Жабник Василий: другие произведения.

Синдром невыездного

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Про привязанность

Василий Жабник

Синдром невыездного

рассказ в стихах

1.

Вокруг стоит такой покой, какой бывает только утром, когда ещё фонарь ночной сияет дымным перламутром; на чёрных ветках синий снег мерцает тысячью иголок из хрусталя; часы свой бег остановили; гулкий холод, подобно илистой реке, течёт над сонным переулком...

С тобой вдвоём — рука в руке — я потащился на прогулку.

Сегодня, после Рождества, весь город дрыхнет до обеда. Я б тоже спал, ведь я сова, но ты, юла и непоседа, сварила кофе с молоком, взяла большого крокодила (он мягкий) и одним броском меня жестоко разбудила.

Я ёжился от сквозняка. (Я, кстати, всё ещё зеваю, с тобой вдвоём — в руке рука — встречая первые трамваи.) Я говорил, что дома есть заняться чем в такую стужу: остатки надо бы доесть того, что было нам на ужин; что можно посмотреть кино на свежекупленном дивайсе... — но повернулась ты спиной и засмеялась: «Одевайся!»

...Ты в шубке. Я в пуховике, похожий на сосиску в тесте. Одна рука — в твоей руке, другая щупает: на месте ключ, сигареты? Да, они на месте. Это ободряет...

Фонарь ползучие огни среди сугробов рассыпает, деревья разливают тень: весь снег в мазках, подтёках, пятнах... Встречать прогулкой новый день — что ж, это, кажется, приятно!..

Гудят машины. У ларька на крыше хохлится синица, глядит: ага, в руке рука! — и нас ни капли не боится.

Гудят машины... Шелестит искрой трамвай на повороте. Вот кто-то по снегу скрипит. Вот кто-то двигатель заводит. Вот поезд где-то за рекой вплетает в шум свой пульс басовый — какой отчаянной тоской наполнен этот ритм суровый!.. Представил я: на маяке стоим мы, слыша плеск прибоя, твоя рука — в моей руке...

Мне хорошо вдвоём с тобою.

2.

Его я не любил всегда: за слишком тёмные аллеи; за пыль; за смог; за провода из потемнелого альдрея, в которых тёплый аквилон гудит тревожно и печально; за твой окраинный район, скорее кухонный, чем спальный: ряды обшарпанных домов, асфальта кляксы на брусчатке, столбы деревьев без голов, пустые детские площадки...

Вращаясь на своей оси по жизнью заданной орбите, твой город я не выносил, возненавидев, как увидел, и разноцветное бельё на покосившихся балконах, и малолетнее зверьё при голосящих телефонах, кого-то ждущее на дне дворов-колодцев среди ночи...

И даже свет в твоём окне я ненавидел, между прочим: когда в сатире на приют, что мне сдавал один приятель, я, обожающий уют, ворчал, ворочаясь в кровати (стонал продавленный матрас) и под подушку пряча локоть, луч твоей лампы прямо в глаз мне запускал свой жёлтый коготь, раздвинув паутинный тюль. Штор толще не было. Зудели сверчки. Шуршал листвой июль.

Я продержался две недели и, хлопнув стопку коньяку, чтоб тон мой был не слишком резким, пришёл к тебе: «Я не могу заснуть, задвиньте занавески!»

...Наш разговор, моих проблем едва коснувшись левым боком, заплыл в такое море тем, что ты внесла стаканы с соком. Я вынул фляжку:

— Очень рад знакомству! Выпьем же за это!

Ты пригубила концентрат тепла и солнечного света и улыбнулась:

— Ах, как жаль, что нынче зной, а не морозит: когда на улице февраль, коньяк вкуснее... Впрочем, prosit!

Я чуть не пролил кислый сок на синтетического гризли, что возлежал у наших ног:

— Вы прочитали мои мысли?

Ты показала мне язык — и мы вернулись к разговору, мгновенно (что за дивный миг!) поняв, что мы друг другу впору.

3.

Ты возвратила мне визит, когда я вяло мыл посуду.

— Как ты живёшь в такой грязи? Пойдём немедленно отсюда!..

Я согласился, мы пошли. Ты показала комнатушку: кровать, конторка (вся в пыли), на полках — мягкие игрушки...

— Я их, конечно, заменю на книги; это не помеха... А кстати, что насчёт меню?

— Домашний стол.

Я переехал.

По вечерам сидели мы на старом кожаном диване. Под трель стрижиной кутерьмы и посвист ложечки в стакане пылало небо, как пожар, закат из туч варганил розы. Комар неистово дрожал над ухом гадким timoroso, потом умолк. Сошла жара, и потянуло из фрамуги холодным дымом со двора — слепым гонцом грядущей вьюги; пошли дожди, смывая хлам, вздувая пустулы на лужах; я начал слышать по утрам под каблуком треск льдистых кружев...

Заклеив на зиму окно (включая чёртову фрамугу), ты заявила:

— Мы давно симпатизируем друг другу гораздо больше, чем жилец и хлебосольная хозяйка. Пора решиться наконец...

