Кикиморра: другие произведения.

Смнм - Глава 12

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
Оценка: 9.00*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Кому там нежностей не хватало? Получите. И не забываем про викторину 8)) Ответ в следующей главе.


   Глава 12.
  
   Собственно говоря, делать нам тут больше нечего, но дело к ночи, а мы все устали. По разным причинам. Азамат вёл унгуц, я работала и маялась долгие часы в не слишком приятном доме, донимаемая целителем. А Алтоша переживал, как бы я не наделала ещё глупостей. Теперь, бедняга, еле на ногах держится.
   Азамат снял на постоялом дворе три номера, потому что так положено. Этот самый двор располагается на самом краю деревни, и практически сразу за ним метрах в двухстах море. С востока пролив, отделяющий Орл от континента усеян островами и островочками, между многими из которых в отлив можно пройти вброд. Да и сам пролив не очень глубокий, максимум метров триста. В результате вода здесь очень тёплая. Все эти сведения, часть из которых я знала и раньше, а часть только что выудила из бездны Азаматовых знаний о родной планете, приводят меня к довольно очевидному выводу.
   -- Пошли купаться!
   Мужики смотрят на меня несколько озадаченно, а потом одновременно высказываются.
   Алтонгирел:
   -- Так темно уже!
   Азамат:
   -- Я не взял с собой никакой подходящей одежды...
   Я начинаю ржать.
   -- Совместите свои ответы, и получится универсальное решение. Чем же плохо, что темно?
   -- Понятно, чем. Не видно, куда ныряешь, -- хмурится Алтоша.
   -- Да тут наверняка есть какое-нибудь место, где все купаются. Там и дно расчищено, ни во что не врежешься.
   Алтоша хмурится ещё сильнее, но всё-таки подходит к хозяину двора спросить, где тут купаются.
   -- А зачем тебе ночью одежда? -- тем временем интересуюсь я у Азамата. -- Не видно ведь ничего.
   -- Это тебе не видно. Ты, уж извини, несколько хуже видишь, чем мы, -- вздыхает он.
   Я пожимаю плечами.
   -- Если уж так стесняешься, ну надень трусы, и вперёд.
   -- Да трусы-то ладно, там стесняться нечего. Мне наоборот футболку надо, шрамы прикрыть. А я набрал с собой приличных рубашек, в них плавать неудобно.
   Вопрос "зачем?" задавать бессмысленно. Азамат почему-то считает, что в рубашке на пуговицах он выглядит лучше, чем в рубашке без пуговиц. Поскольку моё мнение по данному вопросу (что лучше всего он выглядит совсем без рубашки) считается предвзятым, я давно перестала поднимать эту тему.
   -- В конце концов, у вас всё-таки не инфракрасные камеры в глазу. А ночи тут должны быть темнее, чем в Ахмадхоте. Никто тебя не разглядит. А если специально присматриваться будут, сами виноваты. И вообще, я надеюсь, мы найдём уединённое местечко, где больше никого не будет.
   -- Это вполне вероятно, -- сообщает вернувшийся Алтонгирел. -- Трактирщик говорит, что здесь весь берег пологий и песчаный, а в километре вправо есть дамские заливчики.
   -- Это что значит?
   -- Мелкие. Для тех, кто плавать не умеет.
   -- А что, неужели у вас бывает, что кто-то не умеет плавать? -- поражаюсь я. У диких муданжцев это, по-моему, должно быть врождённым.
   -- Женщины, -- пожимает плечами духовник. -- Если они, конечно, не рыбачки. А что, хочешь сказать, что ты умеешь?
   -- Умею! -- гордо сообщаю я. Эти муданжские женщины -- просто идолы какие-то. И даже не деревянные. -- Правда, небыстро, но далеко.
   Духовник поджимает губы, а вот Азамат приободряется. Видимо, думал, что придётся со мной в лягушатнике плюхаться.
