# Отлов землян

Светят Звёзды

Отлов землян.


- Ты кто такой?!....


- А ты кто такой?!...


- Как я тут оказался?!...


- А я как тут оказался?!...


- И я?!...


- И я?!...


Четверо огляделись - они находились в просторной комнате с мягким полом, мягкими стенами и высоким светящимся потолком. Каждый посмотрел на остальных - и увидел, что все четверо были разного возраста; шестнадцатилетний, двадцатишестилетний, сорокашестилетний и шестидесятишестилетний. И все одеты так, как одеваются городские, собравшиеся пойти погулять по лесу.


- Я по лесу шёл, грибные места разведать, грибной сезон на носе... - сказал двадцатишестилетний - и вдруг что-то щёлкнуло, и я здесь...


- И я также... - добавил сорокашестилетний - и тоже щёлк, и я здесь...


- И я по лесу пошёл походить... - сказал шестнадцатилетний...


- И я... - изрёк шестидесятишестилетний - ужо нашёл время походить по тем местам в лесу, где когда-то молодым хаживал... Получается так, что нас инопланетяне украли, что ли?!...


Все ещё раз внимательно осмотрели комнату, а потом разошлись по ней и начали щупать мягкие стены.


С потолка раздался нежный девичий голос:


- Всё не так просто! Инопланетянам вы вовсе не нужны, чтобы вас воровать...


Четверо заорали:


- А?!....


- Что?!...


- Кто говорит?!....


- Что с нами будет?!....


Голос заявил:


- Не будете буянить - ничего плохого с вами не будет! А будет всего лишь вежливый разговор. И будет вам сделано предложение. Если вы его не примете - вас вернут в место и время отлова. Но вы его примете - потому что не вы первые, и не вы, надо полагать, последние; и ещё никто не отказался...


Четверо переглянулись, успокоились. И каждый из них подумал, что девичий голос редкостно красив и приятен.

А голос продолжил:


- Так что, не будете буянить?!... У вас же у всех ножики в карманах...


Четверо ответили:


- Не будем!...


- Тогда выходите из приёмной камеры в информационную!....


И в одной из стен открылась незаметная до этого дверь. Четверо прошли в неё, и оказались в ещё одном просторном помещении, тоже с мягкими стенами, с мягким полом и с высоким светящимся потолком, только что в ней стоял ещё и стол в форме полумесяца, сделанный тоже из какого-то мягкого материала. С выпуклой стороны полумесяца располагались четыре роскошных высоких кресла с подлокотниками и подголовниками, а с вогнутой - ещё одно кресло, повыше. И в нём сидела девочка четырнадцати примерно лет, редкостно красивая и в то же время слишком высокого роста и тонкого телосложения, держащая в руках что-то похожее на фигурный жезл с множеством кнопок. А одета она была в полосатый чёрно-белый комбинезон, такой просторный, что висел на ней балахоном, и такую же полосатую кепку, из-под которой тянулись длинные волосы цвета соломы, перекинутые через подголовник кресла.


- Присаживайтесь, поговорим... - сказала девочка вошедшим.


Четверо расселись по креслам. А девочка их спросила:


- Я как, достаточно хорошо говорю на вашем языке?!...


- Очень хорошо! - сказал двадцатишестилетний.


- И очень красиво! - добавил сорокашестилетний.


- Не подумал бы я, что русский язык тебе не родной... - заключил шестидесятишестилетний.


- Тогда слушайте... - сказала девочка - И прежде всего поймите, что пространство многомерно и потому история многовариантна. В некоторых измерениях на Земле и жизни ещё не возникло, а в некоторых Солнце давно уже погасло. А в моём мире давно уже наука достигла таких высот, какие в вашем мире и представить не могут...


- Так вы не инопланетяне, а иномирцы...- заключил сорокашестилетний - по параллельным мирам шарите?!...


- О да, это мы умеем, шарить по многомерной Вселенной, вширь и вглубь! - согласилась девочка - И можем вам сказать точно, что у инопланетян совсем другая биохимия, у каждых своя. И с ними вы вот так не поговорили бы...


- А почему у тебя одежда полосатая?!... - подал голос шестнадцатилетний.


