Аннотация: "Жестокий романс" наоборот. Для конкурса "РД-5(2009/2010)". Итоговое место: вероятно, в буфете :)
1. Наши дни
- Это и есть мое родовое гнездо?
Высокий человек в сером пальто смотрел, не отрываясь, на трехэтажный дом за высоким забором. Недружелюбный ветер перебирал его длинные седые волосы, но он словно не замечал холода. Ему было смешно и немного грустно.
- Не совсем, - несколько смущенно отозвались из машины. - Здесь жили другие люди. Дому года четыре, не больше. Внутри вообще сплошной новодел, но в одном месте сохранился старый фундамент...
- Здравствуй, земля отцов, - шутейски поклонился высокий. - Алекс, я хочу немного погулять. Один. Ждите меня через час в моем родовом поместье.
- Сейчас темно, - возразили из машины. - Это не охраняемая территория.
- Еще не хватало, чтобы это убожество охраняли.
Внедорожник плавно тронулся с места. Высокий достал из кармана трубку, прикурил от зажигалки и пошел неспешно по дороге. Но уже скоро он набрал снега в ботинки и совсем не солидно запрыгал на одной ноге.
- Несомненно, это Россия, - пробормотал он. - Моя Россия...
2. Январь 1951.
Иван Лукич имел обыкновение не стучаться, но стук деревянного протеза и без того предупреждал всех заранее о его приходе. И поскольку их дверь была последней в коридоре, то сомневаться не приходилось - этот гость пришел к ним. Вероятно, в надежде, чтобы ему налили.
- Здорово, Матвеевна! Здрасьте, Ирина, - агроном тут же свободной рукой снял запотевшие очки, но протирать о ватник не стал. - Слыхали последние известия?
- Снова в районе шпиона поймали? - недружелюбно спросила нестарая еще хозяйка, не отрываясь от швейной машинки. Вторая, помоложе, сидела за столом и ожесточенно конспектировала лежащий перед ней учебник. - Опять враг не дремлет?
- А мне без разницы, - равнодушно ответила хозяйка. - Я отбоялась. А вы, Иван Лукич, могли бы говорить тише. Это хорошо, что у нас ребенок не спит, а не то мы бы вас иначе встретили. Тряпок на дорогих гостей у нас завсегда хватит.
- Да ладно, ладно, извините, - смутился агроном, расстегивая ватник. - Ваша разбойница в это время никогда не спит, - Ирина между тем пододвинула к нему стул. - Спасибо. А язык у вас, Анна Матвеевна, и впрямь длинный. Но я не про это... Вы уже слышали, кто вернулся? Ни за что не догадаетесь.
Ирина, уже открывавшая шкаф, чтобы достать заветную чекушку для гостя, словно наткнулась на стенку. Звякнув, упал на коврик стакан, но не разбился.
- Ой... - агроном еще больше смутился. - Извини, Ирина, я не подумал что-то...
- Вы сегодня в ударе, - резко сказала Анна Матвеевна. - Вообще не думаете. Ну, так кто там приехал, отчего мы все должны пуститься в пляс?
- Лешка Долгопятов, вот кто, - ответил Иван Лукич. - Князь наш. Вот я и решил, дай зайду, скажу...
Хозяйка внезапно преобразилась. Вскочив, она отняла у дочери чекушку, подняла стакан и, светски улыбаясь, быстро подошла к гостю.
- Как интересно, - проворковала она. - И что? И как он?
- Благодарю, - агроном принял стаканчик двумя пальцами, но употреблять не стал. - Лешка, скажу я вам, в полном ажуре. Иконостас - как у генерала, только 'героя' нет. Так кто бы ему дал-то, с такой фамилией? Ну да ладно... Про 'как у генерала' вру, конечно, но пять орденов - один к одному. Не то, что у меня, - Иван Лукич продемонстрировал одинокую медальку из-под ватника. - Пять лет после Победы лишних отбарабанил, демобилизован, говорит, начисто. Сказал, будет в Москве жить. Вот, как обернулось, - агроном опасливо покосился на тонкие стены, и уже тише добавил. - А до войны его даже из счетоводов погнали, с такой анкетой.
- Спасибо, дядя Ваня, - холодно сказала Ирина. - Я очень рада за Алексея. Надеюсь, что и в дальнейшем у него все сложится хорошо. Вы, наверное, торопитесь?
