один, но ОДИН танк все же мог двигаться (двигатели внутреннего сгорания, это вам не хухры-мухры - Авт.).
  В ходе компании итальянцы активно использовали все военные новинки того времени типа: огнеметов, пулеметов с разрывными пулями и бомб с ипритом. Войска Селассие I, вступавшие в сражение с оккупантами, в сомкнутых колоннах гибли десятками тысяч, но на место павших из зарослей баобабов поднимались новые ряды бойцов в боевой окраске.
  
  Но, так или иначе, участь Абиссинии была предрешена.
  Утром 2 мая 1936 года Хайле Селассие I загрузил два эшелона многочисленными родственниками, вельможами, чиновниками, золотишком и удалился курсом на Джибути. В качестве принца-регента и верховного главнокомандующего он оставил своего двоюродного брата Рас Имру. В стране к тому времени уже царил хаос, соперничавшие вожди племен с увлечением резали друг друга.
  Спустя три дня итальянцы заняли столицу Абиссинии - Аддис-Абебу. Двоюродного родственника короля немедленно пнули с трона и корону императора Абиссинии напялил на себя итальянский король Виктор Эммануил.
  Тем временем за "победителем львов" прибыл английский корабль, на котором Хайле Селассие с семьей, дворней, слугами, вельможами отбыл в изгнание... правильно! в Лондон.
  
  9 мая 1936 года надутый, как индюк, Бенито Муссолини с пафосом объявил о рождении второй Римской империи.
  Потеряв тысячу шестьсот человек убитыми и раненными, дуче войну окончил.
   Потери абиссинцев составили около 275 тысяч убитыми и более полумиллиона раненными.
  
  Правда, была в этой бочке меда и ложка дегтя.
   После начала итальянской агрессии все пятьдесят стран, входящих в Лигу Наций, за исключением Австрии и Венгрии, проголосовали за бойкот войны и введение санкций против Италии.
  Как это ни странно звучит, но данный дипломатический шаг привел к прямо противоположной реакции. Итальянцы перед лицом всемирного заговора теснее сплотили свои ряды. По всей стране прокатилась волна солидарности с Муссолини. Крестьяне шли за триста километров, чтобы подписать петиции. Политические ссыльные возвратились по домам и тоже стали поддерживать режим.
  Подобное наблюдалось во всех слоях общества.
  Владельцы ресторанов ввели два дня в неделю без мяса и повытаскивали запылившиеся рецепты приготовления пищи времен Первой мировой войны или же придумывали новые, типа "супа санкций". Джазу, иностранным духам и даже словам был объявлен бойкот. Площадь Спагна была переименована в площадь генерала де Боно, а бар Идена закрыт.
  В магазинах игрушек появились фигурки итальянских и абиссинских солдат. Домохозяйки, следуя примеру королевы Елены, стали сдавать в партийные штабы золотые кольца и драгоценности на нужды отечества, что дало государству 16 миллионов фунтов стерлингов. Сам Муссолини внес в казну более двух с половиной тысяч килограммов золота из числа преподнесенных ему в различное время даров.
  И самое главное! На время войны жертвенный дуче даже отказался от женщин.
  Не всяк бы смог!
  
  Сразу же после бегства императора Абиссинии, сговорчивая Лига Наций признала захват Эфиопии Италией, как свершившийся факт, и в июле 1936 года приняла решение об отмене санкций против Италии. На месяц раньше эмбарго на торговлю с Италией отменили США. Можно было снова кушать пирожные.
  
   На территории Лондона император Хайле Селассие I устроился, в общем-то, неплохо. Прикупил старинный особняк в центре, где поселился со всем двором. Средства на проживание у британцев, в отличие от многих других правительств в изгнании, не канючил. Видимо, хватало своих (не забывайте, вся земля в Абиссинии формально принадлежала именное ему - Авт.). При случае, любил порассуждать о неких эфемерных партизанских отрядах, сражавшихся под его чутким лондонским руководством в далекой Африке.
   12 июля 1940 года Великобритания, у которой к тому времени просто не осталось союзников, официально признала своим союзником Эфиопию. Это был шаг. Смелый. Дерзкий.
  
   5 мая 1941 года император Абиссинии Хайле Селассие I на английских штыках вернулся в свою столицу, ставшую первой жертвой агрессии, предпринятой "осью".
  Внешне спокойные британские войска и суровые эфиопские воины прошли церемониальным маршем, салютуя императорскому штандарту. От итальянцев вновьвозвращенный император унаследовал современные школы, больницы и дороги, которые сам был не в состоянии обеспечить необходимыми средствами.
  19 мая 1941 года последние итальянские войска в Абиссинии сдались.
   Английское БиБиСи не удержалось и от души лягнуло Муссолини, объявив на весь мир о преждевременной кончине Второй Римской Империи.
  
   "Его Императорское Величество Хайле Селассие I, Царь Царей, Господь господствующих, Покоритель Львов из колена Иудина, и избранный Богом" правил еще очень долго до 1975 года.
  Император считался одним из самых богатых людей мира. Ему принадлежали все золотые прииски Эфиопии, железные дороги в Индии, контрольные пакеты акций в промышленных компаниях Швейцарии и Англии, фабрики и заводы в Бразилии. Кроме этого, миллиарды долларов шли на личные счета императора в банках Швейцарии
   Он может и правил бы дольше, но его неожиданно настигла смерть, полная темных и странных моментов.
  
   На старости лет император занялся коллекционированием высших иностранных орденов. Было у него их едва ли не больше, чем у Брежнева: и "Ожерелье ордена Нила", и "орден Слона", и "Высшая степень ордена Благодетельного облака", и множество других экзотических и великолепных наград.
   Не миновала чаша сия и наше отечество.
   Ведь, по сути, Хайле Селассие I - нам почти родственник. Именно из его далекой страны завезли в нашу лесотундру первого живого негра, всем известного арапа Ганнибала - пращура "нашего всё" Александра Сергеевича!
   Грех не дать такому человечищу медальку. В память о великом родственнике.
  
  И случай не замедлил представиться.
  После визита в СССР императора Эфиопии Хайле Селассие, вручившего Хрущёву высший орден Эфиопии, Никита Сергеевич поставил вопрос об учреждении специального ордена, которым можно было бы награждать не только руководителей социалистических стран, но и глав других государств. Хайле Селассие получил, в конце концов, полководческий орден "Суворова 1 степени", как участник войны против гитлеровской коалиции. Но вопрос о новом ордене так и не успели решить.
  Вот собственно и все...
  
  Да, последнее.
  В 1951 году, главным образом из-за жесточайшего давления международной общественности, в Эфиопии таки было отменено рабство...
  
  
  
  
  
  Албания (апрель 1939)
  
  Начнем с того, что Албанская государственность - новообразование весьма юное. До начало XX века эта местность де-факто являлась одной из провинций Османской Империи. Лингвисты задумчиво заявляют, что им очень сложно отделить коренные албанские слова и формы от огромного количества заимствованных слов из греческого, латинского, романских, турецкого и славянских языков.
  
  Провозгласить собственную суверенность удалось только 28 ноября 1912 года на волне первой балканской войны за независимость. Границы нового государства еще не были жестко определены, поэтому на территорию Албании претендовали Сербия, Черногория и немного Греция.
   Гарантом Албании выступили Австро-Венгрия и Германия, очень не любившие сербов. Никому до этого еще не известный школьник Гавриил Принцип затаил обиду за сербский народ и решил при случае отомстить. Через полгода он пристрелил в Сараево наследника австрийского престола эрцгерцога Франца-Фердинанда, что и послужило поводом для начала Первой мировой войны.
  Во время этой войны Албанию оккупировали сначала сербские, а затем австро-венгерские войска.
  
  Вот такая присказка. А сказка, естественно, будет впереди.
   В 1920 году на Парижской мирной конференции страны-победительницы подбивали бабки в новом переустройстве мира.
  В результате распада трех крупнейших империй на карте Европы появилась куча новых государств: Азербайджан, Армения, Грузия, Финляндия, Польша, Латвия, Литва, Эстония, Австрия, Венгрия, Чехословакия, Югославия. Но Албании среди них не было. По результатам парижского мирного соглашения территорию страны без четких границ предполагалось разделить между Грецией, Италией и Югославией. Но в итоге порешили передать эту территорию под мандат Италии.
  