- Потому же, что и у ваших. Такое во многих мирах соображают, одевать зечек в полосатую робу... - печальным голосом ответила девочка.


- Так ты что, зечка?!... - удивлённо спросил двадцатишестилетний.


- Общаться с выходцами из вашего мира - зековская работа. Так что могу представиться - триста шестьдесят вторая...


- А по настоящему имени тебя можно?!... - спросил шестидесятишестилетний.


- А по настоящему имени в моём мире можно только свободных... - ответила девочка - А зечек только по номерам...


- А за что же ты так угодила?!... - бестактно ляпнул шестнадцатилетний.


Девочка аж привстала. И громко сказала:


- Никогда! Никого! Об этом! Не спрашивай!...


Потом присела и добавила уже поспокойнее:


- Вот потому общение с вами и зековская работа, что иномирцы очень бестактные. Они даже доходят до Вершины Бестактности...


- А это что?!... - спросил двадцатишестилетний.


- Дойду и до этого, не всё сразу... - сказала девочка - Сначала определимся с вами... Так вот, к вам, чужим иномирцам, в нашем мире обращаются по возрастам; вы для нас - шестнадцатилетний, двадцатишестилетний, сорокашестилетний и шестидесятишестилетний... Если станете для нас своими, вот тогда да, вам будет дозволено зваться по именам, но это в любом случае весьма нескоро. А пока что включим ментоскоп...


И пробежала пальцами по кнопкам на жезле. На столе возникла переливчато светящаяся многоцветная голограмма, непонятная для всех четверых. Девочка вскользь посмотрела на голограмму, потом указала жезлом на шестнадцатилетнего:


- Ты... Из шестьдесят шестого года?!...


- Да! - ответил шестнадцатилетний - А то из какого ж ещё?!...


- То есть как это?!... - подскочили остальные.


- Тихо! - цыкнула на них девочка - Не забывайте про многомерность Вселенной и умение жителей моего мира выходить в любые пространства и времена! И более всего никогда не забывайте, что самое-самое большое Заподло, которое каждый из вас может содеять остальным - это рассказать им о специфике своей эпохи. Тогда вам не жить! А потому - пусть каждый из вас будет для остальных просто из своего времени, никому, кроме него, не интересного, только-то и всего...


- Но почему?!... - спросил сорокашестилетний.


- Глупый вопрос, ответить невозможно!... - сказала ему девочка - Для вас необходимо и достаточно, чтобы каждый из вас своё время считал родным и не интересовался чужими временами со всеми их спецификами....


А потом продолжила, указав жезлом на двадцатишестилетнего:


- Ты... Из семьдесят шестого?!...


- Да!... - ответил двадцатишестилетний - мы с ним получаемся ровесники - и кивнул на шестнадцатилетнего.


- Вы не ровесники, вы из разных времён... - поправила его девочка.


Указала жезлом на сорокашестилетнего и сказала:


- Ты... Из две тысячи шестнадцатого года?!...


- Да! - кивнул сорокашестилетний.


- И, наконец, ты... - обратилась девочка к шестидесятишестилетнему - Из две тысячи двадцать шестого?!...


- Да-да... - ответил старый.


Девочка продолжила:


- Итак, для особо непонятливых повторяю, это самая основная ваша техника безопасности - ничего другим не говорить про своё время и самому не спрашивать про чужое. С нашими такое можно, но не с вашими; только что нашим вряд ли это будет интересно. Теперь далее. Вам, надо полагать, интересно, для чего вы нашему миру понадобились...


Четверо согласованно закивали.


- Так вот, слушайте. В нашем мире давно уже умеют не только пространство и время прокалывать во многих измерениях. Но и многое другое тоже умеют...

И медицина у нас на такой высоте, какой в вашем мире и представить не могут. Есть у нас медицинские машины, способные вылечить от любой болезни, и даже выправить генетику...


- А зубы, стоматологами выломанные, имплантировать можете?! Хотя бы у покойников надёрганные?!... - спросил один из четырёх.


А остальные согласно закивали. Девочка продолжила:


- Имплантировать нет надобности, можно вырастить свои. А поскольку разрушение зубов это чаще всего следствие генетических дефектов, то можно и их откорректировать... А можно и талантов каких-нибудь прибавить, и способностей, каковые в принципе могут быть у человека. К поэзии, к математике, к химии, к фехтованию...


