# Смнм - Глава 9

Аноним Кикиморра

И на этой оптимистической ноте автор отбывает на дачу 8))

## Глава 9.


На следующее утро Азамат просыпается в почти человеческое время и никуда бегом не бежит. Разбор завалов -- дело опасное и ответственное, а новый дом отстраивать могут и без него, хотя он всё равно до обеда туда сходит. Ну а раз спешки нет, я тут же предлагаю предаться мирским удовольствиям. У нас с ним вообще, как по учебнику, секс исключительно в ранние часы утра.

-- Как? -- удивляется Азамат. -- Ты ведь беременная.

-- Ну что ж теперь, лишать себя маленьких радостей?

-- А это разве не опасно?

-- Солнце, ну как ты думаешь, из нас двоих кто лучше знает, что можно делать во время беременности, а что нельзя?

Дорогой супруг на удивление легко со мной соглашается. Не иначе, уже приготовился поститься, бедный.


После завтрака в компании Унгуцева семейства мы все расходимся по своим делам, только Старейшина остаётся дом сторожить. Он бодр и весел, и даже невозможность передвигаться самостоятельно его не угнетает. Ирих отправляется в клуб, Азамат на стройку, а я к целителю. До реки мы идём вместе. Азамат что-то мурлычет себе под нос, вокруг уже вполне выраженная весна. Подо всеми заборами повылезали оранжево-синие цветы, похожие на ирисы. На них то и дело приземляются птички-жукоеды и что-то склёвывают из сердцевинки, вероятно, жуков. Птичка очень забавно сидит на цветке -- обхватив лапками толстый водянистый стебель, растопырив крылья для баланса и засунув голову прямо в сам цветок. Поскольку раскрашены они одинаково, кажется, что это такие бешеные цветы с лепестками-крыльями.

На смену отцветшей черёмухе распускаются мелкие яркие фиолетовые цветы на деревьях, похожих на калину, и на них тут же собираются кроваво-красные бабочки, так что воздух весь рябит густым цветом. За бабочками охотятся серебристо-сиреневые ласточки, но у них, видимо, проблемы с цветовым зрением, потому что они то и дело клюют трепещущие на ветру цветы.

Всё занятие с целителем сегодня я объясняю ему, как я лечу Унгуца. В итоге он преисполняется уважения к земной технологии (что, вставить железку прямо в кость?!), но я так и не узнаю для себя ничего нового. На всякий случай, чтобы хоть с пустыми руками не уходить, записываю рецепт нескольких мазей от пролежней, поскольку мои представления о местных целебных травах всё ещё оставляют желать много лучшего.

Потом я захожу к Ориве, и, поскольку надо же и самой развивать свои познания в этой области, показываю ей несколько сайтов с гимнастикой для беременных и где-то объясняю, а где-то перевожу, что зачем делается. Заодно обсуждаем тему гормонов и выясняем, какими антидепрессантами, разработанными для беременных, лучше пользоваться женщинам с разным складом характера. Её это, почему-то, страшно забавляет. Оказывается, дело в том, что она пронаблюдала три беременности двух старших сестёр, и картины идиотизма до сих пор очень живо всплывают в памяти. Я содрогаюсь и решаю сегодня же напрячь Сашку прислать мне сорок бочек арестантов, то есть, препаратов. Обед мне сегодня готовить лень, так что я просто покупаю в "Щедром хозяине" двух сурков, жареных с авокадо, и топаю домой.

Звоню Сашке на бук. Он появляется на экране, какой-то растрёпанный.

-- Привет, -- говорю, -- Ты мне препараты для беременных пришлёшь? Я тебе сейчас скину, что мне нужно...

На заднем плане раздаётся глыканье, а потом мамин голос протягивает:

-- Ага-а-а-а...

Ох ты ж... Сашка у мамы. Ну ладно, он ей, наверное, уже сказал.

-- О, привет, мам! Я тут что-то замоталась совсем, никак тебе не соберусь позвонить. Да, вот представляешь, теперь у тебя и по моей линии внуки будут.