   В общем, купаться мы всё-таки идём. Чуть вбок от деревни, но не доходя "дамских заливчиков". Ночь влажная, горячая, правда с запада подувает свежий ветерок. У Азамата есть фонарик, но когда мы выходим на пляж, он его выключает. Воду находим на ощупь -- и правда ужасно темно. Она совсем тёплая, даже теплее воздуха. Людей вокруг ни души. Видимо, работает принцип, что местные жители курортных местечек не купаются. Мы оставляем одежду в кустах на берегу и шлёпаем в воду, Алтонгирел чуть поодаль -- батюшки, неужели догадался Азамата не смущать? Азамат заходит едва-едва по колено и сразу ложится, а дальше уже по-крокодильи.
   Через некоторое время мои глаза привыкают к темноте достаточно, чтобы отличать, где берег, а где горизонт. При некотором напряжении я вижу на фоне горизонта стройную фигуру Алтонгирела, который всё никак не окунётся -- бредёт примерно по пояс, шипит, чертыхается... Я-то уже примкнула к дорогому супругу в ползучем способе передвижения, поскольку в воде существенно приятнее, чем на воздухе -- ей-то положено быть мокрой и горячей.
   Чуть поглубже мои руки начинают то и дело натыкаться на что-то, а вернее, что-то начинает натыкаться на меня. Не камни, не коряги, не водоросли...
   -- Азамат, а что это такое на дне, тычется всё время?
   -- А это рыбки. Ты их вспугиваешь, а они от большого ума пытаются у тебя под руками спрятаться. Если хочешь, могу поймать...
   -- Да я всё равно не увижу, -- я подползаю к нему поближе и говорю в самое ухо так тихо, как только могу: -- Давай Алтошу обрызгаем!
   Азамат кивает -- его волосы провозят мне по носу. Потом он тянет меня за руку, и мы бесшумно ползём вперёд. Примерно за метр до цели Азамат меня мягко останавливает, а потом отсчитывает пальцем по моей руке: раз, два, три! И мы устраиваем локальное цунами.
   Боже, какой Алтоша поднимает визг! Я так не хохотала с тех пор, как он меня опоил на корабле.
   -- Смотри не захлебнись, -- мрачно комментирует он, успокоившись. Зато наконец пускается вплавь, хоть и со вздохом.
   И тут всходит луна, о которой я благополучно забыла, планируя ночное купание. Это Вторая луна, в Ахмадхоте она появляется чуток заполночь, а здесь не знаю... Перелёты сбивают меня с толку. По идее, мы сейчас на пару меридианов к востоку от столицы, но я не знаю, сколько их на Муданге всего, а официальных часовых поясов тут никто не вводил. Между Первой и Второй луной есть зазор часа в два, потому я и забыла про ночное светило. А вот Вторая и Третья луны пересекаются на небе минут на пятнадцать, и садится Третья луна на самом рассвете. Так что темно теперь уже не будет. Ладно, притворяемся, что так и было задумано. В конце концов, Азамат сам должен был сообразить, я-то что...
   Оборачиваюсь на него -- рожа довольно кислая.
   -- М-да, я думал, луна позже взойдёт. Не рассчитал...
   Он поглубже вдыхает и ныряет. Мы уже довольно далеко отплыли, я едва достаю до дна. В свете луны стали видны острова, и по-моему, они не очень далеко. Азамат выныривает и гулко отфыркивается, как кит. Я решаю последовать его примеру, ныряю до самого дна, а когда возвращаюсь на поверхность, мужики страшно ржут.
   -- Вы чего?
   -- Зачем ты так щёки надуваешь?
   -- Ну как, воздуху-то надо набрать!
   -- А почему в щёки? -- покатывается Азамат.
   -- Потому что в глотке он у меня не держится, и стоит чуть поглубже нырнуть, сразу выходит весь!
   Они хохочут, как дети. Алтоша откидывается на спину и колотит ладонями по воде, Азамат наоборот по максимуму погружается, и булькает оттуда. Я хмыкаю, задираю нос и гребу к острову.
   Поскольку плаваю я и правда медленно, мужики не сразу понимают, что я куда-то направилась, а когда догоняют, до острова и до берега уже примерно одинаково.
   -- Лиза, ты куда? Ты что, обиделась? -- Азамат, как всегда, закладывается на худший вариант. Между прочим, неплохая стратегия: от его виноватого взгляда я растаю, даже если в самом деле обижусь.
   -- Нет, я просто на остров плыву.
   -- Зачем?
   -- Просто так. Остров. Прикольно.
   Смотрит подозрительно.
   -- Ты точно не обиделась?
   Понятно, теперь пока его не потрогаешь, не отстанет. Азамат вообще очень падок на прикосновения. Муданжцы в большинстве своём недотроги, у них очень мало физических контактов в культуре. Рукопожатий нет, похлопывание по плечу унизительно, обнимаются раз в сто реже, чем у нас, целуются вообще только женатые или близкие к тому, за руку водят только детей, ну и так далее. Я до сих пор считала, что не люблю, когда меня трогают без нужды. С подругами обычно не целуюсь, от бабушки в детстве уворачивалась... Однако местные порядки даже для меня чересчур прохладные. А Азамат ужасно ласковый. Если бы он вырос на Земле, он бы, наверное, был из тех людей, которые во время разговора вцепляются собеседнику в коленку и гладят по плечу. К счастью (а я этого терпеть не могу), он вырос не на Земле... Впрочем, он-то мне всегда приятен, это я так.
   Так вот, обнаружив, что меня можно в любой момент развести на погладить, пообнимать и поцеловать, он тут же принялся этим пользоваться в качестве ободрения. Если он не уверен, в каком я настроении, то единственный способ его успокоить -- это как-нибудь потрогать. Мне нетрудно, конечно. Но забавно.
   Вот и сейчас приходится перестать грести и повиснуть у него на шее, чтобы развеять подозрения.
   -- Я на такую фигню не обижаюсь, просто захотела на остров сплавать, -- говорю и целую его в подбородок. Мне кажется, шрамы чуток сгладились. На вид всё так же, а вот под губами месяц назад по-другому ощущалось...
   -- А что тебе делать на острове? -- спрашивает он, уткнувшись мне в самое ухо. -- Там просто лысые камни.
   -- Не знаю, привычка. Когда купаюсь где-нибудь, если близко остров, надо до него доплыть. А то, чего, по кругу плавать, что ли?
   Вот сейчас я его поглажу по голове, и он начнёт меня отпускать. Не сразу. Потихоньку-полегоньку. Ага, руку передвигает с дальней лопатки на ближнее плечо, выпутывает нос из моих кудряшек... А кто сказал, что я хочу, чтоб он меня отпустил, кстати говоря? Я, может, плыть устала, повисеть хочу. Да и вообще. Тёплое море, луна, любимый человек... и нафига мне этот остров?
   -- Ну вы тут ещё сексом займитесь, -- раздаётся над ухом ворчливый голос духовника. -- Лиза, понятно, бесстыжая, но ты-то бы хоть постеснялся.
   Азамат несколько смущается, но отвечает насмешливо.
   -- Что ж я буду отказываться, если дают? Я не так уж избалован вниманием, знаешь ли.
   Я кусаю его за нос. Он принимается смешно выворачиваться, стараясь меня не оттолкнуть. В итоге я сама отпускаю, потому что хохот разбирает. Алтоша ворчит и отворачивается.
   Мы доплываем до острова, на котором и правда лысые камни да пустые чаячьи гнёзда, немного отдыхаем и отправляемся обратно. У берега Алтонгирел демонстративно нас обгоняет и выходит из воды первым, не оборачиваясь и сильно виляя задом.
   -- По-моему, он всё ещё пытается тебя соблазнить, -- хихикаю я. Азамат делает страшные глаза.
   -- Или тебя. Примерно столь же вероятно.
   Духовник одевается и уходит прочь по тропинке к деревне. Мы восстаём из воды, распугивая мальков. Одежду мы повесили на ветку дерева у края пляжа. В лунном свете мне мерещится в развилке какая-то белёсая дымка. Пока мы купались, поднялся ветер, и теперь завывает и скрипит деревьями. В общем, пора идти в номер и ложиться спать, пока не напридумывала себе пугалок. Впрочем, при наличии Азамата под боком ничего мне не страшно. Да и он утверждает, что спать стал гораздо лучше с моим участием -- то ли устаёт сильнее, то ли во сне его тоже ощущение другого тела рядом успокаивает, а может, просто регулярный секс положительно действует на нервную систему.
   Номера у нас идут подряд вдоль коридора, так что мы оставляем пустым средний и заселяемся в крайний, чтобы не дай бог не нарушить Алтошин сладкий сон. Ополоснувшись от соли, мы с комфортом усаживаемся на напольном лежбище, заменяющем тут кровать, чтобы расчесать Азамата, а то наутро это уже будет невозможно. Я быстро проверяю телефон -- не звонил ли кто -- и кидаю его рядом, по привычке. Азамат мурлычет что-то себе под нос на землетрясущих частотах и послушно поворачивает голову то так, то эдак, чтобы мне было удобнее.
   -- Завтра утром ещё искупаемся? -- спрашиваю для шума.
   -- Так мне не в чем.
   Я закатываю глаза, хотя он меня и не видит.
   -- Да что ж ты так стесняешься? Ну подумаешь, увидит тебя кто-нибудь. Ты сюда, может, ещё пятнадцать лет не приедешь, чего дёргаться-то?
   -- Они будут меня презирать. А мне этого и так хватает...
   -- По-моему, им для этого не обязательно заглядывать тебе под рубашку, судя по сегодняшнему прецеденту.
   -- Да. Но если ещё и под рубашку заглянут, то будут презирать вдвое больше. Удивительно, но мне это будет вдвое больнее.
   -- А я думала, ты считаешь, что это в порядке вещей.
   -- Это в порядке вещей, да, я не рассчитываю на другое отношение. Но это не значит, что мне приятно или даже всё равно.
   Я потихоньку жму пару кнопок на телефоне.
   -- То есть, внутренне ты вовсе не смирился с тем, что они тебя считают уродом?
   -- А что, с этим можно смириться? Если б я таким родился, ещё был бы шанс, а так это смешно.
   -- И тем не менее, ты считаешь нормальным, когда твои приятели тебя так называют? Как Алтоша это любит, громко и возмущённо. И стыдит тебя всё время.
   -- А что мне остаётся? -- он пожимает плечами. -- Я не могу себе позволить выбирать друзей или ссориться с ними. Если они меня терпят, хотя и считают уродом, я должен быть за это благодарным.
   -- А что ты чувствуешь, когда твои друзья называют тебя уродом?
   Он некоторое время молчит, обдумывая.
   -- Одиночество. Я чувствую, что все люди связаны между собой, а меня как будто отстригли. И я могу на них только через забор смотреть, а близко подойти не могу. Я злюсь на них, и тут же чувствую себя виноватым, что навязываюсь, и мне стыдно за злость. Но с другой стороны... главное, тут... они... -- он некоторое время путается в словах, и я чувствую, что его вот-вот прорвёт. -- Алтонгирел и Эцаган, Ахамба, Эндан, Убуржгун, Онхновч, даже Арон -- мне иногда кажется, что им доставляет удовольствие меня унижать, как будто если они лишний раз мне напомнят, что я хуже их, им самим станет лучше! Я не понимаю, неужели трудно иной раз просто промолчать? Конечно ничего требовать от них я не могу, но просто интересно даже, неужели приятно человеку в лицо плюнуть?
   Вот это уже больше похоже на нормальную человеческую реакцию. А то "в порядке вещей", "в порядке вещей"... Он временно иссякает, так что я решаюсь немного подстрекнуть.
   -- Может, они не понимают, что тебе обидно?
   -- Не знаю, -- мрачно отзывается Азамат. -- Чего уж тут не понять. Каждый раз как земля из под ног уходит. Вроде только привыкнешь, что человек к тебе хорошо относится, и на, получи снега за шиворот, чтоб не расслаблялся. Не знаю, что тут можно не понять, мне кажется, у меня всё на лице нарисовано, как в букваре.
   Вообще, надо отдать ему должное, ничего у него на лице не изображается в такие моменты. Но сейчас это не важно.
   -- А почему ты их не попросишь не обзываться? Все ведь взрослые люди, они должны понять.
   -- Мне кажется, они будут надо мной смеяться, что я переживаю из-за ерунды.
   -- Но ведь это не ерунда!
   -- Так я же ничего не могу изменить, поэтому надо смириться. А если я не могу смириться, то это мои проблемы, чего их на других перевешивать... Всё равно, что бы они ни делали, я не могу с ними поссориться, других-то друзей мне негде взять. А без них совсем плохо...
   -- А если бы тебе было где взять других друзей, что бы ты сделал?
   -- Не знаю, -- отмахивается он. -- Всё равно этому никогда не бывать, так чего бередить душу? Давай больше не будем об этом говорить, пожалуйста. Одно расстройство от таких разговоров.
   -- Ну, мне кажется, тебе надо хоть иногда выговориться, а то так ведь и лопнуть можно, -- вздыхаю я, потихоньку выключая запись на телефоне. Ох я кому-то устрою прочистку мозгов...
   -- Да ну, -- Азамат встряхивает расчёсанной гривой. -- Вот выговорился, теперь полночи не засну.
   -- Ну с этим я тебе помогу. Только сначала намажемся...
   Он гладит меня по голове.
   -- Я так счастлив, что ты это делаешь... Даже если никакого результата не будет, всё равно, я каждый вечер чувствую себя полноценным человеком. Хотя бы ты не брезгуешь, иначе бы я совсем загнулся.
   -- Какое может быть "иначе", Азамат, ты что? Или ты имеешь в виду, если бы какая-нибудь местная дурочка вышла за тебя по расчёту? Так тут и здоровый человек загнётся. Но я рада, что ты с удовольствием лечишься, это всегда повышает шансы на успех. Дай-ка я на другую сторону переползу...
   Он ловит меня в процессе, так что я остаюсь сидеть на нём верхом, и притягивает поближе.
   -- Лиза, вот скажи, пожалуйста, зачем я тебе нужен?
   У меня глаза на лоб лезут. Этого ещё не хватало!
   -- Это что за вопрос такой вообще? Ты не перегрелся часом?
   -- Я серьёзно. Ты ведь абсолютно самодостаточна. У тебя дорогая профессия, ты любишь работать, ты красивая, легко заводишь друзей, у тебя хорошие отношения в семье. И зачем тебе ко всему этому я со своими проблемами? А ведь ты на эту планету прилетела только ради меня, терпишь наши заморочки, когда меня оскорбляют, воспринимаешь это на свой счёт... Зачем тебе всё это?
   -- А что, украденные души -- это уже не аргумент? -- я как-то теряюсь.
   Он качает головой.
   -- Душа на пустом месте краже не поддаётся. Должны быть какие-то причины, основания. А если их нет, то со временем душа может и обратно вернуться, и её не удержишь.
   -- Я не понимаю, Азамат, ты чего-то боишься? Так скажи прямо, и я тебе так же прямо отвечу. Ты же знаешь, я не люблю намёки.
   -- Я много чего боюсь. Но сейчас я просто пытаюсь понять, зачем ты тратишь на меня свою жизнь.
   Я демонстративно чешу в затылке и гримасничаю, стараясь сбить пафос момента.
   -- Ну ка-ак бы тебе это объяснить, чтоб понятно и не обидно... Наверное, все причины можно объединить в две больших группы: про тебя и про меня. С какой начать?
   -- С первой, если тебе не трудно.
   -- Да раз плюнуть. Понимаешь, с моей точки зрения ты просто очень клёвый мужик. Во всех отношениях. То есть, я твёрдо уверена, что лучше не бывает, а иногда мне вообще кажется, что я тебя придумала, потому что в природе такие не водятся. Ни на Земле, ни где ещё. И не возражай, я знаю, что ты другого мнения, но я-то тебе своё рассказываю. Ну вот, это раз. А два -- это то, что я сама довольно обычный человек. На Земле я практически не выделяюсь ни внешне, ни как ещё. Нет, у меня, конечно, есть определённые достоинства и недостатки, которые отличают меня от прочих, но всё равно я одна из многих похожих. И если у меня на Земле образуется мужик, то я очень хорошо понимаю, что он может в любой момент без особых причин сменить меня на другую похожую. Или что я могу точно так же подцепить в соседнем доме такого же. Ну и будут они отличаться пристрастиями в пище и спорте, цветом глаз и мнением, в какой шкафчик следует ставить чашки для гостей. А вот ты в принципе другой. Ты не только на землян не похож, ты даже здесь сильно выделяешься и не только внешне.
   -- Далеко не в лучшую сторону.
   -- А это не так важно. Да и вообще, это не самое главное. Самое главное для меня, хотя это страшно эгоистично, и мне даже стыдно тебе говорить, но я думаю, именно это ты и хочешь услышать, -- что я для тебя одна-единственная. То есть, если не я, то никто. Я понимаю, что это не моя личная заслуга, а просто обстоятельства так сложились, но всё равно, когда чувствуешь себя единственно необходимой, то уже всё равно, какая галактика...
   Он долго и внимательно на меня смотрит, и мне даже становится немного неуютно. Может, надо было пропустить последнюю часть этих откровенностей... Это ведь фактически значит, что мне выгодна его ущербность, и если он прямо об этом спросит, я не смогу ничего возразить. И тогда придётся в красках расписывать, чем он прекрасен кроме того, что больше никому не нужен. Это в принципе довольно легко -- достоинств-то масса, но я никогда не умела убедительно делать комплименты, и, помнится, первые мои попытки он сразу выбраковывал.
   -- Я понял, -- наконец произносит он. -- Хотя ты меня удивила. Ты производишь впечатление человека с гораздо более высокой самооценкой.
   -- А что заставляет тебя сомневаться в этом впечатлении?
   -- Получается, что если бы не мои проблемы, ты не была бы до конца уверена, что ты мне нужна?
   Я беру минуту на размышления.
   -- Вообще, -- говорю по обдумывании, -- я была бы твёрдо уверена, что я тебе не нужна, потому что, как справедливо считает мой брат, у тебя таких, как я, должны быть сотни на каждой планете.
   -- Но Лиза! -- восклицает он и вдруг начинает смеяться. -- Моя душа была бы у тебя вне зависимости от того, как ты ко мне относишься! То, что ты со мной живёшь и возишься -- это приятно, конечно, но самое-то главное дело в тебе самой! Я не понимаю, как кто-то может быть на тебя похож, по-моему, ты такая одна, и лучше нету, и даже сравнимых нету. Я, конечно, не был на Земле, но вполне уверен, что даже если перезнакомлюсь со всеми земными женщинами лично, всё равно ты будешь лучшей. А то, что ты захотела выйти за меня замуж и выносить моего ребёнка -- я тебе за это благодарен, но мои... моё... ты это, кажется, называешь любовью? Так вот, любил бы я тебя так же и без этого!