- Э... - агроном погрустнел, и поставил невыпитую водку на стол. - Намеки понимаем. Извините за беспокойство.
Удерживать его не стали. Когда он уковылял, постукивая своей деревяшкой, и за ним закрылась дверь, Анна Матвеевна твердо сказала дочери:
- Тебе нужно с ним встретиться.
- Зачем? - деланно удивилась Ирина. - Разве могу я, солдатская вдова, чем-то скрасить досуг героя? Хотя нет, скрасить могу. Только мне оно надо? У меня Михаил есть.
- Кому нужен твой Морковкин? - скривилась Анна Матвеевна. - Инженер недоученный. Пойми, что может тебе дать Алексей. Вспомни - до войны он от тебя не отходил.
- Это ты вспомни, какую ты истерику закатила, когда он меня один раз проводил домой из училища, - закричала Ирина, и из-за занавески сразу высунулась заинтересованная детская мордочка.
- Ошибки у всех бывают, - признала любящая мать. - Тогда он был не самым видным женихом. Тогда я еще тряслась ночью от каждого чиха. Зачем тебе был нужен муж, которого могли взять за одну только фамилию?
- И ты выбрала мне хорошего парня из пролетарской семьи, - закончила Ирина. - За что тебе, мам, спасибо. Честно. Но теперь у меня есть другой человек. Только не повторяй свое 'кому он нужен?' Девок вокруг немерено, а солдаток - еще больше.
- О дочери подумай, - попросила Анна Матвеевна. - Пойми, Москва - это шанс, Ира.
- Нет, мам, - Ирина села на стул и закрыла лицо руками. - Пусть я дура. Мой... он если вернется... Пусть я уже буду Морковкина, но хоть так дождусь... Хоть так, мам...
Анна Матвеевна, не говоря ни слова, вернулась к швейной машинке и продолжила работу. Ирина продолжала сидеть, не отрывая ладоней. Затем Анна Матвеевна сказала:
- Ведь ты Алексею писала. Я точно знаю. Я конверт видела.
- Писала, - тихо сказала Ирина. - Всему классу писала. Только один Алексей и вернулся, и еще Петя Максимов.
- Этот не мог не вернуться, - неожиданной неприязнью сказала Анна Матвеевна. - Ему по должности положено.
3. Наши дни.
Внедорожник медленно проехал ворота, гостеприимно раскрывшиеся по первому же гудку, и остановился. Почти сразу рядом возник приземистый человек в камуфляже и постучал в боковое стекло.
- Здравствуйте, моя фамилия Максимов, - сказал он, как только стекло опустилось. Лицо его мучительно пыталось изобразить подобие улыбки. - Рад приветствовать здесь законного владельца... - он запнулся, вглядевшись в темноту салона. - А князь разве не приехал?
- Здравствуйте, - отозвались из машины. - Где можно припарковаться?
- Здесь, я потом загоню в гараж, - ответил Максимов.
Заглушив двигатель, из внедорожника вылез молодой человек.
- Алекс, - протянул он руку. - Очень приятно.
- И мне, - ответил приземистый. - Так что князь?
- Вышел пройтись по окрестностям. Будет через час.
Максимов недоверчиво посмотрел на молодого человека.
- Пройтись? А вы в курсе, что у нас смотреть нечего, старые дома да заброшенная фабрика? Это не безопасно.
- Через час, - повторил молодой человек. - Думаю, он дойдет до разрушенной церкви, побудет там немного и сразу назад.
- В этих развалинах наркоманы ширяются, - сказал Максимов. - Хотя мое дело предупредить. Если князь желает разделить печальную участь собственных предков, то это его право. Однако мне было бы жаль оказаться уволенным, проработав на таком окладе всего месяц.
Молодой человек задумчиво постучал по ветровому стеклу.
- Хорошо. Через тридцать минут я позвоню ему. А сейчас пойдемте в дом, хочу познакомиться с остальными.
Они пошли к дому по очищенной от снега тропинке. На крыльце в полумраке стоял кто-то. В одном из окон Алекс заметил силуэт, который тут же скрылся из вида.
- Нас встречают все, - он незаметно улыбнулся.
- Не нас, Долгопятова, - поправил Максимов. - А он по окрестностям гуляет.
Они подошли к крыльцу. Алекс еле заметно придержал своего спутника и вышел вперед. Поднимался по ступенькам он медленно, не поднимая головы, и остановился, подойдя почти вплотную к стоящему на крыльце человеку.