- А можете сделать зрение десять единиц?!... - спросил шестидесятишестилетний.


- И это в принципе возможно, если очень хочется. А возможно ещё и повлиять медицинскими методами на возраст. Как вы насчёт снова стать двенадцатилетними, причём по-настоящему?!...


- Но это же... бессмертие!... - вскрикнул сорокашестилетний.


Девочка печально вздохнула и ответила:


- Ничего подобного! Всякая когда-нибудь погибает... В моём мире причина смерти почти всегда - случайный травматизм. Одна споткнулась, брякнулась, да затылком об ступеньку, аж мозги брызнули... Вторая нечаянно не ту кнопку нажала - и тю-тю... Третья просто пила из бокала, поперхнулась, задохнулась - и готова... Вот так и живём...


- Да уж лучше когда-нибудь так, чем от старости... - сказал шестидесятишестилетний.


- Конечно, лучше! - согласилась девочка - У нас уже много столетий так, что каждая может всегда быть в том возрасте, в каком хочет. И есть в этом такая вот очень интересная особенность, какую и в вашем мире хорошо знают, но внимания на неё такого как у нас не обращают; потому что у вас всякий человек слишком быстро и притом одноразово проскакивает через каждый свой конкретный возраст, и потому не может спокойно и неторопливо осмыслить всю его специфику. Которая вся в том, что человек каждого конкретного возраста очень, очень не похож на самого себя любого другого возраста. И потому у нас очень многие предпочитают быть всегда в том возрасте, ментальность которого им нравится больше любого другого...

Поясняю вам это на таком примере - если бы в вашем мире такое было бы возможно, кем бы вы хотели быть всерьёз и надолго, третьеклассниками, четвероклассниками или пятиклассниками?!... Да не второгодниками, а самыми обыкновенными...


Четверо задумались.


- Я бы предпочёл быть на каникулах! - сказал шестнадцатилетний.


- А я бы при таком выборе предпочёл быть четвероклассником... - сказал двадцатишестилетний - третьеклассником мне было бы слишком простовато, а пятиклассником - наоборот, сложновато....


- А я вообще-то предпочёл бы быть студентом... - сказал сорокашестилетний - но не с моими способностями возможно им быть. Вот если бы я мог так, как киношный Шурик, прогулять сессию в своё удовольствие, а перед экзаменом бегло пробежать чужой конспект, и чтобы этого мне хватало для высшего балла... Тогда да!... Я бы согласился жить студенческой жизнью, пока меня не прихватит этот самый случайный травматизм...


Шестидесятишестилетний только развёл руками.


А девочка продолжила:


- Способностей добавить у нас - это как одежды добавить у вас. Так вот, возможно у нас и такое, как медицинскими методами сменить расу. Как вы насчёт отведать, а каково это, быть неграми преклонных годов?!... Или - молодыми китайцами?!...


Все четверо брезгливо поморщились.


- Это вы напрасно - сказала им девочка - пока не попробовали, выводов лучше не делать. Потому как может и понравиться. Превращение - это не театральная гримёрка, оно происходит по-настоящему, с коррекцией по всем показателям, и по биохимии, и по подсознанию. Вполне возможно, что кому-то из вас очень, очень понравится быть настоящим негром, и кушать обыкновенных негров...


Все четверо опять поморщились.

А девочка продолжила:


- А теперь подхожу к главному. Медицинскими машинами у нас возможно повлиять не только на способности, возраст и расу, но и на пол... Каждый в моём мире может быть того пола, какого хочет. Причём и это превращение происходит по-настоящему, а не по-пидористическому. Вот как вы насчёт стать девчоночками, молодыми, красивыми, настоящими?!...


Четверо посмотрели как-то подозрительно.

А сорокашестилетний спросил:


- По-настоящему - это как?!...


Девочка пояснила:


- Это так, что ничем вас невозможно будет от обыкновенных девочек отличить. Ни биохимией, ни хромосомами, ни подсознанием. Только что личности ваши останутся, и памяти; но из подсознания всё одно будут вылезать чисто девчачьи желания - перед зеркалом повертеться, о причёсках пошушукаться, тряпки попримерять...