-- Внуки -- это хорошо, -- мама потирает руки. -- А скоро?

-- Да нет, ещё весь срок впереди.

-- Ну муж-то хоть рад?

-- Рад -- это не то слово. Он прям светится изнутри. Кинулся немедленно устраивать быт, строить мне дачу. Он вообще душка. Говорит, всю жизнь мечтал, что у него будут дети.

-- С ума сойти, -- качает головой Сашка. -- У такого человека, как Байч-Харах должно быть на каждой станции и на каждой планете по выводку.

-- Ладно, -- перебивает мама, -- ты лучше скажи, ты нас-то навестишь внука показать?

-- Не знаю, ну, почему бы и нет? Посмотрим, если на меня не навалится полный Муданг пациентов, то и навещу. И Азамата приволоку похвастаться. Ему вообще полезно на Земле побывать, может, самооценка повысится.

-- Ой, а кто это у тебя там на заднем плане? -- внезапно спрашивает Сашка.

Оборачиваюсь, там Унгуц переполз по дивану так, чтобы мне в экран заглянуть.

-- Это, -- говорю, Старейшина, который учил Азамата книжному делу. Он тут ногу сломал, так что живёт пока у нас, чтобы под надзором. Кстати, представляешь, похоже мой препод по муданжскому из колледжа тоже у него учился! Ты там передай привет, что ли...

-- Клёво вы там устроились, -- говорит Сашка, явно думая о чём-то ещё. -- Слушай, тут мама такое отчудила... В общем, помнишь, как новый начальник хотел тебе на бумаге извинения прислать? Он там шухер навёл дикий по всему департаменту. А тут выходные, он свалил, сидят только замы, всего боятся. И тут является наша маман во всей красе, только что не с лопатой, и говорит, мол, что такое, начальник обещал компенсацию, а её всё нет, а жертва беременная, рожать скоро, а ну давайте все документы! Они такие, зайдите в понедельник, когда шеф будет. А маман такая, я работаю с девяти до шести, как это я к вам в будний день приду? Нет уж, давайте сейчас! Ну, они полезли в базу смотреть, какая там должна быть компенсация, а у шефа там только стоит куча восклицательных знаков. Ну, они переполошились и написали приказ на максимальную, а это отдельный дом в зелёном районе столицы. Пятнадцать минут до центра, приходящая уборщица, подземный гараж, двадцать соток сада. Так что мы тут сейчас переезжаем маму, собственно, уже почти переехали, остались только мелочи всякие. А то начальник сейчас с генерального совета-то придёт в офис, ему там как расскажут, так он же захочет всё отменить -- но маму пойди высели, когда она уже всю мебель расставила!

Я несколько офигеваю. Нет, матушка у меня по бюрократической части, конечно, всегда была крута. Но это даже для неё особое достижение. На Земле такая теснота, что люди поворачиваются по команде, а тут дом в столице, да ещё с садом!

-- Круто, -- говорю. -- Фотки пришлите хоть. И физиономию шефа, когда узнает... И препараты не забудь!

Стоит мне разъединиться, Старейшина тут же спрашивает с живым интересом:

-- Это ваша семья?

-- Ну да, мама и брат.

-- Какие красивые... -- протягивает он. -- Они не собираются нас навестить?

-- Нет, они меня зовут их навестить, но тоже нескоро. А мама, если вас это интересует, -- добавляю лукаво, -- вообще никогда не выбирается в космос, она его боится.

-- А-а, ну что ты, Лиза, я же безо всякой задней мысли! Ты только одна к ним не уезжай, ещё не захочешь возвращаться...

Я заверяю Старейшину, что никакого желания торчать на Земле, когда тут у меня муж и дом, я не имею, а сама себе помечаю, что без Азамата никаких визитов домой. Если уж Старейшина сразу забеспокоился, этот вообще сляжет.


Азамат лёгок на помине. Является, присыпанный опилками и качественно промазанный глиной, сразу в ванну. Я ставлю греть сурков.