Секунды две они простояли молча. Встречающий был достаточно пожилым человеком. Он пристально вглядывался в лицо Алекса, от напряжения даже шевеля губами, словно пытался узнать когда-то давно знакомого человека.
- Князь, - сказал Алекс, - будет немного позже. Меня зовут Алекс.
И он протянул руку, которую тут же горячо и с облегчением пожали.
- Дмитрий Евдокимович, садовник. Проходите, что ли... - старик смутился. - Да. Пожалуйста. - Он пропустил вперед и Алекса, и Максимова, а сам остался на крыльце.
Под камуфляжной курткой у Максимова оказался вполне приличный пиджак. Они переобулись, и Максимов пригласил Алекса на кухню.
- У нашего садовника очень подходящая фамилия, - сказал молодой человек. Максимов на это не успел ответить. Со второго этажа буквально сбежала маленькая женщина.
- Ваше превосходительство, - кричала она. - Мне надо срочно с вами поговорить. Это важно.
- Это не... - начал Максимов, но женщина его не слушала. Она была примерно того же возраста, что и садовник. Взволнована она была чрезмерно.
- Ваше светлость... Или благородие... - быстро заговорила женщина. - Ой, простите, я забыла, как правильно, но это очень важно! Вам угрожает... Пожалуйста!
- Правильней будет 'ваше сиятельство', - улыбнулся Алекс. - Но это необязательно. Князя можно называть по имени и отчеству. Успокойтесь. Я хоть и не тот, за кого вы меня принимаете, однако с удовольствием вас выслушаю.
- Ой, - женщина покраснела. - А я думала... Но я должна... А вот он даже слушать не хотел, - она неприязненно посмотрела на Максимова.
- Господи, - пробормотал он. - Вы снова об этом, Елена?
- Да как вы не понимаете, - снова закричала женщина. - Все это не случайно! Он не просто так здесь появился! Сад он здесь разбивает в январе... Это же Морковкин! Понимаете? Это же Митя Морковкин!
И несчастная женщина разрыдалась.
4. Январь 1951.
- Митя! Ми-итька!
Костер горел ярко. Иван Лукич энергично подбрасывал в огонь длинные прутья, то и дело натыкаясь на снующего здесь же мальчишку, но не сердился. Им было весело.
- Ми-итька! Ты где? - снова донесся голос из-за полуразрушенного сарая.
- Да здесь он, - крикнул в ответ агроном. - К нам идите.
Подошли двое. Ирина держала под руку молодого человека в круглых очках. Молодой человек был рассержен.
- Митя, я сколько раз говорил, чтобы ты не исчезал, не предупредив. Тебе опять по шее дать?
- Это верно, пацан, - поддержал Иван Лукич. - Брат ведь волнуется. Помнишь, как двое из вашей школы на снаряде подорвались? - он посмотрел на молодого человека и Ирину. - А мы с Митей костерок сообразили. Ограду-то разобрали, весной на этом месте теплицу будут строить. Уже есть решение. Будем растить гибриды. Вот парнишка заранее здесь, к науке тянется. Агрономом станет.
Будущий агроном не ответил - он тыкал в костер палкой. Плевал он в этот миг на любую науку - ему хотелось смотреть на огонь.
- А ты смотри, аккуратнее, Михаил, - хитро сказал Иван Лукич. - С девушкой вот гуляешь, а слышал местную легенду про князей Долгопятовых?
- Ивана Лукича понесло, - сообщила Ирина. - Он у нас собиратель местного фольклора.
- Долгопятовых? - спросил Михаил, не стараясь скрыть неприязнь. - Которых в семнадцатом cожгли вместе с усадьбой?
- Кого в семнадцатом, - согласился Иван Лукич. - Кого позже. Суровое время было, кого тогда только не жгли-стреляли. Может, и не всегда правы были. Вон, Алексей-то последний из них остался, а каков герой?
- Алексей, значит, - молодой человек в очках взглянул на Ирину, но та смотрела в огонь. Иван Лукич, не замечая этих взглядов, продолжал:
- У нас про них байка ходила. Доктор тут один жил, да и высчитал, что иногда, аккурат в рождественскую ночь, в наших местах пропадали парень с девушкой. Находили их потом убитыми.
- Печально, - сказал Михаил. Теперь он тоже смотрел в огонь.
- Не то главное, - помотал головой агроном. - И крепостные это были, и дочь кузнеца, даже приезжие циркачи. И подсчитал тот доктор, что после каждого случая тогдашний князь жил еще и жил. Они и взаправду помирали кто в девяносто, а кому и за сотенку переваливало. Лешкин прадед, например, так сам и не помер. Его у флигеля расстреляли.
- Какого флигеля? - спросил Михаил. - Разве там все не пожгли?
- Пожгли, верно. От флигеля один фундамент и остался. Сейчас его снегом занесло, летом увидишь. Ты ведь не местный? Туда парни с девками ходят на луну смотреть, считается заветным местом. Не про то я. Понимаешь, доктор говорил, что нашли князья какую-то траву, или минерал особый, который, если применить его после того, как два любящих сердца перестанут биться, то их жизнь как бы твоей станет, - Иван Лукич притопнул своей деревяшкой. - И я думаю, если прав был тот доктор, то правильно извели всех стариков Долгопятовых. Хотя кто их знает. Может, и байка все это.
- Мальчишкам такое должно нравиться, - засмеялся Михаил. - Вы, наверное, успех имеете. Если бы это не было бредом с точки зрения материализма, то могло попасть и в художественную литературу.
- Точно, - сказали у них из-за спины.
Сзади стояли два молодых человека в шинелях, как они подошли - никто не заметил. Тот, который был чуть ниже, смолил папироску, рискуя поджечь длинный ус. Второй, высокий, смотрел на Ирину.
- Точно, - повторил усатый. - Послушать Ивана Лукича полные залы собирались. Чего он только не плел, до сих пор жутко. Войну прошел, а его историй боюсь.
- Да какие залы, - вздохнул агроном. - Все на бревнах, и вот также, у костра... Здрасьте, Петр Никитич, - добавил он поспешно.
- Просто Петя, - приветливо улыбнулся усатый. - Какие тут церемонии.
- Петя, - послушно сказал агроном. Весь раж его пропал в одночасье.
- Вы посмотрите, кого на улице встретил, - сказал усатый. - Знал, что вернулся, чертяка, да никак не мог вырваться. А тут смотрю - идет. Ба, это ж Лешка Долгопятов. Ну, у меня с собой было... Мы прямо на морозе и хряпнули.
- Михаил, пойдем, - сказала Ирина.
- Здравствуй, Ира, - сказал высокий.
- Здравствуй. Пойдем, Миша...
- Ты чего-то боишься? - осведомился ее спутник несколько сухо.
- Не хочешь - я одна пойду.
- Может, объяснишь? - несколько раздраженно спросил Михаил.
Ирина вырвала у него руку, и не глядя ни на кого, пошла прочь. Все молча смотрели ей вслед, пока она не скрылась за амбаром.
- Нам оказались не рады, - констатировал усатый Петя. - Ты понял, Леха? Героям войны не рады. Которые за них кровь проливали...
- Угомонись, Максимов, - негромко попросил высокий. - Она просто перенервничала, испугавшись рассказа про кровопийц-князей, которые убивают влюбленных, за что были в последствии казнены революционными массами.
- Их казнили за другое, - тихо сказал Михаил, глядя исподлобья. - Не мне вам рассказывать, как некоторые целыми поколениями пили соки из трудового народа.
- Я и говорю, кровопийцы, - кивнул Долгопятов. - Только мы не на собрании, здесь я и в рыло могу дать. А что касается этих историй, то девушкам слушать их не надо, особенно когда рядом нет настоящего мужчины, на которого можно опереться.
Михаил сглотнул нервно, и зачем-то снял очки. Усатый Максимов, криво усмехаясь, кивнул.
- Это да, это есть. Точнее, этого нет. Настоящих мужчин мало осталось, не всем девкам везет.
- У вас есть четкие критерии, кого называть настоящими мужчинами? - осведомился Михаил. Агроном легонько толкнул его, но молодой человек отмахнулся.
- Они у каждого свои, - усатый продемонстрировал образованность и свое знание, что такое 'критерии'. - По мне, например, тот мужчина, кто жизнь знает. И кто смерть видел. Кто, например, в штаны клал со страху, когда прямо на него пер 'тигр', но из траншеи не смылся и расчет не оставил. Или вот, - он показал на Долгопятова. - Который сорок раз ходил за линию фронта и положил там хренову тучу фрицев, - усатый скептически оглядел с ног до головы Михаила. - А вот те, кто уже на мобилизационном пункте умудрились контузиться... Тем, считай, не повезло. Но ведь не всем везет.
