# 7_Ставки повышаются

Светлана Викторовна Журавлева

Оля Кириспова по дороге из Петрограда в Виипури вспоминает страшные события пятилетней давности, пытаясь принять их и заодно примириться с мужем. Но всплывает новая тайна.

Глава седьмая. Ставки повышаются


"Жанна все начала и все закончила" - так Оля считала, думая об Александре. Ведь, как только ее не стало, из Олиной жизни пропали те трепетные легкие отношения, рожденные с легкой руки покойной танцовщицы.

Ощутив тело в реальности, Оля осознала, почему ее знобит, и с каждой минутой чувство нарастало. За темными окнами шумели сосновые кроны, шум был похож на гул мощного потока Невы и возвращал к навязчивым воспоминаниям.

Сидеть, закинув ноги на сиденье Андрея без движения было уже совсем невыносимо. Оля не чувствовала пальцев на руках и ногах, низ живота распирало и жгло, хоть начинай прыгать от нетерпения. Но это же так неприлично! Но еще чуть-чуть и...

Оленька стала оглядываться по сторонам и прислушиваться. Никого вокруг, только ветер в верхушках гудит. И как только она отважно собралась сбегать в кустики, из неподвижной тени выскользнули Андрей и Григорий. Они торопливо шли к машине, но при этом расслабленно улыбались.


- Вот, Оленька, мы почти в Финляндии. Дорога на Випуре открыта! Там обещали, - гордо сообщил Андрей и махнул в сторону спящего особняка, уже когда машина тронулась, - застава будет фиктивная, вот только лесом немного придется пройти...

Довольная улыбка сделала лицо его добрым, и Оля просияла в ответ, несмотря на свои физиологические затруднения:

"Он же совсем юный! Неудивительно, что злится на меня из-за пустяков. Его давешнее поведение вполне объяснимо, ведь со многим ему пришлось столкнуться впервые! А какая ответственность на него свалилась!" - Оля поймала себя на мысли, что думает почти дословно, как говорил ей отец перед отъездом. Он так проникся к Андрею за последний месяц и так отдалился от дочери, что Ольке было очень обидно, несмотря на это, что она послушалась и согласилась на фиктивную женитьбу и отъезд.


Георгий, выбираясь из полосы прибрежного леса на шоссе, одобрительно поглядывал на примирившихся пассажиров. Вспыхнувший за их спинами прожектор, высветил коридор лесной дорожки, покрытой листьями и лужами.


- Который час? - спросила немного успокоенная Оля, положив руку на теплое сукно Андреевого пальто.


Сейчас ее обостренное чутье воспринимало все очень ярко: веянье тепла тела, остаточные запахи гречневой каши, видимо, варившейся где-то рядом с их местом пребывания; хруст наспех сложенных бумаг в портфеле, перекатывавшиеся приборы в пенале; скрип кожаного пальто водителя, когда тот подворачивает баранку руля на повороте. Но еще острее она чуяла свое тело: онемевшие пальцы ног, ноющие коленки, затекший зад, свербящий нос, полный сырости и так чутко ощущающий сейчас запахи; привкус старого сыра во рту; до боли озябшие пальцы рук, ищущие источник тепла.

Андрей был доволен. И равнодушен. Он похлопал своей теплой ладошкой по ее ледяной руке.


- Мы выходили от дежурного, было без десяти четыре.

- Всего? Я думала уже утро...

Андрей по-старушачьи сложил ручки на груди, Оля пошарила по его пальто в надежде нащупать накладной карман. Андрей заулыбался еще шире, но как только Ольга проскользнула в спасительную складку и зашуршала лежащими там бумажками, Андрей встрепенулся, выдернув ее руку и откинув в сторону, как горящую головешку.


- Ты чего? - спросила Оля испуганно.


- А ты чего?

- Можно, я погреюсь? Я ужасно замерзла, пока вас не было.


- А! Ты погреться...


- А ты чего подумал? - задавая этот вопрос, Олю осенила догадка и она вскрикнула, - Андрей! Нет! Мы же договорились! - подумав о постороннем для них Георгии, она продолжила шепотом, - ничего такого у нас быть не может!

- Ну как знаешь! - сказал Андрей, - но если хочешь, можешь облокотиться, - он выкатил плечо в ее сторону, - но ехать осталось недолго.


