Знойный полдень на нудистком пляже города Н-ска. Кто читает, кто пивко попивает под кустиком, кто просто разговаривает о своем, сбившись в компании по двое, по трое. На волейбольной площадке идет игра через сетку - по самым строгим волейбольным правилам. В общем, оттягивается народ как может.
В это самое время или с утра пораньше, появляется на пляже человек, которого давно знают и даже воспринимают как своего. Хотя никто не знает кто он и откуда. Просто потому, что он никогда и ни с кем не разговаривает. Высокий, седоватый, худощавый, с хорошей выправкой, он неспешно проходит в самый центр загорающего люда, так же неспешно раздевается, не снимая синих плавок, а потом начинает расхаживать по всему пляжу, не забывая заглянуть и в самые дальние поляны.
Он серьезен и неулыбчив - никто никогда не видел его пьющим пиво или играющим в карты. Он не играет ни в волейбол, ни в бадминтон, не устраивает дальних заплывов. Он никогда не с кем и ни о чем не разговаривает. Год за годом он просто ходит по пляжу и никакая мелочь, ничто, кажется, не ускользает от внимательного взгляда его серых холодных глаз под хмурыми седыми бровями.
Вообще, на нудисткий пляж ходит много странных людей. Ходят из года в год люди, мягко скажем, очень немолодые. Азартно играют в волейбол, знакомятся с молодыми женщинами, спорят о чем-то. Ходят иностранцы, тоже знакомятся, даже жен так находят, бывает. Говорят, очень любил повалятся кверху пузом на нудистком пляже Уинстон Черчиль. В Англии, разумеется, а не в городе Н-ске.
Еще ходят маргиналы разных мастей, мальчишки, разносчики пирожков и мороженого - много кто ходит, словом. Я тоже, грешным делом, захожу иногда. Мне хорошо загорается и отдыхается именно здесь, так уж я устроен.
Но вот этот человек с серыми холодными глазами...Его спрашивают иногда, не перепутал ли он пляжи. Рядом есть обычный пляж, для тех, кто не слишком любит себя демонстрировать. Он не обращает внимания на такие вопросы, стряхивает их с ушей, только слегка приспускает синие плавки. И продолжает выписывать свои круги по полянам.
Кто он?
Кто этот человек, ничем вроде не занятый, но точно выделяющийся сознанием своей значительности? Я не знаю, и не хочу строить догадок. Но почему-то вспоминаю одну из последних ролей Андрея Миронова. Это была роль журналиста Ханина в фильме Алексея Германа "Мой друг Иван Лапшин". Меня тогда поразили невероятные, невероятно трагические глаза Андрея Миронова. Да, у него умерла жена....дифтерит....и он смешно и нелепо пытается застрелиться в ванной из украденного у Лапшина пистолета.
И все же не оставляло ощущение какой-то другой правды этого фильма, какого другого измерения и какой-то неизвестной мне и безумно трагической глубины. Не оставляло до тех пор, пока я не прочитал где-то, что режиссер Алексей Герман рассказал актерам еще до начала съемок судьбу прототипов их героев. Не судьбу, точнее, а как и где закончил свои дни тот же журналист Ханин, например.
Приведу небольшую выписку из статьи Мариэтты Чудаковой "Пределы самосохранности", опубликованной в ВН, N89, 24 мая 2005г. [1]
"... в письме (М.Шолохова) уже от 16 февраля 1938-го -- подробности пыток (со слов освобожденных благодаря его хлопотам) -- тема, на публичное обсуждение которой был наложен неписаный, но абсолютный запрет: "...Плевали в лицо и не велели стирать плевков, били кулаками и ногами, бросали в лицо окурки. <...> Среди ночи в камеру приходил следователь Григорьев, вел такой разговор: "Все равно не отмолчишься! Заставим говорить! Ты в наших руках. ЦК дал санкцию на твой арест? Дал. <...> Не будешь говорить, не выдашь своих соучастников -- перебьем руки. Заживут руки -- перебьем ноги. Ноги заживут -- перебьем ребра. Кровью ссать и срать будешь! (напомним -- это письмо Сталину, и не 1926-го или 1929-го, а февраля 1938 года. -- М.Ч.) В крови будешь ползать у моих ног и, как милости, просить будешь смерти. Вот тогда убьем! Составим акт, что издох, и выкинем в яму".
Именно так, ползая в камере в луже крови, с перебитыми ногами, погиб тот, кто в фильме Алексея Германа назван журналистом Ханиным.
Сегодня, в наши развеселые дни, я просыпаюсь иногда по ночам с тяжелым стуком в груди. Я не знаю, отчего я не могу заснуть до утра. Но я знаю точно, что никогда не смогу спать спокойно до тех пор, пока у власти стоят наследники ВЧК - НКВД - КГБ.
Да, нудисткий пляж очень опасное место, поскольку там собираются люди, многие из которых свободны. Эти люди для власти опаснее Басаева и Масхадова, вместе взятых. Опаснее, поскльку внутренне свободны, поскольку образованы, творчески продвинуты, бывали за границей, осознали себя и свое достоинство. Они давно эмигрировали туда, где солнце, где волейбол, и где все женщины красивы. Таких людей там бывает достаточно много. И именно они организовали нудисткий пляж, а не бомжи и маргиналы - как считают некоторые наши сограждане.
Но когда я, в разгар жаркого воскресенья на нудистком пляже, вижу вдруг невдалеке высокого седоватого гражданина с холодными глазами рептилии - у меня портится настроение. Портится на весь оставшийся день, и тогда я не знаю, смогу ли заснуть ночью. Потому что вольно или невольно я вспоминаю: