Зурков Дмитрий Аркадьевич: другие произведения.

Продолжение 9

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
Оценка: 7.49*81  Ваша оценка:

   В назначенное время был в точке сбора, в смысле, в саду Дашиного дома, нагруженный, как ослик. Дробовик с накрученным боекомплектом в чехле, охотничья сумка, в которой ждут своего часа оба маузера, малыш браунинг и наган, а также по сотне патронов к каждому стволу. С утра успел заскочить в знакомый уже магазинчик, где обрадованный хозяин быстренько отпустил и 9мм Пара, и 7,63 Маузер. Неохота в гости идти "с пустыми руками".
   Даша, наверное, поджидала возле окна, потому, как едва я вошел в калитку, она уже выбегает из дома. Кинув рядом с крыльцом ношу, заворачиваю вместе с ней за угол дома, прячемся за старую толстую яблоню, склонившую ветви под тяжестью плодов, где нас никто не видит, и мы крепко, долго и горячо целу... здороваемся после долгой разлуки. До тех пор, пока нас через пару минут не обнаруживает Сашка, вышедший посмотреть, куда это сестрица так быстренько убежала. Увидев нас и поздоровавшись, хитрый вьюнош выражает недоумение, как можно заниматься такими глупостями, когда во-о-н там лежит очень много интересных железок. Намек понимается с полуслова, моя милая убегает дальше помогать маме собираться в дальний путь, а я иду показывать этому любопытному созданию содержимое сумки, и даже даю в руки один из маузеров. М-да, как мало нужно человеку для счастья! Подержать в руках незаряженный, но очень брутальный ствол, прицелиться куда-то примерно в забор и вхолостую понажимать на спусковой крючок, представляя себя великим героем своих мечтаний...
   Дав понаслаждаться минутку, обламываю парня, складывая все обратно и обещая, что когда приедем на место - вот тогда-а!.. Захожу, наконец, в дом, здороваюсь, помогаю Полине Артемьевне вытащить две достаточно объемные корзины с "небольшим перекусом" на крылечко. К дому на извозчике уже подъезжает Михаил Семенович со своей женой, следом порожняком следует еще один экипаж. Господин инженер очень напоминает одного из персонажей фильма о Шерлоке Холмсе. Пиджак и бриджи в крупную клетку, такая же кепка, ботинки с гетрами на пуговичках - вылитый английский джентльмен. Вышедший Александр Михайлович тоже сменил свою форменную тужурку путейца на темно-серую венгерку с бранденбурами и широкие черные шаровары, заправленные в хромовые сапоги.
   И почти тут же нарисовывается Вольдемар. Видок у него - не очень, похоже, после ухода с концерта очень тесно пообщался с крепкими спиртосодержащими жидкостями. Не совсем твердая походка, мешки под глазами, да и взгляд мутноватый. Надеется взять реванш? Ню-ню, посмотрим...
   Ага, посмотрел!.. Пока помогал распихивать корзинки, этот козлик, улучив момент, занимает место рядом с Дашенькой на откидном сиденье и торжествующе наслаждается моим растерянным видом. Ну, не затевать же скандал с дракой! Мне остается только сесть на аналогичное место в коляску к Прозоровым рядом с Сашкой... Помощь приходит неожиданно. Пуделёшка Бой, сидящий, несмотря на поводок, на руках у Полины Артемьевны сначала угрожающе ворчит, потом даже тявкает пару раз. Наверное, что-нибудь очень обидное и нецензурное в адрес нежданного соседа, в чем целиком и полностью его поддерживаю. Затем, улучив момент, выпрыгивает из хозяйкиных рук и несется обратно во двор. Мадам остается только ахнуть и горестно всплеснуть руками. Моя лисичка-медсестричка тут же смекает, что нужно делать и спешит за домашним любимцем.
   Тут же поворачиваюсь к ее младшему брату и быстрым шепотом осведомляюсь, не хочет ли он поменяться местами с сестрой. Юный шантажист тут же выторговывает себе дополнительные десять выстрелов из люгера, на что безоговорочно соглашаюсь, и быстренько занимает освободившееся место. Возвратившаяся Даша сразу понимает причину перемещений и садится рядышком под раздосадованный взгляд земгусара и понимающе-лукавые улыбки Михаила Семеновича и Ольги Петровны. И всю дорогу, периодически поглаживая выручившего в трудную минуту песика, развлекаю компанию рассказами и приличными анекдотами, помимо воли краснея, когда коляску на ухабах качает и Дашенька прижимается ко мне плечиком, или бедром...
   На место приезжаем достаточно быстро. Дачей называется огромный бревенчатый дом с мансардой, снимаемый, как мне объяснили, у какого-то богатого еврея. Вплотную к забору примыкает бор с высокими стройными сосенками, как близняшки, похожими друг на друга. Боя тут же отпускают погулять-побегать, и его звонкий, как колокольчик, лай слышится уже вдалеке. На мои опасения улыбаются, мол, всегда возвращается, никто и ничего ему здесь не сделает. Александр Михайлович с Михаилом Семеновичем расчехляют свои двустволки, одевают патронташи. Собираю дробовик и поручаю нести его Александру-младшему, чуть не лопающемуся от восторга и осознания важности порученного, сам навьючиваюсь брезентовой сумкой с короткостволом через плечо. Дамы остаются давать указания двум пришедшим местным теткам, - то ли кухаркам, то ли горничным, но Дашенька появляется на крыльце. Мое солнышко тут же вручает мне небольшую корзинку и берет под руку. Народ двигается по широкой тропинке в лес, мы замыкаем шествие, пропустив вперед всех, включая очень недовольного этим Вольдемарчика. Чтобы никто не оглядывался и не подглядывал за нами.
   Идти пришлось недолго, через пару минут выходим на небольшую вытянутую поляну-просеку, в конце которой, шагов через пятьдесят, стоит бревенчатый частокол. Располагаемся под навесом, где есть сбитый из толстых досок стол, накрытый брезентом, и импровизированная скамейка из большого бревна, подтесанного сверху, чтобы было удобно сидеть. Старшее поколение укладывает на стол свои ружья и выжидательно смотрит на меня. Ладно, начнем...
   - Александр Михайлович, разрешите преподнести в подарок Вашей дочери вот этот пистолет. - Достаю "малыша Джона" и протягиваю главе семьи. - Я думаю, в наше неспокойное время он лишним не будет, но последнее слово - за Вами.
   Инженер весело смотрит на Дашу, затем выносит свой вердикт:
   - Хорошо, я - не против. Только, прошу Вас, Денис Анатольевич, научите ее стрелять из него. А то ничего сложнее кофейной мельницы она в руках не держала...
   - Папа!.. - Возмущается мое медноволосое чудо. - Как ты можешь?!..
   - Дашенька, я помню, как ты стреляла из Сашиного "Монте-кристо", и как мы потом искали в мишени дырочки от пуль... - Александр Михайлович с шутливой укоризной смотрит на дочь. - Я при всем старании не смог научить тебя меткости, пусть вон господин подпоручик попробует. Надеюсь, к его словам ты будешь прислушиваться больше, чем к моим.
   - Папа! Пап! А можно я тоже? - Александр-младший аж переминается от нетерпения с ноги на ногу. - Можно?..
   - Неужели Вы думаете, Александр Михайлович, что только военные умеют метко стрелять? - Взбодрившийся Вольдемар, язвительно усмехаясь, вклинивается в разговор, якобы невзначай потирая рукавом значок, висящий на груди. Вроде, как Южно-русского стрелкового общества. - Предлагаю пари подпоручику. Шесть выстрелов с десяти шагов. Выигравший и будет учить стрелять мадмуазель Дашу.
   Ожил, блин, птенчик. Или опохмелился по дороге. И, видно, в достаточной степени рассчитывает на свои силы, чтобы предлагать такое. А может, слишком самонадеян... Вот мы сейчас это и проверим, только сначала понты обломаем.
   - Я так думаю, что Дарья Александровна сама выберет себе учителя и не надо навязывать ей какие-то условия. Что же касается пари, - извольте. Из чего стрелять будете?
   Земгоровец, усмехаясь, вытаскивает из кармана небольшой револьвер, Веблей-Скотт, судя по характерной фрезеровке на стволе, прокручивает барабан. Добро, достаю любимый люгер, выщелкиваю обойму, два патрона долой, чтобы в горячке лишнего выстрела не сделать, снова заряжаю. Идем к частоколу, где вездесущий Сашка уже повесил две бумажных мишени, захваченные с собой из дома. Михаил Семенович отсчитывает десять шагов, проводит по песку веткой линию.
   - Какие-то особые условия? - Хочу сразу выяснить все тонкости, чтобы потом не спорить по пустякам. - Скорость, стойка, руки?
   - Нервничаете, подпоручик? - Торжествующе усмехается земгусар. - Все просто. Шесть выстрелов с десяти шагов, за черту не заступать, стреляйте, как вам заблагорассудится, лишь бы в мишень попали... Начнете?..
   - Нет, чтобы уровнять шансы, давайте по монетке, орел, или решка...
   Вольдемар стреляет первым, становится в классическую стойку. Тщательно целится перед каждым выстрелом, никуда не спешит. Это все, конечно, красиво, особенно учитывая, что я предпочитаю не целевую, а практическую стрельбу. Хотя, в последнее время, и по мишеням, вроде, натаскался...
   Шесть выстрелов прозвучали, распугав привыкших к тишине ворон, галок и прочих пернатых. Теперь мой черед, выхожу на линию, парабеллум в руке, вдох-выдох... В голову приходит как-то услышанная фраза: "Настоящий стрелок - не тот, кто умеет целиться, а тот, кто знает, где должны встретиться пуля и цель"... Вдруг приходит ощущение какой-то воздушности, легкости, уверенности, что промахов не будет... Вскидываю люгер, левая рука привычно поддерживает правую с пистолетом, грохочут три ба-баха, как обычно на тренировках... Идем к мишеням...
   Вольдемар уже подсчитывает очки и объявляет результат - пятьдесят три: десятка, три девятки и две восьмерки. И по иронии судьбы у меня - столько же... Блин, и что теперь? Второй тур?.. Или сделаем немного по-другому...
   - Саша, будь другом, повесь еще шесть мишеней! - Смотрю, как парнишка уносится, затем поворачиваюсь к конкуренту. - Вольдемар Аристархович, а давайте сыграем по моим правилам. Три мишени, шесть выстрелов, шесть секунд. Считаем количество попаданий в малый круг. Идет?..
   Тот и рад бы отказаться, но рядом уже Даша, подошедшая узнать результаты пари. Услышав мои слова, демонстративно отщелкивает крышечку своих часиков, готовясь отсчитывать секунды... Снова грохот выстрелов, Вольдемару на этот раз не повезло - одну мишень только в молоко прострелил, даже двойку не выбил. Ну, а теперь - отработанное до автоматизма упражнение. Есть три противника, их нужно поразить в кратчайшее время. У нас под этим термином обычно понимаются четыре, максимум пять секунд. При условии отсутствия промахов. Саша приносит вновь заряженный магазин, плюс запасной в кобуре...
   Три двойных выстрела сливаются в единую очередь, две секунды на смену магазина, еще восемь выстрелов по пустой Вольдемаровой мишени, и идем смотреть результаты. На моих мишенях по две дырки в каждой, у "соседа" - веселая рожица: две дырочки - глаза, ниже еще две - нос, и еще ниже дугой четыре - ротик улыбается. Проигравший покрывается от досады красными пятнами и, ничего не сказав, идет прочь, желая, очевидно, поднять свою самооценку с помощью жидкостей на основе этанола. Ну, не будем мешать, баба с возу - кобыла в курсе. Есть дело поважней. Решение приходит спонтанно, когда украдкой замечаю, как Дашин папа смотрит на пистолет. Точно - идея-фикс, блин, влюбился в железяку...
   - Позвольте сделать Вам еще один подарок. - Снимаю с ремня кобуру с парабеллумом и протягиваю инженеру. - Держите!..
   - Нет, что Вы, Денис Анатольевич! Я не могу его принять! Это же Ваш трофей! Нет, никак не могу!..
   - Александр Михайлович, я Вас прошу!.. Неужели Вы думаете, что у германцев такие пистолеты кончились, и я себе еще не добуду?
   - Да, но...
   - Александр Михайлович, он - Ваш!.. Берите...
   - Папа, а можно я из него постреляю? - Сашка влезает во взрослый разговор, к счастью, вовремя и в тему. - Мне Денис Анатольевич обещал!..
   - Саша, а мне дашь пострелять из СВОЕГО парабеллума? - Михаил Семенович, широко улыбаясь, занимает очередь.
   - Ну, черти!.. Извините, Денис Анатольевич!.. Спасибо, царский подарок!.. - Первый раз вижу такого взрослого дядьку в смущении.
   - Ну, пап, ну, дай пострелять!.. - Сашкино терпение на исходе.
   - Ну гунди, сейчас дам... Только попрошу Дениса Анатольевича объяснить, как это он стрелял. Держать пистолет двумя руками - что-то новенькое, никогда такого не видел.
   - Все очень просто. Одна рука обхватывает снизу другую с пистолетом, работает этакой подставкой. Руки должны быть полусогнуты, плечи опущены. Получается достаточно прочная механическая конструкция, ствол меньше уводит с линии прицеливания, легче сделать повторный выстрел по цели... Да, Саша, когда будешь стрелять, - осторожней. Отдачей может выбить кисть. Если хочешь, давай заменим люгер на маузер с прикладом...
   Юный упрямец наотрез отказывается, но после выпущенной обоймы приходит к выводу, что к старшим иногда полезно прислушиваться. Отдает парабеллум отцу, который тут же вместе с Михаилом Семеновичем начинает осваивать новый девайс, и приносит "К девяносто шестой". Пристегиваю кобуру, патроны с легкими щелчками утапливаются в магазине, снимаю с предохранителя, взвожу курок и отдаю внимательно смотревшему за всеми действиями отроку. А сам перехожу к наиболее интересному занятию. Обучению стрельбе одной очень красивой барышни, которая уже пообвыклась и не морщится от частых выстрелов, как поначалу.
   - Даша, смотри. В магазин входит шесть патронов, видишь? Вставляешь его в рукоятку до упора, пока не щелкнет кнопка. Дальше поворачиваешь вниз вот эту пимпочку, она называется "предохранитель", и тянешь затворную раму на себя до конца, а потом просто отпускаешь. При этом первый патрон попадет в ствол. После этого можешь снова поставить на предохранитель, а можешь сразу стрелять... Как целиться знаешь?
   - Нет, конечно, господин учитель, расскажите, пожалуйста, окажите милость! - Моя милая озорно улыбается. - Денис, мне это все папа уже сколько раз рассказывал! Я даже из Сашкиного ружья стреляла.
   - И сколько раз попала? Я имею в виду в мишень, а не в забор... Ай!.. И чего это мы деремся, мадмуазель?
   - А того, что Вы, сударь, задаете неприличные вопросы! Вот... И вообще, взялся учить наивную барышню, так учи! Как там надо пистолет держать?
   Сначала показываю сам, потом отдаю браунинг и, поправляя Дашины руки, невольно ее обнимаю. А потом, не в силах удержаться, легонько трогаю губами ее маленькое розовое ушко. Она поворачивается ко мне, в глазах озорные смешинки, нежно целует, затем отстраняется и тихонько шепчет:
   - Денис, тебе не кажется, что ради приличия мне нужно хотя бы пару раз выстрелить?.. Потерпи немножко, мой хороший...
   Во время перекура, пока Александр-младший увлеченно заряжал оба маузера и парабеллум, господа путейцы вспомнили про дробовик.
   - Ну, теперь мы от Вас, Денис Анатольевич, не отстанем. - Александр Михайлович весело улыбается. - Показывайте, ради чего испортили ружье!
   - Одну минуту! Саша, поможешь?..
   Вместе с парнем перевешиваем использованные мишени чуть поближе друг к другу и идем на исходную.
   - Вот, смотрите. Навстречу мне двигается группа солдат противника. - Показываю стволом на мишени. - Мне нужно пройти через них. Делается это примерно вот так...
   Выстрел, перезарядка, четыре быстрых шага вперед, снова выстрел, перезарядка, еще несколько шагов навстречу "противнику", выстрел, перезарядка...
   - Вот, собственно и все. - Возвращаюсь к зрителям. - Если бумажные клочья Вас не убедили, можем сходить и посчитать количество попаданий в каждую мишень. А израсходовано всего пять выстрелов.
   Сашка в восторге, оно и понятно, молодой еще, глупенький. А вот господа инженеры призадумались.
   - Да, Денис Анатольевич, оказывается, это - страшное оружие. - Михаил Семенович как-то по-особому смотрит на меня. - Я бы даже сказал - излишне жестокое... Хотя само это словосочетание лишено всякого смысла...
   - Миша, ты забываешь, что сама война - жестокое занятие. И не мы напали, а на нас. - Александр Михайлович принимает мою сторону. - Вспомни, хотя бы, что Даша рассказывала про солдата, который брата в госпиталь привез. Это не жестокость?..
   - Помнишь того солдата, Денис? - Вступает в разговор моя ненаглядная. - Его Федором, кажется, звали. Он еще к тебе просился, ты обещал отомстить...
   - И как, отомстили, Денис Анатольевич? - Интересуется Михаил Семенович. - Если не секрет, каким образом?
   - Отомстили. Ночью проползли в окопы, где находился германский взвод, который... Не важно... Закидали гранатами землянки, добили оставшихся в живых, и уползли обратно. На прощанье оставили записку, в которой все объяснили. А через несколько дней наши авиаторы листовки-предупреждения над германцами раскидали.
   - И что, помогло?
   - Ну, с тех пор я про издевательства над ранеными не слышал... А Котяра, в смысле, Федор до сих пор у меня в роте.
   - А почему - Котяра? - Удивляется Дашенька.
   - Да был потом случай... Нам надо было через дорогу перескочить, а там как раз германский патруль остановился, заподозрил что-то. Федор тогда камень неподалеку в кусты кинул и разозленным котом как заверещит! - Пережидаю дружный смех и продолжаю. - Немцы так лихо костерили этого кота, я столько новых слов услышал!.. А к Федору потом это прозвище прилипло...
   Наш разговор прерывает появление Полины Артемьевны и Ольги Петровны, которые очень подозрительно нас оглядывают со всех сторон.
   - Ну-ка, рассказывайте, господа, вы тут решили попойку устроить? - Прокурорские взгляды по очереди задерживаются на каждом. Блин. Такое ощущение, в прицел снайпера попал. - Даша, а ты-то куда смотрела, а?
   Спустя минуту выясняется причина волнения. Вольдемар свет Аристархович заявился в дом пьянее водки, ничего не сказал, ничего не объяснил, и завалился спать в отведенной комнате. Что, собственно, и послужило причиной волнения дам. Их мужья чуть ли не хором рассказывают о проигранном пари, и о том, что они не настолько глупы, чтобы совмещать спиртное и стрельбу. Чтобы не мешать выяснению отношений, отхожу на пару шагов в сторону. Чтобы перекурить. Но и тут меня достает неугомонный тинейджер Сашка.
   - Денис Анатольевич, а бывало так, что патроны кончались, или нельзя было стрелять? Что делали тогда?..
   Какие-то каверзные вопросы задает юноша, да и во взгляде чертики так и прыгают... А, кажется, знаю, откуда ветер дует.
   - Тогда, молодой человек, рубились шашками.
   - А можете показать? Я тоже хочу научиться!
   - Ну, тащи ее сюда...
   Сорванец испаряется и через несколько секунд появляется с "Аннушкой", которая лежала на столе рядом с охотничьими ружьями. Цепляюсь взглядом за зачахшую невысокую елку, которую закрыли от солнца более сильные деревья. Для примера пойдет. Достаю шашку из ножен...
   - Вот смотри. Раскручиваем клинок, так легче выйти на удар. Потом - вот так...
   Теперь от елки остался только ствол с зачатками веток. Немножко неровно, но - не беда... Только теперь замечаю, что все с интересом наблюдают за новыми изысками в ландшафтном дизайне.
   - Где Вы так научились, Денис Анатольевич? - Выражает общую мысль Михаил Семенович.
   - У своих казаков. Они каждый день по полчаса, как минимум, машут. Да еще и поют при этом.
   - Поют?.. А что именно?.. - М-да, Полину Артемьевну хлебом не корми, дай новую песню. Хотя, тут, как раз, песня-то старая.
   - Они то ли у кубанцев, то ли у терских переняли песню "На Шамиля". На мотив лезгинки, только слова сами сочинили. А в ритм мелодии в фланкировке, то есть, умении владеть шашкой, упражняются.
   - А показать сможете? - Вопрос с подвохом уже от Александра Михайловича. - Мы подпоем, или похлопаем.
   Блин, отказываться как-то неудобно... Ну, ладно, где наша не пропадала? Наша пропадала везде, как в том анекдоте...
   На горе стоял Шамиль,
  Он Богу молился.
  За свободу, за народ
  Низко поклонился...
  Ой-ся ты, ой-ся! Ты меня не бойся! Я тебя не трону, ты не беспокойся...
   Вхожу в ритм, раскручиваю клинок нижней восьмеркой, поехали дальше...
  ... Базар большой,
  Турка очень много.
  Русска девка хорошо
  Давай дорога.
  Ой-ся ты, ой-ся! Ты меня не бойся! Я тебя не трону, ты не беспокойся...
   Мужские голоса, среди которых теряется Сашкин дискант, подхватывают припев, дамы задают ритм, хлопая в ладоши, Михаил Семенович помогает им, постукивая ладонью по столешнице. "Аннушка" блестит на солнце, вьется, как живая вокруг руки. Перехват, верхняя восьмерка, теперь вниз, прямой крут, петля, еще восьмерка...
  ... Турка молодой
  В озере купался.
  Руки-ноги утонули,
  А пупок остался.
  Ой-ся ты, ой-ся! Ты меня не бойся!..
   Мне, конечно, до Михалыча с его станичниками далеко, они и не такое вытворяют со своими клинками, но народу нравится. Теперь поют все, вон, у Дашиной мамы аж щеки румянцем расцвели и улыбка от удовольствия...
  ... Турка молодой
  Купил поросенка.
  Всю дорогу целовал,
  Думал, что девчонка...
   Так, румянец еще гуще, дамы еле сдерживаются, Дашенька звонко смеется... Пора заканчивать... Петля, обратный крут, перехват, восьмерка,.. Все!.. На одно колено, руки в разные стороны, поклон... Теперь аплодируют все... Даже прибежавший Бой звонким лаем выражает восхищение. В-общем, как в цирке...
   Минут через пять, только достаю папиросу, как меня снова атакует мелкий, но очень настырный будущий шурин:
   - Денис Анатольевич, а Вы просто, без оружия драться умеете?..
   Судя по его виду, вопрос абсолютно риторический. И ответа не требуется... После секундной задержки, юный нахаленок продолжает:
   - Научите меня!.. Ну, драться... - Поясняет, видя мое нарочитое недоумение. - А то мальчишки... дразнятся иногда...
   Ага, и, скорее всего, рыжим-бесстыжим...
   - Драться я тебя учить не буду,.. а вот за себя постоять, когда к тебе лезут - пожалуйста... Но не сейчас. Давай завтра?
   Парнишка собирается совсем по-детски огорчиться, но положение спасает Даша.
   - Саш, хочешь пострелять из моего пистолета?.. Иди к дяде Мише, он за тобой присмотрит, а мы с Денисом Анатольевичем немножко прогуляемся.
   - Ага, опять целоваться будете?.. - Младший брат на всякий случай отодвигается от сестры на безопасную дистанцию.
   - Сашка!..
   Не дожидаясь продолжения, сорванец ехидно улыбается, посылает нам воздушный поцелуй и улепетывает подальше со всех ног...
   - Ну, мысль не так уж плоха... - Вместо продолжения фразы приходится срочно уворачиваться от маленького кулачка. - Я же чисто теоретически рассуждаю...
   - Все вы, мужчины, только об одном и думаете!.. Ай!.. Денис!.. Прекрати!..
   Пользуясь тем, что мы уже вне зоны видимости, подхватываю Дашу на руки и кружу по поляне. Потом притормаживаю, тихонько и очень аккуратно ставлю мою ненаглядную на землю, тут же получаю несильный подзатыльник, а затем ее руки обвивают мою шею, ее бездонные и немного шальные глаза смотрят на меня, ее губы совсем близко, как магнитом притягивают мои, меня бросает в жар от одного их прикосновения, время опять останавливается...
   С трудом отрываемся друг от друга. Отдышавшись после столь трудного упражнения, Дашенька выскальзывает из моих объятий и сообщает интересную новость:
   - Милый, ты сделал почти невозможное! Я разговаривала с мамой, ты ей очень понравился.
   - А Александру Михайловичу?
   - Папа составил о тебе мнение еще когда ты спорил с ним в мастерских по поводу своих хитрых железок... - Моя медсестричка тянет паузу, лукаво улыбаясь, затем продолжает. - И оно целиком положительное. Так что, сегодня, возможно, предстоит серьезный разговор с моими родителями... Если, конечно, ты не боишься и по-прежнему хочешь, чтобы я стала твоей женой... И не смотри на меня, как кот на миску со сметаной!..
   - Да я!.. Да мне!.. Да только об этом и мечтаю!.. - Пытаюсь изо всех сил уверить ее в искренности своих намерений. - ... А Вы, сударыня, хотите выйти за меня замуж?..
   Даша делает серьезное лицо, подняв голову, смотрит на небо, затем томно прикрывает глаза и пытается рассуждать нарочито безразличным тоном, грассируя во французском прононсе:
   - Ну-у,.. я не знаю... Мне, навегное, еще гано замуж. Но Вы не тегяйте надежды, Денис Анатольевич... Догоняй!..
   Она весело хохочет и убегает от меня, петляя, как зайчишка между редкими сосенками. Жду полминуты, потом двигаюсь следом. И вскоре подхожу к большой поляне, посреди которой стоит стожок сена... Ну-ка, давайте попытаемся угадать с трех раз, где же это могла спрятаться одна абсолютно городская, очень красивая барышня... Рефлексы включаются сами собой, беззвучно обхожу опушку по краю, пока не замечаю спрятавшуюся за сеном "лисичку-сестричку", пытающуюся высмотреть меня с той стороны, откуда она сама прибежала... Детский сад!.. Тихонько подкрадываюсь, стараясь не шелохнуть ни травинки, ни веточки, обнимаю сзади за плечи и негромко мяукаю ей на ушко. Даша от неожиданности взвизгивает, пытается освободиться, затем разворачивается ко мне:
   - Негодный мальчишка!.. Как ты мог!.. Я испугалась!.. - Каждая фраза сопровождается тумаком, от очередного падаю в сено, увлекая ее за собой. - Ну, я сейчас тебе!..
   И снова очень-очень близко самые вкусные в мире губы, и снова мы проваливаемся в Безвременье...
   А потом, тесно обнявшись, долго-долго смотрим в пронзительно-синее небо, по которому уже начинают плыть осенние паутинки-облака... И приходим в себя от доносящихся криков:
   - Даша!.. Денис Анатолич!.. Вы где?.. Мы уже уходим!..
   Быстренько вскакиваю, помогаю подняться Даше, и под ее веселое хихиканье пытаюсь привести себя в порядок.
   - Милый, ты сейчас похож на напроказившего мальчишку, который не знает, где спрятаться!.. А еще - весь в соломе!.. Ха-ха-ха!..
   - Во-первых, не в соломе, а в сене, это - огромная разница! А во-вторых, мадмуазель, на Вас тоже порядочно травы, а еще вон четыре пуговки на платье расстегнуты!..
   - Ах ты!.. А кто меня в это сено уронил? - Моя ненаглядная усердно пытается отряхнуть платье. - И кто, скажите-ка мне, эти пуговки расстегнул, а? Ну-ка, быстренько возвращай все в прежний вид!..
   - Я-то не против, но сей процесс может затянуться на неопределенное время...
   - Нахал! Сейчас ты у меня получишь!..
  - Все-все-все! Сдаюсь на милость победителя!.. Ну подожди, моя хорошая, не крутись, сейчас застегну...
   - Что значит - подожди?! Мне еще волосы поправить надо!..
   М-да, женская логика иногда бывает непостижима...
   Под навесом нас встречают всепонимающими улыбками, Полина Артемьевна отзывает Дашу в сторонку и начинает ей что-то выговаривать, что моя милая обиженно парирует, правда, покрываясь смущенным румянцем. Я тем временем собираю все свое вооружение, пристегиваю "Аннушку", вешаю через левое плечо деревянную колодку с маузером, другой беру в руку, милостиво разрешаю Сашке нести обратно винчестер. Старшие мужчины уже стоят со своими ружьями, из которых, хорошо, если по паре выстрелов сделали. У Александра Михайловича на ремне гордо висит люгер, Дашин браунинг он держит в руках, видимо, ожидая окончания разговора, потом, не выдержав, подходит к жене и дочери. До ушей доносится его голос:
   - Поленька, хватит... Вот сегодня... Ты же знаешь... Нет, не прямо сейчас, а после обеда...
   За обедом "по-охотничьи", то есть состоявшем, в основном, из мясных холодных закусок, привезенных с собой и сочной поздней зелени с местных огородов, разговор велся на нейтральные темы, не портящие ни настроения, ни аппетита. Но, судя по взглядам, бросаемым друг на друга всеми без исключения, это было затишье перед бурей. Которая не преминула разразиться сразу после того, как младшее поколение в лице Сашки было отправлено помогать раздувать самовар с последующей настоятельной рекомендацией немного погулять поблизости с собачкой. Вольдемар так и не появился. Наверное, находился на полпути к своей алкогольной нирване.
   - Денис Анатольевич, мы бы хотели серьезно поговорить с Вами. - Торжественно-прокурорским тоном начинает беседу будущая теща. - Вопрос касается Ваших взаимоотношений с нашей дочерью. Мы, как родители очень обеспокоены за ее судьбу. Поэтому хотелось бы узнать, насколько серьезны Ваши намерения, дабы уберечь наивную девушку от ошибок...
   - Мама!.. - Возмущается Дашенька. - Я уже не маленькая, и сама могу решить, что мне нужно, а что - нет!..
   - Для меня ты - еще маленькая наивная девочка! - Парирует Полина Артемьевна. - У которой все мысли написаны на лице, как в открытой книге. Даже Саша заметил, как ты смотришь на Дениса Анатольевича!..
   - Как?!..
   - Как кошка на сметану! Разве что не мурлыкаешь!..
   Несмотря на серьезность разговора, непроизвольно улыбаюсь. Это у них что, семейная присказка такая про кошку? Насмотрелись на Муничку?.. Даша вспыхивает румянцем и в смущении закрывает лицо руками. Ничего, маленькая, прорвемся!.. Основной удар мне принимать! И не сойти с места, и добиться своего!..
   - Денис Анатольевич, мы видим, Вы - порядочный и воспитанный молодой человек. Хотя,.. некоторые персоны пытались нас в этом разубедить. - Группа мужской поддержки непроизвольно смотрит на потолок, там, в одной из мансардных комнат без памяти дрыхнет тушка земгусара, которому не мешало бы укоротить его паскудный язычок. - Более того, Ваши песни поразили меня, так может петь только человек, если не талантливый, то уж во всяком случае тонко чувствующий... Но, к сожалению, в нашей жизни, хотим мы того, или нет, многое зависит от гораздо более грубых и приземленных вещей... Сейчас идет война, Вы - офицер, причем, как я понимаю, непосредственно участвуете в боях... Поймите меня правильно, я ни в коем случае не желаю Вам зла, но... Дашенька ведь может остаться недождавшейся невестой, или молодой вдовой...
   - Мама, как ты можешь говорить такое?!.. - Даша возмущенно смотрит на мать, прижав кулачки к груди.
   Так, это уже по-взрослому!.. Ну, что ж, мадам, в этом вопросе придется Вам поверить мне на слово...
   - Полина Артемьевна!.. Дело в том, что пока Ваша дочь любит и ждет меня, я не умру... Обещаю!.. И даю Вам в этом слово офицера!.. Можете назвать это Божьим провидением, интуицией,.. да чем угодно, но я ЗНАЮ... ЧТО... ТАК... БУДЕТ!..
   Каждое слово вонзается в воздух, как будто гвоздь вбивается в доску... Мужчины одобрительно улыбаются, хозяйка же опустила глаза и сидит молча... Неужели слишком сильно надавил на дамочку?..
   - Простите, если это прозвучало грубо, я не хотел никого обидеть!.. И убить меня будет не так уж и просто. Надеюсь, я сегодня это вполне доказал...
   - ... Хорошо... Оставим это... Прошу правильно понять мой следующий вопрос... М-да, было бы гораздо проще обсуждать это с Вашими родителями, но... Война рано, или поздно закончится... Вы останетесь на военной службе?.. Насколько я знаю, офицеры не очень богаты... И далеко не все занимают высокие чины... Я еще раз прошу понять меня правильно!.. Если Вы оставите службу, чем будете заниматься?.. Поверьте, я озабочена только судьбой дочери... - Хорошо видно, как трудно Полине Артемовне даются эти слова. Ну, что ж, поможем ей немного...
   - Что же касается моего финансового положения, то... Я в любой момент могу распоряжаться суммой примерно в пятнадцать тысяч рублей, ни перед кем не отчитываясь. - Ага, кроме своей совести. Но сейчас им об этом знать необязательно...
   - Что ж, это - хорошая сумма. - Александр Михайлович вступает в разговор. - Достаточная на первое время, чтобы содержать семью... Но, Денис Анатольевич, у меня есть к Вам один щекотливый вопрос, также касающийся материального благополучия... То, что делается сейчас в мастерских, - это Ваши личные придумки, или, действительно, плод коллективной работы? Вы же можете подать бумаги на оформление патента, я помогу правильно все оформить.
  - Почти все - наша общая работа... За исключением, пожалуй, взрывателя, о котором мы с Вами так много спорили, это - лично мое... Причем, далеко не единственное, что есть у меня в голове...
   - Вот видишь, Поленька. Я же говорил, что у молодого человека голова работает, как надо!
   А это - идея! Будет времени побольше, я вам такого наизобретаю, такого напрогрессорствую! Из проверенного временем того моего будущего!..
   - Скажите, Денис Анатольевич, а Ваши родители?.. Вы поставили их в известность о...
   - Мои родители, Полина Артемьевна, примут и одобрят любое мое решение!.. - И пусть только попробуют этого не сделать, костьми лягу, но будет по-моему!..
   В хозяйкиных глазах еще видно сомнение, но, похоже, сопротивление сломлено... Наша взяла! Теперь закрепляем успех!.. Встаю, одергиваю гимнастерку, сгоняю назад складки под ремнем... Сердце колотится, как бешеное, в висках молотки стучат, ноги ватные...
   - Александр Михайлович! Полина Артемьевна! В присутствии всех, находящихся здесь, прошу у Вас руки Вашей дочери!.. - Голос почему-то хриплый, но звучит, надеюсь, решительно...
   Все в комнате, улыбаясь, поднимаются со своих мест, даже на лице Полины Артемьевны слабая, неуверенная улыбка. Поворачиваюсь к Дашеньке, зардевшейся густым румянцем. Два шага вперед, вниз на левое колено, протягиваю любимой открытый футлярчик с кольцом...
   - Дарья Александровна! Прошу Вас, сделайте меня самым счастливым человеком на этой планете! Будьте моей женой!..
   Осторожным движением она берет из моих рук бархатную коробочку, смущенно и счастливо улыбается и тихо произносит:
   - Я согласна...
   Тишина взрывается громогласным, радостным "Ура!" в исполнении Михаила Семеновича, Александр Михайлович широко улыбается, Ольга Петровна обнимает Полину Артемьевну, вздумавшую слегка всплакнуть. Вместе с Дашей рука об руку поворачиваемся к ним, нас осеняют крестным знамением и звучит традиционное и долгожданное "Будьте счастливы, дети!".
   - Что ж вы стоите, целуйтесь! - Радостный возглас Прозорова оживляет торжественную атмосферу. - Теперь уж можно!
   - Миша! Да что ты такое говоришь?! - Ольга Петровна пытается урезонить мужа. Дальше ничего не слышу, Дашенька смотрит на меня сияющими глазищами, ее лицо совсем близко... Наш первый "официальный" поцелуй, после которого она смущается еще больше и прячет лицо у меня на груди. Наклоняюсь к ней и тихонько, чтобы слышала только она, шепчу на ушко:
  - Счастье мое, радость моя, я люблю тебя...
   Затем нас разделяют, мужчины по очереди жмут мне руку, хлопают по плечу, дамы, обнявшись теперь уже втроем, льют радостные слезы. Привлеченный шумом, появляется Сашка, и тут же высыпает на нас кучу вопросов:
   - А что у Вас случилось?.. Мама, тетя Оля, Даша, почему Вы плачете?.. Вас кто-то обидел?.. Папа, дядя Миша... Денис Анатольевич...
   Полина Артемьевна, вытирая щеки платочком, обнимает сына и объясняет чуть дрожащим голосом:
   - Сашенька, Денис Анатольевич сделал Даше предложение. Они скоро поженятся...
   - Вот здорово!.. Он гораздо лучше, чем... - Поняв, что может сболтнуть что-нибудь не то, меняет тему. - А кем я буду ему приходиться? И он мне?..
   - Ты ему будешь шурином. - Объясняет Александр Михайлович. - А он тебе - зятем.
   - А еще другом, старшим товарищем, и, может быть, учителем. - Вставляю свои пять копеек в разговор.
   - Вот так вот, сестрица! - Мелкий хитро смотрит на Дашу. - У тебя будет только муж, а у меня - вон сколько всего...
   Последние слова тонут в громком хохоте...
   Все остальные вопросы заняли совсем немного времени, как раз, чтобы самовар дошел до нужной кондиции. Старшее поколение, в основном, в лице будущей тещи в конце концов согласилось с нашей очень настойчивой просьбой провести обручение немедленно, ну, в крайнем случае, завтра, когда приедем в город. Поначалу были сомнения насчет того, что кто-нибудь из священников сможет осчастливить нас своим присутствием, но моя милая утверждала, что с этим проблем не будет, настоятель дворцового собора Петра и Павла ей не откажет, в крайнем случае, она попросит помочь светлейшую княгиню Ирину Ивановну. Мол, уж ее-то точно послушаются. Потом настал мой черед, и пришлось торжественно пообещать, что либо завтра я найду подходящие кольца, либо все гомельские ювелиры исчезнут с лица Земли, как биологический вид. Согласно теории мистера Дарвина. На этой оптимистичной ноте высокие договаривающиеся стороны закончили прения и решили перейти к торжественному чаепитию, оставив мечты о шампанском и других более вкусных напитках на завтра...
   После чаепития на свежем воздухе, под тяжелыми ветвями старых яблонь, народ стал расползаться на послеобеденную сиесту. Пользуясь случаем, хотел умыкнуть Дашеньку погулять по лесу, но Полина Артемьевна, будто предчувствуя мои действия, позвала дочь на очень серьезный разговор, а меня тут же атаковал Александр-младший, заявивший, что коль выпало свободное время, нечего откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня, и было бы неплохо, если бы будущий родственник сдержал слово и научил нескольким приемам. Пришлось искать местечко почище и помягче, которое тут же нашлось возле полусметанного стога неподалеку, и показывать мелкому нахаленку азы самостраховки и простейшие удары и захваты. Чуть погодя, сам настолько увлекся, что не заметил, как прошло почти два часа. За время тренировки и я, и Сашка порядком взмокли, поэтому перед тем, как появиться на людях, сгоняли к колодцу и, раздевшись по пояс, окатились холоднющей водичкой, причем, парень героически заставил себя не издать ни звука, хотя терпеть такое ему пришлось впервой. По возвращении застаем всех на веранде, обсуждающими очень важную новость. Оказывается, пока я с почти шурином кувыркались в сене, Вольдемарчик пришел в себя, сквозь зубы попрощался и отбыл в Гомель на попутной телеге. В принципе, мне лично это было абсолютно по барабану, но оказалось, что Земгор дает мастерским заказы и гаденыш имеет какие-то рычаги давления на Александра Михайловича и Михаила Семеновича. Женщины обсуждали как последние события скажутся на благосостоянии семей, а мужья, в свою очередь, успокаивали их тем, что у них есть связи и повыше, чем какой-то губернский секретаришка. Наше появление воспринимается, как сигнал к смене темы, Михаил Семенович уходит в дом и через пару минут появляется с гитарой в руках.
   - Денис Анатольевич, порадуйте нас чем-нибудь. - На этот раз дружелюбно обращается ко мне Полина Артемьевна. - Смотрите, вечер-то какой чудесный...
   Вечер действительно был красивым. Темная кромка леса, сиреневеющее небо, по которому медленно плывут редкие, розовые от лучей закатного солнышка облака. Тихо, спокойно, даже как-то благостно...
   - Только сначала, если позволите... - Подает голос Александр Михайлович. - Денис Анатольевич, я прошу Вас, впредь будьте поосторожней с исполнением. Не хотелось бы, чтобы Вам пришлось повторить судьбу своего знаменитого тезки, Дениса Давыдова, достаточно пострадавшего за исполнение своих стихотворных и музыкальных произведений. Помните вчерашний романс... "Дай Бог", кажется... Мы все, конечно, понимаем смысл, но при определенном желании его можно расценить чуть ли не как революционную песню, порочащую власть, православие... Вот одна из строчек: "Дай Бог не вляпаться во власть, и не геройствовать подложно, и быть богатым, но не красть, конечно, если так возможно"... Тот же Вольдемар может преподнести господам жандармам ее совсем по-другому...
   Ага, а местные жандармы отправят донос по месту службы, в Минск. А там, в конце концов, приедут знакомый уже штаб-ротмистр с корнетом Астафьевым, и будут мне чем-то грозить? Ха-ха три раза! Скорее попросят записать им слова и ноты...
   - Спасибо, Александр Михайлович, я учту этот нюанс и постараюсь быть максимально осторожным. Не потому, что кого-то опасаюсь, а просто не хочу подставлять под удар близких мне людей. Нейтральное, так нейтральное...
   Чуть подстраиваю гитару, пробегаю пальцами по струнам, и - поехали...
  Лесной прохладой полон вечер,
  Затихла в озере вода.
  Зажгите на веранде свечи,
  Как покойно здесь, господа...
  
