Аннотация: Дружеская пародия на конкурс "Презумпция виновности-7" и Детектив-Клуб, рубрика внеконкурса. Типа пьеса :)
Детектив-шутка в одном действии, плавно перетекающим в эпилог.
"Что задумал Перезвень?"
Место действия - актовый зал уездной больницы города N.
Действующие лица:
Главный Координатор больницы
Гойко Митич - заведующий хирургическим отделением
Дрозофильский - заведующий психиатрическим отделением
Брунгильд Савви - бывший пациент
Безымянный - сыщик в отставке, пациент
Перезвень - исчезнувший пациент
Прямокрыл,
пани Талиони,
Blondink,
Мышка Шмыг,
Юка Юкочкина,
Трудолюбий,
Боцман,
Барбаросса - другие пациенты.
Ярко освещенный актовый зал уездный больницы. В центре длинный стол в виде буквы Т. Во главе стола сидят Координатор больницы - девушка приятной наружности с очень строгой улыбкой, справа от нее - Гойко Митич, высокий человек с орлиным носом, слева - Дрозофильский, задумчивый молодой человек с длинными волосами и при усах.
Около стола единой группой стоят пациенты. Это Прямокрыл, генерал-фельдмаршал авиации в кожаном летном шлеме и белом шарфе; пани Талиони, девушка в стильном костюме пожарника; Blondink, барышня с внешностью Скарлетт Йоханссон и на фигурных коньках; Мышка Шмыг, невысокая девушка-подросток с независимым взглядом; Юка Юкочкина, учитель словесности, дама бальзаковского возраста; Трудолюбий, ироничный молодой человек при бакенбардах; Боцман, морской волк в профессорских очках; Барбаросса, высокий рыжеволосый человек с чеховской бородкой. Чуть в стороне стоит Безымянный, невысокий лысый человек в клетчатом жилете.
Координатор: Дамы и, конечно же, господа. В нашем дружном коллективе произошло нечто пренеприятное.
Пани Талиони(с тревогой): Как это - "пренеприятное"? У нас?
Blondink: Не может быть! Сегодня же праздник!
Координатор: Да, именно в такой долгожданный день выписки. В тот самый день, когда на кухне нам приготовили прекрасный торт со сценами из лучших детективных романов.
Мышка Шмыг(уверенно): Кто-то покончил с собой!
Юкочкина: Нет. Наверняка убили. Юка так считает.
Прямокрыл: Будут еще версии?
Барбаросса: Епиходов кий сломал. Четвертого в угол.
(Координатор вежливо кашляет. Все замолкают. )
Координатор: Я вас пригласила, чтобы сообщить. Вот, сообщаю. Вчера ночью с территории больницы бесследно исчез пациент по имени Перезвень.
Пани Талиони: Действительно, неприятность. А кто это?
Трудолюбий: Один из нас.
Координатор: Происшествие сие кидает тень на светлый образ нашего заведения. Потому что нефиг пропадать без объяснений!
Дрозофильский: Коллега, жаргон.
Координатор: Но самое главное - это происшествие может вызвать различные кривотолки. Если уж среди вас первой реакцией была версия об убийстве, то что говорить о прочих обитателях нашего уездного города N.?
Гойко: Ну, уж с этим мы как-нибудь справимся.
Координатор: Сегодня ночью я еще раз внимательно изучила историю болезни Перезвеня, и обнаружила вот это объяснение (машет листками бумаги), которое написал в форме эпистолярного жанра сам исчезнувший. Из этого объяснения можно сделать вывод, что его жизнь была в опасности, о чем он и предупреждает в несколько завуалированной форме.
Гойко: Снова полет сознания. Не умеют по-нормальному, так нет же - строчат...
(Координатор вежливо кашляет.)
Координатор: К счастью, среди нас присутствует господин Безымянный, известный сыщик и гроза преступного мира, наследник Ивана Путилина и любимый ученик профессора Морриарти...
Безымянный (машет руками): Полноте, полноте... Когда это было...
(Все смотрят на него.)
Безымянный: Дамы и господа. Я приглашен в приватном порядке, с целью разобраться в сложившейся ситуации. Так как уважаемым Координатором были вскрыты новые обстоятельства, я имею ввиду письмо, то предлагаю прямо здесь провести маленькое расследование. Вы не против?
Гойко: Они не против. У нас демократия.
Безымянный: В таком случае, прошу дать мне письмо для ознакомления.
Мышка Шмыг: Анонимка!