-- О, а я собирался сегодня у плиты постоять, -- несколько разочарованно говорит муж по выходу из ванной. -- А ты опять трудилась, значит?

-- Неа, я их купила. Но ужин в твоём распоряжении.

-- Замётано, -- улыбается он и встряхивает гривой, брызги летят по всей комнате. Удивительно, о в присутствии Унгуца он не стесняется ходить незаплетённым.


После обеда Азамат подгребает меня поближе на диване и раскрывает передо мной одну из тех книг, что ещё когда стояли на полках в его каюте.

-- Ну слушай, рыбонька. Все узоры делятся на два основных типа: отдельные изображения и связанные. Отдельные -- это, например, круг или квадрат, рога, бабочка, зверь или человек. Я, конечно, только примеры привожу, всего-то не перечислишь. Связанные -- это такие узоры, в которых элементы соединены в непрерывную цепь, это может быть простая последовательность завитков или молоточков, или бесконечно вьющееся растение, бесконечно сплетённая верёвка, кружево; наконец, это может быть ряд отдельных изображений, свитых вместе и обведённых единым контуром. У этих разных видов орнаментов разные цели. Отдельные изображения рассказывают историю, а связанные представляют собой нарисованную молитву. Есть такая пословица: "мужчина творит гуйхалах словами, а женщина -- руками". Это, впрочем, не совсем верно, потому что и женщины могут молиться словами, а мужчины часто вырезают те же узоры по дереву, когда украшают новый дом. Да, я тоже это буду делать, так что заодно и подберём узоры для твоего дворца.

-- А чего ты его всё дворцом называешь?

-- Так называется любое большое здание, то есть, выше двух этажей. А что тебя смущает?

-- Плохой перевод, -- скрежещу я зубами. -- Вообще, пора бы уже составить нормальный муданжский словарь... Ну ладно, пока давай разберёмся с насущным. Значит, узоров два типа, и у них разные функции. А какие надо вышивать?

-- И те, и другие. Причём можно совмещать на одном изделии. Например, можно изобразить биографию человека и окружить молитвой за его здоровье и благополучие. Или изобразить то, что собираешься делать, а вокруг пустить молитву за успех предприятия.

-- Хм. И хочешь сказать, можно реально так понятно изобразить историю, что все поймут?

-- Нет, конечно, -- усмехается Азамат. -- Так чтобы вообще всем понятно было, мало кто может сделать. И это будут какие-то очень общие вещи. Но в семье и среди друзей обычно понимают. А главное, тут ведь не столько важно, чтобы поняли люди, сколько донести свою просьбу до богов. Важно во время работы вкладывать силу своего желания в узор. Тогда боги тебя услышат. Ну а там уж, чем больше труда вложено в изделие, тем вероятнее они выполнят просьбу. Поэтому детские работы так хорошо действуют, хотя они с виду не очень убедительные -- потому что ребёнку нужно гораздо больше терпения и усердия, чтобы закончить вышивку или гобелен.

-- Так мои будут на вес золота, -- смеюсь, -- я же не лучше ребёнка в этом смысле.

-- Вот и хорошо. Всё, что ты соткёшь сейчас, пока плохо умеешь, боги с радостью исполнят.

-- Ну ладно, это я поняла. Давай дальше про узоры.

-- Собственно, общей информации не так уж много. Мне осталось сказать, что чем проще рисунок, тем более абстрактное понятие он выражает. А чем подробнее -- тем более конкретное. Например, прямоугольник означает богатство, изобилие, а косая черта -- человеческий опыт. Вот такие углы и треугольники, -- Азамат открывает передо мной страницу со всякими геометрическими фигурами, повёрнутыми разными боками к зрителю, -- означают правду, благодарность, почтение, уверенность в себе, талант, вдохновение, готовность прийти на помощь...

У меня аж голова кругом идёт от мысли, что такие идеи можно изобразить парой чёрточек.

-- Так, ясно, это я без шпаргалки не воспроизведу. Давай про конкретные.

