Зурков Дмитрий Аркадьевич: другие произведения.

Продолжение 13

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
Оценка: 7.64*118  Ваша оценка:

   На следующий день к десяти часам, как и было оговорено, я прибыл в штаб Особого корпуса. В кабинете Келлера, где планировали совещаться в узком кругу, застал только подполковника Бойко, готовившегося к предстоящему действу. Едва успели мы с Валерием Антоновичем поздороваться и перекинуться парой фраз на тему вчерашнего мероприятия, как на пороге появляются остальные действующие лица - Федор Артурович с Великим князем Михаилом. Быстренько закончив уставные воинские приветствия неформальными рукопожатиями, переходим к повестке дня.
   - Поскольку все остальные уже в курсе, довожу персонально до Вас, Денис Анатольевич, апрельскую директиву Ставки на летнюю кампанию. - Келлер серьезен и официален, как никогда, значит, дела у нас идут не очень хорошо, если не сказать хреново. - Первоначально основной удар планировался на нашем фронте, как я вчера и говорил, от Молодечно на Вильно силами 2-й и 10-й армий. Северный фронт должен был демонстрировать активность, дабы германцы не снимали войска с того участка, Юго-Западному фронту было предписано нанести отвлекающий удар по австрийцам. Но!.. Генерал Куропаткин, командующий Северным фронтом, и наш генерал Эверт сразу же заявили, что германцы очень хорошо укрепили свои позиции, создав по две, а то и по три линии обороны. И что наступление без подавляющего количества тяжелой артиллерии бесполезно. Причем, никакими данными разведки наш командующий не располагает, она просто не велась. Но зато упросил Ставку перенести срок наступления на две недели. В результате генерал Брусилов на Юго-Западном фронте прорывает укрепленную оборону австрийцев аж в более чем в десяти местах и успешно продолжает наступление. А мы сидим и в ус не дуем, хотя сам Бог велел сходящимся ударом прорываться возле Баранович, как теперь уже Ставкой и предписано, и наступать на Краков и Брест-Литовск, на соединение с Брусиловым. В случае удачи Австро-Венгрии останется только капитулировать, открыв заодно с юга дирекцию на Германию!
   - Федор Артурович, прошу Вас не горячиться. - Великий князь пытается успокоить Келлера. - Возможно, на нашем фронте недостаточно сил для прорыва.
   - Простите, Ваше Императорское Высочество, но у генерала Брусилова соотношение тоже отнюдь не три к одному, и тоже нет превосходства в артиллерии. И тем не менее!..
   - Федор Артурович, давайте всё-таки, как и договорились, обойдемся без излишнего титулования!.. Так что же, ему просто повезло?
   - Нет, Михаил Александрович, тут дело в другом. Если позволите, подполковник Бойко доложит более подробно... И Вы, Денис Анатольевич, послушайте внимательно.
   - Генерал Брусилов принял командование фронтом в марте, и сразу начал наводить порядок в войсках. Причем, очень жесткими мерами, вплоть до расстрела сдающихся в плен и занимающихся "братанием". Даже прекращая при этом огонь по неприятелю. Приказ применялся всего несколько раз, но очень действенно способствовал укреплению дисциплины...
   Услышав это, Келлер кривится, будто куснул незрелый лимон, и еле слышно бурчит:
   - Мясник...
   - ... Что же касается соотношения сил, то в четырех русских армиях к началу наступления числилось пятьсот девяносто тысяч штыков и сабель против четырехсот девяноста, тысяча девятьсот орудий против тысячи восьмиста у противника, причем тяжелой артиллерии у австрияков было пятьсот сорок пять стволов против ста семидесяти восьми наших.
   - Вот видите, Михаил Александрович, очень небольшое и сомнительное преимущество. Но фронт прорван! Фронта более, можно сказать, не существует, сплошные дыры! - Келлер опять начинает горячиться. - И кроме австрийских там были и германские войска!
   - Тогда я не понимаю, каким же образом удалось наступление, если не Божьей милостью и везением. - Недоумевает Великий князь.
   - Разрешите, Ваше Высочество? - Валерий Антонович раскрывает какую-то папочку. - Нам только вчера прислали аналитический отчет оперативного отдела штаба Юго-Западного фронта. Если позволите, я зачитаю.
   Получив разрешение в виде кивка, Бойко углубляется в казенные словозавихрения, но, в принципе, смысл понятен...
   - Австрийская оборона состоит из трех полос на расстоянии четыре-пять километров одна от другой. Самой мощной считается первая, глубиной до полутора километров с опорными узлами, отсечными позициями, бетонными блиндажами и колпаками для пулеметов и орудий, до шестнадцати рядов колючей проволоки с минными полями.
   8-я армия генерала Каледина была нацелена на Луцк и Ковель, 9-я армия генерала Лечицкого имела задачу на Черновицы и Коломыю, остальные две, находящиеся в центре, должны были сковать неприятеля активными действиями. Командующим армиями была дана свобода выбора участка прорыва, но с требованием сосредоточить на нем превосходство в полтора раза по артиллерии и в два с половиной по живой силе...
   - И что же в этом особенного? - Михаил до сих пор в непонятках. - Впрочем, продолжайте, прошу Вас.
   - Была проведена тщательная разведка как наблюдателями, так и с помощью азрофотосъемки, все данные наносились на карты и тиражировались. Командиры всех уровней получили планы своих участков с точным расположением позиций противника. Артиллерия, дабы не демаскировать подготовку к наступлению, вела пристрелку одиночными выстрелами отдельных орудий. В тылах дивизий оборудовались макеты позиций, которые предстояло штурмовать, для тренировок.
   Инженерная подготовка проводилась только по ночам и была очень тщательной, в результате расстояние от выкопанных траншей до противника составляло сто-двести шагов. Перемещения войск осуществлялось по ночам, ударные группы вышли на исходный рубеж за два-три дня, артиллерия - лишь за сутки до удара.
   Артподготовка проводилась в несколько этапов, дважды ложно прекращались обстрелы первой полосы и возобновлялись, когда неприятель скапливался для отражения атаки. Еще одной особенностью является непосредственное сопровождение пехоты легкими артбатареями горных трехдюймовок образца 1909 года, которые оперативно подавляли оставшиеся невредимыми огневые точки...
   - Ну, пушки им, понятное дело, перекинули с Кавказского фронта. - Комментирует услышанное Федор Артурович. - А вот нам где их искать прикажете?
   Вопрос остается без ответа, да, впрочем, никто его дать и не сможет. Ладно, слушаем дальше, тем более, что начинается интересненькое...
   - ... При наступлении каждый полк образовывал четыре волны атакующих с дистанцией в сто пятьдесят-двести шагов между ними. Две волны брали первый окоп и закреплялись в нем, через их голову третья и четвертая атаковали остальные линии и артиллерийские позиции. В каждой роте создавалась штурмовая группа из наиболее подготовленных солдат, которые гранатами и массированным огнем расчищали путь остальным...
   - То есть, это получается нечто аналогичное Вашей тактике, Денис Анатольевич, только в более грандиозных масштабах? - Великий князь начинает докапываться до сути.
   - Не совсем так, Ваше Высочество. В моем варианте бок о бок находится несколько групп, причем одна выдвигается вперед, а ее прикрывают прицельным огнем остальные. А у генерала Брусилова вся масса пехоты одновременно прёт в атаку, поддерживаемая, правда, штурмовиками и легкими пушками.
   - Так что, весь секрет кроется в этом? - Михаил Александрович начинает делать выводы. - По-другому наступать, позволяя идущим сзади перекатываться через себя и атаковать следующую линию окопов, высылая вперед штурмовые группы, - и всё?
   - Не совсем, Ваше Высочество. - Продолжает доклад Валерий Антонович. - Австрийцы не смогли определить места прорыва и перебросить к ним резервы. Помимо отвлекающих было несколько главных ударов, а не один, к чему все уже привыкли. Но это уже стратегия, а не тактика.
   - Хорошо, давайте закончим разбор и обратимся к нашим действиям. - Келлер берет карандаш и приглашает всех к карте, расстеленной на столе. - Как я уже сказал, Ставка утвердила перенос главного удара нашего фронта с Вильно на Барановичи. Прорыв обороны будет осуществляться силами 4-й армии. Наштаверх генерал Алексеев дал добро на участие Сводного корпуса в операции, так что теперь мы подчиняемся генералу Рагозе. Сегодня-завтра штаб армии должен указать нам новое место дислокации. Но Ваш батальон, Денис Анатольевич, точнее, часть его, будет дислоцироваться вот здесь. - Карандаш в генеральской руке ставит точку рядом с деревней, имеющей оригинальное название Локтыши. - И иметь специальное задание. Какое - сейчас поймете.
   - Я уже связался с разведотделом штаба 4-й армии и попросил их сообщить всю имеющуюся информацию. - Подполковник Бойко достает из папки одинокий телеграфный бланк. - Вот всё, что они прислали. Германские позиции проходят по западному берегу рек Сервеч и Шара. Состоят из трех линий окопов, хорошо применены к местности. В предполье - колючка, от пяти до тридцати рядов, всё остальное - из категории "предполагается" и "возможно". Разведка с воздуха пока не проводилась, несмотря на наличие авиаотряда. Вторая и третья полоса вообще не разведаны, неизвестно, существуют ли они в природе. По логике - должны, но информации нет.
   - Поэтому Вы, господин капитан, через неделю берете разведроту, кого и сколько - решите сами, и убываете в Локтыши. - Федор Артурович очень серьезно смотрит на меня. - Там вовсю уже начинаются Припятские болота и поэтому сплошной линии обороны не построить. Ваша задача - найти проход и произвести разведку участка, который будет указан позже. Могу только предполагать, что "гениальное" решение командующего фронтом на прорыв будет вот здесь. - Карандаш снова пикирует на карту и очерчивает две деревни, Скробово и Завосье. Почему - и ёжику понятно. В этом месте не надо форсировать речки, здесь они отворачивают друг от друга, оставляя узкий проход. Только вот гансы не дурнее генерала Эверта, и там такого уже понапихали-понастроили, что и не пройти, от слова "совсем".
   - Федор Артурович, когда будет известно место операции?
   - Да Господь Бог его знает, сие зависит не от меня. Как только станет об этом известно, я немедленно сообщу. Работа предстоит большая, необходимо будет разведать всё, все полосы обороны, позиции артиллерии, словом, абсолютно всё, вплоть до одиночных дотов и блиндажей. Понимаю, что задача очень сложная, но если прорвемся и сможем развить наступление - Война закончится до Рождества!..
   - Да, Денис Анатольевич, я хотел бы обсудить с Вами одну идею, надеюсь, что согласитесь... Хотя вот Федор Артурович считает ее авантюрой чистой воды, мол, слишком рискованно и невыполнимо... - Что-то мне не совсем нравится интонации Великого князя. - Как Вы посмотрите на то, чтобы в нужный момент захватить, пусть даже на маленьком участке окопы второй и третьей полосы и удержать их до подхода основных сил?..
   ...!!!... Вот так вот, и никак иначе!!!.. Ни больше, ни меньше!.. Взять одну роту, свалиться к немцам в окопы, занять круговую оборону и ждать, когда прибудет подмога!.. Ах-х-ренитительно хорошая идея!.. Только большой кровушкой попахивает, причем своей, родной, русской... Ну, и что отвечать? Учитывая, что ответ нужен здесь и сейчас...
   - Теоретически, Ваше Высочество, я согласен. Но!.. Одной ротой ничего не сделать. Я возьму с собой еще штурмовиков, хотя и этого может быть недостаточно. Помимо этого необходимо как следует обдумать и спланировать каждую деталь и каждую мелочь. Очень и очень тщательно. А это будет возможно только при наличии точных разведданных.
   - И что же Вы предлагаете? - Михаил Александрович ждет окончательного ответа.
   - Предлагаю убыть не через неделю, как планировалось, а послезавтра, максимум через два дня. И в оставшееся время плотно заняться разведкой. Во-первых, найти надежный проход на ту сторону. Во-вторых, хорошо всё разнюхать и обдумать полученные сведения. И, в-третьих, когда операция начнется, иметь какой-нибудь резерв рядом с тропинкой на ту сторону. На случай, если своих сил будет не хватать.
   - Хорошо, тогда займемся деталями. - Теперь уже Федор Артурович почти незаметно переводит дух. Или мне это только показалось?..
   - Передислоцироваться, Денис Анатольевич, придется следующим образом. - Подполковник Бойко начинает инструктаж. - До Столбцов следуете по железной дороге, там в условленный день Вас будет ждать автоотряд 3-го Сибирского корпуса. Учитывая количество автомобилей в нем, выдвигаться будете двумя эшелонами, сначала - разведрота, затем штурмовики. Маршрут следования: Столбцы-Несвиж-Клецк-Синявка-Локтыши. По прибытии установите взаимодействие с 11-й Сибирской дивизией, конкретно - с 41-м и 42-м Сибирскими стрелковыми полками. Его превосходительство уже сносился с генерал-лейтенантом Зарако-Зараковским по этому вопросу, последний обещал всяческую поддержку.
   Ага, уже всё решили и теперь ставят меня перед фактом. Типа, хотите взять на "слабо"? Ну, спасибо, Вам, господа, за оказанную честь и доверие, блин!..
   - Господин капитан, не зыркай на меня злым глазом. - Келлер негромко обращается ко мне на "ты", что бывает крайне редко и по самым важным и острым вопросам. - Сейчас речь идет о разведке - и только. Вопрос о штурме второй и третьей линий обороны, как сам только что сказал, будет зависеть от её результатов. Как и кем он будет производиться, подумаем позже...
   - Денис Анатольевич, никто не собирается только что созданный специальный батальон пускать под нож. - Великий князь поддерживает генерала. - Это по крайней мере глупо! Я уже попросил генерала Рагозу выделить в распоряжение Федора Артуровича роту из саперного батальона 35-го корпуса, благо, он стоит во втором эшелоне. А в ближайшем будущем мы навестим начальника 11-й Сибирской дивизии и, возможно, Вам придется поприсутствовать при этой встрече. Желательно, с результатами хотя бы предварительной разведки и своими предложениями.
   - Валерий Антонович с ротой поручика Стефанова тоже прибудет к Вам. - Келлер уже хитро улыбается. - И не с пустыми руками. Наш академик отправил в батальон сюрприз... Размером этак с вагон. Что в нем - сам не знаю, Иван Петрович сообщил только, что к Вам приедет два переносных "фортепиано", замечу - вместе с "пианистами", у Вас же своих нет? Ну, и как он выразился, - "и еще кое-что по мелочи".
   Ну, да, своих радистов-пианистов у меня нет. Яша Хаймаев только учится работать на ключе. Но до совершенства еще далеко. Только бы пришлые "пейджеры" не стали обузой. Тут, хочешь-не хочешь, а надо каждому группу поддержки организовывать... Да, еще вопросик один есть, правда, очень скользкий.
   - По моим действиям всё понятно. Но у меня есть опасение, как бы предстоящая операция не превратилась в повторение Нарочанской. Как-нибудь можно подстраховаться на этот раз?
   - А зачем, по-Вашему, мы собираемся посетить сибирцев? - Федор Артурович, переглянувшись с Великим князем, задает встречный вопрос, одновременно являющийся ответом.
   - Кстати, в 3-м Сибирском корпусе и 2-й Туркестанской казачьей дивизии мы уже побывали. И не зря потратили время. Осталось только пообщаться с командующими армией и фронтом... - Улыбаясь, добавляет Михаил Александрович. - Кстати, Вы знаете, что они затаили на Вас великую неприязнь? Нет?.. Дело в том, что недавно в нескольких газетах либерального толка появилась интересная статейка, рассказывающая о том, как проходила вышеупомянутая Нарочанская операция. Точнее, анализ наступления под видом статьи. Грамотный, по заверению подполковника Бойко, - чувствуется рука опытного генштабиста. И вывод сделан правильный - в свертываемости наступления виноваты медлительность и нерасторопность генералов Рагозы и Эверта. Вот потому они и злятся, что ославили их на всю Россию. Зато капитан Гуров-Томский выведен главным героем, этаким русским Пьером Баярдом, рыцарем без страха и упрека.
   Интересно, что за личный летописец у меня завелся? Найти бы писаку, да пальчики шкодливые наружу выгнуть градусов под девяносто, чтобы больше за карандаш взяться не смог! Так скоро в газетах секретные сводки из Ставки печатать будут, блин!..
   - И кому это понадобилось, хотел бы я знать?
   - Ну, ротмистр Воронцов по своим каналам вышел на репортера. Тот, опасаясь за свое здоровье, признался, что просто литературно обработал приготовленный текст и сдал в тираж. - Пускается в пояснения Федор Артурович. - А вот кому это понадобилось?.. Вы, случайно, ни с кем из чиновников Красного Креста на вокзалах не ссорились, Денис Анатольевич?
   - Гучков?.. Ему-то какая польза?
   - Ну, он уже сделал так, что Ваша персона для начальства, как красная тряпка для быка. Чтоб капитану Гурову служба мёдом не казалась. Теперь потихоньку будет формировать о Вашей персоне отрицательное мнение, мол, не всё так гладко у вышеупомянутого капитана, как об этом говорят. То там, то здесь какой-нибудь репортеришка будет поливать Вас грязью под благовидным предлогом "как нам стало известно из источника, заслуживающего всяческое доверие".
   - Ну и флаг ему в руки!.. В данном случае он, как мне кажется, наоборот нам подыграл... - Пытаюсь тянуть паузу, видя заинтересованные взгляды. - Мне это, конечно, - не по статусу, но если Ваше Высочество в разговоре с этими "полководцами" намекнет, что повторение ситуации будет считаться уже не случайностью, а закономерностью... Я думаю, они начнут шевелить своими задницами...
   - Денис Анатольевич!..
   - Виноват, Ваше превосходительство, оговорился! Хотел сказать - мозгами!..
   - Ты бы, господин капитан, поменьше понтовался! - Федор Артурович произносит фразу, абсолютно не вяжущуюся с его генеральским воспитанием. - За редким исключением Их превосходительства стопроцентно подпадают под "принцип курятника"...
   Ну, не иначе, ефрейтор в генеральской голове проснулся. Сам Федор Артурович так не умеет разговаривать. Значит - дело серьезное...
   - ... Принцип курятника, Михаил Александрович, - это выражение "оттуда". - Келлер отвечает на недоуменный вопрос Великого князя. - Если дословно - "Клюнь ближнего, нагадь на нижнего"... Вы помните ротмистра Воронцова из Института?.. Петр Всеславович создал из своих коллег по Корпусу и Дружине этакую следственно-аналитическую группу. За одно из учебных заданий был взят факт сдачи крепости Ковно. Он на днях переслал результаты расследования аж с фельдъегерем, настолько они... интересны. Были подняты под разными предлогами многие штабные документы, опрошено около полусотни офицеров и нижних чинов из гарнизона крепости и выяснилось вот что...
   Ну, Вы все, я надеюсь, помните, как тогда писали в газетах? "Комендант Ковно проявил малодушие и сдал крепость германцам, сбежав от вверенных ему войск". Так вот, у коменданта Ковно генерала от кавалерии Григорьева был на руках приказ Верховного Главнокомандующего Великого князя Николая Николаевича, гласящий - "Ни шагу назад!". И приказ командующего 5-й армией генерала Плеве, которому крепость подчинялась, об отступлении. Генерал Григорьев мог отступить, но он решает оборонять крепость, и этим облегчить положение отступающей армии. С двадцать пятого июля по пятое августа гарнизон обороняет крепость, форты по нескольку раз переходят из рук в руки. Третьего августа крепость переподчиняется десятой армии генерала Радкевича. Который требует доложить обстановку... А вот здесь начинается самое интересное. Ближайший телеграфный аппарат, по которому можно связаться с Радкевичем, находится в двенадцати верстах от крепости. Когда Григорьев докладывает и просит подмоги, генерал Радкевич отстраняет коменданта от командования и отдает приказ его арестовать. Далее следует трибунал, где Григорьев признается виновным в беззаконном бездействии власти и самовольном оставлении крепости во время боя. Вывод Воронцовских аналитиков - провокация с целью найти козла отпущения за сдачу Ковно.
   - И что же сейчас с генералом Григорьевым? - Великий князь немного нервно теребит манжет рукава.
   - Приговор - лишить воинского звания, чинов, орденов и медалей, а у него только Владимиров было три штуки - 2-й, 3-й и 4-й степени с мечами и бантом. Лишить дворянства и всех прав состояния, исключить с военной службы и сослать в каторжные работы на пятнадцать лет. Кстати, приговор утвержден генералом Эвертом. Насколько удалось узнать, Григорьев сейчас содержится в тюрьме города Орла... Есть о чем подумать, Денис Анатольевич? Если вот так, запросто генерала съели, то капитаном, даже очень геройским, и не подавятся...
  
  *
  
   В Локтышах до нас уже успел обосноваться батальон какого-то полка из второго эшелона. В самой деревне, естественно, располагался штаб и первая рота, остальные, менее удачливые, расселились в палатках в пределах прямой видимости от центра цивилизации местечкового масштаба и занимались повседневным ничегонеделанием. Первый Состав отправился посмотреть-полюбопытствовать и, если придется, познакомиться со "старожилами". Их встретили с вполне понятной холодной отчужденностью, типа, понаехало тут всяких, самим места мало. Но она моментально сменилась на опасливую осторожность, когда узнали, что к ним в гости прибыли гуровцы. Вот так вот, сначала ты работаешь на авторитет, потом авторитет начинает работать на тебя...
   Рота облюбовала ольховую рощицу на берегу речушки Лань и расположилась там на постой. Во время визита вежливости мы с Оладьиным успокоили взволнованное перенаселением батальонное начальство тем, что завтра дождемся своих и исчезнем с их горизонта. Перебираться поближе к линии фронта действительно надо, а то двадцать верст с гаком - ненужная забава для разведгрупп, которым еще потом по болотам шариться в поисках путей-дорожек на ту сторону.
   На следующий день прибыли подполковник Бойко, рота Димитра Стефанова и обоз с обещанным подарком от Павлова. Валерий Антонович сразу же позвал смотреть новое имущество и, честно говоря, оно того стоило. Сначала мы проинспектировали грузовики с кучей всяких ящиков и тюков, в которых, оказывается, под видом помощи фронту от тружеников тыла приехало достаточное для прокорма всех стоящих на довольствии количество сублимированного и витаминизированного пайка "made in Pavlov*s Institutе ў". Причем в довесок прилагается ящик с тонизирующими пилюльками, которые надо растворять во флягах с водой. Валерий Антонович тут же передал предупреждение академика использовать за один раз не больше двух таблеток, и категорически оградить от этого чудо-зелья Алесю с Данилкой, а также прочую несовершеннолетнюю малышню, если вдруг доведется. Еще один ящик заполнен другими пилюльками, для обеззараживания воды, типа, из болотца водички набрать, таблеточку кинуть, подождать две минуты, пока муть осядет, аккуратненько перелить - и всё, можно пользоваться без ущерба для здоровья. Рядом обнаруживаются тюки с надписью "Сетки и мазь Павловского от комаров". Следующие два авто доверху забиты спецобмундированием в ассортименте. Включающем в себя новомодные шлемы Адриана на всю "янычарскую" роту. Потому, как своих родных диверсов я в это ни в коем случае наряжать не буду! Для них самая лучшая защита от пуль и осколков - тишина, ловкость рук, точность ударов и очень быстрые ноги.
   Туда же отправятся двадцать пуленепробиваемых бронежилетов-кирас, "одолженных" благодаря ротмистру Воронцову у жандармских отделений, где они благополучно пылились в шкафах и кладовках. Подполковник Бойко передал заверения Петра Всеславовича в том, что на испытаниях эти панцири обстреливали из пулемета с трехсот шагов - и никаких дырок, трещин и сколов. И последним пунктом в этом списке идут лохматки. Не кое-как сшитые в казарме на коленке из разлохмаченных мешков, а вполне себе фабричной выделки, причем - камуфлированные! Рисунок напоминает что-то среднее между "амёбой" сороковых и традиционной "флорой", но смотрится очень даже ничего себе. Вот за это - спасибо и низкий поклон!..
   Потихоньку доходим до последней машины, которая привезла две радиостанции в комплекте с радистами - двумя очень похожими друг на друга молодыми организмами в студенческой форме, которые немного неуверенно топтались возле своих агрегатов в компании невысокого, худощавого ефрейтора лет двадцати пяти - двадцати семи. Несмотря на новую, еще не обмявшуюся форму, видно было бывалого фронтовика. Юноши своим видом напоминали двух приличных и воспитанных домашних котиков, вдруг неизвестно как оказавшихся среди своих приблатнённо-уличных сородичей с ближайшей подворотни во время мартовской сходки. Представившись Петром и Дмитрием Мамиными, ребятишки очень грамотно и толково рассказали о своей технике, усовершенствованной ими под руководством САМОГО!!! академика Павлова. В результате чего вес аппаратуры снизился на три килограмма, дальность действия наоборот увеличилась до пятидесяти километров, а питание осуществлялось с помощью аккумуляторов, или ручной динамо-машины, которая к тому же работала и зарядным устройством. И что в Институте они натренировались уверенно держать связь на максимальном расстоянии практически в любых условиях.
   На мой заковыристый вопрос насчет того, как они оценивают свои боевые возможности, братья скромно и застенчиво потупясь, промямлили, что в данной области ничем похвастаться не могут, и что для безопасности их самих и радиостанций был приставлен вот этот ефрейтор, который уже зарекомендовал себя с наилучшей стороны. Мол, они втроем устроились в теплушке с аппаратурой, и когда во время следования два вора попытались на ходу вскрыть вагон и чем-нибудь поживиться, их ожидала большая неожиданность. Первое "джентельменам удачи" удалось, а вот со вторым вышла неувязочка. Не ожидая встретить никого живого, они несколько оторопели, что позволило ефрейтору одного отправить обратно пинком под копчик, а второй, не найдя, что возразить против какой-то кочерги в руках, спрыгнул сам...
   Так, пора поближе познакомиться с этим ефрейтором... И чего это Валерий Антонович так хитро улыбается, хотел бы я знать? Какую-то каверзу приготовили?.. Ладно, посмотрим, а пока...
   - Ну, а ты кто таков, добрый молодец? Какими судьбами к нам?
   - Честь имею доложиться, Ваше благородие, 186-го пехотного Асландузского полка ефрейтор Ковпак!
   ЧТО?!.. КТО?!.. Еще раз с того же места!.. Ахре... Ну нифига себе!.. Аф-ф-ф-игеть!..
   - Еще раз!.. Кто такой?..
   Ефрейтор с некоторым удивлением смотрит на непонятливого капитана, затем снова рапортует:
   - Так что, Ваше благородие, ефрейтор Ковпак!
   - А звать тебя Сидором?
   - Так точно, Ваше благородие!..
   - И откуда ты здесь появился? - Потихоньку прихожу в себя от неожиданной новости.
   - Так вот, разрешите доложить, украли меня!
   Опаньки, получите "дубль два"! Героя - ефрейтора с Георгиевским крестом и двумя медалями "За храбрость" вот так просто взяли и украли!
   - Это, интересно, как украли?
   - ДА к нам в полк какая-то лекарская комиссия приехала, чегой-то там проверять начали у солдат. Вот дохтур один и сказал, что мне, мол, не ндравится, как ты дышишь, на-кась, прими пилюльку и посиди чуток здеся. Ну, я и съел. А потом, вроде как, прикорнул малость, а проснулся уже в санитарном ешелоне. А рядом той же дохтур сидит и говорит, мол, будешь теперь в другом месте служить, а в каком - опосля узнаешь, и бумагу с казенной печатью мне показывает, где про ето написано....
   М-да, простенько и со вкусом! В полку, наверное, сразу бумажки настрочили, и что госпитализирован, и что переведен в другую часть...
   - Ну, что ж, ефрейтор Ковпак, вот твой начальник на ближайшую неделю-другую. - Показываю на подоспевшего унтер-офицера Хаймаева. - Задача пока будет той же - охранять связь. А потом посмотрим... Яша, принимай пополнение. Головой и прочими частями тела отвечаешь и за людей, особенно - господ студентов по причине их неопытности, и за бесперебойную работу аппаратов в любое время суток! Ефрейтору объяснишь всё насчет оружия. Уяснил?.. Тогда - вперед, всех поставить на довольствие, и найди пару комплектов формы. Переодеться надобно юношам...
   Следующим утром мы перебазировались на полтора десятка верст поближе к болотам, остановившись на укромном берегу речушки Бобрик, попав на участок 42-го Сибирского полка. Тут же четыре группы, составленные из самых опытных лесовиков-пограничников, отправились на предварительную разведку, а остальные стали заниматься сооружением болотоступов "за себя и за того парня", в результате чего оба ближайших лесочка стали принимать достаточно футуристический вид. Все ветки, до которых можно было дотянуться, пошли в дело, и деревья издали стали походить на гигантские одуванчики, или пальмы.
   Назавтра по поиску тропинок работал уже десяток групп, но дальше, чем на три версты вглубь никто продвинуться не смог. Разведчики приходили поздно вечером, вымотанные, в хлюпающих сапогах, промокшие до нитки. Виновато докладывали об отсутствии результата, угрюмо отрыкивались от подколок друзей-товарищей и, перекусив, заваливались спать, чтобы утром снова уйти в поиск.
   Через два дня я уже сам стал сомневаться, что сможем осуществить задуманное, но удача всё же улыбнулась нам. Когда Остапец, бывший старшим одной из групп, подошел доложиться, уже по лицу было видно, что что-то они нашли.
   - Иваныч, присаживайся и рассказывай... На, держи, пока не остыл. - Протягиваю ему кружку с чаем.
   - Докладываю, Командир. Тропку мы не нашли, но... На следы наткнулись. Ходил кто-то по болоту.
   - ... А это не может быть нашими старыми следами? Может, другая группа там пробегала?
   - Не, наши не такие дурные, шоб бычки кидать где ни попадя.
   - Что за бычки? Наши, или?..
   - Не германские, наша махра. Цигарка из газеты кручена, по виду - два-три дня пролежала. - Остапец достает из кармана бумажный пакетик с находкой. - Хозяин чуток мимо "окна" промахнулся.
   - Ну, это уже что-то! Молодцы!.. А, может, перебежчик какой к гансам подался? Дай Бог, чтоб не дошел.
   - Не-а, не перебежчик то был. - Фельдфебель, довольно улыбаясь, выкладывает главный козырь. - Мы аккуратно прошли по следу-то. И на махоньком таком островке ухоронку нашли. Тама береза росла когда-то. Теперича один пень остался. Вось в нем и сделан тайничок. Да так хитро - не враз дотумкаешь. В тайнике мешочек жиром промазанный, а в ём сухарей немного, чекушка, кисет и спички.
   - Так-так-так... И что ты обо всём этом думаешь, Иван Иванович?
   - Контрабандисты ета, вот те крест, Командир. - Старый вояка азартно крестится, не замечая, что рука занята посторонним предметом. - Мы ешо до войны такие вось тайники скока раз находили!
   - Что же им таскать-то сейчас, контрабандистам твоим?
   - Того не знаю, но Митроху с Паньшиным я на ночь возле пенька оставил.
   - Не мало, всего двоих?
   - Не, ночью цераз топь нихто не пойдёт. Это - на всякий случай, для порядку. А с утречка надо пятерку в засаду ставить.
   - Думаешь, обратно пойдут? Когда и сколько?
   - Сухарей там - неполный фунт, водки - чекушка, как раз на двоих-троих человек. Аккурат на короткий передых. А пойдут сёння-завтрева. - Остапец ловит мой удивленный взгляд и объясняет, как само собой разумеющееся. - Чую я их...
   Ну, если Иваныч говорит, что пойдут, значит так и будет. Его чуйка - явление феноменальное, ни разу не подводила, прям, телепат-экстрасенс какой-то, а не фельдфебель.
   После обеда я в очередной раз убедился в этом. Засада привела с собой двоих пленных. По виду - оба гражданские, одеты с дешевым шиком городских окраин, но сапоги и одежка явно приспособлены для прогулок по болотам. Один, белобрысый, с округлым красным лицом, до сих пор не может прийти в себя и, раскрыв рот, только неверяще оглядывается вокруг. Второй, чернявый, с глазами слегка навыкате, нос с небольшой горбинкой, в общем, цыганистого такого вида, держится спокойней и только зло поглядывает по сторонам. Руки, естественно, у обоих связаны, на шее у белобрысого висит солдатский вещмешок.
   - Ну что, гости дорогие, добро пожаловать. Кто такие, откуда и куда путь держите? - Начинаем допрос с пристрастием, уж больно интересные типы забрели на огонек.
   - Та местные мы, к сродственнику ходили. Прихворал ён. - Чернявый начинает "сказки дядюшки Примуса". - Шли себе по дорожке, ворочались обратно, а тут - ваши бандюки, как снег на голову!..
   - Ты, дружок, поакккуратнее со словами. - Обращаюсь к "цыгану", когда его голова от "леща", данного конвоиром, возвращается на прежнее место. - Тут тебе не бандюки, а солдаты русской армии. А будешь лаяться, в следующий раз прилетит посильнее и в очень болючее место.
   - Вашбродь, вот при них нашли. - Паньшин выкладывает на траву две финки в ножнах и потертый "велодог" мелкашечного калибра. - И еще они вот енто тащили.
   Сняв с шеи белобрысого носильщика вещмешок, он снимает лямки, разрезает туго затянутую тесемку, и высыпает на траву десятка три небольших бумажных свертков. Где-то я оченно похожие уже видел!.. Ага, вспомнил, и не особенно удивлюсь, если содержимое будет таким же, как в пакете, найденном в буфете у покойного Бени, осиновый кол ему в ж... в сердце, уроду моральному!..
   Разрываю бумагу одного из пакетов, - так и есть, ровными рядами, как конфеты в коробке, лежат коричневые бочонки с надписью "MARK", и в каждом, как я понимаю, - по одному грамму кокаина.
   - Слышь, Вашбродь, давай договоримся. Половину тебе и твоим... солдатам, с другой половиной нас отпускаете. - Наркодилер начинает торговаться, как баба на базаре. - Цену ему сами, небось, знаете. А тут - чистяк, ни сахарной пудрой, ни зубным порошком не бодяженный... Так как, договоримися?..
   - Ты, я смотрю, не иначе, как головушкой своей дурной обо что-то ударился. - Потихоньку начинаю закипать праведным гневом. - Ты со мной, боевым офицером, торговаться собираешься?!.. Вас, идиотов, взяли в расположении воинской части. Вы оба для меня - германские шпионы со всеми вытекающими последствиями, а ты мне только половину предлагаешь, скотина болотная?! А ну, братцы, дайте им, как следует!..
   - С-суки!.. - "Цыган", по-видимому, главный в этой парочке, собирается что-то возразить, но ему тут же прилетает напоминание о том, что иногда лучше молчать, чем говорить. Командир пятерки, не долго думая, засандаливает ему с правой в печень, и, пока тот пытается прийти в себя, начинаем разговор с "ведомым". Для начала белобрысый получает несильный, но очень болезненный удар пониже уха, но упасть рядом с товарищем ему не дают. Потому, что, войдя в роль, ору ему:
   - Кто такие?!.. Откуда шли?!..
   Клиент не выдерживает, и, хлюпая носом от обилия ощущений, сначала невнятно, затем более отчетливо рассказывает о том, что никакие они не шпионы, а простые мирные контрабандисты, ходившие за хабаром на германскую сторону. Что, собственно, и требовалось доказать.
   Очухавшийся главарь на автопилоте презрительно сплевывает своему напарнику под ноги, затем, спохватившись, втягивает голову в плечи, не зная, чего ожидать за подобное святотатство. Это хорошо, что ты боишься, легче будет договариваться. Но немного позже...
   - Этих двоих отвести во-он туда и привязать к дереву. Выставить часового. Если будут что-нибудь вякать, разрешаю бить, но не до смерти. Мы же не можем мертвяков расстреливать, а им, как германским шпионам только это и светит. Я сейчас к господину полковнику, напишем приговор военно-полевого суда, и всё. - Тушки уволакивают в указанном направлении, а я иду сообщить подполковнику Бойко радостные новости, а заодно поделиться кое-какими мыслями на этот счет...
   Через час продолжаем беседу, надеясь на искренность и желание сотрудничать:
   - Так, времени у меня мало, ужин скоро, поэтому разговор будет коротким. - Интересно, мне сейчас Станиславский поверил бы, или нет. - Начнем с тебя, белобрысый. Сможешь провести нас на ту сторону?.. Чего губами шлепаешь без толку? Разрешаю отвечать.
   - Ва... Ваше благороде!.. Та я не... не запомнил дорогу-то, второй разик тока ходил!..
   - М-да, жаль!.. Всё-таки один шпионом оказался. - Поворачиваюсь к одному из пришедших со мной бойцов. - Петюня, дружок, сбегай, притащи лопату, пусть себе могилку роет. А мы пока со вторым побеседуем.
   "Цыган" оказался хладнокровнее, умнее и сообразительнее своего напарника. Поэтому разговор стал напоминать беседу двух относительно интеллигентных людей.
   - Ваше благородие, если проведу, отпустите? - Он испытующе и с всё возрастающей надеждой смотрит на меня.
   - Отпущу. Но не сразу. Когда пару раз сходим туда и убедимся, что не соврал и правильную тропку показал.
   - А с хабаром что будет? - Чернявый снова начинает торговаться...
   А вот, действительно, что же будет с кокаином? Который, даже разбавленный втрое-вчетверо, стоит баснословных денег, и простому люду не по карману... А и хрен с ним!.. Пусть вся эта либералистическая богемная публика с тонкой духовной организацией и высокими порывами души унюхается вусмерть! Туда им и дорога!.. Кокс - не синтетическая наркота, у которой привыкание с первой дозы... Кто хочет, тот всегда найдет себе приключений на одно место. А мы, может, еще и на патронах сэкономим... Хотя, есть одна идея. Сейчас эту гадость используют в госпиталях, как анестетик.
   - А товар твой я покупаю. За двести рублей...
   - Вашбродь, да мне за него две тыщщи дают! - "Цыган" аж закипает, как чайник, от праведного негодования. Совсем забыл, где находится и с кем разговаривает.
   - Тебе никогда не говорили, что перебивать собеседника неприлично? - Задаю невинный вопрос после того, как чернявый приходит в себя после очередного "леща". - Я не закончил фразу... Я предлагаю двести рублей и твою жизнь. Опять скажешь, - мало?.. Нет, уже не скажешь? Причем деньги - за то, что проведешь нас по болоту...
   Мое внимание привлекает Остапец, стоящий неподалеку и машущий руками, явно изображая вертолет. Так... "Внимание!"... "Тревога!"... Надо пойти пообщаться с Иванычем, просто так он шухер поднимать не будет.
   - Ты, дружок, подумай минуток так пять, не больше. А я скоро приду...
   "Делая вид, что никуда не тороплюсь", как в том анекдоте про Штирлица, быстрым шагом подлетаю к фельдфебелю.
   - Иван Иваныч, что случилось? Чего шум поднял?
   - Командир, тут вот какое дело... Знаю я гада этого. В 14-м, в самом начале, взяли его на границе, а при нём блокнотик, где написано какие полки где стоят, да листок, как карта помеченный. Мы его жандармам сдали, потом наш ротный говорил, что шпиён это германский, имени не знаю, тогда звали Мадьяром. Может, и вправду из них, из австрияков-то.
   - А ты не ошибаешься, Иваныч? А если просто похож, что тогда?..
   - У него вот тут, возле локтя, должен шрам быть рваный, вот так, галочкой. - Остапец показывает, какой и где именно искать примету. - Он тогда двоих наших из револьвера положил, пока ему руку-то штыком не проткнули.
   - Хорошо, спасибо, Иваныч. Тебя он запомнил, как думаешь?
   - Должен был, гадючий сын. - Фельдфебель кровожадно улыбается. - Я ему тогда знатно ребра пересчитал за наших... Царствие им Небесное... Тока щас он меня не видал, я как сообразил, сразу подале хорониться начал.
   Так-так-так... Можно, конечно, сейчас пойти проверить этот самый шрам, только что это даст? Если он действительно шпион, сдадим его контрразведчикам. А кто будет тропинку показывать?.. Белобрысый?.. На пинках по копчику и адреналине он, конечно, попытается вспомнить дорогу, а если ошибется? Будем играть в Ивана Сусанина? Не-а, так не интересно!.. Значит, попробуем "ловить на живца". И живчиком этим буду я сам, то бишь, капитан Гуров. Наверное, каждая немецкая гадость знает, что за голову этого негодяя и головореза обещано сто тысяч. А если это - Мадьяр, то ему сам Бог велел быть в курсе.
   - Иваныч, позови-ка Паньшина, его ребята этих ходоков брали и обыскивали. Вот, всё, что нашли, пусть несет к штабной палатке, я там буду...
   Наверное, это было бы незабываемое зрелище, если бы кто-нибудь увидел двух офицеров, копающихся в куче добытого из карманов, картузов и сапог достаточно попользованного и немного ароматного добра, и внимательно разглядывающих всё детально и внимательно. Рукоятки на финках оказались несъемными, без тайничков, в гильзах револьверных патронов тоже ничего, кроме пороха не оказалось, клочки газеты из кисета были без каких-либо надписей и посторонних обозначений. Но Бойко продолжал копаться во всём этом "богатстве" с только ему понятной целью...
   - Вот, нашел! Смотрите, Денис Анатольевич! - Валерий Антонович торжествующе машет зажатой в руке купюрой, отрывая меня от созерцания огонька на кончике папиросы. - А я-то думаю, где они деньги прячут! У кисета, оказывается, стеночки-то двойные. И вот, извольте-с!
   Смотрю на сложенную вчетверо пятерку, как баран на новые ворота, и ничего не понимаю. Купюра, как купюра, слегка б/у, помятая, подзасаленная...
   - Посмотрите вот сюда, что здесь написано? - Господин подполковник разворачивает денежку и показывает надпись в углу, сделанную, скорее всего, химическим карандашом.
   - "Пять эн эс", какое-то непонятное обозначение.
   - Это, если читать по-русски. А латиницей - SHC. Условное обозначение, позволяющее германским шпионам использовать купюру в качестве "обратного билета". Эта информация в циркуляре недавно проскакивала.
   - То есть, теперь нет никаких сомнений по поводу этого Мадьяра?
   - Учитывая то, что деньги были специально спрятаны - абсолютно никакого. - Валерий Антонович пристально смотрит на меня и снова задает тот же вопрос. - Денис Анатольевич, Вы уверены, что другого выхода нет?
   - Уверен. Мадьяр должен сам захотеть провести меня на ту сторону. Сто тысяч марок для этого - очень весомый аргумент.
   - А если он выкинет какой-нибудь неожиданный фортель? - Мой любимый начальник никак не может успокоиться.
   - Во-первых, я знаю, кто такой Мадьяр и буду начеку, во-вторых, со мной пойдут Гриня и Егорка, одни из самых лучших рукопашников. Ну, а в-третьих - на кону успех всей операции...
   Рано утречком, едва рассвело настолько, чтобы разглядеть что-то под ногами, мы вчетвером уже были в пути. Вчера вечером после мини-спектакля, устроенного по моей просьбе, где в диалогах моих орлов несколько раз прозвучала фамилия "Гуров" и некоторые детали предыдущих приключений в стиле "бойцы вспоминают минувшие дни, и битвы, где вместе рубились они", Мадьяр, изобразив на мордочке судьбоносное, но недолгое раздумье, согласился провести группу из трех человек на ту сторону. И, хоть и старался не показать вида, очень обрадовался, что я буду одним из участников.
   Сегодня он с воодушевлением работал ориентиром, отходя по тропе на какое-то только ему понятное расстояние и ожидая, пока я возьму по компасу азимут на его тушку и посчитаю шаги. Пару раз у меня возникало устойчивое подозрение, что он нарочно водит нас кругами, стараясь запутать и выиграть время. Когда будем прокладывать дорожку, попробуем некоторые участки спрямить, а то уж больно зигзагообразно все выходит. Ширина болота по карте - три версты, а мы уже, наверное, в три раза больше отмотали.
   Где-то в два часа пополудни наше путешествие, судя по всему, подходит к концу. Мадьяр начинает слишком уж нервно и часто крутить головой по сторонам, тем не менее, обещая, что до берега очень недалеко. Дабы облегчить ему задачу, объявляю привал на четверть часика и реально промокшие до нитки, а также "очень уставшие" Гриня с Егоркой делают вид, что прикорнули на пять минуток. Сам тоже сижу, прикрыв глаза и изображая дрёму. В то же время ожидая следующего хода нашего "лоцмана". Тот выжидает достаточно долго, потом я слышу, как он, стараясь не шуметь, пододвигается поближе... Сейчас-то он, безоружный, против троих ничего сделать не может, но всё равно, как-то стрёмно сидеть и изображать расслабленного спящего придурка.
   - Вашбродь, а, вашбродь, слышь, что скажу? - Делаю вид, что просыпаюсь от его шепота, пару секунд, ничего не понимая, смотрю по сторонам и на него, затем "прихожу в себя".
   - Чего тебе?
   - Вашбродь, тут вот какое дело... До твердины совсем недалеко, а у меня там... Короче, я золотишко прикопал, империалы, колечки, цепочки всякие... Давай, ты меня отпустишь, а я тебе тайник покажу?..
   - И много там? - Окончательно просыпаюсь и жадно смотрю на собеседника. - Небось, крохи какие?
   - Нет, там много, целая шкатулка... Ну, так как?.. Отпустишь?.. - Так и сверлит меня, зараза, взглядом, будто дырку пробуравить хочет.
   - Сначала покажи золото, потом поговорим. - Тебе, блин, дураку, подумать бы немного, что именно я предложил и с чего вдруг таким алчным стал. А он радуется, будто джек-пот выиграл...
   - Хорошо, пошли... Только этих не бери, мало ли что... Вдруг тоже захотят...
   - Ну, веди, показывай, где там твой клад...
   Оставляем "спящих" казаков и аккуратно бредем к темнеющей в полуверсте рощице. Наконец-то действительно выбираемся на твердое место, болоту - конец! Мы прошли!.. По своему истолковав мою радость, Мадьяр шепотом подзуживает:
   - Вашбродь, пошли быстрее, совсем чуть-чуть осталось...
   Еще минута, и мы выходим на крошечную полянку, на краю которой стоит засохшая дуплистая ольха. Чернявый жестом показывает, мол, там, внутри, иди и проверь. Делаю пару шагов вперед и слышу испуганный шепот:
   - Смотри, что там, справа?..
   "Ведусь" на дешевую разводку и поворачиваюсь в нужном направлении. В тот же момент он сгибом локтя обхватывает шею и пытается меня придушить, вторая грабля в это время уже тянется к кобуре, чтобы достать люгер. Ну, это мы на тренировках до автоматизма отработали. Правая рука взлетает вверх, ловя основанием ладони подбородок противника, левая "виснет" на удушающей конечности. А вот и нужная точечка на предплечье, нажимаем... Резко приседаю, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов против часовой стрелки, тут же поднимаюсь, правой толкаю голову Мадьяра вниз, по пути последняя стукается затылком о выставленное колено и в конце траектории утыкается лицом в траву. Придавливаю сверху шею, чтоб не орал и не брыкался, захваченная конечность заламывается за спину, затем туда же попадает вторая. Сдергиваю с себя бинокль, ремешок - петлей на вывернутые кисти, несколько раз закрутить между ними, затем футляр не без труда залезает на лоб противника, работая натяжителем всей этой "конструкции". Добавляю в качестве кляпа его же кептарик, и всё, клиент готов.
   Показываю жестами беззвучно появившимся из кустов Грине и Егорке, что клиента без лишнего шума надо отсюда убрать, и мы возвращаемся на место последнего привала. Отсюда, если что, никто ничего не услышит, да и не дадут этому придурку шуметь. Разрезаю до локтя рукав его пиджака и рубашки, - так и есть, рубец шрама похож на неровный уголок.
   - Ну, что, Мадьяр, поговорим? - Вытаскиваю полусжеванную кепочку изо рта "рыцаря плаща и кинжала". - Что тебе здесь понадобилось?
   - Фья... Птф... Дьявол!.. - Шпион таращит глаза от неожиданности.
   - Нет, простой человек, вот, смотри. - Осеняю себя крестом. - Чтобы сократить время на допрос, по дороге подумай, что лучше - плохо жить в ссылке, откуда, как я понимаю, ты уже один раз сбежал, или хорошо умереть, не дойдя до господ жандармов. Кстати, хорошо - не значит быстро и безболезненно.
   - Командир, да чё его уговаривать! - Гриня, подхватывая сценарий, достает "оборотня" и подсаживается к чернявому. - Щас разделаем на дюжину кусков и по разным лужам раскидаем.
   - Я... Я всё расскажу!.. Только пусть он не будет!.. - Мадьяр инстинктивно пытается отодвинуться от клинка, который оставляет на горле кровоточащую царапину.
   - Гриня, подожди. Я знаю твою ненависть к этим тварям, но потерпи до лагеря. Там с ним вдумчиво поговорим, и если будет врать, никто тебе мешать не будет... Всё, подъем, и быстренько шагаем домой...
   Следующие несколько дней пронеслись быстро и были очень суматошными. Тремя пятерками сходили на разведку, заодно немного откорректировав маршрут по болоту. Как оказалось, Мадьяр действительно поводил нас кругами, желая напакостить. Теперь он, к сожалению, был для нас недоступен, со слов Валерия Антоновича, проводя всё свободное время в компании серьезных господ из контрразведки и заливаясь там соловьем. Из того, что полагалось знать нам, он начирикал, что немцы не ставили задачей именно здесь устроить "окно" на нашу сторону, заданием было просочиться в любом месте на свое усмотрение и собирать сведения о возможном месте наступления в зоне действия 4-й армии.
   Тропа сократилась до семи верст и уже была обозначена вешками. В целом, достаточно проходима, только в трех местах нужно было шлёпать по пояс в воде. Ну, да это - вопрос времени. Обещанная саперная рота из 35-го корпуса уже прибыла и вовсю занималась приготовлениями к прокладке трассы. Проинструктированный по всем вопросам, в том числе и по поводу режима секретности, поручик, бывший ротным командиром, и двое его прапоров прошли вместе с нами по болоту, делая на ходу пометки в блокнотах, и теперь их саперы с помощью топоров, пил "Дружба-2" и в таких случаях традиционного и безотказно действующего мата-перемата быстренько уничтожали то, что осталось от ближайших лесочков после изготовления мокроступов. Народ авральничал в две смены, и если бы не помощь Стефановских "янычар", временно переквалифицировавшихся в носильщиков, груды фашин и "лестниц" были бы для гансов явным доказательством, что русские замышляют здесь какую-то пакость. Но погода была за нас - низкая облачность и иногда моросящий дождик, поэтому никакие люфтваффы и близко не летали. А, может, в распоряжении 47-й резервной дивизии, стоявшей по ту сторону, их и не было.
   Оба разведвыхода, в которых принимал участие лично, показали, что немцы сделали выводы из Нарочанской операции, и выходы из болота, которые они считали опасными, были перекрыты двумя-тремя рядами колючки с возможным минированием. Метрах в двадцати за ними располагалась линия окопов, и обитало около роты немцев. Которые, по-видимому, считали свою задачу не совсем адекватной и поэтому караульную службу тащили хоть и с соблюдением устава, но без особого рвения. О светомаскировке, как о явлении природы, забыли вообще. Во всяком случае, по огоньку сигареты можно было спокойно отслеживать передвижение часового. С другой стороны, их задачей было - не допустить прохода противника, то бишь, нас в тыл, а вошкаясь по колено, а то и по пояс в грязи, штурмовать даже такие укрепления будет только совсем дурной. Может быть, они своим поведением и показывали, типа, место занято, идите нафиг. Ну, как сказал когда-то один умный человек - "Если в сердце нету хода, - через печень постучим". Немного поползав по окрестностям, нашли, всё-таки, две малюсенькие лазейки, где просачиваться можно было только по одному и то, выжидая, когда часовые разойдутся в разные стороны.
   С такими радостными вестями и громадным запасом энтузиазма мы и вернулись обратно, но подполковник Бойко тут же исполнил арию птицы обломинго, передав мне приказ генерала Келлера, запрещавший личное участие в выходах. И никакие аргументы в стиле "Я должен пробежаться по местности, где буду вести боевые действия!", во внимание не принимались. Всё, что мне оставалось - вместе с Валерием Антоновичем ставить задачу уходящим группам, наносить на карту результаты разведки пришедших пятерок, маяться нервным бездельем и плакаться в жилетку Анатолю, чей эскадрон временно исполнял функции оцепления, отрабатывая тактику "Всех впускать, никого не выпускать". Через сутки господин подполковник сжалился и поставил задачу помочь саперам с расходниками. В результате чего все близлежащие деревни лишились "ненужных" веревок, а, железнодорожные мастерские в Слуцке, до которых было около сотни верст, почти всех запасов проволоки, скоб и гвоздей. Причем, следуя в оные, готовился к всевозможным препонам и отказам, но всё получилось на удивление легко. Невысокий колобок в путейской форменной тужурке, к которому меня провели, назвался инженером Гроновским и, услышав в ответ мою фамилию, тут же поинтересовался, знаю ли я некоего господина Филатова, служащего в Гомельском депо. Пришлось признаться, что имею счастье быть женатым на его дочери. Начальник мастерских, расплывшись в улыбке, сообщил, что когда-то Александр Михайлович выручил его в трудную минуту, посему он будет всецело рад помочь его зятю, отдавая тем самым должок. Узнав, что мне требуется и в каких количествах, слегка потускнел, но всё же обратно мы ехали, увозя оттуда почти все запасы метизов и оставив в качестве благодарности маленький "штабной" Маузер 1914...
   Сразу по возвращении Валерий Антонович "обрадовал" меня нехорошей новостью. Одна из пятерок, возвращаясь из разведвыхода, услышала невдалеке посторонние звуки. Мужики тут же притворились кочками и, когда мимо них проходил какой-то солдат, устроили ему испуганно-предынфарктное состояние, затем полубесчувственную тушку связали и, как барана на привязи привели обратно. Учитывая, что в руках гаденыша была ветка с привязанной неношеной еще портянкой, особых вопросов ни у кого не возникло. Как оказалось, один из саперов решил переметнуться к гансам, и выторговать себе безбедное существование в обмен на увлекательный рассказ о наших приготовлениях и листик бумаги с обозначенной тропой через болото, причем на обороте русскими буквами по-немецки было написано "Дойче зольдатен нихт шиссен их хабе вихтиг гехайм информационен". Ich habe wichtige geheime Informationen
   Беседу с ним отложил на потом, но ближе к ночи возникли непредвиденные обстоятельства, в результате чего под арестом оказалось уже четыре человека. Друзья будущего покойничка решили помочь ему освободиться и после отбоя заявились к палатке, где перебежчик коротал время "в обнимку с Манькой", - такой способ обездвиживания придумали сами диверсы. Невезунчик связанными руками и ногами обнимал десятидюймовое бревнышко. И шевелиться он после этого был способен, только изредка переваливаясь с одного бока на другой, да и то с трудом. Приняв в очень неярких отсветах малюсенького костерка караулившего добычу Егорку за шуплое и мелкое недоразумение в форме, борцы за справедливость потребовали под угрозой подзатыльника и чего-то там еще дать им возможность воссоединиться с товарищем. Через полминуты прибежавший на тревожный свист разводящий со свитой с охотой пошли им навстречу, связав еще не пришедших в себя от легкого похлопывания по жизненно важным местам робингудов и запихнув в ту же палатку, где томился их друг. Предупредив, что при нарушении тишины в ночное время, мордочки виновников до утра будут завернуты в портянки давно не первой свежести.
   Пришлось с самого утра идти и разбираться, что за ерунда такая у нас начала твориться по ночам. Искателей приключений уже вытащили на свежий воздух, но из-за стреноженных конечностей, работоспособными у них были только рты. Впрочем, пользоваться даром речи они не спешили и просто угрюмо смотрели на нас с подполковником Бойко снизу вверх.
   - Ну, и где тут у нас любитель одиночных прогулок по болоту? - Вопрос чисто риторический потому, что после него задержанные тут же непроизвольно глядят на как следует заляпанного смолистой "Манькой" типчика очень неприметной наружности. Мимо такого пройдешь, и не заметишь, а потом и не вспомнишь, что когда-то видел. Темноволосый, черты лица какие-то простецкие, незапоминающиеся, но выдают глаза.
   - Вот этот, Командир. - Конвоир, стоящий сзади, небрежно пинает его в спину. Тот дергается, но по-прежнему не произносит ни слова, лишь буравит люто ненавидящим взглядом то меня, то Валерия Антоновича. Ну, конечно, тебе нас любить не за что, через нас к тебе в скором времени пожалует в гости Костлявая Старуха. А вот если бы ты все-таки пробрался и сдал тропу немцам, что бы тогда с нами было? Гансы дождались бы, когда мы выползем из болота и покрошили бы из пулеметов?..
   - Чего молчишь, умник? Допрашивать тебя я не собираюсь, тут всё понятно. Шел добровольно сдаваться в плен с белым флагом в руках. Поэтому насчет приговора, я думаю, догадываешься. Мне только интересно, что же подвигло тебя на такой "подвиг". И почему эти полудурки кинулись тебя вызволять.
   - Это чегой-то мы - полудурки? - Еле слышно, но все же различимо шепчет один из соучастников.
   - А тогой-то, дружок, что на дураков вы не тянете, еще хуже с головками дела обстоят. Видели, что этот под охраной часового сидит? Чего полезли? Теперь огребете по полной... Ну, что молчишь, путешественник? Язык проглотил?
   - Не буду я с вами ни о чем разговаривать! - Дезертир начинает впадать в истерику, противореча самому себе. - Какая вам разница?! Что для вас солдатская... жизня?!.. Золотопогонники!.. Сколько солдат отправили на смерть, чтобы красоваться с этими висюльками?! - Он с ненавистью кивает на мои кресты. - Чьей кровью они политы?!..
   - Ну, во-первых, всех своих погибших бойцов я помню и могу назвать поименно, и судить меня могут только они, а не какие-то тыловые землекопы. А во-вторых, ордена эти моей кровью политы. Неужели не знаешь, что Георгия именно за личное мужество дают?.. А ты, голуба, не так прост, как на первый взгляд кажешься, речь для простого солдата уж больно правильная. Из каких будешь, а?
   - Из мещан...
   - Да мне твое происхождение пофигу! Какую партию представляешь?.. Да не мнись ты, как девица перед сеновалом, поздно уже, сдал сам себя. Фразочки и интонации уж больно интересные... Ну так как, сам скажешь, или помочь? Как мы умеем помогать, ты знаешь?..
   Подхожу вплотную, кладу руку на затылок и легонько нажимаю на одну хитрую такую точечку.
   - А-а-й-а-а!!!.. Палачи, кровопийцы! - Вот, клиент созрел, взор горит, слюна во все стороны брызжет. - А я и не таюсь! Был анархо-коммунистом, сейчас состою в социал-демократической партии большевиков!..
   - Это каким же ветром тебя от князя Кропоткина занесло в объятия бывшего присяжного поверенного Ульянова, тоже, кстати, сынка не какого-нибудь крестьянина, а действительного статского советника с титулованием "Ваше превосходительство"? Что они могут знать о реальной жизни простых людей?.. Чего застыл в молчании? Только что щебетал, как птенчик, - и на тебе! Буквы кончились? Так я напомню...
   Собеседник решил от греха подальше не выяснять, откуда тупой держиморда и золотопогонник знает такие замечательные имена, и решил перейти сразу к сути:
   - Кропоткин отрекся от своих идей, став на позиции оборончества. А мировая революция, произойдя во всех странах, принесет человечеству свободу...
   - Ага, а за компанию еще добавит равенство и братство, чтобы жизнь раем не казалась. Французы один раз попробовали, не напомнишь, чем всё закончилось? Хотя, можешь не отвечать, это я так, для поддержания разговора... А ты, значит, вместе с большевиками хочешь превратить войну империалистическую в войну гражданскую, пока озверевшие мужики-окопники с оружием в руках, да?
   - Да, потому, что только скинув со своей шеи царя, правительство и остальных государственных паразитов, народ сможет построить справедливое свободное общество!
   - Так ты - за справедливость, значит? Тогда скажи мне, если бы ты дошел до германцев и, судя по партийной принадлежности, сам добровольно сдал им дорогу через болото, а потом из-за этого погибли бы сотни, если не тысячи простых русских мужиков в солдатских гимнастерках, кто был бы виновен в их гибели?!.. Кого надо было бы назвать палачом, и на чьей совести была бы их кровь?!..
   - Вы этого никогда не поймете! Новое общество, как ребенок должно рождаться в крови и очищающего от всего старого муках!.. Их потом назвали бы Героями Революции! А память о них была бы священна! Так же, как должна быть священна память о тех, кто указал дорогу к счастью, о народных вождях!..
   - Так, чтобы окончить дискуссию, постарайся найти короткие ответы на три вопроса. Первый - где сейчас все твои вожди? Второй - на какие деньги они там в Швейцарии и Америке безбедно шикуют, прости, стараются спасти русский народ? И третий - почему из всех социал-демократов только российские стремятся к уничтожению Российского же государства? Подумай об этом на досуге... - Поворачиваюсь к заинтересованно слушавшему Валерию Антоновичу и вношу рацпредложение. - Господин подполковник, мне кажется, тут не дезертирством пахнет, а кое-чем похуже. Давайте передадим этих четырех в контрразведку. Кто знает, какой клубочек размотается. А на тропе я посажу в засаду пару групп с приказом уничтожать перебежчиков на месте. Без суда и следствия...
   Вечером произошел еще один разговор, но уже поинтереснее. В обед Яша принял телефонограмму, гласившую, что "По получении сего подполковнику Бойко и капитану Гурову-Томскому прибыть к шести часам пополудни в штаб со всеми необходимыми документами". Не столь уж хитрая шифровка означала, что Федор Артурович с Великим князем Михаилом уже в гостях у начальника 11-й Сибирской дивизии и вечером ждут нас с полученными разведданными на ковер. Поэтому с понятным нетерпением дожидаюсь прибытия очередных разведчиков и наношу результаты их "вояжа" на карту.
   В вышеозначенный штаб, оккупировавший какую-то мелкую усадьбу, приезжаем заблаговременно, но дежурный, узнав, кто мы такие и откуда, тут же проводит к начдиву, не дав даже перекурить. Две пятерки, охранявшие нас в дороге, грамотно располагаются вокруг особняка, контролируя периметр, прапорщик Горовский, ставший временным начальником нашей охраны, проходит следом за нами. Притормозив нас перед дверью, из-за которой слышны приглушенные голоса, адъютант-"экскурсовод" исчезает внутри, затем вновь появляется и пропускает нас в кабинет. Макс остается снаружи "на контроле", заведя светскую беседу с секретарем в погонах, Валерий Антонович очень по-уставному представляется присутствующим и докладывает о прибытии. Следую его примеру, разглядывая тем временем единственного незнакомого генерала. Так себе, среднестатистический такой генерал-лейтенант, лет где-то под шестьдесят, намечающееся брюшко, усы, бородка, джентльменский набор Анн, Владимиров и Станиславов, причем почти все с мечами, Золотое оружие...
   - Здравствуйте, господа. Генерал-лейтенант Зарако-Зараковский. - Не остается он в долгу. - Начальник 11-й Сибирской стрелковой дивизии.
   Блин, откуда такая мода на двойные длиннющие фамилии? Типа, древнее род, что ли? Ну, тогда самым древним будет обладать какой-нибудь Микола Через-Забор-Ногу-Задерищенко... Ладно, про себя буду звать генерала просто Зараковским, главное, - не сказать вслух, обидится дяденька...
   - Коль все собрались, давайте приступим к делу. - Распоряжается Великий князь Михаил. - Господин капитан, с большим нетерпением ждем вашего доклада. Что удалось узнать?
   - Ваше Императорское Высочество, Ваши превосходительства, прошу Вас к карте. - Достаю из планшета и расстилаю на столе нашу самую большую на данный момент драгоценность, план германской обороны на участке Залужье-Медведичи. - На нее нанесена вся информация, полученная от разведгрупп с момента обнаружения прохода и до сегодняшнего дня. Выход во фланг противнику может быть осуществлен в десяти верстах северо-западнее деревни Залужье. Вдоль болота проходит одна траншея, в двадцати метрах перед ней - ряд колючей проволоки. Рота германцев при двух пулеметах, которые стоят напротив наиболее вероятных с их точки зрения выходов из трясины. Это - фланговый заслон.
   Самих полос обороны две, это обусловлено близким схождением рек Щара и Мышанка, расстояние между которыми не превышает семи верст...
   - И на всем протяжении фланг прикрывает только одна рота? - Удивляется "сибиряк". - Не маловато ли?
   - Так точно, Ваше превосходительство. Выход из болота возможен на протяжении полутора верст от линии фронта, дальше трясина непроходима и простирается до самого узкого места между реками, где уже выстроена вторая полоса обороны...