Я перебил:

— Конечно, зайка! Когда морозы на дворе, непросто спать поодиночке!..

Так наши судьбы в ноябре сошлись в одной гремучей точке. Той ночью (шторм уже затих, свалились на пол одеяла, на память шёл банальный стих, ты постепенно засыпала, сочился серенький рассвет, в его болотном, мёртвом свете ты походила на скелет...) я предложил:

— Давай уедем! Сбежим отсюда, я и ты! — Так говорят чужой невесте. — Мы купим домик у воды в лесистом, живописном месте, ты мне родишь троих детей, мы заведём для них собаку...

Слова повисли в пустоте.

Мне показалось, я заплакал — но нет, — когда, в моё плечо уткнувшись, явственно страдая, ты прошептала горячо:

— Прости, но я — невыездная.

4.

Его открыли десять лет тому назад. Я помню даже большие шапки всех газет и всех каналов репортажи: отец увёз своё дитя в Париж из Старого Точила, и там буквально день спустя оно таинственно почило. Врачи, закончив сложный тест, сказали миру, что ребёнок погиб от перемены мест: мог жить лишь там, где жил с пелёнок, где те магнитные поля и те широты и долготы, что стали на него влиять, когда он был ещё зиготой — ребёнок был «невыездной».

Так был «синдром невыездного» открыт. В геноме мелкий сбой ему причина и основа. Любой так может заболеть...

Тут провели экспресс-анализ — невыездных примерно треть по всей России оказалось.

Пошли повестки: «Просим вас явиться лично к пункту сбора (тут криво вписан день и час) для непростого разговора». Больному был очерчен круг и выдан был бесплатный зуммер, следящий, чтоб не вышел вдруг тот за предел свой и не умер; был штамп поставлен в документ — обозначающий границы лиловый жуткий элемент на восемнадцатой странице; ребёнку глянцевый лубок вручён был вместе с шоколадкой: в нём симпатяга Колобок, оставив дома дедку с бабкой, лесных созданий избежав — с лисой и то договорился! — при переходе рубежа вдруг на кусочки развалился...

Пыталось общество роптать и призывало медицину скорей начать изобретать от этой пакости вакцину: мол, попираются права и урезаются свободы... — но где бесплотные слова — и где закон самой природы.

Сверкнула, как метеорит, потухнув в нашей вечной жиже, статейка: дескать, средь элит процент больных гораздо ниже; самоубийств нахлынул вал, потом отхлынул; турагентства вновь накопили капитал — короче, встало всё на место.

5.

...Стоял июнь. Дождливым днём я был доставлен на работу. Вдруг — вызвал босс. Ну что ж, зайдём! Протяжно комкая зевоту, я завалился в кабинет, упал на стул, кивнул по-свойски. Босс пил вискарь. Плеснул и мне. Затем вручил билет до Хвойска:

— У нас там — крупный филиал. Стоят серьёзные задачи. Там, в общем, кто-то управлял — его я снял. Тебя — назначил.

Вот так я, значит, прибыл в Твойск. Наш филиал, театр, больница да гарнизон ракетных войск — вот всё, чем может он гордиться. Простой российский городок, вполне привычная разруха...

Но что-то — в ветре шепоток?.. полночный вой за гранью слуха?.. небес особенная стать — сплошные тучи, тучи, тучи?.. — меня здесь стало угнетать, сгибать в дугу, давить и крючить.

Я прописал себе коньяк. Без коньяка мне было сложно: тяжёлый, ватный депрессняк усугубляло всё, что можно: помойкой пахнущий борей, жара со вкусом лимонада, кривые брёвна тополей, хрущовки низкая громада, квартиры каменный пенал, соседей пасмурные лица... Я по глоточку принимал, хотя всегда хотел напиться.

Когда тебя я повстречал, меня немного отпустило: с тех пор и ветер не крепчал, и по ночам потише выло; когда же туч глухой покров стал сыпать ласковую пудру, я был уже почти здоров. И тем осенним, хмурым утром, осознавая, что тебя забрать отсюда нереально, подушку мрачно теребя в твоей (теперь уж нашей) спальне, я вдруг придумал, как мне быть, какую разработать схему, чтоб бедный разум исцелить совсем — и тем решить проблему.

Я долго мысленно просил, закрыв глаза, ломая руки: «О Боже, Боже! Дай мне сил влюбиться: в запахи и в звуки, в цвета, в касания, во вкус — во всё, что составляет этот чумной Еёск! А то, боюсь, я здесь рехнусь ещё до лета...»

6.

Сперва пытался позитив я отыскать среди разлада, неоднократно посетив все примечательности града: сходил в театр двенадцать раз, пять раз — в найтклаб (безвкусно, тесно), в музее мамонтов каркас смотрел раз десять... Бесполезно: провинциальные понты меня затрагивали мало — и то лишь потому, что ты везде меня сопровождала.