Он пролистывает пару десятков страниц и показывает мне картинку с горбатым комаром, играющим на дудке.

-- Вот, знакомься, это твой бог-покровитель. Он дал людям музыку, которая лечит тело и душу.

-- А почему он такой... насекомый?

-- Ну вот уж такой он. Все боги умеют превращаться в какое-нибудь животное или хотя бы растение. Этот вот превращается в комара. Смотри дальше. Вот это типичное изображение песни из мифа.

Он открывает новую страницу, там посередине косой крест, по четыре стороны от него лежат распластанные аксолотли, причём один, видимо, робот. Вокруг всего этого разложена колбаса, у которой с одного конца голова и руки, а с другого юбка и ноги.

-- Это очень старое изображение, -- поясняет Азамат. -- Его часто копируют, хотя теперь мы видим и представляем вещи иначе, чем когда оно было создано. Смотри, вот этот белый зверь -- морской дракон, бог-повелитель всего подводного, наместник Укун-Тингир. Вообще, всё, что здесь изображено, -- это о воде. Зверь внизу -- это калан, брат шакала, живущий в воде. Слева зверь-облако, справа Муданг. А вокруг -- богиня радуги, которая хранит людей от воды и молнии.

-- Погоди, где Муданг? -- пееспрашиваю я.

-- Ну как же, вот, -- он тычет пальцем в того самого робота-аксолотля и повторяет медленно: -- Моу-Танг. Громовая птица. Понимаешь?

-- Так это и есть название вашей планеты? Громовая птица?

-- Ну да, а ты до сих пор не знала? По легенде, наша планета -- яйцо Громовой птицы. В центре неё дремлет птенец. Но однажды он пробудится, развернёт крылья, полыхнёт молнией из глаз, каркнет громом и понесёт наш народ к славе и могуществу.

-- Ничего так деталька... -- моргаю я.

-- Ну да, -- усмехается Азамат. -- Но это же всё иносказательно... Ладно, ты вот сюда смотри. Вот тут между зверями всякие растения видишь? Вот это ковыль, которым лошади кормятся. Вот это великое древо, с которого можно достать до небес...

-- Рехнуться можно... и как ты это всё понимаешь?

-- Так на то я специально учился. Конечно, догадаться нельзя. Но если какой мастер или мастерица сделали что-то очень красивое, их обычно спрашивают, что они имели в виду, и объяснения записывают, прикладывая к ним копию изображения. Раньше, давно, просто от руки перерисовывали. Теперь, конечно, снимают в цвете. Вот смотри, то же самое изображение, вышитое на рубахе морехода. Красиво, а?

И правда, в текстильном исполнении все эти кривые твари выглядят совсем не так ужасно, просто как орнамент. Пёстренько, почти симметрично, этакий цветок.

-- Так что же у нас на гобелене выткано? Там ведь похожая фигня, тоже четыре угла, в середине крестик...

Азамат снимает со стены и раскладывает на столе означенный гобелен.

-- Точно я сказать не могу, потому что это вышивала жена Арона, а я её совсем не знаю. Но она, вроде бы, отсюда, из столицы, значит, символы можно попробовать определить. Я думаю, что здесь изображена жизнь её отца. Его я тоже не знаю, но обычно женщины описывают жизненный путь или отца или мужа, а это явно не Арон. Вот смотри, тебе правильно говорили, что квадрат -- это земля, а круг -- солнце. Да, квадрат не очень похож на квадрат, но тут важно, что у него четыре угла. Они специально подчёркнуты символом изобилия, бараньими рогами. Дальше, ты должна учитывать, что когда в изображении есть разделение на небо и землю, то земля и вода сливаются в единое целое, разве что цветом чуть-чуть отличаются. Поэтому тут знаки земли и воды вперемешку. Теперь, вот этот треугольник -- это шатёр. Вход в шатёр всегда с юга, а у этого вход близко к воде, значит, человек родился на берегу океана. Дальше вот тут точечки -- это следы зайца. Значит, он охотился на зайцев. А вот тут такие приплюснутые треугольники на ножках видишь? Это он грибы собирал. А потом начинаются странствия...