   Первая же полоса состоит из трех линий окопов полного профиля, проходящих на удалении от пятидесяти до ста шагов от берега Щары. В предполье - пять, местами семь рядов колючки. Наблюдательные пункты, пулеметные гнезда почти во всех местах отлиты из бетона, имеют фланговые амбразуры. Блиндажи для личного состава также бетонированы, построено много "лисьих нор". Расстояние между траншеями - от ста до двухсот шагов, перед второй и третьей линиями проволока в два-три ряда. Все ходы сообщения перекрываются в нескольких местах рогатками и ежами.
   Легкая артиллерия расположена почти сразу за третьей траншеей, на участке обнаружено четыре батареи пушек калибра 7,7 сантиметров. За второй полосой обнаружено три батареи тяжелых 15-сантиметровых гаубиц. Все находятся на хорошо оборудованных позициях, рядом - укрытия для расчетов. Запасные позиции также обнаружены. Судя по нескольким найденным проводам, установлена связь с наблюдателями в первой линии окопов.
   Далее, через Мышанку в двух местах германцами оборудованы понтонные переправы и отремонтирован взорванный при нашем отступлении мост возле деревни Остров. Сама деревня превращена в один большой цейзгауз, в основном - продовольствие и боеприпасы. Вероятно, германцы считают, что она находится на безопасном удалении от зоны активных боевых действий. В деревне Залужье расположился штаб полка и резервный взвод, выполняющий сейчас функции охраны. Связь - только телефонная, радиостанций не обнаружено... Капитан Гуров-Томский доклад закончил.
   - Господин капитан, насколько достоверной является эта информация? - Генерал Зараковский, задумавшись, внимательно разглядывает условные обозначения, затем спохватывается. - Прошу понять меня правильно!..
   - Иван Иванович, насколько я знаю характер капитана Гурова, все данные стопроцентно верны. - Вступается за меня Келлер. - И лично я имею все основания им доверять.
   - Ваше превосходительство, мои разведчики исползали там всё вдоль и поперек. Маршруты групп составлялись так, чтобы данные одной перепроверялись другой во время следования к заданному району поиска, причем, с самой близкой, насколько это возможно, дистанции. - Теперь уже в два голоса пытаемся перебороть здоровый скептицизм хозяина кабинета. - ... Заранее прошу простить за несколько пикантные детали... Возле одной из батарей германец, решив, что до ближайших кустиков ближе, чем до отхожего ровика, почти обосс... пардон, оросил одного из моих "пластунов", так его и не обнаружив.
   - И что же ваш солдат?
   - Им было настрого приказано не раскрывать своего присутствия, дабы не поставить под угрозу всю операцию... Потом, правда, он долго ругался, отстирывая форму под шутки друзей-товарищей. Пришлось объявить ему благодарность перед строем за выдержку и предупредить, что если эта тема любителям подначек так интересна, то я заменю им разведвыходы на уборку отхожих мест...
   Ну, всё, заканчиваем смехопаузу, сейчас Великий князь Михаил будет использовать служебное положение в личных целях. Он пока только генерал-майор, но, я думаю, не каждый обладатель погонов с зигзагами, рискнет слишком настойчиво с ним спорить... Однако Келлер всё же считает нужным предпринять кое-какие меры предосторожности:
   - Иван Иванович, не откажите в любезности, отправьте своего адъютанта по какой-либо надобности, там вместе с ним сейчас один из наших офицеров, он проследит, чтобы никто не страдал излишним любопытством. Не хотелось бы, чтобы о нашем разговоре кто-либо знал.
   - Федор Артурович, Вы меня заинтриговали!.. - Зараковский несколько секунд пристально вглядывается в каждого из нас по очереди, пытаясь найти на лицах ответы на невысказанные им еще вопросы, затем нажимает кнопку звонка и высказывает появившемуся адъютанту пожелание, обязательное к немедленному исполнению. - Мишенька, голубчик, можете сходить поужинать... Господин прапорщик пока подежурит вместо вас.
   Выполнив просьбу, генерал выжидательно смотрит то на Великого князя, то на Келлера, ожидая объяснений. Мы с Валерием Антоновичем, понятное дело, превосходительского внимания не заслуживаем... И вот только теперь Михаил Александрович начинает излагать ради чего мы здесь собрались:
   - Я думаю, никому из присутствующих не надо напоминать о том, что всё сказанное здесь будет являться конфиденциальным и секретным?..
   Иван Иванович, Вы, вне всякого сомнения, знаете, что согласно приказа командующего армией Ваша дивизия совместно со Сводным корпусом генерала Келлера должна продемонстрировать отвлекающий удар в направлении Миничей. Как Вы считаете, сможем мы по примеру генерала Брусилова превратить вспомогательный удар в основной? Используя в нашем случае предоставленные разведданные?
   - Ваше Императорское Высочество!.. Я всё еще не совсем понимаю, о чем идет речь. - Зараковский пристально и внимательно смотрит на собеседника.
   - Речь идет о том, чтобы прорвать фронт в районе, разведанном капитаном Гуровым-Томским и обеспечить прорыв во фланг и тыл германцам. - Великий князь еле заметно усмехается, глядя на почти визуально заметную работу мысли начдива. - Дабы более не терзать Вас в неизвестности, поясню: скрытно прошедшие уже известной и подготовленной тропой по болоту два батальона одновременно захватывают пятикилометровый участок как первой, так и второй полосы германской обороны и дают возможность основным силам нанести фланговый удар по 9-й армии Леопольда Баварского и захватить Барановичи, выполнив тем самым директиву Ставки.
   - Разрешите еще один вопрос, Ваше Императорское Высочество. Ставка и... Главнокомандующий знают о Ваших намерениях?
   - Нет. И не должны... Хотите спросить - отчего такая секретность? Причина проста - болтливость наших штабных стратегов и, как следствие, - утечка информации, из-за которой возможно придется всё отменить... Послушайте, любезный Иван Иванович, никто не предлагает Вам совершить что-то предосудительное, всё будет делаться согласно директивы Ставки. Вы же, опытный генерал, сами двадцать минут назад цитировали нам рапорт командира 42-го полка... "В виду того, что полк в бою у деревни Опинагура почти что весь полег, исполнив приказ командира корпуса, мною из оставшихся нижних чинов строевых, каптенармусов, артельщиков, кашеваров и конюхов был сформирован сводный батальон". Вы же прекрасно понимаете, какие потери будут при попытке штурма традиционным методом...
   - ... Я согласен, Ваше Императорское Высочество. - Генералу Зараковскому потребовалась пара минут гробового напряженного молчания, но теперь он принял решение и уверенно смотрит на Великого князя. - Завтра с утра я отдам распоряжение штабу разработать проведение операции.
   - Ни в коем случае, Иван Иванович. Исходя из той же причины секретности. - Келлер снова вступает в игру. - Всё уже сделано, мой начальник оперативного отдела разработал все необходимые документы и сейчас ознакомит нас с ними. Господин подполковник, прошу Вас, приступайте...
   - Предполагается следующий порядок действий. - Валерий Антонович вооружается остро заточенным карандашом и сменяет меня возле карты. - Разведрота отдельного Нарочанского батальона специального назначения за два часа до начала наступления скрытно проходит через болото и бесшумно ликвидирует фланговый заслон германцев...
   - Простите, господин подполковник, каким образом можно бесшумно уничтожить целую роту? - Командир сибиряков даже не пытается скрыть своего недоумения.
   - Если позволите... - Вмешиваюсь в разговор, в конце концов, работать будут мои "призраки", мне и отвечать. - Часовые и дежурные расчеты пулеметов берутся в ножи, двери в блиндажи подпираются заранее заготовленными жердями, в вентиляционные трубы закидываются либо флаконы с хлороформом, либо дымовые шашки, либо специальные петарды с красным перцем, табачной пылью и добавлением определенной химии. У нас имеется их достаточное количество благодаря помощи... некоторых ученых.
   - Хотите задушить германцев ядовитыми газами? - Великий князь испытующе смотрит на меня. - Помнится, мне рассказывали, что Вы были категорически против применения этого оружия.
   - Да, Ваше Императорское Высочество, я и сейчас считаю, что лучше обходиться без него. Но во-первых, пусть тевтоны на своей шкуре попробуют что это такое, а во-вторых, применяться будут вещества нелетального действия. Лишь в течение определенного времени может возникнуть удушье. Но тут у них будет выбор: или сдаться в плен, или отправиться в мир иной... Между прочим, во Франции полиция еще в двенадцатом году с эту дрянь применяла против своих же граждан.
   - Далее, по прибытию первого отряда в составе штурмовой роты вышеозначенного батальона и одной из рот 41-го, или 42-го полка, сдать позицию им и приступить к выполнению основной задачи. Семь групп должны блокировать артбатареи противника, по две группы уходят на каждую переправу через Мышанку, остальные - резерв командира роты, будут получать задания по обстановке.
   - Еще раз прошу меня извинить, сколько человек в каждой группе? И как может одна группа, пусть и многочисленная, разгромить батарею? - Зараковский опять в недоумении.
   - В группе, Ваше превосходительство, пять человек...
   - И эти пятеро смогут вывести из строя артиллерийскую батарею?! - Теперь генерал саркастически усмехается. - Невозможно! Ни за что не поверю! Пять человек против всей орудийной прислуги!..
   - Извините, Ваше превосходительство, но я еще не закончил!.. Необязательно убивать всех артиллеристов. Убираются часовые, изымаются прицелы, даже снимаются замки с орудий, минируется боекомплект, в стволы закидываются термические гранаты Рдултовского, в самом крайнем случае издалека расстреливаются офицеры, унтера, наводчики и инициативные солдаты. После всего этого пушки не будут представлять никакой опасности. - Добавляю, чтобы окончательно добить временно онемевшего и слегка опешившего генерала. - Последний раз мы такое делали под Нарочью...
   - Иван Иванович, давайте оставим все вопросы на потом и дадим господину подполковнику закончить доклад. - Келлер с некоторой укоризной смотрит на своего коллегу.
   - Да-да, пожалуйста!.. Прошу еще раз извинить, господа...
   - Далее, после атаки основных сил перед разведротой будет стоять задача развернуться тремя завесами к северу и активными действиями тормозить продвижение германских резервов к месту прорыва. Денис Анатольевич, будьте добры, объясните, как это будет происходить. - Валерий Антонович сам предлагает выступить, пока генерал Зараковский снова не начал шуметь.
   - Пятерки перекрывают все дороги, тропинки, найдя удобные места для засад. По появлению противника дают по два залпа, опять-таки выбивая максимальное количество офицеров, затем, поставив растяжки для погони, отходят, не принимая ближнего боя... Растяжка, Ваше превосходительство, - это тонкая леска, или жилка провода, натянутая поперек тропки и одним концом прикрепленная к вбитому колышку, например, а другим - к предохранительной чеке гранаты. Если при беге задеть жилку, чека выскакивает и граната взрывается... Через пару-тройку верст они повторяют то же самое. Я, конечно, могу и ошибаться, но не исключено, что по прибытии к месту прорыва батальонами будут командовать фельдфебели, а взводами - ефрейтора. Сюда же добавим минирование трофейными снарядами, для чего у нас есть специальные приспособления. В-общем, демонстрируем скифский вариант ведения боевых действий с добавлением реалий начала века двадцатого...
   - Штурмовой роте ставится следующая задача: разделившись на две группы, в указанное время скрытно и внезапно напасть на участки левофланговых рот в первой и второй полосе обороны, очистить их от противника, занять оборону на правом фланге и подать условный сигнал основным силам. - Валерий Антонович продолжает повествование. - Далее действовать по указанию командиров роты и батальона, находясь в резерве...
   - Простите, господин подполковник, теперь вопрос по существу. - Зараковский уже спокоен и деловит. - Я не знаю, какие там у Вас чудо-богатыри служат, но хочу предложить им в помощь гренадерскую команду того же 42-го полка, это - девяносто шесть человек, вооружены только гранатами и бебутами. И, как Вы понимаете, не самого робкого десятка. А также команду конных разведчиков. Тоже - лихие молодцы.
   - Хорошо, Ваше превосходительство, детали мы обсудим позже. Что же касается Ваших батальонов, то они должны выдвигаться сразу после штурмовиков и гренадеров. Задача каждого - после захвата окопов нашими группами занять их и приготовиться к отражению атаки: для одного - фронтом на север, для второго - на северо-запад. В качестве окопов целесообразно будет использовать ходы сообщения между траншеями, дооборудовать и укрепить их. Переставить трофейные пулеметы, наладить связь и взаимодействие. При этом второму батальону разведротой передаются под контроль переправы через Мышанку, это очень важно.
   Как уже было сказано, батальоны занимают оборону и ждут подхода основных сил дивизии, затем развивают наступление расходящимися ударами на Барановичи и на Слоним. Корпус генерала Келлера в составе Сводной кавалерийской бригады и Уральской казачьей дивизии развивает наступление в направлении Брест-Литовска, стремясь по возможности соединиться с войсками Юго-Западного фронта. Доклад закончен.
   - Хорошо, с планом я согласен. - Произносит Зараковский, еще раз погипнотизировав карту пару минут. - Завтра, если позволите, я вызову командиров полков и батальонов и в Вашем присутствии поставлю им задачи. Единственное, что меня еще беспокоит - снабжение и подвод резервов второго эшелона.
   - Иван Иванович, нас это тоже беспокоит. - Облегченно улыбается Великий князь и из скромности переходит на эзопов язык. - К командарму генералу Рагозе и командующему Западным фронтом прибудет некая высокопоставленная персона и в разговоре достаточно прозрачно намекнет, что повторение истории с Нарочью, когда они не справились с подводом частей второго эшелона и тем самым загубили операцию, будет расценено, как несоответствие занимаемой должности, предательство и саботаж. Со всеми вытекающими последствиями...
  
   Четвертый час ночи... Теплой, летней ночи с уже начинающим светлеть позади нас небом... Три часа двадцать четыре минуты... Секундная стрелка еле-еле ползет по циферблату, словно издеваясь над всеми нами. До начала операции остается шесть минут...
   Ночка сегодня выдалась бессонная, нервная и тревожная. Мои орлы, начиная с пяти вечера, когда в энный раз была проверена вся укладка, завалились отсыпаться, а у меня какой-то нервно-дергающий душевный раздрай. Наверное, потому, что затеяли дело, которое может оказаться не по силам. Типа, откусим больше, чем сможем проглотить, и, как следствие, очень сильно поперхнемся... Или из-за того, что роты Оладьина и Стефанова ушли, а я остался... Потому, как невместно, по словам Федора Артуровича, командиру батальона козликом прыгать по окопам и сонных гансов резать. Где те счастливые денечки, когда с Первым Составом резвились в немецком тылу в меру сил и фантазии?.. Теперь-то сил побольше, аж целый батальон, да только приходится не самому идти, а провожать других за линию фронта, а потом ждать, ждать, ждать...
   В час ночи собрал всех, начиная от Сергея Дмитрича и Димитра до командиров пятерок на посл... Бл...!.. Окончательный инструктаж...
   - Итак, господа "призраки" и "янычары". Что делать, вы уже знаете. Всё, что старше ефрейтора должно умереть, все штабы должны взорваться, или сгореть, все телефонные провода должны быть перерезанными, в общем, - хулиганьте на всю катушку. А если серьезно, еще раз хочу напомнить, что идете самыми первыми, и от вас зависит всё. Сможем, или нет, прорвем оборону, захватим плацдарм, или напрасно положим кучу народа. Поэтому, ребятки, постарайтесь сделать всё точно и по времени. Да, и осторожней с ножами, они острые, не ровен час порежетесь... Всё, удачи вам...
   Народ в темноте вежливо поскалился, типа, Командир шутит, значит, всё в порядке, и разошелся по своим местам. А через пять минут я уже стоял на краю болота и смотрел, как отдаленно напоминающие в своих лохматках людей, бойцы каждой пятерки, предварительно попрыгав, проверяясь на бряканье, с тихим хлюпаньем под ногами растворялись в густых чернильных сумерках. А у меня возникало почти непреодолимое желание перекрестить их вслед... О, Господи, отче наш, иже еси на небеси, сделай так, чтобы всё получилось!!!..
   Так, всё, хватит вибрировать! Разнылся, как гимназистка!.. Три часа двадцать восемь минут... Еще две минуты, почти сто двадцать секунд до контрольного времени... Все давно наготове, две роты сибиряков, Волгин со своей ротой огневой поддержки, саперы Николеньки Бера, загодя притащившие всё необходимое чтобы переправиться на другой берег Щары... Здесь у нее ширина - хорошо, если метров десять, но пехоте вода где по грудь, а где и по горло будет... Мы-то ножками протопаем, а вот бронереношкам, артиллерии и прочему хозяйству какой-никакой мостик нужен... Три двадцать девять... Полная тишина, кроме еле слышного шелеста ветра в кустах и редкого плеска воды о берег ничего не слышно, даже комары куда-то подевались, наверное, почуяли, что здесь может быть для них жарковато... Да ползи ж ты быстрее, зараза!.. Секундная стрелка будто приклеилась к одному месту и не хочет двигаться дальше... Четверть минуты... Пять секунд... Всё, время!..
   И тишина, не нарушаемая абсолютно ничем!!!.. Где сигнал?!.. Твою ж мать!!!.. С...ка, бл...!!!.. Что случилось?!.. Нет, если б их перехватили, мы бы услышали стрельбу!.. Тогда где они и где сигнал?!.. До ушей доносится негромкая россыпь глухих хлопков!.. Ф-ф-у-х-х, в небо с шипением уходит красная ракета!.. Есть, получилось!!!.. Яшка-телефонист уже лихо накручивает ручку вызова и чуть ли не кидает трубку мне в руки... Ору в мембрану "Огонь!", с секундной задержкой тишина окончательно разрывается сзади пушечными выстрелами и чуть в стороне от нас короткий вибрирующий свист сменяется грохотом разрывов. Артиллеристы, которые под присмотром Берга провели вчера рекогносцировку, теперь вовсю лупят по окопам соседних гансов, не давая им очухаться и прийти на помощь своим камрадам. Которым помогать уже бессмысленно.
   Саперы уже вовсю щелкают ножницами, делая проходы в колючке, с берега их прикрывают два хищно водящих стволами из стороны в сторону мадсена. Первые сибиряки уже на том берегу, за ними вплотную лезут остальные, держа над головой винтовки и подсумки. Где-то справа слышны частые винтовочные выстрелы, затем эту какофонию дополняет четкий ритм пулемета...
   С берега доносится условный свист, значит, проходы готовы. Сибиряки с глухим утробным рыком разом взлетают наверх, устремляясь к молчащим окопам, за ними через реку уходит еще один взвод... И еще... И еще... Кажется, нет такой силы, которая могла бы даже не остановить, а просто придержать эту, уже человеческую реку, ощетинившуюся штыками и несущуюся вперед, быстро сменив цилизованное "Ура!" на какой-то первобытный рёв "А-а-а!"... Саперы под командой Бера скрепили скобами бревна в конструкцию, напоминающую гигантский параллелепипед и, затащив ее на середину Щары, накидывают теперь бревенчатый же настил. Стук топоров иногда напоминает пулеметные очереди, мужики все промокли до нитки, но скорость не сбавляют, не останавливаются даже вылить воду из сапог. Еще минут десять, и можно будет двигаться на тот берег.
   Яша Хаймаев уже сдал связь корректировщикам с батарей и теперь нетерпеливо топчется неподалеку возле подъехавших броневиков в компании с только что вылезшим из железного нутра студентом-радистом. Его брат ночью ушел со своим "пейджером" вместе с разведчиками обеспечивать Сергею Дмитричу связь и скоро уже нужно будет выходить в эфир, чтобы поймать долгожданное и заветное буквенное сочетание "ВН", в просторечии - "всё нормально". Подхожу поближе к КШМ-ке, коей является пулеметный броник и выслушиваю пожелание "Доброго утра, Денис Анатольевич" в варианте дуэта. Ну, студент-радист - понятно, даже без комментариев, одним словом - "пиджак". Но услышать такое от Ильи Буртасова, да в начале важнейшей операции, когда все нервы на взводе... И ведь грудь в крестах в буквальном смысле слова, и погоны прапорские на плечах, а разговаривает, как утонченный гуманитарий-маменькин сынок из очень интеллигентной семьи. Давно уже дал себе слово не обращать внимание на этот диссонанс, но именно сейчас такой "домашний" тон приносит некоторое успокоение.
   - И Вам доброго утра, милостивые государи. Техника в порядке, не подведет?
   - Не подведет, Командир, вчера с механиком техобслуживание по полной прогнали. - Илья наконец-то начинает разговаривать на человеческом языке, и добавляет, придя на помощь неизвестно чего засмущавшемуся студенту. - И братья еще с вечера обе радиостанции проверили в действии.
   - Доброго утра, Командир. - Здоровается подошедший от второй машины бывший студиозус, а нынче прапорщик Федоров.
   - И тебе того же, Вадим. Механики с тобой? Возвращай нашего, место освободилось.
   Федоров поворачивается к пушечному Рено, прозванному за длинный ствол 47-миллиметровки "автопапой", коротко свистит и показывает жестами появившейся над бортом голове, мол, занимайте места согласно купленным билетам, то бишь, по боевому расписанию. Технарь быстренько перебирается в нашу машину, командую остальным "По местам", сам занимаю место пулеметчика, откуда обзор получше. Все согласно категорического приказа надевают на головы каски Адриана с амортизирующей подкладкой от академика Павлова. Заметив возле переправы мигание фонарика, трогаемся вперед, подсвечивая дорогу новомодной электрической фарой-прожектором. Проезжаем слегка гуляющий мост, с натугой, но с первого раза взбираемся на песчаный склон и чуть дальше останавливаемся на травке. К нам подбегает такой же взъерошенный и мокрый, как и все его подчиненные, Николай Бер.
   - Командир, мост нагрузку выдерживает, на берегу следов минирования не обнаружено! Мы здесь всё закончили!
   - Добро, Николай Павлович! Берите "автопапу", выдирайте свои колья - и вперед! - Приходится общаться на повышенных тонах, чтобы перекричать канонаду. - Только не попадите под артобстрел! Закончите дело, - и на точку сбора!..
   Творчески осмыслив поставленную задачу, Николенька Бер позавчера предложил после оборудования проходов в колючке выдернуть десятка полтора кольев с проволокой, погрузить их в БТР и, выдвинувшись за линию обороны сибирцев, под прикрытием пушки и пары мадсенов устроить из них импровизированные баррикады в пока что ничьих окопах, да еще совместить весь этот авангардизм с растяжками. Поэтому оставляю один броневик в его распоряжение, и мы отправляемся на заброшенный хутор, где командир 42-го полка должен был устроить командный пункт. Изо всех сил пытаемся ехать быстро, но получается далеко не везде. А торопиться, судя по разгорающейся в отдалении винтовочной трескотне, очень надо. Быстренько гансы очухались и полезли за реваншем...
   Командный пункт, он же полковой штаб, куда нас проводил унтер из охраны, расположился в просторном сарае-сеннике рядом с избой, над крыльцом которой висит флаг с красным крестом. Пара телефонистов заняты своим делом, несколько офицеров во главе с полковником Степаненко колдуют над расстеленной на столе картой, что-то на ней помечая. Заметив нас, командир полка приглашающе машет рукой и объявляет во всеуслышанье:
   - Господа, знакомьтесь - капитан Гуров-Томский, командир Первого отдельного Нарочанского батальона. - И продолжает после того, как заканчиваются представления и рукопожатия. - Денис Анатольевич, простите великодушно, - не до политесов. Германец попёр, как с цепи сорвался. Пойдемте, ознакомлю с текущей обстановкой... Да, в Ваше распоряжение поступает, как и было договорено, команда конных разведчиков. Они сейчас за рощицей, в полуверсте отсюда... Ковров, срочно штабс-капитана Пепеляева сюда!..
   Вестовой, моментально появившись в проеме ворот, козыряет и снова исчезает, через полминуты со двора доносится удаляющийся конский топот.
   - Справа колбасники пока активности не проявляют, наши пушкари им спуску не дают. А вот левее, между первой и второй полосами, где еще не успели окопаться, пытаются продавить. Пока неудачно, но нам без пушек там не выстоять. Наши из артиллерийской бригады трофеи осмотрели, но стрелять, сказали, будут только прямой наводкой. Прицелы им не такие, таблицы стрельбы неизвестные...
   - Трофеи, как я понимаю, это легкие полевые пушки. И много их у Вас?
   - Две батареи... Кстати, это - ваш трофей. Разведчики, их захватившие, очень настойчиво просили не забыть, что орудия необходимо передать в руки штабс-капитана Волгина, или поручика Берга. Надеюсь, эти господа офицеры здесь появятся?
   - Да, и очень скоро. Кстати, поручик Берг уже освоился с германскими гаубицами, наверное, и с этими пушками справится. Что же касается штабс-капитана Волгина, он останется у Вас в резерве со своей ротой огневой поддержки. - Видя непонимание слушателей, объясняю более подробно. - В его распоряжении две револьверных 37-миллиметровки Гочкиса на окопных станках, бомбометы,.. да и так много интересного. Бронеавтомобиль, на котором мы приехали, - тоже его вотчина. Так что он будет у Вас весомым козырем...
   - Господин полковник, разрешите присутствовать! - В воротах появляется новый персонаж, коренастый усатый штабс-капитан с повадками бывалого кавалериста.
   - Да, Анатолий Николаевич. Вы со своей командой поступаете в распоряжение господина капитана.
   Штабс изображает высокомерное негодование и собирается что-то возразить, но командир полка не дает ему такой возможности:
   - Дальнейшие боевые действия ведете совместно с э-э... отрядом капитана Гурова-Томского.
   Ага, высокомерие и негодование сменяются любопытством и заинтересованностью. Коллега по ремеслу подходит и представляется первым:
   - Командир конных разведчиков 42-го Сибирского полка штабс-капитан Пепеляев. Анатолий Николаевич. Весьма рад знакомству.
   - Командир 1-го отдельного Нарочанского батальона специального назначения капитан Гуров. Денис Анатольевич. Рад взаимно. Давайте не будем мешать "стратегам", идемте к бронеавтомобилю, там у меня свой походный штаб.
   Еще за несколько метров до броника слышим дружный ржач, затем, судя по голосу, Яшка-телефонист выдает в эфир:
   - А вот еще... Идут по улице два раввина, и тут над ними пролетает птичка и таки не промахивается и гадит на шляпу одного из них. Тот, почувствовав на голове лишний вес, снимает шляпу, смотрит на расплывшееся пятно, и возмущенно говорит другому:
   - Таки Давид, чиво ви ржёте, дайте мине якую-нибудь бумажку!
   А тот, помирая со смеха, ему отвечает:
   - Фима, таки я вас умоляю, зачем вам бумажка, ж...па давно улетела...
   Очередной взрыв хохота на мгновение заглушает даже канонаду. Нет, я, конечно, знаю, что мой "пейджер" Хаймаев недолюбливает раввинов, и они платят ему аналогичной монетой, что, в принципе и послужило основной причиной его появления в армии. Но порядок навести надо.
   - Ну, и чему веселимся, дикими звуками маскировку нарушая?.. Охранение где?.. А нету его!.. А почему?.. Прапорщик Буртасов! Илья Алексеевич, выражаю Вам свое командирское неудовольствие. Я понимаю, что врожденная интеллигентность мешает привести в чувство этого наглого штабного анекдотиста... пардон, радиста-телефониста, но ведь можно же сказать мне, я пну его пару раз по чему-нибудь жизненно важному, и он станет вполне адекватен... Яша, как ты говоришь, - "Слухай сюда, отсюда будет проистекать". Остаешься здесь вместе с экипажем бронеавтомобиля. Когда появится поручик Берг, поступаешь в его распоряжение и бежишь, куда он пошлет. Не в смысле, чтоб не мешался под ногами, а в смысле, чтоб корректировать огонь батареи. Чтобы все снова услышали твое коронное "На полтинник дальше, на двугривенный вправо"... Так, касается всех! Разошлись по периметру, следим, чтобы никто не смог подслушать, о чем мы с господином штабс-капитаном секретно совещаться будем. Господин студент, я Вас очень попрошу, отойдите в сторонку к своему коллеге по профессии, он Вам расскажет еще пару анекдотов из своей разудалой жизни.
   Народ в приступе служебного рвения бросается сломя голову в разные стороны, а я залезаю внутрь БТРа и, пока достаю из планшетки и расстилаю на сидении карту, последовавший моему примеру Пепеляев с интересом рассматривает внутреннее "убранство".
   - Никогда еще не доводилось бывать внутри бронеавтомобиля. - Он несколько смущенно оправдывается, заметив мой взгляд, затем переходит к делу. - Слушаю внимательно, ставьте задачу, господин капитан.
   - Смотрите, Анатолий Николаевич, мы сейчас вот здесь. Насколько я понял, германцы только начинают попытки выбить нас с захваченных позиций. Сейчас будут перегруппировываться, посылать к месту прорыва резервы и так далее. И всё это - в соответствии со своим знаменитым "орднунг юбер аллес". Одна из моих штурмовых рот совместно, кстати, с вашими гренадерами сейчас уже должна быть рядом с Залужьем, где расположился штаб германского полка. В самое ближайшее время они его уничтожат и захватят Остров, где у гансов склады боеприпасов...
   - Простите, у кого? - Пепеляев удивленно поднимает брови.
   - Мы в батальоне так называем германцев. Гораздо понятнее и короче, чем тевтоны, или колбасники... Так вот, они работают по штабу полка, дезорганизуя ближайшее сопротивление, а мы с Вами нанесем удар по "мозгу" - штабу армии, расположенному в Барановичах. До него с учетом того, что пойдем не по прямой, - верст двадцать пять. Скоро должен подойти эскадрон конных штурмовиков штабс-капитана Дольского, выдвигаемся, как только они появятся. Следуем скрытно и, по возможности, не вступая в боестолкновения. Настоятельно прошу проинструктировать по этому поводу своих разведчиков, чтобы ни у кого ретивое не взыграло. Один не вовремя сделанный выстрел, - и на операции можно будет ставить жирный крест. А возможно, и над нашими могилками тоже.
   - Не беспокойтесь, Денис Анатольевич, они у меня вот где. - Штабс показывает сжатый кулак не самого маленького калибра. - Слушаются беспрекословно.
   - Я говорю это на всякий случай. Мы должны незаметно пройти между постоянно копошащимися германцами. И не засветится до самых Барановичей... Также доведите до них, что не надо стрелять в непонятных людей, если вдруг их увидят...
   - То есть?.. Это как?.. - Пепеляев снова удивляется.
   - Сейчас на всех возможных путях подхода гансов резвится моя разведрота. Работают группами по пять человек. Принцип простой - "выстрелил, убежал". У них задача - выбить по максимуму офицерский и унтер-офицерский состав. Организовывают засаду, делают по выбранным целям пару залпов и отходят в лес. Можем их встретить, поэтому не надо стрелять по всему, что движется.
   - Интересная тактика. - Штабс-капитан задумывается. - Позволяет довольно быстро превратить подразделение в плохо управляемое стадо.
   - Да, а если учесть, что судьба предыдущих "пастухов" наглядна и незавидна, то инициативу проявлять вряд ли кто будет... Так вот, revenons a nos moutons (ревенон а но мутон - вернемся к нашим баранам), план действий таков: у Баранович мы разделяемся, Вы со своей командой и полуэскадроном штурмовиков заходите в город со стороны железной дороги на Ровно, имея целью Полесскую станцию, в смысле, все станционные объекты. При этом лучше было бы взять ее в кольцо, а потом шумнуть как можно громче. Особенно можно не церемониться, пленные в данном случае будут для нас лишней обузой... Я не призываю к тотальному уничтожению и нарушению Конвенций. - Поясняю, заметив несколько кровожадную ухмылку на штабс-капитана. - Просто не надо терять времени и, приостанавливая стрельбу, предлагать гансам сдаться на милость победителя. Ликвидировать, если они там есть, пулеметные точки, захватить дирекцию, водокачку, телеграф, депо. Мы тем временем разносим штаб армии в пух и прах, режем абсолютно всю связь и прибываем к вам. Если не будет возможности закрепиться, выводим из строя паровозы и уходим обратно.
   - Ну, что ж, всё понятно. Прискакали, всё поломали и ускакали восвояси. - Резюмирует Пепеляев. - Разрешите вопрос, Денис Анатольевич. Что за странные пистолеты висят на спинках передних сидений? Первый раз вижу такую конструкцию...
   Блин, конспиратор хренов!.. Хотя, можно уже не шифроваться. Всё почти официально.
