Зорова Галина А: другие произведения.

Гранёное преступление - 1-9

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Создай свою аудиокнигу за 3 000 р и заработай на ней
Уровень Шума. Интервью
Peклaмa
  • Аннотация:
    маленький иронический детектив

    На графа Эгберта совершено покушение. Кто виноват? Семейство графа? Более дальние родственники? Знакомые? Или мрачный бродяга?

  Зорова Галина А
  
  ГРАНЁНОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ
  
  --
  маленький иронический детектив
  
  На графа Эгберта совершено покушение. Кто виноват? Семейство графа? Более дальние родственники? Знакомые? Или мрачный бродяга?
  --
  
  1
  
  За окном полная беспроглядность - хоть глаз выколи, пусть молнии и мигают, словно нанятые. Гром бешено ревёт, собаки его заглушают, дождь выбивает окна.
  А эта Брунхильда:
  - Лу-и-за! Лу-и-за! Помоги снять бельё!
  Кофе с шубкой! экономка пользуется тем, что я - бедняжка-сиротка-Луиза. Милые родственнички мои (её хозяева) лицемерно сажают меня за свой стол в обычные дни и позволяют читать книги в библиотеке, но во время банкетов и танцевальных вечеринок неизменно приставляют к граммофону, то и дело просят подбросить полешко в камин и без зазрения совести загружают ещё чертовой уймой поручений. Не удивительно, что экономка идёт им вослед и пользуетсятем, что кухня и служебные помещения в другом крыле дома, поэтому её вопли не слышны господам.
  - Лу-и-за!
  Чем вопить, уже давно сняла бы бельё и пила чай, но Хильда упрямо желает промокнуть в компании со мной, и это так же неизбежно, как сентябрь после августа. Поэтому я плетусь на её голос с самым зверским выражением лица - надо же хоть как-то поддерживать остатки своего авторитета пусть и очень дальней и всё же графской родственницы.
  Но мой хищный оскал тут же черти берут, когда выясняется, что Хильда подвернула ногу и рада бы, но не может идти за бельём. Кофе с шубкой! а у горничной Марии свинка, а вторая горничная отпросилась на свадьбу брата. Кучера и садовника и их помощников всё равно пришлось бы идти звать, а сменных простыней нет, придётся стелить новые, а значит, жёсткие, и тогда графиня устроит чудовищный скандал. Короче говоря, я плетусь к выходу, но меня останавливает очередной вопль:
  - Оно на чердаке!
  Одной радостью больше: не промокну. Вот только на лестнице для прислуги ещё темнее, чем за окном, кроме того выясняется, что электрическая лампочка не горит, а тут ещё я спотыкаюсь о какой-то свёрнутый ковёр и чуть было не лечу головой вниз по ступенькам. Какая глупость хранить ковры на лестнице! Ох, это не ковёр... Это человек!!
  - Что с вами? - ничего умнее я не могу спросить, но найдите того, кто смог бы поддержать светскую беседу в такой ситуации.
  - Рубины... Анна... - голова несчастного со стуком опускается опять на ступеньку.
  Как по заказу злосчастная лампочка вдруг заливается румянцем и освещает место происшествия и жертву. Почти перед моим носом дверь на чердак, а у моих ног тело одного из милых родственничков - это сам граф Эгберт. Он ранен в плечо, и пыльная ковровая дорожка безнадёжно испорчена, очередное огорчение для Хильды.
  