Михаил снова сглотнул. Митя уже не тыкал палкой в костер - он стоял и во все глаза смотрел на брата.
- Не всем, - согласился Михаил. - Это верно. Везение непредсказуемо. Бывает, человек и штаны в траншее пачкал, и за линию фронта ходил, и при этом жив. И даже на своих двоих ходит, - он посмотрел на агронома. - А вот в любви неудача. И хорошая девушка предпочитает ему другого, которого так неудачно контузило. И так бывает.
- Сильно сказано, - произнес высокий.
- Красиво сказано, - добавил усатый. - Пойдем, Леха. Действительно, приперлись, и испортили людям настроение, а они делом заняты...
- Погоди, - поднял руку высокий. - Пару слов.
Он подошел к Михаилу. Несколько секунд они стояли друг напротив друга, не отводя глаз, и молчали, и только потрескивали ветки в костре.
- Это счастье, - сказал Долгопятов. - Когда есть, ради кого умирать. Кто не пережил, тот не знает, какую можно испытывать благодарность. К той, ради которой все делаешь. И ради нее не сходишь с ума, пускай она даже замужем за кем-то другим. Ради этого будущего 'спасибо' ты живешь. Чтобы сказать ей, и услышать в ответ то же самое.
- А если не услышишь? - спросил Михаил. Алексей улыбнулся.
- Может, и не услышу. Но стоит попробовать. Максимов, ведь стоит? - он обернулся. Тот уже не улыбался.
- И будет Ирине, что вспомнить, - Долгопятов снова посмотрел в глаза Морковкину. - И с чем потом сравнивать.
Михаил ударил его в лицо. Вернее, хотел это сделать. Алексей без труда увернулся и ткнул Морковкина в живот. Тот издал неприятный звук горлом и сел в снег. Мальчишка бросился к брату. Долгопятов перехватил его взгляд, полный отчаянной обиды.
- Ребята, ну зачем вы...? - возмутился агроном.
- И впрямь незачем, - Максимов буквально обхватил Долгопятова руками и потащил в сторону. Тот не сопротивлялся, только глядел, не отрываясь, на поверженного соперника, хватавшего ртом воздух. Затем одним движением освободился и пошел прочь. Усатый поспешил следом.
- Ты не прав, Долгопятов.
- Максимов, - возразил тот. - Чего мне не требуется, так это чьего-либо одобрения. Это только меня касается. И ее. Эта женщина моя, доступно?
- Ой ли, - с усмешкой усомнился Максимов. - А сама женщина в курсе?
- Она должна это понять, - Алексей словно не замечал иронии. - Замуж пускай выходит хоть за лешего, я сам перед ней не кристальный... - он усмехнулся. - Со мной вообще все не слава Богу. Никому не пожелаешь такого издевательства вместо биографии. Вроде семья была. Кажется, была родина. Где все это? Помню, стою у сгоревшего флигеля, смотрю на эти кирпичики да головешки, и понимаю, что это все, что у меня осталось. И я сам - такая же головешка, - он говорил, и от его спокойного голоса Максимова начало пробирать посильнее мороза. - Я еще не родился, а кругом уже все сгорело, как в аду. Думаешь, ад - это поповская страшилка? Я тоже так думал. Когда война началась, я решил - вот мой шанс. Идиот... Это для других ты воюешь. Для себя ты убиваешь. Одного, второго, двадцатого. Всем вокруг все ясно, а ты один, словно бедуин в пустыне... Но у бедуина хоть небо есть, а у тебя - ничего... Пустота. Нет смысла.
- Леха, - удивленно сказал Максимов. - Ты усложняешь. Все же намного проще. Леха, какого... Как же ты уцелел с такой чепуховиной в голове?
- Ирине спасибо, - просветлел лицом Долгопятов. - Я сохранил себя и свою душу только благодаря одному единственному конверту. Вот это был мой смысл. И теперь я от него не откажусь. Ирине никуда от этого не деться, в этом я постараюсь ее убедить. А как я это сделаю, уже никого не касается.