   Да простит меня Александр Розенбаум, таким перебором, как он, я не умею. Но публике нравится...
  
  ... Горят сердца в огне печали.
  Откройте окна, чтоб вдали
  Внимали отзвукам гитары
  В синем небе журавли.
  
   Даша сидит за столом, подперев ладошкой щеку, и не сводит с меня своих блестящих глазищ. Обе дамы уже приготовили платочки и ждут подходящего момента, чтобы пустить их в дело...
  
  ...Ну что ж молчите вы, ей-Богу...
  Я, как тогда, опять влюблен.
  Прошу, побудь со мной немного -
  Как жаль, что это только сон...
  
  Лесной прохладой полон вечер,
  Затихла в озере вода.
  Зажгите на веранде свечи,
  Как покойно здесь, господа...
  
   Даже очередные аплодисменты звучали тихо, чтобы действительно не нарушить какой-то особенно спокойный вечер. По какому-то наитию вспоминается очень красивое стихотворение Марии Семеновой...
   - Извините меня, когда-то давно, в каком-то литературном альманахе попались стихи, как мне кажется, очень подходящие именно к сегодняшнему вечеру... - Теперь уже я, не отрываясь, смотрю на многозначительно улыбающуюся Дашеньку...
  
   Неслышные тени придут к твоему изголовью
  И станут решать, наделённые правом суда:
  Кого на широкой земле ты одаришь любовью?
  Какая над этой любовью родится звезда?
  
  А ты, убаюкана тихим дыханием ночи,
  По-детски легко улыбнёшься хорошему сну,
  Не зная, не ведая, что там тебе напророчат
  Пришедшие властно судить молодую весну.
  
  И так беззащитно-доверчива будет улыбка,
  А сон - так хорош, что никто не посмеет мешать,
  И, дрогнув в смущенье, хозяйки полуночи зыбкой
  Судьбы приговор погодят над тобой оглашать.
  
  А с чистого неба льёт месяц свой свет серебристый,
  Снопы, и охапки, и полные горсти лучей,
  Черёмуха клонит душистые пышные кисти
  И звонко хохочет младенец - прозрачный ручей.
  
  И что-то овеет от века бесстрастные лица,
  И в мягком сиянии чуда расступится тьма,
  И самая мудрая скажет: "Идёмте, сестрицы.
  Пускай выбирает сама и решает сама"...
  
   - Денис Анатольевич, Вы не перестаете меня удивлять!.. - Полина Артемьевна в очередной раз промокает глаза платочком.
   - Мама, хочешь, я тоже тебя удивлю? - Моя ненаглядная поднимается и подходит ко мне.
   Кажется, я уже понял, что она задумала... "Эхо любви" - самая любимая песня моей мамы. Из того, еще не наступившего будущего. Мама была одной из поколения последних лириков шестидесятых, которых в благополучные годы застоя называли белыми воронами и бардами. Собственно, через девять месяцев после одного лесного бардовского фестиваля я и родился. А она потом вместо колыбельных пела мне свои любимые романсы и баллады...
   Эту песню мы еще у доктора Паши разучили и оставили запасной, на всякий случай. Похоже, он наступил...
  
  Покроется небо пылинками звёзд.
  И выгнутся ветви упруго,
  Тебя я услышу за тысячу вёрст:
  Мы - эхо, мы - эхо,
  Мы долгое эхо друг друга...
  
   Дашин голосок звучит негромко и немного грустно, тихонько подыгрываю ей, опасаясь взять слишком громкий аккорд...
  
  ...Мы - эхо, мы - эхо,
  Мы долгое эхо друг друга...
  
   Рефрен поем уже вместе, на два голоса...
  
  ...И мне до тебя, где бы я ни была,
  Дотронуться сердцем не трудно.
  Опять нас любовь за собой позвала.
  Мы - нежность, мы - нежность,
  Мы - вечная нежность друг друга!..
  
   Припев звучит уже хором, нам подпевают все... Так, теперь моя очередь!..
  
  И даже в краю наползающей тьмы,
  За гранью смертельного круга
  Я знаю: с тобой не расстанемся мы!
  Мы - память, мы - память.
  Мы - звёздная память друг друга!..
  
   - Денис Анатольевич, сжальтесь!.. - Михаил Семенович разрывает наступившую тишину. - Вы наших дам скоро до истерики доведете!.. Давайте уж что-нибудь повеселее...
   - Хорошо. Хочу продолжить вчерашнюю морскую тематику, но более оптимистично... - Теперь извиняться в случае чего придется перед Николаем Расторгуевым...
  
  Синее море, только море за кормой,
  Синее море и далек он путь домой.
   Там за туманами вечными, пьяными,
  Там за туманами берег наш родной.
  
  Шепчутся волны и вздыхают и зовут,
  Но не поймут они чудные, не поймут:
   Там за туманами вечными, пьяными,
  Там за туманами любят нас и ждут.
  
   Ждет Севастополь, ждет Камчатка, ждет Кронштадт,
  Верит и ждет земля родных своих ребят.
   Там за туманами вечными, пьяными,
  Там за туманами жены их не спят.
  
  И мы вернемся, мы конечно доплывем,
  И улыбнемся, и детей к груди прижмем.
  Там за туманами вечными, пьяными,
  Там за туманами песню допоем...
  