Безымянный: Простите, а почему Вы так считате?
Мышка: Ну... кто его знает, Перезвеня - кто он на самом деле?
Трудолюбий: Тут все такие.
Безымянный: Убедительно (берет письмо, читает). Так.. заглавие весьма странное... "Велкам ту зе клаб!" Признаться, не силен я во французком.
Гойко(иронично): Полет сознания.
Безымянный: Благодарю Вас! Так... (читает)... Ага... Интересно... Вот это да... Ну, кто бы мог подумать... (в сторону) ну ни хрена не понял!.. Так, картина несколько прояснилась.
Координатор: И что вы будете делать?
Безымянный: Предлагаю всем вместе восстановить в нашей памяти облик Перезвеня: каким он был, чем запомнился пациентам, а чем - врачам. Кроме этого, давайте вспомним, что интересного происходило в больнице накануне.
Координатор: Извольте.
Безымянный: Для начала позвольте мне ознакомится с характеристикой его, как больного. В двух словах, если не затруднит.
Координатор: Думаю, это лучше получится у лечащего врача. Вы не против?
Дрозофильский: От чего же? (встает) Перезвень появился здесь примерно две недели назад, ничего особенного о нем сказать нельзя. Прошел регистрацию.
Гойко: Это потому, что не я его регистрировал.
Дрозофильский(продожает): Возбудим несколько выше нормы, но не выше средней возбудимости по больнице. Достаточно активно общался с другими пациентами. Спорил, но до драк дело не доходило. Несколько дней назад по больнице объявили запись на добровольные процедуры, и он первым на них записался. Ну, и...
Безымянный: То есть Перезвень жил нормальной больничной жизнью.
Трудолюбий: Здесь такие водятся.
Безымянный: Что же случилось дальше?
Координатор: Ему не понравились процедуры. Такое бывает.
Безымянный: В самом деле?
Координатор: Обычная ситуация. Отдельные больные очень болезненно их переносят. Некоторые до сих пор возвращаются и предъявляют претензии, хотя они уже давно выписаны.
Безымянный: Например?
Координатор: Например? Ну, скажем, Брунгильд Савви. Лежал тут с диагнозом "рождественского синдрома", остался недоволен тем, как его выписали. Что-то сегодня он еще не приходил, даже странно...
Безымянный: Значит, Савви... Кто-нибудь видел, как Савви и Перезвень общались друг с другом? Говорили о чем либо, или, может быть, даже ссорились?
Координатор: Да, был один раз. В общем коридоре столкнулись и обменялись колкостями. Об этом есть отметка у дежурной по этажу.
Безымянный: Поня-ятно... Савви (записывает)... Так. А в чем выразилось недовольство Перезвеня?
Координатор: Об этом лучше спросить у заведующего хирургическим отделением, он проводил процедуры.
Гойко: Лучше. А еще лучше не спрашивать. Этот... "летун сквозь сознание" утомил меня до крайности. Поверьте, это сложно сделать. А ему удалось.
Безымянный: А в чем это выражалось?
Гойко: Ну, не понравились тебе процедуры. Ну так нефиг было просить!
Дрозофильский: Жаргон, коллега.
Гойко: Сленг, профессиональный сленг. Пришлось выписать специально для него хирургическое вмешательство. Но Перезвень разорался, как директор пляжа, и начал везде подвергать сомнению мой профессиональный уровень. Козел...
Координатор и Дрозофильский(хором): Коллега, жаргон!
Гойко: Козел, говорю, поймет бессмысленность такого бодания. А этот, с его потоком сознания, видимо не понял. И на заборе написал...(замолкает)
Безымянный: А что - на заборе? (записывает что-то, покосившись на Гойко)
Координатор(смущенно): Это не очень существенно... Ну да ладно. Кто-то хотел написать что-то про меня, да спугнули, видимо. Только четыре буквы успели написать: КООР. Однако Перезвень не мог этого сделать. Он на кухне в то время торчал, мнения высказывал. А сейчас забор уже разобрали на дрова.
Безымянный: Поня-ятно (записывает что-то, покосившись на Координатора). Значит, буквы. Не цифры, не иероглифы, а именно буквы. Кое-что прояснилось.
Юка(взволнованно): Что - прояснилось? Юка в нетерпении, Юка хочет все узнать.
Безымянный: Всему свое время, сударыня. А, кстати, вы можете что-нибудь сказать о Перезвене?