   -- Так это здорово, -- шепчу я практически ему в рот. -- Получается, у нас одинаковые причины быть вместе. Мы оба уникальные совершенства и нуждаемся друг в друге для самооценки, -- я не удерживаюсь и хихикаю. Азамат тоже усмехается, хотя и качает головой в смысле, что я чушь порю, складывает меня рядом, нависает сверху и долго и трогательно целует. У него это по-прежнему забавно получается, как будто он боится обо что-то уколоться у меня во рту, но эффект мне очень нравится.
   -- Пусти руки помыть, -- вставляю в промежутке. Он неохотно откатывается в сторону.
   Когда я прихожу из ванной, он уже благополучно дрыхнет. Ну вот, а я губу раскатала... Ладно, зато бессонницы точно не наблюдается. Укладываюсь ему под бочок, хотя по здешней горячей ночи это дурно пахнет альтруизмом.
  
   Утро у меня начинается с тихих стонов над ухом. Оказывается это Азамат проснулся, вспомнил, как вчера бессовестно задрых, и теперь ему ужасно стыдно.
   -- Лизонька, прости пожалуйста, я даже не понимаю, как так получилось! Ведь и не устал, ничего, только моргнул -- и уже утро! Извини, солнышко, ты очень обиделась?
   -- Да мне-то чего обижаться? Я наоборот порадовалась, что ты не будешь ворочаться полночи и выдумывать себе глупостей.
   -- Ой, ну это же такой стыд, взять и заснуть! Это ж надо! А ещё сам обижался, идиот!
   -- Ну ладно тебе психовать, лучше бы ту же энергию на что-нибудь приятное употребил.
   -- Всё, что угодно, рыбонька. Может, когда вернёмся, походим по магазинам? Или свозить тебя куда-нибудь? Ты только скажи, что сделать, чтобы тебя умастить?
   -- Да я не сержусь!
   Никак не верит.
   -- Ну надо же мне как-то реабилитироваться после такого позора!
   Ладно, надо так надо.
   -- Тогда пошли купаться.
   Он нервно взглядывает в окно, где вовсю светло.
   -- Охх, ну ладно. Купаться, так купаться.
   И мы идём. Без завтрака, потому что мне ещё рано завтракать, у меня пищевод ещё спит.
   На берегу, впрочем, по-прежнему никого нет. Где-то далеко на горизонте маячат лодочки с рыбаками, во всяком случае, Азамат утверждает, что они там есть. Я не вижу. Мы кидаем шмотки всё на то же дерево с белёсой дымкой (оказывается, она мне вчера не померещилась) и плюхаемся в воду с разбега. Она вчера чуток остыла, но солнышко припекает, так что в самый раз освежиться перед дорогой. Плавать неохота, и так с утра ноги тяжёлые после вчерашнего заплыва с непривычки. Подбираю с берега свою босоножку на толстой пробковой подмётке и кидаю в воду. Она хорошо плавает, можно играть, как с мячиком. Азамат сначала понять не может, что это я делаю, зато потом мы радостно брызгаемся, перекидываемся босоножкой и распугиваем чаек. Чайки, кстати, тут просто гигантские, я их боюсь.
   Азамат расслабляется и перестаёт постоянно оглядываться по сторонам, зато начинает заигрывать. Заниматься любовью на пляже я не люблю, песок везде попадает. А вот прямо в море никогда не пробовала, ой, ну, сейчас попробую!
   -- А ты гарантируешь, что мы не нахлебаемся воды? -- спрашиваю, когда он меня стискивает в могучих объятьях.
   -- Ты, конечно, сводишь меня с ума, но не настолько, чтобы я забыл, где верх, где низ, -- усмехается он и выбрасывает мою босоножку на берег. А потом мы перестаём говорить.
   Пожалуй, я возьму этот опыт на вооружение в перспективе лета, потому что в воде не жарко.
  
   Когда мы, счастливые и на нетвёрдых ногах, вылезаем и одеваемся, я всё-таки решаю спросить про фигню на дереве.
   -- Слушай, Азамат, а что это такое?
   -- Дерево-помор, они тут, на юге всегда по берегам растут.
   -- А вот это у него что? -- я тычу пальцем в непонятную дымку над трещинкой.