   В Албании, в ответ на это нововведение, срочно собрали парламент на 140 посадочных мест, повторно провозгласили свою независимость и начали вооруженную борьбу. От войны все уже порядком подустали, поэтому на Албанскую государственность просто махнули рукой. Италия отказалась от мандата и эвакуировала свои силы. Хотят жить отдельно - хай живут. Пока.
  В декабре 1920 года Албания была допущена в Лигу Наций. Обстановка в молодом государстве была нестабильной - всю страну лихорадило от бесконечной драки могущественных кланов за власть, многочисленными восстаниями и переворотами.
  
   Среди многих выдвиженцев был и Ахмет Зогу (при рождении нареченный Ахмет Мухтар Бей Зоголли), как сейчас говорят, предприимчивый и инициативный молодой человек, который очень кстати обручился с дочерью самого крупного албанского землевладельца. Юношу стали двигать влиятельные мусульманские силы, и вот он уже стал министром внутренних дел. А через год, 1922 году, чу, и вовсе - премьером! Неплохая карьера для 27-летнего молодого человека.
  
  В начале 1922 года Зогу разоружил племена в центре и на юге страны, подавил мятеж на севере. Однако, вскоре он вызвал недовольство либералов на юге страны, требовавших проведения земельной реформы, националистов на севере, выступавших против контроля сербов над областью Косово, а также местных вождей, ревниво охранявших традиционную автономию своих районов. Как следствие, Ахмед Зогу потерпел поражение на выборах в январе 1924, подал в отставку в феврале, а в июне бежал в Сербию. К власти пришло просоветское правительство.
  
   В Сербии Ахмед Зогу не пузыри пускал - действовал.
  Через нужных людей ушлый премьер вышел на изнывавших от безделья русских белогвардейцев, которых в то время в Сербии было полным-полно.
  Русским было не только скучно, но и голодно, поэтому о цене договорились быстро. Тем более, что платил Зогу по царски - золотыми французскими луидорами. Волонтеров в отряд вербовали прямо на улицах Белграда. После того как, набралось 108 человек, решили прекратить комплектование и поберечь деньги на покупку оружия. Удалось купить винтовки, восемь ручных итальянских пулеметов и три бронзовых горных пушки, молодость которых пришлась на первую франко-прусскую войну.
  Этим составом решили идти брать штурмом Тирану.
  Для придания массовости Ахмед Зогу включил в отряд свою личную охрану - 300 янычар с ятаганами и маузерами за кушаками.
  
  Господи, как это напоминает мне Конкисту!
  17 декабря 1924 года отряд авантюристов перевалил сербо-албанскую границу и, снося на своем пути все преграды от военных подразделений албанской власти, до банд басмачей местных баев неудержимо двинулся на Тирану. Недовольных новой властью пленных тут же включали в отряд и шли дальше. Как вспоминает один из участников похода "...в это время репутация нашего отряда успела вырасти в какой-то сказочный миф. По-видимому, воскресли легенды времен Скобелева о непобедимости русского оружия, о могуществе русских войск. Словом, говорили, что с Ахмет-беем идет многотысячная русская армия. В результате такой "информации" враг отступал в панике: мы вообще больше не видели противника; иногда только проходили через вырытые, но брошенные окопы".
  24 декабря власть в Тиране пала.
  
  Русская дружина вызывала слепой ужас и почтительность албанцев. Поэтому, Зогу продолжал использовать этот внесистемный фактор на полную катушку.
  В январе 1925, при выборах албанского президента, четкий строй русских промаршировал к зданию парламента, развернул на фасад три пушки и шесть пулеметов и принялся ждать. Немного левее шеренги стоял офицер в полевой форме царской армии, курил сигару и держал в высоко поднятой руке белый платочек.
  Выглядывающие в окна депутаты албанского парламента, вдруг, как никогда остро осознали, что их жизни полностью зависят от того, когда у русского офицера устанет рука и платочек опустится. Поэтому голосование прошло с рекордной скоростью и полностью единогласно. Воздержавшихся не было. Ахмед Зогу, в простонародье Ахмед-бей, был избран президентом на семилетний срок.
  
  Но Ахмед-бей пошел еще дальше и 1 сентября 1928 года вновь избранное Учредительное собрание провозгласило президента Зогу - королем всех албанцев под именем Зогу I. Новоиспеченный король заявил, что в его жилах бежит благородная кровь древних правителей Албании - Скандербегов. Учитывая, что личную охрану короля составляли пессимистично настроенные русские офицеры, на анализах особо никто не настаивал. Но корону Скандербегов из Венского исторического музея он так и не получил. Не поверили, заразы...
  
  Новый албанский монарх был человеком дальновидным - сразу после его прихода к власти около 600 наиболее шумных политиканов, парламентариев и особобуйных беев куда-то вдруг исчезли. Куда, никто не спрашивал. В итоге, в стране возникла четкая вертикаль власти и обстановка так или иначе, но стабилизировалась.
  
  Но недовольные все равно оставались.
  Король Зогу I за время своего правления пережил более 55 покушений на свою жизнь и по праву занимает в этой категории почетное второе место после Фиделя Кастро.
  В 1931 году его пытались убить на выходе из театра в Вене, сразу после спектакля "Паяцы". Король садился в машину, когда злоумышленники открыли огонь. Зогу достал свой пистолет и открыл ответный огонь, что его и спасло - убийцы разбежались. Это единственный случай в современной истории, когда официальный глава государства лично стрелял в людей, пытавшихся его убить.
  На этой оптимистичной ноте можно временно прерваться и переместиться в Рим.
  
  Интересы Италии в Албании никуда не исчезли, да и не исчезали. Итальянские фашисты считали Албанию исконной частью Италии, так как в стародавние времена она входила в состав Римской империи, а затем некоторое время албанское побережье было частью Венецианской республики. Козыри, с которыми не поспоришь! Видимо так считали господа в цилиндрах и крахмальных манишках в 1920 году, когда предоставляли Италии мандат на управление албанским землями.
  
  Но это даже не самое первостепенное.
  Главное - это тщеславие.
   Как я уже упоминал ранее, Беннито Муссолини, как всякий истово верующий человек, пронес через всю жизнь идею воссоздания Великой римской Империи в границах 42 года до нашей эры. Опять же континентальные действия Германии у дуче ничего кроме зависти вызвать не могли.
   И не забывайте следующее: Албания - не суверенная Греция.
   Вся экономика, финансы и отчасти политика полностью завязаны на итальянского соседа. Национальная албанская валюта печаталась Римским банком. На территории Албании было создано множество итальянских промышленных концессий. В армии итальянские военные инструкторы. В конце двадцатых Албания получила от Италии многомиллионный кредит, а в 1933, после мирового экономического кризиса, страна оказалась не в состоянии платить по долгам, что тоже использовалось, как средство итальянского давления.
  
  Почему аннексия состоялась в апреле 1939, а не в марте 1937?
   Дурной пример Гитлера в Европе, в частности с Чехословакией, и всепоглощающая зависть дуче. Очень хотелось доминировать. Хоть где-то. Хоть как-то.
  А еще в Албании нашли нефть. Плохую но, нефть...
  
   5:25 утра 7 апреля 1939 года 22-тысячный итальянский корпус высадился в албанских портах. Албанская армия (14 тысяч человек, из которых 12 тысяч недавние резервисты) сопротивления практически не оказывала. Итальянцы потеряли 12 человек погибшими и 81 ранеными. Вечером первого дня вторжения, не питавший никаких иллюзий, король Зогу I с женой и только что родившимся наследником престола бежали в молочном фургоне в Грецию и, в конечном итоге, в Лондон.
   Утром 9 апреля итальянцы заняли Тирану. Еще через день итальянские войска заняли всю территорию Албании. За три дня все было кончено.
  