  2
  
  "Человек - раб привычки", - это я вычитала в одной из книг графской библиотеки. Не удивительно, что первым моим движением было открыть дверь на чердак и идти снимать бельё.
  Но я тут же опомнилась. Кофе с шубкой! человек ранен, истекает кровью... Истекает? Не больше, чем если бы порезал палец. И всё же я не врач и даже не сиделка, чтобы ставить диагноз. Это в прошлые века, судя по романам, при виде бездыханного тела даме полагалось упасть в обморок и лежать, пока прислуга не уберёт пострадавшего или не окажет ему всю необходимую помощь. Но сейчас мы все грамотные, знаем о внутренних кровотечениях и абсцессах, поэтому я поспешила вниз по лестнице, чтобы сообщить... Пришлось остановиться и пораскинуть мозгами. Кому сообщить?
  Сначала нужно позвонить доктору. Ну, а потом? Сказать Хильде, которая сидит в кухне, положив ногу на табурет и уныло цедит свой любимый жидкий чай с молоком? Она, конечно, придёт в окончательное расстройство. Но один из телефонных аппаратов в кухне, поэтому кухни мне не миновать.
  А ещё как раз сейчас Уши (так мы называем горничную Урсулу) обычно относит госпоже графине кофе с сухариками, но она на свадьбе, а у Марии свинка, а у Хильды вывих, а господин граф лежит возле чердачной двери - и всё же, если госпожа графиня не получит свой кофе, то возможен крупный скандал.
  Поэтому, позвонив доктору Груберу, я вернулась в кухню и там, собирая поднос и доставая из аптечки перевязочный материал, рассказала Хильде о неприятном происшествии. Она так разахалась, что о словах графа пришлось умолчать: хорошенькую и смешливую внучку Хильды, которая раз в неделю приходит помогать в уборке, зовут именно Анна. И вообще, не красота всякой женщины - золото, но ум и молчание, как сказал один древний грек, а древние знали толк в жизни.
  Однако характер графини поставил бы в тупик самого Пифагора. Когда я вошла в её кабинет, она, покуривая сигаретку в мундштуке, смерила меня взглядом. Странно, что кофе по-венски не превратился в гляссе.
  - В чем дело, Лизетта?
  "Неприятности, Лотта", - очень хотелось ответить мне, но положение обязывает. Я поставила поднос на столик красного дерева возле её бюро, поправила ложечку, и только тогда сообщила:
  - Хильда вывихнула ногу, а господин граф ранен.
  - Что такое?!
  Куда и подевалась ледяная барыня: мундштук полетел в одну сторону, столик в другую, а сама она промчалась к двери и только там взяла себя в руки.
  - Где он? Да говори же!
  Я объяснила. Она затопала ногами.
  - Как?! Ты бросила его там?!
  Теперь глаза её горели яростью. Не Лотта, а Медуза Горгона, только без чешуи. Пришлось втолковать ей, что я не доктор и даже не сиделка, поэтому не решилась шевелить бессознательного графа, но бинты и йод из кухни захватила, а доктор Грубер доберётся настолько быстро, насколько ему позволит его двуколка и кошмарная погода.
  Лотта фыркнула, кивнула и поспешила на помощь раненому с такой скоростью, что взлетела по лестнице одним духом.
  Граф лежал всё в той же позе, но чтобы увидеть это, нам пришлось вернуться ниже. Точнее, мне, потому что Лотта не бывала в этой части дома уже давно и рисковала пополнить травмой ноги или шеи текущий список жертв, включая Марию с её свинкой, ведь негодная лампочка опять погасла, а остальные не горели. В маленьком шкафу на два пролёта ниже я еле нащупала керосиновую лампу, которую Хильда держала здесь, не доверяя электричеству. Мудрая женщина, правда забыла положить тут же спички или зажигалку.
  - У вас есть спички? - крикнула я вверх.
  - Да, - отозвалась Лотта. - Ты не могла бы шевелиться побыстрее?
  Кофе с шубкой! она думает, что если я споткнусь в темноте и разобью лампу, это поможет делу?
  В конце концов общими усилиями мы осветили место происшествия, осмотрели графа и обнаружили, что хотя он и ковровая дорожка политы кровью, но причина в царапине на ухе и ни в чём больше. Перевязать мы его перевязали (ухо, я имею в виду), а потом Лотта безо всякой жалости начала приводить мужа в чувство, встряхивая и крича в ухо здоровое:
  - Конрад! Конрад, сокровище моё! Приди же в себя! Да очнись, говорю тебе, негодяй!
  Я пыталась её успокоить и даже хватала за руки, но если бы не конюх Шварц, который быстро и умело доставил доктора к чердачной двери, тот наверняка нашёл бы хладный, замученный собственной женой труп. А так доктор и Шварц вырвали графа из рук графини и отнесли в спальню.
  Я провожала их до той части лестницы, где электрический свет зажигался без проблем. Потом вернула лампу на место, и в третий раз отправилась в кухню, чтобы выпить кофе без шубки, но с штруделем, и успокоить Хильду. Она перестала ахать, но зато разразилась длинной речью о грязных бродягах, которые только и ждут удобного случая во время кошмарной погоды, чтобы убить и ограбить все богатые дома в округе. Хорошо ещё, что кроме раненого графа в доме сейчас его брат, два сына брата, а также конюх, садовник и доктор. Я согласилась: да, это всё очень утешительно, затем помогла ей доковылять до комнаты, а потом лечь в постель.
  Наконец-то я принадлежала сама себе, и наступила тишина, если не считать шума бури за окном, но она не шла ни в какое сравнение с приключениями этого вечера. В который раз вернувшись в кухню, можно было отрезать себе очередной кусок штруделя и с наслаждением съесть его в спокойной обстановке. Даже два куска. И запить большой чашкой кофе с шубкой.
  Кофе с шубкой! только в своей комнате, задёргивая полог кровати, я вспомнила, что ничего не сказала Лотте о словах графа. Только надо ли? Он даже не ранен, ради чего мне рисковать, что теперь уже из меня в исступлении вытрясут душу? Захочет он, так скажет о рубинах и даже Анне сам, а не захочет - моё дело сторона, в семейные дела родственничков лучше не вмешиваться.
  Я и не подозревала, какую опасную тайну мне случайно пришлось узнать и какому риску я теперь подвергаюсь.
  
