Москва лежала у самых его ног. И не просто у ног, а даже у кончиков сапогов, начищенных еще в поезде до блеска, и успевших потускнеть после двухчасовой прогулки по широким гудящим улицам города, что уже начинал забывать войну.
Он ловил на себе восхищенные взгляды. Девушки в белых беретах, девушки без беретов и девушки с прическами, мальчишки, стриженные под полубокс, и мальчишки, стриженные "под Котовского", разного возраста москвичи мужского пола - почти все, как на подбор, в одинаковых широких штанах, словно одевались в одном и том же магазине - все население столицы его страны смотрело на него с интересом и уважением. Население отмечало его могучую фигуру - что со спины, что с других ракурсов, - глазело на парадную форму летчика, а самые внимательные обращали внимание на наградные колодки, со знанием дела определяя боевые ордена. Собаки тянули к нему морды, уловив из вещмешка приятный аромат копчений по сибирским рецептам, и кривили свои мокрые носы, почуяв запах ядреной настойки из кедровых орешков, который не могла удержать ни одна пробка.
Заблудился и потерял направление он почти сразу, не особенно на этот счет переживая. Да и что может случиться с ним в мирном городе? С ним, сбившим восемь самолетов противника, и еще трех не засчитанных, на фронтах к западу от Москвы, а также двоих в небольшой войне далеко на востоке - но об этом тс-с-с!.. Что может произойти неожиданного с ним, встретившим однажды в тайге нос к носу медведя, и успешно удравшим от него вершину ели - но об этом тоже тс-с-с! Какая сила сможет сломить и побороть такого доброго молодца?
Москвичи смотрели ему вслед и уважительно молчали.
Удивительно, но здесь он еще ни разу не был. Киев и Варшава, Берлин, Вена и даже Ленинград уже успели пасть ниц и признать его превосходство. Но был нюанс - в эти города он падал с неба. В Москву он прибыл поездом, словно простой бухгалтер, или, скажем, агроном, но не намерен давать этому городу ни единого шанса.
Город сопротивлялся. Город салютовал гудками, приветствовал развевающимися знаменами на фасадах домов, и даже предлагал купить семечки на пересечении Садового кольца и улицы Калинина - но сдаваться не собирался.
Тем интереснее и приятнее будет победа.
Стараясь не глазеть, подобно провинциалу, на очередную высотку - сколько же их здесь? - он свернул с шумной улицы в переулок. Вещмешок приятно побулькивал тем, что в него было положено. Чемоданчик неназойливо оттягивал руку, напоминая о подаренных шутниками-однополчанами паре гантелей, но о том, чтобы поставить его на землю и отдохнуть, не могло быть и речи. Городу нельзя показать слабину. Он еще проедет здесь под своей Триумфальной аркой, и случится это скоро.
А вот и его арка. Точнее, вход в метро - это такое место, где отправляются поезда, только по подземным тоннелям. Он такую штуковину уже встречал в Берлине, но, по рассказам очевидцев, в Москве метро должно быть намного краше, что не мудрено - это же центр мира. И вот он сейчас пройдет через эту арку - ну не могут эти москвичи без выпендрежа! - и тоже покатается в метрополитене имени товарища Кагановича.
"Станция Смоленская".
Он ухмыльнулся. И в Смоленске он был. И этот город тоже был покорен на бреющем полете. Хороший знак.
Скучающая девушка-контролер сверкнула глазами в ответ на мимоходом отданную честь и расправила плечи, заметно округлив форменную гимнастерку на груди. Щупленький студентик со связкой книг в руках на ходу обернулся, но осознав бездну, разделяющую ничтожного очкарика и героического летчика, ссутулился и торопливо засеменил на самодвижущуюся лестницу, именуемую эскалатором. Здоровенная тетка с жестяным корытом под мышкой перехватила теплый мужественный взгляд и на миг помолодела лет на десять.
Улыбаясь своим мыслям, он занес ногу над первой ступенькой эскалатора, которая неожиданно не стала ждать ласкового, но твердого прикосновения его сапога, и вместо этого умчалась куда-то вниз, а за ней вторая, третья...
Ситуация внезапно вышла из-под контроля. Одна нога ехала вниз, вторая еще стояла на твердой поверхности. Его развернуло, чемодан воткнулся в чей-то ойкнувший живот, а фуражка предательски свалилась на нос. Мир начал переворачиваться. Вокруг предупреждающе заорали в несколько голосов на чистом русском разговорном без примеси, от которого должны были слегка завять уши. Но ушам было не до того. Вместе с остальным телом, неожиданно потерявшим ориентацию в пространстве, они производили простой, но обескураживающий счет - "раз, ступенька, два, ступенька, стенка...", а вместе с телом ступеньки громогласно считало то самое корыто. На одиннадцатой или двенадцатой ноги нащупали опору - но только затем, чтобы оттолкнуться посильнее и полететь дальше в очередной акробатический этюд...
Ненавязчиво, но крепко его ухватили за предплечье, и сразу мир перестал вращаться вокруг произвольно выбранной оси. Щуплый студент, оказавшийся не таким уж и щуплым при ближайшем рассмотрении, подвинул круглые очки ближе к переносице средним пальцем и понимающе осведомился:
- Вошел в штопор, летчик?
- Есть такое, - последовал немедленный ответ, и голос был на удивление хриплым. - В неконтролируемый...
Кто-то сзади протянул ему вещмешок и чемоданчик. Из вещмешка трагически капало, а у чемодана был сломан один замок. Фуражка частично приняла форму ступеньки эскалатора.
Первый раунд оказался проигран вчистую, но перед реваншем следовало хотя бы отряхнуться.
Москвичи сочувственно молчали.
- Вот теперь здравствуй, город, - неслышно пробормотал он, и с трудом, но все-таки усмехнулся.