   Чуть погодя хором повторяем почти полностью вчерашний репертуар. Заканчиваем посиделки уже достаточно поздно, когда луна уже поднялась из-за леса, и ночной воздух становится по-осеннему прохладным...
   В голове крутится, не переставая, начало старой украинской песни "Ніч яка місячна, зоряна, ясная, видно, хоч голки збирай". За окном черный бархат ночного неба с бесконечной россыпью звезд, круглая луна, залившая лес каким-то нереальным мягким светом, видно абсолютно все вокруг вплоть до самой маленькой травинки и веточки. Так же ясно видно все и в комнате, только вещи в этом свете потеряли свои привычные очертания и расцветку. Кажутся какими-то сказочными и ненастоящими. Вот в этой сказке я и сижу, глядя в мансардное окно. Уже, наверное, около часа...
   Когда все расходились по своим комнатам, Дашенька шепнула мне два слова, начисто выбивших и сон, и все мысли из головы до самого утра. Два слова, заставивших сердце биться в сумасшедшем темпе и сделавших руки и ноги ватными и непослушными. Два коротких слова - "Не спи!"...
   Очень хочу догадаться, что означает ее фраза, и в то же время боюсь этой догадки. А посему просто сижу на подоконнике, смотрю в ночь и слушаю тишину в доме. Она какая-то гулкая и всеобъемлющая, эта тишина. Слышны самые тихие звуки, вплоть до писка мышей на чердаке и топотка их лапок по перекрытиям в другом конце дома...
   Сердце делает долгую паузу, и потом стучит под сто двадцать ударов в минуту!.. В тишине тихо звучит уже совсем другое!.. Еле-еле слышные шаги и шуршание ткани!.. Дверь тихонько отворяется, и в комнату проскальзывает Даша. Босиком, в чем-то длинном, до пят, и полупрозрачном. Неуклюже слезаю с подоконника, и на неслушающихся ногах иду навстречу... Лунный свет делает ее тоже нереальным, сказочным видением, но маленькие горячие ладошки, ложащиеся мне на плечи, моментально разрушают наваждение.
   - Дашенька...
   - Тс-с, молчи, глупый... - Тоненький пальчик прижат к моим губам, призывая к тишине. - Не говори ничего... Я знаю все, что ты скажешь...
   - Твои родители...
   - Они спят. И дядя Миша с тетей Олей - тоже... Ты сделал мне предложение, и я согласилась... Вот, смотри... - Она показывает мне руку, на которой крохотной сестренкой луны светится жемчужинка в кольце. - Теперь, я - твоя женщина... А ты - мой мужчина... Я весь вечер думала... Если это должно произойти, если мы оба этого хотим, то зачем ждать так долго... Ты скоро уедешь, и я даже боюсь думать, когда снова тебя увижу... Пусть сегодня случится то, что должно случиться...
   Даша отступает на шаг, развязывает на талии пояс-ленту, и одежда падает к ее ногам... Серебро луны окутывает ее всю, высвечивает точеную фигурку, шею, плечи, руки, грудь, бедра... Окутанная этим волшебным светом, в ореоле распушённых непослушных волос, выглядящих сейчас почти черными, она кажется неземным прекрасным созданием... Блестящие, колдовские глаза манят, притягивают взгляд, я не могу оторваться от них, я тону, я растворяюсь в них без остатка...
   Осторожно беру ее на руки и очень аккуратно, как самую величайшую драгоценность, кладу на кровать... Горячие приоткрытые губы, жадно ищущие встречи с моими... Нежная, бархатистая кожа, чутко реагирующая на каждое прикосновение моих пальцев... Небольшие холмики грудей, плавный изгиб бедра, движение навстречу... Одуряющий, сводящий с ума тонкий аромат духов и женского тела... Секундная гримаска боли, тихий полувсхлип-полустон... Ее руки пытаются сделать объятия еще крепче... Я чувствую, как мы сливаемся в одно целое... А затем я взрываюсь!!!.. Меня больше нет, я превратился в фейерверк размером с Галактику!!!.. Я разлетаюсь мириадами ослепительных разноцветных огоньков до самых далеких уголков Вселенной!!!.. Нет, теперь я сам - Вселенная!.. Всё, начиная от громадных раскаленных красных звезд-сверхгигантов, и заканчивая мельчайшими частицами межзвездной пыли, - это я!..
   Возвращаюсь на Землю, прихожу в себя, рядом, положив голову мне на плечо, тихонько улыбается своим мыслям моя Самая Прекрасная и Любимая Женщина... Заметив мой взгляд, шепчет:
   - Девочки говорили, что это страшно и больно... А это - прекрасно!..
   - А откуда твои девочки это узнали, а?..
   - Нахал!.. Как ты мог такое подумать?.. Им рассказывали про это мамы и... старшие подруги...
   - Надеюсь, я развеял твои сомнения по этому поводу?
   - Ну, не совсем... Я хотела бы еще разубедиться... - Даша произносит это с хитрой улыбкой и тут же заливается смущенным румянцем, заметным даже при лунном освещении. - Денис... Де... М-м-м... Денис... А... А-ах...
  
  *
  
   Проснулся, когда солнце только-только стало пробиваться сквозь ватный туман, спать не хотелось абсолютно... Моя любимая сейчас, наверное, сладко спит, досматривая сны. Мы расстались, когда луна уже прошла большую половину своего ночного маршрута, о присутствии Дашеньки здесь внешне напоминал только еле уловимый запах ее духов. А то, что произошло, останется навсегда в моей памяти!.. При мысли о том, что именно произошло этой ночью, организм отреагировал вполне предсказуемо. Пришлось подниматься и в одних шароварах тихонько красться из дома, чтобы ненароком никого не разбудить. Шлепаю босиком по прибитой траве к колодцу, там пару минут полощусь в холоднючей воде, затем - к стогу, где вчера мы с Сашкой занимались. Лицом к солнцу, глаза закрыть, вдох-выдох... Прокручиваю двадцать четыре формы тай-цзы, плавно переходящие в разминку - своеобразный танец из базовых движений... На чем меня и притормаживает молодое поколение. Александр-младший, очевидно услышав, как я выхожу, проснулся и решил незаметно проследить, но подкрасться поближе ему помешал Бой, последовавший с ним. Звонким лаем пуделёшка пожелал доброго утра, а заодно и выдал свое с парнем местоположение. Остаток времени вместо зарядки уходит на закрепление пройденных вчера приемов, после чего дружной компанией идем обратно.
   В доме уже слышатся голоса, народ потихоньку просыпается, поэтому хватаю кувшин с водой и быстренько лечу в свою комнату, чтобы никто не застал в таком неприличном виде. Минут десять уходит на бритье и одевание, затем спускаюсь обратно. Несмотря на прохладу, все уже кучкуются на террасе поблизости от закипающего самовара. Не хватает только моей милой. Полина Артемьевна выражает удивление, куда же это ее доченька пропала, и почему ее до сих пор нет за столом. На что Михаил Семенович, многозначительно глянув в мою сторону, выдает гипотезу, что, мол, девочка вчера набегалась, нагулялась на свежем воздухе, устала, вот и отдыхает. При этом почему-то все смотрят на меня. Приходится делать оловянно-честные глаза, чтобы доказать свою невиновность. Долго этого делать не приходится, слышны легкие шаги и Дашенька тут же появляется на веранде, весело здоровается со всеми и извиняется за опоздание. О необычности прошедшей ночи говорят только слегка припухшие губки, да и то в пристальном рассмотрении. Но все равно в воздухе висит какое-то невысказанное напряжение. В виду того, что заказанный транспорт уже прикопытил, быстренько пьем утренний чай и едем в Гомель свершать великие дела. Мы с моей ненаглядной снова сидим в пролетке с Прозоровыми и периодически краснеем, когда ловим взгляд друг друга, или когда Михаил Семенович с супругой многозначительно нам улыбаются. А денек-то, действительно предстоит хлопотный.
   По приезду оставляем ждать одного из извозчиков, быстренько собираемся на военный совет. Руководит процессом, естественно, Полина Артемьевна. Оставив себе начальником штаба Ольгу Петровну и Сашку в роли вестового, она остальных отправляет выполнять свое задание. Господа путейцы едут с нами до Базарной площади, затем, пожелав нам удачи, исчезают в Гостинном ряду, имея целью найти несколько бутылок шампанского и "еще кое-чего", как было таинственно сказано Александром Михайловичем. Мы же с Дашей оставляем нашего водилу с наказом "ждать" и несемся в парк, к дворцовому собору. Моя любимая исчезает за высокими дверями, а я прогуливаюсь в ожидании. Через пять минут она появляется и тут же утаскивает меня к часовне, объясняя по пути, что заступничество княгини все-таки необходимо. В ожидании проходит около получаса, за это время по очереди пытаемся убедить друг друга, что все будет хорошо, и все у нас получится. Ирина Ивановна появляется на ступеньках, и Дашенька тут же бросается к ней, я отстаю на несколько шагов. Когда приближаюсь, моя ненаглядная уже заканчивает свою взволнованную и сбивчивую скороговорку. Здороваюсь как можно вежливей и учтивей. Княгиня смотрит на меня через толстые стекла своих очков, возникает ощущение, что этот подслеповатый взгляд пронизывает насквозь, проникает в самые глубины души...
   - Хорошо, Дашенька, я помогу Вам... И Вам, молодой человек. - Сдерживая нетерпение, неспешно следуем за Ириной Ивановной и ее то ли служанкой, то ли помощницей, также ожидавшей ее у часовни.
   Вышедший батюшка почти бочкообразного вида сообщил нам, что хоть обручение и является частью венчания и проводится в храме непосредственно перед последним, он по просьбе светлейшей княгини с удовольствием "поприсутствует" на семейном празднике, носящем такое же название... В-общем, в четыре часа пополудни обещался быть по указанному адресу в полной боевой готовности. Благодарим его, затем еще раз вышедшую княгиню, которая отзывает Дашу и что-то негромко говорит ей, затем прощаемся и несемся к нашему транспорту.
   Следующая остановка - госпиталь. Быстро находим Машу и Пашу и ненавязчиво интересуемся их мнением побыть сегодня на помолвке дружками. На радостные визги и смех наших барышень сбегаются остальные медсестрички, но акустический бедлам быстро заканчивается с приходом главврача. Который любезно отпускает нашу парочку на сегодня, заодно выслушивает переданную просьбу княгини освободить мою милую на два дня от всех дежурств.
   Теперь - самое главное. Начинаем объезжать ювелирные магазины на предмет покупки колец. Оказывается, тут тоже есть много нюансов. Жених покупает оба кольца, но невесте на пальчик одевается золотое, как было безапелляционно продиктовано "из червонного золота девяносто второй пробы", а невеста окольцовывает своего суженного серебряным в знак своей непорочности. И на обратных сторонах колечек должны быть выгравированы инициалы и дата венчания. А я, грешным делом, думал, что Валерий Антонович носит серебряное кольцо не от слишком богатой жизни...
   В первых двух магазинчиках ничего подходящего не находим, а вот в третьем нас ожидает Госпожа Удача. Во-первых, нужные кольца нужного размера там имеются, а во-вторых, в самый разгар процесса, как потом он объяснил "на знакомый голос", появляется владелец оружейного магазина, где брал маузеры и дробовик. Послушав наши препирательства, извиняется и утаскивает продавца в подсобку, из которой оба появляются через пару минут. Далее звучит краткая история его семьи, из которой следует, что они с ювелиром женаты на родных сестрах. И что он убедил своего родственника сделать скидку молодому человеку, который, несомненно, сдержит свое слово офицера насчет покупки оружия именно у него...
   Молодец, умеет считать быстро. За стволы, если их найдет, получит гораздо больше и, без сомнения, поделится со свояком. Подтверждаю свое намерение о закупке по договоренной цене и маузеров, и винчестеров в количестве двадцати штук каждого наименования. А уж про патроны, гильзы для дробовиков, порох, картечь и всю остальную оснастку и разговора нет, подразумевается само собой. После этого цена на кольца моментально приходит к адекватной величине, только требуется подождать всего минут пятнадцать, чтобы ювелир тут же выгравировал на внутренних ободках заветные "ДГ" и "ДФ". По дороге домой, холодея от ужаса, вспоминаю об одном еще не сделанном, но очень важном деле, и заворачиваю извозчика на Базарную площадь, благо ехать недалеко. На вопросы моей любимой отмазываюсь военной тайной и тем, что она сама скоро все увидит. А в душе молюсь, чтобы все получилось... Вот и Гостиный двор. Слетаю с пролетки, командуя лихачу традиционное "Ждать!", несусь внутрь... Тут где-то была цветочная лавка... Ага, вот она!.. И то, что мне нужно, тут тоже есть!..
   Блин!!!.. Уже обещано!!!.. Что же делать?!.. Ну, что делать?!!.. Думай, голова, думай!.. Так, а покупатель дал задаток?.. Нет? Хорошо! Просто замечательно!.. Две цены!.. Нет, не согласен?.. Три цены!!!.. Ну... Ну, давай!.. Прими правильное решение!.. Ай, молодца!!!.. Отлично!!!..
   Пересчитываю цветы, не дай Бог будет четное число, кидаю деньги, хватаю и мчусь обратно. Ставлю корзинку к ногам моей ненаглядной и выдыхаю традиционное "Это - тебе!". Дальше домой едем уже в компании тридцати с лишним белоснежных роз и их дивного аромата...
   По приезду докладываемся Полине Артемьевне и Ольге Петровне о выполнении задания, что вызывает облегченные вздохи, корзина с розами добавляется к целому забору из букетов астр, георгинов, хризантем и еще чего-то, названия которого не знаю. Пользуясь заминкой дам, тихонько сбегаем в сад, где прячемся в укромном уголке и продолжаем игру "Кто кого нежнее поцелует". Правда, вскоре нас находит вестовой Александр и сообщает, что приехали наши дружки-свидетели, и на подходе пролетка с папой и дядей Мишей. Приходится с сожалением прерваться и идти встречать. Первые прибыли в хорошем расположении духа, а вот господа инженеры что-то сильно шумят, слышно еще от калитки.
   - Ну, Миша! Кто ж знал, что сегодня еще кому-то вот так срочно понадобятся эти цветы! - Голос у Александра Михайловича оправдывающийся и слегка виноватый. - Куда бы мы потом с ними побежали? Шампанское искать?
   - Саша, нужно было всего лишь оставить задаток, и тогда мы были бы уже с цветами! - Михаил Семенович суров и непреклонен, как прокурор на суде. - И что мы, по-твоему, сейчас должны делать? Где их брать?
   - Я пойду пройдусь по дворам, попробую купить так. Тут же все наши, путейские... А что это, молодые люди, вы смеетесь, а? Между прочим, мадмуазель, неприлично смеяться над отцом только потому, что какой-то каналья увел у него из-под носа твой букет роз!..
   Даша звонко хохочет, потом с трудом спрашивает:
   - Вы... Цветы... В Гостином дворе?..
   - Да, и договорились с продавцом, но в наше отсутствие какой-то негодяй...
   - Папа!.. До этого... Ты был лучшего... Мнения... О Денисе!..
   - Александр Михайлович!.. Белые розы?.. - Сам еле сдерживаюсь, чтобы не заржать. - Они уже в доме!..
   Тот недоуменно смотрит на нас, оглядывается на поддерживающего общий смех раскатистым хохотом Михаила Семеновича, затем сам начинает смеяться. Так что, взору Ольги Петровны, вышедшей проверить что за посторонний шум во дворе, предстает коллективный сеанс смехотерапии...
   - ...Боже Вечный, разстоящаяся собравый в соединение и союз любве положивый им неразрушимый...
   Церковный речитатив могучего баса священника заполняет все пространство, звучит величественно и торжественно, тоненькая струйка дыма из кадила тянется к потолку, пахнет ладаном, его аромат смешивается с запахом цветов, которые буквально повсюду в комнате...
   - ...Господи Боже наш, от язык предобручивый Церковь деву чистую, благослови обручение сие и соедини и сохрани рабов Твоих Дениса и Дарью в мире и единомыслии...
   Даша, празднично причесанная и нарядная, в белом, с чуть розоватым оттенком, платье стоит на коленях слева от меня на специально расстеленном рушнике. Я опустился рядом на одно колено, честно говоря, не до конца уверенный, что это правильно, но батюшка ничего не сказал. Наверное, он тоже считает, что офицер на коленях - это нонсенс... Дашина ладошка крепко сжимает мою руку, заметно, что моя любимая нервничает... Ответным пожатием стараюсь немного ободрить ее, она смотрит на меня с благодарной улыбкой...
   - ...Боже Вечный, Сам благослови и этих рабов Твоих Дениса и Дарью, наставляя их на всякое доброе дело, установи, Господи, между ними нерушимый союз любви...
   Батюшка трижды осеняет нас крестным знамением, его место занимают торжественные Полина Артемьевна и Александр Михайлович, держащий в руках потемневшую от времени икону Божьей матери, облаченную в еще один расшитый рушник и подвязанную понизу красной лентой...
   - Даша... Денис... Дети... - Голос инженера чуть дрожит, видно, что он сильно волнуется и не знает, что сказать. - Живите в мире и согласии,.. любите друг друга, берегите друг друга,.. храните любовь и счастье... Благословляем вас на долгую, счастливую семейную жизнь...
   - Будьте счастливы, дети... - Принимает эстафету Полина Артемьевна. - Совет вам, да любовь!..
   Икона совершает крестное знамение над Дашенькой, она целует ее, затем то же самое происходит со мной... Встаем, поворачиваемся к священнику, наши дружки подносят ему блюдечко с кольцами. Серебряный ободок прочно осваивается на моем пальце, батюшка одевает колечко на пальчик Дашеньке... И все восторженно (радостно) аплодируют, когда мы целуемся...
   Звон бокалов, пузырящееся "Абрау-Дюрсо"... Праздничный обед идет своим чередом. Веселый смех, поздравления, тосты, пожелания... Я, не отрываясь, смотрю на мою любимую, и не могу отвести взгляд... Вот почему так?.. Есть женщины красивые, интересные, шикарные, симпатичные, да этих эпитетов - половина русского языка, наверное. Но есть только одна ненаглядная... Та, на которую смотришь, и не можешь наглядеться... Потому, что она какая-то особенная, не такая, как все. Что-то такое есть в ней, что ты согласен бесконечно смотреть и смотреть на любимую...
   - тольевич!.. Денис Анатольевич!.. - Александр Михайлович уже чуть-чуть подшофе. Скорее от радости, чем от вина. - Да Вы меня совсем не слышите!.. Давайте оставим шампанское для дам, а мы с Вами выпьем коньячку! Эту бутылку мы с Полиной Артемьевной храним с тех пор, как Дашенька поступила в гимназию. Специально для этого дня сберегали...
   Янтарная жидкость пробегает огнем по телу и приносит какое-то относительное успокоение. Теперь уже почти теща начинает очень издалека нужный ей разговор. И через час завуалированных намеков, высказываемой уверенности в моих возможностях и порядочности, и прочих словесных завихрений, которым позавидовал бы любой дипломат, я понимаю, что у меня есть не более трех месяцев на то, чтобы решить все вопросы, связанные с получением благословления "моих" родителей, разрешения на брак от вышестоящего командования и, собственно, самой свадьбой. Я абсолютно не против, даже наоборот, очень хочу этого, единственная трудность - Томск. Приеду, надо будет сразу же писать письмо папе с мамой и убеждать их изо всех сил. Ладно, прорвемся! Этот вопрос надо решить, и он будет решен во что бы то ни стало!..
   Чуть позже с подачи и полного согласия старшего поколения мы вчетвером отправляемся на прогулку в Максимовский парк. Воздухом подышать, да и народу показаться. Так сказать, ненавязчиво прорекламировать наше торжество. Заботливая теща быстренько собирает пикниковую корзинку, куда помещается бутылка легкого вина, завернутые в салфетку бокалы и фрукты в качестве символической закуски. Михаил Семенович, вовремя вспомнив, добавляет туда же очень необходимый штопор. Доктор берется поработать носильщиком и мы, не торопясь шагаем к вокзалу, где ловим извозчика и едем в парк...
   Чтобы не нарушать правила приличия и общественный порядок, идем к месту, где парк заканчивается крутым спуском и есть несколько облюбованных публикой мест для пикника. Туда, где я познакомился с доктором Пашей и козликом Вольдемаром. По пути несколько раз раскланиваемся с незнакомыми мне, но очень приятно улыбающимися моим спутникам дамами и господами, видно, не последним представителями Гомельского бомонда. Один раз нас, поздоровавшись, притормаживает компания из трех мужчин, по возрасту годящихся скорее в дедушки, чем в отцы, в сопровождении нескольких дам такого же возраста. Как выясняется, это - учителя и классные дамы гимназии, где учились наши барышни. И Дашенька, сияя от удовольствия, представляет им меня, как официального жениха, подтверждая свои слова наличием заветного колечка на пальчике. Дамы тут же окружают мою любимую, чтобы расцеловаться с ней по этому поводу, мужчины удостаивают меня своими рукопожатиями, наверное, рассчитывая, что после этого я не буду мыть правую руку, как минимум, неделю, и в своей профессиональной манере прочитывают микро-лекцию о том, как мне повезло, что такая замечательная девушка согласилась составить мое счастье. Получается у них почти, как в "Кавказской пленнице" - спортсменка, комсомолка, ну и так далее. Почтительно и с энтузиазмом с ними соглашаюсь, осознавая в голове какое-то состояние дежавю, типа, настоящий учитель, несмотря на разные времена, неизменен. Затем раскланиваемся и шествуем дальше. Вскоре еще раз останавливаемся, на сей раз повстречавшись с довольно шумной компанией Дашиных ровесниц и ровесников, которые оказываются одноклассницами, приятельницами, и лицами, их сопровождающими, в смысле, - кавалерами. Новость становится достоянием широкой публики, девчонки, шумно гомоня, наперебой поздравляют виновницу торжества, сопровождающие лица мужского пола гордо и независимо, даже с некоторым вызовом, смотрят в мою сторону. Наверное, ждут-не дождутся, когда мы исчезнем с горизонта, и можно будет авторитетно уверить своих дам, что они ничем не хуже, а во многих вопросах даже и лучше какого-то там залетного орла в погонах.
   Подходим к намеченному месту, и я понимаю, что везение пока что закончилось. Полянка уже занята. И, судя по всему, не просто так. Мордочки уж больно знакомые, одна - так точно. Вольдемара. Остальных не знаю, но, похоже, та компания, с которой встречались в тот раз. Среди них царит некоторое оживление. Вполне допускаю, что ждали именно нас, а чтоб скучно не было, разминались водочкой. Во всяком случае, несколько пустых бутылок от белоголовки я заметил. Конкурент тяжело поднимается, да еще со второго раза, и идет к нам в сопровождении двух человек из группы поддержки. По-моему, он уже пару суток не просыхает... Заступаю дорогу так, чтобы прикрыть девчонок, да и Пашу тоже, из него боец никакой. А то, что намерения у земгусара серьезные - видно издалека. Желваки на мордочке так и играют...
   - Какая встреча!.. Мад... мазель Филатова!.. В сопрвож... дени-и... своего... хахаля!.. - Н-да, товарищ явно не в адеквате, за базаром не следит. Сейчас может наговорить такого, что дуэль потом покажется манной небесной...
   Доктор совершает самую глупую ошибку, которую только можно совершить!.. Ты же видишь, что он - в зюзю, думаешь, поймет нормальную человеческую речь?.. Куда ты, дурашка?!..
   Паша выскакивает из-за моей спины и становится между нами.
   - Господа! Господа! Мы же интеллигентные люди!.. Успокойтесь, Вольдемар!.. Денис Ана...
   Договорить он не успевает. Земгоровец замечает кольцо у меня на руке... Его взгляд мечется, чтобы увидеть Дашу, но она стоит вместе с подругой за моей спиной... Тяжелая лапища прилетает наотмашь доку в лицо и сметает его на землю!..
   - Пшел!.. Клистирная трубка!..
   Ах ты, паскуда!!!.. Убью, сволочь!!!.. Пущу на ленточки и тебя, и всю твою сволоту!!!..
   - Денис... - Предостерегает Даша. Негромкий оклик моментально гасит растекшееся по жилам всепожирающее бешенство... Быстро оборачиваюсь, ловлю ее тревожный взгляд. Понимаем друг друга без слов... Ты права, маленькая!.. Начинать новую жизнь со Зла?!.. Отметить день обручения кровавой бойней?!.. Нет уж!.. Повезло тебе сегодня, тварь!.. Ох, как повезло!..
   Пятерня тем временем летит уже мне в лицо... Ну, давай, поиграем в корриду!.. Правая рука навстречу удару. Скользящий блок, на обратном движении поддергиваю за рукав, чтобы по инерции противник сунулся дальше... Вот так, шажок пошире... Оказываюсь у него за спиной, добавляю скорости пинком в поясницу... Бугай делает еще два неуверенных шага, путается в ногах и продолжает движение по баллистической траектории... Останавливается, наткнувшись на деревце... И чего ты так орешь?.. Определись: "Ой!", или "Ай!"... Ну, кто же виноват, что ты за ветки акации схватился, чтобы подняться...
   - Что, висюльку нацепил, думаешь, можно теперь с чужими девками путаться?!.. - Во, блин, аж давится от ненависти. А за "девку" отдельно, ушлепок, получишь...
   Не, ну точно, - коррида! Вовчик уже рядом, левая рука захватывает мой правый рукав на плече, вторая собирается в кулак и летит в голову. Ага, такое мы проходили... Шаг правой вперед с разворотом против часовой, я уже вне удара, левая рука срывает захват и, провернув, тянет кисть влево-вниз. Далее должен быть удар правой локтем в висок, после чего можно и похоронить... Но сегодня работаем в мягком ключе... Доворачиваю захваченную руку так, чтобы он согнулся и несильным ударом с левой ноги по плавающим ребрам отправляю тушку уже в боковой полет. Пьяный кабан тормозится об одного из своих сопровождающих и вместе с ним падает. Подбирает под себя руки-ноги, полминуты стоит на карачках, восстанавливая дыхание, затем снова поднимается и, как бульдозер, прет на меня. С пустой бутылкой в руке... И где ж ты таких пошлостей нахватался?.. О, какой замах красивый, почти вертикально!.. Подшаг вперед-влево, разворот по часовой, вписываюсь в движение, захват за бьющую кисть обоими руками. Разворот в обратную сторону, крутим кисть, большие пальцы давят на основания мизинца и безымянного... Дикий вопль, бутылка летит на землю, мелькают ноги в сапогах, чуть продергиваю руку, земгусар приземляется на спину. Быстрый перехват, теперь пальцы выкручены наружу, кисть, локоть, плечо на одной линии, упирающейся в землю. И подошва моего правого сапога опирается на ширинку Вольдемарчика. Его дружок собирается кинуться на подмогу, но натыкается на мой взгляд и замирает...Все, спектакль окончен. Теперь - небольшой урок хороших манер...
   - Сейчас ты, мразь, извинишься за грубые слова. Повторяй: "Уважаемая Дарья Александровна! Господа! Покорнейше прошу извинить меня за грубость!".
   Что, не хочешь? Не нравится?.. А вот так?.. Немного переношу свой вес на правую ногу. Опаньки, - глазки испуганные, и ротик скривился... Еще немного...
   - О-й-ю!.. Уважаемая-я!.. А-я!.. Дарья Александровна!.. А-й-ю!.. Господа!.. Покорнейше прошу простить мою грубость!..
   Убираю ногу и отпускаю придурка, который переваливается набок, затем кое-как поднимается. Отфутболиваю ногой в сторону компании стеклотару, затем окликаю уже отковылявшего земгоровца.
   - Эй! На два слова... - Подхожу поближе, говорю так, чтобы никто больше не слышал. - Последнее предупреждение. Если, неважно по какой причине, что-то случится с близкими мне людьми, я тебя убью. Медленно. Больно. С удовольствием. Ни полиция, ни Господь Бог тебе не помогут. Никто не найдет того места, где я тебя закопаю. Запомни это очень хорошо, больше предупреждений не будет. Кстати, я теперь частенько буду наведываться в мастерские.. Ты меня понял?.. Вот и чудненько...
   Возвращаюсь к барышням и оклемавшемуся Паше. Видимых повреждений нет, только правая щека гораздо краснее левой. И чуть пухлее. Но это скоро пройдет. А вот небольшое внушение сделать надо.
   - Доктор, я Вас очень душевно прошу! Всех больных я буду посылать к тебе, но пока я здесь, все, кому хочется помахать кулаками и получить по морде, - моя епархия! Но за то, что по-мужски вступился - спасибо!.. - Жму Паше руку. - Кстати, давайте поищем более подходящее местечко, здесь не очень хорошо пахнет...
  