Оля прислонилась виском к пышущему жаром мужу, надеясь, что согревшись, сможет дотерпеть до... Знать бы сколько еще терпеть! Так не хочется делать это в лесу!

"Андрей, в сущности хороший. Он - настоящий друг! И тогда, когда убили Жанну, он даже заболел. Мы все переживали, даже Александр, кто бы мог подумать! Начиная с того момента, как она пропала и до того момента, как ее нашли. Андрей был совсем еще мальчишка. 15 лет! И он дорожил дружбой с Жанной. Конечно, расстроился, бедняжка!" - вспоминала, пытаясь отвлечься Оля.


В ту ночь после бала она долго не могла заснуть, все прокручивала те несчастные полчаса в светлом душном зале, желая провалится сквозь землю. А когда наконец задремала, ее разбудил тревожный мамин шепот:


- Олька, ты спишь?

- Что случилось? - сразу всполошилась Оля.


- Пришла тетя Жанны, беспокоится, говорит Жанна присылала мальчика за кисетом, а сама не вернулась.

- Она собиралась к кому-то в Кирпичном переулке.

- А, понятно! Ну спи-спи, я передам...

А к вечеру пришли вести, что Жанна пропала и ни у какой товарки она не была. А последними, кто ее видел были Оля и тот таинственный мальчик. Хотя многие думали, что тетя Паша сумасшедшая и мальчик ей привиделся.

Во вторник к Кирисповым пришли только Володя с Тонечкой. Андрей на записки не отвечал. От отца Оля знала, что он не выходит из комнаты, лежит с больной головой. Александр тоже не отважился появится, но прислал Оле письмо, полное горечи извинений и любовных надежд. Это литературное произведение и читали барышни, обливаясь слезами. Владимир смотрел на это скептически, но в девичьи переживания не вмешивался. Он соблюдая врачебные наставления, считал, что женщинам необходимо выплескивать свои чувства через слезы.

Оля, сидя как маленькая птичка на козетке, полушепотом зачитала друзьям письмо:


"Дорогая моя Оленька!

То, что случилось в пятницу на балу, как и все те споры, которые предшествовали этой бессмысленной сцене нашей с Колотовым ссоры, совершенно не имеют отношения к тому, что я чувствую к Вам! Я понимаю, Вы были не готовы к такому происшествию. И я был не готов, что все обернется так.

Я не верю, что в вашем приходе был злой умысел. Я знаю, что Жанна просила за Вас у Игната, и он воспользовался ситуацией, чтобы насолить мне, хотя теперь, я знаю, он сам потерял покой и жалеет, что подверг Вас такому испытанию. Он, черт рыжий, и у меня прощение просил, за бесчестное поведение. Дескать, думал, что у меня к Вам несерьезно.

Вам сейчас нелегко. Внезапный отъезд Жанны спутал все планы и лишил Вас поддержки. Но Вы, как и я, в курсе, что Жанночка получила паспорт и собиралась вскоре выехать во Францию. Правда, я не ожидал, что это случится так внезапно.

Оленька, душа моя! Я люблю Вас! Но собираясь на войну не смею видеться с Вами эту последнюю неделю. Мне стыдно, но знайте, что я искуплю свою вину и вернувшись на Родину с победой я посвящу ее Вам. Воцарится Мир Божий, как Вы того желаете.

Я робею, но не могу не спросить Вас, согласны ли Вы будете ждать меня это время? Могу ли я просить Вашего отца благословения назвать Вас своею невестой? Я был бы счастлив отбыть на войну обрученным с самым нежным существом, которое я знаю, с Вами, мой ангел! И заручившись Вашим прощением и любовью.

Ваш любящий Александр Точ"


Тоня обнимая товарку тряслась от слез и, немного завидуя романтичности, поглядывала на каменное лицо Володечки, решившего остаться с ней и семьей, посвятив себя службе гражданского душевного врача.


- Милая, вот это любовь! Вот это любовь! - повторяла она, - Родители уже знают?


- Нет, пока. Вечером маме расскажу... - Оленька смахнула очередную слезинку, сбежавшую по острому носику.


- Ты должна простить его! Жанна также бы сказала, уверяю тебя. А сама ты что хочешь ответить?