- Нет уж, не надо! - сказал шестнадцатилетний - Мне бы лучше в моём поле и в этом возрасте так и оставаться...


- Да и мне бы лучше стать снова восемнадцатилетним, да так и оставаться... - сказал двадцатишестилетний.


- И мне!... - добавил сорокашестилетний.


- А если у вас люди всегда молодые, то как у вас насчёт пенсии?!... - практично спросил шестидесятишестилетний.


- Насчёт пенсии - так у нас почти все на ней - пояснила девочка - вкалывает техника, счастлив человек!


- Так у вас что, работать не нужно?!... - удивлённо спросил двадцатишестилетний.


А остальные закивали.

Девочка пояснила:


- Работают у нас только добровольцы, и только те из них, которые что-то могут сделать лучше машин и лучше других добровольцев. А таких работ у нас много меньше, чем желающих поработать от нечего делать; у вас это называется - на общественных началах. Так что насчёт пенсии не нужно беспокоиться...


- Хорошо живёте!... - сказал сорокашестилетний.


- Нам бы так... - добавил шестнадцатилетний.


- Кто ж вам виноват, что ваш мир не дорос?!... - ответила девочка.


А потом продолжила:


- Итак, подхожу к главному. Как вы уже знаете, в моём мире много столетий назад стало возможным всякому человеку выбирать себе пол, возраст, расу и талант. И перебирать много раз, если не нравится. Вот люди и пользовались такими возможностями, превращаясь то так, то этак... Очень уж многим это было интересно - почувствовать по-настоящему, а каково это, быть старым индейцем или молодой индийкой... Потому у нас считается Вершиной Бестактности интересоваться, хотя бы косвенно, кем кто была прирождённо и кем уже успела побывать... Запомните это!... А также и то, что чем дольше живёшь и чем больше превращаешься, тем более становишься ментально подобной сейфу. И все у нас такие, люди-сейфы...

Бывает иногда и такое, что некоторые особи, людьми у нас их не называют, от такого превращенчества становятся вовсе не сейфами, а наоборот, упрощенцами. И начинают очень просто относиться к всему-всему-всему, не только к превращениям. Раньше у нас таких изгоняли в ненужные параллели; а теперь ментоскопы стали получше, и потому упрощенцев отслеживают ещё при зачатии и своевременно абортируют...


Четверо задумались. А шестидесятишестилетний спросил:


- И что же в вашем мире... творится?!...


Девочка сказала:


- У нас уже много столетий назад наша Система устоялась. А началась она с того, что люди, дорвавшись до возможности превращаться и хорошо ею попользовавшиеся, рано или поздно, кто-то столетием раньше, а кто-то столетием позже, приходят к одному стандартному выводу... Что лучше всего быть девочкой предпаспортного возраста, лет от двенадцати до шестнадцати, в крайнем случае до девятнадцати, очень красивой, здоровой и умной... Разумеется, лесбиянкой. Тот самый возраст, в котором детские игры уже не интересны, а взрослые игры ещё не интересны... Иначе говоря, тот самый возраст, в котором наряжать кукол уже не интересно, а возиться с детьми ещё не интересно...


Четверо посмотрели изрядно ошеломлённо.

Девочка продолжила:


- Потому как подсознание - оно полу и возрасту соответствует. И желания получать удовольствия - тоже им соответствуют. И, как следствие - наши люди превращаются в таких и остаются таковыми... Нередко, впрочем, меняя внешность, делая её то блондинистой, то брюнетистой, то рыжей, то ещё какой...


- Так у вас что - все девчонки?!... - спросил шестнадцатилетний.


- Не все - ответила девочка - на некоторых работах приходится быть мужчиной, и даже отнюдь не молодым. Потому как чтобы хорошо выполнить некоторые работы, нужна ментальность соответствующего пола и возраста. Типичный пример, специально для вашего понимания - представьте себе журналиста, которому нужно написать какую-то конкретную статью на какую-то очень конкретную тему; и вот он соображает, а какого нужно быть пола и возраста, чтобы его ментальность дала такую возможность, написать эту самую статью лучше всего...

Ну и, некоторые у нас по молодости лет ещё не убедились и не определились, кем быть лучше всего...


- А ещё у вас что - все лесбиянки?!... - спросил сорокашестилетний.