Юка(смущенно): Ну, ничего, наверное... Вежливый такой юноша. Понимал Юку, и Юка ему говорила спасибо. Немного нервный. Врал о своих победах на любовном фронте, но кто в его возрасте не врет? Главное, не забывать о родителях, Юка так думает. Юка ничего плохого не скажет про Перезвеня.
Безымянный: Поня-ятно (что-то зачеркивает, покосившись на Гойко).
(Внезапно сбоку на сцене появляется Брунгильд Савви с криком "собачекмучаютнахиэтозаговор!". Координатор отработанным движением бьет его по голове графином. Савви успокаивается.)
Трудолюбий: Такое здесь случается.
Безымянный: Кто-нибудь еще желает высказаться?
Мышка: Он покончил с собой!
Безымянный: А почему Вы так думаете?
Мышка: Потому что он - Человек! Потому что он - сам себе хозяин. Потому что все процедуры - неправильные. Он покончил c собой в знак протеста.
Гойко: Эх, демократия у нас...
Барбаросса(удивленно): У нас?
Безымянный: А как он покончил с собой?
Мышка: Ну... Допустим, он принял яд и сел на включенную бензопилу. И упал в лаковую рябь Невы.
Безымянный: Поня-ятно (ничего не пишет). Кто-нибудь желает еще?
Пани Талиони: Можно мне?
Гойко: Вам - всегда можно.
Безымянный: О, да!
Все, кромеСавви: Безусловно!
Пани Талиони: По моему скромному мнению, Перезвень стал жертвой своих же страстей. Его прегрешения ударили по нему самому. Это справедливо и грустно.
Координатор(рыдает): Нет! Это несправедливо! (мгновенно успокаивается)
Безымянный: Продолжим. Я хотел бы выслушать представителей сильной половины человечества.
Прямокрыл: Хочу. Сказать. Свое мнение.
Безымянный: Конечно, мы - все внимаем!
Прямокрыл: Я говорю всегда, что есть. Без уверток и словесной эквилибристики. Я - прямой, как пушка ГШ-301, Грязева-Шипунова, калибра тридцать миллиметров, предназначенная для оснащения истребителей типа МиГ-29 и штурмовиков типа Су-25, охлаждение полностью водяное. Не вдаваясь в лишние подробности, скажу, что помянутый сегодня неоднократно уважаемыми Координатором, главами хирургического и психиатрического отделений, а также моими боевыми товарищами - преподавателем гимназии госпожой Юкой Юкочкиной, прекрасной пани Талиони, юной Мышкой, и не помянутый пока остальными моими товарищами исчезнувший накануне Перезвень, есть человек достаточно образованный, чтобы написать, посредством прямого контакта подушечек пальцев с устройством ввода информации типа клавиатура, тридцать пять килобайт текста по счетчику Самиздата. Других существенных подробностей по данному делу к настоящему моменту предоставить не могу, в связи с ограниченностью информации, которую я имею в наличии по данному вопросу.
(Все потрясенно молчат. Слышно, как дует ветер за окнами.)
Трудолюбий: Такого я еще не слышал.
(Безымянный пошатывается. Дрозофильский быстро наливает и подает ему стакан воды. Тот пьет.)
Безымянный: Благодарю.
Дрозофильский(протягивает таблетку): Положите под язык.
(Безымянный берет таблетку и пристально смотрит на Дрозофильского. Тот краснеет.)
Дрозофильский: Вы на что намекаете? Это валидол. Остальное - ваши фантазии.
Безымянный: Простите, профессиональная мнительность. И личные ассоциации (что-то записывает, покосившись на Дрозофильского. Потом что-то записывает, покосившись на Прямокрыла. Потом все зачеркивает).
Безымянный: Ну, а что могут сказать остальные гости?
Боцман: Был в кругосветке. Видел тридцать два траулера, восемь айсбергов и девяносто шесть макак в одной клетке в трюме. Перезвеня нигде не видел. Ничего не знаю, даже где здесь гальюн или кают-компания. И никто не говорит. Возмутительно.
Координатор: С обсуждением технических вопросов - прошу в спецрекреацию.
Blondink: А я даже не знаю, что сказать. Мне муж такие коньки подарил на Новый год... А этому, который процедуры делал, они не понравились. Зря, что ли, я тут в них хожу, не снимая? Перезвеню они понравились, между прочим!
Трудолюбий: Они многим нравятся.
Барбаросса(улыбаясь): Плюс один!
Координатор(обращаясь к Безымянному): Ну, так что Вы нам можете сказать, сударь?