  3
  
  Штрудель всегда навевал на меня сон, кофе с шубкой ему не мешал, но поспать мне не пришлось. Не успела я успокоиться, а перед моими закрытыми глазами замелькать разноцветные узорчики (как всегда при первой сладкой дремоте), сразу же надо мной нагнулся зловещий убийца с пистолетом и приставил его к моему уху. Ясно было, что злодей специализировался по ушам.
  Я вскочила, как ужаленная, сердце колотилось, во рту пересохло, вокруг тьма кромешная. Руки меня не слушались, впервые в жизни я перепугалась так, что не могла не то что включить лампу на ночном столике, а даже нащупать её. В конце концов я чуть её не свалила, но каким-то невероятным движением поймала и удержала, словно криворукий жонглёр, заодно нажав пимпочку, включающую свет. Если в комнате и был убийца, то после моих цирковых упражнений он должен был давно сбежать.
  Я поставила лампу на столик, вытерла со лба холодный пот и очень ясно поняла, что я круглая дура и глупее меня нет на белом свете. Покушались на графа. Я его нашла и подняла тревогу. Все ахали, суетились, бегали и переживали. Хильда не в счёт, со своей ногой она ничего не могла.
  И только я наелась штруделя в кухне и спокойно пошла спать.
  Главный свидетель! Та, кому граф прошептал загадочные слова перед обмороком!
  Спокойно улеглась в постельку и даже не закрыла дверь!
  Я с ужасом покосилась на неё. Мне вполне отчётливо показалось, что дверь открывается... открывается... и передо мной...
  - Луиза, как хорошо, что ты не спишь.
  Своими словами Хильда отняла у меня десять лет моей цветущей жизни, и не поручусь, что в моих локонах не появилось пять-шесть седых волосков. К счастью, она не слишком хорошо видит без очков, которые постоянно забывает, потому что выражение моего лица наверняка напугало бы её не меньше. Я сжала зубы, чтобы они не стучали, а Хильда продолжала:
  - Кто-то звонит у входа, а мне ни за что не дотащиться до него. Не могла бы ты...
  "У тебя есть пистолет?" - чуть не спросила я, но мне так свело челюсти, что глупость осталась в горле.
  - Ты не могла бы посмотреть и впустить? - настаивала она, потом вздохнула и добавила: - Мне, знаешь ли, больно ходить.
  Я покраснела, торопливо оделась и пошла по коридору. Как на казнь. За каждой дверью прятались убийцы, возле поворота к холлу меня ждал кровожадный бандит, а в холле и за входной дверью - не меньше, чем шайка маньяков. И никакого оружия уменя, пистолетика самого завалящего, а у них целый арсенал!
  С жалобным писком я кинулась в библиотеку, где на видном месте висели два мушкета, здоровенный протазан, пять шпаг и дюжина разномастных кинжалов - любимцы графа, остальную коллекцию он держал в своём кабинете. Заряжать мушкеты было некогда, протазан я не подняла бы даже ради спасения жизни, фехтовать только начала учиться. Поэтому схватила один из кинжалов в инкрустированных роговых ножнах. Но что такое кинжал против шайки кровожадных злодеев?
  Стоп-стоп, здесь в углу спрятана рунка, небольшая и ржавая, потому что граф только вчера принёс её, и у него руки ещё не дошли наладить и почистить. Но именно в таком ржавом и погнутом виде она выглядела жутковато и внушительно. Сунув кинжал в карман и выставив рунку перед собой, я вышла в холл и подошла к двери.
  Так и есть, колокольчик над ней трясся, словно нанятой, а когда переставал звонить он, злодеи за дверью принимались колотить в неё чем-то тяжёлым, возможно тяжелыми сапогами, возможно, камнем с японской клумбы. Они могли даже палить из пушки: спальни и левого и правого крыла выходят на противоположную сторону, там же расположены и комнатки конюха и садовника. Электрический звонок проведен только в комнаты Хильды и Марии, у которой сейчас свинка.
  Но кто же это звонит и стучит?
  Я положила рунку на пол, включила лампу над входом со стороны двора и взобралась на галерейку, которая проходит как раз над дверью. Там есть окно, и оттуда... А, вот он. Один. Когда свет включился, он перестал колотить в дверь и звонить. Один. Но это не значит, что в темноте за ним не прячутся остальные из шайки. Ни за что не поверю, что он один, пусть не надеется этот предводитель... Я судорожно сжимала ножны с кинжалом.
  В этот момент человек поднял голову, посмотрел прямо на окно галереи и крикнул. Что-то явно обиженное и даже сердитое. Слов я, конечно, разобрать не могла, но они и не были нужны.
  Яркая лампочка, не то что возле чердака, хорошо освещала предводителя шайки. А я его не менее хорошо знала. Не предводителя. Сына графа. Господина Михеля. Кофе с шубкой!
  Я уронила кинжал в ножны, их - назад в карман и спустилась, чтобы отпереть двери.
  