-- Ой, да, это слово я уже слышала, а что это значит?

-- Да буквально путь человека. Вот он пошёл на восток и вышел на оленью тропу -- видишь оленьи следы тут? По этой тропе он пошёл на юг, сражался в окружении врагов (двойной красный круг) и попал в столицу (вот тут много треугольников-домов). Там он встретил свою жену, видишь, линия странствия раздваивается? Значит, два человека стало. И одна из линий упирается в символ солнца с присолнышком, который также означает беременную женщину. А выше... -- Азамат проводит пальцем по выцветшей ткани туда, где линия, по идее, должна выходить из солнца с другой стороны. -- Ничего нет. Похоже, она умерла в родах. Ну вот, а он нажил состояние -- вот тут тропа входит в прямоугольник -- и был удачлив в творчестве. Он, видимо, занялся каким-то ремеслом, тут вокруг пожелание таланта, а это обычно мастерам желают. Вот и всё. Тут ещё есть разные детали, которые я не разбираю. Например, около его родного дома изображены его бормол, но это я не расшифрую.

-- Покажи-ка, -- внезапно просит Унгуц, который всё это время сидел на другом диване так тихо, что я и забыла про него. Азамат подносит ему гобелен.

-- Вот это черепаха, -- уверенно сообщает Унгуц. -- А остальные морские какие-то, это уже надо туда ехать и у местных спрашивать, что у них там что значит...

-- Так... бормол не везде одинаковые? -- интересуюсь я.

-- Конечно, -- в один голос отвечают мне два книжника. Потом Азамат уступает старшему, и тот развивает мысль: -- С ними точно так же, как с вышивками. Каждый мастер вкладывает в статуэтку то, что хочет пожелать или выразить. Есть общие места, конечно, но точное значение знают только боги и мастер, который её вырезал.

-- А те бормол, что у вас в Доме Старейшин? Их значения тоже точно неизвестны?

-- По-разному, -- протягивает Унгуц. -- Это ведь все бормол, которые нам когда-либо дарили друзья и враги. Бормол ведь можно вырезать и с дурным пожеланием. То, что ты видела, только малая часть. Это потому, что ты ещё молодая. Вот пройдёт лет пять, заново тянуть будешь, из большего числа выбирать... Так, о чём я... Ах да. Разные люди приносят нам свои бормол. Обычно к ним прикладывают записку, в которой мастер излагает, что он хотел передать своей фигуркой. Но бывает, что люди не хотят рассказывать о своих просьбах и пожеланиях или по каким-то причинам не могут. Бывает, что эти записки и путаются, и теряются, мы же не боги, чтобы за всем учёт вести...

-- Так что, получается, -- прищуриваюсь я, -- что те бормол, что я вытянула, могут значить совсем не то, что все подумали?

Унгуц смеётся поскрипывающим смехом.

-- Не-ет, я ещё не настолько стар, чтобы ты меня подловила. Что уж там мы подумали про значение твоих бормол -- это наше дело. Тебе этого знать не полагается, и не нужно совсем. Молодым да горячим вообще неполезно знать о будущем.

-- Хм, -- я пожимаю плечами. -- Ну и ладно, как скажете. А бутон-то ваш что значил?

-- А это ты и без меня знаешь. Ты целый месяц сидела тихонечко, силы копила, а сейчас вон разворачиваться начала -- клуб ей не нужен, подавай уроки на дому да дворец, да коня... А там уж и завязь скоро пойдёт, небось. Так-то. А что, неужто у тебя других нету, кроме моего?

-- Э-э... -- я усердно отгоняю неприятные воспоминания. -- А я не знаю, Азамат, помнишь, ты мне зайца подарил? А он тоже бормол?

-- Да, заяц -- символ весны и оттепели у нас на севере. Это ведь как раз было самое начало весны, к тому же с тобой моя жизнь потеплела.