  12 апреля 1940 года в Тиране албанский парламент, теперь уже под прицелом итальянских пушек, единогласно проголосовал за свержение Зогу и объединение нации с Италией на "вечные времена".
  16 апреля 1940 года итальянский король Виктор Эммануил III официально принял корону Албании. 19 апреля Албания официально вышла из Лиги Наций. Албанская армия была включена в состав итальянской. В школах ввели обязательное преподавание итальянского языка. В денежное обращение на албанской территории ввиде официальной валюты введена итальянская лира.
   Гитлер полностью поддержал аннексию: "Германское правительство, с глубоким пониманием приветствует и одобряет справедливые действия его друга Италии в Албании". Личные замечания фюрера о непобедимой итальянской армии остаются за кадром.
  
   Албания была, пожалуй, единственной страной Европы, не размещавшей свои золотовалютные резервы в зарубежных банках. Золотой запас достался итальянцам. Но далеко не весь.
  
  Джиенко Наси, личный секретарь Зогу, в книге своих воспоминаний утверждал, что перед бегством офицеры личной охраны погрузили в молочный фургон одиннадцать очень тяжелых чемоданов. Конечно, может быть это была любовная переписка албанского короля, а может и камешки с луидорами.
  Позднее албанские историки подсчитали, что казна не досчиталась 28300 золотых монет, общим весом в 183 килограмма. Вот это и был "золотой парашют" албанского короля, упакованный в 11 чемоданов. Но не стоит делать из мухи слона. Годовой оклад албанского короля составлял примерно 500 000 франков золотом. Так что, покидая свою страну, Зогу всего лишь выплатил себе королевское жалование на год вперед.
  
  Содержимое чемоданов довольно быстро иссякло и последние годы изгнания, в Париже, монарх жил иждивенцем на средства жены Жеральдины, писавшей детективные романы и мемуары.
   После освобождения Албании от немецко-итальянской оккупации к власти пришли коммунисты во главе Анвером Ходжи, который цепко правил страной на протяжении 45 лет. Поэтому на родину Зогу так никогда и не вернулся.
  Умер последний албанский монарх в Париже в возрасте 65 лет и не от рака, хотя и выкуривал каждый день по 150 сигарет.
  
  
  
  
  
  
  
  Эстония, Литва, Латвия (июнь 1940)
  
  
   В начале хотелось рассмотреть оккупацию прибалтийских стран индивидуально, но потом появилась мысль, что такой подход только усилит однотипности повествования. Все три прибалтийских народа почти одновременно получили независимость в 1918 году и практически одновременно летом 1940 ее снова потеряли. Оккупация (аннексия, кому как больше нравится - Авт.) прибалтийской Антанты проводилась РККА в рамках единой операции, прессовали руководителей этих государств в Кремле в одно и тоже время, да и судьбы большинства из них очень схожи по своему характеру, поэтому рассмотрим этот процесс комплексно, на примере аннексии Литвы.
  
   16 мая 1940 года, когда войска Гитлера победным маршем шли по Нидерландам, газета "Известия" писала: "Последние военные действия еще раз подтвердили, что нейтралитет малых государств, у которых нет силы, чтобы его сохранить,- чистая фантазия. Таким образом, есть очень мало шансов для небольших стран выжить и остаться независимыми".
  Для кого была напечатана эта статья, ни у кого вопросов не возникло. Сразу стало ясно, что дни временно-независимых прибалтийских лимитрофов сочтены. Дурной пример, он, знаете ли, очень заразителен.
  
  Сегодня, благодаря стараниям широкой демократической общественности, сложилось некое общекухонное мнение, что именно в июне 1940 года советские войска вероломно вломились через хрупкие границы маленьких (скажем честно - мелких, - Авт.), но гордых прибалтийских государств на их суверенно-неутоптанную территорию и установили там свою кровавую рабоче-крестьянскую диктатуру. Мол, до этого проклятого дня жили прибалтийские государства от всех независимо, свободно, уверенно и достойно. Не тужили и почти не тужились. А тут пьяный Иван, с дегенеративной харей лица, со скрюченной в невиданной доселе распальцовке, гнусно вперся. Идиллию кощунственно попирая. Разгоняя пьяным и похабным песняком "Интернационала" эфемерные танцы эстонских русалок, латвийских фей и литовских дриад.
  
  Все это не совсем так.
  Советские гарнизоны пришли в Прибалтику еще 28 сентября 1939 года. Причем по обоюдному согласию сразу же после разгрома Польши и подписания Приложений к протоколу "О ненападении". Так, например, сомневающихся в целесообразности этого мероприятия литовцев Иосиф Виссарионович убеждал следующим образом: "Вводимые советские войска послужат подлинной гарантией безопасности Литвы. Наши гарнизоны помогут вам подавить коммунистическое восстание, если оно произойдет в Литве, - добавил Сталин и усмехнулся". Так что, ввод войск осуществлялся почти полюбовно. И гарнизоны немаленькие.
  Учитывая, что после разгрома Польши Сталин вот так, ни с того ни с сего, взял да и подарил Литве Виленский край, входивший до этого в состав Польши, литовцам вообще, в ногах валяться надо было. Это они получили даром территорию в 59 478 квадратных километра, а СССР после этого польское правительство в изгнании объявило войну. Да и немцам за Виленшину пришлось заплатить почти 32 миллиона рейхсмарок золотом. И не литовцам - Сталину!
  
  Канцлер Германии Адольф Гитлер в своей речи 6 октября 1939 года призвал всех немцев, живущих в Эстонии, Латвии, Литве, Италии и Советском Союзе переехать в Германию.
  Думаю, что после этого наиболее вдумчивые граждане прибалтийских государств сразу же принялись паковать чемоданы и покупать билеты на паром до Стокгольма.
  
  1 апреля 1940 года в Германии были изданы географические карты, на которых территории Эстонии, Латвии и Литвы были обозначены, как входящие в Советский Союз.
  
  К началу мая 1940 года группировка советских войск в Прибалтике была следующей: в Эстонии дислоцировались войска 65-го Особого стрелкового корпуса комдива А.Тюрина, в Латвии - 2-го Особого стрелкового корпуса комдива Н. Морозова, в Литве - 16-го Особого стрелкового корпуса комдива А. Коробкова.
  Плюс танковые части.
  Плюс авиация всех типов. С аэродромов на территории Эстонии бомбить Хельсинки и Турку наши самолеты и поднимались.
  
  Эти войска рассматривались советским главным военным командованием, как "авангардный заслон Красной Армии от возможных покушений со стороны врагов на Советский Союз" и на Прибалтийские республики. Всего в их составе насчитывалось 67 тыс. человек, тогда как в трех республиках национальные армии имели 65 тыс. человек. Вроде бы паритет, но не обращайте внимание на название сосредоточенных в Прибалтике корпусов - "стрелковые". Пристальнее смотрите на слово "Особый" - это добавляет еще и плюс 1 065 единиц бронетехники. О паритете, сами понимаете, говорить смешно!
  Другой вопрос, что все это были полумеры. Очень хотелось всей полноты власти, на всей стратегически важной территории Прибалтики, а не только на земле под отдельными, охраняющими самих себя гарнизонами.
  
  И случай не замедлил представиться.
  Помните, с чего началась японо-китайская "Большая война" 1937 года?
  Японские войска, под предводительством местного военного стратега генерала Тасиро Коитиро, разминались маневрами. Естественно, вблизи с новой китайской границей. Где же им, военным, еще резвиться? Недалече от вероятного супротивника: чтоб хэканье и топот было разборчиво слышно, а столб пыли до небес - четко видно. Иначе, сами понимаете, маневры сакральную сущность теряют и превращаются в пустое растранжиривание государственных средств. Так вот-с. Маневрировали они, значит, маневрировали (в непосредственной близости от китайских погранпостов) и тут...
  
  В ночь с 6 на 7 июля бесследно пропадает солдат доблестной японской Императорской армии.
  Как в воду канул стервец.
  Как дух бестелесный - в воздухе растаял.
  Вот только что, вроде бы, вон у того кустика сидел, рис из миски грязными пальцами выуживал - и бац, нет его. Короче: или мистика, или происки коварного врага!
  Разгоряченные групповыми перебежками японцы, тут же наехали на пограничные китайские власти: "В течение двух часов, отдайте нашего бойца! Иначе, ройте глубокие рвы для массовых захоронений!". Китайцы, максимально широко распахивая глаза, искренне утверждали, что у них японских солдат нет, не было и, дай бог, еще лет двести-триста не будет.
  Озверевшая японская военщина, устрашающе гримасничая, и напирая на то, что им, носителям духа Бусидо, лучше знать, пообещала: раз так, то тогда они (японцы) сами придут искать пропавшего на китайской территории. По глиняным застенкам без крыш и глубоким зинданам. "Банзай" будет, одним словом! Китайцы в ответ стали выкатывать пулеметы...
  