   - Это пистолет-пулемет ФГ-15-02, экспериментальная модель, только принимается на вооружение... Чтобы было понятней - пулемет, стреляющий пистолетными патронами. Очень эффективен при работе в окопах, да и в других случаях тоже. Например, для вооружения экипажей броневиков. Гораздо удобней револьвера.
   - Простите, Денис Анатольевич, отлучусь на минутку. - Штабс вылезает наружу и подзывает вестового. - Ковров, ко мне!.. Сейчас несешься к моим и передаешь распоряжение фельдфебелю Бондаренко находиться в пятиминутной готовности к выдвижению. Всё, лети, сокол!..
   - Анатолий Николаевич, расскажите поподробней о своей команде. - Возвращаю разговор в нужное русло, когда Пепеляев снова пролезает через непривычную для него бронедверку. - Состав, вооружение, возможности.
   - Извольте-с. Команда конных разведчиков. В строю сто двенадцать нижних чинов при одном офицере. Хотел подать рапорт о присвоении прапорщика Бондаренке, да Осип Кондратьич сам отказался. Говорит - не с моим свиным рылом в калашный ряд соваться. Но фельдфебель из него - лучше и не придумаешь. - Штабс-капитан мимолетно улыбается, затем снова становится серьезным. - Вооружение - драгунские винтовки, бебуты, унтера еще и при револьверах, у многих - самодельные засапожные ножи. Солдаты опытные, надежные, почти все - еще первого призыва, томичи... Кстати, Ваши земляки, Денис Анатольевич...
   Только сейчас молнией в мозгу пролетает мысль, до этого затаённо копошившаяся где-то на задворках сознания!.. Пепеляев!.. Генерал Пепеляев, командир 42-го Сибирского стрелкового, затем комбриг 8-й Сибирской дивизии, принявшей полтора года назад на себя удар армии фон Белова под Лыком, и тем самым спасшей Северо-Западный фронт!.. И активный участник всех общественных веяний в Томске... А это, значит, его сын...
   - Прошу простить великодушно, Анатолий Николаевич, подспудно что-то в голове крутилось, но дошло только сейчас. Как поживает Ваш отец? Воюет?
   - Нет, папа еще год назад ушел в отставку по болезни. - В голосе собеседника звучат какие-то мягкие и почти домашние интонации. - Теперь дома пытается всеми способами помогать семьям ушедших на фронт...
   Наш разговор прерывается сначала вежливым покашливанием, затем Хаймаев, обращаясь как бы в никуда, философски произносит:
   - Таки нада бы доложить ихнему благородию, шо этии ухорезы-штурмовики со своими конями ужо прибыли. Так ведь Яшу никто и никогда не хочет слушать...
   - Спасибо, считай, что доложил. - Отвечаю точно также в забортное пространство и затем приглашаю собеседника на свежий воздух. - Пойдемте, Анатолий Николаевич, познакомлю Вас с штабс-капитаном Дольским. Мне кажется, Вы очень быстро найдете с ним общий язык...
  
   Полвосьмого утра. Между деревьями колышется изрядно поредевший клочковатый туман. Который, тем не менее, превращает бойцов, ведущих в поводу своих лошадок, в неясный тени, стоит им отойти буквально на пяток метров в сторону. Я ничем не отличаюсь от других и тихонько держу под уздцы спокойную мышастую кобылку, неприхотливо и ожидаемо названную за свою масть Мышкой, и выделенную мне в личное пользование. Подружились мы с ней быстро, как истинная леди, она была неравнодушна и к комплиментам, и к знакам внимания в виде морковки, подсоленной горбушки, расчесывания гривы и прочих маленьких радостей лошадиной жизни. А вообще мои отношения с этим четырехкопытным видом животных заметно улучшились после частых и длительных верховых прогулок под чутким руководством Михалыча, хотя в атаку всё же предпочтительней двигать на своих двоих. Это казак рождается, живет и умирает в седле, не то, что все мы остальные.
   В пять утра возле штаба, едва наш студент включил свой аппарат, на связь вышел его брат, от имени Оладьина сообщивший, что первое задание успешно выполнено, и они приступают к следующему. Всё это стало понятно из выловленных в эфире условных сочетаний "ВН". Узнав новости, я быстренько прощаюсь с экипажем КШМ-ки, предварительно поставив всем персональные задачи, и с эскадроном Анатоля и командой пепеляевских разведчиков двигаемся на северо-запад, к железной дороге, откуда можно было, не засветившись, добраться до самых Барановичей. Как и предполагалось, цивилизованные гансы для своих даже очень срочных передвижений предпочитали всё-таки дороги, поэтому мы незаметно подобраемся почти вплотную к конечной цели путешествия. Хотя наша "незримость" была понятием относительным. Когда отряд на рысях втягивается в очередную рощицу, его обитатели уже не спят и приветствуют гостей негромким птичьим щебетом. Особенно рада нашему появлению одна очень умная птичка. Которая несколько раз чирикает неразличимый для непосвященных сигнал "Свои". Пепеляевские разведчики во главе с командиром разевают рты от удивления, когда я поднимаю руку, командуя "Стой", затем по-птичьи свищу в ответ. И когда после всей этой прелюдии там, где только что было безлюдно, с земли поднимаются две фигуры в лохматках, а сзади с дерева бесшумно спрыгивает их товарищ... А вот это правильно! Козырять и вырабатывать командный голос будем дома, на базе, на плацу. Сейчас немного условия не позволяют. Старший группы, увидев незнакомцев, подходит поближе и имитирует отдание чести, поправив капюшон.
   - Ну, как дела, Василь? Давай вкратце, мы торопимся. - Узнаю в тусклом свете пасмурного неба одного из унтеров.
   - Здравия желаю, Командир. - Разведчик, секунду подумав, скидывает капюшон с головы. - Сначала поручик Оладьин нас в прикрытие тем, кто переправы держит, послал. Когда гансы попытались сходу через речку перебраться, наши их хорошо так, плотненько причесали. Ну, и мы с флангу соли под хвост сыпанули. Все, как приказано, как только кто из немчуры пытается чё то там орать-командовать, тут же мертвым валится. Не сдюжили они, так же быстро назад скатились... А Сергей Дмитрич все свободные пятерки собрал потом и это... как его... Ага-сь, в веерную атаку бросил. Колонны тормозить немецкие. Тут недалече, в двух верстах, просека проходит, мы на ней роту гансов и прижали. Семь тушек завалили, гауптмана, обер-лейтенанта, фельдфебеля и троих унтер-офицеров...
   - И что, за вами никто не гнался? - Спрашиваю больше для вида и для "гостей", заранее зная, каков будет ответ.
   - Ну, почему, погнались. До первых растяжек. Потом собрали своих "двухсотых"-"трехсотых" и передумали бежать дальше.
   - Добро, а где остальные?
   - Туточки недалече, шагов четыреста большак проходит, там мои "птенцы" сидят, Иволгин, да Скворцов. Как что интересное увидят, - чирикнут.
   - Ну, лады, воюйте тут, а мы дальше по железке пошли.
   - Эт в Барановичи-то, к черту в зубы? - Разведчик оглядывает нашу компанию и весело скалится. - Хотя неизвестно, кто еще позубастей будет...
   Едва дождавшись, пока отъедем от места встречи и "призраки" скроются в зелени, Пепеляев подгоняет своего коня и пристраивается сбоку.
   - Денис Анатольевич, Вы на каком языке сейчас разговаривали? - Штабс-капитан весело улыбается, предлагая оценить шутку. - Сделайте милость, объясните, что такое "двухсотые", "трехсотые" и "растяжка".
   - "Двухсотые", Анатолий Николаевич, на нашем языке - убитые, "трехсотые" - раненые, а "растяжка" - это граната, закрепленная где-нибудь в невидимом месте с протянутой невысоко над землей жилкой от телефонного провода. От ветки, например, к чеке с почти вытащенными усиками. В траве практически незаметна, но один неосторожный шаг - и через пару секунд взрыв. Очень полезна, чтобы притормозить погоню.
   - М-да, всё гениальное просто! А кто автор придумки?
   - Народ. Тот, с которым минуту назад беседовали. - Врать, конечно, нехорошо, об этом еще в садике учат, но тут без вариантов. - У нас батальон специальный, а это значит, специальный язык вроде птичьего свиста, специальная форма, специальное оружие. - Киваю на "стеньки" в руках ударной группы, о которые пепеляевцы все глаза измозолили. - Но главное - специальные способы ведения боевых действий...
   Показать их на практике доводится очень скоро. Минут через десять выходим к дороге, тому самому большаку, о котором упоминал командир разведгруппы. Хорошо укатанная грунтовка в этом месте огибает то ли большую лужу, то ли крошечное озерко, и катит себе дальше между прилегающими почти вплотную зарослями какого-то кустарника. Идеальное место для засады. И жертва, судя по доносящимся издалека звукам, уже на подходе. Звуки в тумане достаточно хорошо глушатся, но знакомый треск ретробайкерских движков слышен очень отчетливо. А на мотоциклах могут кататься только немецкие пулеметчики. И совсем они не нужны там, где сейчас сибиряки в землю вгрызаются, срочно оборону строят... Но и нам раскрываться рискованно, забрались уже туда, где кроме гансов никто не ходит и не ездит. Та пятерка, которая осталась сзади против стада кайзербайкеров на пляшет, их просто сомнут числом... А мы и не будем шуметь, ножи в бою не издают ни звука, и под ножом в опытных руках - тоже. В эскадроне хоть и штурмовики, но базовый курс диверсионной подготовки прошли все. Все рассуждения заняли доли секунды... Анатоль Дольский, поняв меня с полувзгляда, уже отдал команду первому взводу и "кентавры", быстро спешившись, шустро рассыпаются по зарослям, на ходу накидывая лохматки. Одна пятерка уходит кустиками навстречу звуку, вторая - в противоположную сторону, на случай, если оттуда кто-то сунется. Все остальные быстренько исчезают в лесной июльской зелени, даже "гости" моментально сообразили что к чему.
   Мне хорошо видно, как Проша Лавринёнок, чемпион батальона по метанию тяжестей на меткость, откручивает у лимонки запал и несколько раз подкидывает ее в воздухе, привыкая к весу. Еще с детства по бедноте и голодухе научился камнями уток на озерах глушить. И курей у кулаков-мироедов... На базе ради потехи закидывал эфки на выбор в любую форточку и ни разу ни одного стекла не разбил...
   Звук становится всё громче, в основательно поредевшем тумане появляются "колесницы смерти"... Прохор мгновенно размахивается и чугунная чушка летит в мордочку самому первому водиле. Результаты вполне ожидаемы. Оглушенный ганс кидает руль, инстинктивно вскидывая руки, мотоцикл ведет влево и он, теряя скорость, влетает в кусты, где пассажиров уже ждут цепкие ручки с клинками. Второй экипаж, уходя от столкновения, берет вправо, остальные тормозят в меру реакции и соображалки... Короткий резкий свист и из кустов на дорогу вылетают фигуры в лохматках. Спурт, несколько метров открытого пространства, руки с ножами совершают отработанные до автоматизма движения. Никто из немцев не успел не то, что выстрелить, даже оружие в руках подержать...
   Вот такие превратности судьбы. Было какая-то "моторизирте машиненгевер абтайлюнг", и в несколько секунд превратилась в нештатную пулеметную команду 1-го отдельного Нарочанского батальона... Коноводы уже подводят ставших вдруг очень нужными и дефицитными заводных лошадей и начинают вьючить на них неожиданно свалившиеся трофеи. Мы стали богаче на целых семь МГ-шников со всеми прибамбасами. Не считая мелочевки типа личного оружия, припасов и прочего полезного имущества.
   - Денис Анатольевич, я, честно говоря, до сих пор не верю своим глазам. - Сзади подходит Пепеляев. - Моментально и беззвучно... Раз - и всё...
   - Вот это и есть, Анатолий Николаевич, то, о чем я говорил... Закончим операцию, приглашаю Вас в гости к себе на базу. Там Вы много интересного еще увидите...
  
   В лесу перед самыми Барановичами шедшие впереди дозорные подают сигнал "Стой", затем сообщают, что впереди то ли землянка, то ли шалаш. Причем, его обитатели имеются в наличии. Девчонка лет четырнадцати-пятнадцати в, мягко выражаясь, сильно поношенной и замурзанной одежке, и примерно такого же вида парнишка года на два младше ее. Похожие друг на друга, скорее всего, брат и сестра...
   - Вы кто будете? - Пытаюсь начать вежливую беседу. - И что в лесу делаете?
   - Местныя мы. - Отвечает мальчишка, потому, что его спутница приклеилась взглядом к своим рваным башмакам и не смеет поднять глаза. - Па грыбы пайшли з сястрой.
   Смотрю поверх их голов на сопровождавшего дозорного, тот отрицательно качает в ответ головой. Ни лукошек, ни корзинок, ни самих грибов при них не было.
   Только сейчас замечаю, что девчонка укрывает под рваной безрукавкой маленького лопоухого щенка с лапой, перемотанной тряпкой, на которой расплылось бурое пятно. Несмотря на нервную дрожь, которая сотрясает худенькое тельце, по мордочке, оскаленным зубам и негромкому, отчаянному рычанию понятно - песик готовится вступить в свой, наверное, первый и последний бой. Погибнуть, но попытаться защитить свою хозяйку.
   - Ну, хорошо, грибники, а звать-то вас как?
   - Мяне - Василём, а яе - Паулинкай...
   Санинструктор, дядька уже в возрасте, с побитыми сединой усами, но еще крепкий, как дуб, достает "комплект первой помощи" и, подойдя к парню, осматривает его голову, затем обрабатывает глубокую запекшуюся царапину не макушке перекисью водорода и обмазывает ее мазью Павлова. После чего поворачивается к поднявшей на него испуганные и ничего не понимающие глаза девчонке и медленно протягивает руку к щенку, тихонько приговаривая:
   - Ну-ка, волкодавище, показывай, что там у тебя...
   Девчушка сначала отшатывается, затем тихонько протягивает своего четвероногого друга. Тот прячет клыки и настороженно обнюхивает ладонь. По всей видимости не найдя вражеского запаха, дает развязать и осмотреть раненую лапу. Ну, это всё лирика, а нас время поджимает...
   - А что твоя сестра все молчит? Немая, что ли?
   - Не, яна баицца.
   - Так что нас бояться? Мы же свои. - Притворно удивляюсь ответу. Сейчас главное - разговорить мелкоту, важные вопросы немного погодя задавать будем. Парень молчит, но по его виду понятно, что свои - они тоже разные бывают...
   - Так вы в самих Барановичах живете, или окрест?
   - У Барановичах, як жа. - Пацан даже пытается расправить плечи, показывая, что, типа, городские мы, а не какая-нибудь деревенщина.
   - А провести нас незаметно в город сможешь? Или сказать, где и сколько германцев?
   - А грошей скольки дадзице?..
   Неожиданный поворот сюжета на мгновение повергает в ступор. Это что за пародия на Мальчиша-Плохиша нарисовалась?.. И только потом замечаю голодный, доведенный до отчаяния взгляд. И начинаю кое-что соображать...
   - Вы когда последний раз ели, грибники?.. Есть хотите?.. - Оставив вопросы без ответа, поворачиваюсь к "кентаврам". - Народ, поделитесь маленько пайкой с мальцами!..
   Маленько пайки хватило наполнить подставленный подол рубахи с горкой. Малый, глядя на внезапно очутившееся в руках богатство, судорожно сглатывает слюну, его сестра тоже не отрывает глаз от смеси консервных банок и галетных пачек, где затерялось несколько брикетиков фруктово-ореховой смеси. Один из эскадронных унтеров с молчаливого начальственного согласия достает саморазогревающийся плов с мясом и, вскрыв его ножом, объясняет принцип пользования:
   - Глянь-ка сюды, хлопче. - Он показывает на ключ грелки. - Вось етую загогулину внизу крутани и могёшь бежать за тарелкой, скоро горячее будет.
   Парнишка понимает это, как указание к действию, и несется к своему шалашу, затем прибегает обратно с щербатой глиняной миской и неизвестно откуда у него взявшейся трофейной ложкой. Вываливает две трети содержимого в посудину и протягивает сестренке. Та отрицательно качает головой, беззвучно шевеля губами.
   - Еш, Паулинка, у нас цяпер шмат ежи!
   Девчонка, наконец, начинает работать ложкой, парнишка не отстает, вылавливая мясо рукой прямо из банки, пара кусочков сразу перепадает щенку, который начинает жадно жевать. Двое конных разведчиков, не желая отставать, достают заначенный трофейный "железный паек" и открывают еще пару банок...
   Разговор возобновляем, когда все емкости были вычищены почти до зеркального блеска, а у едоков началась эйфория от сытости.
   - Ну, так что, Василь, сможешь провести нас?..
   Девчонка прерывает нас в самый неподходящий манер. Сначала она каким-то затравленно-пугливым и немного сумасшедшим взглядом обводит меня, Дольского, Пепеляева, бойцов, стоящих за нами, затем берет брата за руку и опять губы шевелятся, но ничего не слышно.
   - Так, всё-таки, она не говорит? - Прорывается любопытство Анатоля.
   - Не, яна гаворыць, тольки спугалася. - Парень настаивает на прежней версии, затем, немного помедлив, продолжает. - Ци можна мяне?.. Тольки с самым галоуным камандзирам?..
   Отходим побеседовать в сторонку всё же втроем: мальчишка, я и Анатолий Николаевич. Малой долго собирается с духом, затем выпаливает:
   - Дзякуй вялики вам. Не трэба мяне грошау, зделаю усе, тольки паабяцайте (пообещайте), што забьеце германау, яких я пакажу...
   Оп-паньки, вот это поворот!.. Но тут парень начинает рассказывать такое, что я и без его просьбы!.. На тряпочки, бл...!!!..
   - ... Адзин з йих па русски вымауляе (разговаривает) трохи... Яны утроём прыйшли у хату и казали, што яны, германы, лепше (лучше), чым мы... И таму усе наши бабы павинны (должны) раджаць ад них... И пачали шукаць Паулинку, яны яе яшчэ раньш прымецили. А мамка, як чуяла, у сарай яе паслала схавацца у сене... Бацьку па галаве ударыли, ён без памяци упау, потым и мяне, кали на них кинууся... А потым адвяли маци у сарай, прывязали да слупа (столба) и... - Янка сжимает кулаки так, что костяшки белеют. - ... Паулинка зверху усе видала, цяпер баицца и не гаворыць громка... Так забьеце?..
   - Да... Я тебе это обещаю... - Слова похожи на удары молотка, забивающего гвоздь. - Анатолий Николаевич, не имеет смысла напоминать мне о Конвенциях. Я сейчас этого просто не услышу!..
   - Денис Анатольевич, я хотел бы принять в этом посильное участие. - Пепеляев буквально выдавливает эти слова сквозь стиснутые зубы. - Они сегодня получат À la guerre comme à la guerre!..
   - Я вас правяду у горад и пакажу, дзе яны стаяць, дзе штаб ихни, дзе казармы, дзе склады! И палонныя! - Василь смотрит на нас, еще не веря в скорое осуществление мести. - Я такия сцежки (тропки) ведаю, што акрамя мяне нихто па их яшчэ не хадзиу!
   Оп-па, тут еще и лагерь с нашими пленными! Интересное кино! Надо туда обязательно заглянуть...
   - А германцев в городе много? - Задаю важный вопрос и только потом, глядя, как пацан загибает пальцы и шевелит губами, понимаю, что точного ответа, скорее всего, не будет...
   - Сотни тры с паловай, альбо чатыры. - Юный математик справился с задачей, только величина погрешности измерения немного напрягает. - Яны па панядзелкам на плошчы выстрайваюцца, усе в зяленых кашулях, сам бачыу. Ёсць яшчэ на станцыи, там йих пад паусотни... Ну и у штабе... И за горадам верстах у трох яшчэ шмат их...
   Так, интересненько!.. Зеленые рубахи... Егеря... Старые знакомые, или так, совпадение?.. Ладно, посмотрим... Сейчас меня больше беспокоит "шмат" гансов вблизи Баранович. Это может быть и батальон, и полк, и бригада. Надо будет в штабе разузнать...
   Мы уже минут двадцать лежим за забором и смотрим на тыльную сторону нужного нам двухэтажного здания. Мы - это я и десяток спешенных "кентавров" со "стеньками" и большим запасом лимонок... Василёк, шлепая своими разбитыми вдрызг сапогами, которые даже не просили, а требовали каши, действительно провел нас до самого немецкого штаба. Не знаю, как в будущем, а сейчас половину Мариинской улицы можно пройти, не выходя из лесочка и любуясь неказистыми обывательскими жилищами по другую сторону дороги.
   На месте последней остановки сводный отряд, как и было оговорено, разделился. Пепеляев со своими разведчиками и двумя десятками из штурмового эскадрона в качестве, если понадобится, пробивного тарана повышенной огневой мощности, уходил безобразничать на станцию, Анатоль брал с собой остальных "кентавров" с трофейными пулеметами, чтобы разобраться с пресловутыми егерями в казармах бывшей железнодорожной бригады и охраной лагеря пленных, расположившемся там же. Дорогу к ним Василь достаточно талантливо нарисовал огрызком карандаша на страничке из блокнота, поясняя какая кривулина какую улицу обозначает. В дополнение на другом листочке изобразил, как добраться до тюрьмы, куда в дополнение к криминальному люду насильно переселилась за всякие пустяки некоторая часть местного населения и теперь охранялась не очень многочисленной охраной. Еще два десятка должны были под моим чутким руководством перевести штаб со всеми обитающими там гансами из понятия реального в виртуальное. На месте оставался только один десяток, охранявший лошадей, оставленных теми, кто должен был воевать на своих двоих, недавние трофеи и Паулинку с ее щенком. Девчонка сначала боялась оказаться без брата одна в компании взрослых мужиков, но почти сразу же откликнулась на ласковое "дочка", произнесенное санинструктором и теперь не отходила от него ни на шаг. Щенок также признал в нем своего и постоянно путался под ногами...
   Сигналом к всеобщему веселью должен был послужить шум на станции, но пока всё тихо и мы сквозь щели в досках забора наблюдаем за хождением двух часовых. Увидев их, парнишка буквально сжался в пружину и если бы не моя рука на плече, наверное, дернулся бы в драку. По отчаянному взгляду, брошенному на меня, сразу стало понятно, что как минимум один из них - теперь уже наш кровник. Тихонько спрашиваю парня:
   - Кто?.. Справа, или слева?..
   - Правы... - Шелестит в ответ шепот мальца. - Ён, паскуда...
   Киваю в ответ, мол, понял, и еще раз напоминаю:
   - Василь, помни, ты слово дал не вылезать, пока стрелять не перестанут. Залезешь в ту ямку, что я показал и, пока стрельба не утихнет, головы не показывай. Не подведи.
   Теперь уже он кивает вихрастой, давно нечёсанной головенкой... Выстрелы на станции раздаются внезапно, хотя мы их и ждали, затем повторяется то же самое в другой стороне, но там уже заводят свой барабанный ритм пулеметы. Анатоль начал переселять егерей в другой мир ... Теперь ждем следующего сигнала. Десяток "кентавров" должен атаковать штаб с парадного входа, а мы пойдем им навстречу. Пока лежали, наш проводник, насколько знал, подробно описал внутреннее расположение комнат. Гансы устроили свой гадюшник в доходном доме Брегмана, первый этаж которого раньше занимали склады и магазины одежды, меховых товаров, шляп и даже филиал парикмахерской какого-то киевского кутюрье Бишенкевича. То бишь, внизу были большие помещения, в которых, скорее всего, располагались узел связи, оперативный зал и караулка. В съемных квартирах наверху, наверное, были кабинеты всяких маленьких и больших начальников вплоть до командующего армией генерала Войрша...
   Со стороны станции снова слышится стрельба, оба наших часовых вскинули винтовки, пытаются из-за углов высмотреть что же происходит на улице. Дверь черного входа открывается, оттуда выбегает унтер и что-то пытается крикнуть своим подчиненным, но его вопли тонут в яростном волчьем вое... Пора!!!.. Двое выстраивают у забора живую лестницу, бегущий впереди меня боец взлетает вверх, приземлившись, уходит в кувырок и спустя мгновение его выстрелы укладывают одного ганса... Отстав на секунду, лечу следом, сцепленные замком руки, плечо, верхушка забора, еще в прыжке даю очередь по другому немцу... Кажется, попал... Земля толкает в пятки, перекат, еще раз жму на спусковой крючок... Вот теперь - гарантированно... Унтер пытается улизнуть обратно, дверь по диагонали перечеркивается длинной очередью... Мы уже на крыльце, ручку рывком на себя, секундная задержка... Внутри - никого, кроме трупа, залетаем в коридор, который под прямым углом пересекается с другим... Слева на нас выскакивает два ганса и тут же валятся небольшой баррикадой после нескольких выстрелов... На их месте появляются аж сразу трое, дистанция почти нулевая, бойцы ничего не могут сделать, потому, что я на линии выстрела... Сильный удар прикладом выбивает "бетю" из рук, но ганс тут же пропускает удар с левой в печень... Рычу своим:
   - Вперед!!! Я сам!!!..
   Двое других пытаются одновременно достать меня штыком и прикладом. Приседаю, закрываюсь согнувшимся противником, дернув его на себя и вниз, и направляю его на клинок камрада. "Оборотень", будто живой, сам прыгает в руку из-за голенища, подныриваю под приклад следующего егеря, выпрямляюсь, нож входит в живот, поворот кисти наружу, отмашка, ганс летит на пол, брызгая вокруг красным... Предыдущий немец никак не может вытащить свой штык из товарища, удар сапогом в висок прекращает это ненужное занятие... Бл...!!!.. Да сколько же вас тут, гадов!!!.. Из комнаты появляется еще одна сладкая парочка, но тут уже проще. Принять удар карабином по касательной, закручиваясь наружу от противника, правая рука - вверх, лезвие чиркает по шее... Уклоняясь от брызг, толкнуть мертвяка на еще живого товарища, заставив его развернуться спиной, нож входит в правую почку, всё!.. Наскоро обтереть клинок об егеря и - на место, подобрать выбитый ствол... Четверка "кентавров" разделяется по парам вправо и влево по коридору, по ушам тяжело бьет первый гранатный взрыв... С ноги распахиваю парадную дверь, ухожу на колено и начинаю расстреливать спины немцев, обороняющих штаб. Сверху и сбоку помогает мой "эскорт". Второй десяток, видя, что их поддерживают, переносит огонь на окна верхнего этажа, откуда сквозь грохот серьезных стволов доносятся негромкие хлопки маленьких Маузеров 1914... Звон разбитых стекол, кто-то из штабных летит на брусчатку, составляя компанию внезапно умершей охране... Ко мне подбегают бойцы, кричу старшему:
   - Зачистить этаж, мы - наверх!..
   С верхнего пролета по нам пытаются стрелять какие-то герои бумажных баталий...
   - Лимонку!..
   Ближайший боец сует мне в руки ребристое чугунное яйцо, выкручиваю запал и с диким воплем "Гранатен!!!" закидываю его наверх. Тут же, сломя голову, несемся по лестнице пока никто не очухался... Следующей летит уже настоящая эфка, по ушам даже через прижатые руки бьет взрывная волна, с потолка частым снегом сыплется известка, два ганса лежат у стены в конце коридора, опередившие меня бойцы уже у первой двери, рывок на себя с уходом в сторону, несколько запоздавших выстрелов оттуда, короткие очереди в ответ... Следующая дверь... Заперта... Пара пуль работают не хуже ключа... Внутри - никого... Следующая... Следующая...
   Внизу бахают гранаты, трещат очереди... И вдруг наступает звонкая оглушающая тишина. Спускаюсь вниз, шаги отдаются хрустом штукатурки и битого стекла... Возле самой лестницы меня встречает вахмистр Половцев, командовавший "кентаврами". Смотрит на меня каким-то странным взглядом и не может связать двух слов:
   - Там ета... Дык, как учили... Гранатку, потом стрелять... Дык мы так раз, и - всё... А там ета...
   - Егор Иваныч, ты что, заговариваться начал? С какого перепугу?
   - Командир, там ета... Вам бы самим глянуть надобно...
   В сопровождении бормочущего вахмистра захожу в большое помещение, бывшее некогда каким-то магазином... Мама дорогая!.. Я столько генералов в одном месте никогда не видел!.. Раз... Два... Три... Четыре трупа с плетеными золотистыми погонами, не считая всяких оберстов и прочей мелкой рыбешки!.. Это что, мы не вовремя зашли и весь праздник им испортили?.. Здорово!..
   - Ну и что ты кошмаришь, Иваныч?
   - Дык ета... Генералы же...
   - Ну, во-первых не наши, а германские, а во-вторых - если враг не сдается, его уничтожают. Они кричали, что хотят в плен, ручки свои поднимали?.. Нет?.. Ну, а на "нет" и суда нет. Найди мне лучше хоть кого-нибудь, кто может сказать, кто это. Вдруг хоть один раненый какой найдется.
   Выхожу на улицу понаблюдать, как бойцы основательно и с чувством трофеят охрану и генеральские авто, не забывая, однако, оглядывать окрестности. Вдали появляются всадники, судя по всему, Анатоль закончил "переселение душ" и теперь едет похвастаться. А вот и он сам, издали машет рукой... Сзади раздается шум, на улицу штурмовики на пинках выносят бледного, как полотно, егеря.
   - Залез, гнида под стол, да еще трупешником сверху прикрылся. - Конвоир поясняет причину недовольства.
   - Ты кто такой? - Пытаюсь лишний раз попрактиковаться в немецком языке.
   - Гефрайтер Шикльгрубер, герр... официр! - Мелкий тщедушный, но с роскошными "казеровскими" усищами, немец пытается изобразить строевую стойку.
   Где-то я эту фамилию уже слышал... И только спустя секунду до меня доходит!!!.. Твою ж маман!!!.. Алоизыч, с...ка помойная?!!..
   - Кто?!!..
   - Гефрайтер Шикльгрубер, 21-й резервеягербатальон (Айнундцванцигсте Резервеягербатальон), герр официр! - Ганс пытается еще больше вытянуться.
   - Имя! Как твоё имя?!..
   - Арндт, герр официр!
   Ф-ф-у-х-х!.. Блин, вот бывают же совпадения! Я уж решил, что с бесноватым фюрером повстречаться довелось!..
   - Кто из генералов был в штабе?..
   - Командующий армейской группой генерал от инфантерии фон Войрш, командир Силезского ландверного корпуса генерал-лейтенант фон Кёниг, командир 3-й ландверной дивизии генерал-майор фон Войн, командир 4-й ландверной дивизии генерал-майор фон Брицке! Все они собрались на совещание...
   - Откуда ты это знаешь?!
   - Main kamrad ist... war shreiber im Hauptquartier! Мой друг... был писарем в штабе!
  
   Замечательно! У гансов теперь и решения принимать некому!.. Внимание привлекает быстрое движение сбоку. Василь с перекошенным от ненависти лицом, держа в руках подобранный германский тесак, несется к ефрейтору. Еле успеваю перехватить мальчишку, выбить нож и удержать бьющееся в истерике тощее тело...
   - Ты ж абяцау!!.. Ён за галоунага быу!!..
   Парня трясет как в припадке, передаю его подскочившим драгунам, а сам, обо всем догадавшись, поворачиваюсь к немцу...
   - Так ты, тварь вонючая, знаешь русский?.. Отвечать!
   - ...Та... Я ест немного разговаривайт, герр официр... - Ганс снова покрывается смертельной белизной.
   - Откуда?
   - Я биль работайт Россия... После учеба университет...
   Это там тебя профессора нашпиговали своими идеями пангерманизма? Ну так сейчас тебе, падаль, придется подохнуть за эти идеи!.. Посмотрим, какой из тебя получится истинный ариец с нордическим и стойким характером...
   - Так, значит, вы, немцы лучше нас, да?!!.. Типа, высшая раса, сверхчеловеки, бл...?!!.. И потому можно насиловать наших женщин, чтобы они рожали только от вас?!!.. Тебе, сволочь, этим заниматься уже не доведется!!!..
   "Бетя" в руках, палец жмет на спусковой крючок, пули вспарывают ширинку на ефрейторских штанах. Дикий вой, представитель высшей расы корчится и извивается на земле, пытаясь хоть как-то зажать хлещущую кровью рану руками...
   Делаю несколько шагов навстречу подъехавшему Анатолю, останавливаюсь, бабахает еще один выстрел... Контрольный... В голову...
   Как там, в той легенде? Рыцарь, убивший дракона, сам становится им?.. Не хочу...