  *
  
   Мы с Дашей стоим на перроне возле моего вагона и никак не можем попрощаться... Пять отпущенных дней истекли. А, кажется, что промелькнула целая вечность... Вчера, после все же состоявшегося пикника мы проводили домой наших дружек, доктор Паша решительно пообещал, что присмотрит за моей невестой, в смысле, никому не даст ее в обиду. Сомнения в его способностях остались, больше уверенности мне придает обещание моей ненаглядной постоянно носить с собой малыша браунинга. Все эти мысли, вероятно, отразились у меня на лице, поскольку Павел свет Игнатьевич прозрачно намекнул, что в данном случае он в большей степени рассчитывает не на кулаки, а на свои способности Эскулапа. А среди его ВИП-клиентов, которым он сумел помочь, числятся жена и единственная дочка начальника жандармского управления города, а посему... Дальше объяснять мне на потребовалось. Зато эти объяснения срочно понадобились для Маши, которая очень подозрительно эту новость выслушала...
  Потом, не торопясь и оттягивая момент расставания, дошли до почти уже родного мне дома, спрятались под знакомой липой, чтобы напоследок нацеловаться вдоволь. Когда заметно стемнело, я довел Дашеньку до самой калитки, получил напоследок особо нежный чмок, и, дождавшись, когда она помашет мне рукой и за ней закроется дверь, побрел в гостиницу, где промаялся бессонницей и разными мыслями большую часть ночи.
   С утра получил жандармскую бронь на поезд на трех человек, как и было договорено, смотался на пересыльный пункт, где доложился коменданту об убытии и о том, что согласно еще одной волшебной бумаги от Валерия Антоновича, правда, за подписью Командующего, забираю из госпиталя унтер-офицера Пашкина и рядового Пахомова, которого Пашкин же и отрекомендовал.
   Заехал в мастерские, тепло попрощался с Александром Михайловичем и Михаилом Семеновичем, которые отдали часть уже готовых железок, затем - гостиница, собраться, упаковать свое вновь приобретенное имущество...
   Теперь стоим с Дашей на перроне и не решаемся сказать друг другу самые тяжелые слова. О разлуке, о прощании... Бойцы с имуществом уже в вагоне, держат места, народ, снующий возле вагона, как-то сам собой обтекает нас с обеих сторон, Полина Артемьевна с Сашкой стоят в нескольких метрах, не желая нам мешать, с ними я уже попрощался...
   Дашины глаза потихоньку наполняются предательской влагой, первая капелька, оставляя мокрую дорожку, катится вниз, очень осторожно убираю ее с нежной щеки...
   - Ну, вот, сейчас я разревусь, стану некрасивой и все будут смеяться... - Она пытается улыбнуться сквозь слезы.
  - Солнышко мое, ты всегда будешь самой красивой, самой прекрасной, самой-самой любимой на Земле... Не плачь, маленькая, я же скоро снова приеду...
   - Ты едешь на фронт, там... Там опасно, там стреляют...
   - И до этого тоже стреляли, но не попадали. А сейчас у меня есть ты, и я теперь, - как Дункан МакЛауд из клана МакЛаудов... - Ну, вот, поменяли тему и слезы прекращаются.
   - А... Кто это?.. - Даша по-детски хлюпает носом.
   - Это - герой одного фильма из... моего "прошлого". Он был бессмертным воином и сражался с такими же...
   - Мне Ирина Ивановна там, у собора сказала, что видит у тебя непростую, особенную судьбу, и тебе в жизни предстоит многое сделать... Она умеет это... Денис, любимый, я знаю, что не имею права, не должна просить тебя об этом, но... Я тебя умоляю, заклинаю, побереги себя!.. - Слезы снова начинают собираться в уголках любимых глаз... Как же мне тебя успокоить, моя хорошая?.. Память подсказывает самый подходящий вариант. Из школьной программы... Спасибо и низкий поклон Вам, Константин Симонов... Ничего и никого больше не стесняясь, обнимаю вздрагивающие плечи и тихонько шепчу на ушко...
  Жди меня, и я вернусь.
  Только очень жди.
  Жди, когда наводят грусть
  Желтые дожди.
  Жди, когда снега метут,
  Жди, когда жара...
  Жди, когда других не ждут,
  Позабыв вчера.
  Жди, когда из дальних мест
  Писем не придет,
  Жди, когда уж надоест
  Всем, кто вместе ждет...
   Дашенька жалобно смотрит на меня, не отрывая глаз, слезинки катятся по щекам, ее руки соединились у меня на шее, не желая отпускать...
  ... Жди меня, и я вернусь,
  Не желай добра
  Всем, кто знает наизусть,
  Что забыть пора.
  Пусть поверят... все вокруг
  В то, что нет меня,
  Пусть друзья устанут ждать,
  Сядут у огня,
  Выпьют горькое вино
  На помин души...
  Жди. И с ними заодно
  Выпить не спеши...
   Она прижимается ко мне, обнимает так крепко, как будто какая-то неведомая сила пытается оторвать ее от меня, прячет заплаканное лицо у меня на груди... Господи!!!.. Как же я не хочу расставаться с ней!!!.. Как же я не хочу отсюда уезжать!!!..
  ... Жди меня, и я вернусь
  Всем смертям назло.
  Кто не ждал меня, тот пусть
  Скажет: - Повезло.
  Не понять, не ждавшим им,
  Как среди огня
  Ожиданием своим
  Ты спасла меня.
  Как я выжил, будем знать
  Только мы с тобой. -
  Просто ты умела ждать,
  Как никто другой...
   Звон станционного колокола, гудок паровоза, лязг буферов. Вагон начинает медленно проплывать мимо... Целую заплаканные глаза, щеки, губы...
   - Я буду ждать!.. Обязательно!.. Только ты возвращайся!.. Я люблю тебя, слышишь?!.. Возвращайся!!!.. - Маленькие ладошки отпускают меня, заскакиваю на подножку и, не обращая внимания на ворчание проводника, стою и машу рукой удаляющейся светлой фигурке на перроне, пока она не скрывается вдали...
  