  4
  
  У графини всегда были сложности с горничными из-за старшего сына. Не из-за того, что можно подумать сразу, о нет. Михель, конечно, заглядывался на девушек, но до сих пор робок, словно ягнёнок - и так же ребячлив.
  Когда он сидит смирно, задумавшись, можно поверить что ему двадцать два года, и он наследник славного графского рода и богатого поместья, не считая нескольких заводов в другой части страны и рудников где-то в Южной Африке, на которых добывают алмазы и другие, ещё более драгоценные камни. Но минуты неподвижности у него так же редки, как у взбалмошного курцхаара, а в остальное время его руки, ноги и голова находятся в таком непрерывном движении, словно у него внутри не обычное сердце, а адлеровский мотор. Он ни на чём не способен сосредоточится, он не понимает, что такое порядок или простая аккуратность, поэтому в его комнате царит вечный беспорядок, который он распространяет на все помещения, куда забредает, без перерыва болтая, шутя и хватая любые предметы, попадающиеся под руку. Поэтому с уборкой в его комнате вечные проблемы, горничные теряют там на наведение порядка по пару часов времени ежедневно и, в конце концов, отказываются от места, так что Марии, например, уже два раза повышали плату, но сейчас у неё свинка, и представляю, какой кавардак застанет Михель - а впрочем, держу пари, что он ничего не заметит.
  По моему мнению, которое вряд ли кого-то интересует, а зря, этого наследничка давно пора послать подальше за границу, в ту же самую Африку, например, и выплачивать ему денег, только чтобы едва хватало на нормальную еду и одежду, а остальное пускай зарабатывает. Ему же потом будет лучше, когда папеньки с маменькой уже не будет на этом свете, и некому будет защищать его от суровой действительности. Его брат Эмиль, конечно, добрый парень, все фон Кёльны никогда не были по-настоящему злыми людьми, даже Лотта. Эмиль спокойный, рассудительный, очень умный и здорово разбирается в финансах и политике для своих восемнадцати лет, даже не верится, что он всего на год старше меня. Эмиль, конечно, поможет Михелю в трудностях, но как-то трудно поверить, что Михель сумеет заставить себя выслушать его и подчиниться разумным советам. Уж такой это безалаберный человек.
  Вот и сейчас, хотя он промок и был слегка рассержен, Михель тут же схватил с пола рунку и принялся её рассматривать.
  - Что это такое? Палаш? Ах нет... Ох, и промок я. Нужно было нанять бричку, но господин Биркен предложил меня подвезти на своём новом автомоторе. Лиза, это новое папино приобретение? Удивительно, как ему нравятся такие ржавые железяки... Замечательная машина - этот "опель"! На палаш мало похож и...
  - Это рунка, - вклинилась я в поток его болтовни, иначе мы простояли бы у дверей до рассвета. - Этот "опель" что же - открытый?
  - Нет, а почему ты думаешь... Рунка? Не знаю. Он не смог подъехать к дому со стороны парка, и я сказал, что дойду. Надо же - промок!
  В этой последней фразе весь Михель. Господин Биркен, если уж предложил его подвезти, вполне мог развернуться перед парком, где всегда в дождь разливается ручей, объехать поместье вдоль теплиц и доставить Михеля к парадному входу сухого и чистого. Но нашему разгильдяю это и в голову не пришло, он героически форсировал ручей и теперь стоял в луже воды, которая стекала с него, и увлечённо рассматривал рунку.
  Я могла повернуться и уйти досыпать. Но недотёпа любовался бы неизвестной вещицей ещё битый час, потом ещё где-нибудь застрял бы по пути в свою комнату, потом... короче говоря, наутро, в дополнение к раненому графу и полиции, которая обязательно нагрянет сюда, мы с Лоттой получим простуженного Михеля, а Хильда подвернула ногу, а Мария... да что повторять. Лотта будет в остервенении, в ярости, в бешенстве, этим она наконец выведет меня из себя, и полицейские получат вдобавок к шайке злодеев ещё и оглушительный скандал двух остервеневших дам. Печальное нарушение приличий, что и говорить.
  Поэтому я отобрала у Михеля рунку и потащила его в кухню, где ещё не остыла печь и можно было напоить его горячим. Старый балахон Хильды, в котором она проверяла припасы в погребе, пришёлся ему, как по мерке; пока он переодевался, вскипела вода для какао (он не пьёт кофе) и нагрелся бак для умывания. Чистый, розовый и в женском халате, Михель до смешного походил на девицу, только девицы не пихают в рот холодные шницели и куски штруделя так, что щёки начинают закрывать уши.
  - Спасибо, Лиза, очень вкусно, - пробурчал он. - Говоришь, рунка? Вот это да! Какой пирог, ты не дала мне умереть.
  Ну, и я в ответ на последнее слово, конечно, не могла не ляпнуть:
  - Ой, я и забыла сказать тебе, что господин граф ранен.
  