  
   - Денис, ты неисправим! - Дольский спрыгивает с коня и, довольно улыбаясь, идет навстречу. - Как только слышен бешеный рёв, а затем выстрелы - значит, там капитан Гуров воюет!
   - Как говорят наши заклятые союзники, однообразие - признак стабильности. - Парирую наезд и перехожу к серьезным делам. - Как справились?
   - Вчистую. Как ты говоришь, с сухим счетом. - Анатоль шутливо щелкает каблуками. - Докладываю, господин капитан: к казармам подошли тихо, спасибо мальчишке, всё правильно нарисовал. Часовых сняли, пулеметы расставили. Потом в качестве сюрприза пару гранат в окна кинули. Германцы наружу дернулись, тут мы их со всех стволов и причесали. Они обратно, а там уже штурмгруппа их поджидает, через крайние окна запрыгнули. Встретили их из "стенек"... В-общем, патронов у нас почти не осталось. Сказал своим, чтобы трофейными маузерами вооружились.
   - Сколько их там было?
   - Две роты, человек под триста с хвостиком. Больше половины - "двухсотые", из остальных уцелело около тридцати-тридцати пяти, остальные - раненые. Заперты там же в подвале, часовые и сторожевое охранение выставлены. Лагерь с пленными тоже наш, охрана пару раз только выстрелить успела. Я пока что полувзвод там оставил за порядком смотреть, мало ли что. Еще два десятка в тюрьме порядок наводят. Эти вообще сдались без сопротивления. Остальные перебирают трофеи на складах...
   - Добро, Анатолий Иванович. Пошли-ка в штаб заглянем, в картах пороемся, там вся схема обороны должна быть. Только не удивляйся иллюстрации к старинной русской поговорке.
   - Это какой же?
   - Лес рубят - щепки летят... А потом рванем к Пепеляеву, там тоже всё стихло. Собираем отряд и думаем что делать дальше...
   Анатолий Николаевич встречает нас на станции, выслушивает краткую версию произошедшего в казармах и штабе, делает удивленные глаза при известии о "геройской" кончине генералов, и на мое объяснение, что столь важные "гости" тормозили бы действия отряда, выдает интригующую фразу:
   - У нас потерь нет, уцелевшие германцы заперты в пакгаузе, ждут своей участи. Мои разведчики наткнулись в вагонах на четыре пулемета в ящиках, и еще кучу всякого добра... Ладно, Бог с ними, с генералами, но вот на путях Ваши захватили такой удивительный трофей, что, боюсь, с ним Вам расстаться будет очень трудно. Только диву даюсь, никогда еще о таком не слышал.
   М-да, я о таком тоже не слышал, точнее, то, перед чем сейчас стоял, в нашей истории было изобретением не сумрачного германского гения, а шедевром русской инженерной мысли и называлось, если я правильно помню, броневагон "Заамурец". Читал о нем когда-то в "Моделисте-Конструкторе". Приземистая, длинная платформа, обшитая бронелистами под рациональными, замечу, углами наклона, спаренные колесные тележки спереди и сзади, клепаные многогранные орудийные башни над ними, четыре пулеметных амбразуры с каждого борта, невысокая командирская башенка посередине с выступающими рогами дальномера. Залезаю внутрь и тут же бросается в глаза главное отличие - два двигателя внутреннего сгорания вместо паровой машины, как на обычных бепо... Да уж, эту игрушку даже подрывать жалко!.. Хотя... Зачем портить такое великолепие?..
   -Так, господа офицеры, я думаю, этот мастодонт обязательно поедет с нами.
   - Денис Анатольевич, Вы, что, думаете, сможете управлять этой махиной? - Пепеляеву приходится удивиться в очередной раз.
   - Как говорила одна дама, когда ее спросили, умеет ли она играть на рояле, - "Не знаю, еще не пробовала". Но надеюсь, что не намного сложнее, чем автомобилем. Дайте мне полчасика и освободите путь шагов на двести в каждую сторону...
   Забаву пришлось отложить из-за раздающегося свиста "Тревога!". Ствол уже в руках, глаза отслеживают дозорного на крыше, указывающего рукой в сторону источника опасности. Из-за деревьев видны клубы дыма, явно говорящие, что к нам в гости едет какой-то припозднившийся "паровозик из Ромашково". Только вот вряд ли пассажиры говорят на русском языке. Раздается гудок, из-за поворота появляется локомотив с десятком вагонов. И если верить биноклю - пассажирских, значит - там полно зольдатенов. К нам гости?.. Очень некстати!..
   - Всем укрыться! Анатоль, пулеметы на второй этаж, расставить по окнам. Если что, по моему сигналу... поднятой вверх руке, открывать огонь на поражение.
   - Денис, ты что задумал?!
   - Попытаюсь принудить их к сдаче, не принимать же бой с такой оравой. Пока они в вагонах, у нас есть шанс!
   Дольский, поняв ход мысли, командует своим "кентаврам" и через минуту перрон пустеет. Теперь дело за Пепеляевым.
   - Анатолий Николаевич, найдёте хотя бы четверых человек, умеющих обращаться с максимами?.. Хорошо, сажайте их в броневик и пусть будут готовы повоевать... Да, кто-нибудь из станционного начальства остался?
   - Сам комендант. Скучает вместе со всеми.
   - Давайте его сюда и пошлите кого-нибудь найти белую скатерть, или простыню.
   - Хорошо, Денис Анатольевич. Если не возражаете, я составлю Вам компанию...
   Состав медленно втягивался на станцию и в будке машиниста, наверное, очень удивились одиноко стоящей на перроне компании из двух русских офицеров с огромным белым флагом и германским начальником станции. Ганс поначалу обрадовался, когда его вытащили из темного подвала, но, узнав зачем, снова сник. И вдобавок ко всему поимел приступ словесного поноса. Пока мы ждали, он успел сбивчивой скороговоркой рассказать нам, что железнодорожники - совсем мирные люди, и что никого из русских они и пальцем не тронули, наоборот, за последний год построили и перешили на более цивилизованную европейскую колею более тысячи километров дорог, восстановили около сотни мостов. Ну, как они строят дороги, я еще по Нарочи помню, так что пришлось вежливо оборвать докладчика фразой "Раух, битте!".
   Паровоз останавливается так, что первый вагон оказывается прямо напротив нас. Как-то вдруг стало очень неуютно стоять под взглядом не одного десятка глаз, причем, очень немногие были недоумевающими и удивленными, подавляющее большинство было готово моментально прицелиться, как только прозвучит долгожданная команда "Фоер!". К счастью, у гансовского начальства хватило ума сообразить, что подобная наглость должна иметь под собой веские основания. Из вагона появляется этакий образцово-показательно-прусский оберст в сопровождении майора и гауптмана и, не торопясь, шествует к нам. Из соседнего вагона выходят несколько офицеров, не желая, видимо, пропустить интересное зрелище.
   - Что это означает, господа? - Похоже, немец еще не решил, в каком ключе надо общаться, и на всякий случай разговаривает вежливо. - Вы желаете сдаться германским войскам?
   Ну-с, очередная практика в немецком. Надеюсь, Анатолий Николаевич его с гимназических времен не забыл и всё поймёт.
   - Гутен таг, герр оберст. Между прочим, для полного соблюдения этикета Вам не мешало бы представиться.
   - Оберст фон Кэрн, командир 51-го ландверного пехотного полка. - Немец на автопилоте называет себя и только потом, наверное, соображает, что мы, как младшие по званию, должны были сделать это первыми. - Так вы сдаетесь? Кто вы такие?
   - Начнем с конца... Капитан Гуров, командир 1-го отдельного Нарочанского батальона. - Кидаю руку к фуражке, дабы полностью соблюсти ритуал.
   - Штабс-капитан Пепеляев, командир команды разведчиков 42-го Сибирского стрелкового полка. - Не отстает от меня Анатолий Николаевич.
   - Что же касается первого вопроса, - сдаваться в плен мы отнюдь не желаем, наоборот, предлагаем вам и вашему полку сложить оружие. В противном случае вы будете уничтожены вплоть до последнего человека.
   Немая сцена. Выпученные глаза и отвисшие челюсти у всех троих... Подождем малость, пока вернется дар речи...
   - Вы сошли с ума! У меня под рукой около тысячи солдат! - Фон Кэрн всё еще не может прийти в себя. - Стоит мне скомандовать...
   - Простите, герр оберст, я пока нахожусь в здравом уме и твердой памяти! Этот человек может подтвердить, что станция захвачена русскими войсками. - Комендач со страху способен только кивать головой. - Хотите доказательств? Смотрите!
   Вскидываю вверх руку, тут же со стороны вокзала раздается звон битого стекла и, хоть и не вижу, но спиной чувствую, как появившиеся в окнах тупые рыльца пулеметов начинают ощупывать состав от паровоза до последнего вагона.
   - Кстати, вон там тоже мои люди. - Кивком показываю оберсту на шевелящийся ствол носового орудия броневика, стоящего неподалеку на соседнем пути. - На такой дистанции не нужно быть даже артиллеристом, чтобы попасть по вагонам. И стоит там что-то достаточно убийственное калибра где-то шесть сэме... Как вы думаете, двух, или трех минут хватит, дабы устроить здесь большой погребальный костер, чтобы вашим солдатам удобнее было попасть в Вальгаллу?.. Для этого мне нужно только резко опустить руку вниз... Даю вам минуту на размышление...
   Вся троица пытается испепелить меня взглядами. Вот так-то, господа германцы, ваша здесь не пляшет. Вот, уже торговаться начинаем...
   - Какие мы имеем гарантии? - Оберст медленно, как бы через силу, произносит эти слова, затем после секундной паузы добавляет. - И как вы оцениваете свои шансы остаться в живых, если начнется стрельба?
   - Я даю вам слово офицера, что в случае добровольной сдачи никто вас пальцем не тронет. Что же касается меня лично, в свое время я достаточно долго общался с одним японцем. Он рассказывал мне о кодексе чести самурая... Там есть хорошая фраза "Если воин стоит перед выбором жить, или умереть, он должен выбрать смерть"...
   А всё равно стрёмно! Кто-нибудь случайно нажмет на спусковой крючок, тут такое начнется!.. Хотя я это вряд ли увижу. Как там тот римлянин говорил?.. "Пока я жив, смерти нет. Когда она придет, я умру. Значит, мы с ней никогда не встретимся".
   Отпущенное время подходит к концу, фон Кэрн наконец-то принимает правильное решение. Медленно расстегивает кобуру и достает свой люгер. Офицеры позади него начинают что-то зло бурчать вполголоса.
   - Что я должен сделать дальше?
   - Во-первых, отдать письменный приказ о сдаче, передать знамя, полковые документы, казну и печать... - При этих словах немец набычивается и сжимает кулаки, но, видя мое покачивание головой, сникает и, как будто, сдувается. - Во-вторых, солдаты по команде своих командиров выходят поочередно из вагонов и с поднятыми руками идут вон в те пакгаузы. Офицеры могут оставить при себе личное холодное оружие, все остальное вооружение остается в эшелоне... Поймите, герр оберст, вы проиграли. Но теперь только от вас зависит, умрет сейчас тысяча подданных вашего кайзера, или останется в живых.
   - ... Хорошо... Мы сдаемся... Хотя со мной следует только первый батальон... - Полковник всё же подчиняет эмоции жесткой логике. - Майор фон Виттель, подготовьте приказ... И передайте этим русским офицерам штабную документацию и всё остальное... Только знамя полка вы не получите. - На его лице мимолетно проскальзывает язвительно-торжествующая усмешка. - Уже почти год полковые и дивизионные знамена хранятся в штабах корпусов...
   Штабной вагон уже под охраной двух унтеров, последний немецкий солдат, пройдя мимо редкого оцепления из свободных штурмовиков, скрывается в темноте склада. Германский полковник, закаменев стоявший всё это время рядом, поворачивается ко мне.
   - Вот и всё... Теперь вы позволите мне побыть несколько минут в одиночестве?..
   Он, не торопясь, тяжелым шагом уходит за один из пакгаузов, на ходу доставая из кармана портсигар. Кивком прошу Пепеляева присмотреть за немцем и иду учиться управлять железнодорожным "танком". Но дойти не успеваю, от складов слышится негромкий одиночный выстрел. Поворачиваю и несусь обратно.
   Полковник лежит на земле, на груди расплылось темное пятно, в руке зажат маленький маузер, Анатолий Николаевич растерянно стоит рядом с начальником штаба майором фон Виттелем и еще несколькими офицерами, почти мгновенно приведенными сюда, чтобы не возникло лишних вопросов и, как следствие, - эксцессов, сопровождающихся обильной кровью и уже ненужными жертвами... Наверное, фон Кэрн когда-то тоже слышал о Бусидо,.. или посчитал, что так достойно смоет свою вину за сдачу полка...
   Гансов закрыли в пустом пакгаузе, не забыв даже про санитаров, если кому-то слишком нервному станет хреново. И, для большего спокойствия, поставили под ворота пустой ящик из-под взрывчатки, найденной в одном из вагонов, навесив сверху гранату на растяжке и предупредив новоявленных пленных, что неосторожная попытка улизнуть приведет к большому взрыву и массовой гибели запертых людей. Сам тротил перекочевал до лучших времен в мешок и уютно устроился в броневагоне. Разобраться с устройством трофейного агрегата оказалось не очень трудно, нужно было просто запустить один из движков, затем, после небольшого разгона, через довольно хитроумную муфту сцепления подсоединить его близнеца. Обо всем этом поведал в качестве подсказки один из членов немецкого экипажа, удачно, как он посчитал, променяв свою искренность и желание помочь ближнему, даже одетому в форму противника, на благополучное попадание в плен вместо рискованного пребывания в заминированном складе. Под его бдительно-услужливым присмотром я уже пару раз завел первый движок и собрался прокатиться пару десятков метров туда-сюда-обратно, осваиваясь с новой техникой, но мне помешали два штабс-капитана, явившиеся на "военный совет в Филях".
   - Господин капитан, вверенный мне эскадрон к выступлению готов! - Дольский пребывает в отличном расположении духа и по привычке начинает валять дурака. - Но у нас с Анатолием Николаевичем есть некоторые соображения по поводу дальнейших действий. Если соблаговолите отвлечься от этой гигантской груды железа, мы готовы их озвучить.
   - Анатоль, ты хоть когда-нибудь можешь быть серьезным? Дальнейшие действия как раз сейчас и будем обсуждать. Задание выполнено, штаб со всеми обитателями уничтожен. Но... Если мы сейчас уйдем, скоро здесь снова будут гансы. Ты же видел карту. Они уже слышали стрельбу в Барановичах и, наверняка, попытались связаться со штабом. Который молчит, как рыба. Немцы войдут в город, освободят пленных на станции, подтянут артиллерию, и нашим придется их выбивать отсюда большой кровью. Поэтому я предлагаю оставаться здесь до подхода сибиряков.
   - Денис Анатольевич, я, вообще-то, не отношу себя к трусам, но у нас под рукой всего две с половиной сотни солдат против полка, как минимум. И не далее, как в пяти-шести верстах четыре германских корпуса. - Пепеляев пытается воззвать к голосу разума и при этом "не потерять лицо". - Германцы просто возьмут нас количеством!..
   - Названные Вами соединения сейчас грызутся с нашими десятым, двадцать пятым, Гренадерским и прочими корпусами и вряд ли хоть одна германская рота будет снята с позиций. Но, Вы правы, под городом стоит несколько эрзац-батальонов, саперы, обозники и прочая тыловая обслуга в качестве резерва и очень скоро в окрестностях гансов будет больше, чем блох на собаке. И не в самом хорошем расположении духа. Они просто задавят нас серой массой цвета фельдграу. Но только в том случае, если мы примем их условия игры и ввяжемся в традиционный бой, начнем занимать оборону и так далее. Тогда нас можно будет расстрелять из пушек, кстати, заодно с мирным населением, и потом триумфально войти в город... - Держу небольшую паузу, после чего делюсь с собеседниками своими авантюрными мыслями. - А вот если мы будем тормозить их из засад на подходах, вряд ли они смогут что-то этому противопоставить...
   - Ты предлагаешь поиграть с ними в "кошки-мышки"? - Дольский понимающе улыбается. - Сделать то же самое, что твои любимые диверсы при прорыве?
   - Да, Анатоль, твои "кентавры" достаточно подготовлены, чтобы справиться. Разбивай эскадрон на десятки, каждой по пулемету вьюком на заводных лошадей, и - россыпью по дорогам. Особое внимание - деревням Антоново и Новая Мышь, согласно карте большинство гансов там. Спрятались, дождались, отстреляли ленту-другую, пусть сматываются на следующую позицию, не задерживаясь долго на одном месте. Особо метким стрелкам цель - командный состав. Четырем группам отдельная задача - обезвредить батареи, стоящие у города, на карте они тоже есть. Способ - любой, на их усмотрение и по обстоятельствам. Снять замки, взорвать боекомплект, перестрелять расчеты, одним словом - всё, что посчитают нужным.
   Дальше, нужно сколотить из наших пленных какое-никакое подразделение. Я понимаю, что вояки из них сейчас никакие, но посадить оборонять станцию вполне возможно. Всё равно, если будем уходить, то через нее.
   И еще мне нужны десять самых надежных бойцов для очень важного дела. Прикажи собрать двойной боекомплект патронов к "стенькам" и отдать им. Да, и по трофейному люгеру каждому на всякий случай. Двумя группами отправим их с донесением к нашим. Пусть передадут, что мы ждем - не дождемся их в Барановичах, пусть поспешают.
   Вашим разведчикам, Анатолий Николаевич, предстоит несколько другая задача - помешать подходу подкреплений от Слонима и Лиды. В нескольких верстах на запад и северо-запад железнодорожные мосты через Щару. Их нужно блокировать. Проще всего подорвать в двух-трех местах стыки рельсов и поджидать эшелон. Четыре пулемета у Вас уже есть, снимете еще для каждой группы по два пулемета с броневагона.
   - Пулеметы снимать не надо, мои хапуги-фельдфебели уже успели побывать на артскладе и нашли там с десяток МГ-шек, сейчас доводят их до кондиции. Буду рад поделиться. Но, чур, господин штабс-капитан, только на время. - Анатоль в прежнем тоне обращается к Пепеляеву, затем становится серьезным. - Денис, я понимаю, что там, на перроне ощущения у тебя были, говоря твоим же языком, гораздо выше средних. Но ты хорошо выслушал немецкого оберста? Ничего не упустил? Мне Анатолий Николаевич передал ваш разговор, и в том числе одну очень важную новость.
   - Денис Анатольевич, фон Кэрн сказал, что знамена уже год, как хранятся в корпусных штабах. - Пепеляев, не зная, как себя вести, слегка смущенно улыбается.
   - А теперь подскажи мне, мой любезный друг и командир, где ты сегодня резвился, не оставив под конец ни единой живой души? - Анатоль тоном прокурора предъявляет обвинение. - Сие паскудное заведение называлось штаб армейской группы "Войрш", в девичестве - Силезского ландверного корпуса. Денис, штаб... Силезского... ландверного... корпуса!..
   Ёптить!.. Блин!.. Ослик ушастый!.. Лопух подсортирный!.. Прохлопать такое!.. Оба штабса с превеликим удовольствием наблюдают за моим ступором. Затем Дольский невинным тоном осведомляется:
   - Ты только к оперативникам заглядывал? По другим комнатам экскурсию не устраивал? Наверное, некогда было?
   - За картами мы вместе с тобой, мой друг, заглядывали. А до того я вместе с твоими головорезами по второму этажу быстренько пробежался, в каждую комнату по гранате закинули, ну и постреляли маленько. После чего пошел смотреть на трупы в генеральских мундирах... В общем, так! Я сейчас беру двадцать человек и возвращаюсь в штаб поискать эти проклятые германские флажки...
   - А мы тем временем с Анатолием Николаевичем пойдем пообщаемся с пленными... - Последнюю фразу Дольский кричит мне уже в спину...
   До штаба долетаем за считанные минуты, спешиваемся во дворе, с пятеркой "кентавров" бегу в штаб, остальные рассыпаются в охранение. По очереди прочесываем первый этаж... Дежурка, караулка, оперативная комната с валяющимися генералами... Надо их куда-то перетащить, что ли... О, в городе должна быть больница, или госпиталь, а при нем - покойницкая, в смысле, морг. Надо тушки туда отправить, пусть там своих похорон дожидаются. Не забыть бы... Так, а это что за брякание?.. Узел связи с разбитыми аппаратами, среди которых подает остаточные признаки жизни чудом сохранившийся телефон. Ну-ну, звони, родной, звони, никого нет дома... Дальше кабинеты каких-то интендантов, судя по бумагам на столе... Да, блин, где эти чертовы знамена!.. Хотя, вряд ли бы немцы держали свои святыни на первом этаже... Залетаем наверх и начинаем блиц-экскурсию по помещениям. Искомое находится достаточно быстро, рядом с кабинетом, как я понимаю, командира корпуса, то бишь, этой армейской группы имени себя.
   Возле слегка приоткрытой соседней двери валяются трупы двоих зольдатенов. Заглядываю внутрь, в слегка затененную шторами комнату, через которые размыто просвечиваются решетки на окнах... Есть!!!.. Паркет на полу - в щепки, стены и потолок в шрамах от осколков и, самое главное, - поваленные гранатным взрывом и присыпанные осевшей известковой пылью, на полу валяются искомые регалии!.. Раз, два, три, четыре... Нет, так не сосчитать... Захожу и начинаю составлять древки с трофеями в угол, изображая дворника с инвентарем... Девять, десять, одиннадцать... И куда же мы такую охапку спрячем?.. Пятнадцать, шестнадцать. Всё... Шестнадцать полковых, бригадных, дивизионных знамен. И одно корпусное... Нести их с собой - это как первомайскую демонстрацию из будущего пародировать, а нам нужна максимальная скрытность. Типа, не видел, не знал, не брал, поэтому - не отдам. Следовательно, сделать нужно так...
   - Прокопенко, друг любезный, иди-ка сюда! - Высовываюсь в коридор и подзываю к себе командира группы. - Скажи мне, может ли справный унтер-офицер в абсолютно любых условиях найти три пустых дерюжных мешка? И сколько времени ему на это понадобится?
   - Петька, Макар, комбату срочно мешки нужны, три штуки! - Старый служака сходу соображает что нужно делать. - Одна нога здесь, другой уже не вижу!
   Двоих бойцов эта новость будто ветром сдула под грохот сапог по лестнице.
   - Ну, а мы пока с тобой, Федор Никодимович, займемся другим делом. - Ставлю старшему следующую задачу. - Бери остальных, снимайте полотнища с древков и складывайте их стопкой, как постельное белье... И никому об этом ни звука. Ни сейчас, ни потом. Пока не скажу, что можно хвастаться...
   - Мать твою через пень в три коромыс... - Унтер достаточно ярко выражает свои эмоции при виде такого количества таких трофеев, но потом, глянув на меня, поправляется. - Ну, эта,.. Матерь Божья, Пресвятая Богородица!..
   - Вот-вот, именно поэтому молчать обо всем, как рыба об лёд. А теперь - работаем! И не забудьте отдельно навершия собрать!..
   В спорых руках начинает шелестеть тяжелый шелк разных оттенков, но с неизменными черными диагональными крестами и такого же цвета воинственно расправившим крылья орлом в золотом лавровом венке с императорский короной и гордой латынью "PRO GLORIA ET PATRIA". Прибывшие охотники за мешками приносят искомую тару, в которую и прячется новоприобретенное "богатство". Делая вид, что мы тут случайно и абсолютно не при чем, выходим во двор к ожидающей нас охране, бойцы приторачивают мешки к седлам и вся наша маленькая компания берет курс обратно на станцию.
   Там нас встречают сибиряки-разведчики, оживленно и жизнерадостно дербанящие вагоны, и Пепеляев, организовавший эту бурно протекающую инвентаризацию с целью догнать и перегнать нас с Анатолем по количеству трофейных пулеметов, ну а заодно выяснить сколько патронов мы все можем из них расстрелять. Увидев меня, еще издалека одними глазами задает вопрос "Ну, как?". Отвечаю ему таким же красноречивым взглядом, как бы невзначай похлопывая по притороченным мешкам. Затем негромко инструктирую Прокопенко:
   - Никодимыч, остаешься со своими охраной при... з... кх-м... мешках. Не расслабляться, полная готовность к бою. Для всех остальных вы - мой резерв, без личного разрешения - ни на полшага в сторону. Всё понял?
   Унтер коротко кивает в ответ, дает команду спешиться, а я уже слушаю доклад подошедшего штабс-капитана:
   - Через десять минут обе мои группы будут готовы к выходу. В каждой - по двадцать человек и по два подрывника от драгун. Командирами - взводные унтер-офицеры, задачи им поставлены, карты розданы. Сейчас заканчивают вьючить пулеметы, добирают двойной запас патронов. На дальнем пути стоит несколько вагонов, там - боеприпасы, оттуда и берем. Я остаюсь здесь с резервной полусотней.
   - Добро, Анатолий Николаевич. Пусть возьмут еще по паре гранат из трофеев каждому, очень могут пригодиться. Сколько пулеметов на группу?
   - В одной - четыре, в другой - пять. Между прочим, у Вас взаймы не брали. - Пепеляев гордо улыбается. - Мои разведчики сами нашли. Штабс-капитан Дольский снабдил только тротиловыми шашками, детонаторами и шнуром из броневагона.
   - А где он сам, случайно, не подскажете? - Отвечаю улыбкой на улыбку.
   - Подскажу, Денис Анатольевич. Неподалеку отсюда казармы бывшей железнодорожной бригады, сразу за ними - лагерь для военнопленных. Анатолий Иванович своих штурмовиков уже отправил, сейчас там должен быть. Если хотите - дам провожатого, покажет дорогу.
   - Не откажусь, время дорого. Не к добру эта тишина затянулась, чувствую, скоро очухаются гансы и полезут, как наскипидаренные...
   Лагерь действительно нашелся за казармами, отгороженный от внешнего мира классическим забором из колючей проволоки и воротами с традиционной в таких случаях надписью "Gefangenenlager" сверху. Уже не очень нужная на мой взгляд охрана из штурмовиков, тем не менее, расположилась на входе. Увидев подъехавшее начальство, бойцы без лишней суеты освобождают дорогу. Но сразу попасть на территорию не получается, рядом стоит пролетка, из которой начинает выбираться томившийся ожиданием невысокий и худощавый священник лет сорока пяти с окладистой бородой, начинающимися проявляться залысинами и проницательным взглядом. И ждет он, судя по кивку караульного, определенно меня. И что всё это значит, блин? Ладно, слезаем с лошади и идем знакомиться...
   - Здравствуйте, господин офицер. - Служитель Божий, понимая особенность момента, решает придать беседе светский характер и неожиданно для своего телосложения рокочет приветствие густым басом. - Я - протоиерей Павел Мацкевич, настоятель местной приходской церкви.
   - Здравствуйте, отец Павел. Я - капитан Гуров, командир отдельного Нарочанского батальона. Какая нужда привела Вас сюда?
   - Дело в том, что мы слышали выстрелы, видели русских солдат и решили, что наш город освобожден от германцев. Но вас так мало, что...
   - Вы правы и в первом, и во втором случае. Город действительно занят подразделением русской армии, и нас действительно немного. Но уходить мы собираемся лишь в крайнем случае, а пока постараемся не пустить врага обратно до подхода основных сил. Так что я бы Вам посоветовал пройти по домам и предупредить оставшихся жителей, чтобы без особой нужды не показывались на улице, это может быть опасно, если начнется стрельба.
   - Значит, Господь услышал наши молитвы и привел мя, аки Моисея, в нужное место. - Священник будто и не слышит моей фразы и продолжает свою мысль. - Господин капитан, могу ли я собрать горожан, не возжелавших уподобиться Понтию Пилату, для беседы с Вами? Очень может статься, что они окажутся полезны в сей знаменательный день.
   - А Вы уверены, отче, что они захотят рисковать своей жизнью, помогая нам? Вполне может статься, что скоро бой будет вестись на улицах города.
   - За время нашествия тевтонов мы многое здесь претерпели, а насчет того, кому убиенну быть - на всё воля Господня.
   - Хорошо, сколько времени вам нужно, чтобы собраться и где будет происходить встреча?
   - Не более получаса, и коль не возникнет возражений, мы все подъедем на станцию. Насколько я понимаю, для Вас она важней всего. - Батюшка улыбается, давая понять, что тоже немного разбирается в военном деле... Примерно так же, как я в законе Божьем. Надеюсь, "не более получаса" в его понимании означает полчаса плюс-минус пару минут. За это время попытаемся разобраться с делами в лагере, тем более, что пленные за время нашей беседы вышли на плац, а Дольский о чем-то разговаривает со стоящим рядом судя по всему старшим из их числа и еще одним священником. Поэтому оставляю отца Павла и иду знакомиться с новыми людьми.
   За три шага Анатоль козыряет мне и вполне официально докладывает:
   - Господин капитан, освобожденные из плена построены и ждут дальнейших указаний.
   Мощный, ширококостный и основательный батюшка с окладистой черной бородой. коротко представляется:
   - Приходской священник отец Владимир. Вместе с отцом Павлом окормляю страждущих в плену.
   Стоящий рядом индивидуум в изрядно поношенной форме принимает строевую стойку и, непроизвольно скосив глаза на пустое место там, где должны находиться погоны, несколько неуверенно представляется:
   - Поручик Мехонин, 33-й пехотный Елецкий полк.
   - Капитан Гуров, отдельный Нарочанский батальон. Вы будете в лагере старший по чину? - Сходу пытаюсь вникнуть в суть дела. Но Анатоль в свойственной ему манере вмешивается в ход событий и выдает самую важную на его взгляд информацию.
   - Господин капитан, поручик Андрей Андреич Мехонин действительно является здесь старшим по чину. Помимо него в лагере есть еще три офицера в чине прапорщика и семьсот шестьдесят три нижних чина, что подтверждается изъятой у охраны регистрационной книгой. Из них семнадцать человек - лежачие больные, еще девятеро на грани голодного истощения. Всем им требуется медицинская помощь... Денис Анатольевич, это спускать нельзя!.. Остальные находятся на плацу. Я уже предложил им вступить в добровольческий батальон. Большинство - за, только и ждут, когда оружие выдадим.
   - А что, есть и те, кто против?
   - Так точно, господин капитан. - Хрипловато от волнения подает голос новоявленный поручик. - Восемьдесят один человек отказались... Они сами еще год назад добровольно сдались в плен... И теперь вот...
   - Андрей Андреич, давайте без официоза. - Надо хоть как-то подбодрить человека. - Скажите, Вы готовы принять командование батальоном? Честно, положа руку на сердце.
   - Да. - Ответ уверенный и не дающий ни капли сомнений. - Готов... У меня к ним за последний год большие счеты. И у остальных - тоже... Долго рассказывать...
   - Хорошо, Вы ведь лучше знаете людей, сможете разбить на роты и взводы?
   - Конечно... Денис Анатольевич... Тем более, уже почти что сделано. Осталось в паре случаев со взводными унтерами решить - и всё.
   - Добро. Значит, семьсот шестьдесят три минус семнадцать, минус девять и минус восемьдесят один... Получается шестьсот пятьдесят шесть. Три роты по двести с чем-то человек. Командирами рот ставьте прапорщиков. Формируйте колонны и выдвигайтесь на Полесскую станцию. Организуете получение трофейного оружия и сухого пайка из германских запасов. Предупреждаю сразу - сначала по банке тушенки и пачке галет на троих, иначе замаетесь животами, и бойцы из вас будут никакие. Вопросы есть?
   - Я буду и ротным и батальонным одновременно. С Вашего разрешения. - Мехонин тут же поясняет свое решение. - Один из прапорщиков - артиллерист. Роту не потянет...
   Ух ты! Кажется, я знаю, кто будет из пушек в броневагоне стрелять!.. Приятная новость тут же улетучивается со следующим вопросом поручика:
   - Что делать с остальными... Ну, кто не захотел...
   - А ничего. Найти подвал, из которого не смогут убежать и запереть там. Не хватало еще, чтобы кто-то снова к германцам перебежал с ценной информацией. Единожды предавший... ну и так далее.
   В глазах Мехонина читается явственное сомнение, но возражать он не решается и убывает к только что родившемуся подразделению.
   - Денис, может быть, действительно поговорить с ними? Мало ли что там было? - Анатоль негромко сеет сомнение в только что отданном распоряжении. И оказывается прав. В куче навоза тоже можно найти что-нибудь стоящее...
   Восемьдесят один человек... Четыре шеренги по двадцать человек, окаймленные оцеплением "кентавров"... Больше, чем полторы сотни глаз смотрят, ожидая, что я им скажу. А ничего особенно приятного я им сказать не могу...