- Я подожду до завтра, может она вернется, подскажет.... - Оля свернув залитую слезами бумагу, вложила ее между страниц своей тетрадки, при этом выронив небольшую карточку, - А, мне и Колотов еще прислал, послушай: "Ольга Алексеевна, прошу меня извинить за слова мною сказанные. Это была неуместная шутка и надеюсь с Александром у Вас все уладится" - все как Жанна и говорила...- Оля с горечью подумала о покинувшей ее в такой знаменательный момент подруге.


В этот самый момент в гостиную вошел бледный Аксель Христианович, держа в руках толстую пачку подвернутых для чтения газетных листов.


- Папа?


Отец медленно обвел взглядом присутствующих:


- Деточки, тут заметка в уголовке. Кажется, это про ... Володя, мил друг, прочитай сам и перескажи дамам, им самим не следует... - Аксель Христианович сел в кресло, протянув смятую газету Владимиру.


- Нет! Читай вслух! - запротестовали вслух девушки, Оля, соскочив с козетки, даже попыталась вырвать газету из рук отца.


Володя опередил действия девушки, взял газету и отошел к библиотеке:


- Ладно, только не забывайте, что в колонках иногда придумщики работают... - предупредил он нервных особ, решив, что сможет в случае чего приукрасить текст, - "Утром, тридцатого дня мая сего года, у насыпи Маслянного канала рабочими была найдена женщина в синем платье..." - у Оли оборвалось внутри, и она взвыла от предчувствия, Володя прервался, - если будете так реагировать, то я сейчас же сожгу газету, слышите? - Оля закрыла рот рукавом.


Володя продолжил:


- "...женщина в синем платье. Тело ее было раздуто от длительного лежания в воде, но сохранились следы от удушения и множественные повреждения головы..." нет, достаточно! - он прервался и пробежал глазами заметку, - Фу, понаписали дряни всякой! Кто им разрешает такое писать, - вопрошал баском Володя отца Кириспова, - угу... тут говорится, что нашли улики и в пять вечера был уже задержан подозреваемый курсант военного училища, который опознал в покойнице танцовщицу Мариинского Жанну Лонд...


Владимир опустил газету и уставился на Олю.

Та, как парализованная стояла на полпути к козетке, руки ее застыли у подбородка с неестественно скрюченными пальцами. Рядом в кресле сидел схватившись за голову ее отец:

- Дальше, Володя, дальше... она должна знать, - сказал Аксель Христианович.


Володя снова перевел глаза на газету:


- Так... Жанну Лонд... ага... вот: "Подозреваемого Александра Точа исключили..."


- Этого не может быть... - сказала Оля, - Этого не может быть!!! - заорала она, - Нет! Нет! Это не он! Это не она!! - Оля подбежала к столу сдернула скатерку и стала хлестать ею по столешнице и стоявшим кругом стульям, поднимая пыль и сотрясая желтый абажур лампы, - Нет-нет- нет!! Это не они! - истерично визжала Оля, захлебываясь.


Тоня ошарашено вжалась в край козетки, Володя скрутив толстую газету двумя руками, заплакал и облокотился на книжный шифоньер, пытаясь найти точку опоры. Отец вскочил к Оле, пытаясь успокоить ее, обняв и прижав к себе. Его безэмоциональное в обычные дни лицо вдруг все сморщилось и из-под густых белых бровей текли слезы. На крики вбежали заплаканные Софья Алексеевна и Фрося:


- Что ты наделал, Аксель?! Зачем? Я бы ей сама все сказала! Бесчувственный! Она же любила! - бросила мама горький упрек мужу.


Не успев подбежать к Оле, они только всплеснули руками - это было последнее, что увидела Оля, теряя сознание.


Оля зажмурила глаза и потрясла головой, избавляясь от кошмарного наваждения.


- Что с тобой? - спросил Андрей.


- Опять вспомнила тот год...

- Когда Александр Жанку укокошил? - продолжил он Олину фразу


- Ну что ты? Не надо так! Я до сих пор поверить не могу... Такое горе нам всем... А почему ты тогда на похороны не пришел?


Андрей оттолкнул плечом голову Ольги и засунул руки в карманы, зашуршав бумажками:


- Я болел, забыла?


