Никто меня не знает.

Не то что бы это обстоятельство было крупной потерей для кого бы то ни было,
даже больше того,
может быть, оно и к лучшему.

Но
(просто констатируя факт)
никто меня не знает.

Временами охватывает такая ностальгия 
по бывшему и не бывшему, 
но мыслимому 
прошлому, 

что, кажется, любой,
ЛЮБОЙ из тех,
кто помнит, кто застал меня тем, другим, прошлым,
дорог мне уже (или даже только) этим.
Тем, что помнит. Тем, что застал.

Только не свести, не обнять всех воедино.

А всё хочется по кускам собрать прежнего, ветхого себя.

Мне прежде куда отчётливей, чем теперь, помнилось детство. 

Всё было осмысленным и верным,
имело направление,
шло.

Дни были круглыми и солнечными, как ягоды крыжовника.

Не то теперь. Что-то сломалось годах, думаю, о двадцати
и летит, летит куда-то. 

Такая толща наросла между мной и мной,
не пробить.

И никто меня не знает. Не то что бы я заслуживал этого знанья
или вознаграждал его владельца чудесными открытьями,
нет,
куда там!
там внутри и впрямь уже давно пустовато. 

Что ж, знать, так тому и быть.

Только разве ещё одно:
всё, что обо мне известно,
прозрачно намекает на свою противоположность.

Я -- всё, что вы видите,
и -- всё, что вы не видите,

вся обратная сторона земли,
все волки в стенном шкафу.