   - На время боя все вы будете закрыты в каком-нибудь подвале. В случае попытки выбраться, охрана будет стрелять без предупреждения. - Охраны как таковой по определению не будет, у меня каждый человек на счету, но им об этом знать не обязательно. - Потом разбираться с вами будут жандармы и военно-полевые суды.
   Недовольный гул прокатывается по шеренгам, штурмовики подобрались, готовясь пресечь возможные эксцессы...
   - Вы все здесь стоящие добровольно сдались в плен врагу!.. То есть, изменники присяге, дезертиры и перебежчики! Что еще вы заслужили?..
   - Вашбродь, дозвольте обратиться! - Из третьей шеренги раздается злой выкрик. - Разобрались бы сначала, чем нас лаять!
   - Кто там такой смелый? Выйти из строя!
   Расталкивая впереди стоящих, на всеобщее обозрение выходит чернявый усач в потрепанной форме и разбитых сапогах.
   - Ко мне!
   Солдат, пытаясь изобразить строевой шаг, подходит и хрипло рапортует:
   - Вашбродь, младший фейерверкер Новиков по Вашему приказанию явился!
   - Ну, давай с тобой и разберемся. Рассказывай, как в плен попал.
   - А с год назад. Туточки неподалеку, под Колдычево наша батарея стояла. Четыре трёхдюймовки, да по пятнадцать снарядов до каждой. И батарейный расписку дал начальству, што не будет стрелять до ихнего приказа, он сам нам говорил. А когда германец в атаку попер, он приказал все их выстрелить, штоб пехотку нашу бегущую прикрыть, а када на нас германцы набежали, сказал, мол, сдавайтесь в плен, ребята. А сам за кустики сиганул и из пистолетика и застрелился. А у нас по одному-два патрона на винтарь было. Вот мы их выстрелили, а затем лапы вверх и подняли...
   - Правду говоришь? - Подхожу почти вплотную к пленному. - Смотреть в глаза и отвечать!..
   - Правду!.. - Выдыхает тот, не отводя взгляда, и я ему почему-то верю.
   - Кто-то еще из твоих батарейцев здесь? - Дожидаюсь утвердительного кивка и продолжаю. - Вызывай сюда.
   - Серега, Петруха, Минька, Семеныч, сюда идите!..
   Из строя выходят четверо солдат и становятся рядом, ожидая решения своей судьбы.
   - Воевать будете?
   - Да!.. Так точно!.. - Ответы звучат вразнобой.
   - А почему не вышли, когда всем предлагали?
   - Ну, так поручик сказал, што из наших ему добровольцы не надобны. - Отвечает за всех Новиков.
   - Ну, ему не надобны, мне пригодитесь... В строю есть еще кто так же попал?
   - ... Никак нет, были люди, но щас они в бараке, лежачие... - Ответ фейерверкера следует после нескольких секунд раздумий.
   - Добро. Сейчас идете к поручику Мехонину, докладываете, что вы пока будете с батальоном, а потом я вас заберу. Выполнять!..
   Оставляю Дольского хозяйничать в лагере и возвращаюсь на станцию. Причем очень вовремя. Обе группы пепеляевских разведчиков уже у ворот и готовы трогаться в путь, а у меня возникла одна интересная мысль, как попытаться нейтрализовать некоторые преимущества гансов в предстоящем бою. Не факт, что получится, но попробовать стоит. Поэтому притормаживаю готовых двигаться бойцов, посылаю одного из них за Анатолием Николаевичем, который, впрочем, почти сразу же находится, и провожу последний инструктаж командиров групп:
   - Значит так, группы имеют задачу блокировать мосты через Щару и не пропустить эшелоны по железной дороге к Барановичам. На мой взгляд лучше всего расставить пулеметы по обе стороны от пути, замаскироваться, подорвать два-три стыка рельсов сразу за мостом и дожидаться поезда. Подрывники свое ремесло знают, постараются сделать всё незаметно. Поэтому, скорее всего паровоз и один-два вагона сойдут с рельсов, остальные останутся на мосту, заперев проход. Германцы попытаются высадиться из вагонов, что будет им очень неудобно, вот тут их и валите. Да, не забудьте про охранение с флангов, а то найдутся еще особо настырные гансы, переправятся вброд где-нибудь неподалеку и попытаются вас смять... В-общем, всё, ученого учить - только портить. Одна группа может выдвигаться, вторая задерживается на пять минут. За это время, фельдфебель, найти среди трофейных лошадей экземпляр похуже, оседлать и ждать пассажира. Возьмете с собой одного из пленных офицеров, с завязанными глазами вывезете его за город, там отпустите...
   - Что задумали, Денис Анатольевич? - Интересуется Пепеляев, шагая вместе со мной в сторону складов с пленными. - Зачем Вам этот офицер?
   - Хочу отправить его к немцам, Анатолий Николаевич. С определенной информацией.
   Стоящий в охранении боец быстро снимает растяжку с входных ворот, а я тут же заявляю нескольким перепуганным гансам, что хочу видеть майора Виттеля. Через минуту начальник штаба и врио командира полка в одном лице уже стоит передо мной. Слегка напуганный внезапным визитом, но изо всех сил старающийся не показать этого. Так, еще одна небольшая тренировка в немецком...
   - Герр майор, мне нужен один из ваших офицеров. Он повезет от меня послание к командирам тех частей, которые соберутся штурмовать город.
   По лицу немца видно, что испуг сменяет напряженная работа извилин из серого вещества. А затем на лице появляется самодовольная, одобрительная и даже несколько заговорщицкая улыбка.
   - Кажется, я понял, каков смысл этого послания, герр гауптман! Вы, оказывается, обладаете не только личной храбростью, но и достаточным благоразумием и предусмотрительностью и не желаете рисковать жизнью своих храбрых солдат в столь безвыходной ситуации. Я готов сам отправиться к своему командованию и лично походатайствовать о том, чтобы к Вам и Вашим людям в плену относились по-рыцарски, как и подобает относиться к настоящим воинам.
   Чего?!.. Выводы ганс делает настолько неожиданные, что теперь уже мне приходится несколько секунд напрягать мозги, стараясь понять, о чем он лепечет... Этот придурок решил, что я хочу отправить кого-нибудь из них для обсуждения условий сдачи в плен?!.. Охренеть, блин!.. С его стороны это или очень большая глупость, или очень большая наглость...
   - Вам делать это вовсе не обязательно, герр майор! Потому, что у меня и в мыслях не было сложить оружие и сдаться!.. Вам не кажется, что за подобные слова я имею полное право требовать сатисфакции!? - Вот и чудненько, немец опять начинает бояться. - Впредь, если не хотите внезапно умереть молодым и красивым, хорошенько подумайте, прежде, чем что-то сказать!.. Что же касается послания, ваш офицер должен передать, что в случае применения артиллерии я прикажу вывести всех пленных на улицы и равномерно привязать к заборам и фонарным столбам по всему городу. Если должны погибнуть мирные жители, а это, как я думаю, при обстреле будет неизбежно, то почему такая же участь должна миновать ваших солдат? Вот я и хочу довести до сведения ваших командиров, что стрелять они будут не только по "русским варварам", но и по своим соотечественникам.
   - Но... Вы не можете!.. Есть же Конвенция!..
   - Герр майор! Не надо мне рассказывать сказки про конвенции после того, как вы их сами постоянно и повсеместно нарушаете!.. Я даже не буду морить голодом, и подвергать истязаниям германских солдат, использовать их для строительства оборонительных сооружений, как вы это делали с нашими пленными. Они просто побудут в роли мишеней для своих же кригскамрадов-артиллеристов... Всё, разговор окончен! Даю ровно одну минуту! Время пошло!..
   Вторая группа разведчиков вместе с каким-то германским лёйтнантом, которому поверх штатного головного убора нацепили для красоты и соблюдения режима секретности мешок, где раньше, судя по цвету, хранился уголь, разъезжается в воротах с прибывшим из лагеря Анатолем и мы, найдя Пепеляева, снова устраиваем очередное совещание-пятиминутку.
   - Анатолий Николаевич, распорядитесь еще раз частым гребнем пройтись по всем вагонам и станционным зданиям. Ближайший тыл, куча армейских складов и арсеналов, не может быть, чтобы не нашлись еще пулеметы.
   - Кстати, в казармах бригады мы тоже нашли складские помещения. - Дольский, улыбаясь, похлопывает прутиком по голенищу.
   - Вот и пошли, господин штабс-капитан, с той же целью своих орлов там покопаться. - Обращаюсь к Дольскому. - А потом собирай бойцов - и езжай осваивать вторую станцию, там сейчас всего полтора десятка человек. Ты сколько "кентавров" в резерве оставил?
   - Те, которые на станции, столько же со мной и ваш, господин капитан, личный эскорт, бьющий баклуши во-он там, возле депо. Всего - полсотни бойцов.
   - Не переживай, скоро я тебе их верну. Анатолий Николаевич, сколько у Вас?
   - Примерно столько же, сорок восемь человек. - Пепеляев на секунду задумывается. - И еще восьмеро в экипаже броневагона пулеметчиками.
   - Хорошо, на каждую станцию отправим по роте из сводно-добровольческого батальона. И одну - на блок-посты на въездах в город... Блок-пост, Анатолий Николаевич, это укрепленный контрольно-пропускной пункт на въезде в город. Конкретно в наших условиях - хорошо оборудованные позиции для двух-трех пулеметов и пары взводов пехоты. И оборудовать их надо прямо сейчас. Силами Мехонинского батальона... Кстати, пойдемте посмотрим, как у них дела...
   Поручик смог сделать всё необходимое для превращения толпы людей, еще час назад бывших пленными в подобие воинского подразделения. Две роты уже получили трофейные винтовки, и теперь часть бойцов, наверное, уже слопавшая свою пайку, сидя вдоль складских стен, осваивалась с 98-ми маузерами, часть еще азартно "воевала" с консервными банками. Третья рота под руководством своего новоиспеченного командира только заканчивала вооружаться и должна была прибыть с минуты на минуту. Обычная, несколько суетная картина жизни обычного батальона. Если не принимать во внимание не совсем исправную форму, отсутствие фуражек, трофейные ремни с подсумками и прочие мелочи, сурово караемые на каждом строевом смотре. Зато по отрывкам разговоров, поведению было видно, что это уже не пленные, а солдаты. Или очень стремящиеся ими быть.
   Командный состав в это время, оккупировав закуток между штабелями шпал, занимался рукоделием. Неизвестно где найденная катушка черных ниток с иголкой, огрызок химического карандаша, кусок брезента, - и на плечах Мехонина уже прочно обосновались погоны поручика, а прапор, сидящий рядом, заканчивает пришивать свои. И то, что просвет вышит грубыми и кривыми стежками, а звездочки нарисованы, ничего не меняет.
   Завидев нас, поручик встает и докладывает уже гораздо более уверенным тоном, нежели полчаса назад:
   - Господин капитан, батальон заканчивает подготовку к боевым действиям. Через десять минут последний взвод получит оружие. Все нижние чины накормлены... Я взял на себя смелость отдать приказание реквизировать в одном из вагонов и раздать трофейную амуницию. Так как ремней у нас в лагере не было.
   - И правильно сделали, Андрей Андреевич. - Одобряю самоуправство, не в карманах же бойцам патроны таскать. - Если наткнетесь еще на что-то нужное, забирайте без тени сомнения. Не думаю, что интенданты и с одной, и с другой стороны будут искать пропавшее имущество.
   А еще говорят, что совпадений не бывает! Буквально через пару секунд с воплем "Вашбродь!" к нам заворачивает долговязый боец с восторженным выражением хитрющих глаз. Завидев высокое начальство, резко тормозит, затем вспоминает, что он теперь солдат расейской армии и, приложив руку к видавшей гораздо лучшие времена фуражке, выдает:
   - Ваше благородие, дозвольте обратиться до их благородия поручика Мехонина по срочному... и секретному делу!
   - И что за такое секретное дело у тебя?
   Хитрюга делает вид, что мнется, не зная, как сказать, потом всё же "раскалывается":
   - Там эта... звиняйте, Вашбродь, хлопцы до ветру побегли... ну и эта... в ешалоне, што на предпоследних путях стоить два вагона с сапогами нашли...
   - Андрей Андреевич, командуйте. Повзводно, без паники и отрыва от основной деятельности. - Под дружный смех присутствующих выдаю очередное указание. - По готовности батальона к бою - вестового с докладом ко мне. А также прапорщика-артиллериста и пятерых бойцов, что я к Вам отослал...
   Судя по минутной стрелке, отведенные отцом Павлом полчаса на сборы инициативной группы истекли, поэтому быстрым шагом, местами переходящим в очень быстрый, перемещаюсь к въезду на станцию. Там из интересующих персон пока никого, так что можно перевести дыхание и перекурить. В прямом и переносном смысле...
   Но недолго, едва успеваю докурить папиросу, мысленно кляня всяких там гражданских шпаков за расхлябанность, как из-за поворота появляются две пролетки, и "пролетев" оставшееся расстояние с максимальной для этого вида транспорта черепашьей скоростью, останавливаются шагах в десяти от меня. М-да, таким худющим лошадкам везти четверых, не считая хозяина, - настоящий подвиг, немудрено, что задержались. Из экипажей вылезает разношерстная компания и, возглавляемая священником, приближается ко мне. Почти все одеты в тужурки и мундиры своих ведомств, только два немолодых господина в цивильном, но почему-то мне кажется, что когда-то давно оба давали клятву Гиппократа. Так оно и оказалось, Иван Викентьевич Студзинский действительно раньше служил земским врачом, а Болеслав Станиславович Яблоновский был провизором в аптеке купца Подлишевского, с приходом немцев оба занялись частной практикой.
   Рядом, стараясь выглядеть молодцевато, стоит сухопарый старичок со старомодными бакенбардами. Когда-то темно-синий, а сейчас какого-то неопределенного цвета мундир с двумя рядами пуговиц, на фуражке и в петлицах эмблемы Почтеля. Скрипучим голоском представляется бывшим начальником почтовой и телеграфной станции города Михаилом Ивановичем Рожановичем.
   А вот дальше стоит интересная парочка. Господин в черном мундире МВД старого образца, на левой стороне которого красуется нагрудный знак в виде каски и двух топоров в венке.
   - Брандмейстер городской пожарной команды Алексей Алексеевич Булкин. - Пожарный предвосхищает мой вопрос. - И поныне действующей.
   - Понимаю, война войной, а пожары тушить всегда надо. И большая у Вас команда?
   - Один линейный ход с насосом "Лангозипен", один рукавный, один багорный и четыре бочки. В наличии тридцать четыре человека... Раньше было больше, но многие эвакуировались.
   Наступает черед следующего персонажа, наверное, самого колоритного в этой компании. Невысокий, поджарый, лет тридцати двух-тридцати пяти. Китель защитного цвета с черными шароварами, на плечах вместо погон синие витые шнуры, из-под которых торчит по три золотистых лычки. На груди какая-то латунная бляха, серебряная медалька на анненской ленте и... солдатский Георгий! Но самое главное отличие от остальных - шашка-драгунка в потертых ножнах, висящих на плечевой портупее!..
   - Здравия желаю, Вашбродь, отделенный надзиратель арестного дома Круталевич... Прохор Петрович...
   - Я смотрю, Прохор Петрович, что повоевать Вы успели.
   - Точно так. Всю русско-японскую прошел.
   - А шашка откуда?
   - Это уже когда на службу устроился, выдали. Когда германец пришел, приказано было всю оружию сдать. Ну, я револьвертик свой и отнес, а ее, красавицу, сховал до поры до времени, как знал, что пригодится.
   - Не возражаете, Прохор Петрович, если я на армейский лад буду Вас старшим унтер-офицером называть?..
   Широкая довольная улыбка служит недвусмысленным ответом.
   Инженеры-путейцы оказались начальником станции, на которой мы находились, Петром Григорьевичем Смолевицким и его "правой рукой", начальником депо Владимиром Владимировичем Неймандом.
   - Вот, господин капитан, люди, могущие оказать посильную помощь в защите города от супостата. - Отец Павел без долгих предисловий переходит к сути вопроса.
   - Предвосхищая Ваши вопросы, господа, сразу скажу, что нас немного, но, тем не менее, уходить мы не собираемся, так же, как не собираемся пустить в город германцев до подхода основных сил. Как мы будем это делать, увидите позже. Но если хотите нам помочь, давайте сразу решим что именно вы сможете сделать... Первое и, на мой взгляд, самое важное. Мы постараемся не допустить применения артиллерии, но на всякий случай пожарная команда и врачи должны быть готовы оказать помощь горожанам.
   - Мы готовы взять на себя медицинскую часть. - Подает голос земской врач Иван Викентьевич. - Но у нас нет запасов лекарств. В городе три аптеки, но германцы оттуда всё давно выгребли для своего госпиталя.
   - Вот надо оттуда забрать все медикаменты обратно. - Это уже вступает второй медик, Болеслав Станиславович. - До Свитилович рукой подать, не более версты будет.
   - Насколько я понял, рядом с городом находится германский госпиталь? - Так, процесс пошел и это радует. - Господа, после того, как закончим беседу, возьмите две-три пролетки, я дам в сопровождение офицера и взвод солдат и привезите оттуда всё необходимое. Если там есть раненые, оставьте им самый минимум... Да, а потом можно будет пробежаться по складам и вагонам на станции, вдруг что-нибудь по вашей части найдется.
   Далее... Алексей Алексеевич, что касается Ваших пожарных. Насколько я вижу, у Вас в депо есть каланча. Окрестности города с неё хорошо видны? Мы можем устроить там наблюдательный пункт?
   - Да, конечно. Местность равнинная и всё видно, как на ладони. И город, и всё вокруг.
   - Замечательно. Тогда осталось протянуть туда линию полевого телефона со станции...
   - Простите великодушно, но это совсем не обязательно. - Скрипучим голосом нас прерывает почтмейстер. - Между прочим, молодой человек, у нас в городе вот уже пять лет, как действует телефонная станция. И у Алексея Алексеевича в депо есть аппарат. Достаточно перенести его на каланчу и коммутатор в любую минуту соединит Вас и со станцией, и с другими абонентами.
   Опаньки, вот это и здорово, и не очень. Не очень, потому, что до сих пор сие учреждение не находится под нашим контролем! Надо это срочно исправлять! Тем более, что гансы могут передавать своим камрадам нужную информацию! Хотя, куда кроме городских номеров они дозвонятся?.. Но всё же...
   - Михаил Иванович, а как Вы посмотрите на то, чтобы снова взять в свои руки руководство почтой, телеграфом и коммутатором?
   - С превеликим удовольствием, молодой человек, с превеликим удовольствием. Только, боюсь, нынешнему германскому персоналу и некоторым нашим персонам не понравится мое назначение и те распоряжения, которые я буду отдавать.
   - А вот для этого у Вас будут помощники. - Киваю в сторону бойцов, ждущих меня возле лошадей. - И что-то подсказывает мне, что они смогут быстро убедить любого оппонента, что существует два мнения: Ваше и неправильное.
   Старичок расплывается в довольной улыбке. Наверное, попытается под шумок свести с кем-то личные счеты. Ну да лишь бы делу на пользу, остальное - мелочи...
   - Теперь с Вами, Прохор Петрович. Возьмете на себя наведение порядка в тюрьме, в смысле, в арестном доме? Там сейчас мои солдаты дежурят, если что, они Вам помогут.
   - Не извольте сумневаться, Вашбродь! И солдатиков Ваших забирайте, я так думаю, кажный человек на счету будет. Я по своим дружкам-товарищам пройдусь, с кем раньше служил, порядок обеспечим...
   - Да, любезный... Прохор Петрович! Будьте так добры, выпустите сразу же фон Абихта. Все же знают, за что его кинули в тюрьму. - Прорезается начальник станции и поясняет персонально для меня. - Витольд Арнольдович приболел во время эвакуации, и семье пришлось остаться здесь. По образованию он - инженер горных дел, но имеет глубокие знания почти во всех областях техники. Проработал до войны пару лет в Германии... Да, кажется, во время Русско-японской служил в артиллерии.
   Оп-па, вот с этого момента поподробнее!
   - А кто и за что его посадил за решетку?
   - Военные власти. За то, что ударил германского фельдфебеля. Тот отпустил на улице скабрёзную шутку про Софью Артуровну, жену инженера, думая, что немецкого никто не поймет. Любого другого расстреляли бы, а тут - немецкая фамилия с приставкой "фон", работа в Рурском бассейне, вот и посадили до выяснения всех обстоятельств.
   - Хорошо, более того, хотел бы лично с ним познакомиться. Но это позже, а сейчас скажите, пожалуйста, Петр Григорьевич, можете ли Вы взять на себя управление станцией? Меня интересуют только два вопроса. Возможно ли обеспечить курсирование вон того броневагона по всем прилегающим веткам? - Киваю на виднеющийся из-за состава трофей. - И в случае прибытия состава с отступающим неприятелем, куда его можно загнать, чтобы максимально затруднить высадку?
   - На нашей станции, думаю, мы сможем организовать работу службы движения и обеспечить Вашему железному чудищу ход во всех направлениях. - Начальник станции отвечает только после утвердительного кивка своего зама. - Что же касаемо Барановичей-Первых... Там осталось совсем немного людей, многие уехали. Начальник станции барон Каульбарс подал своим подчиненным не очень хороший пример. Но мы постараемся сделать всё возможное.
   - А состав с германцами, буде таковой появится, можно загнать на товарную площадку. - Дополняет начальник депо. - Там по обеим сторонам пути склады с узенькими рампами, не враз выберутся...
   Разговор прерывается появлением еще одной пролетки, из которой чуть ли не на ходу выпрыгивает строго одетый господин средних лет и, торопясь, направляется к нам.
   - Простите великодушно, господа, как только узнал о столь знаменательном событии, сразу же поспешил к Вам, бросив все дела!.. Господин капитан, позвольте представиться, содержатель и заведующий мужской прогимназией титулярный советник Исидор Киприанович Шулицкий. Скажите, чем в столь знаменательный час я могу быть полезен Отчизне?..
   М-да, при виде этого "директора школы" с генеральским чином на ум приходит только одно: лучшая помощь - не мешать! Но ведь обидится, поэтому... Поэтому находим ему подходящее занятие.
   - Капитан Гуров, честь имею! Исидор Киприанович, к Вам у меня есть преогромнейшая просьба. Боюсь, что никто с этим делом лучше Вас не справится. Дело в том, что, стремясь донести до общественности и предать гласности те ужасные нарушения международных конвенций и соглашений, что творят тевтоны в захваченных городах, во всех освобождаемых населенных пунктах специальные комиссии собирают и документируют факты насилия, злодейского обращения и преступлений против мирного населения. Не возьметесь ли Вы за создание и организациию работы подобной комиссии в городе?..
   Из ответной почти трехминутной речи я кое-как понял, что не ошибся, поручив столь важное дело в руки господина статского советника, и что он немедленно начнет действовать, подключив к этому делу нескольких своих учителей и присоветованного на полном серьёзе отцом Павлом законоучителя железнодорожного училища диакона Даниила Кунцевича. Проводив сего общественного деятеля такими улыбками, по которым было видно, что только он один ничего не понял, мы вернулись к прерванному разговору...
   Который, впрочем, надолго не затянулся. Медики "прихватизировали" одну пролетку, Пепеляев, решивший их сопровождать, взял для охраны и убедительности полувзвод своих разведчиков, погрузил в реквизированную у железнодорожных гансов повозку трофейный МГ-шник и отправился добывать медикаменты, оставив за себя поручика Мехонина, который уже вовсю готовил станцию к обороне. Вовремя вспомнив, навязал им еще и деликатное дело - отвезти в госпиталь трупы генералов. Каждый должен хоронить своих мертвецов.
   Второй экипаж увез остальных "помощников". Старичок почтмейстер отправился принимать бразды правления в царстве связи, имея в качестве почетного эскорта и личной гвардии пятерку "кентавров", брандмейстер пообещал вскоре телефонировать прямо с пожарной вышки, старший унтер Круталевич поехал набирать себе команду ветеранов для арестного дома. Путейцы разделились, начальник станции отправился собирать оставшихся в городе стрелочников, обходчиков и прочий рабочий люд, а Нейманд умчался инспектировать свое любимое депо на предмет изменений, сделанных немцами. Священник собрался было снова в лагерь, где оставались больные, но мне удалось притормозить его для очень важного разговора.
   - Отец Павел, у меня есть к Вам один вопрос... Можете ли Вы помочь нам в очень важном деле, не касающемся напрямую обороны города? Дело в том, что... есть очень важные вещи, которые ни в коем случае не должны попасть обратно в руки к германцам. Их нужно спрятать так, чтобы абсолютно никто даже и не догадывался о самом факте их существования и нахождения у Вас... Если это не противоречит церковным правилам... Я говорю о трофейных германских знаменах, захваченных в штабе...
   - ... Перед непростым выбором ставите меня, господин капитан. - Батюшка отвечает после недолгой паузы, внимательно глядя мне в глаза. - Трофеи неприятельские, конечно, хранят в храмах во ознаменование победы над супостатом, но сейчас несколько иной случай. Ежели дело дойдет до того, что принужден буду поклясться именем Господа нашего... Хорошо, я согласен, буду молиться за Вас и одержание победы над германцем... Господь не попустит...
   - Спасибо, отче. Ложный след я уже пустил, с час назад отправил гонцов к своим, при них мешки были, набитые тряпьем. Так что, если кто следил, будет думать, что увезли трофеи.
   - Через час будьте на подворье, возле церкви. - Отец Павел осеняет меня крестом и неторопливо шагает утешать больных и страждущих...
   За отведенное время успел проехаться по городу, посмотреть что, где и как. Улицы были пустынны, магазины и лавки закрыты, местные обыватели правильно решили, что утренняя стрельба - это неспроста и сидели по домам, прикидывая в каком порядке будут сигать в погреб, если начнется артобстрел. Хотя я очень надеюсь, что до этого не дойдет. Вторая рота добровольческого батальона уже добралась до центральной станции и под руководством молодого и энергичного прапора занимала оборону, сооружая позиции из шпал и мешков с землей. Полесская была укреплена точно так же. Пустых мешков оказалось на удивление много, ими был полностью забит склад очень непонятной конторы "Ober-Ost", которая, как потом выяснилось, занималась сбором и отправкой награбленного в фатерлянд.
   Блок-постами занималась третья рота. На пересечении железнодорожных веток и грунтовок на западных и северо-восточных окраинах города. Насколько я понимаю, других способов попасть в Барановичи у немцев не было. Разве что по болотам, где по пояс, где по шею в грязюке. Но, во-первых, местная пацанва, возглавляемая героем дня Васильком, клялась и божилась, что, не зная тропки, там никто не пройдет, а во-вторых, на всякий случай специально выделенная пятерка "кентавров" понаставила растяжек из лимонок на вероятных выходах к городу. Последние запасы наших гранат, привязанных к трофейным снарядам, решено было пустить на минирование подходов к блок-постам и болот, а взамен бойцы, ни в чем себе не отказывая, натаскали со склада немецких "колотушек".
   В-общем, получилось некоторое подобие круговой обороны. С юга, откуда могла драпать 3-я ландверная дивизия, город прикрывали Пепеляев с Мехониным, с востока и запада гансы могли сунуться только по дорогам, перекрытым блок-постами, с севера по узенькому коридорчику между болотами у Свитилович могли прорваться потенциальные самоубийцы из 4-й ландверной. Если до этого их не остановят на мостах разведчики из 42-го сибирского, или не поиздеваются отправленные "на охоту" штурмовики. В каждой десятке один МГ-шник, один-два мадсена, карабины, - копоти дать можно. Ну, а на всякий случай в резерве у нас есть броневагон, две пушки, которого осваивают сейчас прапорщик-артиллерист и команда младшего фейерверкера Новикова, и пока что два пулемета. Остальные всё-таки сняли для блок-постов...
   И всё же, уже десять минут, как сижу на каланче, высматриваю в бинокль окрестности и слегка мандражирую. Давит на нервы ожидание, ой, как давит...
   К отцу Павлу отправился с унтером Прокопенко и тремя бойцами, дабы не привлекать лишнего внимания. Успели вовремя, за несколько минут до его прихода. Изобразили ревностных христиан, разоружившись, вошли в храм Господень, дождались, пока оставшийся оруженосцем и коноводом боец подведет лошадок к заднему крыльцу, быстренько перенесли мешки в батюшкин погреб и замаскировали их сверху почти такими же, но с картошкой, местами уже начавшей подмокать от старости. На прощание отец Павел нас вполне серьезно благословил на ратный труд и ушел молиться об одолении супостата.
   А я тут же помчался в пождепо, залез на вышку, осмотрелся на все триста шестьдесят градусов, проверил связь со станциями, к моему удовольствию работавшую исправно, теперь дымлю очередной папиросой и жду. Даже не появления немцев, а предполагаемого расчетного времени прибытия наших гонцов к своим. Еще на Полесской, уточнив у Нейманда наличие путевого телеграфа, снова вытащил на свет Божий ганса-коменданта в компании с очень желавшим остаться в живых телеграфистом, и "уговорил" их связаться с соседними станциями. Чтобы узнать последние новости. Они оказались не так уж и плохи. Русино, ближайшая к Барановичам станция, была еще под немцами, но оттуда передали, что дальше связи нет и вдалеке слышны звуки боя. Восемь верст до станции, плюс еще три-четыре, - и там уже наши!..
   Отдаленная стрельба заставляет непроизвольно вздрогнуть, хотя и ожидал ее каждую секунду. Судя по звуку - верстах в трех-четырех, пулеметные очереди еле отличимы от винтовочной трескотни. То же самое через полминуты происходит в другой стороне, со стороны Анисимович... Потом снова по прежнему азимуту... Попытка разглядеть что-то в бинокль ничего не дает по определению, и там, и там виден только лесной массив. Значит, на какой-то удобной опушке штурмовики сказали немцам своё "Здрасьте!", надеюсь, не первое, и не последнее...
   Занятый этими гаданиями на кофейной гуще, не замечаю пролетку, подъехавшую к депо. Вниз заставляет посмотреть только вежливо-навязчивое покашливание бойца, расположившегося рядом верхом на перилах. Возле ворот стоит унтер Круталевич и незнакомая мне компания. Передаю бинокль наблюдателю, одна лестница, вторая, и я уже возле ворот. Прохор Петрович, взяв под козырек, рапортует:
   - Вашбродь, арестный дом вместе с арестантами находится под охраной до особого распоряжения... А ета - енженёр, про кого говорили, да жёнка евонная, самый раз там была, передачку приносила.
   - Командир отдельного Нарочанского батальона капитан Гуров, Денис Анатольевич. - Присутствие дамы немного выбивает из колеи и, чтобы соблюсти вежливость, представляюсь первым.
   - Инженер Витольд Арнольдович фон Абихт. - Представляется в ответ незнакомец. Несколько помятый и изношенный костюм, за которым, насколько я понимаю, пытались следить даже в камере, на вид - лет тридцать пять, блондин, голубые глаза. Настораживают несколько вызывающий тон и колючий взгляд. С чего бы, интересно?..
   - Софья Артуровна фон Абихт. - Его спутница, такая же светлая и голубоглазая дама, сохранившая юношеские изящество и форму, мелодичным и спокойным голосом сглаживает неприятное ощущение и протягивает руку... Смелая, однако, женщина. В городе стрельба, шум, бардак, а она в одиночку пайку мужу в тюрьму тащит, ничего не опасаясь... Касаюсь губами надушенной перчатки и надеюсь на этом светский политес закончить, но не получается. - Я бесконечно признательна Вам, Денис Анатольевич, за освобождение моего мужа!
   - Ну, что Вы, сударыня, не стоит благодарности!..
   - Я также благодарю Вас, господин капитан, за то, что выпустили из этого клоповника! - Инженер нетерпеливо вступает в разговор. - Мне сказали, что Вы хотели лично видеть меня. Откуда такое внимание к моей скромной персоне?
   - Про Вас не так давно мне рассказал господин Смолевицкий. И попросил выпустить Вас, тем более что, по его мнению, Вы можете оказаться очень полезны при обороне города.
   - Значит, Вы не сомневаетесь в моей благонадежности, несмотря на имя и происхождение? В отличие от некоторых персон...
   - Простите, Витольд Арнольдович, но - нет. Не сомневаюсь. За Вас ходатайствовал человек, добровольно пришедший помочь. Тем более что Вы вольны в любом ответе. Можете отказаться...
   В глазах инженера что-то меняется... Товарищ, вроде, открытый, честный и правильный... А вообще, рядом с тобой будут мои бойцы. Если что...