  
  ***
  
  Собственно Институт находился на некотором удалении от электростанции, на небольшом возвышении, от которой к нему тянулась ЛЭП. Несколько ажурных металлических столбов, поблескивая новенькими фарфоровыми изоляторами, были расставлены по-военному в одну линию через каждые сто метров. В глаза сразу бросались рамки и сети, которые располагались под проводами.
  Павлов, который уже привычно исполнял роль чичероне, прокомментировал картину:
  - Это все чудачества местных чиновников. Им в каждом столбе мнится Пизанская башня, вот и приказали "принять меры к недопущению падения конструкций на головы обывателей". Инженер Классон ругался, убеждал словами и расчетами, но все бесполезно. Не помогло и присутствие представителя завода Гюжона, который специально приехал для показательной установки опор - наше крапивное семя было неумолимо. Слава Богу, что не потребовали строить "мост для ЛЭП", подобно их германским коллегам.
  Авто тем временем проехало вдоль трехметровой деревянной ограды, в которой толстые бревна лежали на бревнах, подобно тому как строят избы, и остановилось напротив ворот, находящихся между двумя многоугольными башнями, увенчанными шатрами, покрытыми тесом с флюгерами в виде золотых петушков. Створки ворот были сделаны из массивных дубовых плах и усилены толстыми железными полосами, скрепленными между собой заклепками.
  Федор Артурович решил осмотреть это сооружение поближе, а заодно размять затекшие от долгой поездки ноги, что было неудивительно для такого великана как он, и вышел из машины. Павлов, как гостеприимный хозяин, присоединился к генералу. Им составили компанию Прохор, который считал своим долгом находиться рядом со своим командиром, и зауряд-врач Водкин.
  Увиденная картина заставила Келлера серьезно задуматься. На первый взгляд многое говорило о том, что автор проекта был, по-видимому, сторонником возврата к исконно русским традициям и показного отказа от всего европейского и, особенно, германского. Казалось, что это городок сошел с картин Васнецова, или Рериха, и в любую минуту из ворот во главе своей дружины может выйти премудрый царь Берендей или выехать на коне Вещий Олег. Федор Артурович тут же вспомнил, что даже сам Император Николай Александрович любил одеваться в княжеские одежды времен допетровской Руси и, как утверждалось в некоторых слухах, планировал внести в военную форму некие древнерусские элементы. У этого то ли острога, то ли кремля не хватало лишь крепостного рва. Впрочем, как отметил про себя генерал, при всей внешней декоративности и некоторой миниатюрности это не слишком ослабляло защитный потенциал "фортеции" - поверх стены, на Г - образных кронштейнах была натянута колючая проволока, а примерно через 50 шагов слева и справа виднелись выступающие вперед башенки. В узкой бойнице одной из них, блеснул солнечный зайчик на стеклах бинокля или стереотрубы. Если добавить ко всему и то, что на расстоянии нескольких сот метров от стены были спилены деревья и вырублен кустарник, то в случае отсутствия у гипотетического противника артиллерии, шансы взять крепостицу штурмом были весьма невелики. Но тут пришлось прервать осмотр, так как Павлов предложил вернуться в машину, дабы не задерживать служебный транспорт и не отвлекать людей от работы, пообещав ответить на все вопросы, на территории Института.
  Между тем, трижды проревел электрический клаксон "санитарки", после чего из дверей приворотных башен вышли и направились к фургону одновременно с двух сторон пять человек. Всех их объединяло несколько общих признаков: добротная солдатская форма без погон, наличие георгиевских крестов и медалей, отличная выправка при достаточно почтенном возрасте и особая походка бывалых охотников или пластунов. Все они были вооружены - двое, подошедшие с осмотром к фургону имели на поясе расстегнутые кобуры с наганами, а двое остановившихся в метрах пяти, держали в руках дробовые магазинки. Пятый, по всей видимости, старший держал в руках толстую открытую тетрадь.
  В сознании Келлера, внезапно опять дал о себе знать молчавший до этого на протяжении последней недели "некто", которого он сам про себя уже окрестил "ефрейтором": "Ничего себе - ВОХРА в натуре...". Но поразил генерала не внутренний голос, а последовавшая за ним фраза академика Павлова, который как будто прочитал его мысли:
  - А это, Федор Артурович, одна из обширного списка новинок, которые есть в нашем Институте - военизированная охрана или кратко: "ВОХР". Надеемся, с помощью принца добиться высочайшего одобрения и внедрить ее в аналогичных учреждениях. А заодно, в свободное от дежурства время, они проводят занятия с подростками из окрестных поселков. У нас уже сформирована своя потешная рота. Форму для них взяли по образцу, предложенному есаулом донского казачьего полка Владимиром Федоровичем Фон-Эксе. Для сей работы, отбираем бывалых бойцов, которые по возрасту, или по причине ранения освобождены от призыва. Предпочтение отдаем георгиевским кавалерам, как имеющим боевой опыт, родом из всех губерний Империи, пожалуй, за исключением Варшавского генерал - губернаторства, Великого княжества Финляндского и Прибалтийского края... - чуть помолчав, Иван Петрович улыбнулся каким - то своим воспоминаниям и закончил не совсем понятными для генерала словами:
  - А то, не дай Бог подерутся ... горячие финские парни.
  Генерал почувствовал, что Некто опять пытается что - то вякнуть и усилием воли "заткнул ему рот".
  Между тем, "вохровцы", удостоверившись, что в кабине сидят известные им лица, заглянули в фургон. При виде генерала, мгновенно встали во фрунт и привычно отдали честь вначале Келлеру, а затем и Павлову. Но при этом не "ели начальство глазами", а коротким, цепким взглядом мгновенно оглядели присутствующих. И лишь после этого, вторично откозыряв, отошли от машины.
   Сюрпризы на этом не закончились. Ворота, оснащенные электроприводом, без видимого вмешательства людей распахнулись, открывая проезд. Санитарный фургон неспешно тронулся с места и, не ускоряясь, въехал на территорию Института. Дорога была украшена небольшими, но массивными бетонными клумбами, расставленными в шахматном порядке, между ними причудливо извивалась асфальтовая полоса, посередине которой была нанесена белой краской широкая линия. Автомобиль двигался со скоростью пешехода, аккуратно повторяя ее изгибы. Любое отклонения от запрограммированного маршрута непременно привело бы к столкновению с бетонными квадратами, разбавленными бревенчатыми срубами, напоминающими избушку из сказки в миниатюре. Подобное фигурное катание, а точнее лавирование между этакими "сухопутными рифами" удивило Келлера, и он обратился за разъяснением к Павлову:
  - Иван Петрович, ну кто же так строит? Признаюсь, вначале я решил, что Ваш архитектор следует модному сейчас стилю а ля рюс, но после этой поездки склоняюсь к предположению об его увлечении футуризмом, подогретом кокаином?
  - Напрасно иронизируете, Федор Артурович. Основным критерием было обеспечение безопасности нашего Института при максимально возможной маскировке этих мероприятий. Представьте себя на месте нападающих, которые на грузовике пытаются попасть или покинуть эту территорию. Тем более что автомобиль может и взорваться. Эти, так называемые, "архитектурные причуды" способны создать им массу проблем и подставить потенциальных террористов под перекрестный огонь охраны. А общий вид "нашей крепости" лишний раз подтверждает слухи о чудачестве и, в некотором роде, самодурстве Вашего покорного слуги, да и материал далеко вести не пришлось.
  Пока длился этот разговор, "санитарка" закончила свой "танец" и остановилась возле двухэтажного дома выглядевшего как терем в саду князя Жемчужного. Сходство с картиной Васнецова усиливала группа мужчин одетых в кафтаны стрельцов, при шашках, которые перешучиваясь, загружались в грузовик Правда, на поясе у всех были кобуры с револьверами, а за плечами вместо пищалей - карабины.
   Павлов первым вышел из фургона и предложил генералу с денщиком следовать за ним.
  - Вот здесь, господа, у нас находится центр жилой зоны, и гостиница, в которой Вам предстоит квартировать. А Вам, уважаемый Евстафий Иванович, придется пройти в соседний дом, в котором проживают наши медикусы, кои еще не успели связать себя узами Гименея. Я уверен, что им пойдет на пользу близкое соседство с человеком, обладающим столь богатым жизненным и профессиональным опытом.
  На втором этаже - медицинская часть. Так что для того, чтобы пройти углубленную диагностику, нужно всего лишь подняться по лестнице. Кстати, Евстафий Иванович, на одном из кабинетов уже висит табличка с Вашим именем, занимайте и включайтесь в нашу общую работу. И первым заданием будет исцелить нашего общего друга - Федора Артуровича, от недугов телесных и душевных. Думаю, что и Вашему верному хранителю Прохору, не повредит подлечиться.
   Врач Водкин не удержался и сразу же направился осматривать свое новое место работы.
  - Взгляните далее, находятся - административно - хозяйственная, техническая и прочие зоны Института.
  Иван Петрович проиллюстрировал свои слова, жестом показывая на ажурную антенную мачту радиотелеграфа, которая располагалась в нескольких сотнях метров за дополнительной оградой с будкой КПП.
  В сознание Келлера все-таки отозвался "ефрейтор":
  "Опаньки, как будто с нашего ОКИКа срисовали...".
  Федор Артурович привычно рявкнул про себя, загоняя незваного гостя на задворки сознания, используя обширный лексикон командного мата, бережно культивируемый фельдфебелями и унтерами, еще со времен императора Петра Алексеевича. Впрочем, большинство их высокородий и превосходительств, а также действительных и тайных в случае необходимости, могли выдать большой и малый Петровский, Морской и прочие загибы.
  Подойдя к дверям, Иван Петрович нажал кнопку электрического звонка. В небольшом окошечке мелькнули, чьи-то глаза и створки распахнулись.
  Внутри здания практически ничего не говорило о том, что оно находится на тщательно охраняемой территории. За металлической перегородкой с толстым стеклом размещался молодой мужчина в штатском костюме. Видимо предупрежденный заранее о прибытии гостей, он встретил их у лестницы, вежливо поздоровался и выдал ключи.
  Номера один напротив другого и отличались, пожалуй, только размером. Генерала Келлера, не говоря уж об его денщике, приятно удивили те удобства, которыми они обладали. Особенно поразил электрический подогреватель воды в ванной, правильному обращению с которым Павлов обучил за несколько минут. Установленный в комнате телефонный аппарат позволял связаться с коммутатором, а через него и практически с любым объектом Института, внесенным в перечень номеров. Ознакомится с ними, можно было, заглянув в небольшой справочник, лежащий рядом. В платяных шкафах были приготовлены темно-синие брюки с кушаком и фуфайки с коротким рукавом с красным кантом. Внизу стояли черные парусиновые туфли на резиновой подошве.
  - Вот в этих костюмах, господа, которые мы позаимствовали из гардероба любителей заняться Сокольской гимнастикой, Вам, будет более комфортно пройти медицинский осмотр и необходимые процедуры. С нашими эскулапами Вы более тесно познакомитесь завтра, поутру. Как говориться на свежую голову и пустой желудок. А пока, прошу проследовать за мной в столовую на обед. Кстати, чуть не забыл, Вам следует изучить несколько вариантов меню на последующие дни и сделать свой выбор... Да, еще одно: если захочется чая или кофе, то достаточно передать Ваше желание по телефону дежурному и в течение 10 минут все будет доставлено в номер, аналогично можно вызвать и врача... Ну и как Вам наш институт, Федор Артурович, впечатлены?
  - Ну и ну, - все, что смог сказать Келлер, но эта короткая фраза, неожиданно вызвала проницательный взгляд Павлова, брошенный на генерала, в сознании которого с изрядной долей ехидства прозвучали неслышные слова "ефрейтора", более похожие на абракадабру: "Не НУИНУ, а НИИЧАВО!".
  Столовая так же вызвала некоторое удивление: посетители, которые пришли туда ранее брали подносы, ставили их на решетчатую направляющую, сделанную из длинных трубок и, перемещаясь вдоль раздаточной линии, как назвал эту конструкцию Павлов, выбирали себе блюда по вкусу. Там же стояло несколько самоваров, по всей видимости - электрических. Своими округлыми формами, обилием медалей и весьма почтенным объемом, они напомнили Федору Артуровичу полковников из интендантства или новомодных земгусаров.
   Впрочем, для Келлера и Найденова сделали исключение: они смогли сделать свой выбор меню, изучив лежащею на столике папку. Конечно, перечень блюд уступал столичным ресторанам, но, к примеру, только первые блюда были представлены в четырех вариантах.
  По рекомендации Ивана Петровича заказ выглядел следующим образом:
  На первое: азиатский суп-пюре из баранины, к которому на отдельных тарелках подавался белый хлеб, нарезанный и высушенный в печи сухариками;
  На второе: говядина, на манер приготовляемой горцами;
  Салат из помидор и лука;
  Качество и количество предлагаемых блюд могли бы удовлетворить завзятого гурмана, обладающего отменным аппетитом. А посему, чай, кофе, и разнообразная сдоба остались без внимания. Зато медовый квас оказался очень кстати и позволил утолить жажду вызванную острыми специями. Прихлебывая мелкими глотками пенящийся напиток, Келлер решил разрешить некоторые сомнения, задевавшие некоторые струны его души, доставшиеся от далеких немецких предков.
  - Прекрасная кухня, Иван Петрович, не всякий ресторан может похвастаться такой же. А что, здесь всегда так замечательно готовят?
  Павлов, довольно улыбаясь, ответил:
  - Именно всегда, Федор Артурович, как любил говаривать один из научных работников: меню скромное, но питательное. А хорошее настроение, с которым пациенты и наши сотрудники покидают сие заведение - составная часть лечения. Ибо: коли, доктор сыт, так и больному легче.
  Генерал, которому показалось, что он когда - то уже слышал эти слова, решился и продолжил:
  - Иван Петрович, простите, что перехожу к деловым вопросам, но все - же, сколько стоит лечение и проживание в Вашем Институте? Я хотел бы сразу заплатить необходимую сумму.
  - Для Вас, Федор Артурович, и для Вашего боевого друга все совершенно бесплатно!
  Павлов поднял руку, прерывая невысказанные генералом возражения, и решительно отрезал:
  - Да, мы умеем считать и зарабатывать деньги. Весь наш Институт не стоит государству ни копейки, но напротив - мы еще и помогаем державе и армии чем можем. Если бы Вы знали, сколько платят за свои реальные и надуманные недуги некоторые дамы из высшего света и полусвета. Для них, подобно героине Толстого, модная болезнь - это развлечение. А уж различные приличные (и не совсем) хвори их супругов или любовников это вообще, тема для отдельного и отнюдь не послеобеденного разговора.
  Но когда речь идет о людях, потерявших здоровье на честной ратной или иной государевой службе, то мы работаем бесплатно. А то ведь в нашем царстве - государстве зачастую, как в Испанском королевстве: "Шустрый, да быстрый - выйдешь в министры. С честью, с отвагой - станешь бродягой". - И, Павлов, желая поставить точку, хлопнул ладонью по столешнице и заявил: - Да - с, и это не обсуждается!!! - И далее, уже спокойнее. - Давайте, лучше оговорим наши дальнейшие планы. Если не возражаете, поднимемся ко мне в кабинет, тем более, что (Павлов посмотрел на наручные часы) - нас уже ждет доктор Голубев, который назначен Вашим лечащим врачом.
  Увидев доктора и пожав после представления руку, генерал отметил, что Зиночка весьма точно обрисовала его внешность: худая фигура испанского идальго из романа Сервантеса с бородкой и лишь, отсутствие длинных усов отличала его от легендарного Дон Кихота. В отличие от героя романа, он был облачен в военный френч без погон, бриджи и сапоги. Келлер повторил свою историю, о таинственном "голосе" и ведениях, которую уже рассказывал Павлову.
  С первых же слов, которые произнес в ответ Михаил Николаевич, Келлер понял, почему об этом враче он слышал много хорошего. Это был настоящий Врач, Эскулап, который способен помочь и исцелить. Они вселяли покой и уверенность в том, что все будет хорошо.
  И так, Федор Артурович, ознакомьтесь вот с этой бумаженцией, - доктор протянул генералу бланк, на котором ряд кружочков с цифрами были соединены стрелками, - это, в некотором роде порядок прохождения Вами медосмотра. Начнете со сдачи анализов, затем кабинет антропометрии и далее т.с. по маршруту. Кстати, Вас в этом году просвечивали рентгеном? Нет? Отлично. В таком случае мы сможем безбоязненно просмотреть, как сказались ранения и травмы на организм. Проверим сердечко и прочее. А закончим в моем кабинете, где мы под руководством Ивана Петровича и с Божьей помощью постараемся разобраться с голосами.
  Тут в разговор вступил Павлов:
  - Федор Артурович, опыт врача говорит о том, что контузия может повлиять на органы чувств и, в частности на обоняние. Давайте прямо сейчас это и проверим. Михаил Николаевич, передайте, пожалуйста, генералу вот эти две пробирки.
  Через мгновение, перед Келлером оказался штатив с двумя небольшими стеклянными сосудами помеченными литерами Х и У.
  - Федор Артурович, одна из этих пробирок стерильно чистая, а в другой когда - то был налит керосин. Попробуйте по запаху выявить именно её. На эксперимент отводим минуту. Время пошло.
  Со стороны картина выглядела несколько комично. Мужчина гренадерского роста в генеральском мундире подобно профессиональному сомелье тщательно обнюхивал пробирки и даже, чего греха таить, попытался лизнуть одну из них.
  Наконец, Павлов скомандовал: Время!
  Келлер, еще раз втянул носом воздух и сказал: Скорее всего, керосин был в пробирке "Х".
  - Ну что же, ответил Иван Петрович, хочу Вас обрадовать - с обонянием всё в порядке. Я предлагаю Вам хорошенько отдохнуть, если появится желание до ужина прогуляться по территории, то дежурный получил необходимые инструкции. Завтра, с 9.00 начнем наш марафон по кабинетам и эскулапам, не забудьте, кстати переодеться. А заодно Ваш мундир вычистят и выгладят.
  Через несколько минут, когда генерал ушел в свой номер, Павлов и Голубев обменялись мнениями по поводу эксперимента:
  - А Вы оказались абсолютно правы, Иван Петрович. Келлер таки выявил пробирку с "керосином", хотя они были обе одинаково стерильны. Следовательно, у него высокая степень внушаемости. Я, признаться, думал, что генерал с привычкой командовать тысячами людей, посылать их в бой, подчиняя своей железной воле, окажется более твердым орешком.
  - Видите ли, Михаил Николаевич, - ответил Павлов, который, не подымал глаз на собеседника и что - то записывал в блокнот, -
  - Дело в том, что мы, военные боимся, тут он несколько запнулся и поправился: - то есть, я имел в виду, просто военные, при выполнении поставленной задачи, больше всего бояться показать немогузнайство. И они отчаянно пытаются найти решение там, где его нет. Значит завтра после всех осмотров и анализов, заручившись согласием Федора Артуровича, попробуем провести гипнотический сеанс, и, надеюсь, получим ответы на все наши вопросы. Хотя, я подозреваю, что с этим "ефрейтором" в сознании, не все так просто. Кстати, Михаил Николаевич, у Вас не появилось новых данных об этом оракуле с погонами прапорщика, благодаря которому мы познакомились?
  Доктор покраснел и отрицательно покачал головой, опасаясь, что голос невольно выдаст обман и одновременно незаметно, скрестил пальцы, отчаянно надеясь, что академик всего этого не заметил.
  - Значит ничего нового, - подытожил Павлов, - жаль, но время ПОКА терпит. Придется видимо обратиться за содействием к принцу Ольденбургскому. Уверен, что ответ на запрос, подписанный его Императорским Высочеством, получим незамедлительно.
  Но наш разговор, Михаил Николаевич, натолкнул меня на одну идею. Скажите, Вы знакомы с научными работами итальянцев Анджело Моссо, Чезаре Ломброзо и Виторио Бенусси доказывающими возможность инструментального выявления лжи?
  - Иван Петрович, но все это попахивает средневековьем, шаманство какое - то: измерять пульс, обнюхивать потовые железы. Так может, в качестве эксперта пригласим осла с измазанной в краске хвостом, хе - хе - хе?
  - Не скажите, коллега, не скажите. Наш с Вами великий предшественник Авиценна по пульсу не только ставил диагноз, но и если верить легенде, спас от смерти несчастную девушку, вычислив адрес и имя её возлюбленного. А если обратиться к современности, то еще в 1895 году для выявления лжи применили - гидросфигомометр, а совсем недавно и пневмограф. И эти доказательства приняли даже в суде!!!! А по данным, которые мы получили, благодаря нашей разведке за океаном американский психолог Уильям Мартсон активно работает в этом направлении.
  А посему, Михаил Николаевич, формируем группу: я осуществляю общее руководство, Павел Иванович Ижевский используя свои старые связи с учениками Попова - курирует техническую часть исследований, а за Вами - выдвижение кандидатур психологов и невропатологов. Тему назовём - "Локки". Задание - до конца 1915 года создать действующий образец прибора, и подготовить его к производству хотя бы в виде опытной партии. Сам аппарат пусть именуется "полиграф". Звучит академически, а суть скрыта.
   Но на сегодня - всё, отдыхаем. Завтра нам предстоит серьезная работа.
  С предложение "прерваться" Голубев, согласился с энтузиазмом, правда он предполагал срочно поставить в известность капитана Бойко о том интересе, который проявляет академик Павлов к Гурову и о возможном запросе от имени принца Ольденбургского. Задача была не из легких, ибо военная цензура и перлюстрация почтовой корреспонденции стала притчей в языцех и модной темой страшных историй о "черных кабинетах", рассказываемых во время интеллигентских посиделок с проклятиями в адрес "царских сатрапов и душителей свободы". В действительности все обстояло одновременно значительно проще и сложнее. Существовала сиќстема осмотра почтовых отправлений. Вся корреспонденция, постуќпающая в военную цензуру, подразделялась на категории:
  1) письма, отправленные за границу (заказные, простые, страхоќвые, посылочные);
  2) письма, прибывшие из-за границы (заказные, простые, страхоќвые, посылочные);
  3) корреспонденция в действующую армию и из неё;
  4) внутренняя переписка по специальным секретным предписаниќям, шифрованная, условная и непонятная по своќему содержанию.
  Штат военных цензоров был не велик, но зато среди работников попадались настоящие уникумы. И именно такой специалист благодаря стараниям ротмистра Воронцова работал на филиале почтового отделения на территории Института. По иронии судьбы его имя и отчество, да и внешность совпадала с известным персонажем Гоголя - Акакием Акакиевичем. Но стоило поближе познакомиться с этим скромным разборщиком писем, как эта ассоциация таяла как туман. Знание нескольких европейских (и не только) языков, навыки химика, фотографическая память, педантизм в работе, и, способность быть совершенно незаметным делали его незаменимым.
  У Акакия Акакиевича выработался удивительный "нюх": он мог определять содержание письма по его наружному виду или по почерку адресата. Однажды эту способность проверил лично академик Павлов, который заключил с ротмистром Воронцовым пари и, с треском его проиграл. Ему предъявили несколько почтовых конвертов из личного архива Ивана Петровича, и без малейшей ошибки Акакий Акакиевич отделил послание аристократа, от коммерсанта, чиновника от литератора. Впрочем, Павлов абсолютно не огорчился, а наоборот обрадовался своему проигрышу и приказал удвоить жалование столь ценного работника.
  Неудивительно, что уже утром на столе у Ивана Петровича лежал лист с наименованием полевой почты, куда адресовал своё письмо доктор.
  Ночью прошла небольшая гроза, воздух наполнился свежестью, поэтому Келлер отлично выспался при открытых настежь окнах. Ровно в 8.15 в дверь деликатно постучал дежурный, давая знать, что пора просыпаться. Завершив утренний туалет, генерал и денщик чувствуя себя несколько непривычно в спортивных костюмах, приступили к обходу медицинских кабинетов. Часть манипуляций были хорошо знакомы генералу. В кабинете антропометрии его взвесили, измерили рост. При определении мышечной силы, Федор Артурович ухитрился буквально раздавить кистевой динамометр, который был не рассчитан на столь железную хватку. Симпатичная сестра милосердия аккуратно собрала обломки в коробку и успокоила несколько сконфуженного генерала словами, что: "теперь эти бренные останки займут достойное место в музее Института, посвященных наиболее знаменитым пациентам".
  Рентгеновский аппарат почти не отличался от применяемых в военных госпиталях. Но установка для снятия кардиограммы была настоящей новинкой, доселе абсолютно незнакомой не только Келлеру, но и значительной части медицинских работников в Российской Империи. Среди врачей и сестер, которые усердно простукивали, просвечивали и прослушивали Федора Артуровича и Прохора особенно "свирепствовал" доктор Водкин. Потребовав от своих пациентов "раздеться до исподнего и лечь на кушетки", Евстафий Иванович заботливо протерев иглу спиртом, безжалостно проколол ею спины, выявляя стадию развития остеохондроза. Через несколько часов, немножко вымотанные "товарищи по несчастью" подошли к кабинету, который значился на "маршрутном листе как предпоследний пункт марафона к здоровью. К удивлению и нескрываемой радости внутри, вместо очередного эскулапа или аппарата из серии прокрустова ложа, их ожидал кипящий самовар, большой фарфоровый чайник, наполненный ароматным чаем, большие чашки с блюдцами, сахарница, вазочка с малиновым вареньем и свежая выпечка. На соседнем столике лежали газеты и несколько журналов. Очаровательная горничная, завершив сервировку, вежливо доложила Келлеру о том, что "пока доктора изучают результаты медосмотра, господа могут часик отдохнуть, перекусить, тем более, что завтрак им пришлось пропустить". Затем, прелестница вежливо присела перед генералом, стрельнула глазками в сторону Прохора и вышла, оставив о себе напоминание в виде легкого аромата духов. С удовольствием выпив по нескольку чашек чая, отдав должное булочкам и плюшкам, проигнорировав прессу, они буквально на минутку сомкнули глаза, уютно разместившись в креслах и, совершенно незаметно задремали. Из сна их вырвало деликатное покашливание Евстафия Ивановича, который сообщил, что: "Федор Артурович, Вас ждут Павлов и Голубев, а мы тут пока с Прохором ещё чайку погоняем".
  Келлер прошел вдоль длинного коридора и на мгновение замер перед дверью, на которой была закреплена табличка с надписью: Академикъ И. Павловъ. Затем сделав вдох - выдох постучал и решительно зашел внутрь.
  В уютной комнате почти ничего не говорило о том, что её хозяин - врач. Небольшой письменный стол, на котором лежала папка с результатами медицинского осмотра генерала, книжный шкаф. На стене несколько картин с сюжетами о Древней Руси.
   На отдельной тумбочке - два телефонных аппарата, в углу - несгораемый шкаф производства братьев Смирновых. Голубев разместился сбоку на мягком стуле. Павлов, который прохаживался по кабинету, предложил генералу присесть на массивное кожаное кресло, которое бережно приняло и комфортно устроило атлетическую фигуру Келлера. Иван Петрович вернулся за стол, раскрыл папку и обратился к генералу.
  - Уважаемый Федор Артурович, мы с коллегой внимательно изучили Вашу медицинскую карту и теперь можем сделать определенные выводы. Ваше физическое состояние, не внушает ни каких опасений. Невзирая на Ваши ранения и травмы и уже не юношеский возраст, у Вас могучий организм, говоря техническим языком - у него колоссальный запас прочности. Конечно, пройти курс лечения необходимо, в особенности подправить раненную ногу, но через две - три недели, Вы сможете скакать верхом или отплясывать мазурку и при этом дать фору молодым корнетам. Но нервы крайне истощены и для принятия мер, нам нужно, прежде всего, разобраться с Вашими переживаниями и голосами в подсознании. А посему, я предлагаю действовать по военному: не бежать от своего страха, а встретиться с ним лицом к лицу. Мы проведем с Вами сеанс гипноза. Поверьте мне, что этот метод основан на многолетней практике и не только совершенно безвреден, но и напротив полезен. Во время сеанса Вы испытаете ощущения подобные тем, которые предшествуют обычному сну. И самое главное по окончании сеанса Вы будите помнить все, до мельчайших подробностей.
  Кроме того, мне будет ассистировать Михаил Николаевич, а медицинскому обеспечению нашего Института может позавидовать даже Императорская Академия. И главное: не удивляйтесь ничему из того, что Вы, возможно, услышите во время сеанса.
  Ну что, Вы согласны?
  Келлер решительно кивнул и лишь спросил: а что я должен делать?
  - Ровно ничего, Федор Артурович. Вам удобно в этом кресле? Да? Отлично. Михаил Николаевич, опустите, пожалуйста, шторы.
  В комнате воцарился уютный полумрак, на столе размеренно застучал метроном. Павлов держал в руке золотую цепочку, на которой подобно маятнику раскачивалась блестящая луковица часов на уровне глаз Келлера. Речь Иван Петровича звучала тихо и монотонно:
  - Вы устали, ваши веки и все тело потяжелели. Приятный покой и расслабленность. Вокруг тишина, вы ощущаете дремоту и сонливость. Вы засыпаете, засыпаете, спите...
  Федор Артурович, сейчас февраль, Вы сидите у себя в штабе...?????
  Отвечайте, чей голос Вы слышите?!!!!!!!
  И в это время из уст генерала, но совершенно с другими интонациями прозвучало:
  - Я ефрейтор - Александр Александров, войсковая часть 17141, вооруженные силы Российской Федерации. Больше ничего не скажу.
  И тут снова заговорил Павлов, но присутствующий при этом Голубев мог поклясться, что это был совершенно незнакомый ему голос:
  -- Ну, здравствуй, ефрейтор Александров. А майора Тимина, которого ты же окрестил Теслой, не забыл?
  - Товарищ майор, Сергей Владимирович!!! Это Вы?! Вытащите меня отсюда!!!
  - А, теперь и товарищ майор, по имени отчеству величаешь, спасти просишь, а кто меня яйцеголовым бездрайверщиком обзывал, на шнобелевскую премию намекал?!
  Михаил Николаевич про первых же словах, которые прозвучали из уст двух, нет - фактически четырех человек попытался вскочить со стула, но впервые в жизни ноги его не послушались. Но инстинкт ученого оказался сильнее паники. Он вцепился как в спасательный круг в один из заранее подготовленных карандашей и стал лихорадочно стенографировать этот "потусторонний диалог". Тем более, что услышанный только что номер воинской части был ему хорошо знаком из исповеди Гурова - Журова.
  Эмоции, которые испытывал в данный момент генерал, так же трудно было назвать безмятежными. Он ощущал себя человеком, который слушает со стороны диалог, и то, что ответы на вопросы адресованные Сашке Александровну озвучивает фактически он сам, его почему - то не пугали.
  Так продолжалось примерно четверть часа, после чего Павлов своим обычным голосом произнес:
  - "Через минуту я выведу Вас из гипнотического сна. Сейчас я сосчитаю до трех. На цифре "три" Вы проснетесь. "Раз" - освобождаются от сковывающего действия руки. "Два" освобождаются ноги и все тело. "Три" - вы проснулись, откройте глаза! Настроение и самочувствие очень хорошее, ничто не мешает, побеспокоит. Вы очень хорошо отдохнули. Вам приятно и спокойно".
  Келлер пошевелил руками, головой, а потом встал и с удовольствием потянулся, приятно ощущая как похрустывают все косточки. Удивительно было то, при всей абсурдности и фантастичности ситуации исчез подсознательный страх, который терзал его последние месяцы, но взамен появилось множество вопросов, ответы на которые он хотел получить, и, причем немедленно!!!!
  Иван Петрович понял все без слов. Подойдя к окну, поднял шторы, и солнечный свет вновь залил комнату. Затем нажал рукой на незаметный выступ на большом старинном глобусе. Верхнее полушарие откинулось, открывая взорам горлышки нескольких коньячных и водочных бутылок, а также бокалы.
  - И не нужно делать такие удивленные глаза, Михаил Николаевич, я не лукавил, говоря Вам еще в Москве о своём неприятии алкоголя и табака. И мне повезло, что моё нынешнее второе я, - Павлов постучал пальцем по своей голове, - майор Тимин, тоже трезвенник. Но, став в некотором роде администратором, вынужден держать сей бар, ибо посетители бывают разные. И как говаривал в будущем персонаж одного фильма о непьющих начальниках: "Вот сколько раз замечал,.. - ... как трезвый человек куда-нибудь зачешется... - Затешется. Я и говорю: зачешется, то сразу скандал".
   А посему, господа, извольте принять вовнутрь грамм по 150 Шустовского и продолжим.
  Павлов наполнил водой из графина три стакана, один взял в руку, два других разместил перед Келлером и Голубевым возле коньячных бокалов.
  Келлер залпом выпил коньяк, налил себе еще и потребовал объяснений всему происходящему.
  - Ну, что же, извольте. Видите ли, Федор Артурович, то, что случилось с Вами, да и со мной не имеет ничего общего с сумасшествием или одержимостью. Это, скорее всего можно представить как сюжет фантастического романа господина Уэллса "Машина времени". Отличие в том, что из далекого 2001 года в путешествие отправились, а если быть абсолютно точным были выброшены в прошлое мысли, память, эмоции, в общем, то, что иногда называют душой, трех людей. И волею случая они нашли себе пристанище в некотором роде аборигенах из 1915 года. Вам Федор Артурович, досталось матрица сознания, (как они называют это в будущем) молодого ефрейтора Александрова, который в прошлой жизни мечтал стать если не маршалом, то генералом.
  Во мне сейчас присутствует энтузиаст - исследователь майор Тимин, грезящий о нобелевской премии. И, как я могу предположить, где - то на фронте сражается некий прапорщик, которому достался старший лейтенант Журов, любитель перестрелок, рукопашного боя имеющий все задатки боевого офицера.
  В общем, вся эта троица попали именно туда, куда подсознательно стремились, плюс еще и эксперимент со временем, который проводил Тимин - Тесла. Но, лично я, академик и лауреат Павлов, поданный Российской Империи и православный (Иван Петрович осенил себя крестным знамением) уверен, что здесь не обошлось без Божьей воли. А теперь господа, извольте выслушать то, что предстояло пережить нашей многострадальной России, и чего, мы допустить не должны любой ценой.
  Разговор продлился несколько часов. Говорил в основном Павлов, изредка перебиваемый вопросами или репликами Келлера. Доктор, который уже многое знал, ограничился ролью стенографиста.
  Когда все трое, а если быть абсолютно точными и добавить майора и ефрейтора, то пятеро собеседников окончательно выдохлись, раздался телефонный звонок.
  Иван Петрович, снял трубку, выслушал вопрос и ответил:
  - Спасибо за напоминание, а то мы здесь заработались. Нет, обед нести сюда не нужно. Через 10 минут спустимся в столовую.
  А в качестве последнего аргумента о необходимости прерваться, прозвучал голос Прохора за дверью:
  - Не буду больше ждать, пустите меня немедленно к его превосходительству, а не то....
  - Ну - с, господа,- Подвел черту Павлов, - пока - всё. Идемте, пообедаем, тем более что Ваш бдительный страж, Федор Артурович, уже готов разнести все здание.
  После обеда, импровизированный Триумвират вновь собрался на совет. Но теперь от воспоминаний или предсказаний (смотря с чьей стороны посмотреть) перешли к поиску ответа на извечный вопрос: "ЧТО ДЕЛАТЬ?!".
  Засиделись до глубокой ночи. Келлер с удивлением и не без удовольствия отметил тот факт, что "ефрейтор Сашка" способен давать полезные советы, причем делает это "весьма тонко, не нарушая хрупкое взаимопонимание, которое только началось формироваться между двумя сознаниями.
  Когда Федор Артурович узнал о трагической судьбе ожидавшей августейшее семейство в той, иной истории, то буквально взревел. И лишь своевременной вмешательство Павлова и Голубева, а так же опыт полководца, говоривший о необходимости проведения соответствующей подготовки, помешали порыву генерала "немедленно мчаться в Питер и разобраться со всякой бл..й св..ю в эполетах, фраках и вицмундирах".
  Наутро военный совет продолжился и перешел в практическую сферу, то есть к постановке задач. Михаилу Николаевичу было поручено любой ценой найти "местную реинкарнацию старшего лейтенанта Журова". Причем Павлов, не без ехидства поинтересовался у Голубева: "Сами справитесь, голубчик, или к Принцу обращаться будем?". Доктор в который раз за эти дни покраснел и пообещал: "обойтись собственными силами".
  Генералу Келлеру предстояла решить гораздо более трудную и ключевую задачу: после прохождения курса лечения и одновременно информирования о будущем, найти надежный и постоянный канал выхода на Великого Князя Михаила и заручится его поддержкой в деле спасения России.
  Иван Петрович, ввел присутствующих в курс тех мероприятий, которые уже удалось осуществить и в частности, о формировании боевой организации "Дети священной дружины":
  - Да - с, господа, нам необходимо сплотиться. Забыть сословные предрассудки отказаться от снобизма. В один строй должны стать патриотически настроенные офицеры армии и жандармерии. Мы, подобно Минину и Пожарскому, должны собрать новое ополчение и спасти Россию и её народ от ужасов революций и братоубийственной гражданской войны. Федор Артурович, я хотел бы Вас познакомить с одним замечательным человеком, боевым офицером, который надел жандармский мундир, дабы иметь возможность борьбы с внутренними врагами, направляемыми из-за границы.
  Келлер, который и сам изрядно пострадал от террористов и прекрасно понимающий их опасность с готовностью согласился.
  Павлов позвонил и попросил соединить с ротмистром Воронцовым:
  - Петр Всеславович, если Вас не затруднит, подойдите ко мне в кабинет, необходимо посоветоваться.
  И затем, уже обращаясь к Келлеру:
  - Федор Артурович, я попрошу Вас ненадолго перейти в соседний кабинет, дабы я смог подготовить ротмистра к серьезному разговору и знакомству с одним из лучших генералов Российской Императорской Армии.
  Польщенный такой оценкой, Келлер не стал возражать и вышел.
  Ротмистр Воронцов, направляясь к Павлову, по служебной привычке попытался просчитать сценарий предстоящего разговора. Если бы не это неожиданное приглашение, то он сам бы попросил аудиенции, ибо у него накопилось масса вопросов к академику, а предполагаемые ответы казалось, выходили за грань реальности. И поэтому, он решил взять инициативу в предстоящем разговоре в свои руки.
  Поэтому не успел еще Павлов проинформировать ротмистра о "повестке дня", как был вынужден сам отвечать на вопрос.
  - Иван Петрович, извините, но прошу меня выслушать. Помните Ваше поручение о переводе в наш Институт некого селекционера Мичурина? Вы еще предупреждали об его неуживчивом характере. Признаюсь, задача была не из легких. Пришлось надавить по всем направлениям, льстить, пугать, но дело сделали. Перевезли его вместе с супругою, предоставили самые лучшие условия, и Иван Владимирович приступил к работе. Причем при самой активной поддержке жены - Александры Васильевны. Как вдруг, буквально через месяц в Козлове, откуда мы их забрали, вспыхивает эпидемия холеры. Люди погибали сотнями. Донская слобода, где они жили, вымерла, почти поголовна. Так он теперь молебен за молебном заказывает за своё чудесное спасение и передо мной извинился за строптивость и благодарит ежечасно.
   Признайтесь, Иван Петрович: Вы и ЭТО ПРЕДВИДЕЛИ?
  Откуда у Вас знания и опыт в сферах совершенно далеких от медицины и выходящие за грань известного? Я верю, что Вы настоящий патриот России и считаю честью работать рядом с Вами, но нам пора объясниться.
  Ну, что же, Петр Всеславович, Вы правы. Я собственно и пригласил Вас, преследуя эту же цель. Но для того, что бы в ходе предстоящего разговора, у Вас не возникли сомнения в моем душевном здоровье или благонадежности, то при нем будут присутствовать доктор Голубев и. прибывший в наш институт для лечения генерал Келлер.
  Павлов выглянул из кабинета и позвал:
  - Федор Артурович, Михаил Николаевич - заходите...
  
