Джу-Лисс: другие произведения.

Шкурка

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Опубликован в сборнике "78" под редакцией Макса Фрая, из-во "Амфора"

  На стене - экран, а в экране - моя матушка. Она морщит густые брови и говорит: "Сынок, когда же ты наконец перестанешь маяться дурью?" Тон у нее небрежный, а вот пальцы дрожат, и столбик пепла обрывается с кончика сигареты и падает вниз, прожигая лак и красное дерево журнального столика. Впрочем, этого я уже не вижу.
  
  Мне часто снится старуха. Во сне я точно знаю, что это моя бабушка, хотя отродясь никаких бабушек в деревне у меня не водилось. За оградой ее двора тянется вверх что-то сухое и колючее, а по двору разгуливают цыплята. Бабушка выходит из дому с решетом и сыпет цыплятам зерно. Руки у нее морщинистые, ревматичные, суставы разбухли - так и кажется, что они сейчас лопнут и брызнет солоноватая жидкость. Однако бабушкины пальцы никогда не дрожат.
  
  -- В Буэнос-Айресе расцвели олеандры. И апельсины в парке. А мой кот сбежал, представляешь? Вот дурачок, мы же его кастрировали.
  
  Павла кривит губы - то ли смеется, то ли плачет. У нее всегда непонятно.
  
  -- Ты скоро вернешься в город? Чарли и Мэт выходят завтра на яхте. Они и меня приглашали, но как-то неудобно.
  
  Еще бы. Моей невесте неудобно принять приглашение двух придурков-яппи. Я бы и сам не принял на ее месте. Хотя...
  
  -- Езжай. Ты же знаешь - я ведь могу и не выздороветь. А ты развлекайся.
  
  Губы кривятся, кривятся, дрожат. Нет, все-таки плачет.
  
  -- Марк, долго еще вы собираетесь валяться в постели?
  
  Мой психотерапевт, доктор Перейра, излучает грубоватое добродушие. Это его метод. Больному не следует давать поблажек. Ладно, он хотя бы не кормит меня галопиредолом и аминозином, как предыдущая парочка.
  
  -- Марк, вы совершенно здоровы. Какого черта вы сидите в этой собачьей будке и пялитесь в экран?
  
  Назвать мою спальню собачьей будкой - это в стиле доктора Перейры.
  
  -- Ваша мать мне всю плешь проела. А что я могу ей ответить? Что вам угодно разыгрывать душевнобольного?
  
  Я подношу руку к глазам. Синие веточки сосудов тянутся сквозь красное и блестящее, неприятно пульсируя. Не знаю, что там видит доктор Перейра, но я вижу совершенно отчетливо - кожа на руке содрана. В зеркало и смотреться не стоит.
  
  -- Вы нормальны, Марк. Перестаньте вы пялиться на свою пятерню, о Господи! Если бы я уделял столько внимания своей персоне, то наверняка бы тронулся.
  
  Может, кому-то такая терапия и помогает. Но не мне. Вдобавок, слова его доносятся сквозь привычную ватную стену. Это от боли. Стоять я вообще не могу, лежать - с трудом, а обычно пребываю в идиотской застывшей позе - приподнявшись над кроватью и опираясь на локти, чтобы как можно меньше касаться простыни оголенным мясом. Так я и провожу дни.
  
  Утром надо мной, как солнце, всплывает одутловатое лицо Каролины. Мать ее была индианка. У Каролины толстый нос, весь в черных точках и капельках пота. Глаза ее темны, а кожа матово-смуглая, нездоровая - видимо, от недостатка воздуха. Она моя сиделка и вынуждена проводить дни в закрытом помещении. Я даже окна открывать не позволяю. Что, если влетит оса и вопьется в меня жалом? Страшно и подумать.
  
  Каролина привычно-рассеянно улыбается и вносит таз для умывания. Таз старый, медный. Через руку Каролины перекинуто чистое вафельное полотенце. Каролина усаживается в кресло рядом с моей кроватью. Даже это кресло, основательное, обитое кожей - его купил еще прадедушка, когда обставлял асиенду - даже оно крякает под немалым весом Каролины. Сиделка осторожно обмакивает полотенце в воду и проводит им по моему лицу. Она морщится от жалости, прикусывает губу. На белой ткани остаются кровавые пятна.
  
  -- Вам не больно, сеньор?
  