Безымянный(смотрит на бумажку, где делал записи): Дамы и господа. Я выслушал всех вас, и пришел к преинтереснейшему выводу.
Гойко: К какому? Не томите душу, нам этого Перезвеня во, как хватило.
(Координатор вежливо кашляет.)
Безымянный: Представьте себе, как темной ночью Перезвень вышел в коридор. Или ранним утром. Возможно, был уже полдень. В раненой душе его клокотали эмоции. Обида захлестнула его, как волна заливает палубу...
Боцман: Как что?
Безымянный: Он горел желанием отомстить. Он хотел всем доказать, что он - очень правильный пациент, и что некоторые врачи его не понимают.
Гойко: Ага. Понималка не выросла.
Дрозофильский: Эх, коллега...
Безымянный: И он принимает решение - исчезнуть. Исчезнуть так, чтобы о нем заговорили. Чтобы уронили искреннюю слезу в тарелку с больничной кашей. Но как это сделать без сообщника?
Координатор: Сообщника? Зачем?
Безымянный: Так детективнее.
Координатор: Поняла, продолжайте.
Безымянный: И тогда сообщник пишет на заборе что-то такое, что обязательно вызвало бы вопросы. Банальный прием - недоговоренность. Просто четыре буквы "КООР". Это могло быть началом слова "Координатор". Или аббревиатура, что-то вроде Клуба Отравленных Овсяными Рогаликами, или Как Обалденна Осенняя Россия. Не важно содержание, важен результат. Забор сломан, чтобы избежать кривотолков. Путь свободен, побег теперь совершить проще простого.
Дрозофильский: Побег?
Безымянный: Именно так-с.
Координатор: Ээ... Но в чем резон? Мы и так никого не держим. Выписка в любое время, только пижаму сдай.
Безымянный: А он не хотел убегать совсем. Чтобы понять это, достаточно было составить его психологический портрет. Самую важную деталь расследования отметила уважаемая Координатор.
Координатор: Учитесь! (поднимает плакатик со смайликом)
Безымянный: Вы же сами сказали мне, что когда была сделана надпись на заборе, Перезвень находился на кухне. А теперь подумайте, что его там могло заинтересовать.
(Все переглядываются. Внезапно Гойко бьет кулаком по столу.)
Безымянный: Перезвень все точно рассчитал. Он написал письмо, где сообщил о фиктивной опасности для своей жизни. Как он и предполагал, мы все собрались в одном месте, чтобы обсудить создавшееся положение. Праздничный торт остался без присмотра. И наверняка Перезвень сейчас на кухне по уши в креме.
Пани Талиони(потрясенно): Как это неэстетично!
Юка: Невероятно. Юка просто отказывается поверить.
Прямокрыл: Какое низкое коварство!
Трудолюбий: Он нас всех наколол.
Мышка: Так что мы тут стоим?
Барбаросса: И в самом деле?
Боцман: На аборда-аж! На кухню! Заодно мне ее наконец покажут (бросается к дверям, останавливается). Дамы вперед!
Барбаросса: Стратегически верно. Девушки за сладкое глотку перегрызут.
(Пациенты убегают со сцены.)
Координатор: Стихийное движение масс. Какие соображения, коллеги?
Дрозофильский: Предполагаю интересное зрелище.
Гойко(возмущенно): Без нас?
Координатор: Не выдумывайте. Здесь есть потайной ход, остался со времен Крестовского. Успеем раньше.
(Убегают, вместе с ними - Савви.
На сцене остается один Безымянный)
Безымянный: Странно. Убежали все. Определенно, миром правят страсти. Ну, скажите мне на милость, что стоило хоть одному из них остаться, чтобы присутствовать при эпилоге!
(Безымянный стучит по столу.)
Безымянный: Можете проявить себя, мой юный друг!
(Из-под стола на четвереньках вылезает Перезвень. Он тащит за собой праздничный торт - настоящее произведение искусства, изображающее сцены из лучших детективов. Торт уже порядком надкусан.)
Перезвень: Я вынужден преклониться перед вашим гением. Все вышло так, как вы задумали. Одного я не могу понять... Зачем все это?
Безымянный: Элементарно, Ватсон. Страсть, как люблю сладкое. С детства осталось влечение. Помню, наварит матушка варенья из вишен...
Перезвень: Я тут "десять негритят" слопал, пока слушал ваше расследование. Они были шоколадные.
Безымянный: Это ничего, мой юный друг! Не сообразить ли нам чайку?