  
  ***
  
   Вот уже пролетело почти две недели, как вернулся из Гомеля, а вместо того, чтобы воевать, приходится ерундой заниматься. Если честно, не совсем, конечно, - готовлю пополнение из охотников-добровольцев в количестве почти тридцати человек. Пока отсутствовал, мои господа офицеры проехались по переднему краю, немного поагитировали, и набрали двадцать шесть бойцов. Смелых, смышленых, от двадцати двух до двадцати пяти лет, изъявивших желание послужить в особом подразделении. В-общем, все, как заказывали. Да и сам привез двоих.
   Валерий Антонович сначала очень подозрительно расспрашивал, все ли время я находился в Гомеле, не выезжал ли куда-нибудь. Поверив моему честному слову, рассказал подоплеку событий. Мы с ним уже давно составили два списка для работы Молодой Священной дружины. В списке Љ1 значились люди, необходимые для сохранения и развития России, которых нужно было холить, лелеять и охранять от всяческих напастей. Список Љ2 состоял из персон, которых для блага империи необходимо было обезвредить. Причем, некоторых - сразу и навсегда. Как раз к таким и относился Семен, он же впоследствии Симон, Петлюра, на данный момент - служащий Минского отделения Земгора. Капитан Бойко, осторожно налаживая контакты с коллегами-жандармами, якобы невзначай поинтересовался данным господином и получил, на его взгляд, совершенно неожиданную информацию. Сёма отправился в служебную командировку в Москву и на обратном пути почему-то вдруг вывалился из поезда на полном ходу. Труп со сломанной шеей был обнаружен недалеко от Борисова как раз в то время, когда я знакомился с Дашиными родителями и оттягивался на даче в Ченках. Сложив два и два, начальство пришло к выводу, что мне стало скучно в тылу, и я, подгоняемый врожденной жаждой убийства, решил устроить личную вендетту. Уверовав в мою невиновность, господин капитан выдал следующую по очереди версию. Мол, есть у нас таинственные единомышленники, которые действуют в том же направлении. Как раз, возможно, те, кто был вместе со мной в момент переноса - майор Тимин и Сашка Александров, о которых уже рассказывал капитану. И которых очень хочу найти!.. Вот только не знаю еще каким образом. Хотя в данном конкретном случае я бы не стал исключать и банальную уголовщину.
   Отложив эту головоломку на потом, Валерий Антонович перешел к текущему вопросу повестки дня и сразу огорошил новостями. Затишье вдруг, и, как это всегда бывает на Руси, внезапно сменилось очень активными действиями гансов. Кайзеровские генералы, справедливо опасаясь скорого наступления осенней распутицы, затеяли очередное наступление. А наши решили немного упростить им задачу и позволили ударить в стык новообразованных фронтов. В результате 5-я армия отошла за Двину, а 10-ю немцы продавили за Вилию, причем, пришлось оставить Вильно. И в этот девяностоверстный разрыв возле местечка Свенцяны, как в свои родные ворота, влетела германская конная группа под командованием генерала Гарнье. Который стал считаться одним из лучших кавалеристов Рейха, когда опрокинул своей дивизией французский конный корпус генерала Сордэ. Теперь у этого таланта под рукой было, по данным разведки, пять таких дивизий, причем, снабженных артиллерией. Уцелевшие ополченцы из обозов, отстирав после испуга свои портки, рассказывали о громаднейших разрывах гигантских снарядов. Пушкари, видевшие воронки, пришли к выводу, что там порезвились германские 8-дюймовые гаубицы.
   И в этот момент Ставка принимает гениальное решение! Нашу 2-ю армию расформировывают, корпуса раскидывают по другим армиям, а нам дают шесть новых, в смысле, других, правда, потом один снова забирают. Связи - ноль, взаимодействие не отработано, сами корпуса - на марше, полностью не укомплектованы... Первые два пытались остановить разгон германской кавалерии, но получилось только замедлить ее продвижение у Сморгони. На подходе еще четыре. По словам Валерия Антоновича, положение можно было бы выправить, если бы в Ставке отдали конный отряд генерала Казнакова не в пятую армию, а нам, во вторую. А так, гансы уже под Молодечно, две железных дороги перерезаны.
   Вот такие пироги с котятами. Самое же обидное в том, что вся моя рота на передке, или за ним, а мне "выход в поле" капитан запретил. Не знаю, кто у кого сплагиатничал, Бойко у Мосфильма, или наоборот, но было высказано мнение, что командир должен думать, а не только шашкой махать. Так что, мол, сидите, Денис Анатольевич на базе и готовьте пополнение. Оказывается, Оладьин, Бер и Стефанов там и без меня отлично справляются. С их помощью одна пехотная дивизия заполучила девять трофейных орудий, другая - одиннадцать. А Сергей Дмитрич - так вообще отличился. С тремя "пятерками" разведал броды через реку Нарочь и провел 26-й Могилевский пехотный в тыл гансам. Там в полку всего три с половиной сотни человек оставалось, но шестнадцать пушек взяли. Мои орлы посменно возвращаются на базу, денек отоспаться-отъесться, да и рассказывают про свои подвиги, вызывая восхищение и зависть у новичков, и зубовный скрежет у командира. В конце концов, мне же нужно добыть еще один люгер взамен подаренного, а тут паришься, как на курорте!
   Каждый божий день одно и то же: до обеда - стрельба из револьвера, стрельба из карабина, стрельба из пулемета, штыковой бой, работа с ножом, рукопашный бой без оружия, полоса препятствий, марш-бросок. Потом изголодавшийся народ чуть ли не до блеска вычищает все Ганнины котлы, кастрюли и сковородки, после чего на полчаса впадает в летаргическое состояние ленивого кота на солнцепеке. Затем все под руководством Волгина, Берга и отдельных отдыхающих диверсантов разбегаются дальше по учебным местам - на тактику, на подрывное дело, на антиинженерную подготовку, в смысле, как без лишнего шума и суеты испортить какой-нибудь мост, переезд, устроить из подручных средств малозаметное препятствие для погони. Ну и так далее, и тому подобное...
   Я же в это время сижу над бумагами, или до хрипа дискутирую со своими студентами и наконец-то прибывшим подпоручиком Бергом по поводу того, что угол падения равен углу отражения. В отряд вместо нашего трофея действительно передали три грузовые Реношки грузоподъемностью в две с половиной тонны, и теперь пытаюсь доказать своим подчиненным, что броня под рациональными углами наклона держит пулю лучше, чем вертикальная, хоть и расход металла больше. Пока на бумаге. Но Его благородие капитан Бойко обещал отправить как минимум два авто на бронирование через пару недель... Ага, и угадайте, куда!.. Предварительно с моей же помощью снесшись по телеграфу с Михаилом Семеновичем на предмет наличия котельного железа и возможности осуществить задуманное. А к началу октября нам уже обещали одну 47-миллиметровую скорострелку Гочкиса, причем, с откатником. Которая поедет сразу в Гомель, и там же будет устанавливаться на бронешасси. А после ужина, вечером, занятия проходятся уже в области грамматики и арифметики. Причем, все взрослые дядьки стараются равняться на Лесю с Данилкой, которым учеба пришлась очень по вкусу. И даже не стесняются иногда спрашивать у них то, что непонятно...
   Самый сладкий послеобеденный отдых вдруг нарушается ревом автомобильного мотора за окном. Это что, кто-то из господ студиозусов тренируется в свободное время на казенной технике кататься? Ну-ка, ну-ка, посмотрим... Ага, играл, и не угадал. Перед казармой тормозит штабное авто, из которого высыпаются Валерий Антонович, жандармский штаб-ротмистр и корнет Астафьев. И вся троица несется на вход. Пора идти встречать... Интересно, почему крика дневального не слышно?..
   Гостей встречаю буквально на пороге канцелярии. Капитан Бойко, не глядя, отмахивается от дежурного, подлетевшего с докладом. Странно!.. Первый раз на моей памяти такое пренебрежение к ритуалу... Да и выглядят господа офицеры не лучшим образом, как сейчас говорят, на них даже лица нет. Три бледные до белизны уставные маски...
   - Денис Анатольевич, сколько сейчас у Вас людей в наличии? - Валерий Антонович действительно выглядит очень взволнованным. Куда подевалась обычная невозмутимость, - ума не приложу.
   - Трое офицеров, включая меня, студенты, двадцать восемь "молодых", две "пятерки", сегодня вернувшиеся из двадцать седьмого корпуса, трое инструкторов - Михалыч, Кот и Егорка, снайперы - Семен с Гордеем, нестроевые... Что у Дольского - не в курсе... Господин капитан, что случилось?
   - Мы еще не знаем точно, случилось что-то, или нет... - Капитан приоткрывает дверь, желая убедиться, что никто не подслушивает, одновременно с ним господа жандармы выглядывают в окно, и, несмотря на теплый денек, плотно его закрывают. По коридору слышны быстрые шаги и в канцелярию влетает Анатоль.
   - Здравствуйте, господа!.. Валерий Антонович, что за спешка?.. - Поручик недоуменно оглядывает присутствующих.
   - Господа, может быть, Вы объясните, наконец, что случилось? - Как-то перестает мне нравиться весь этот спектакль.
   - Дело в том, господа офицеры, что часть прорвавшейся германской конницы обошла с севера наши корпуса и, по некоторым данным, направилась к Минску. - Господин капитан морщится, как от зубной боли.
   - Вы думаете, Валерий Антонович, что они в город сунутся? Какова их численность, вооружение? Что-нибудь известно? - Да уж, новость сногосшибательная, и, не скажу, что приятная. - Надо поднимать все, что есть под ружьем в гарнизоне...
   - Нет, сюда они не пойдут. Им важней нарушить коммуникации, перерезать железную дорогу на Смоленск, чтобы помешать переброске подкреплений. И вот здесь самую плохую новость Вам расскажут наши коллеги. - Начальство кивает в сторону ротмистра и корнета и устало закуривает. - Они введут Вас в курс дела.
   - Дело в том, господа, что мы, по долгу службы, отслеживаем перемещение специальных, литерных эшелонов. - Ротмистр старается говорить спокойно, не показывать свое волнение, только вот не слишком получается. - Полтора часа назад один такой убыл из Минска. По инструкции с каждой станции по телеграфу должна приходить квитанция о прохождении поезда... Так вот, из Смолевич такой телеграммы не последовало. Мы тут же попробовали связаться с ними, но станция молчит...
   - И что же такого ценного в этом поезде, господа? - Дольского, как и меня, распирает любопытство.
   - Это санитарный поезд... - Астафьев, видя наше недоумение, понизив голос, поясняет. - В нем сестрой милосердия... Великая княжна Ольга Николаевна...
   Доля секунды уходит на осознание сказанного, еще доля - долететь до двери, пнуть ее, и гаркнуть в открывшееся пространство:
   - Дневальный!!!.. Боевая тревога!!! Сбор в казарме!!! Доклад по прибытии!!!.. Исполнять!!! Быстро!!!...
   Закрываю дверь, поворачиваюсь к собеседникам, желая задать им очень много вопросов...
   - Куда же Вы, господа, смотрели? О чем думали?... - И тут моментально понимаю, каким будет ответ, и что они тут ни при чем.
   - Начальник поезда, выполняя пожелание Великой княжны, оставался в городе до последнего, желая принять как можно больше раненых. - Астафьев пытается виновато оправдаться, скорее даже перед самим собой.
   - А договориться с госпиталями и подсунуть в поезд нужное число людей не догадались? - Анатоль старается не быть ехидным, но не получается.
   Корнет устало машет рукой, мол, догадались, да только не прокатило... Блин, когда найдем княжну, честное слово, - задрать бы юбку и ремнем вздуть!.. Не глядя ни на правила приличия, ни на происхождение!.. А потом можно и в Сибирь!.. Ей в благородство и милосердие поиграть приспичило, а додуматься что будет, если она попадет в руки... Да не дай Бог!!!.. Тьфу-тьфу-тьфу!.. И по дереву постучать!..
   - Наши действия? - Ладно, эмоции потом, сейчас дело надо делать.
   - На вокзале стоит под парами паровоз с одним вагоном. Сначала нужно проехать по маршруту, найти поезд, а потом уже - по обстоятельствам... - Ротмистр как-то даже просительно смотрит на нас. Ну, оно и понятно. Кого они еще могут послать? Какую-нибудь конвойную команду?.. Вопросительно смотрю на Валерия Антоновича. Тот кивает, мол, слушаю внимательно...
   - Значит так, на паровозе - я с вернувшимися "пятерками" и инструкторами, а также штабс-капитан Волгин с молодежью во второй волне. Анатоль, ты со своими - верхами вдоль железки, пойдете вместе с Иваном Георгиевичем после нас.
   - Я с разрешения Командующего поднял конвойную сотню. Присоединишься к ним на выезде из города. Ты - за командира. - Валерий Антонович дает указания Дольскому, затем спрашивает у меня. - Почему двумя волнами?
   - Вновь прибывшие не выдержат нашего темпа, будут тормозить группы. Мы пойдем вперед по следам, а остальные пусть нас догоняют... Это - на случай, если Великую княжну похитили... Догоним. Даже если сами не сможем справиться, притормозим, свяжем боем, дождемся подмоги.
   - Мы едем с Вами, будем на месте разбираться что и почему... Да, и от нас будет проводник с собакой, поможет взять след. - Вставляет ротмистр.
   - Хорошо! Надеюсь, он умеет бегать не хуже своего питомца...
   Разговор прерывает появление дежурного с докладом, что прибыли штабс-капитан Волгин и подпоручик Берг, а также все нижние чины, имеющиеся в наличии, построены и ждут дальнейших указаний...
   - Внимание всем! Выходим на боевое задание. Время готовности - три минуты. Водители, автомобили к казарме. Бегом! "Старики" - вооружение штатное, карабины, револьверы, ножи. Лохматки. Михалыч, Егор, берете маузеры вместо наганов, вам сподручнее будет. Федор, тебе - мадсен. Магазины потянешь сам. Ты - лосяра крепкий, справишься. Новичкам - карабины. Всем - двойной боекомплект. Разойдись!..
   Топот ног, на взлетке в две секунды - никого. Теперь следующее:
   - Роман Викторович, попрошу Вас отвезти нас на вокзал, затем остаетесь за старшего. И прошу не обижаться. Вы только после госпиталя, а темп у нас сегодня будет предельный. - Даю указания Бергу, затем поворачиваюсь к Волгину. - Иван Георгиевич, когда приедем на место, Вы берете новеньких и следуете за нами.
   - Да объясните же, что случилось, господа! - Оба задают вопрос хором. - К чему такая спешка?
   - Вам сейчас все объяснят, а я побежал собираться...
   Вагон трясет на стыках рельсов, мотает из стороны в сторону. Машинисты выжимают все, что только можно из паровоза, бойцы устроились в вагоне с достаточным комфортом, командиры групп расставили боевое охранение по окнам, плюс на паровозе два впередсмотрящих в одолженных у водил очках-"консервах". Новички немного нервничают, поскольку информацию я не оглашал, и они едут в неизвестность. Зато мои "первенцы" спокойны и невозмутимы, как Чингачгуки. Знают, что, когда прибудем, будет поставлена задача, и прозвучит команда "Вперед!".
   Господа смежники сидят и о чем-то оживленно спорят с Валерием Антоновичем и обещанным кинологом. Когда прибыли на вокзал, несмотря на спешку на несколько секунд засмотрелся на эту колоритную пару. Большая, даже по внешнему виду очень сильная немецкая овчарка чепрачного окраса спокойно сидела рядом со стоящим худощавым мужчиной лет сорока в сером охотничьем костюме и, вывалив язык, умными и немного насмешливыми глазами смотрела на глупых двуногих, вечно куда-то спешащих. Чувствовалось, что любой проходивший рядом человек был тщательно отсканирован на предмет потенциальной опасности, сформировано мнение, но решение должен принимать единственный в мире Старший.
   Спор идет, скорее всего, о том, что случилось, и как с этим бороться. А стоит ли гадать на кофейной гуще?.. Вариантов несколько: или техническая неисправность, и поезд ждет нас где-нибудь посередине перегона, или какой-то отряд гансов наткнулся на поезд. Тогда о том, что одна из медсестричек является Великой княжной, скорее всего, им неизвестно, и это вселяет определенную надежду. Или - самый худший вариант. Ждали именно этот поезд и искали именно эту "сестричку". Для того, чтобы похитить, или,.. тьфу-тьфу-тьфу еще раз, даже думать не хочу!..
   Паровоз дает гудок и замедляет ход. Уже приехали?.. Несусь в тамбур, высовываюсь в распахнутую дверь... Никого!.. Смотрим с другой стороны... Ага, кто-то нас встречает! В смысле, бежит навстречу, размахивая чем-то белым...
   Через две минуты молодого мужика в форме железнодорожника втягивают в вагон, дают отдышаться и напиться из фляги. Далее из сбивчивой, задыхающейся речи становится известно, что эшелон цел, но события развернулись по наихудшему сценарию. Всех подробностей он не знает потому, как сидел в будке паровоза, как и положено помощнику машиниста. Их поезд остановили так же, как и наш. Три человека бежали навстречу, махая какой-то тряпкой. После остановки эшелона, объяснили, что впереди пути повреждены прорвавшимися германцами. Разговор с начальством был как раз возле паровоза. Затем раздались выстрелы, и к ним в будку залез один из "гостей" с пистолетом и заставил спустить пар. Потом налетчик исчез, а когда бригада вылезла на свежий воздух, узнали, что Великую княжну Ольгу Николаевну нападавшие утащили с собой в лес, предварительно перестреляв охрану и всех, кто попытался воспротивиться похищению. Сколько их было и чем вооружены, - не знает. Его отправили по шпалам в Минск, чтобы сообщил о случившемся и привел помощь.
   Значит, третий, самый наихудший вариант. Причем, с похищением. Если бы хотели убить, сделали бы это возле поезда... Самое непонятное - исполнители. Путейцы, причем, как сейчас слышу из разговора, говорившие с явным польским акцентом, или вообще по-польски. Это что, шляхта гонорова под шумок войны свою независимость отвоевывает?.. Ладно, и это - потом. Сейчас главное - найти Ольгу Николаевну, а там - разберемся. Всеми силами и с огромным желанием поможем смежникам в нелегком деле добывания правдивой информации. Невзирая на негативные последствия для здоровья источников этой самой информации...
   Через двадцать минут поезд снова замедляет ход и, наконец, останавливается. Приехали! Выгружаемся и бегом несемся к стоящему санитарному. Возле которого видно некоторое оживление. Подбегаем ближе... Несколько раненых, судя по повязкам, офицеров из эшелона с револьверами в руках, рассмотрев нас, опускают оружие и освобождают проход... М-да, лучшей рекламы и не придумаешь! На бортах вагонов черным по белому идут надписи "Ея Императорскаго Высочества Великой княжны Ольги Николаевны передовой военно-санитарный поезд Љ164/14". И захочешь, - не ошибешься!.. На ровном месте, уложенные в ряд, лежит около десятка тел в солдатской форме, рядом - еще одно, в форме лейб-конвойца... Санитары укладывают кого-то на носилки и уносят. Что ж вы так, мужики? Крепкие, откормленные, с залихвастскими усами, форму одели, погоны нацепили... А как до дела дошло - в кусты?.. Типа, мы - некомбатанты?.. В окнах вагонов - любопытные лица... Группка медсестер возле тамбура... Навстречу нам идут несколько человек в форме с повязками Красного Креста на рукавах... Командую своим "Осмотреться, занять оборону!" и вместе с остальными офицерами иду вперед.
   Нас встречает начальственная парочка, сопровождающие лица мнутся поодаль. Впереди всех какой-то упитанный лощеный тип в погонах ротмистра, нервно размахивающий руками. Чуть поодаль за ним - коренастый дяденька с седой "профессорской" бородой, разделенной надвое и переходящей в бакенбарды по старинной моде, в мундире врача. И с повязкой, спрятанной под фуражкой. Мы не успеваем представиться, как хлыщ начинает орать:
   - Капитан! Быстро отправляйте солдат в лес! Без промедления, слышите?! Нужно во что бы то ни стало спасти Великую княжну Ольгу Николаевну! Я вам приказываю!!!..
   - Простите, с кем имею честь беседовать? - Выдержке Валерия Антоновича можно только позавидовать.
   - Комендант поезда ротмистр фон Кекк!!!
   - Подождите, барон!.. - Доктор пытается его урезонить. - Я думаю, господа должны узнать, что здесь произошло, и кто совершил это злодеяние...
   - Капитан!!! Действуйте немедленно!!! - В голосе ротмистра появляются визгливо-истеричные нотки.
   На помощь приходят господа жандармы. Штаб-ротмистр, сделав протокольно-уставное выражение лица, задает красивый вопрос:
   - Господин ротмистр, не соблаговолите ли пояснить свои личные действия при состоявшемся у вас на глазах похищении особы Императорской Фамилии?.. Мы с Валерием Антоновичем и главным врачом поезда Виктором Николаевичем Финннэ, как он представился, отходим в сторонку, до меня долетают последние слова штабса:
   - ... Дабы можно было с уверенностью указать в рапорте, что это было: личная трусость и неумение организовать охрану, или же сознательный злой умысел...
   Доктор дополняет рассказ помощника машиниста новыми деталями:
   - Когда состав остановился, я был на обходе во втором вагоне. Кстати, вместе с Ольгой Николаевной... Не удивляйтесь, Великая княжна просила, чтобы к ней обращались именно так... Так вот, поезд встал, мы с ней решили узнать, что происходит, вышли в тамбур, затем спустились на землю. Возле паровоза стояли какие-то люди и один из офицеров барона. Они о чем-то говорили, а потом внезапно раздались выстрелы. Это путейцы стреляли в солдат охраны, которые были возле вагонов. Из леса тоже стреляли. Потом появились какие-то люди с револьверами и охотничьими ружьями. Они шли вдоль вагонов, подошли к нам, один из них, видимо, главарь, достал из кармана фотографию, посмотрел на Ольгу Николаевну, и приказал своим ее забрать. Я пытался воспротивиться, но меня ударили по голове рукояткой револьвера, я упал. Кто-то из сестер милосердия бросился к нам, крича, что они не знают, что делают, и что это - Великая княжна. Санитар, стоявший рядом, бросился на напавших, но они застрелили его... Ольге Николаевне связали руки и, как на привязи, потащили в лес... Опомнившись, мы послали несколько человек за ними, но вскоре услышали выстрелы в лесу... Ни один не вернулся... Сейчас их ищут...
   Так, все понятно, и все хреново. Если не сказать хуже... Разница по времени - два с лишним часа. За это время они ушли километров на десять. Учитывая похищенную княжну в длинном платье. Лес здесь, как я понимаю, густой и местами труднопроходимый, значит, лошадей у них, скорее всего, нет...
   - Доктор, нам нужна какая-нибудь личная вещь княжны, чтобы собака взяла след... Кстати, Вы можете сказать, сколько их было?
   - Мы насчитали около пятнадцати человек, но ведь и в лесу кто-то прятался... - Доктор подзывает одну из медсестер и что-то негромко ей говорит.
   - Я понял... Господин капитан, мы уходим, будем надеяться на лучшее.
   - Действуйте!.. Бог Вам в помощь!..
   Высвистываю сбор, и, пока подхожу, все уже стоят в строю.
   - Внимание! Уже понятно, кого спасаем?.. Вот и замечательно! Наша задача - во что бы то ни стало догнать напавших в количестве двадцати-тридцати человек, и отбить у них захваченную Великую княжну Ольгу Николаевну. Причем, в абсолютной целости и сохранности! Сначала должны умереть мы, а только потом с ней может что-нибудь случиться!.. Все понятно?.. Со мной идет Первый Состав и обе пятерки. Бежим быстро, но тихо. Одеваем лохматки!.. Иван Георгиевич! Сразу после прибытия Анатолия Ивановича вместе с его драгунами - по нашим следам частым гребнем!..
   Подбежавшая медсестричка передает пару туфель, объясняя, что это - из гардероба Великой княжны. Проводник их забирает, подносит к носу собаки, подает команду "Грета, на след!". Овчарка несколько раз челночит вдоль кустов, потом рвется вперед, натягивая поводок. Следуем за ними, и на приличной скорости уходим от поезда. Похитители вообще не заморачивались заметанием следов, шпарили по тропинке, как по проспекту, видимо, надеясь на выигрыш во времени...
   Вдох - выдох... Догнать!.. Во что бы то ни стало догнать!.. Вдох - выдох... Бежим уже минут двадцать... Четвероногий следопыт уверенно тащит нас по следу. Да и невооруженным глазом видно, что здесь недавно проходили. Следы на земле, несколько раз попадаются обломанные веточки...
   Выскакиваем на полянку, Грета вдруг отрывается от следа, обводит заросли по краям внимательным взглядом. Поднятая шерсть и оскаленные зубы говорят об одном: "Внимание, опасность!"... Времени думать нет!.. Одновременно с командой "К бою!" из кустарника с двух сторон раздаются выстрелы. Но мы уже на земле, только проводник на мгновение замешкался, отстегивая поводок. Через секунду, схватившись за бедро, падает, успев крикнуть "Фассен!". Котяра с другим пулеметчиком "подстригают" кусты, из которых стреляли, пара бойцов слева и справа уходят в стороны, чтобы взять засаду в клещи. Но собака ломает сценарий. Поняв, что Старший ранен, она, руководствуясь командой и желанием добраться до горла врага, серой молнией влетает в кусты справа. Раздающиеся оттуда выстрелы тут же сменяются дикими воплями на фоне рычания собаки, ведущей свою отчаянную и неравную схватку. Даже несмотря на горячку боя отчетливо слышу, как в рыке причудливо переплелось все, что переполняет ее сердце и разум. Страдания за раненого друга, ненависть к подонкам, сделавшим это, и полное безразличие к своей жизни. Вопли внезапно обрываются.
   Слева сбоку слышатся несколько выстрелов, затем знакомый "чвирк", типа, все в порядке. Поднимаюсь, иду смотреть на засадников. Слева от тропки за небольшим выворотнем лежат три трупа. По одежде - путеец и пара крестьян-охотников. Рядом с ними, кстати, и охотничьи двустволки. Все трое уже с контрольными дырками в головах. Справа картина более живописная. Двое "холодных" с пулевыми, еще у одного разорвано горло, валяется в луже крови, и четвертый, еще живой, но почти с тем же диагнозом. Собачьи клыки немного не дотянулись до сонной артерии, и горло целое, но из под прижатой к шее руки струйкой течет кровь. Вторая рука тоже в кровищи и, похоже, кости предплечья сломаны. Или перекушены. Впрочем, сейчас это неважно... Над ним склоняется оскаленная собачья морда, явно готовая поставить точку, добив мерзавца. Как нельзя кстати ее хозяин успевает остановить Грету коротким: "Ко мне!". Несмотря на азарт схватки, собака беспрекословно выполняет команду, подбегает к проводнику и садится рядом, прикрывая его своим телом. Я на секунду замираю, глядя на эту сцену. Позабыв о своей ноге, проводник лихорадочно ощупывает псину в поисках возможных ран, при этом шепчет ей что-то ласковое и нежное. А Грета, вылизывая ему лицо, повизгивает в ответ на своем, понятному только ему языке, не забывая при этом косится в сторону кустов, вероятно, планируя продолжить разговор с обидчиком попозже, при первой же возможности... Ладно, возвращаемся к реалиям.
   - Кто вы такие? - Присаживаюсь рядом так, чтобы он мог меня видеть. - Сколько вас?
   - Ниц ни... повьем... Быдлаки хамски... - Рот кривится от ненависти, глазки злющие-презлющие. - Идьж до дьябла...
   Ага, ты мне тут еще "Еще польска не сгинела!" спой, сволочь! Не хочешь говорить, не надо. Вряд ли твоих дружков стало больше, учитывая шесть с половиной трупов. Так что, или подыхай сам, или, если не повезет, тебя подберут бойцы из второй волны. Только вот стволы мы уберем подальше, чтобы дурных мыслей не возникло.
   Возвращаюсь на полянку, двое бойцов, осторожно бинтуют ногу проводнику, опасливо косясь на овчарку, которая лежит рядом. Михалыч протягивает ему две фляги, объясняя, что вот из этой надо хлебнуть, а вот отсюда - запить. В качестве обезболивающего. Полностью одобряю, от пары глотков спирта не обеднеем. Остальные, невзирая на охранение, крутят головами, выискивая противника. Опускаюсь рядом с кинологом.
   - Прошу простить, но мы должны двигаться дальше... Я не могу даже оставить кого-то с Вами... Еще раз простите!..
   - Ничего страшного... - Дядька через силу улыбается бледными губами. - Я не один, я - с Гретой... А там и Ваши подоспеют...
   Оставляю рядом с ним собранное оружие, чтобы в случае чего, мог им воспользоваться, жму руку, и мы исчезаем между деревьями. Темп прежний...
  Еще через четверть часа - новая остановка. Тропинка расходится в разные стороны. И Семен с Гордеем ручаются, что по обеим недавно ходили. По одной больше, по другой - меньше. Снова разделились, чтобы еще одну засаду устроить?.. Не знаю... Но проверить надо и там, и там.
   - Михалыч! Я беру группу Чернова, Кота и Семена. Ты забираешь остальных, и идете по правой тропке. Мы - по левой. Что делать - знаете... Все, разбежались!..
  Митяев согласно кивает, и они беззвучно исчезают в ельнике. А мы трогаемся своим маршрутом...
  