  Пикантность ситуации заключается в том, что утром 7 июля пропавший без вести воин императора нарисовался у шатров полевого лагеря. С его слов, он всего лишь маялся животом, так как съел слишком жирную утку. Но было уже поздно. У моста Марко Поло вовсю грохотали орудия. Так, по вине безымянного японского Засранца, Китай получил восьмилетнюю войну, оккупацию и 15 миллионов погибших и замученных.
  Воистину, у Господа Бога странное чувство юмора!
  Впрочем, лично я склоняюсь к версии, что по луноликим китайским красавицам боец бегал. Бром ему в дышло. Но и эта вариация причины не изменяет следствия...
  
  Подобная ситуация сложилась и в советско-прибалтийских отношениях.
  Как там говорил Гитлер о Глейвице накануне Второй Мировой войны: "Я дам вам повод для развязывания войны, а будет ли он правдоподобным, значения не имеет".
  
  18 мая 1940 года, в ночь с пятницы на субботу, из одной из советских воинских частей, расположенных в Литве, пропали сразу два красноармейца: Носов и Шмавгонец.
  Поначалу воинское командование склонялось к версии подобной моей, как наиболее простой и естественной, но потом было вынуждено приступить к всеобъемлющим поискам. Но где искать? Только на территории внутри гарнизонного забора. Дальше юрисдикция не простиралась. Соответствующие товарищи вежливо поинтересовались в ближайшем полицейском участке: "Вам тут два наших бойца-самохода, случайно не попадались?", - "Нэ вст-рее-ча-алист, русск-ии-ййй о-оокюупант!" Одним словом - все без толку!
  Как бы то ни было, но шила в мешке долго не утаишь, и через неделю информация докатилась до Кремля.
  
  25 мая 1940 года Нарком иностранных дел Молотов вызвал посла Литвы в Москве Наткявичуса, и заявил ему, что исчезновение 2-х советских военнослужащих "организуется некоторыми лицами, пользующимися покровительством органов Литовского правительства". Обвинив литовское правительство в провокациях, Молотов потребовал немедленно прекратить их, разыскать пропавших солдат и вернуть в части. В заключении Нарком выразил твердую уверенность советского правительства, что Литва "пойдет навстречу его предложениям и не вынудит его к другим мероприятиям".
  Не правда ли - как все похоже на предыдущую историю. Только немного более растянуто по времени.
  
  26 мая 1940 года, всерьез напуганное Литовское правительство, в ответ на ноту НКИД СССР от 25.05.1940 года выразило полную "готовность немедленно произвести самое подробное расследование" причин пропажи в Литве 2-х советских солдат.
  
  Где же и как они их найти хотели, буржуины зловредные? К сожалению, это было уже, в принципе, невозможно, какой глубины и размаха операцию "Вихрь-Антитеррор" не разворачивай... Потому что, спустя двое суток после своей пропажи - 20 мая, усталые, но довольные красноармейцы объявились на пороге родного КПП. Сходу сориентировавшись, пропавшие объяснили свое отсутствие тем, что "они были похищены неизвестными (видимо, в масках), посажены в подвал, где насилием и угрозами расстрела от них пытались получить сведения о танковой бригаде и ее вооружении".
  Кто знает, может быть, так оно все и было? Но соль анекдота заключается в том, что о возращении блудных сынов в собственную часть литовцев уведомлять никто и не собирался. Поэтому сколько бы представители литовских спецслужб не перерывали подозрительные подвалы, бордели и прочие злачные места - шансов найти кого-либо у них не было никаких, так как виновники переполоха в это время уже сидели в теплом и уютном подвале особого отдела танковой бригады...
  
  А меж тем Кремль все усиливал давление..
  30 мая 1940 года в газете "Известия" было опубликовано "Сообщение о провокационных действиях литовских властей". Из текста под передовицей можно было узнать, что, допустим, красноармеец Шмавгонец за семь дней подвальной жизни не получил ни грамма еды, ни капли воды. Только угрозы расстрела...
  Красноармеец Носов к этому времени мутировал в красноармейца Писарева и, со слов автора заметки, спасся из подземного узилища через люк водосточной трубы (??? - Авт.)
  Далее перечислялись другие случаи исчезновения красноармейцев из расположенных в Литве частей, предполагались самые страшные варианты их дальнейшей судьбы, и вся ответственность за это, естественно, возлагалась исключительно на литовскую сторону.
  На горизонте начинали смутно маячить всяческие Кары...
  
  1 июня 1940 года. Посол Литвы в СССР на встрече с Молотовым пытается доказать непричастность литовских властей к "исчезновениям" красноармейцев из дислоцированных в Литве советских гарнизонов, но В. Молотов эту наивную идею никак не поддерживает.
  
  2 июня 1940 года. Под ударами вермахта пала Бельгия. В этот же день вышел в свет Указ Президиума Верховного Совета СССР, согласно которому "в связи со сложной международной обстановкой" предписывалось "задержать в рядах Красной Армии красноармейцев 3-го года службы до 1 января 1941 г. ...и до особого распоряжения призванный... командный и начальствующий состав запаса".
  
  4 июня 1940 года. Войска Ленинградского, Калининского и Белорусского Особого военных округов были подняты по тревоге и начали под видом учений выдвижение к границам прибалтийских государств. Одновременно в состояние полной боевой готовности были приведены советские гарнизоны в Прибалтике.
  
  В это время во Франции уже закончилась Дюнкерская катастрофа. Немцы подсчитывали десятки тысяч пленных и фотографировали забитые брошенной военной техникой пляжи.
  Вот что пишет об этих июньских днях в своих мемуарах Черчилль:
  "После катастрофы в Дюнкерке правительство Великобритании какое-то время было убеждено, что вторжение в Англию начнется в течение трех-четырех дней, начиная с 4 июня. Опасаясь всеобщей паники и помня о последствиях выступления по радио Мэйсона-Макферлейна, Галифакс по совету Чемберлена ввел правительственный контроль за радиовещанием на Би-би-си, наложив запрет на все передачи, за исключением случаев оповещения о тревоге. Этот шаг, отнюдь не способствующий исчезновению слухов, привел к тому, что в поисках сведений население обратилось к пропаганде, распространяемой немецкими радиостанциями. Галифакс также приказал, чтобы все оружие, имеющееся на руках у населения, было сдано на полицейские участки".
  
  7 июня 1940 года. Завершено выдвижение войск Ленинградского, Калининского и Белорусского округов к границам прибалтийских государств. Литовцы, в свою очередь, перебросили на литовско-советскую границу 2 пехотных полка.
  
  В этот же день в Москву для переговоров прибыл лично премьер-министр Литвы Антанас Меркис. Молотов с порога обвинил литовское правительство в нелояльном отношении к СССР, что выражалось, по его мнению, в похищении красноармейцев и других провокациях, затягивании расследования, арестах литовского обслуживающего персонала в советских гарнизонах и прочих зловредностях. Любые оправдания Меркиса отметались Молотовым без рассмотрения сразу же после их произнесения. С полупинка.
  Наивное или, может, наоборот, на грани последнего отчаянья предложение Меркиса о создании режима полной изоляции советских войск от населения во избежание новых проблем было отвергнуто Молотовым, предложившим литовской стороне самой определить меру наказания за свое враждебное поведение!!!
  Каково! Где вы современные дипломатишки? Бегите скорее сюда, вчитывайтесь, учитесь! Это какое поле для воспаленной фантазии Молотов предоставил: "определить меру наказания самим!". Вы там пока определяйтесь, вериги присматривайте, розги там всякие, цепы пошипастей, а мы, если что, потом пару-другую своих вариантов предложим. Особо утонченных....
  