Девочка посмеялась и ответила:


- У нас так считается, что если мальчик с мальчиком, то это будет чистое и стопроцентное извращение, за которое нужно изгонять пожизненно в ненужные параллели. А если девочка с девочкой - то это, скорее всего, не извращение, а всего лишь игра, не имеющая с тем лесбиянством, которое извращение, ничего общего, кроме названия. Точнее говоря, девочка, предпочитающая девочек - это игра; а девочка, слишком уж категорически предпочитающая только девочек, и никак не мальчиков - вот это уже извращение, за него у нас тоже изгоняют. Ещё точнее говоря, если обыкновенная девочка с обыкновенной девочкой - это игра и удовольствие, а если одна из них прикидывается мальчиком, причём не только в постели, но и в жизни, а другая таких любит - вот это уже извращение...

А поскольку наши девочки любят играть между собой, то, если мальчиками всё-таки заинтересуются, уж несомненно предпочтут таких, про каких можно сказать, что он хорошая подруга... То есть - чтобы с ним можно было пошушукаться о своём, о девичьем, как с обыкновенной девочкой. Впрочем, у нас при этом гармонично признаётся право мальчиков предпочитать тех девочек, про которых хорошо знающим их мальчикам можно сказать, что она хороший парень или что она в нашей компании - свой парень...

И ещё обратите внимание, что все люди из разных мест и времён вашего мира, хорошо повращавшись среди жительниц и жителей нашего мира, рано или поздно приходят к очень интересным выводам. Во-первых, что все люди нашего мира, независимо от их сиюминутного пола и возраста, для мужчин слишком хитры, а для женщин слишком умны; во-вторых, что наши девочки таковы - если у них будет выбор между любовью не очень красивой девочки и не очень, но всё-таки красивого мальчика, то выберут мальчика, а если выбор будет между любовью очень красивой девочки и неважно какого мальчика, то несомненно выберут девочку; а в-третьих, что все наши, а особенно те, которые внешне молодые красивые девочки, с перехлёстом сонливы, ленивы и эгоистичны, во всём этом очень прямолинейны; и в то же время слишком уж непросты и оттого очень-очень мелочно-разборчивы... И что из наших красоток в вашем мире уж несомненно не получилось бы обыкновенных жён-домохозяек, замордованных бытом хлопотуний; наши предпочли бы с голоду подохнуть, чем превратиться во что-то подобное вашим стандартным замужним бабам, домработницам со штампами в паспортах... Такой образ жизни нам отвратителен и омерзителен! Впрочем, нашим мальчикам образ жизни ваших стандартных женатых мужиков - так же...


Четверо задумались.


- А как вы размножаетесь?! - спросил сорокашестилетний - неужели партеногенезом?!... Или вы все инкубаторские?!...


- Можем и партеногенезом - пояснила девочка - а можем и почкованием. Но это у нас считается слишком уж оголтелым эгоизмом и потому бывает редко. Инкубаторские - в принципе можем, но не практикуем, потому как это будет уже другая форма жизни. А обычно бывает так, что собирается десять или двадцать гражданок, причём очень хорошо знакомых по лесбиянским играм; и долго решают, кому из них превращаться в производителя. Чаще всего метают жребий, выкидывая из стаканчика пару игральных костей и разыгрывая тринадцать ставок по двенадцать ходов. Потом та, которой выпадет, превращается в мальчика и брюхатит остальных. Причём это согласуется с другими такими сообществами, так, чтобы дети получились примерно ровесниками, плюс-минус несколько месяцев. Потому что малышам нужна своя постоянная одновозрастная компания, от яслей до выпускного класса, без неё они получаются дефективными. У нас это называется - изначальное сообщество. Далее мамаши немного помогают профессиональным педагогичкам обихаживать малышню, пока та не доживёт до восемнадцати примерно лет. И всё, жизнеспособное поколение произведено, пусть дальше живёт, как понравится; а родительницам можно вернуться к обычной жизни. После возни с малышнёй она нашим кажется ещё приятнее, как давно забытое сладкое после многих лет горькой диеты. И многие наши для того и устраивают всё это, чтобы получить удовольствие от возврата к такому сладкому...