   - Витольд... Денис Анатольевич... Но как же... - В голосе супруги инженера сквозит и страх и почти детская обида.
   - Сонечка, дорогая, не волнуйся. - Фон Абинд пытается успокоить жену, незаметно для нее и неожиданно для меня мне же и подмигивая. - Как я понимаю, Денис Анатольевич далек от идеи вручить мне винтовку и отправить в окопы. А всё остальное не так уж и опасно. Давай, мы сейчас поедем домой, я переоденусь, ты сваришь мне кофе... Господин капитан, могу я посвятить ближайшие минут сорок приведению себя в божеский вид?
   - Конечно, Витольд Арнольдович, вне всяких сомнений. Меня сможете найти здесь, или Вам скажут, куда я убыл... Мое почтение, сударыня!
   Чета фон Абихтов убывает домой в ожидавшей пролетке, а я переключаюсь на следующего "посетителя".
   - Ну, что, Прохор Петрович, рассказывай, как дела.
   - Докладаю, Вашбродь! В наличии полный штат стражи, двенадцать человек. Все до германца там и служили. Оружие взяли у германов. - Довольный скорее всего новым статусом Круталевич бодро рапортует, а затем подкидывает интересный вопросик. - В камерах же ешо полным полно народу. Может, выпустить их, а, Вашбродь? Не, которые шпана и злодеи, те останутся, тут и разговору нет, а вот кто при германце попал за всякие пустяки...
   - Ну, ты и вопросы задаешь, Прохор Петрович!.. Ты у нас кто? Временно исполняющий должность начальника арестного дома. Вот сам и решай. Только я бы на твоем месте с отцом Павлом о каждом посоветовался.
   - Слушаюсь... Да, Вашбродь, тут ешо вопросик имеицца... - Унтер нерешительно оглядывается на стоящего рядом с ним спутника в застиранной форме старого еще образца... с палкой в руках и деревяшкой вместо правой ноги. - Тута вот сосед мой, Николай Спиридоныч, тож повоевать рвется...
   - Погодь, Прохор, я и сам говорить-то могу. - Старый вояка ворчливо обрывает Круталевича, вытягивается, кидая руку под козырек видавшей виды фуражки, и браво представляется. - Ваше благородие, отставной бомбардир долговременной батареи перваго форту крепости Порт-Артур Якушевич до обороны городу от неприятеля прибыл!
   Вот так вот, ни много - ни мало!.. Ну, теперь бояться нечего, блин, коль сам Якушевич на подмогу явился!..
   Наверное, последняя мысль как-то отразилась на моем лице потому, что отставной бомбардир недовольно супит брови и ворчит, сдерживая плохо скрываемую обиду:
   - Вы, Ваше благородие, не глядите, што одна нога у меня деревянная! Около пушки прыгать не помешает. Я, промежду протчим, за любого номера сработаю!.. Ежли б не деревяшка ета окаянная, дослужился б да старшего фейерверкера, а то б и да батарейнаго фельдфебеля!..
   И куда мне девать этого ветерана?.. Хотя, знаю.
   - Вот что, разлюбезный Николай Спиридоныч. С незнакомым орудием справишься?..
   - А чего не справиться? Не сложней, чай, наших батарейных будет...
   - Тогда отбывай на Полесскую, там на путях такой... железный вагон с пушками и пулеметами стоит. Найдешь прапорщика Медведева, или младшего фейерверкера Новикова, скажешь, что я прислал...
   Разговор прерывается криком с вышки "Командир, телефон!" и я снова лезу вверх, успевая краем уха поймать последнюю фразу бомбардира "Видал я уже етый гроб на колесах"...
   Телефон настойчиво бренчит, пока я не хватаю трубку и не ору в мембрану:
   - Слушаю, Гуров!
   - Денис, это - Дольский. - Анатоль на том конце провода непривычно серьезен и краток. - Я уже на Центральной, рота Сергеева заняла позиции, ждем немцев. Минут пять назад была слышна отдаленная стрельба, сейчас вот - снова. Похоже - с севера, от Анисимович. Далее, мы всё-таки нашли на складах пулеметы. Мои орлы их собрали и передали в броневагон, так что ты снова во всеоружии. Там прапор, оставшийся за старшего, собрался их пристрелять, так что, если услышишь выстрелы, - не пугайся.
   - Я пугаться не буду, пусть Медведев пугается, если не позвонит и не спросит разрешения на стрельбу. За МГ-шники - спасибо!
   - Спасибом не отделаешься! С тебя причитается! - Дольский балагурит, но потом снова становится серьезным. - Стрельба, на слух - с того же азимута. Пойду пробегусь еще раз по позиции, конец связи.
   Как только заканчиваю разговор и кладу трубку, боец-наблюдатель докладывает, что, оказывается, вышеупомянутый прапор уже звонил и доложился о намерении выбраться на входной семафор и пристрелять максимы. И что восточный блок-пост тоже телефонировал, что слышали стрельбу и готовы к бою. А помимо этого там поймали двух гансов-лазутчиков и отправили к Дольскому на Центральную для тщательного допроса...
   Анатоль отзванивается минут через десять, причем сообщает новости очень интересные:
   - Денис Анатольевич, тут у нас под боком, оказывается, засланные казачки, как ты говоришь, имеются. Я только что беседовал с двумя пленными...
   - Это те, которых отправили с восточного поста?
   - Да, они самые. Оказались... Ты не поверишь, - артиллеристами. Утром, услышав стрельбу, их командир, обер-лёйтнант "какой-то там" приказал отъехать от позиции в ближайшую рощицу и замаскировать технику. Потом отправил двоих на разведку... Причем, батарея-то очень интересная. Противоаэропланная, и орудия стоят на автомобилях! Я уже отправил своих разобраться с гансами, но вот как переправить авто в город?!..
   М-да, задачка!.. Из всех только я умею крутить баранку и давить на педали... Перегнать по очереди все машины под конвоем штурмовиков?.. Займет слишком много времени... Попытаться заставить пленных водил сделать это?.. Вряд ли я успею догнать "кентавров", а у них задача - ликвидировать всех... Попробовать найти местных фанатов автоспорта?.. Не знаю, город большой и богатый, до войны около тридцати тысяч населения было... Причем, не самого бедного... Надо попробовать...
   Поднимаю трубку телефона, ожидая услышать почтмейстера Рожановича, но слово "Станция" отвечает очень даже приятный женский голос. А неплохо устроился старичок!..
   - Барышня, а как мне услышать Михаила Ивановича?
   - Одну минуточку...
   Спустя эту абстрактную минуточку в трубке раздается скрипучий старческий дискант:
   - Слушаю Вас, сударь...
   - Михаил Иванович, это - капитан Гуров. Будьте любезны, подскажите, кто в городе может быть хорошо знаком с автомобилями... Мне очень нужны шофёры...
   - Денис Анатольевич, голубчик, если Вы выполнили просьбу Петра Григорьевича, то один из, как Вы сказали, шоффэров, недавно выпущен из арестного дома. Я имею в виду господина фон Абихта. А еще, к Вашему сведению, до войны у нас с тысяча девятьсот десятого в городе было... э-э... автобусное... сообщение с Белостоком!.. И двое водителей - местные, живут в Барановичах. Кстати, Витольд Арнольдович хорошо их знает...
   - Спасибо, Михаил Иванович! У господина инженера дома есть аппарат? Не могли бы Вы соединить меня с ним по очень срочному делу?..
   Телефон находился, как я понял после надцатого звонка, в коридоре доходного дома, где фон Абихты снимали квартиру, или комнаты. Сварливый голос поинтересовался, кто именно нужен и кому, затем небрежно попросил подождать, и через бесконечные две минуты трубка ответила голосом инженера:
   - Фон Абихт, слушаю Вас...
   - Витольд Арнольдович, Вас беспокоит капитан Гуров. Скажите, пожалуйста, Вы можете управлять грузовым авто? И знаете ли людей, работавших водителями на автобусах в Белосток? Это очень важно!..
   - Да, я знаю этих людей, Денис Анатольевич, и сам лично могу управлять автомобилем. К чему эти непонятные расспросы?
   - Мне очень нужно перегнать из окрестностей Барановичей в город четыре грузовых автомобиля. Да и потом оставаться при них водителями...
   - Я сейчас же выезжаю. По пути заеду к названным персонам, но не уверен, что они сразу согласятся на столь рискованный шаг.
   - Что касается безопасности, то я готов гарантировать, что ни один германский солдат не будет в состоянии причинить им вред. Если не застанете меня в депо, езжайте на центральную станцию, штабс-капитан Дольский объяснит, где меня найти...
   Фон Абихт приехал через полчаса, наполненного тревожными предчувствиями и звуками теперь уже почти непрекращающейся стрельбы. Видно, штурмовики крепко сели на хвост гансам и, как могли, тормозили их продвижение к городу. Но, тем не менее, немцы пусть медленно, но двигались, и времени оставалось совсем мало. Поэтому когда инженер с двумя дядьками достаточно пожилого возраста появились в поле зрения, стало возможно вздохнуть с облегчением.
   - Вот, господин капитан, знакомьтесь: Ян Станиславович Трушевич и Василий Богданович Адамович.
   - Очень приятно, господа. Согласны ли вы помочь нам? Нужно перегнать четыре авто, которые стоят в полутора верстах от города, сюда. Если вы согласны, выезжаем сейчас же. Охрана будет обеспечена, так что вашей жизни и здоровью ничего не угрожает...
   До заветной рощи добрались без приключений, да и если бы таковые намечались, полувзвод штурмовиков, посланный Дольским в качестве конвоя, быстро бы разрулил все проблемы. Так что больше всех волновался "таксист", да и переживал он, скорее, за сохранность своей пролетки при движении по пересеченной местности. На большой поляне нас ожидает сюрприз. Четыре красивых таких машинки с установленными в кузовах пушечками для меня и около полусотни аккуратно сложенных немецких трупов для остальных. Блин, штурмовики же тотальную зачистку проводили!.. А у местных после всего увиденного лица белые и глаза круглые...
   - Господа, давайте не будем зевать по сторонам, времени очень мало! - Пытаюсь настроить водил на более активные действия. Кажется, помогло, автобусники двинулись к машинам, только фон Абихт, задержавшись рядом, спрашивает вполголоса:
   - Денис Анатольевич, вот... это всё... как можно?..
   - Простите, Витольд Арнольдович, а ля гер ком а ля гер. Война живет по своим законам. Перед бойцами была поставлена задача захватить батарею в целости и сохранности. Они это сделали точно и в срок. Смею заверить, что ни одна статья конвенции не была нарушена, если Вы про это...
   - Нет, простите, Вы меня не так поняли... Сколько Ваших солдат здесь участвовало?
   Оглядываюсь вокруг в поисках командира штурмовиков, затем подзываю его к себе:
   - Петрович, сколько у тебя людей?
   - Полтора десятка, да Вы, Вашбродь, еще двадцать привели. - Негромко, но уверенно рапортует фельдфебель.
   - Простите, любезный... И вы всех германцев полутора десятками солдат?.. - Инженеру не терпится удовлетворить свое любопытство.
   - А чё тут сложного? - В голосе фельдфебеля сквозит недоумение. - Детская задачка. Сняли часовых, а потом...
   - Всё, Петрович, смотри по сторонам, сейчас заводим моторы и уходим. - Не хватало здесь еще профессиональные секреты раскрывать. - Предупреди охранение.
   Старый вояка обиженно смотрит на меня, мол, не позорь перед людьми, потом до него доходит, что в присутствии посторонних иногда лучше молчать, чем говорить, и он, изобразив вид "лихой и придурковатый", возвращается к своим "кентаврам".
   - Да, господин капитан, я, признаться, когда услышал, что Вы собираетесь удерживать город до подхода основных сил, не совсем в это поверил. - Инженер задумчиво смотрит вслед ушедшему штурмовику. - Теперь я думаю немного иначе... Ладно, пойдемте к нашим железным лошадкам...
   Обратный путь занял чуть меньше времени, но, въехав в город, слышу оживленную винтовочную пальбу с западной окраины. Поэтому быстренько заруливаем на Центральную, оставляю трофеи с водителями под охраной штурмовиков и мчусь на блок-пост, где меня уже встречает оживленно-радостный Дольский.
   - Началось, Денис! Только что германскую разведку завернули обратно! Теперь жди остальных, я - к себе на станцию. У меня три группы вернулись, докладывают, что на подходе батальон пехоты. Они его пощипали как следует, сейчас наберут патронов, и - обратно. За ним две батареи, но те нескоро появятся, - мои умники не смогли подойти вплотную, так перебили почти всех лошадей. Потери с нашей стороны - двое легкораненых, остаются в обороне.
   - Гансы наши сюрпризы не обнаружили?
   - Нет, до завала они не дошли. Отогнали ружейным огнем, пулеметы не задействовали, хоть и пришлось повысить голос на прапорщика... Всё, принимай командование, а я к своим поскакал.
   - Анатоль, я с Полесской к тебе броневик отправлю, ближе будет до блок-постов добираться. И прапору-артиллеристу новую задачу поставлю, так что устрой ему экскурсию по загашникам, пусть поищет снаряды для новых пушек.
   - Добро! - Дольский улыбается, вскакивает на свою Молнию и уносится прочь, сопровождаемый пятеркой "кентавров". А я бегу к телефону обзвонить всех и узнать, что новенького творится в мире. Первым делом - Полесская. Телефонист с посыльным находят Пепеляева за несколько минут.
   - Денис Анатольевич, у нас всё в порядке. Позиции дооборудованы и заняты, взвод пехоты и мои разведчики - в резерве. Германцами пока и не пахнет.
   - Зато у нас они появились, разведка на западный блок-пост вышла. Так что скоро ждем гостей. В связи с этим у меня просьба как можно быстрее отправить броневагон на Центральную. А перед этим прапорщику Медведеву срочно связаться со мной...
   - Прапорщика с броневагона сюда - пулей! - В трубке отдаленно слышно, как Пепеляев командует посыльному, затем возвращается к разговору. - Я за ним послал, сейчас будет... Денис Анатольевич, я вот о чем хотел поговорить... Приходил отец Павел, просил за оставшихся в лагере дезертиров. Мол, хотят искупить вину, просятся в строй. Я после этого к ним съездил, поговорил. Клянутся, крест целуют, что не предадут и не сбегут... Я, честно говоря, им верю, но последнее слово за Вами, как за старшим воинским начальником.
   И вот хрен его знает, что сейчас делать! С одной стороны - стрёмно, а с другой - лишних бойцов не бывает, а тут два взвода, почти восемьдесят штыков... Да и штабс-капитан на доверчивого молокососа не похож...
   - Добро, Анатолий Николаевич, освобождайте, вооружайте, командовать ставьте самых грамотных унтеров. Пусть остаются у Вас в подчинении. Рекомендую поставить их за казармами и складами бригады, на объездную, но решать - Вам.
   - Спасибо, Денис Анатольевич... Прибыл артиллерист, если у Вас всё, - передаю трубку.
   - Подождите, Анатолий Николаевич, есть еще один вопрос. Вы сможете с помощью германского коменданта и его телеграфистов отправить телеграммы?
   - Конечно. И какого содержания? - В голосе штабса прорезается неподдельный интерес.
   - Содержания самого нервного и панического. Что-то типа "Achtung! Achtung! Alarm! Rettet Euch - die Russischen Kosaken!". (Внимание! Внимание! Тревога! Спасайтесь - русские казаки!) Передать несколько раз по линии, затем оборвать на половине текста. Есть шанс, что германцы поверят, и будут отходить не к нам, а на запад.
   - Думаете, сработает? Добро, будет сделано... Если не возражаете, пойду принимать пополнение, передаю трубку прапорщику Медведеву.
   - Слушаю Вас, господин капитан! - В мембране звучит молодой голос нашей единственной надежды на артприкрытие.
   - Владимир Борисович, обстоятельства изменились, ставлю Вам новую задачу. Срочно уводите броневик на Центральную станцию, оставляйте на нем наводчиком кого сочтете нужным, а с остальными принимайте под командование батарею трофейных противоаэропланных орудий.
   - Простите, а почему противоаэропланных?
   - Потому, что других не было!.. Пушки смонтированы на шасси грузовых автомобилей, так что будете играть роль мобильного артиллерийского резерва. Четыре 77-миллиметровых ствола... Точнее - три, одна пушка остается на станции в виду отсутствия водителя...
   - Ясно! В экипаже броневагона оставляю канонира Еременко и Николая Спиридоныча, виноват, бомбардира в отставке Якушевича.
   - Как он Вам глянулся? Не подведет?
   - Нет, видно, что человек опытный, с орудием быстро освоился. А глазомер - тот еще, дальномеру не уступит, сам проверял... Извините, Денис Анатольевич, Я раньше пробовал несколько раз управлять автомобилем... Получалось... Если не возражаете...
   - Хорошо, если получится без аварии, то не возражаю. Набирайте расчеты, Вы же людей лучше знаете... И максимум через пятнадцать минут быть на Центральной! Всё, конец связи!..
   До второго блок-поста дозвониться не успеваю из-за крика "Германцы! К бою!". Панических ноток в голосе, впрочем, не слышу, наоборот, даже какой-то азарт звучит. Ох, не сглазить бы... Первый взвод уже на позиции, второй горохом рассыпается за заборы, по пустым домам и чердакам, как и было задумано.
   Бинокль приближает кромку леса и шагнувшую оттуда редкую цепь гансов... Потом еще одну... И еще... Рота, человек сто двадцать... Так, а это что за грузчики с носилками побежали? Ага, два МГ-08, по одному на фланг... Залегли, приготовились...
   - Места огневых точек засекли? Передайте пулеметчикам - стрелять по команде.
   Сидящий рядом прапор молча кивает и отправляет вестового в путешествие по-пластунски... Немцы "тралят" дорогу и полосы метров по пятьдесят-семьдесят вправо и влево от нее. Дальше не получится, с обеих сторон начинается болотце. Дистанция - около версты. Шагают быстро, скоро подойдут к завалу и, надеюсь, начнут его разбирать...
   Там и работы-то - совсем ничего. Несколько обозных телег, бестолково обложенных бревнами, шпалами, бочками и прочим крупногабаритным мусором, между которыми на досках, выбитых из близлежащих заборов, криво натянуто несколько рядов колючей проволоки. Этакая наспех сооруженная баррикада из всего, что оказалось под рукой... Если не считать одной такой малюсенькой детальки - несколько "ниток" тянутся к гранатным запалам, присоединенным к кускам детонирующего шнура, ведущим в свою очередь к капсюлям-детонаторам в тротиловых шашках и шрапнельных снарядах, замаскированных всяким тряпьем. Рядом с которыми стоят четыре жестянки литров по двадцать, в которых бойцы всё-таки успели смешать бензин с мазутом. В соотношении один к двум по классическому рецепту любителя коктейлей товарища Молотова...
   Короткий свист, и одно отделение открывает огонь. Несколько зольдатенов падает, остальные, повинуясь команде, рывком преодолевают оставшееся до повозок расстояние. Идущие сзади цепи разбегаются в стороны, насколько позволяет болото, залегают и вместе с расчетами МГ-шек стараются достать стрелков ответным огнем. Стреляйте, стреляйте, патронов у вас всяко меньше, чем у нас, и подвоза в ближайшее время не будет... Со стороны завала часть немцев тоже принимает участие в забаве. Остальные под шумок пытаются расчистить дорогу... Ну, давайте, давайте, нащупайте там чего-нибудь!..
   Бу-бумс!!!.. Дорогу накрывает дымно-огненный шар, воздух ощутимо толкает в грудь, грохот бьет по ушам, во все стороны летят обломки телег вперемешку с их содержимым... и несколькими тушками. Молодцы, придурки, нащупали!.. Завала на дороге уже нет, есть только большая воронка и валяющиеся вокруг тела. Частично - неподвижные, частично - катающиеся по земле в надежде сбить пламя. Оставшиеся в живых очень быстро отступают, гансовские пулеметчики прикрывают этот марш-бросок назад, но бьют не очень прицельно, очевидно из опасения задеть своих.
   - Огонь по полной! Пулеметам положить всех, кого смогут, на дуэль не отвлекаться! - Вестовой на карачках снова отправляется по старому маршруту. С расчетами всё было оговорено заранее, но мало ли, вдруг забудут в горячке.
   Не забыли, и дорога к лесу постепенно устилается трупами немцев. Кто-то самый хитрый падает и пытается ползти, притворяясь мертвым, когда очередь ложится слишком близко. Гансы-пулеметчики изо всех сил пытаются заткнуть своих "коллег", но у нас огневые позиции сложены из шпал и обвалованы мешками с землей. А у них - пикник на обочине. Поэтому, когда последние бегуны скрываются между деревьев, машиненгевершутцы (пулеметчики) со своим имуществом пытаются последовать туда же. Удается это не всем...
   - Арсений Петрович! - Окликаю ротного и выдаю, надеюсь, ценные указания. - Проверьте людей, дайте команду пополнить боекомплект. Пулеметы - назад, как договаривались. Если германцы попрут, играйте вариант с западнёй. Еще раз проверьте всё. Да, сюрприз нумер два не трогайте. Я - на Центральную.
   - Господин капитан, думаете, что они не скоро полезут? - В голосе прапорщика слышно сомнение.
   - Сюда к Вам - нет. Их излюбленный прием в такой ситуации - обойти очаг сопротивления с флангов. - Достаю карту и показываю собеседнику. - Слева им это не удастся, там болото и... ну, Вы знаете. А вот справа могут через лесок выйти на дорогу из Мускевич и пройти аж до самой станции. Есть там одно узенькое местечко.
   - Так на станции же вторая рота! Они...
   - Нет. Вы же сами видите, что Ваши люди после лагерных харчей годны только в стационарную оборону. И задача у той роты - контролировать направление Свитиловичи-Анисимовичи. А навстречу германцам я сам... съезжу...
   Колеса броневагона последний раз тихонько стукнули на стыке, скрипнули тормоза и мы остановились. Неподалеку от того самого узенького местечка, где прячущиеся в траве две колеи от тележных колес гордо назывались дорогой на Мускевичи. Бойцы занялись маскировкой и через несколько минут украсили борта свеженарубленными ветками так, что отличить нас от леса можно было только шагов с пятидесяти. Чтобы праздно не томиться ожиданием, бойцы подошли с невинным вопросом, как начальство относится к легкому перекусу в полевых условиях. Только сейчас вспоминаю, что последний раз как следует ел вчера вечером...
   Услышав положительный ответ, быстро вооружаются ложками и открывают один из ящиков, стоящих вдоль стен. Мне, как большому начальству отдельно приносят "овощное рагу с тушеной свининой" в двух открытых консервных банках и тщательно вытертый о штанину трофейный инструмент для его уничтожения, потому, как свои столовые приборы я оставил в седельной сумке. На автопилоте пересчитываю бойцов... шестнадцать пулеметчиков, два пушкаря... Стоп!.. А где у нас главный по моторчикам?.. Ага, вот он. Немец пристроился возле движков и, достав из кармана замусоленный огрызок галеты, откусывает маленькие кусочки и пытается тщательно их пережёвывать... Аппетит сразу куда-то уходит. Не, ну мы же, в конце концов, не цивилизованные европейцы, чтобы жрать каждый своё!..
   - Бойцы, изобразите мне еще одну порцию. - Командую пирующим, затем поворачиваюсь к пленному. - Гефрайтер!
   Немец, суетливо пряча в карман недогрызенный "крекер", вскакивает и вытягивается по струнке. Один из пулеметчиков ставит открытые банки на капот двигателя и возвращается к товарищам, с интересом поглядывающим на развитие событий.
   - Ты хочешь есть? willst du was Essen?
   Пленный несколько секунд смотрит на еду, затем поднимает пустые, ничего не выражающие глаза и, непроизвольно сглотнув, отвечает:
   - Найн, герр гауптман!
   Ну да, ну да, сыт по горло. Сразу видно...
   - Садись и ешь. (Сетц дих унд ис. setz dich und iß)
   Немец садится рядом, берет в руки банку и только потом задумывается об отсутствии ложки... Бойцы сосредоточенно не смотрят в нашу сторону, понятно - пепеляевские, мои бы так не поступили. Только собираюсь передать свою ложку, положение спасает отставник Якушевич. Тщательно отерев свою носовым (и откуда только взял!) платком, он "по-дружески" хлопает одного из бойцов по плечу, попадая, однако, по шее, и громко ворчит:
   - А ну-кась, молодой, передай-ка человеку... Чай, не турка какой...
   Ложка путешествует по рукам, последний пулеметчик встает и, протягивая ее немцу, пытается уронить. Но вовремя встречается со мной взглядом... Котята, блин, глупенькие!.. Вы бы перед пленным генералом себя также вели бы?.. Что-то оченно я сомневаюсь...
   Механик тем временем аккуратно и быстро орудует ложкой. Подождав минуту, начинаем вежливый допрос. Заодно снова тренируемся в разговорном немецком.
   - Как тебя зовут? Сиди!..
   - Гефрайтер Карл Шекк, герр гауптман. - Немец непроизвольно пытается вскочить, но после команды продолжает сидеть в напряженной позе. Беру еще паузу на пару минут, делая вид, что всемерно увлечен процессом вылавливания остатков мяса из банки, затем, когда пленный тоже увлекается поглощением консервов, задаю свербящий сознание вопрос:
   - Скажи мне, Карл Шекк, почему ты с такой легкостью согласился помогать врагам Кайзера?
   Тот от неожиданности дергается, чуть не роняя остатки завтрака на пол, кидает на меня взгляд, затем отводит глаза и, решительно вздохнув, отвечает:
   - Герр гауптман, эта война бессмысленна. Из-за того, что какой-то сербский гимназист застрелил какого-то австрийского герцога, десятки и сотни тысяч солдат сейчас убивают друг друга. Французы, англичане, русские, немцы, австрийцы... Я только наполовину немец, моя мать - чешка. И я помню, как на нас смотрели чванливые бюргеры, гордящиеся тем, что в их жилах течет только германская кровь... Воевать за германского императора? Я хочу остаться в живых и вернуться к семье. Если выиграете вы, это когда-нибудь случится, если нет - меня ждет полевой суд и, в лучшем случае, - двенадцать-шестнадцать лет тюрьмы... Кайзер обещал, что все солдаты вернутся домой еще до того, как с деревьев упадут листья. Скоро они упадут в третий раз, а войне не видно конца...
   Это лирическое отступление прерывается появлением дозорного, скороговоркой докладывающего о появлении противника. Команда "К бою!", расчеты быстро занимают места возле своих "гансокосилок", я оглядываю местность в открытую амбразуру. В бинокль хорошо видно искомую цель... Раз, два, три... Десяток немцев шагает по дороге, глазея в разные стороны, типа, внимательно осматривая местность. Дистанция - метров восемьсот... Ага, а вот за ними на безопасном расстоянии появляется походная колонна. Добро, ждем, пока они полностью залезут в ловушку. Когда до головняка останется метров сто, открываем огонь...
   - Внимание сюда! Правый борт, первый пулемет работает по выходу из леса, четвертый - по головному дозору, второй и третий косят колонну. Левый борт, пятый и шестой смотрят за тылом, остальные - заряжающими к орудиям. Николай Спиридоныч, дистанция - около версты, здесь прицел...
   - Знаю, Вашбродь, знаю. - Старый вояка артиллерист, несмотря на свою деревяшку удобно расположился в "седле" наводчика и потихоньку подкручивает маховички. - Яго благородь прапорщик Медведев ужо объяснил усё... Справимси...
   Второй пушкарь в ответ на мой немой вопрос кивает головой, типа, в курсе. И последнее...
   - Шекк, как только начнется стрельба, заводи двигатели. Надеюсь, у тебя это быстро получится? - На последней фразе добавляю немного угрозы в голосе.
   - Яволь, герр гауптман! - Пленный автоматически вскакивает. Вот-вот, не зли герра гауптмана, он, когда злой, - очень опасен...
   Ждем, ждем... Гансам осталось пройти совсем немного, каких-то двести шагов. Но дозор останавливается, старший, скорее всего, унтер-офицер, начинает осматривать местность в бинокль... Поворачивается в нашу сторону... Блин, да хватит пейзажами любоваться, шагай давай! Тебе до встречи с Создателем совсем немного осталось!.. Вот, молодец, подал команду, движение возобновилось... Мельком оглядываю свой экипаж, бойцы тоже нервничают. Кто-то облизывает внезапно пересохшие губы, кто-то бездумно поглаживает рукоятки максима... Глаза прикипели к прицелам, осталось подать команду и... Пятьдесят шагов... Ну, шагайте... Двадцать... Всё!!!
   - Огонь!
   Пулеметы разом выплёвывают очереди, вагон наполняется пороховыми газами и грохотом, через который прорывается рявканье пушек... Ничего еще не понявшие немцы валятся на землю, головной дозор как ветром сдуло. Немецкая колонна рассыпается, опомнившиеся зольдатены порскают с дороги в разные стороны, пытаясь укрыться от флангового огня...
   Якушевич только с шестого, или седьмого выстрела накрывает пехоту, но затем, пристрелявшись, начинает "ощипывать" колонну, как опытная хозяйка курицу, стараясь не пустить никого обратно в лес... Вторая пушка приходит на помощь пулеметчикам и кустики вдоль дороги сначала прореживаются снопами картечи, затем, чуть подальше, покрываются шапками разрывов осколочно-фугасных снарядов... По броне барабанит ответная очередь, затем еще и еще... Успели развернуть пару пулеметов? Да пожалста!.. В ответ улетает несколько 57-миллиметровых "бандеролек" и, по-видимому, как минимум две из них доходят до адресатов... Немецкие МГ-шники смолкают и это служит сигналом к поспешному драпу тех, кому повезло, и кто может еще передвигаться на ногах...
   Вдогонку выпускается еще несколько очередей и наступает относительная тишина, нарушаемая лишь негромким шипением пароотводов, звяканьем стрелянных гильз под ногами, тарахтеньем движков на холостом ходу, кашлем и кхеканьем бойцов.
   - Осмотреться, доложить о потерях! И открыть люки, проветрить тут всё, дышать нечем!
   - Вашбродь, потерь нету. Ни ранетых, ни убитых. - Докладывает улыбающийся во весь щербатый рот унтер. - А здорово мы их!.. Причесали...
   Вылезаю на свежий воздух, достаю папиросу из портсигара, закуриваю и с отвращением выкидываю. Надышался уже, блин, всякой гадостью... И тут же замираю, превратившись в одно большое ухо! С восточной стороны доносится приглушенная расстоянием какофония боя. Пулеметные очереди, пушечный грохот, разрывы. Ноги сами несут назад, командую Шекку "Поехали!" и остальным "К бою!", после чего объясняю причину спешки...
   Как только въезжаем на Центральную, бегу искать Анатоля, но фельдфебель Осипов, старый седоусый ветеран докладывает, что штабс-капитан оставил командование на него, а сам убыл для отражения атаки на восточный блок-пост. И увел туда все четыре автомобиля с пушками. Пока идем в "штаб", где есть связь, бой в отдалении начинает стихать. Телефонист быстро соединяет с КП "Восток", через минуту слышу довольный голос Дольского:
   - Господин капитан, атака отбита. Подробности при личной встрече, буду на станции через пятнадцать минут.
   Этого времени хватило на две папиросы и стакан горячего чая, поднесенного хитрым фельдфебелем в надежде узнать, как мы повоевали. Секретом это не являлось потому, как экипаж броневика уже вовсю давал блиц-интервью всем желающим, и Осипов получил исчерпывающие ответы на свои вопросы. За окном слышно тарахтение автомобиля и почти моментально в штабной комнате появляется Анатоль, нетерпеливо ждущий новостей:
   - Ну, Денис, рассказывай!
   - Слушаюсь, господин штабс-капитан! Если коротко, то выехали на место, замаскировались. Бойцы, наверное, все березки с осинками в округе срубили, чтобы навесить на броню. Стали похожи на рощу с колесами. Дождались, пока гансы вытянутся из леса на дорогу и дали со всех стволов. Трупы не считали, навскидку - около двух рот немцы потеряли. Сейчас приехали тебя пограбить на предмет пополнения боекомплекта. Ну, а теперь ты докладывай, где был и что делал.