  5
  
  Ещё пару минут мне пришлось стучать его по спине и отпаивать какао, потом удерживать, когда он рвался "увидеть папу".
  - Если ты появишься в таком виде, сначала ты увидишь маму.
  Михель тут же перестал кашлять, забрал с собой остатки штруделя и потопал в свою комнату. А я побрела успокоить Хильду. А потом - в свою комнату. Кофе с шубкой! По пути вспомнила, что рунка осталась где-то в холле, и это будет первое, на что наткнётся полиция, но если Лотта устроит из-за этого скандал, то я пообещаю ей немедленно уехать. А у Хильды вывих, а у Марии свинка...
  А Зигфрид фон Рейн не кормлен с утра.
  Кофе с шубкой - Зигфрид!
  С этими постоянными авантюрами я совсем забыла о бедном узнике, которого заперли в бывшей оранжерее, потому что утром он изгрыз новые туфли Лотты. И все забыли, потому что Лотта и граф занимали родственников, конюх и садовник к Зигфриду не касаются, а у Хильды... ладно, и так всё ясно. Интересно, Михель сожрал все котлеты?
  Оказалось, что все. Тогда я щедрой рукой откромсала от косульего окорока два ломтя (Зигфрид не Михель, для него мне ничего не жалко), взяла в кладовке один из пыльных, когда-то забытых гостями зонтиков, зажгла лампу и пошла в оранжерею.
  Узник прыгал до потолка, норовил лизнуть меня в лицо, проглотил ужин и, не успела я опомнится, ловко открыл дверь и выскочил наружу. Понятно, что после дня заключения ему хотелось прогуляться, но мне-то было не до развлечений. Только вряд ли он вернулся бы в оранжерею, я бы не вернулась.
  - Ау, милый пёсик, - позвала я. - Хочешь ещё окорока?
  Конечно, он тут же вернулся, но у Зигфрида фон Рейна было чутьё его славных предков. Он поднял одно ухо, оскалился с выражением: "Хорошо, пошли в кухню или кладовую, у тебя-то ничего уже нет", а когда я попыталась схватить его за шкирку, он неторопливо побежал по дорожке. В глубину парка. Я опять расчихалась от пыли, открывая зонтик, и поплелась за ним. Очень злая.
  Но это вначале.
  Потому что Зигфрид бежал не на прогулку, накручивая вокруг меня дуги и спирали и весело гавкая. Да, так он вёл себя, когда выскочил из оранжереи и несколько минут носился в темноте.
  Но теперь у него появилась цель, и он вёл меня к ней с настойчивостью своих папы, мамы и всех дедушек и бабушек вместе взятых. Конечно, целью мог быть олень или фазан, только я за два года жизни в этом доме раз пять охотилась вместе со всеми, и уже знала, как Зигфрид ведёт себя, если выслеживает дичь. Нет, тут было что-то другое. Хоть бы не пришлось тащиться куда-то в лес. И без этого по аллее текли реки, кое-где разливаясь озёрами, башмаки мои промокли, я то чихала из-за пыльного зонтика, а то начинала жалобно звать Зигфрида.
  И когда уже я решила, что мы так и будем идти до самой решётки парка, а потом, чего доброго, и вдоль неё, Зигфрид вдруг остановился и начал облаивать кого-то наверху.
  Мои страхи тут же вернулись, я чуть не удрала в дом - и правильно бы сделала. Но я не могла бросить пса под дождём, а снаружи он оранжерею не смог бы открыть, да и не пошёл бы он ни за что в оранжерею, а прибежал бы к дверям дома и начал бы выть, а с этой стороны дома только окно Хильды, а все остальные спальни с другой...
  Эх, что говорить, я осторожно подкралась ближе и поняла, что лает он на дуб, точнее, на дупло в этом дубе, к которому вполне можно было подобраться по выступам от спиленных веток. Что я и сделала, хотя и подумала, что в дупле может сидеть какой-нибудь недружелюбный зверь и цапнет меня за руку. Не цапнул, но это не значит, что мне повезло, потому что это был револьвер. Кофе с шубкой! Неужели тот, из которого подстрелили графа? Я спустилась на землю и только хотела проверить, сколько в барабане патронов, как вдруг лампа вспыхнула, словно молния, а Зигфрид жалобно завизжал.
  Потом оказалось, что я лежу на земле в темноте, голова гудит, в ушах звенит, Зигфрид лижет мне лицо, дождь всё так же льёт.
  Да, револьвер был явно тот. А вы говорите, это не шайка!
  