  Я пытаюсь улыбнуться. Жутковато, наверное, это выглядит - оскал ободранных губ. Но Каролина - девушка мужественная. Она продолжает умывание. Обычное утро обычного дня. Умыв меня, Каролина встает и, покачивая бедрами, уходит из комнаты. Вода в тазу поплескивает и под лампами дневного света кажется почему-то лиловой. Через пять минут (ровно! ровно через пять - я от нечего делать пару раз проверял время по настенным часам, висящим над экраном) Каролина вкатит в комнату тележку с завтраком.
  
  -- То, что ты можешь есть тосты и переносишь этот уродский свет -и как ты не ослеп еще, не понимаю - доказывает, что ничего с тобой нет. Ты что, блин, "Ганнибала" не смотрел? Помнишь, там с чувака шкуру содрали - так он вечно в темноте ныкался, сосал какую-то бурду из трубок. А ты тосты жрешь. И на лампочки тысячеваттные пялишься. Симулянтище ты, Марк.
  
  Владек, как всегда, экспрессивен. Как и положено русским. Хотя он, кажется, поляк. Экспрессивен и при этом рационален. Юридическая школа, Гарвард. Закончит и будет работать на правительство.
  
  -- Угощайся, Владек. Хорошие тосты.
  
  Он плюет и шумно уносится из комнаты.
  
  -- Зря вы с ним так, - вздыхает Каролина. - Он добрый, хотя и грубый.
  
  Так и хочется спросить, успел ли мой друг ее потискать где-нибудь в темном уголке. Впрочем, это вряд ли. Толстушки не в его вкусе.
  
  -- Ах, Каролина, - говорю, - одна ты мне верна.
  
  Она нерешительно улыбается. Пытается понять, что значит "верна". Бабушка в зарослях чаппараля грозит узловатым пальцем: нечего, мол, смущать невинную девушку.
  
  -- Возможно, это какая-то форма социального протеста. Или мальчик просто пытается привлечь к себе внимание. Вероятно, в детстве ему недоставало ласки...
  
  Грубый смех доктора Перейры обрывает блеянье доморощенного светила.Третий участник врачебного диспута - моя мать - сердито смотрит с экрана. Она мало говорит, но много курит. Незаметно, чтобы ей хотелось возместить недоданные мне в детстве ласки. На меня внимания не обращают. Перейра неистовствует:
  
  -- Да вы посмотрите на этого мальчика! Двадцатилетний оболтус! Скажите просто, что ему лень учиться и вообще лень что-либо с собой делать. Ох уж эта золотая молодежь...
  
  Он говорит с горячностью предводителя инстургентов и брызжет слюной в лицо доморощенной знаменитости. Знаменитость ежится и украдкой вытирает брызги носовым платком.
  
  Сегодня Каролина еще более грустна и кротка, чем обычно. Она обмывает мне лоб, старательно посапывая (застарелый тонзиллит, не иначе). Глаза у нее красные.
  
  -- Что случилось, Каролина?
  
  Она не отвечает, и я мягко беру ее за руку. Девушка испуганно охает:
  
  -- Вам же больно!
  
  -- Ничего, я потерплю. Что у тебя стряслось?
  
  Каролина вздыхает, и ее большая грудь при этом вздымается и опадает, как беременная китом волна.
  
  -- Бусы рассыпались.
  
  Губы у нее дрожат - вот сейчас заплачет. Я на мгновение представил себе эти бусы. Наверняка какие-нибудь глупые кораллы или ракушки, которые всучил ей рыбак с Южного берега в обмен на ночь в лодочном сарае.
  
  -- Они были жемчужные. Мама подарила мне, когда я пошла на первое причастие.
  
  Все оказалось так невинно. Только приглядевшись, я заметил на скуле Каролины старательно запудренный синяк.
  
  -- Как же они рассыпались?
  
  -- Нитка порвалась. Я собрала кое-что, но много укатилось в щели.
  
  Из деликатности я не стал спрашивать, кто порвал нитку.
  
  -- Не плачь, Каролина. Пойди, сделай себе кофе и вот, вытри нос.
  
  Я протягиваю ей носовой платок. Платок почти чистый, я только однажды промакнул им лоб. Каролина мнет платок в руке, с благодарностью улыбается и громко сморкается. Нет, я ошибался - она тоже не видит.
  
  Павла позвонила вечером. Долго что-то бормотала, мялась - так на нее непохоже. А потом выпалила:
  
  -- Марк, извини, но Владек сделал мне предложение. Мы поженимся после его выпускных экзаменов.
  