  8 июня 1940 года. Советские авиачасти, дислоцированные в Прибалтике, завершают подготовку к боевым действиям. Усилена охрана аэродромов, проводятся мероприятия по подготовке их к обороне и приему посадочных десантов. Бомбардировочные авиаполки готовятся к действиям по аэродромам, местам постоянной дислокации войск противника и к возможной перегруппировке на более защищенные аэродромы на территории СССР.
  В полосе сосредоточения войск Калининского и Белорусского Особого военных округов развертывается сеть эвакопунктов и госпиталей по штатам военного времени. Вы спросите, а как же Ленинградский округ? А там их после финской никто и не сворачивал. На штаты мирного времени, тем более не переводил. От оставшихся лежачих раненых их быстро освобождали. Это да, было.
  
  9 и 11 июня 1940 года. Новые встречи литовского премьера Меркиса в Москве с Молотовым с попытками урегулирования претензий Кремля. Безрезультатно!
  
  10 июня 1940. На советских военных базах в Эстонии объявлена боевая готовность. В этот же день Муссолини с чисто шакальими повадками объявил войну французам. Итальянские войска начали активные, но не вполне удачные для них военные действия.
  
  11 июня 1940. Из приказа командующего войсками НКВД Ленинградского округа погранохраны генерал-майора Ракутина (погиб 10 октября 1941 года, данных о месте захоронения нет - Авт.): "По имеющимся данным, реакционные круги Эстонии и Латвии с целью срыва существующих договорных отношений готовят провокационные нападения на части и гарнизоны Красной Армии, дислоцированные в этих странах, и на пограничные части, охраняющие границу Советского Союза. В случае провокационных выступлений реакционных элементов, части Красной Армии готовы к помощи своим частям в Эстонии и Латвии с целью обеспечения безопасности Советского Союза..."
  В тот же день. На совещание командования войск Белорусского особого военного округа генерал-полковник Павлов изложил план боевых действий и задачи войск, которые должны были нанести стремительное поражение литовской армии, не допустить ее отхода в Восточную Пруссию и за 3-4 дня занять Литву. Подготовку войск к проведению операции приказано завершить к утру 15 июня.
  
  Очень характерные воспоминания о том времени оставил маршал Еременко.
  "11 июня 1940 года, Гродно, артиллерийские казармы
  С 13 до 16 часов был на совещании в городе Лида. Его проводил генерал-полковник Павлов. Он изложил план боевых действии, задачи войск, вытекающие из этого плана, дал следующие указания:
  а) по самолетам противника одиночной стрельбы не вести, огонь открывать только организованно и по команде офицера в чине не ниже лейтенанта;
  б) категорически запретить стрельбу в ночное время, действовать бесшумно штыком (при переходе границы);
  в) категорически запрещается останавливаться на дорогах;
  г) танки, БТРы нельзя располагать у дорог ближе 50 метров;
  д) каждого отлучившегося из расположения без разрешения командира отделения и пробывшего в отлучке два часа считать дезертиром;
  е) вопросы награждения: обычно начинают награждать после войны; это неверно, отличившихся награждать немедленно;
  ж) вопросы тыла продумать самим, иметь концентраты на четыре дня;
  з) власть в городах и прилегающих к ним местностях переходит к начальникам советских гарнизонов, первые слова в их приказах: "сдать оружие";
  и) промтоварные магазины закрыть и опечатать; продовольственные лавки и столовые должны работать;
  к) машины переключить на подвоз боеприпасов;
  л) за несвоевременное донесение строго наказывать;
  м) всегда знать обстановку;
  и) за удар в спину расстреливать на месте;
  о) местные ресурсы использовать тогда, когда нельзя подвезти и то только с разрешения начальника снабжения дивизии;
  н) за каждый случай неисполнения приказа судить;
  р) беспощадно карать за пьянство.
  Ориентировочные указания по действиям. Первый день: Волковшанки, Мариамполь. Второй день: река Неман, Вержболово. 16 ск - удерживать Алитус и переправу через Неман. Авиадесант будет высажен в первый день в 6 часов.
  Встретив упорную оборону, не атаковать, а обходить и блокировать ее, при подходе вторых эшелонов и артиллерии разгромить обороняющихся..
  Авиацию противника [в районе] Шавли [Шяуляй] уничтожить на аэродромах.
  Готовность войск к наступлению - утро 11 июня 1940 года".
  
  12 июня 1940 года, появляется приказ маршала Тимошенко о введении в Красной Армии дисциплинарных батальонов, что почти совпадает по времени с Указом Президиума Верховного Совета "Об уголовной ответственности за самовольные отлучки и дезертирство", предусматривающим направление военнослужащих срочной службы за самовольные отлучки в дисциплинарные батальоны на срок от 3 месяцев до 2 лет в мирное время и расстрел при объявлении военного положения. Дезертирами считаются те, кто самовольно покинул часть и отсутствовал в ней более 6 часов.
  
  13 июня 1940 года. Для подготовки места десантирования около ст. Гайжун (Литва) была выброшена советская парашютно-диверсионная группа в 7 человек.
  
  14 июня 1940 года. В Париж парадным маршем вошли немецкие войска.
  
  Все, дольше с прибалтами тянуть нельзя. Германские братья по оружию не поймут и посчитают такое промедление на фоне своих успехов за слабохарактерность и мягкотелость...
  В этот же день. 21:30. Все радиостанции дислоцированных в Прибалтике советских войск перешли на работу только на прием, ожидая условного сообщения о начале военной операции.
  В этот же день. 22:30. Приказом НКО СССР введена воздушная и морская блокада Прибалтики.
  В этот же день. 23:50. Москва, Кремль. Молотов вызвал литовского министра иностранных дел Юозаса Урбшиса и вручил ему ультиматум. Срок истечения - 10:00 15 июня.
  В этот же день. Командующий войсками БОВО генерал Павлов издал приказ о порядке обращения с литовскими военнопленными.
  В этот же день. Советские истребители сбили над Финским заливом вылетевший из Таллина самолёт финской авиакомпании.
  
  15 июня 1940 года. 3:30 утра. У отдельных советских командиров нервы не выдерживают от постоянного изматывающего напряжения. Рвется душа на помощь братьям по классу...
  Так, погранотряд 14-й заставы под командованием начальника истребительной группы лейтенанта Комиссарова самовольно перешел советско-латвийскую границу, разгромил и сжег латвийский кордон Масленки, и, захватив 5 пограничников, 6 цивильных мужчин, 5 женщин и 1 ребенка, вернулся на нашу территорию.
  На участке этой же заставы начальник 2-й истребительной группы политрук Бейко, услышав стрельбу и взрывы гранат, также перешел границу Латвии и произвел нападение на латвийский кордон Бланты, и, захватив 1 сержанта, четырех пограничников и пять детей, вернулся на нашу территорию. В перестрелке было убито 4 латвийских пограничника.
  После возвращения на советскую территорию лейтенант Комиссаров и политрук Бейко были арестованы и отконвоированы в распоряжение начальника штаба войск округа т. Ракутина. Почему не дождались приказа, сучьи дети?!!
  Хочу отметить - прав Блок: "Да, скифы мы с раскосыми и жадными очами...". В полон гнать, так гнать: не только ратников супротивника, но также его женщин и сопливых детишек... Чтоб знали, мать вашу!
  
  В 10:00 части расквартированного в Литве 16-го Особого стрелкового корпуса комдива Коробкова (расстрелян по делу Павлова за развал фронта в июле 1941 - Авт.) заняли город Каунас и мост через Ионава с задачей удерживать их до подхода основных сил.
  В тот же день. 15:15. Советские войска 11 и 3 армий вступили на территорию Литвы. К ночи первого дня Литва была оккупирована. Президент Литвы А. Сметона и правительство бежали в Германию. Туда же успела эвакуироваться часть литовской армии.
  
  16 июня 1940 года, по той же схеме были окучены две оставшиеся прибалтийские республики - Латвия и Эстония. Посол Латвии Ф. Коциньш получил из рук Молотова ультиматум в 14:00, а посол Эстонии А. Рэй - в 14:30. Срок ультиматумов истекал для Латвии в 23.00, а для Эстонии в 24.00 16 июня.
  В этот же день. Президент Латвии Ульманис обратился к послу Германии фон Котце с просьбой разрешить правительству и армии эвакуироваться в Восточную Пруссию, но получил отказ.
  В этот же день. В районе Риги десантировалась советская спецгруппа с начальником парашютно-десантной службы ВВС Белорусского Особого военного округа капитаном Старчаком.
  В этот же день. В 19:45 посол Латвии в СССР Коциньш сообщил В.Молотову о согласии своего правительства удовлетворить советские требования.
  