  6
  
  Давно известно, что сильное потрясение меняет человека. Мне чуточку известно это из жизненного опыта, но больше из книг. Правда, я не читала, можно ли считать удар по голове тем самым потрясением, но мозги мои он встряхнул основательно.
  Когда я села и ощупала шишку за левым ухом, а потом поняла, что сижу на мокрой траве, возможно под тем самым дубом, мне было не до философских размышлений, даже не до поисков лампы и зонта, я развязала поясок и надела его на шею Зигфрида. Он было возмутился, но строгий окрик: "Смирно! Иди домой!" поразил его почти так же, как меня удар по голове, и он, хоть и дёргая поводок во все стороны, но повёл меня назад. При всей своей живости, был он псом аккуратным, поэтому выбирал места посуше, если только можно было их найти в залитом дождём парке.
  А дождь-то прекратился, заметила я, и нет ни измороси, ни тумана, в небе тоже ни тучки и светят луна и звёзды. И стало как-то даже теплей, что только радовало, потому что я была мокрая, хоть выжимай: и одежда, и волосы, башмаки же ничем не отличались от луж на аллее. Если бы ещё не шишка и не жуткая слабость в ногах.
  Мы вошли в дом, я отвязала Зигфрида, он умчался куда-то в глубину дома. Но меня это ни капельки не взволновало, пусть бы он даже поднял на ноги всё семейство и слуг. Прежде всего - горячий кофе.
  Я выпила две чашки, и мне захотелось улечься прямо в кухне и забыть обо всём. Но я стиснула зубы, набрала, сколько могла унести дров, и затопила в своей комнате пузатую печку. Пока дрова разгорались, я принесла ещё и полное ведро угольных брикетов, подбросила несколько в огонь, убедилась, что печка горит исправно, и переоделась в сухое. Тем временем стало теплее, а я сделала последнюю ходку теперь уже в кладовую и принесла корзинку провизии и кувшин воды. Зигфрид сразу же нашёлся и преданно эскортировал корзинку до самой комнаты. А когда съел ещё ломоть окорока, завалился спать под печкой. Я же сделала яичницу с сосиской, заставила себя съесть хотя бы половину, затем устроила поудобнее свою голову на постели...
  Наутро мне трудно было в это поверить, но я заснула.
  И шишка побаливала, и знобило меня, и мутило, а вот заснула и заснула, да так, что открыла глаза, когда было уже светло. Может быть, я спала бы и дальше, но Хильда снова раскричалась и разбудила Зигфрида, а он стащил с меня одеяло, требуя выпустить на прогулку. Против этого я ничего не могла возразить, мне и самой нужно было посетить ватерклозет. И только потом заглянула к Хильде.
  - Луиза, нужно сварить кофе, а ещё отнести завтрак...
  - Михель слопал все котлеты и штрудель, - сказала я. - А кофе могут сварить Уши и Мария.
  - Они здесь? - обрадовалась Хильда.
  - Нет, ну, я пошла.
  Несмотря на больную ногу, она даже подскочила и со стоном села назад в кресло. Выглядела озадаченной, но упрямо повторила:
  - Но кофе для госпожи графини и завтрак для...
  - Пусть это сделают Шварц и Бенедикт. Ну, я пошла.
  - Кучер и конюх готовят завтрак?! - возмутилась Хильда.
  - Если это против правил, то пусть госпожа графиня займётся этим сама, - сказала я и вернулась в свою комнату.
  Точнее, вышла из её комнаты и шла в свою, когда увидела Лотту. Халат её развевался, она мчалась на всех парусах и ещё издалека сообщила:
  - Мой кофе и завтрак для всех опоздали.
  Я с вежливой улыбкой прошла мимо, но не тут-то было, она схватила меня за рукав:
  - В чём дело, Лизетта?
  - Спасибо, я сама себе приготовлю, кузина Лотта, - сказала я. - Кстати, Зигфрида пришлось выпустить из оранжереи, поэтому он бегает без присмотра, и входная дверь открыта.
  - Открыта? Почему открыта?
   - А возле старого дуба, знаешь, того, возле самой решётки, валяются лампа, зонтик и, возможно, револьвер. Это на случай, если придёт полиция. Да, ещё где-то в холле лежит рунка, я забыла её там, когда впускала Михеля.
  Она так встревожилась, что стало понятно: кто бы ни стукнул меня по голове, Лотта об этом узнала только от меня. Уж такой она человек: всё написано на лице.
  - Лампа, зонтик, револьвер, рунка, Михель?!
  Я рассказала о тарараме, устроенном её сыночком, а потом о своей неосторожной прогулке с Зигфридом. Она выслушала всё на удивление безмолвно, затем спросила:
  - Но причём здесь полиция?
  - Не знаю, - пожала я плечами, - может, кузену Конраду всё равно, кто уложил его на площадке возле чердака, но мне очень интересно, кто это раскладывает револьверы по дубам и бьёт по голове тех, кто их находит.
  Лотта прижала руку к сердцу и покачала головой:
  - Ужасно, ужасно... У меня голова идёт кругом.
  Кофе с шубкой! Мне стало ещё интереснее: она не знала о приезде Михеля, она не знала о моей ночной прогулке и найденном револьвере, она не знала, кто стукнул меня по голове, но зачем разыгрывать нервную дамочку? Лотта может устроить скандал и довести до слёз или ярости кого угодно, но до сих пор никогда не признавалась в слабости. При мне, во всяком случае. Она даже приняла как само собой разумеющееся моё "тыканье".
  - Я могу угостить кофе. У меня в комнате.
  На моё предложение она ответила томным кивком, что меня уже не только удивило, но и насторожило. Что она задумала?
  Но делать нечего, мы пошли ко мне, я подбросила в печку брикетов и сварила кофе. Корзинка с провизией, к счастью, стояла в углу, за кроватью, на виду была только тарелка с недоеденной яичницей. Оно и к лучшему, устраивать для неё завтрак я не собиралась.
  Лотта явно удивилась моему самоуправству, но промолчала, поблагодарила за кофе, похвалила его и вдруг сказала:
  - Конрад сам ранил себя. Ему показалось, что кто-то чужой ходит по дому, он взял пистолет и начал поиски, но на лестнице вдруг погас свет, он споткнулся и случайно выстрелил. Я позже нашла пистолет, он закатился в угол.
  - Сочувствую, лампочка там действительно то загорается, то гаснет, - ответила я и замолчала. А сама многозначительно смотрела на неё. Лотта попыталась глотнуть из пустой чашки и раздражённо пробормотала:
  - Тебе не нужно было бродить по ночному парку.
  - А Зигфрид?
  - Да... конечно... Зигфрид...
  И граф, и Лотта, и сыновья обожали пса, в этом вопросе обвести меня вокруг пальца было трудно. Кроме того, я живу здесь три года и впервые узнала, что по ночному парку опасно гулять. Это что-то новенькое. Я так и сказала Лотте. Её я не боялась. Не тот она человек, чтобы бить кого-то по голове или помогать бьющему. Она выслушала меня и больше не устраивала мимическую сцену со страдающим сердцем. Но заметно побледнела. Это Лотта-то, которая самоуверенна словно владетельная герцогиня!
  И всё же она решила не сдаваться:
  - А как же завтрак? У нас же гости.
  Я тоже повторила реплику о горничных, конюхе и садовнике.
  Кажется, она хотела грохнуть чашкой об пол. Но сжала губы в струнку и почти просительно сказала:
  - Мы приготовим завтрак вместе, я только оденусь.
  Как она и ожидала, я благовоспитанно кивнула.
  Но когда она вышла, я торопливо собралась, обула вторые свои башмаки и через чёрный ход выскочила к конюшне. С тех пор, как приехал брат графа, ему каждое утро готовят Тамбурина для прогулки после завтрака, но потом Шварц идёт есть свой утренний суп вместе с Бенедиктом.
  Так оно и оказалось, в результате чего я не стала готовить завтрак с Лоттой, а быстрой рысью выехала на дорогу к городку. Там меня заметили прохожие, но это было не важно, потому что за мостом я свернула, потом перелесками добралась до тракта. Небо не предвещало нового дождя. Каких-то три часа, и я буду в Берлине.
  