   - Где-то через полчаса, как доложили, что Вы, господин капитан, отправились в вояж, на связь вышел КП "Восток". Командовавший там фельдфебель доложил, что появились германские разъезды, приближаются к городу. И буквально тут же мои от Свитилович прискакали, докладывают, что за деревней как минимум три эскадрона кавалерии собралось. А на блок-посту народу около двух взводов и три максимки. Тут не нужно быть профессором математики, чтобы сложить два и два и понять, что сами они долго не продержатся. Поэтому оставил за себя Осипова, своей властью приказал Медведеву заводить авто и рванули туда. Появились очень вовремя, первую атаку те два взвода с трудом, но отбили, германцы правильно решили, что народу в окопах немного, второй раз атаковали плотным строем... Ну, а что дальше было, запомню, наверное, на всю жизнь, детям и внукам рассказывать буду! Вылетает батарея, разворачивается, да как даст с четырех стволов! Дистанция - винтовочного выстрела, у шрапнелей трубка - "на картечь", залп, другой, третий, четвертый! В буквальном смысле всё выкосили!..
   - Отлично, молодцы! Как там водители, не испугались? Всё же цивильные люди, к войне непривычны.
   - Нет, мои "кентавры" их плотно прикрывали. А инженер - тот, так вообще, из-за руля сразу к орудию полез. И, самое интересное, стрелял очень даже неплохо.
   - Добро. Как обстановка на станции?
   - У нас пока всё тихо. - Анатоль становится серьезным. - Вернулось еще три группы, докладывают, что верстах в десяти идет пехота, до двух батальонов, и пять батарей. Из них три - гаубичные. Появились кавалерийские разъезды, работать стало труднее. Но всё равно два десятка ушли на "свободную охоту". И на всякий случай отправил разъезды к брошенным хуторам к северу от города. Германцы от Анисимовичей через болото могут пройти...
   Разговор обрывает телефонист, протягивающий мне трубку.
   - Виноват, Вашбродь, Вас спрашивают! Западный! Говорят - срочно!
   - Капитан Гуров, слушаю.
   - Прапорщик Немоляев. Господин капитан, германцы прислали парламентера, хотят разговаривать со старшим начальником. Я их встретил у остатков баррикады, отослал обратно, сказал, что Вы будете через полчаса.
   - Добро, Арсений Петрович, выезжаю. - Отдаю трубку телефонисту и оборачиваюсь к Дольскому. - Анатоль, я - на блок-пост, гансы зовут на переговоры. Будь начеку и предупреди Пепеляева. Вдруг какую-нибудь подлянку придумали.
   - Хорошо. Возьми резервную группу в конвой, мало ли...
  
   В ожидании гансов успеваю, не торопясь пройтись по улочке, примыкающей к блок-посту, внимательно глядя по сторонам. При тщательном осмотре, конечно, многое стало бы заметно, но во время боя, думаю, немцы не будут уж столь наблюдательны. Ничто так не радует солдата, как вид убегающего от него противника.
   Примыкающие проулки чуть поодаль перетянуты колючей проволокой с маленькими, но довольно опасными сюрпризами. Так что двигаться им придется только вперед...
   - Вашбродь, белый флаг! - От раздумий меня отвлекает посыльный. - Три человека у леса. Офицер, трубач и этот, с простынкой.
   В подтверждение его слов издалека доносится звук трубы. Да, не Армстронг, конечно. Ну, пойдем пообщаемся с герром официром... Заметив ответное размахивание белым полотнищем, немцы начинают движение. Шагаем им навстречу, выбирая темп так, чтобы встретиться у остатков завала...
   Воронка, всё еще дымящиеся и воняющие гарью головешки, торчащие в разные стороны обрывки колючей проволоки... Подходящий фон для светской беседы. Но вежливым, всё же, быть придется. Французское Noblesse oblige, будь оно неладно, или, чтобы немцам было понятней, "Adel verpflichtet". Хотя, по нынешним временам вовсю уже действует британский принцип "Джентльмен - хозяин своего слова, захотел - дал, захотел - взял обратно". Неуютненько как-то стоять вот так у всех на виду. Даже зная, что сзади тебя прикрывает группа "кентавров" с мадсенами и подозревая, что у моих сопровождающих из этого же племени есть четкие указания Дольского насчет доставки моей тушки обратно обязательно в живом виде. Ладно, мандраж в сторону, гансы уже в пяти шагах...
   - Капитан Гуров, командир сводного отряда. - Представляюсь первым, как младший по званию. Или как более воспитанный и вежливый.
   - Оберст-лёйтнант фон Беккенбах, командир полка. - Торжественно выдает в эфир главный немец со всеми присущими ему качествами германского офицера - торчащими верх усами а-ля кайзер, поблескивающими под козырьком очками и огромным высокомерием. Сопровождающий его лёйтнант сохраняет молчание и невозмутимость египетской мумии. Что, в принципе, понятно - мелким слово не давали.
   - Готов Вас выслушать, герр оберст-лёйтнант. - Пора переходить к делу, а не тянуть резину.
   - Герр гауптман, не скрою, Вы удачно провели операцию по захвату города. - Оберст холодно смотрит на меня. - И даже смогли до сего времени его удержать в своих руках. Но основной причиной тому, как я думаю, - объективные задержки, связанные с нарушением связи между штабами. Теперь же всё командование вплоть до корпусного знает, что Барановичи захвачены небольшим подразделением русской армии, и выбить его оттуда особого труда не составит.
   - Простите, герр оберст-лёйтнант, но до сих пор все попытки германской армии сделать это закончились неудачей... И с чего Вы вдруг решили, что численность отряда невелика?
   - Если бы у Вас под рукой было больше солдат, они бы сейчас копали окопы, стараясь создать хотя бы одну линию обороны. Вы же удовлетворились тем, что перегородили дорогу вот этой кучкой дров, которая сейчас догорает, и спрятались за мешками с землей. - На лице ганса расцветает надменно-презрительная улыбка. - До сих пор Вы, герр гауптман, воевали с неполным батальоном пехоты и двумя-тремя эскадронами кавалерии. Действовавших, замечу, без поддержки артиллерии. На первых порах Ваши хитрости с лесными засадами удавались, но всему на свете приходит конец. Теперь у нас достаточно и живой силы, и пушек, чтобы уничтожить вас.
   - Вы готовы пустить в ход артиллерию? - Делаю нарочито-задумчивый вид. - Даже не предоставив мирным жителям времени покинуть город согласно Конвенции? Нет, я понимаю, что их судьба Вас не волнует. Придется, как и обещал, рассредоточить пленных по улицам. Пусть они, привязанные как бараны, к столбам и заборам, наблюдают, как их расстреливает германская артиллерия. У тех, кто выживет и вернется домой, будет о чем рассказать близким.
   - Этот вопрос находится вне моей компетенции! Уверен, что Его Высочество принц Леопольд Баварский примет правильное решение! А я, как солдат, исполню приказ!.. - Немец отвечает чуть громче и резче, чем следует, но затем меняет тон. - Я не предлагаю Вам сдаться в плен, по-моему, это - бессмысленно. Но есть и другой выход из сложившейся ситуации. В древнем китайском трактате "Искусство войны" есть понятие "золотой мост". Вы понимаете, о чем я говорю?
   Утвердительно киваю в ответ, Сунь-цзы в первоисточнике не читал, но откуда ветер дует - догадываюсь. Интересно, какими плюшками нас заманивать будут?..
   - Так вот, мы предоставляем Вам возможность беспрепятственного выхода из города с личным оружием и не будем организовывать преследование в течение двух часов. Я даю Вам слово германского офицера!.. Вы же должны оставить в неприкосновенности все склады, естественно, на момент нашей договоренности. И, самое главное, - вернуть захваченные знамена!.. В этом случае мы даже закроем глаза на то, что из сейфов интендантов и генерала Войрша исчезнет,.. скажем, некоторая сумма...
   Пока обдумываю, какими вежливыми словами послать этого придурка по натоптанному пешеходному маршруту в Страну Секса, Её Величество Судьба дает мне подсказку. Слева от нас, в болоте слышатся пулеметные очереди, сопровождаемые хаотичной трескотней винтовок. Немцы дергаются, но, глядя на появившийся в моей руке люгер, застывают в почти одинаковых позах, разнятся только лица. Испуг у трубача, растерянность и непонимание у лёйтнанта и неприкрытая досада на мордочке у оберста. Оба моих сопровождающих уже в положении "с колена", ствол влево, ствол вправо, осматривают сектора обстрела, справедливо полагая, что с двумя-тремя тушками в шаге от себя я и сам справлюсь. Не заметив ничего подозрительного, поднимаются, но оружие остается "на изготовку".
   Значит, сработал сюрприз номер два! Не могли немцы не попробовать пройти через болотце! Тем более, что там рядом друг с другом два симпатичных островка. Вот между ними спираль Бруно и раскидали в несколько рядов, а на ближнем к городу островке пулеметную точку соорудили и очень-очень хорошо ее между чахлых березок замаскировали. И сидели там, дожидаясь своего звездного часа, пара штурмовиков и пара добровольцев. И дождались-таки! Пулемет лупит почти непрерывно, а вот винтовок уже почти не слышно...
   - И как я должен это понимать, герр оберст-лёйтнант? - Стараясь сохранить невозмутимый вид, задаю актуальный вопрос. - Слово германского офицера, говорите? Под прикрытием белого флага просочиться в город?.. Переговоры закончены! У вас есть пять минут убраться отсюда!
   - Гауптман, вы пожалеете об этом, но будет поздно! - Ганс кидает на меня злющий взгляд, наливаясь аж свекольной краснотой.
   - Беккенбах, молите Господа, чтобы больше не попадаться мне на прицел! Честь имею! - Разворачиваюсь и иду обратно, почти физически чувствуя спиной furor teutonicus в состоянии импотенции. По-русски это называется - нечем крыть. Очень хочется крыть, но - нечем...
   Гансы продолжили войну через пятнадцать минут. Согласно всем принятым у них правилам. То есть вытащили на прямую наводку три полевых пушки, пользуясь отсутствием у нас подобных игрушек. Интересно, в батарее же должно быть шесть стволов. Остальные где? Ждут в другом месте, или "потерялись" по дороге?..
   Выстрелы почти сразу заглушаются разрывами, дистанция игрушечная, полторы версты до нашей "линии Мажино". Одно орудие сразу плотно занялось болотом, пытаясь утопить изрядно попортивший нервы пулемет вместе с расчетом. Который к тому времени был уже совсем в другом месте. Сейчас бойцы, засев в одном из крайних домов, изображают яростное сопротивление горстки солдат из укреплений на дороге. Тех самых, которые сейчас остальные две пушки тщательно пытаются сравнять с землей. Наших там нет, все оттянулись назад и ждут, когда гансы пойдут в атаку. Чтобы отступать ввиду неприятеля, заманивая немцев вглубь. "Группу паники" составили два десятка штурмовиков, причем выбирать добровольцев пришлось по жребию, чтобы остальным не было обидно. "Ополченцы" тоже захотели поучаствовать, но сникли, когда узнали, что придется соревноваться с немцами в забеге на короткие дистанции, да еще и под пулями. Ничего, у них есть другое задание, которое пришлось очень даже по вкусу...
   Пушки методично засыпают снарядами опустевший "передок", с КП, которым служит самый удобный для этого чердак одного из домов, из-за разрывов не видно, что творится на дороге... Ага, вот это уже лучше! Артиллерия переносит огонь вперед! Блин, только бы по ложбинке не попали!.. Значит, пехота уже готова шагать за огневым валом... Ага, вот и они, твари! Несутся вперед, горланя, наверное, своё любимое "Хох! Фюр Готт унд Кайзер!". Пулемет молчит, "паникеры" начинают отступать, что еще больше подзадоривает зольдатенов, открывающих по беглецам яростную пальбу. Штурмовики отходят, грамотно прикрывая друг друга, невзирая на плотность огня... Твою ж мать!!!.. Сразу трое бойцов летят на землю, двое остаются неподвижно лежать, один пытается приподняться. Бегущие сзади, не останавливаясь, нагибаются и подхватывают его под руки, вздергивая с земли, остальные на секунду обернувшись, дают нестройный залп, притормаживая слишком близко подобравшихся гансов и бегут дальше... А те снова пытаются их догнать, считая, скорее всего, что уже выиграли свою величайшую битву. И не подозревая, что есть такое понятие, как "асимметричный ответ" и толстый Полярный Лис вот-вот постучится к ним в двери.
   Так, еще чуть-чуть... "Кентавры" сходу перемахивают через стоящие поперек улицы телеги, нагруженные всё теми же мешками с землей. Последние трое поднимают раненого навстречу протянувшимся рукам, затем, сами оказавшись по другую сторону, занимают места возле свободных бойниц и открывают огонь. В помощь двум МГ-шникам, которые удобно расположились между колес. Пулеметные очереди хлестко перечеркивают набегающую толпу немцев, первые ряды валятся, как подкошенные, бегущие сзади пытаются залечь за трупами своих камрадов, развернуться обратно, но жизнь им это продляет ненадолго. Из окон домов, с чердаков и крыш на дорогу летят гранаты, взрывы разбрасывают гансов в стороны, в упор бьют винтовки "ополченцев", сидящих в засаде, вся улица с обеих сторон огрызается огнем...
   Оставшиеся в живых, пытаясь как можно быстрее уйти из-под обстрела, всё же разворачиваются и несутся назад. На въезде в город сталкиваясь с второй волной пехоты... Теперь еще один сюрпризик! Из развалин по немцам начинает работать пулемет. Тот самый, "уничтоженный" артиллерией в самом начале боя. Молодцы, парни! Тихонько отсиделись в каком-то бабкином погребе, теперь развлекаются. Немцев, как ветром, сдувает в ложбинку рядом с дорогой, поросшую мелким кустарником...
   Ну, давай!.. Давай же!.. Давай, твою мать!!!.. НУ!!!.. В одном из крайних домов сапер-доброволец наконец-то справляется с трофейной подрывной машинкой, и десять фугасов, снаряженных чем попало, от битого стекла и кирпича до щебня со станции, срабатывают одновременно. Не оставляя никаких шансов тем, кто залег, спрятавшись от пулеметного огня. Обратно к лесу, прячась за кустами, убегает хорошо, если человек семь, напутствуемых последней длинной очередью максима...
   - Взводные, осмотреться, подсчитать потери и доложить! - Внизу уже слышен голос ротного. - Отдельно доклад по патронам и гранатам!
   - Арсений Петрович, не забудьте дать команду собрать трофеи и оказать медицинскую помощь раненым германцам. - Уже почти спустившись на землю, обращаюсь к прапорщику, сопровождая фразу многозначительным взглядом. Условности должны быть соблюдены, хотя и догадываюсь какого рода помощь будут оказывать находившиеся более года в лагере "ополченцы". - И желательно поторопиться, сейчас германцы очухаются и засыплют нас снарядами.
   Через минуту в подтверждение моих слов немецкие пушки начинают новый обстрел. Не имея целеуказаний, лупят по окраине, надеясь вслепую нас достать. Давайте, давайте, развлекайтесь, идиоты, недолго вам осталось. Сзади становится слышен шум автомобильных моторов и через минуту фон Абихт, сменивший свой костюм на неизвестно у кого одолженную почти чистую брезентовую спецовку, докладывает:
   - Денис Анатольевич, два орудия по Вашему вызову прибыли!
   - Рад Вас видеть, Витольд Арнольдович!.. - Недалекий разрыв заставляет сделать паузу. - Сколько выстрелов на ствол имеете?
   - Командир батареи на Центральной нашел подходящие снаряды. Так что - по полной, сорок штук на каждый!
   - Добро, тогда, Ваша задача - батарея у леса, три пушки! Действуете как и говорили, - в проулки, через огороды, моторы не глушить, выехали, выстрел, и назад!.. Знаю, что ходовая может не выдержать! Но другого выхода не вижу!
   - Слушаюсь, господин капитан! - Наконец-то слышу в ответ нормальную человеческую речь. Фон Абихт прыгает за баранку, по-хулигански жмет несколько раз грушу клаксона и лихо трогается с места, раскачивая облепивших пушку номеров расчета. Возникает стойкое ощущение, что им для полного счастья не хватает рваных тельняшек и песни "Гибель Варяга". Следом проезжает второе авто и сворачивает в переулок. Минуты через три начинается их дуэль с гансами, судя по тому, что снаряды рвутся уже немного в стороне. Перестрелка быстро разгорается, потом также быстро стихает, а еще через несколько томительных минут победители возвращаются двумя экипажами на одном автомобиле.
   - Денис Анатольевич, батарея противника подавлена! Поставили дистанционные трубки - "на удар", да как дали! Выезжаем из-за сарая, целимся, затем - назад, заряжаем, потом - снова вперед, поправляем прицел, ба-бах, ба-бах, - и снова прятаться! - Едва выбравшись из машины, громко ликует довольный фон Абихт. - Они даже не сразу сообразили, откуда ведется огонь!
   Вот, блин, свалился мне на голову вояка-фанатик без погон. Хлебом не корми, дай из пушки пострелять...
   - Витольд Арнольдович, что со вторым авто?
   - Повреждено из-за сильной отдачи, как и предполагалось. Пришлось по большому азимуту наводить, рессоры на одной стороне не выдержали, лопнули. Буксировать вряд ли получится.
   - Раненые, убитые?
   - Нет, все целы... Жду дальнейших указаний.
   - Ну, хорошо, один расчет оставляйте здесь, будет у нас неподвижная огневая точка, сами - на Центральную, пополняйте боезапас и ждите дальнейших указаний... - Точку в разговоре ставит нарастающий свист и в квартале от нас на воздух взлетают обломки чьего-то сарая. - Поторопитесь, они теперь из гаубиц долбить будут!.. Арсений Петрович, людей - в укрытие! На позиции оставить только дежурный пулеметный расчет!..
   Снова сверлящий уши и очень знакомый звук! Почему-то перед глазами встает та картинка, с которой всё началось, - край какой-то ямы, комья грязно-серого снега вокруг, мелкая пожухлая травка по краям, покрытая наледью... Тьфу-тьфу-тьфу, нафиг-нафиг дурные мысли!!!.. Взрыв вспухает на полсотни метров ближе... И снова - свист...
   Налет, казавшийся бесконечным, внезапно стихает. Бойцы быстро разбегаются по местам, а я, отправив телефониста проверять где-то поврежденную связь, безуспешно пытаюсь дозвониться хоть кому-нибудь. Наконец-то минут через десять это удается и после слегка испуганного голоса коммутаторной барышни "Соединяю!" я слышу в трубке Анатоля.
   - Денис, как вы там?
   - Нормально, заняли позиции, ждем гостей. Неспроста обстрел закончился...
   - Неспроста, но причина тут другая. Только что вернулся разъезд с хутора, да не один, а с пепеляевцами. В-общем, мои ухари дождались всё-таки корректировщиков, заземлили их вместе с аппаратом и остались ждать. А вместо гансов появились разведчики с дальнего моста. Они по дороге наткнулись на батарею... Короче говоря, она больше стрелять не будет. Приезжай, они сами тебе подробно доложат...
   Пять минут скачки по пустынным улицам, и я - на Центральной. Почти сразу нахожу на крыльце "штаба" перекуривающих вместе с Дольским "источников информации". Машу рукой, чтобы не занимались ненужным сейчас официозом, достаю портсигар и присоединяюсь к компании.
   - Ну, рассказывайте, орлы.
   - Вашбродь, как нас послали в дозор на хуторок, дык мы аккурат с двух сторон туда и прискакали. - Первым выступает один из "кентавров", молодцеватый унтер с хитрющими глазами. - Всё обсмотрели и в засаду-то и сели. Опосля немного появляются двое германцев с этим... телехвонам. Залезли, значить, в сенник, на самый верх и чё-та там бубнят. Потым откуда-то сзаду пушки палить начали. А этии всё бубнят и бубнят. Я двоих послал тихоханька посмотреть чё там деется. А гансы их увидали, да как спужаются. Прям сверха и сиганули, да неудачно. Один сразу на два ножа приземлился, второй тож недалеко ушел... А аппаратик-то телехвонный больно хрупким оказамшись, с двух ударов сапогом на малюсенькие детальки да и порассыпался...
   - Ну, чего уж тут скромничать, - молодцы, богатыри, краса и гордость российской армии! - В тон шутливому докладу хвалю довольно улыбающегося унтера, затем переключаюсь на пепеляевского фельдфебеля. - А ты, уважаемый, какую историю нам расскажешь?
   - Мы, Вашбродь, у моста сели, дождались того ешелона клятого. Рванули рельсу, как и было говорено, с двух сторон, как тольки паровоз на землю съехал. Потом германов постреляли, каковые из вагонов вылазили. Вопчем, хто мог, - обратно утекавши были. Потом, правда, возвернулись. Хотели через речку выше по течению перебраться, да хотелки той не хватило, кто потоп, кто пулю свою поймал. А мы вагончики-то зажгли и потушить не давали, даж когда колбасники две орудии притащили. А когда разгорелось, обратно отправились. Оне, наверно-сь, и поселе горят... А потом чуем, где-тось рядышком пушки бухают. Ну, мы на огонек и завернули в гости. Прислугу, почитай всю, вырезали, теи и пикнуть не успели. Отломали от пушек прицелы, да и привезли. Вона, Их благородию сдали под роспись.
   - Да не переживай, никто на них не позарится, получите свои Георгии. - Анатоль успокаивает недоверчивого служаку.
   - Ну дык, ясно дело, шесть орудиев, - шесть крестов. Тока, Вашбродь, шоб по закону-то было! Половину Егориев обчеству на решение!
   - Вот об этом с штабс-капитаном Пепеляевым договаривайся, мы-то тут причем? - Пытаюсь урезонить въедливого, как клещ, разведчика.
   - Дык эта... Вашбродь, Вы бы присоветовали ему... Мол, надоть народ уважить...
   От веселья отвлекают звуки отдаленной перестрелки и почти тут же дежурный "пейджер", сообщает, что вышеозначенный штабс-капитан очень срочно желает поговорить со мной...
   - Гуров, слушаю Вас, Анатолий Николаевич.
   - Денис Анатольевич, германцы зашли со стороны бригадных казарм. Сейчас их там сдерживают "дезертиры", я посылаю в помощь два пулемета. Но не уверен, что этого хватит...
   - Вас понял, сейчас подъеду, пошлите кого-нибудь переключить стрелки!.. Бегом к броневагону, команда "Заводи!".. - Отправляю вестового и снова слушаю Пепеляева, больно уж интересные вещи он рассказывает.
   - ... Тарахтит и тарахтит, потом догадались включить, аппарат выдаёт странную телеграмму из Русино, сплошной набор латинских букв. И постоянно одну и ту же комбинацию... Вот, зачитываю: "вэ", "эс", "тэ", "эр", "е", "цэ", "аш", "а", "игрек", "тэ", "е", "жэ", "о", "эс", "тэ", "е", еще "игрек". - По интонации слышу, что штабс просек фишку и теперь развлекается.
   - Анатолий Николаевич, спасибо за отличную новость! Конец связи!
   Полторы версты до казарм проскакиваем быстро, броневик, чуть наклоняясь, вписывается в поворот, в командирском перископе мелькают редкие деревца, переходящие в достаточно густой березняк. Впрочем, такая идиллия продолжается недолго, еще при подъезде к первым же складам впереди слышна ожесточенная перестрелка, причем, обе стороны явно стараются не уступать друг другу. Огибаем постройки и выкатываемся на всеобщее обозрение как раз в тот момент, когда гансы изо всех сил пытаются взять штурмом казармы, где засели обороняющиеся "ополченцы". Первыми под раздачу попадают два расчета германских машиненгеверов, уютненько устроившихся у рельсов и пытающихся заткнуть огнем огрызающихся в окнах первого и второго этажей "ферфлюхте руссен". Заметив подъезжающую железную коробку, немцы справедливо решают, что это жу-жу неспроста, разворачивают пулеметы и пытаются нас притормозить длинными очередями, безобидно барабанящими по броне. Ню-ню, наивные немецкие мальчики! Кто же с голой пяткой на шашку прыгает? Хотя, при такой плотности огня могут и в смотровую щель засадить...
   - Носовое, картечью - огонь! - Во, блин, как на флоте, не хватает только андреевского флага.
   Спиридоныч, не оборачиваясь, кивает головой и наклоняется к прицелу. Заряжающий со снарядами в руках балансирует рядом. Пара картечных выстрелов быстро приводит в адекватное состояние оставшихся в живых пулеметчиков, которые, развернувшись к нам спинами, изображают "Полный вперед!" к лесу с оставшимся в целости "ноль-восьмым". До тех пор, пока их не догоняет длинная очередь.
   - Левый борт, отсекай гансов от железки! Правый борт, - огонь по штурмующим! Орудия, - шрапнелью по скоплению пехоты!.. Огонь на поражение, мочите всех, не дайте им приблизиться! Закинут внутрь гранату - всем кисло будет!
   Повинуясь взмаху руки, наш "стармех" Карл Шекк переводит движки на малый ход, чтобы не так болтало и пулеметчики могли нормально целиться. Отсек снова наполняется грохотом выстрелов и кислым запахом сгоревшего пороха. Продвигаемся вперед, "разрезая" гансов на две неравные части. Поменьше - тех, кто пытался добраться до казарм и не успевших смотаться, и побольше - кто сначала бежал помочь своим камрадам, а потом при появлении страшной шайтан-арбы развернулся на сто восемьдесят градусов и дал по тапкам стараясь спрятаться в березняке. Который особой преграды для картечи не представлял...
   Так, слева всё в порядке, а справа?.. Да твою ж мать!!!.. Идиоты!!!.. Бл...!!!.. Заметив подошедшую подмогу, "ополченцы" не нашли ничего лучшего, чем повыпрыгивать из окон и схватиться с оставшимися гансами врукопашную!..
   - Правый борт, дробь стрельбе!!!
   Пулеметчики, заметившие этот цирк одновременно со мной, сами прекратили стрелять, добавив к моим не очень хорошим мыслям несколько громких и впечатляющих матерных конструкций. В принципе, я их понимаю. Зеленый молодняк, ничему не наученный в запасных батальонах и использующий не самую плохую в мире винтовку в качестве оглобли имени Васьки Буслая в стиле банальной деревенской драки. Если бы у немцев здесь были окопные ветераны, а не резервисты ландвера не первой свежести, неизвестно чем бы всё закончилось.
   Через несколько минут народ закончил упражняться в мизерикордэ и даже изобразил неровное подобие развернутого строя.
   - Наблюдать за лесом, моторы не глушить! - Спрыгиваю на землю и принимаю доклад пепеляевского унтера, назначенного, как понимаю, главным:
   - Вашбродь, четвертая рота опосля отбития атаки неприятеля построена! Докладал старший унтер-офицер Федоскин!
   - Вольно,.. герои!.. А скажи-ка мне, Федоскин, какой такой умник скомандовал в штыковую, а? У кого шило в ж...пе колоться начало? Вы же мне сразу четыре пулемета из боя выключили! А если бы не совладали с германцем, что тогда?.. Покрошили бы они вас и пошли дальше к станции, и где мне потом их надо было бы ловить?..
   - Вашбродь, дозвольте обратиться! - Зажимая ладонью кровящую рану на плече, из строя подает голос высоченный, как говорится, - "полтора Ивана", солдат. - Дык мы все и скомандовали! Сами до себя... Вашбродь, тута за год такого натерпелись, што не тока из винтовки германца бить, руками хотитца до егонного горла добраться, али черепушку вмах расшибить, как горшок щербатый! И вины унтера здеся нетути...
   - А представиться не надо, служивый? - Задаю ехидный вопрос, одновременно вытаскивая из кармана перевязочный пакет и передавая его собеседнику. - На, держи. Перетянешь рану.
   - Рядовой Хотьков! - Боец, вытягивается, становясь почти на голову выше остальных.
   - Так вы же все добровольно в плен сдались. Значит, знали, на что шли.
   - Так, Вашбродь, дурни были. Наслушалися... всяких агитаторов. Што, мол, у германца и в плену-то лучшее, чем в полку будет, што начальства с етими,.. как их,.. кипиталистами, во... на нашей кровушке деньгу зашибают... Вот и пошли сдаваться...
   М-дя, знакомая картина... Наверное, всё-таки стоит революционную агитацию приравнять к диверсиям. Со всеми вытекающими...
   - А нынче умными стали?
   - Так точно, Вашбродь, цельный год ума набирались. - Солдат продолжает под нестройный гул голосов.
   - Ладно, хре... Кх-м... Бог с вами. Буду составлять рапорт начальству, укажу, что при обороне города вы лихой штыковой атакой опрокинули неприятеля, заставив того отступить... Остаетесь здесь и далее, держите оборону, если что, - вестового на станцию, мы поблизости... - Далекий паровозный гудок заставляет замолчать на середине фразы, затем отдать поспешное указание. - Всё, Федоскин, командуй дальше!..
   Делается это всё на бегу, потому, что гудки со стороны станции повторяются, складываясь в очень интересную "мелодию"!.. Не успеваю до конца закрыть бронедверку, как броневик уже набирает ход. А я слушаю через распахнутую амбразуру "Та-а. Та-а. Та. Та. Та-а. Та. Та. Та. Та-а. Та. Та-а"...
   Броневагон наконец-то проходит входную стрелку Полесской и, плавно тормозя, останавливается возле перрона, на котором уже изнывает в ожидании Пепеляев.
   - Денис Анатольевич, дозор доложил, что эшелон прошел семафор, двигается медленно, с зажженными фонарями и постоянно выдает гудком какой-то сигнал. Кто в вагонах - не разобрать. Петр Григорьевич, как и договаривались, отправляет его в тупик, на склады. Пулеметы и резерв уже на месте.
   - Хорошо, Анатолий Николаевич, пойдемте туда. Предосторожность излишней не бывает, но сейчас, кажется, это - не тот случай.
   - С чего Вы взяли? Может быть, германцы таким образом хотят ввести нас в заблуждение.
   - По гудкам понятно, уж больно интересную комбинацию выводит...
   Паровоз втягивает состав между кажущимися безлюдными рампами и, окутавшись паром, останавливается. Дверь первого вагона открывается и из него, держа винтовки наготове, выскакивает несколько бородачей в таких знакомых и родных русских гимнастерках. Выхожу из-за укрытия и иду к ним. Внутри немного ёкает, когда они, заметив движение, целятся в меня, но, разглядев форму и погоны, опускают стволы и обращаются к кому-то внутри вагона. Через секунду рядом с ними возникает фигура знакомого уже командира 42-го Сибирского стрелкового полка полковника Степаненко, приветственно машущего рукой.
   - Отбой тревоге! Свои! - Оборачиваюсь назад и кричу Пепеляеву. - Анатолий Николаевич, встречайте своё любимое начальство!
   Двери теплушек и ворота складов распахиваются почти одновременно, с обеих сторон вываливают бойцы и начинается радостный гомон братьев по оружию. Тем временем вместе с Пепеляевым подходим к полковнику, стоящему в окружении своих штабных.
   - Здравия желаю, господин полковник! - Поздороваться у нас с штабс-капитаном получается одновременно.
   - Здравствуйте, господа офицеры! Молодцы, нет слов! Учудить такое!.. - Командир полка широко улыбается, затем переходит на более серьезный тон. - Денис Анатольевич, во исполнение приказа генерала Келлера полк прибыл занять город и организовать оборону. Со мной два батальона, через четверть часа подойдет второй эшелон. Разгружаемся и тут же отправляем составы обратно. Следом за нами должна быть вся дивизия!
   - Петр Максимович, пройдемте в "штаб", там все захваченные у германцев карты, где вся их оборона вплоть до последнего отхожего ровика обозначена. - На правах хозяина приглашаю сменщиков в более комфортные условия. - Там и обсудим наши дальнейшие действия...
   Еще недавно пустынная станция наполняется деловым многолюдием, организованной суетой и командами унтеров и ротных командиров. Пережидая прохождение одной из рот, цепляюсь взглядом за свой броневагон, возле которого толпится любознательный народ, и останавливаюсь, как вкопанный. Ну, засранцы!.. Нет, блин интересно, это кто такой смекалистый нашелся?.. На борту поверх камуфлированной окраски свежими, еще не подсохшими белилами чуть наискось сделана надпись "Неуловимый мститель". И ниже, шрифтом помельче, - "1-й отдельный Нарочанский батальонъ"...
Оценка: 7.64*118  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Е.Кариди "Сопровождающий"(Антиутопия) А.Завадская "Шторм Янтарной долины 2"(Уся (Wuxia)) К.Тумас "Ты не станешь злодеем!"(Любовное фэнтези) Е.Вострова "Канцелярия счастья: Академия Ненависти и Интриг"(Антиутопия) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) Д.Маш "Золушка и демон"(Любовное фэнтези) Д.Дэвлин, "Особенности содержания небожителей"(Уся (Wuxia)) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) А.Чарская "В плену его демонов"(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

НОВЫЕ КНИГИ АВТОРОВ СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Сирена иной реальности", И.Мартин "Твой последний шазам", С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"