- Ошибаешься, - усатый схватил его за плечо и резко повернул к себе. - Ты знаешь, как я тебя уважаю. Запомни - мы здесь пять лет работали, чтобы люди смогли без опаски по улице ходить. Шваль всякую ловили, и прочих. А еще были герои, которые забыли, что войны уже нет и уже нельзя решать свои проблемы по-старому. Ты не первый. Прошу, оставь свои фронтовые штучки. Двинул этому шибздику, и успокойся. Тут другая жизнь, видишь, теплицу будут строить. Мир наступил, Леха.
Долгопятов пристально смотрел на Максимова.
- А ты где служишь, Петь?
Тот отпустил его, и успокаивающе похлопал по плечу.
- Там.
- Ясно, - Долгопятов усмехнулся криво. - Вот, значит, как. Ну, и как тебе... там?
- Как и всем сейчас, - ответил усатый. - Трудно. Только не всякий это понимает.
5. Наши дни.
Высокий человек в сером пальто стоял посреди битого кирпича и ловил лицом мокрые снежинки. Купола у церкви не было, и даже стены не могли служить укрытием от ветра - настолько они были разрушены. Конечно, он будет приходить сюда еще не раз, ведь в том числе и для этого он сюда приехал. Это была его церковь. Он всегда знал, что она есть, но не мог представить того ощущения внутренней пустоты, которое на него вдруг навалилось.
Высокий огляделся, пытаясь определить, где мог раньше находиться алтарь. Пришлось подсветить себе мобильником. Затем он встал на колени, предварительно ногой расчистив мусор. Достал из кармана записную книжку, и также подсвечивая мобильником, принялся читать вслух. Это была молитва.
Затем он встал, отряхнулся, и снова застыл, закрыв глаза и подставив небу лицо.
- Это сделал, - сказал он, не открывая глаз.
За полуразрушенной стенкой послышались голоса. Высокий стоял, не шевелясь. Слова, доносившиеся до него, были неприятными, большей частью мат. Немного еще постояв, высокий вздохнул, и нарочно громко шаркая, пошел к людям.
- Кто здесь, ... твою мать? - услышал он вместо 'здрасте'.
- Человек, - негромко произнес высокий, поскользнувшись.
Это были подростки. Обычные подростки, сидящие кружком над свечкой и греющие над ней ложку. Для чего они сюда пришли, сомневаться не приходилось.
- Бомж какой-то, - сообщил один из парней, встал и подошел ближе. Высокий засмеялся.
- Чего ржешь? - спросил парень, и обернулся к остальным. - Не бомж. Просто старое чмо.
- Эй, ты, - позвал второй подросток. - Что здесь забыл?
- Долги, - коротко ответил высокий.
- Да? Ты здесь нам должен! Чего без шапки?
Высокий пригладил длинные седые волосы, и пожал плечами.
- Не знаю. Ну, нравится мне так.
Он подошел ближе, и теперь первый подросток стоял у него за спиной.
- А здесь без шапки нельзя, - сообщил один из парней - Плати штраф.
- Непременно, - высокий зашатался. - Ой, кажется, падаю.
Сделав пару неловких шагов, он выбил у сидящих подростков ложку со свечой и ботинком вдавил в землю.
- Какой я неловкий, - сообщил высокий. - Ребята, вы уж извините.
Возраст давал о себе знать. Во всяком случае, на нож высокий среагировал с большим опозданием, однако больше ошибок он не допускал. В кармане завибрировал мобильник в тот момент, когда двое парней уже убежали.
- Слушаю, Алекс, - ответил высокий. - Нет, не волнуйтесь. Все в порядке. Я скоро буду. Что? Нет, только один раз бомжом назвали. И еще... Здесь, в церкви, лежит молодой человек. Без сознания. По-моему, ударился. Вы не могли бы вызвать сюда врача?
6. Январь 1951.
Первый слой поленьев лег на снег нормально, но вот дальше строительство замедлилось. Стемнело, под ногами крутилась Ленка. Митя понемногу начинал на нее злиться.
Заскрипела дверь, и на улицу вышел Иван Лукич с ведром.
- Да, - констатировал он скептически. - Рождественских морозов не наблюдается.
- Проект теплицы на Марсе, - серьезно заявил парнишка, прилаживая очередное полено. - Там очень нужно. Миша сказал, что на Марсе воздуха совсем нет, а растениям без воздуха никак нельзя.
- Действительно, - агроном уважительно осмотрел неустойчивую конструкцию. - А чего из поленьев? Тяжеловато получится.
- Миша сказал, что на Марсе пониженная гравитация, - объяснил Митя.
- Логично, - согласился Иван Лукич. - А Миша не сказал, каким ремнем будет пороть за нецелевое использование дров?
- Так это же для науки, - возмутился Митя. Агроном согласился, что если для науки, то можно, и удалился, поскрипывая ведром. Ленка тут же спросила - почему дрова такие разные? - и поделилась секретом, что бабушка сегодня починила агроному штаны. Митя задумался - для второго этажа дров явно не хватало.
Подошла тетя Ирина - мама Ленки. Они жили в этом же бараке, с вредной бабушкой Анной Матвеевной. Митя обрадовался, что надоедливую девчонку заберут - и ошибся. Ирина, подозрительно раскрасневшаяся и счастливая, взяла дочку на руки, поцеловала и велела бежать домой к бабушке.
- А ты куда? - строго спросила девочка.
- А я... - Ирина широко улыбнулась. - Мы пойдем ко флигелю. Помнишь? Только ты никому не говори. Беги домой!
И быстро ушла, почти убежала. А девчонка, разумеется, осталась.
- А зачем мама на флигель пошла?
- Целоваться, зачем еще, - ответил Митя.
- Глупости, - объявила Ленка.
Вернулся агроном с полным ведром.
- Никак твоя мама пробегала? Что же она тебя не забрала?
- А мама сказала, что они пойдут на флигель, и просила никому не говорить, - сказала девочка.
- Ага. Вот ты никому и не говоришь, - агроном вздохнул. - Молодые они, впереди вся жизнь. Эх...
Заскрипела дверь, и на полуразваленном крыльце появилась Анна Матвеевна.
- Лена, домой, - скомандовала она. - Мама где?
- Она на флигель пошла, - сообщила девочка.
- Только вы никому не говорите, - добавил агроном.
- Странно, - сказала Анна Матвеевна. - У нас сегодня Алексей был... Неужели они уже..?
- Уже - что? - переспросил агроном, и был удостоен презрительного взгляда.
- Пойдем, Лена, - сказала женщина.
- Погодите, - Иван Лукич поставил ведро. - Это не под вашим окошком кто-то? Вроде в стекло стучит...
Все обернулись, и действительно увидели, как у дальнего окошка барака стоит почти в полной темноте какой-то человек.
- Да, похоже, что под нашим, - озадаченно сказала Анна Матвеевна.
- А мы здесь! - закричала девочка. - А мамы нет! Она пошла на флигель. Только она просила...
- Не кричи, - оборвала ее Анна Матвеевна, вглядываясь. Человек отошел от окна и неспешно пошел прочь. - Понять бы еще, кто это.
- Понимать нечего, - буркнул агроном. - Если Ирина водит шуры-муры с князем, то в окошко есть интерес стучать другому человеку. Бедняга Мишка...
- Это не ваше дело, - сухо сказала женщина. - Лена, пошли домой. Сколько раз повторять?
Они ушли. Митя в одиночестве перебирал поленья, внезапно расхотев строить. Стало необъяснимо тревожно.
На далекий выстрел он сначала не обратил внимания. Но за ним последовал второй...
7. Наши дни.
Женщина постепенно успокоилась. Максимов оценил, как ловко получилось у молодого человека перевести тему разговора - достаточно было задать несколько вопросов в нужной последовательности, несколько раз прикоснуться к ее плечу и постоянно улыбаться. Алекс оперативно проверил содержимое шкафчиков, извлек коробочку с чаем и включил электрический чайник.
- Да, князь любит это сорт, - суетился молодой человек. - Это вы догадались, Елена? Если вы заварите сами, Алексей Алексеевич будет просто счастлив. Так вы говорите, у садовника есть ружье?
- Да, - закивала женщина. Она перестала всхлипывать и повернулась к настенному зеркалу. Алекс тем временем открыл очередной шкафчик, оказавшийся мини-баром, и в некотором удивлении взирал на ряд бутылок. Женщина продолжала: - Очень большое. Он из него постоянно стреляет.
- Тульская самозарядка, - подтвердил Максимов. - Двенадцатый калибр. Палит из него по банкам.
- И попадает? - осведомился Алекс, изучая этикетку у плоской бутылки коньяку.
- Когда как.