   -- А это в него молния попала пару лет назад, вот и раскололось.
   Трещина действительно похожа на след от молнии, это вчера в темноте я её приняла за развилку.
   -- Ну а что белое-то?
   Азамат внимательно осматривает несчастное дерево вдоль и поперёк.
   -- Где ты видишь белое?
   -- Ну вот над этой трещиной болтается такая то ли дымка, то ли плёнка, полупрозрачная, беловатая.
   Азамат обходит меня сзади и пригибается, чтобы посмотреть с моего ракурса.
   -- Большая?
   -- Ну да, на метр где-то свисает. Вот, -- я встаю на цыпочки и дотягиваюсь до кончика пальцами. -- Я её касаюсь.
   Он мгновенно отдёргивает мою руку.
   -- Не трогай.
   -- Так что это?
   -- Не знаю. Я это не вижу, так что лучше не трогать.
   -- Ну как же не видишь? -- не унимаюсь я.
   Тут нас перебивает неожиданно явившийся из кустов Алтонгирел.
   -- А, я так и думал, что она тебя с утра на пляж потащит, -- довольно сообщает он.
   -- И тебе доброго утра, -- откликаюсь я. Азамат, впрочем, продолжает смотреть на дерево.
   -- Алтонгирел, вот скажи, ты тут видишь белую дымку? -- тихо спрашивает он.
   Духовник смотрит, трижды уточняет место, потом мотает головой.
   -- И я не вижу, -- откликается Азамат. -- А Лиза видит.
   Взгляд у Алтонгирела тут же становится очень озабоченным.
   -- А какой она формы?
   -- У самой трещины потолще, потом как будто мешок свисает, а поверх него такая занавесочка с длинным концом, -- стараюсь я. Как описать форму дымки, если она ни на что не похожа?
   -- Ты её не трогала?
   -- Чуть-чуть совсем потрогала за кончик.
   -- И как на ощупь?
   -- Ну-у... на пену похоже, только очень мягкую...
   Мужики переглядываются.
   -- Пойдём отсюда, -- тихо и решительно говорит Алтонгирел.
   Азамат кивает, мягко берёт меня за плечико и подталкивает к тропинке.
   -- Так что это? -- спрашиваю я на ходу.
   -- Ничего, -- мрачно отвечает Алтоша.
   Ладно, не хочешь говорить тут, я подожду.
   Мы быстро доходим до постоялого двора, где я тут же лезу полоскаться, а они заказывают завтрак. Полоскание происходит в огромном деревянном тазу, в который вода поступает из крана в стене. Как её потом выливают, мне не ведомо.
   Когда я спускаюсь на террасу завтракать, Азамат с духовником что-то оживлённо обсуждают, сдвинув головы. Я замедляю шаг, надеясь что-нибудь ухватить, а то что-то тайна какая-то.
   -- Может быть, это временно, -- с надеждой говорит Азамат.
   -- Это может пройти на несколько лет, но потом всегда возвращается.
   -- Но ведь она нормально соображает! -- шёпотом восклицает Азамат.
   -- Пока да. Но неизвестно, когда древесная слюна доберётся до неё окончательно. Ты можешь и не заметить разницы...
   -- И что такое "древесная слюна"? -- с вызовом спрашиваю я, подходя поближе. Ох как мне это всё не нравится!
   Они оба отводят глаза.
   -- Ну?
   -- Это... такая болезнь... -- начинает Алтоша. -- Результат сглаза.
   -- И в чём она выражается? -- я на всякий случай сажусь.
   -- Ну, эта штука живёт на деревьях и, когда выбирает жертву, становится видимой. И тогда распыляет свои споры на жертву...
   -- И что происходит с жертвой?
   Они оба молчат гораздо дольше, чем мне бы хотелось. Наконец Азамат решается ответить:
   -- Постепенное сумасшествие.
  
  
  

Оценка: 9.00*4  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"