  17 июня 1940 года. 5:00 утра. Войска 8-ой советской армии перешли советско-эстонскую границу и начали продвижение в Эстонию и северо-восточные районы Латвии.
  10:20. Войска 3-ей армии (2 и 27 тбр, 121 и 126 сд) перешли латвийскую границу.
  13:00. Передовые части советских войск вступили в столицу Латвии - Ригу.
  13:15. Войсками расквартированного на территории Эстонии 65-го Особого стрелкового корпуса комдива А.Тюрина был занят Таллинн. Одновременно на его рейд прибыли боевые корабли советского Балтийского флота, высадившие в городе десант морской пехоты.
  
  Утром этого же дня состоялась беседа наркоминдела Вячеслава Молотова с послом Германии в СССР Вернером фон Шуленбуогом. Она настолько интересна, что ее стоит привести дословно.
  "Шуленбург ознакомил тов. Молотова с ответом Гитлера на мирные предложения маршала Петэна. Гитлер ответил Петэну, что он не может заключить мира с Францией, не обсудив предварительно с Муссолини этот вопрос.
   Тов. Молотов сообщил Шуленбургу, что он хочет его проинформировать о балтийских делах, основные сведения о которых ему, вероятно, известны из газетных сообщений. Советский Союз договорился с Латвией, Литвой и Эстонией о смене правительств этих стран и о вводе советских войск на их территорию.
   Основной причиной мероприятий Советского правительства явилось то, что Советский Союз не хочет оставлять в прибалтийских странах почву для французских и английских интриг (это в преддверии капитуляции Франции - Авт!).
  С другой стороны, Советский Союз не хочет, чтобы из-за прибалтийских стран его поссорили с Германией. В прибалтийских странах имелись элементы, которые могли быть использованы для этого, что было бы крайне нежелательно.
  Советский Союз вел переговоры, и они успешно закончились. Литовский президент Сметона бежал. Его замещает сейчас, согласно литовской Конституции, Меркис. Советский Союз посылает полпредов в прибалтийские страны, чтобы договориться о составе правительств этих стран. В Литву послан тов. Деканозов, в Латвию -тов. Вышинский и в Эстонию - тов. Жданов.
  Политика Советского Союза была всегда пролатвийской, пролитовской и проэстонской. Теперь Советский Союз хочет обеспечить со стороны балтийских стран просоветскую политику.
  Советские войска уже вошли в прибалтийские страны, причем никаких инцидентов не было. Литовское правительство уже сформировано, и состав его уже опубликован. В основном в него вошли просоветски настроенные элементы. Все эти мероприятия должны обеспечить полное уничтожение какой-либо почвы в прибалтийских странах для проведения антисоветской политики.
   Закончив свою информацию, тов. Молотов предложил Шуленбургу задать, если он их имеет, вопросы.
   Шуленбург ответил, что он не имеет вопросов и что это дело исключительно только Советского Союза и прибалтийских стран.
  Пользуясь случаем, он сообщил тов. Молотову, что бывший литовский президент Сметона интернирован, но что от германского министерства иностранных дел не получен еще ответ на его запрос, сделанный по просьбе НКИД о том, какие именно члены Литовского правительства перешли германскую границу. Как только ответ на этот запрос будет получен из Берлина, он немедленно сообщит его в Наркоминдел.
   Шуленбург задал вопрос, каково мнение Советского правительства относительно дальнейших мероприятий Германского правительства в отношении Сметоны. Германское правительство считает целесообразным держать его интернированным. Кроме того, Германское правительство сообщило Шуленбургу о том, что есть признаки возможности перехода целых литовских частей через германскую границу.
   Тов. Молотов ответил, что в отношении Сметоны он считает вполне целесообразным мероприятия Германского правительства и что, как сделано германскими властями, так пусть и остается. В отношении литовской границы он считает, что, видимо, она очень плохо содержится. Литовское правительство обратилось к Советскому правительству с просьбой предоставить пограничников для охраны этой границы, и если оно будет в дальнейшем настаивать на этой просьбе, Советское правительство ее выполнит. Если может идти речь о переходе границы целыми частями, то ясно, что у Литвы дело с охраной границы обстоит очень неблагополучно".
  
  Снова маршал Еременко.
  "25 июня 1940 года, Тельшяй
  Был в 48-м кавполку. Смотрел размещение полка, нашел, что оно удачное. Командир полка полковник Плиев - очень заботливый командир.
  Сегодня, наконец, установил, что начальник ветеринарной службы корпуса военврач 2 ранга тов. Попок, будучи пьяным, 20 нюня заходил в казармы литовского батальона в городе Россиены, был в столовой, снял пробу и остался недоволен вкусовыми качествами пищи, затем на вечерней поверке требовал исполнения "Интернационала" вместо национального литовского гимна... Поверкой остался недоволен и сделал замечание, чтобы выучили "Интернационал"".
  Куражился комсостав РККА, ох и куражился, до ветеринарных штафирок включительно. Потом, через год, обижались - что ето, литовцы в спину стреляют?
  
  Собственно на этом с дутой независимостью прибалтийских территорий было покончено. Нет, некоторое время, конечно, побурлили, помитинговали, но вскоре, благодаря действиям советских военных властей и спецорганов, все устаканилось и потекло в нужном направлении.
  
  Как следствие, в начале августа все три государства стали братскими республиками могучего и неделимого СССР.
  В конце июня 1940 года в Таллинн было переведено командование Балтийского флота.
  
  Адольф Гитлер был не то что бы потрясен, но как-то неприятно удивлен советской прытью, но занятый подготовкой к вторжению в Англию, не мог ничего поделать.
  Письма послов трех Прибалтийских стран в Берлине с протестами против русской агрессии были возвращены обратно без комментариев по указанию Риббентропа.
  Вскоре началась эвакуация морскими круизными судами фольксдойче проживавших на территории Прибалтики. "Своих" немцев СССР в Германию не выпускал - мало ли для чего, могут пригодиться...
  
   Аннексию прибалтийских лимитрофов признали далеко не все страны. США и Британия, например, сделать этого не захотели и предпринимали попытки создать на своей территории "карманные" правительства в изгнании из числа работников дипмиссий этих стран. Но ввиду политической мизерности фигурантов к реальному признанию не привело. Впрочем, это не помешало некоторым бывшим дипломатическим работникам вышеназванных государств и их идейным наследникам получить очень даже не плохую пожизненную кормушку и для успокоения либидо напечатать себе визитки: "имярек, президент" и мелким "в изгнании".
  
   С золотым запасом прибалтийских государств и их имуществом за рубежом у СССР были проблемы.
   6 августа 1940 года вышел указ о национализации банковской системы бывших буржуазных государств Эстонии, Латвии и Литвы. Но в кубышках было пусто. Еще осенью 1939 года, сразу после начала II мировой войны правительства прибалтийский государств вывели свои золотовалютные активы в банки США, Британии, Франции и Швеции.
   США и Франция отказались выдать свою часть золотого запаса СССР и передали его в 1992 году вновь обретшим независимость государствам Балтии.
   Британия поначалу тоже заморозила финансовые активы прибалтов, но 1967 году, когда уже устала ждать реинкарнации, все же уступила их СССР.
   Удивительно, но Швеция в 1940 году не только первой в мире признала аннексию балтийских стран в состав СССР, но и передала Сталину весь хранившейся на ее территории золотой запас Литвы, Латвии и Эстонии.
  
   Сложнее было с собственностью прибалтийских стран за рубежом.
   Если государственные представительства и консульства Советский Союз получил сравнительно легко, то с материальными запасами все было гораздо запутанней. Так, торговый флот прибалтийских стран, оказавшийся на момент аннексии в зарубежных портах, несмотря на множество судебных процессов, проводившихся в Канаде, Ирландии, Соединенном Королевстве и Соединенных Штатах, отсудить не удалось.
   Но? наверное, это не так уж и важно. Не правда ли?
  