- Понятно, - Алекс присел перед пожилой женщиной на корточки и легонько коснулся ее руки. - Елена, почему же вы думаете, что садовник несет в себе угрозу?
- Но ведь он его брат, - тихо возразила она. - Брат... - ее лицо снова исказилось, и Алекс поспешно произнес:
- Все может быть совсем не так, как видится на первый взгляд, Елена. Иногда мы ошибаемся. Но винить себя за это не следует. Что случилось, то случилось. Именно так, Елена.
Он приподнялся и неожиданно задорно улыбнулся:
- Мы сейчас пойдем встречать.. э-э... его сиятельство, а вы, будьте добры, заварите чай. Хорошо?
Выйдя из кухни, Алекс позвонил князю. Затем обратился к Максимову:
- Все в порядке. Князь просил вызвать скорую к разрушенной церкви.
- Уже? - спросил Максимов.
- Не для себя, - уточнил Алекс. - Вы можете это сделать? Я подожду на крыльце.
Морковкин стоял на том же месте, и на предложение зайти в тепло не отреагировал. Потом вышел Максимов, и они вдвоем пошли к воротам. Садовник остался на крыльце.
Когда они отошли от дома, Максимов заметил:
- И все же она осталось прежней. Несмотря на свои семьдесят, она - та же болтливая девочка, которая когда-то сказала убийце, куда пошла ее мама, и которая живет с этим всю жизнь. Вы и впрямь считаете, что достаточно сказать ей что-то вроде 'не надо себя винить', и она сразу обо всем забудет?
- Нет, - покачал головой Алекс. - Не считаю. Предстоит долгая работа.
Они подошли к воротам.
- Ваш отец занимался расследованием этого преступления? - спросил молодой человек.
- Да, - ответил Максимов. - Вы ведь прекрасно знаете. Алекс, я же не старушка с комплексом вины за прошлое. Ей еще можно предполагать, что появление здесь Морковкина связано исключительно с желанием Морковкина. Но я-то не могу не понимать, что если под одной крышей собираются сын убитого, сын его друга, дочь убитой, а также брат убийцы, то такое стечение обстоятельств не может быть результатом пожеланий садовника. А вот князю Долгопятову сие организовать вполне по силам.
Алекс не ответил. Он присел на корточки перед сугробом, задумчиво скатал снежок. Потом встал и бросил его через забор.
- Вы в курсе деталей того происшествия? - спросил молодой человек. - Мне бы хотелось... Я, конечно, читал выдержки из дела...
- Пожалуйста, - Максимов достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист бумаги. - Так... следствием установлено, что шестого января 1951 года между двадцатью ноль-ноль и двадцатью одним ноль-ноль гражданином Морковкиным М.Е. было совершено убийство старшего лейтенанта запаса Долгопятова А.А. и гражданки...
- Зачем вы так? - спросил молодой человек.
- Как?
- Официально. Я вас прошу - предположите на минуту, что у князя были основания собрать всех вас вместе в своем доме. Немного позже мы все объясним. Сам князь и расскажет.
Максимов убрал листок бумаги, и вдруг случилось чудо - он улыбнулся.
- Извините меня, Алекс. Я напридумывал себе черт знает чего.
Он махнул рукой.
- Вон где это случилось. Там до сих пор находятся остатки фундамента одного из флигелей усадьбы. Парочки бегали туда заниматься всякими благоглупостями, вроде клятв при луне. Там он их и застал. Михаил Морковкин был комиссован из-за контузии, которая, скорее всего, и послужила причиной срыва. Плюс ревность. Он застрелил обоих. Потом по очереди оттащил их в старую церковь - в ней был склад горюче-смазочных материалов. Женщину положил у входа, а Долгопятова облил керосином и... - он запнулся. - Странно, как там вообще все не сгорело.
- Зачем же он это сделал? - спросил Алекс. - Как вы думаете? Ладно, убил. Но дальше?
- Банально заметал следы, - ответил Максимов. - По-дилетантски. Изуродовал труп своего соперника, так что его опознали лишь по одежде и остаткам документов. Но то же самое сделать со своей бывшей возлюбленной он не смог.
Алекс нагнулся и набрал еще снега. Но вместо снежка размазал его себе по лицу.
- Потом Морковкина уже никто не видел, - закончил Максимов. - Единственную умную вещь он сделал - не стал заходить к себе домой попрощаться с братом. Засада просидела безрезультатно четверо суток.