  Я улыбаюсь. Бог мой, как жаль, что она не видит всей красной, блестящей сути этой улыбки.
  
  -- Счастливого медового месяца. Владек будет отличным мужем.
  
  Думаю, что бы еще сказать. Говорю:
  
  -- Как твой кот, кстати? Не вернулся?
  
  Павла с мгновение хмурится, вспоминая, потом радостно смеется:
  
  -- Представляешь, вернулся. Весь в соплях. Ветеринар сделал анализы и определил, что у него аллергия на цветущие цитрусовые.
  
  Бабушка на птичьем дворе неодобрительно поджимает губы и качает головой. Хорошо, что мы не выбрали Павлу.
  
  Каролина больше не носит медный таз. С таким животом, как у нее, это просто опасно. Она вкатывает его на тележке. Каждое утро, открывая дверь своим ключом, она проходит в ванную, моет руки, переодевается в рабочий халат и выкатывает тележку. Рядом с тазом лежит горка чистых вафельных полотенец.
  
  -- Патрик хочет, чтобы я поехала с ним на лето в Европу. Ты не будешь слишком скучать? Каролина о тебе позаботиться. Я договорилась с ней. Она будет получать сверхурочные и сможет оставаться на ночь. Если тебе что-нибудь понадобиться, ты знаешь мой телефон.
  
  У мамы-в-экране грустный голос. Она постарела, и, кажется, восе не хочет никуда ехать со своим Патриком. И все же она ждет моего ответа, напряженно всматривается воспаленными глазами в свою половинку экрана.
  
  -- Конечно, мама, поезжай.
  
  Кажется, после моих слов она почувствовала облегчение.
  
  -- Белый ферзь идет на А5.
  
  Доктор Перейра передвигает фигуру за меня и задумчиво чешет затылок. Я загнал его в угол. Ему нужно минут пять, чтобы просчитать все варианты и уронить на доску черного короля. Фигурка падает со стуком и скатывается на пол.
  
  -- Знаешь, ты неплохо устроился, - говорит Перейра, откидываясь в дедушкином кресле. - В конечном счете, может, ты и прав. К чему вся эта суета...
  
  Он неопределенно машет рукой в сторону зашторенного окна.
  
  -- За исключением твоей акробатической позы, все не так уж и глупо.
  
  С кончика его носа срывается капля пота и - шмяк - падает на подлокотник.
  
  -- Но у тебя чертовски жарко. Можно включить кондиционер?
  
  Он ищет пульт, не находит и идет к кондиционеру, и проходит сквозь стену, и исчезает.
  
  Каролина протирает мне лоб вафельным полотенцем.
  
  -- Смотрите, сегодня крови как будто поменьше. Вы идете на поправку.
  
  Я не могу понять, чего больше в ее улыбке - глупости или фальши. Под сердцем ее ворочается не мой ребенок.
  
  -- Каролина, - говорю я, - я купил тебе бусы. Посмотри там, на тумбочке.
  
  Каролина тщательно складывает полотенце и только потом исследует тумбочку. Она находит бусы, она берет их, она их примеряет.
  
  -- Спасибо, сеньор Лагоса.
  
  Как жаль, что в комнате нет зеркал.
  
  -- Спасибо, они точь в точь такие же, как те, что рассыпались.
  
  Она поворачивается так и эдак, сожалея, что я такой странный, и не держу в спальне зеркала.
  
  -- Ты можешь сегодня не оставаться на ночь.
  
  Каролина кивает, как мне кажется, радостно и поспешно.
   Сегодня деревенская бабушка занята. Она ходит по двору и собирает цыплячий пух. Иногда попадаются и перья, ведь цыплята уже подросли. Лучше всего, когда перья выдраны с кусочками кожи в какой-нибудь петушиной драке. Обрывки ссохлась, но их легко размочить. К утру наберется достаточно. Бабушка размочит эти клочки, и перья, и пух, и сошьет мне новую кожу.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Деев "Я – другой 5"(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) Д.Максим "Новые маги. Друид"(Киберпанк) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика) С.Панченко "Ветер"(Постапокалипсис) А.Неярова "Пустая Земля. Трофей его сердца"(Боевая фантастика) Ю.Гусейнов "Дейдрим"(Антиутопия) Л.Свадьбина "Секретарь старшего принца 4"(Любовное фэнтези) В.Соколов "Прокачаться до сотки 3"(Боевое фэнтези) А.Дашковская "Пропуск в Эдем. Пробуждение"(Постапокалипсис)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"