  *
  
   Генрих фон Штайнберг снова остановился, чтобы свериться с компасом, затем махнул рукой, обозначая команду продолжать движение. Его егеря бесшумно скользнули вперед, внимательно всматриваясь в окружающую зелень, уже тронутую осенними красками. Пока все шло по плану. Дьявольски хитроумно придуманному фон Тельхеймом, а, может быть, и самим Николаи. Первоначально планировалось, что он с отборными солдатами ночью незаметно пересечет слабую и неукрепленную оборону русских и, не вступая в бой, выдвинется в нужное место, отмеченное на карте. В избу лесника, куда, по данным агентов, террористы должны были доставить принцессу Ольгу, чтобы, выждав время, отправиться с добычей дальше...
   Странным образом начало их операции совпало с прорывом линии русского фронта армией генерала Эйхгорна, после чего вперед ринулась славная германская кавалерия. Поэтому гауптману с его тридцатью егерями оставалось только следовать во втором эшелоне вестфальских конных егерей, трясясь с непривычки в седле и не обращая внимания на язвительные улыбки и шуточки шепотом за спиной. Благополучно обогнув не успевшие создать новый рубеж обороны русские корпуса, они рванули галопом в сторону Минска, чтобы успеть к назначенному времени. Когда майор объявил время и место, где должна будет находиться нужная персона, фон Штайнберг не сильно удивился. К тому времени он уже о многом переговорил с обер-лейтенантом Майером, да и простая логика подсказывала, что действиями поляков также руководит его начальство. Только круглый идиот мог послать группу особо и тщательно подготовленных солдат, на которых, между прочим, были потрачены довольно большие суммы, на такое задание, если бы не было железной уверенности в действиях другой стороны.
   Гауптману не было жаль поляков, которых его люди должны будут ликвидировать. В конце концов, как было сказано у классика "Мавр сделал свое дело, мавр может уйти". В том, что с ним и его группой не поступят аналогичным образом, фон Штайнберг был почти уверен. Хотя бы потому, что никто не сможет с этим справиться... Единственную опасность представляли русские, но они сейчас были заняты заделыванием бреши во фронте. Да и их боевые качества стали гораздо ниже, чем хотя бы полгода назад. Перед отправкой фон Тельхейм рассказал, как целый полк, кажется, 315-й Глуховский, попав на передовую, быстро расстрелял все свои патроны и во главе с командиром сдался в плен. А под Минском им могут противостоять только обозники и этапные батальоны, которые состоят из необученных и необстрелянных солдат. Так что, он, гауптман фон Штайнберг ничем не запятнает своей чести офицера и окажет услугу Рейху и Императору, как и положено каждому честному немцу. Причем, его действия смогут повлиять на скорейшую победу в войне. Русский царь ради спасения своей дочери пойдет на любые уступки. Осталось только забрать принцессу Ольгу у поляков, а их самих отправить в ад, где им самое место...
   Движение затормозилось, спустя пару минут к гауптману пробрался один из разведчиков, шедших впереди, и доложил, что на опушке метрах в ста отсюда стоит полуразваленная халупа, а рядом с ней находится группа людей. Трое мужчин, один из которых в секрете на краю опушки, и две женщины, причем одна из них, в синем платье сестры милосердия, связана и сидит на земле. Он, Генрих фон Штайнберг, правильно рассчитал, что польский главарь не потянет в условленное место всю свою группу. И заранее отправил половину егерей под командой Майера найти остальных и...
  
  *
   Вацлав Ковальски был доволен. Все прошло очень удачно. Его "боёвка" прибыла на место вовремя. Остановились у местного поляка, Марчинского, чей адрес перед отплытием в Швецию ему передал герр Шульц вместе с кругленькой суммой на проезд и проживание в ненавистной России. Марчинский, служивший в Смолевичах телеграфистом, заранее предупредил о возможном времени прохождения нужного поезда, дал своих людей. Через него разжились оружием, хотя это были дешевые гражданские револьверы и охотничьи ружья, и несколькими комплектами формы путейцев. Место облюбовали заблаговременно, нашли подходящий участок, где лес вплотную примыкает к железнодорожному полотну. Даже один раз прорепетировали, проследив из кустов за проезжающим грузовым составом. Зато сегодня все прошло, как по маслу...
   Агнешка, изображая беженку, крутилась на станции до тех пор, пока Марчинский не подал условный сигнал. Быстро открутив и скинув рельсу под откос, стали ждать. И, слава Господу нашему, ожидания увенчались успехом. Вскоре прибежал Яцек, бывший дозорным, и сообщил, что состав на подходе. Вацлав все же не удержался от геройства и лично пошел навстречу эшелону в сопровождении двух боевиков, прошедших с ним через десяток акций.
   Когда поезд остановился, глупая солдатня из охраны повылезала из вагонов и ротозейничала, представляя из себя отличные мишени. С офицером, подошедшим к Вацлаву узнать в чем дело, разговор был короткий. Он сначала выслушал байку об испорченном пути, затем тут же получил две пули в живот. Выстрелы у паровоза послужили сигналом сидящим в засаде, и они перестреляли охрану, как куропаток. Единственный, кто сумел оказать сопротивление, казачий вахмистр, очевидно, бывший личным охранником дочери русского царя. Он успел открыть огонь из нагана, но быстро получил заряд волчьей картечи в спину. Сама княжна Ольга стояла у вагона, как глупая курица, вместе с каким-то стариком в мундире врача, не шелохнувшись и даже не сопротивляясь. На всякий случай сравнив ее с фотографией, Вацлав приказал связать ей руки и утащить в лес. Правда, за нее пытались вступиться тот самый доктор, стоявший рядом и какой-то санитар, но их быстро успокоили. Старик получил по голове рукояткой револьвера, а дурня просто пристрелили, отбив тем самым у остальных охоту вступаться.
   Потом они долгое время продирались сквозь чащобу и бурелом, ведомые местным лесником, одним из посланных Марчинским в помощь. Сначала оставили засаду через три километра, посадив туда местных, затем на развилке Вацлав приказал своим устроить ложный след, а сам с двумя боевиками, Агнешкой и пленной княжной добрался до избы, бывшей оговоренным местом встречи с германцами.
   Агнешка, Агнешка!.. Пенкная паненка... Вацлав окинул взглядом фигурку, одетую ради удобства в мужскую одежду... Умная, хитрая, смелая, когда надо - безжалостная... Участвовала наравне с парнями в нескольких акциях. И сюда напросилась, подкрепив свое желание специфическим женским вниманием к нему, пану Вацлаву. Подарила ему несколько незабываемых ночей... Вот и сейчас сидит рядом со связанной пленницей и о чем-то спорит с Юзиком, время от времени стреляя глазками в его сторону.
   Осталось сдать товар покупателям, и на счет одного из банков будет положена сумма, в несколько раз превышающая и без того немаленький аванс, состояние которого он проверил перед самым отъездом. Вот тогда он, Вацлав Ковальский, сможет позволить себе очень многое. Не только, как патриот, непосредственно приложивший руку к возрождению Великой Польши, подобно сказочной птице Феникс, но и как очень состоятельный человек. Может быть, он даже отдаст небольшую часть денег Агнешке, если, конечно, она будет исполнять все его пожелания...
   От приятных мыслей его отвлек шум отдаленной перестрелки, угаснувший, затем вспыхнувший с новой силой перед тем, как утихнуть совсем. В лесу по звуку трудно определить расстояние, но, скорее всего, это его боевики, севшие в засаду на ложном следу, как следует встретили погоню. До этого, с час назад тоже были слышны звуки короткого боя. Очевидно, сработала первая засада. Которую не так уж и жалко. Тем более, все они станут героями Польши. Но - посмертно.
   Спорщики тем временем закончили дискуссию, Юзик пошел, по-видимому, подменить Штефана, сидевшего у тропы на страже, а Агнешка подошла к Вацлаву.
   - Сколько нам еще ждать?
   - Не знаю, где-то около часа.
   - Мой милостивый господин позволит попросить папиросу? - Лукаво улыбаясь, белокурая паненка потупила взгляд в притворном смущении. Наверное, именно эта игра нравилась Вацлаву больше всего теми ночами, что...
   - Господин сегодня свершил великое дело, поэтому очень доволен. - Ковальский, вальяжной улыбкой давая понять, что принимает условия игры, протянул портсигар. - Поэтому, если ты будешь послушной рабыней, мои милости на этом не закончатся! Ты будешь приятно удивлена!..
   - Я всегда буду послушно выполнять все пожелания моего милостивого господина...
   Хлопок выстрела со стороны тропы отвлек внимание Ковальского, и тут же одновременно с грохотом близких выстрелов два страшных удара в грудь швырнули его на землю. По всему телу начала разливаться ужасная, сводящая с ума боль. Агнешка стояла, держа в руке маленький браунинг. Она по-прежнему улыбалась, но теперь улыбка из покорно-заманчивой и многообещающей превратилась в презрительно-торжествующую усмешку. Заметив судорожное движение руки Вацлава к карману, где лежал револьвер, она наступила на нее ботинком и, нагнувшись, достала оружие.
   - Ковальский, ты глуп, как все остальные мужчины! Неужели ты думаешь, что мне нравится играть роль твоей наложницы и рабыни?.. И неужели ты решил, что германцы, бывшие всегда нашими врагами, помогут поднять нашу Польшу с колен, дадут ей свободу и независимость?.. Юзик! - Она окликнула появившегося студента. - Со Штефаном все?.. Бардзо добже. Теперь ты можешь спросить у нашего пана Вацлава про деньги. Которые он вместо того, чтобы раздать всем нашим, положил на свой счет в банке. Или о том, почему он никогда не прислушивался к твоим доводам в спорах. Или о том, почему всегда посылал тебя на самые опасные задания...
   Студент с презрительной гримасой на лице присел на корточки рядом с Ковальским.
   - Ну, что, пан Вацлав... - Протянув руку, он фамильярно похлопал бывшего командира по щеке. - Сможешь ответить на вопросы, или тебе еще одну дыр...
   Выстрел не дал закончить фразу. Пуля, выпущенная девицей из браунинга, пробила ему шею и повалила на уже лежащее тело. Ярко-алая кровь пульсирующими толчками стала заливать лицо и грудь Ковальского.
   - Еще один кретин. Такой же как те, которых сейчас добивают в засаде мои парни. Те, кто прислушался к моим словам... Хочу утешить тебя перед смертью, Ковальский. Польша действительно возродится, но только не с помощью грубых, тупых тевтонов. Нам помогут джентльмены, живущие по ту сторону Ла-Манша. После того, как ты разболтал в постели все свои секреты, я связалась с нашими влиятельными эмигрантами в Лондоне и передала им всю информацию. Теперь дело осталось за малым. Сейчас я убью эту девку, причем, не сразу, выпущу весь барабан ей в живот, и пусть в муках корчится, курва москальска! Затем, когда сдохнешь и ты, вложу револьвер тебе в руку, а в карман засуну интересную бумагу. Пропуск, в котором всем германским властям предписывается оказывать тебе помощь. Когда вас найдут, будет ясно, что германцы наняли грязных убийц, чтобы совершить это злодеяние. И русский царь будет жестоко мстить за смерть своей дочери. Германия и Россия будут уничтожать друг друга, а когда и с запада, и с востока у нас будут слабые соседи, вот тогда-то и возродится Великая Польша... А теперь - прощай, мне нужно сделать еще одно дело...
   Девица начала поворачиваться к своей жертве, пытавшейся отползти назад... Грохота выстрела из леса она услышать не успела. Остроконечная маузеровская пуля со стальным сердечником разнесла вдребезги височную кость...
   - Кранц, остаешься за старшего, пока не вернется обер-лейтенант Майер. Крампф, Бауэр, Шнитке! - Фон Штайнберг окликнул троих егерей, стоявших неподалеку. - Вы идете со мной! Бауэр, ты отвечаешь за безопасность принцессы.
   - Яволь, герр гауптман!.. Как я ее узнаю?
   - Не сможешь отличить пленницу от охраны? - Фон Штайнберг иронично усмехнулся уголками рта.
   Ведомые разведчиком, они вскоре добрались до опушки. Остававшийся на месте егерь доложил, что один из поляков улегся в кустах рядом с тропинкой, очевидно считая, что достаточно замаскировался. Двое остальных и женщины находились вблизи полуразрушенного строения. Дозорные разошлись в обе стороны шагов на десять, прибывшие с гауптманом взяли на мушку всех, находившихся на поляне, а сам он, несмотря на жесткий цейтнот, решил немного понаблюдать за людьми на поляне. И буквально через пару минут понял, что не ошибся. В результате короткой перестрелки в живых осталась только связанная сестра милосердия и белобрысая девица. Только что застрелившая своих подельников. Она что-то говорила умирающему перед ней главарю, а затем начала поворачиваться к принцессе Ольге...
   - Фойер! - Команда гауптмана совпала с грохотом выстрела.
   Егерь, все это время державший полячку на прицеле, нажал на крючок. Револьвер вылетел из руки, девица, как подкошенная, упала рядом со своей несостоявшейся жертвой. Оставив дозор на месте, гауптман с двумя солдатами подошел к лежащим.
   Глянув мельком на трупы, Фон Штайнберг вытянулся в строевой стойке, четко отдал честь и вежливо обратился к лежавшей перед ним на земле светло-русой девушке. - Гауптман фон Штайнберг, Восьмой вестфальский конно-егерский полк. Вы - принцесса Ольга Николаевна?.. Мы получили информацию о нападении на поезд и, согласно Женевской конвенции, как честные солдаты кайзера, поспешили к Вам на помощь. Я убедительно прошу Ваше Высочество следовать с нами...
   Не дождавшись внятного ответа, фон Штайнберг осмотрелся по сторонам, затем, вытащив нож, собрался перерезать веревки на руках у Великой княжны, но не успел. Осколки тишины, заново расколотой выстрелами, обрушились на поляну...
  
