Этот праздник я давно ни с кем не делю. Не хожу на парады, не участвую в шествиях, не устраиваю домашних застолий. Так, предпочитаю уйти куда-нибудь в ближний лесок, погулять, посидеть на бревнышке, поглядеть на солнышко да на первые зеленые листочки на березах.Так и в этот раз было бы, да соблазнился я заморским напитком под названием "Ирландский эль", что продается в нашем пивном киоске, что на базарчике у леска. Так вот, случилось, зашел я поутру в это малолюдное место.
Не так много чего остается человеку на склоне лет. Не прочитать и не перечитать уже ни восемьдесят томов Жоржа Сименона, ни "Улисса" Джойса, ни "Замок" Кафки, не осилить начала игры на виолончели. И даже давней мечте моего детства не дано исполниться - покурить табак "Вирджиния" из настоящей вересковой трубки. Потому как бросил я курить ещё лет десять тому назад. Но в этот первый теплый денек, когда вдалеке слышаться звуки тромбонов и барабанов - в этот день мне почему-то захотелось попробовать крепчайший ирландский эль.
Я взял две совсем небольшие вроде, по поллитра, пластиковые бутылочки с этим дегтярно-чёрным экзотическим напитком и уселся на пенечке, невдалеке от леса. Что мне был этот семиградусный эль, если я в своей пятнадцатилетней молодости пил водку стаканами с настоящими фронтовиками. До сих пор считаю за честь для себя эту небольшую мужскую компанию на 9-ое Мая и горжусь ею. Всего то и было нас, что мой школьный товарищ, его отец, простреленный насквозь бывший лейтенант пехоты, и его родной брат. Тоже лейтенант вроде, но прострелена у него была только ладонь правой руки. Поэтому свой стакан он держал левой рукой, широкой, как лопата. Из всей этой небольшой компании только я всё ещё жив.
Так что не было у меня никаких черных подозрений относительно ирландского эля, и никого я не мог побеспокоить у своего пенька, разве что жучков да муравьишек разных. Но они должны были простить, как мне казалось. Да только вышло по другому....
Я, полусонный, не сразу сообразил, что меня забирают в ментовку. Меня посадили на заднее сиденье автозака, а потом ко мне посадили еще кого-то, который начал говорить какие-то слова. Почти тут же дверь открылось, и этого второго милиционерам пришлось высаживать, аккуратно поддерживая. Потому что вроде как я ему ответил, как получилось.
Потом меня повезли куда-то, и мне было уже всё равно, куда. Потом я оказался в свежевыкрашенной камере на двоих, с чистенькими лежанками. Потом ко мне вскоре привели напарника, старого и бородатого, и мы долго с ним разговаривали и смеялись о чём-то, о чем и не вспомнишь теперь. Я немного помнил его, мы когда то встречались в одной компании, и я помнил его незлым, неназойливым и неглупым.
Мне казалось, что прошло невероятное количество времени, как я оказался в местах лишения свободы. Но когда меня позвали на предмет составления протокола, то оказалось, что прошло всего-то навсего три часа. Старший лейтенант, сама любезность, вернул мне мой сотовый телефон и предложил позвонить жене. Кроме того, попросил написать в протоколе, что я "пил пиво". Слово "пиво" я согласился написать и долго вспоминал его название. А вот слово "пить" отказался писать наотрез. За что был наказан еще получасом камеры.
В конце коцов они предложили доплатить им недостающую сумму штрафа в размере девяноста рублей. Шестьдесят они уже выгребли у меня из кармана. Я спросил у них, в чем же собственно состоит мое преступление. Оказалось, что я дремал на пенечке, чем нервировал окружающих жучков и муравьшек. После этого я немедленно согласился привезти недостающие девяносто рублей.Ещё бы...
Ещё меня попросили извиниться перед служебной дамой, которая поглядывала на меня искоса и весьма своеобразно. Скорее всего, я послал её подальше после каких-то лишних вопросов. Домой меня подвез какой-то новый русский на суперкрутом джипе. Он вполне вник в ситуацию и не попросил с меня ни копейки. А также согласился, что за базаром нужно следить. В том смысле, что если пообещал вернуть бабло, то нужно вернуть.
***
После того, как я, вернувшись, отдал недостающие девяносто рублей старшому, мы расстались почти друзьями с этими самыми ментами.
Была полночь почти, время близилось к двенадцати, чуть побаливали руки; всё-таки они крутанули меня, после того, как я попытался объясниться с не в меру инициативным старшим лейтенантом. Но у меня не было обид и к нему, как ни странно. В этот теплый вечер, темный и тягучий как ирландсий эль, когда я шагал домой пустой улицей, расцвеченной разве что редкими фонарями - в этот вечер у меня уже ни к кому не было никаких обид.
Так, немного жаль было столь бездарно испорченный красивый праздник.
![[]](/img/z/zhmurikow_e_i/winnerday/net_foto.jpg)