Оле давно хотелось поговорить с Андреем о тех событиях, но все как-то не получалось, и теперь довольствоваться односложным ответом она не хотела. Она решила разрядить обстановку и заставить Андрея рассказать о своих чувствах:


- Мы когда на Васильевском перед балом с Жанной встречались, я так нервничала, что мне показалось, что я видела тебя, представляешь? - весело рассказала она ничего незначащий эпизод.


- Григорий! Остановите срочно!


- Не стоит сейчас! До границы рукой подать. Вдоль сопки проедем, а там уже речка да патруль...


- Останови, я сказал! - взвизгнул Андрей, Оля даже отпрянула, - мне по нужде надо! Что я все объяснять должен! - властно, но капризно пояснил он.


- Ну... - водитель замешкался, - хорошо. У этих зарослей подойдет? - он притормозил у черных кустов.


Андрей не ответив, открыл двери и, не наступая на подножку, выпрыгнул на захрустевшую льдом землю.

Оля при всей неловкости момента даже обрадовалась, теперь ей будет проще сделать то же самое, главное дождаться, пока вернется Андрей. Но дождаться она уже не могла:


- Георгий, извините, я тоже пройдусь, все члены затекли...

- Конечно. Вам помочь?

- Нет! - вскликнула Оля.


Ей было неприятно думать, что посторонний мужчина может быть в некоторым смысле соучастником желаемых действий, она задергала ручку и встала на подножку автомобиля. Спрыгнув на землю, она почувствовала покрытый корнями деревьев жесткий дерн и смело шагнула в другую сторону от того места, куда направился ее муж, и тут же увязла в чавкающей жиже.

Еле вытащив ботинок, она поняла, влага успела просочится внутрь. Раздосадованная этим Оля стала внимательнее выбирать в темноте сухую дорожку в кустики. Она обошла автомобиль сзади, отошла на пару метров, но ей опять пришлось вернуться, потому что там под тонким ледком пряталась неизвестной глубины лужа, проборожденная двумя рядами колес.

На счастье, из кустов вынырнул Андрей и подошел к машине.


- Андрюша, там сухо?

- Да, вполне... - ответил, не вникая в смысл вопроса, Андрей.


Оля пробежала по его пути в обратную сторону к кустикам, Андрей хотел остановить, но понял ее нетерпеливые намерения и, засмущавшись, залез в авто

Оля добежала до безопасного по ее мнению места, судорожно расшнуровав замерзшими пальцами теплое белье, присела, уже не думая, что кто-то может увидеть ее задранные юбки.

Почувствовав ни с чем несравнимое облегчение, она начала соображать. К ней наконец вернулись самообладание, стыдливость и любопытство. Оглядевшись по сторонам, в шаге от места разрешения ее деликатной проблемы, Оля увидела кучку бумажек, выделявшихся белизной на фоне темной влажной земли.

Оля брезгливо поморщилась: "Фу!.. Но все знают, что все Это делают" - призвала себя к спокойствию Оля. Не отдавая отчета, она всматривалась в кучку белых разодранных на небольшие кусочки бумажек, какое-то несоответствие притягивало ее внимание. И вдруг она осознала, что ее так смущало: "Почему они так мелко изодраны?"

Все еще сидя на корточках, забыв о холоде, Оля нашла прутик и тронула заинтересовавший ее ворох. Верхний слой перевернулся и на одном из листиков Оля отчетливо прочитала "Предъявительница сего Жанна Лонд" под печатью с двуглавым орлом.

"Что это? Откуда? Андрей принес? А откуда у него?" - у нее была масса вопросов, и больше было тех, которые она даже не могла сформулировать. Решение было только одно: собрать и разобраться в светлое время суток.

Оля опять поморщившись, потеребила кучку, но нос подсказывал ей, что ничем подозрительным не пахнет, а бумажечки казались совершенно сухими.

Натянув черную перчатку, Оля собрала обрывки и запихала в карман пальто. С заговорческим видом она высунула голову из-за кустов, огляделась, привыкнув к темноте, и пошла в машину с мыслью все узнать. Вот только она никак не могла решить, спросить сразу у Андрея о происхождении бумаг или сначала посмотреть, что это за бумаги, а потом уже спрашивать. А то вдруг там ерунда какая, а она опозорится, что ковырялась в...


- Все в порядке, - смущенно улыбаясь сказала Оля, размещаясь на своем месте, но внутри нее уже появился зуд от мысли, что в кармане, рядом с перчатками Жанны лежит и еще одна ее тайна.