  *
  
   Где-то в километре от нас, судя по звуку, вспыхнула перестрелка, тут же затихшая, но потом снова разгоревшаяся. Наверное, Михалыч со своими добрался-таки до горе-террористов. А мы бежим дальше. Затем минут через пятнадцать снова останавливаемся, припав к земле, и внимательно осматриваемся вокруг. Потому, что буквально рядом только что грохнуло несколько пистолетных выстрелов. Даю знак своим и очень осторожно крадемся к виднеющейся поляне, где, скорее всего, и стреляли. А затем также очень осторожно смотрим через просветы в листве. На пару трупов, валяющихся в обнимку. На лежащую на земле светло-русую девушку в синем платье сестры милосердия со связанными руками, и на стоящую рядом девицу в мужской одежде с револьвером в руке. Дамочка на мушке с того самого момента, как ее увидели, ствол Семенова маузера давно уже смотрит ей в голову. Мамзелька закончила что-то бухтеть полутрупу перед ее ногами и стала поворачиваться к пленнице... И, на мгновение опережая мою команду, с противоположной стороны поляны бахает винтовка! Револьвер вылетает из руки, девица падает на землю.
   Но самое интересное начинается потом! Через несколько секунд из кустов появляются знакомые до боли и ненавистные зеленые мундиры кайзеровских егерей!.. Три ганса, осматриваясь по сторонам, подходят к лежащим на земле. Посередине... Бл...!.. Твою ж...!... Старый знакомый, гауптман Генрих фон Штайнберг, его германскую мать самыми нехорошими словами!.. В сопровождении двух егерей, которые привычно и четко контролируют свои сектора... Во как, не лес, а проходной двор! Кого еще принесет нелегкая?.. А если серьезно, мне совсем не нравится такое совпадение, если, конечно, они бывают, эти совпадения. Надо с этим что-то делать, причем, срочно!..
   Тихонько цокаю языком, привлекая внимание своих бойцов, объясняю на пальцах - Семен, Котяра и второй пулеметчик держат кромку леса, остальные разбиваются по целям и по моей команде... Не убивать, тяжело ранить! Чтоб остальным, сколько там их будет, было чем заняться. Гауптмана не трогать, я его сам исполню!.. Как только положим немчуру, двое бегут со мной к княжне и забирают ее. Остальные прикрывают отход... В то, что это - именно Ольга Николаевна, поверил сразу. От эшелона утащили только одну медсестричку...
   Как хорошо, что в оружейке взял "лишний" артиллерийский люгер! Прицеливаюсь немцу между глаз... Так, а это что за церемонии?.. Ганс, в смысле, Генрих вытягивается в струнку и отдает честь лежащей перед ним княжне... Что-то не очень похоже на взятие в плен, или захват заложников... Ладно, сделаем малость по-другому. Мушка переползает на плечо гауптмана... Нет, так он может уйти! А нам он нужен неподвижный... Прицел скользит по животу... Еще ниже... Бедро... Чуть в сторону... Вот, в самый раз. Рана будет неопасной, но кровищи натечет достаточно и ходить не сможет...
   Штайнберг оглядывается по сторонам и достает нож... Пора!.. Еле слышное "Пст", почти одновременно грохочут выстрелы. На поляне прибавляется три кучки мяса. Егеря получают по две пули. Один - в ноги, другой - в плечо и куда-то в район ремня. Гауптман ложится посередине, зажимая обеими руками рану. Теперь рвем с низкого старта!.. Блин, я в жизни так не бегал! Пять шагов... Из кустов по нам начинают долбить винтовки. Боец, бежавший слева, спотыкается и падает ничком в траву. Твою мать!!!.. Ранен?!.. Убит?!.. Пули свистят в воздухе, даже чувствую, как одна, буквально, прошла по волосам... Повезло!.. Десять... Одного стрелка двумя короткими очередями из мадсена заставляет заткнуться Котяра, по второму отрабатывает Семен, давно доказавший свое умение стрелять на звук даже с закрытыми глазами... Пятнадцать... Опускаюсь перед медсестричкой на колени, в одно движение разрезаю веревки на руках. Второй боец, не обращая внимания на промокающий кровью рукав, страхует сбоку, ствол постоянно сканирует пространство.
   - Ваше Высочество?.. Ольга Николаевна? - Задаю вопрос из перестраховки, по лицу узнал ее сразу. - Вы меня слышите?
   Княжна таращит на меня невидящие, бессмысленные от страха глаза, но вопрос, все же, доходит до нее, и она утвердительно кивает головой. Пытаюсь поднять ее на ноги - бесполезно, тут же оседает вниз. Вместе с бойцом хватаем под руки так и не поднявшуюся княжну, и почти волоком тащим ее к нашим. Надеясь, что нас вовремя прикроют в случае чего. Навстречу нам выскакивает Чернов еще с одним бойцом, хватают убитого и тянут его за нами...
   Мы уже в кустах, раненому, разрезав рукав, бинтуют руку, Чернов, присев возле убитого, снимает с ремня подсумки, кобуру с наганом. Парню уже все равно, слева на груди как раз напротив сердца - маленькая дырка в гимнастерке, окантованная кровавым пятном. Карие глаза, застекленев, немного удивленно смотрят в небо... Что он там увидел?.. Свет в конце тоннеля, или апостола Петра у ворот?.. Прости, но мы сейчас должны уйти... Протягиваю ладонь и закрываю ему глаза... Обещать могу только одно: мы отомстим за тебя и вернемся, чтобы похоронить по-человечески... А сейчас...
   - Уходим!..
   Моментально формируется боевой порядок. Княжна в середине, еле стоит на ногах, с двух сторон ее поддерживают бойцы, Семен, как проводник, занимает место впереди, мы с Мишкой Черновым - по бокам. По короткому чвирку очень резво двигаемся прочь от поляны. Пулеметчики нас прикрывают и, если все будет в порядке, должны догнать через минуту-другую...
   Вот через эту минуту и заговорили мадсены. Несколько коротких очередей, ответный нестройный винтовочный залп, снова очереди, затем редеющие одиночные выстрелы... Через пять долгих тянущихся минут сзади слышится знакомый чвирк, и, догнав нас, из кустов вываливаются запыхавшиеся Кот и второй пулеметчик. Командую "Стоп".
   - Где вас черти носят? Что случилось?
   - За нами хвост, Командир. Больше десятка гансов. Мы только собирались уходить, как они из кустов выскочили. Двое к раненым побежали, остальные - в оборону. Ну, мы этих санитаров рядом с офицером и положили. Потом ушли вас догонять.
   - Добро, минуту отдышаться, и - в путь!..
   М-да, было бы странно, если бы на той поляне приключения закончились... В итоге имеем: обомлевшая княжна, которую, скорее всего на руках придется нести. Досталось девушке выше крыши!.. Похоже, она сейчас в шоковом состоянии, ничего не соображает. Все мысли на уровне "лежать, дышать, бежать"... Глаза закрыты, постоянно что-то шепчет про себя... Ага, универсальное средство от всего - "Отче наш, иже еси на небеси, да святится имя твое"... И гансы на хвосте, причем, вряд ли в хорошем настроении из-за своих камрадов... Хреново, но без вариантов. Княжна должна вернуться живой и, обязательно, невредимой!..
   Очень скоро окончательно становится ясно, что таким темпом от погони нам не уйти. Чирикаю "Привал", бойцы тут же опускаются, ощетинившись стволами во все стороны, окружив княжну, все еще находящуюся в ступоре. Подзываю Чернова и шепчу ему гениальное слово "Носилки!". Мишка кивает и, взяв себе в помощь бойца, исчезает в листве. Через минуту появляются уже с жердями. Бойцы быстро раздеваются. На устройство "паланкина" идут ремни от карабинов, гимнастерки, нательные рубахи. Жерди продеваются в рукава и прорезанные внизу дырки. Народ натягивает лохматки на голое тело.
   Пока все это делается, вдруг ловлю себя на очень нехорошем предчувствии. Ледяными мурашками по коже пробегает ощущение недоброго взгляда откуда-то из глубины чащи... Пытаюсь отследить направление, но не получается. Впечатление такое, что кто-то прицелился, а потом передумал стрелять. Но на мушке держит, и в любой момент готов нажать спусковой крючок. И самое хреновое в том, что это ощущение не уходит...
   Все, носилки готовы, подхожу к княжне... Вот, замечательно!.. Барышня потихоньку приходит в себя, молитвы уже не шепчет, тихонько оглядывается вокруг. В глазах еще видно ощущение загнанного зверька, но пытается держать себя в руках... Пора знакомиться...
   - Ваше Высочество, имею честь представиться: подпоручик Гуров, отдельная рота при штабе второй армии... Прошу извинить, что не по форме, у нас такая одежда специально для леса. - Добавляю, заметив, что княжна недоверчиво разглядывает бойцов в лохматках.
   - И куда вы ме... мы сейчас пойдем?
   - Обратно к поезду, Ваше Высочество. Нам навстречу двигается подкрепление, но поспешить необходимо. Позвольте, я помогу Вам...
  Аккуратно помогаю не сопротивляющейся княжне опуститься на носилки, берем "транспорт" в кольцо и самым быстрым, насколько это возможно, темпом уходим...
  
  *
  
   Первым, что фон Штайнберг почувствовал, когда очнулся, была тупая, дергающая боль в перевязанной ноге. Которую следовало стоически терпеть, как и полагается германскому офицеру. Открыв глаза, он увидел пару егерей в отдалении и унтер-офицера Кранца, сидящего рядом.
   - Очнулись, герр гауптман? - Старый служака, не дожидаясь, отрапортовал. - Русские ушли вместе с принцессой. За ними отправился обер-лейтенант Майер со своими. Он появился через десять минут после того, как вас ранили. В его группе потерь нет, он сказал, что они даже не вступали в бой. Сначала поляки начали стрелять друг в друга, затем уцелевших добили внезапно появившиеся русские "вервольфы". Из-за вашего бессознательного состояния обер-лейтенант принял командование и приказал идти за русскими, чтобы отбить принцессу.
   "Майер - идиот!!!.. Майн Гот!!!.. Вся легенда трещит по швам!!!.. Единственное оправдание - русских легко спутать с поляками" - Внутренне похолодев от такой новости, подумал гауптман.
   - Кранц, наши потери?
   - Трое убиты, четверо, включая вас, герр гауптман, ранены. Кроме одного самостоятельно передвигаться не могут. - Унтер-офицер испытующе смотрел на командира, ожидая дальнейших указаний.
   - Собирайте всех, Кранц, и уходите к вестфальцам. Раненые остаются здесь со мной.
   - А группа обер-лейтенанта Майера?
   - Выполняйте приказ, унтер-офицер! - Металлическим голосом отчеканил фон Штайнберг, потом добавил потише, чтобы услышал только собеседник: - Йозеф, уводите людей. Когда русские придут, мы сдадимся в плен и будем отрабатывать легенду. Если в плен возьмут вас, делайте то же самое... Участвовали в рейде, от местного железнодорожника узнали о нападении бандитов на санитарный поезд. Согласно Женевской конвенции поспешили на помощь...
   Оружие было сложено рядом с гауптманом, уходившие оставляли им три фляги с водой и несколько плиток шоколада. Легкораненый Дитц, оставшийся за санитара, размотал бинт на ране и на оторванном куске марли кровью нарисовал крест, после чего привязал самодельный флаг к высокой рогатке, воткнутой рядом в землю. Через несколько минут последний егерь исчез в листве. "У них есть шанс остаться в живых. А вот у Майера, скорее всего, - нет." - Подумал гауптман, морщась от вновь усиливающейся боли в ноге.
  
  
  *
  
  
   - Они устроили привал, женщина - с ними. Очень слаба, сама идти не может. Ее постоянно поддерживают под руки, сейчас делают носилки...
   Обер-лейтенант Майер дослушал дозорного и, обернувшись, поманил к себе долговязого ефрейтора.
   - Курт, бери двоих самых быстрых бегунов и обойдите русских сбоку. Вот здесь - брод через ручей. - Офицер ткнул пальцем в карту. - Единственное место, где они могут переправиться. Заляжете там, когда они появятся, уберете лишних, остальных прижмете к земле и ждете нас. Особо повторяю - тех, кто несет женщину не трогать! В направлении носилок не стрелять! Мы будем идти за ними, перед ручьем зажмем их с двух направлений и заставим сдаться. Все понятно?.. Форвертс!.. Шнелль!..
   Трое егерей скользнули в кусты. Через минуту обер-лейтенант с оставшимися солдатами прокрался к дозору, расположившемуся так близко от русских, что можно было видеть их лица в просветах листвы. Майер с интересом рассматривал неуловимых доселе "вервольфов". Обычные русские лица, которых он достаточно насмотрелся еще в далеком детстве в Саратове. Сейчас - немного напряженные и озабоченные. Оно и понятно, ввязались в очень серьезное дело. Которое скоро закончится для них смертью. Потому, что их нельзя оставлять в живых! Только так можно будет играть легенду. Ни у кого под их балахонами из рваных мешков не видно знаков принадлежности к русской армии, так что можно будет честно заявить, что его егеря преследовали неизвестных бандитов, захвативших августейшую особу, и были уничтожены без остатка. А возле ручья на русских солдат напали какие-то революционеры, о чем будет свидетельствовать пригоршня гильз от винтовок охраны поезда, доставшихся полякам, очень дальновидно подобранных на месте засады. Само собой, все несоответствия очень скоро всплывут, но к тому времени они с принцессой будут уже далеко... И хотя детальную проработку операции майор фон Тельхейм вел только с гауптманом, тем не менее, перед их отправкой он подчеркнул обоим, что операция особо важная и соблюдение обычных правил в данном случае необязательно, так как может помешать ее выполнению. А также и то, что судьба Фатерлянда зависит от их действий. А еще появился отличный шанс отомстить "неуловимым" за гибель стольких отличных парней из его роты. В тот раз им удалось ускользнуть, но теперь все шансы на стороне егерей... Помимо этого вполне вероятно, что несправившегося Штайнберга могут убрать, а командовать ротой, как и раньше, поставить его, обер-лейтенанта Майера. Он ничего не имеет против Генриха, но тот - неизвестно откуда взявшийся выскочка, а он, Иоганн Майер, многих солдат знал лично еще до войны...
  
  
  *
  
   Перед нами открывается долгожданная полянка, переходящая в спуск к ручью, больше похожему на небольшую речушку. Но при всей его миниатюрности переправиться можно только здесь. Справа густой, по всей видимости, труднопроходимый кустарник, слева ручей закрыт склонившимся с обоих берегов частым молодым ольшаником, через который продраться вообще невозможно. Пройдем брод, дальше будет легче с выбором направления. Да и наши уже должны быть на подходе. Но не нравятся мне эти кустики. Еще не знаю чем, но не нравятся... А время поджимает!..
   Легонько хлопаю Семена по плечу, тот сразу все понимает и, взяв карабин наизготовку, бесшумным охотничьим шагом обходит поляну по кромке леса. Останавливается возле подозрительных зарослей, поводя стволом из стороны в сторону, затем подходит к спуску и машет нам рукой... Ну, двинули... Проходим половину открытого места... И кусты справа плюются винтовочными выстрелами!!!.. Семен, неловко взмахнув руками, катится к ручью, рядом со мной падают Чернов и один из его бойцов... Котяра, не дожидаясь команды, прячется за небольшую кочку и через секунду его мадсен начинает долбить туда, откуда стреляли...
   - В лес!!! Живо!!! - Ору носильщикам, перекатываясь в сторону, затем Коту. - Прикрой!!!
   Федор понимает сразу, пулемет короткими очередями продолжает косить кусты. Перекат вперед, используя инерцию, вскакиваю, не пробегаю, - пролетаю оставшиеся метры до зарослей и щучкой ныряю в листву, молясь о том, чтобы дальше не было камней. Над головой, сбивая листву, свистит пара подарков от гансов... Ломлюсь по кустам, как кабан, на разбирая дороги, не думая о производимом шуме. Главное - добраться до этих долбанных стрелков!.. Лишь бы Федор меня дружественным огнем не задел!.. Совсем рядом бахает маузер, еще пара шагов, вижу торчащие из-под куста сапоги, прицел - на метр левее коленки, жму два раза на спусковой крючок, люгер привычно отдает в руку, лежащее тело дергается и замирает. Дальше!.. Второго ганса поймал на перекате, когда он менял позицию. Меня он увидел за миг до того, как в лоб прилетел 9-миллиметровый кусочек смерти... И тут же по ноге как будто поленом со всей дури засветили! Третий немец оказался самым хитрым, подрезал в выемке за кустом дерн и укрылся им, как одеялом. Теперь понятно, почему Семен его не видел!.. Услышав меня, развернулся и попытался заземлить, но неудачно. Пуля чиркнула по бедру, обдав ощущением выплеснутого кипятка, но особого вреда не причинила. Смог даже оттолкнуться ногой, падая набок и выпуская остаток обоймы в ответ... Наступившая тишина кажется оглушительней грохота боя... Встаю, высвистываю "Свои" и, прихрамывая, вылезаю из кустов. Федор уже возле ручья, вытаскивает стонущего сибиряка. У него - пулевое в плечо, видимо, достаточно серьезное. Кость перебита, рука болтается, как плеть, посеревшее лицо покрыто каплями то ли пота, то ли воды. На ходу достаю плоскую фляжку со спиртом из кармана, свинчиваю колпачок, подношу к его губам. Судорожный вдох, два глотка, благодарный кивок...
   Так, а теперь все надо делать очень быстро! В любую секунду появятся гансы!.. Несмотря на царапину, несусь к неподвижно лежащим телам. Мишка Чернов уткнулся носом в землю, как будто заснул на ходу. Только спина от вдохов не шевелится, да на земле расползлась темно-вишневая лужа... Рядом один из его бойцов, белобрысый молодой парень, лежит неподвижно, на спине вся лохматка в крови... Поодаль - один из носильщиков в нелепой позе, не мигая, смотрит в небо... Второй - метрах в десяти, живой, старается прикрыть своим телом от леса сидящую на траве княжну...
   Да, научились, суки, воевать!.. Нас осталось боеспособных - я, Кот и еще один боец... Семен - тяжелый... И задача: доставить Ольгу Николаевну в безопасное место!!!.. И времени - с гулькин клюв!.. Значит, сделаем так...
  - Ваше Высочество! Вам надо спешить, возможно, это - не последние немцы. Прошу простить дичайшее нарушение этикета, но другого выхода я не вижу. Готов понести любое заслуженное наказание после того, как все закончится...
   - У Вас кровь на ноге... - Барышня, как будто, не слышит меня. - Надо перевязать...
   - Спасибо, Ваше Высочество, это - ерунда... Федор!.. Оставляешь пулемет мне, княжну - на руки, вон его... - Киваю на оставшегося бойца. - Тыловым охранением, и рысью через ручей к нашим, они должны быть на подходе.
   - Командир!.. А как же?..
   - Солдат, выполнять приказ!.. Немедленно!.. Котяра, не спорь!.. Ты же, как паровоз, допрешь до второй волны!.. И пошлешь сюда подмогу. А мы с Семеном здесь повоюем немного, помоги только перетащить его через ручей... Я с пулеметом вон там залягу, все подходы - как на ладони. Продержусь... Все!.. Давай!.. Гансы вот-вот могут появиться...
   Аккуратно перетаскиваем Семена, укладываем метрах в десяти от брода. Кладу рядом с ним пару уже бесхозных наганов. С одной руки он еще может повоевать... Княжна в сопровождении "тени" уже на другом берегу. Кот подтаскивает мадсен, кладет рядом сумку с запасными магазинами, чуть медлит, затем виновато предупреждает:
   - Командир, там я пару "колотушек" из оружейки прихватил... Так, на всякий случай...
   Ну, куркуль запасливый!.. Слов нет, одни многоточия... Сейчас гранаты очень даже могут пригодиться!..
   - Добро, спасибо!.. Все, Федор, отправляйтесь! Времени нет!.. Ваше Высочество, еще раз покорнейше прошу простить!..
   Кот, как пушинку, подхватывает княжну на руки. Та не возмущается, наоборот, обеими руками хватается за ворот лохматки, сзади становится боец со вторым мадсеном...
   - Все, вперед!.. - гаркаю напоследок.
   Через несколько секунд они исчезают из вида... Что-то долго гансов не видать. Не к добру!.. Подползаю посмотреть как там мой сибиряк... В сознании, рука крепко держит револьвер...
   - Семен, смотри этот сектор. Если полезут, гаси! Я постараюсь прикрыть пулеметом!
   - Добро, Командир... И эта... Прости, ежели чего было... Мож быть, и не свидимся боле...
   - Свидимся, еще и водки вместе попьем, и поохотимся...
   Семен горько усмехается, кривится от боли, поправляя раненую руку.
   - Не утешай, Командир, чай - не девка... Отохотился я ныне... Вот щас еще постреляю малость, и амба...
   - Давай об этом после боя потолкуем... И ты прости меня, если что не так было...
   - Все, иди, Командир... Гансы близко, чую я их...
   Возвращаюсь на место, еще раз осматриваю свой арсенал. Мадсен, к нему три магазина, один неполный... Люгер с одним магазином... Наган, барабан полный... Две новенькие немецкие гранаты-колотушки с запалом на пять с половиной секунд, судя по выжженным на ручке цифрам...
   Так, а вот и наши гости!.. Сколько там их?.. Трое? Не-а, не верю!.. Осмотрелись, кому-то ручками машут... Вот, теперь ближе к правде, десять человек вместе с командиром... Убитых смотрите?.. Давайте, давайте, время играет за меня... Ага, теперь к ручью намылились... А вот сюда не надо ходить!..
   Прицел примерно в голову впереди идущего, промахнусь по нему, другим в пузо прилетит... Плавненько жмем на крючок... Мадсен выплевывает первую очередь, на том берегу два человека падают, остальные порскают, как тараканы, в разные стороны... Ага, только тараканы стрелять так метко не умеют!.. Нащупали сразу, теперь в бугорок колотят, как дурные, песком засыпают... А мы немного в сторонку подвинемся, и оттуда по кустикам постреляем... Мне сейчас главное - чтобы вы, твари, через ручей не переправились!.. Оп-па, слева наган заработал!.. Перепрыгиваем еще на три метра левее, отличный обзор. И Семена видно, и гансов, которые к нему лезут... Очередь... Еще... Еще нате вам!.. Все, отползли... Блин, что-то опасное над головой летать начинает, пора обратно... Все, поутихли, патроны жечь неохота?.. Так, а что это ольшаник у нас не по ветру качается?.. Где там у меня граната была?.. Пальчик в петельку, ждем-с... О, перестали деревья дергаться, пробрались, значит... Рывок за петлю... Раз-И, два... Кидаем!.. Ба-бах, кто-то громкими воплями выражает свое недовольство... Вторую... Рывок... Твою мать!!!.. По руке как ломом саданули, аж в глазах потемнело!.. Ставшие непослушными пальцы выпускают гранату. Та, кувыркнувшись, падает метрах в трех... Бл...!!!... Пытаюсь щучкой нырнуть вбок, почти удается... Взрыв... Удар... Темнота...
   Выждав несколько секунд, обер-лейтенант Майер хлопает по плечу одного из егерей, тот, пригнувшись, перебегает к самому берегу, затем через ручей, поднимается на бугор и машет остальным... Десять секунд, и поредевшая группа рассматривает воронку от взрыва, лежащий на боку, засыпанный песком пулемет и неподвижную фигуру в балахоне из рваных мешков, быстро намокающем кровью на спине. Сзади внезапно слышится волчий вой, быстро взлетающий от вибрирующих басов к самой высокой октаве, который не заглушается даже грохотом винтовочных выстрелов. Майер, как завороженный смотрит, как падают трое егерей, как на пригорок взлетают похожие на ожившие кочки, фигуры в таких же балахонах. Сильный удар по руке выбивает пистолет, следующий удар в ухо кидает обер-лейтенанта вниз. Уже лежа на земле, пока кто-то жестко связывает безжалостно вывернутые руки, он видит, как двое переворачивают безжизненное тело, потом один из них прижимает пальцы к окровавленной шее, сосредоточенно молчит, потом, обернувшись, кричит во все горло:
   - Живой, братцы! Носилки сюда, бинты! Быстро!!!..
Оценка: 7.49*81  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Eo-one "Зимы"(Постапокалипсис) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) K.Sveshnikov "Oммо. Начало"(Киберпанк) Е.Кариди "Черный король"(Любовное фэнтези) А.Верт "Нет сигнала"(Научная фантастика) В.Пылаев "Видящий-4. Путь домой"(ЛитРПГ) А.Дашковская "Пропуск в Эдем. Пробуждение"(Постапокалипсис) LitaWolf "Любить нельзя забыть"(Любовное фэнтези) В.Соколов "Мажор: Путёвка в спецназ"(Боевик) Д.Сугралинов "Дисгардиум 4. Священная война"(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"