   Теперь пора остановиться на судьбе бывших глав прибалтийских государств. Следует отметить, что Сталин, в отличие от Гитлера, уделил самое пристальное внимание нейтрализации любых потенциальных возможностей по созданию правительств в изгнании. Из клетки удалось выскочить только президенту Литвы Антонасу Сметоне.
   Ночью 14 июня 1940 года, сразу после предъявления Литве советского ультиматума, он с семьей "перешел границу у реки" и сдался германским властям. Немцы его интернировали, но через два месяца почему-то отпустили в Швейцарию. Оттуда в начале 1941 года, бывший президент эмигрировал в США, где поселился в Кливленде, штат Огайо. До поры, до времени, его никто не трогал, бывший президент спокойно писал мемуары. Но 9 января 1944 года в его доме случился страшный пожар, в ходе которого погиб и он сам и все его рукописи. У кого-то были очень длинные руки, а у бывшего президента, видимо, длинный язык...
  
  Премьер Литвы Антанас Меркис, принявший из рук Сметоны пост президента Литвы, 17 июля 1940 года вместе с семьей пытался выехать в Швецию, но был арестован в Риге советскими репрессивными органами и вывезен в Саратов. До начала войны жил там на правах ссыльного, но после 22 июня 1941 года, был повторно арестован и отправлен в Гулаг. Выжил. После смерти Сталина и реабилитации в 1954 освобождён из тюрьмы без права возвращения в Литву. Был поселен во Владимирской области, где и умер в 1955 году.
  
  22 июля 1940 года бывшему президенту Латвии Карлу Ульманису работники НКВД пообещали вывезти его с семьей в Швейцарию, но привезли в далекий Ставрополь. До начала войны СССР с Германией отбывал там административную ссылку. 4 июля 1941 года в профилактических целях - снова арестован и до начала августа 1942 года содержался в местной тюрьме. Сообщение о его смерти поступило уже из туркменского Красноводска, куда он был эвакуирован в связи с продвижением германских войск к Северному Кавказу. Точная дата смерти не известна.
  
  Бывший президент Эстонии Константин Пятс был арестован НКВД в конце июля 1940 года и вместе с семьей отправлен в ссылку в Уфу. В июле 1941 года, Пятса, как и его бывших коллег, повторно арестовывают и отправляют в Гулаг. Дождался смерти Сталина и реабилитации, но душевное и физическое здоровье было подорвано. Скончался 18 февраля 1956 года в психиатрической клинике города Калинина.
  
   Интересней всех сложилась судьба бывшего эстонского премьера Ури Улуотса.
   После ареста Пятса перешел на нелегальное положение и сумел, что само по себе уже относится к разряду фантастики, дождаться германских "освободителей". При немцах, ненадолго возглавил марионеточный Национальный комитет Эстонской республики. При приближении Красной Армии к эстонским границам призвал всех эстонских мужчин, способных носить оружие, на борьбу с "красной заразой". Народ откликнулся, и на вербовочные пункты ваффен СС пришло около 40 тысяч добровольцев.
  За эту услугу был вывезен немцами при эвакуации своих войск. В январе 1945 года пытался сформировать на территории Швеции правительство в изгнании, но крайне быстротечно скончался от неизвестной болезни.
  
  
  Сразу после прихода немцев, а в некоторых местах и до - как в оставленном РККА Каунасе, "освобожденные от ига большевизма", принялись самостоятельно, без каких-либо подсказок со стороны, резать евреев и расстреливать пленных красноармейцев.
  
   В целом, в различных немецких формированиях служило 115 тысяч латышей, из них в обоих дивизиях "Ваффен-СС" : 15-я гренадерская дивизия СС (1-я латвийская) и 19-я гренадерская дивизия СС (2-я латвийская) - 52 тысячи.
   Эстонцы предоставили немцам в 20-ю гренадерскую дивизию Ваффен-СС (1-я эстонская) около 30 тысяч человек. Всего на стороне вермахта воевало до 70 тысяч эстонцев.
   Из литовских националистических формирований было создано 22 стрелковых батальонов самообороны - "Шума", используемых в карательных акциях на всей оккупированной территории СССР. Бочки, полные вырезанных глаз - это их работа. Через батальоны прошло около 20 тысяч человек. Всего на службе - около 60 тысяч.
  
   По оценкам некоторых экспертов, на службе у гитлеровцев состояло (в боевых и не боевых частях) до 290 тысяч прибалтов. Еще около 180 тысяч воевало по другую сторону фронта в частях РККА.
  
  Последних "Лесных братьев" в Прибалтике выковыривали из-под коряг до 1957 года. На их совести тоже много чего.
  И ведь не подкопаешься - Право наций на самоопределение!
  
  
  
  
  ЭПИЛОГ
  
   Премьер-министр британского правительства, сэр Уинстон Черчилль, был политиком искусным и тертым. Всегда старался планировать развитие событий хотя бы на шаг вперед, опережать их.
  Поэтому он отчетливо понимал, что в условиях тотальной войны с Германией у Британии нет шанса на получение почетного мира. Он был упущен еще у Дюнкерка. Тогда еще можно было выторговать у немцев почетный мир и перейти на роль второстепенной мировой державы, уныло пляшущей под губную гармошку германского гегемонизма. Но потом стало уже поздно. Необходимо было сражаться за свои острова, за свои многочисленные колонии до конца. До победы. Или - Или. Другого не дано.
  В этих условиях собирание европейских правителей было мерой вынужденной, но необходимой. Что бы сделать задел на будущее, на то время, когда при благоприятном стечении обстоятельств, Великая Британия снова будет делить карту Европы. Устанавливать новые границы, ставить во главе правительств своих прикормленных людей. Доминировать.
   С этой точки зрения нахождение на территории Британии многочисленных правительств в изгнании себя полностью оправдывало. Окупало на все сто процентов.
  И Черчилль собрал прекрасную коллекцию, целое блистательное ожерелье королей, принцев, герцогов, премьер-министров, ведущих политиков со всей старой Европы, обрамлявшее и подчеркивающее незыблемое могущество Британской Империи, ее геоцентричность на карте мира.
  
  Давайте вспомним их поименно:
  1. Абиссинское правительство в изгнании во главе с королем Селасине I. В Британии с мая 1936 года;
  2. Албанское правительство в изгнании во главе с королем Зогу I. В Британии с апреля 1939 года;
  3. Чехословацкое правительство в изгнании во главе с Эдвардом Бенешем. В Британии с 10 мая 1940;
  4. Испанское правительство в изгнании во главе с Хосе Негриным. В Британии с 18 июня 1940 года;
  5. Польское правительство в изгнании во главе с Владиславом Сикорским. В Британии с мая 1940 года;
  6. Норвежское правительство в изгнании во главе с королем Хоканом VII. В Британии с 7 июня 1940 года;
  7. Люксембургское правительство в изгнании во главе с герцогиней Шарлотой. В Британии с мая 1940 года;
  8. Голландское правительство в изгнании во главе с королевой Вильгельминой. В Британии с 13 мая 1940 года;
  9. Бельгийское правительство в изгнании во главе с Пьерло. В Британии с мая 1940 года;
  10. Правительство "Свободной Франции" во главе с де Голлем. В Британии с 17 июня 1940 года;
  11. Югославское правительство в изгнании во главе с королем Петром II. В Британии с мая 1941 года.
  12. Греческое правительство в изгнании во главе с королем Гергом II. В Британии с мая 1941 года.
  
  
  Все эти господа и дамы вкусно ели, мягко спали, ни в чем особом себе не отказывали и продолжали из комфортабельного и безопасного места руководить своими подданными, которые в это время: сражались с оккупантами, гибли в облавах, шли голой толпой в газовые камеры, голодали, умирали, а может и проклинали их, благополучных и сытых изгнанников.
  Вы скажете, а могло ли быть иначе?
  История показывает, что могло...
  