  7
  
  Конечно, дама, едущая в мужском седле, вызвала бы как минимум всеобщее неодобрение, какой-нибудь журналист обязательно тиснул бы об этом статейку, а я ведь собиралась не куда-нибудь, но в Берлин. Да и с моими кавалерийскими талантами за три часа в дамском седле я не добралась бы даже до ближайшего городка.
  Поэтому я надела охотничий костюм Михеля, который он презентовал мне год назад, когда я училась ездить верхом и обращаться с охотничьими собаками, а костюм как раз стал ему мал. Я всегда боялась лошадей, я всегда боялась собак, но Лотте тогда пришла в голову блажь, что мои неумения и страх - это позор для семьи, что их родственница, даже если она бедняжка-сиротка-Луиза, должна охотиться наравне со всеми. Полтора месяца я проклинала её снобизм и жалела, что не могу спать стоя или вообще зависнув в воздухе, а голос с тех пор у меня будто у егеря, и пусть мне не говорят, что я повзрослела, я сорвала его, подзывая собак или пытаясь их переорать.
  Но теперь я понимаю, что это было очень даже разумное требование: лишние умения никому ещё не мешали, верховые тренировки сделали меня смелее, чтобы не сказать наглее, так что сегодня я без всякой робости отправилась в путь и даже получала удовольствие от пейзажей и мимолётных сценок. Косички легко укрылись под фуражкой, а тощая фигура и низкий голос делали меня похожей даже не на юношу, а на мальчишку.
  Поэтому когда я позвонила у дверей доктора Брюля, его слуга приоткрыл дверь и чуть было не захлопнул её перед моим носом. Но я просунула в дверную щель ручку плётки.
  - Что вам угодно, сударь? - заносчиво спросил слуга.
  - Мне угодно быть принятым доктором Брюлем по делу об опекунстве, - строго сказала я. - И не задавайте мне лишних вопросов, а передайте доктору Брюлю мои слова.
  - Мне придётся закрыть дверь, - сказал он.
  - Вы боитесь покушения? - иронически спросила я. - Может быть, мне позвать полицейского, чтобы вселить в вас мужество?
  Удивительно, какой я стала храброй после удара по голове и от усталости. Но на него мои слова произвели впечатление, он впустил меня в переднюю, хотя и позвал какого-то действительно мальчишку, чтобы последил за мной. Другое дело, я боялась, что он продержит меня здесь битый час.
  Но нет, он вернулся довольно быстро, с совсем другим выражением лица и на пару с затянутым в старый фрак господином, и господин этот (ещё один слуга?) предложил мне следовать за ним. Доктор же Брюль любезно встретил меня возле своего кабинета, я поняла, что ему пришлось торопливо переодеться из домашней одежды в деловой сюртук, такая предупредительность была удивительна, ведь я назвала себя не Луизой Майнц, а господином Майнцем. Но он поспешил встретиться со мной, раскланялся, он любезно ввёл меня в кабинет и усадил в кресло, он сказал:
  - Очень рад вас видеть, госпожа Майнц.
  Ну и ещё несколько учтивых фраз, которые говорят, когда нужно что-то сказать чисто из приличия. Кофе с шубкой! Я думала, что удивлю его своим появлением, но это он поразил и насторожил меня, потому что вёл себя со мной не как с неоперившейся рыбёшкой, а словно я была по меньшей мере солидная дама. В остальном же он был невозмутим и сдержан, прочитать что-либо на его лице, как у кузины Лотты, было делом бесполезным, и он явно ждал, хотя и без особого волнения, что я объясню ему своё появление в Берлине без сопровождающих и в столь экстравагантном костюме. Что-то случилось, пока я ехала сюжа?
  Мне ужасно хотелось спросить его, почему он так почтительно встречает бедняжку-сиротку-Луизу, которую не изъявлял желания видеть все три года. Но я ещё три года назад знала, что это не тот человек, который будет откровенничать ни с того ни с сего.
  Поэтому я поведала ему о происшествии с графом и о моей авантюре в парке, а в конце сказала:
  - Понимаете ли, господин доктор Брюль, я бы не стала болтать о семейных неприятностях кузины, но меня смущает удар по голове. Он был не сильный, шишка стала уже намного меньше, и всё же я не привыкла, когда со мной так обходятся, и не хотела бы, чтобы это у кого-то вошло в привычку.
  