Затем я стал ходить пешком. Гуляя по безлюдным стогнам, укрытым девственным снежком, я ощущал, как смотрят окна мне в спину, словно сквозь прицел, и слышал, как скрипели двери: «Катись к чертям, покуда цел!» В такой недоброй атмосфере я брёл — квартал, ещё квартал... — и всюду чувствовал угрозу: меня твой город отторгал, как отторгает плоть занозу; и становилось всё ясней: план провалился, мне не выжить в таком аду, и по весне я навострю отсюда лыжи.

Меж тем подкрался Новый год. Среди предпраздничной заботы (я открывал жестянку шпрот) раздался вдруг звонок с работы: босс вызывал меня домой — на заседание совета директоров. Помощник мой уже успел достать билеты.

...Ты не дошла примерно сто шагов до здания вокзала: проснулся зуммер: «Стоп-стоп-стоп!»

Ты усмехнулась: «Так и знала...»

Проститься быстро я не смог. В конце сказал: «Всё будет в норме!», поцеловал — и со всех ног помчался к нужной мне платформе. Бегу и вижу: не успел, проводники дают отмашку...

Но вот я всё-таки в купе. Вот блин! куда я сунул фляжку?..

Когда остался позади твой перечёркнутый топоним, я ощутил укол в груди. Вдруг липкий пот смочил ладони и заболела голова — как будто в лоб вонзили спицу. Мир стал зелёным, как трава...

Очнулся я уже в больнице.

— Скажите, доктор, что со мной?

И он ответил, хмуря брови:

— Похоже, вы — невыездной... Сестра! Возьмите пробу крови!

7.

Конечно, я сперва рычал и бил хвостом, как тигр в неволе, и засудить хотел врача за то, что босс меня уволил; потом вполголоса страдал, как будто руку или ногу я в катастрофе потерял, но вскоре понял: слава Богу.

Да, слава Господу, что мог, явившись в молниях и громе, отнять тебя и твой порог — но отнял только то, что кроме: возможность сдаться и сбежать, предлог заигрывать с судьбою... — всё, что я сам мечтал отдать, чтоб не мешало быть с тобою.

Неоспоримый аргумент: исчезла главная помеха — мыслишка, что в любой момент могу всё бросить и уехать, спасая психику свою.

Я, как эквилибрист на стуле, был слишком долго на краю, и наконец меня толкнули, но не об этом ли я сам просил тогда осенним утром?.. Что ж, поступили Небеса пусть неожиданно, но мудро, ведь под давленьем тяжких уз приобретённого синдрома упал с души тяжёлый груз, и я почувствовал: я дома. Я осознал: барак любой, любой шалаш, избу, каюту, в которых будешь ты со мной, я назову своим приютом.

Когда я стал невыездным, Орфеем, запертым в аиде, с забытым чувством новизны я посмотрел на всё, что видел — и зря на вещи под углом, что раньше был мне неизвестен («Так, значит, здесь теперь мой дом?»), я начал пересмотр на месте и стал не то чтоб находить, но как бы чувствовать подвздохом, что и в аиде можно жить, и, в общем, всё не так уж плохо: пусть не решить нам всех проблем, как пелось в телепередаче, но...

Сотворить в аду Эдем — вполне посильная задача, пока здесь можно есть и спать, ходить в кино, шататься праздно, тебе подарки покупать, подкалывать разнообразно, пить с белым мёдом чёрный чай, не вылезая из постели... И этот самодельный рай — единственный, на самом деле.

8.

Восточный ветер. Снег идёт: сухие, колкие крупицы. Вон дворник колупает лёд. Вон рыжий кот следит за птицей. А вот и мы — в руке рука. Джип с самомненьем носорога и суетливостью жука перерезает нам дорогу на запрещающий сигнал, бибикнув кратко, будто матом. Ты сердишься: «Каков нахал!..»

Вокруг пока голубовато, и фонари ещё горят, но впереди, над чёрной крышей, уже виднеется заря, и с каждым шагом — выше, выше... Морозно — но рука в руке и без перчаток согревают друг дружку. Где-то вдалеке слышны ругательства трамвая: тревожный, резкий карильон...

Вдыхая кисло-сладкий холод, я понимаю: я влюблён в твой негостеприимный город, и всё, что было мне как яд, всё, от чего меня тошнило, стал видеть увлечённый взгляд вполне родным и даже милым. В моей руке — твоя рука (другая греется в кармане), и больше как на чужака Хвойск на меня глядеть не станет, из Твойска превратившись в Мойск.

Иные скажут осторожно: синдром так действует на мозг; не буду спорить — всё возможно: давно прошла пора чудес, сошла со сказок позолота... но думать, что бы было без твоей любви, мне неохота.

Твоя рука в моей руке — фиалка в каменном сосуде, и в недописанной строке одной из главок Книги Судеб два главных слова — это мы (тринадцать букв: «любовь», «надежда»), и нам с тобой среди зимы тепло не только от одежды, но и от смысла наших слов, что угольками греют душу...

Мне, в общем, дико повезло, что я тебе настолько нужен: в твоей руке — моя рука.

Над обесцвеченной аллеей проделав дырку в облаках, новорождённый день алеет, и город радостно звучит, как музыкальная шкатулка.

Вот наш подъезд. Звенят ключи.

Мы возвращаемся с прогулки.


2012, январь


 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"