  
  "В октябре 1941 года, в один из самых напряженных дней московской обороны в Ставке Главнокомандующего раздался телефонный звонок. Звонил корпусной комиссар Степанов, член Военного Совета ВВС, который попросил товарища Сталина перенести штаб фронта на восток, в район Арзамаса.
  - Товарищ Степанов, спросите в штабе, лопаты у них есть? - не повышая голоса, сказал Сталин.
  - Сейчас. - И снова молчание.
  - А какие лопаты, товарищ Сталин?
  - Все равно какие.
  - Сейчас... Лопаты есть, товарищ Сталин.
  - Передайте товарищам, пусть берут лопаты и копают себе могилы. Штаб фронта останется в Перхушкове, а я останусь в Москве. До свидания. - Он произнес все это спокойно, не повышая голоса, без тени раздражения и не спеша положил трубку".
  
   В самый трудный, смертельно опасный для всей страны и ее народа момент, советский Верховный главнокомандующий не покинул столицу, не сбежал в Куйбышев, а остался вместе с ее защитниками. В результате не только отстояли Москву, но и дошли до Берлина, водрузив на рейхстаге Знамя Победы!
  
  
   Был и другой случай. С другим Верховным главнокомандующим.
   из ПРОТОКОЛЬНОЙ ЗАПИСИ ДОПРОСА ГЕНЕРАЛ-ПОЛКОВНИКА ИОДЛЯ АЛЬФРЕДА
  18 июня 1945 г.
  Иодль Альфред, 55 лет, генерал-полковник, бывший начальник штаба оперативного руководства при ставке верховного главнокомандования немецких вооруженных сил
   <...>Личным другом Гитлера я никогда не был. Вместе с Гитлером я находился до 23 апреля. В этот день генштаб покинул Берлин. Решение Гитлера остаться в Берлине и отослать нас было принято им 22 апреля. До этого я стремился уговорить Гитлера уехать па север или на юг, так как было ясно, что Южная Германия будет отрезана от Северной. Гитлер не пошел на это...
   21 апреля Гитлер сказал мне: "Я могу сказать вам лишь одно: я буду сражаться до тех пор, пока хоть один солдат находится со мной. Когда меня покинет последний солдат, я застрелюсь".
  
   Так и произошло.
  Гитлер не оставил Берлин и, разделив судьбу гибнущего III Рейха, 30 апреля 1945 года застрелился.
  
  
  
  
  
  Приложения
  
  Страна Персонал ВМФ Армейский персонал Персонал ВВС Всего
  Франция 2 750 1 080 350 4 180
  Польша 1 750 17 450 8 500 27 700
  Голландия 2 400 1 570 270 4 240
  Чехословакия 0 3 470 1 250 4 720
  Норвегия 1 000 1 410 3 2 413
  Бельгия 0 780 165 945
  
  
  Список литературы
  
  Jurgen Koehler. Inside The Gestapo
  Акунов В. История 5-й танковой дивизии сс викинг 1941-1945
  Александер Б. 10 фатальных ошибок Гитлера
  Алябьев А. Н. Хроника воздушной войны
  Безыменский Л.А. Гитлер и Сталин перед схваткой
  Белов Н. фон. Я был адъютантом Гитлера
  Бердник М. Гиена Восточной Европы
  Болдин И.В. Страницы жизни
  Борис Соколов Как подсчитать потери во Второй мировой войне
  Бунич И. Лабиринты безумия
  Бунич И.Л. "Гроза". Кровавые игры диктаторов
  Владимир Крупник. Полузабытые союзники
  Волков Н. В. Легионеры Waffen Ss.
  Волков Ф.Д. За кулисами второй мировой войны
  Гарт Л. Вторая мировая война
  Городецкий Г. Роковой самообман: Сталин и нападение Германии на Советский Союз
  Грагданский. Гражданская войнв в Испании
  Гренье Ф. Дневник "Странной войны"
  Данилов С. Ю. Гражданская война в Испании (1936-1939)
  де Ионг Л. Немецкая пятая колонна во второй мировой войне
  Дубянский М. Маршал Петен в тупике истории.
  Задохин А. Г., Низовский А. Ю. Пороховой погреб
  Иванов Р.Ф. Сталин и союзники. 1941-1945 годы
  Иссерсон Г.С. Новые формы борьбы
  История Второй Мировой войны 1939 -1945
  Кейтель В. 12 ступенек на эшафот...
  Кимхе Д. Несостоявшаяся битва
  Климковский Е. Я был адъютантом генерала Андерса
  Колье Р. Дуче! Взлет и падение Бенито Муссолини
  Константинов С. Силовой вариант не был единственным.
  Корольков Ю. М. Тайны войны
  Кузнецов. Между Гитлером и Муссолини
  Мазер В. АДОЛЬФ ГИТЛЕР Легенда. Миф. Действительность
  Майский И.М. Воспоминания советского дипломата, 1925-1945 гг
  Маннергейм К.Г. Мемуары
  Мартиросян А.Б. Заговор маршалов. Британская разведка против СССР
  Мельтюхов М.И. Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918-1939 гг.
  Мельтюхов М.И. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939-1941
  Можейко И.В. Западный ветер - ясная погода
  Мухин Ю. "Крестовый поход на Восток"
  Некрич А.М. 1941, 22 июня
  Нерсесов.Ю. Был ли Гитлер президентом ЕВРОСОЮЗА?
  Носов В. Блицкриг в Европе: операция "25", вторжение в Югославию в 1941 году
  Орлов.А. За кулисами второго фронта
  Патянин С. В. "Везерюбунг": Норвежская кампания 1940 г.
  Пекалкевич Я. Спецоперации Второй мировой
  Пикер Г. Застольные разговоры Гитлера. 1941-1942
  Проэктор Д.М. Агрессия и Катастрофа. Высшее военное руководство фашистской Германии во второй мировой войне
  Проэктор Д.М. Война на Западе
  Пыхалов И. Великая Оболганная война
  Райле О. Тайная война. Секретные операции абвера на Западе и Востоке (1921 - 1945)
  Редер Э. Гросс-адмирал. Воспоминания командующего ВМФ Третьего рейха. 1935-1943
  Самсонов А.М. Крах фашистской агрессии 1939-1945
  Семиряга М.И. Тайны сталинской дипломатии. 1939-1941
  Сиполс В.Я. Дипломатическая борьба накануне второй мировой войны
  Солонин М. Три плана товарища Сталина
  Соцков Л.Ф. Неизвестный сепаратизм: на службе СД и Абвера
  Суровов В. Ледокол-2
  Томас Д.А. Эсминцы у Дюнкерка
  Уткин А.И. Вторая мировая война
  Уткин А.И. Дипломатия Франклина Рузвельта
  Фест И.К.: "Адольф Гитлер"
  Хмелинский П.В. Навстречу смерчу
  Храпачевский.Р. Испанское золото Кремля
  Ширер У. Берлинский дневник. Европа накануне Второй мировой войны глазами американского корреспондента
  Ширер.У. Взлет и падение третьего рейха
  Шмидт П. Переводчик Гитлера
  Эррио Э. Из прошлого: Между двумя войнами. 1914-1936
  
   * из текста удалены фото- и табличные материалы.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
М.Куприянова "Анделор" Д.Мухин "Артазэль. Архангел" Т.Мансурова "Великие тайны цивилизаций. 100 историй о загадках цивилизаций" М.Суворкина "Желтый пепел" В.Лещенко "Полет Кондора" Ю.Набокова "Скандал в вампирском семействе" Ю.Иванович "Раб из нашего времени-2. Шагнуть в неизвестность" М.Белозеров "Черные ангелы" С.Лысенко "Почтовый ящик пани Доры" А.Левицкий "Воин пустоши" А.Доронин "Сорок дней спустя" А.Шакилов "Война кротов" О.Мушинский "Корсары. Черный ростовщик" Е.Малиновская "Частная магическая практика. Лицензия" Т.Толстова "Коричневый дракон" К.Измайлова "Случай из практики" И.Дравин "Чужак. Барон" С.Малицкий "Блокада" И.Арсенов "Сен. Развеять скуку" Д.Распопов "Осколки Сердец" В.Коваленко "Против ветра! Андреевские флаги над Америкой" А.Глушановский "Сердце вьюги" В.Башун "Сэр Троглодит" В.Мясоедов "Новые эльфы" Д.Хван "Знак Сокола" О.Верещагин "Последний день войны" А.Левицкий, А.Бобл "Песчаный блюз"

Как попасть в этoт список

Сайт - "Художники"
Доска об'явлений "Книги"