  8
  
  Он вежливо слушал меня, а я сердилась, что перед визитом не перекусила хотя бы куском пирога или паштетом, и уже готова была не менее вежливо сказать ему:
  - Ну, вот моя история. Вы её обдумайте, а я пока прогуляюсь по нашей чудесной столице.
  Нич-чего подобного! Ещё битых полчаса он расспрашивал меня то о графе, то о Лотте, то о парке, и я уже готова была прямо сказать ему, что у меня есть якобы поручение к профессору лекарю, который легко может закрыть свой кабинет и уйти на все четыре стороны. Но тут господин доктор кивнул три раза...
  - А-а-а! О-о-о!
  Кофе с шубкой! Господин доктор стремительно выбрался из своего кресла, я подпрыгнула, словно жареная рыба на сковороде...
  - А-а-а! О-о-о!
  Теперь уже подпрыгнула не только я, но и господин доктор, мы обернулись к стене за его спиной, а стена тряслась себе и тряслась, словно в неё бил копытами мой Тамбурин. Неужели конюшня находилась именно с этой стороны дома, хотя никто бы не подумал, что...
  - А-а-а! Помогите!
  Не знаю, какое лицо было у меня, но у господина доктора глаза полезли на лоб, волосы не встали дыбом, но несколько взъерошились. Ещё немного, и он завопил бы хором вместе с тем, кто находился за стеной, которая...
  - Стена шатается, - сказала я. - Землетрясение!
  Господин доктор посмотрел на стену, потом на потолок, потом на пол, опять на стену и возмущённо крикнул:
  - Да что же это такое?! Ломают мою стену.
  Мне бы промолчать. Его стена - и его. Но у меня целый день словно шило под мантией кололо.
  - С той стороны - это их стена.
  Он тут же замолчал и долго смотрел на шатающуюся поверхность. Пару раз руки у него дёрнулись, словно хотели твёрдо и жёстко вернуть их - да, именно их, тех, которые за стеной - стену на место. И призвать их к ответственности. А я свидетель. А он второй свидетель. Но он не успел.
  Стена треснула по горизонтали, потом по вертикали, потом начала раскалываться и крошиться, будто была не стеной, а плоским куском мела, который кто-то из хитрости и коварства установил между помещениями, а именно сегодня, когда я нанесла ему визит...
  Бах! Бац! Тарарах! Мы еле успели отскочить, потому что меловая стена окончательно развалилась, нас чуть не прихлопнуло обломками, вслед за ними посыпались какие-то опилки, доски, два шкафа и люстра.
  Последней в кабинет влетела лестница и качнулась вверх-вниз, подбрасывая на себе длиннолицего молодого человека в длиннополом сюртуке и толстолицего парня в серой блузе. Да-а, кофе с шубкой, уж точно.
  - Это чёрт знает что такое! - сказал молодой человек. - Это... прошу прощения, но это... но это...
  - Вечно делят комнаты как придётся, - пожал плечами толстолицый. - Какими-то досками и плошками. А нам - страдай. Поставили меловую плиту, доски и хлам. Нет, я иду звать господина Мюнстера... - Он начал было слазить с лестницы, я даже подала ему руку - как вдруг молодой человек и господин доктор кинулись на него единым прыжком.
  Прыжок не получился: доктор рухнул куда-то под стол, молодой человек запутался в перевязях и шпорах. Пока они распутывались, а потом выясняли, кто я и что тут делаю, толстолицый спокойно вышел за дверь, зато появились слуга и мальчишка и попытались окончательно распутать хозяина и молодого человека в шпорах.
  - Стена господина Мюнстера, - стонал доктор.
  - Стена господина Мюнстера! - завывал молодой человек.
  - Господина Мюнстера? Это его стена? - слуга почесал затылок, а мальчуган украдкой мне подмигнул и улыбнулся.
  Я чуть не грохнула по стене креслом, потому что мне нужен был совет доктора, а не стена господина Мюнстера, даже и разломанная. Только стены не было, я плюнула и вышла. Вряд ли сегодня в этом кабинете кто-то мог получить совет о нападении в парке где-то далеко от Берлина.
  
  (продолжение следует)

Популярное на LitNet.com М.Атаманов "Альянс Неудачников-2. На службе Фараона"(ЛитРПГ) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) Д.Сугралинов "Дисгардиум 4. Призыв Нергала"(ЛитРПГ) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика) Е.Вострова "Дракон проклятой королевы"(Любовное фэнтези) Т.Мух "Падальщик 2. Сотрясая Основы"(Боевая фантастика) В.Бец "Забирая жизни"(Постапокалипсис) А.Светлый "Сфера 5: Башня Видящих"(Уся (Wuxia))
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"