- А что, разве нет у вас таких, которые захотели бы быть парнями с большим гаремом красоток?!... - спросил двадцатишестилетний.


- Разумеется, есть и такие... - ответила девочка - Но все они тоже из тех, до которых ещё не дошло, кем быть лучше и приятнее. Такое часто бывает, что молодой прирождённый мальчик заводит себе коллекцию красивых девочек, смотрит на них с мужским шовинизмом и считает, что уж он-то никогда не захочет стать девчонкой...

Да, в реалиях нашего мира для обозначения этого более подходит латинское слово коллекция, чем арабское слово гарем. Оно лучше отражает суть таких игр - в них девочки берут на себя обязательство ублажать своего мальчика-коллекционера, не сплетничать о нём, и не изменять ему с другими мальчиками. И - всё, более они ничего ему не обязаны. Уточняю - быть своему коллекционеру ещё и домработницами или родильными машинами они имеют право, но не имеют обязанности...


- Всё одно хорошо устроились ваши парнишки... - сказал шестидесятишестилетний.


- Им это нравится, особенно прирождённым - сказала девочка - Но прирождённому мальчику всё одно приходится иметь в виду, что девочкой ему побывать всё-таки желательно, чтобы научиться правильно понимать девичью ментальность... Это для того, чтобы научиться быть хорошим подругой и тем сыскать хорошее отношение девочек своей коллекции... А иначе отношение девочек его коллекции к нему будет оставаться не как к человеку понятному, приятному и любимому; а в лучшем случае как к наёмнику, проституту, шлюхеру, коему должно знать своё шлюшье место, а в худшем случае и вовсе как к вещи, как к используемому неживому предмету...

Или, иногда у нас бывает, прирождённая девочка обнаруживает, что ей очень нравится быть таким мальчиком, который мужской шовинист; так нравится, что ничего другого ей и не нужно. Тоже превращается в мальчика, заводит коллекцию девочек, до десяти и больше, оказывается для них хорошим подругой, живёт с ними, довольна судьбой, и на полном серьёзе полагает, что другой жизни никогда не захочет...

Так вот - все они рано или поздно захотят... узнать или вспомнить, а каково это, по-настоящему быть красивой девочкой! С первого раза может и не понравиться, и даже очень не понравиться; и со второго раза, и с десятого... Но рано или поздно до всякого дойдёт!... Что человек живёт для того, чтобы получать от жизни Удовольствия!... Кто каких когда хочет... И что люди разных полов и возрастов хотят совсем разных удовольствий... и воспринимают как удовольствие совсем разное... Кому что в каком возрасте нравится...

А если хорошо так просуммировать, человек какого пола и возраста в принципе может получить больше всего удовольствий как таковых, всё одно каких... Больше, чем человек другого пола и другого возраста! То что получится?!...


- Вот как оно у вас...- сказал шестнадцатилетний.


А девочка продолжила:


- Для выходцев из вашего мира хорошо работает такой пример. Вот представьте, что в вашем мире какая-то девочка предпаспортного возраста увлеклась чем-то таким, что, с вашей точки зрения, увлечение вовсе не девчачье. Например, фехтованием, аэронавтикой, баллистикой крупнокалиберной артиллерии, да хотя бы тяжёлой атлетикой... Как у вас на такую посмотрят?... А как посмотрят, если наоборот, кто-то другого пола или возраста увлечётся чем-то таким, что, с точки зрения жителей вашего мира, увлечение чисто девчачье, и благопристойно только для девочек предпаспортного возраста?!... На кого посмотрят с большим пониманием и одобрением?!...

Вот и делайте выводы, понимание чего у нас рано или поздно до всякого доходит...


Четверо захмыкали.

Девочка продолжала:


- А чаще всего бывает у нас так, что наши девочки, между собой лесбияночки, но всё одно захотят мальчика, для осмысления оттенков удовольствий. Тоже собираются в сообщество от десяти до двадцати хороших знакомых, и решают, кому из них быть мальчиком, и остальных пользовать. Чаще всего соглашаются быть им по очереди, и составляют график на целое столетие. Как там у вас говорится: любишь кататься - люби и саночки возить. Или, как там ещё у вас говорится: мальчик - это товар, который считает себя покупателем. Правильнее было бы сказать: мальчик - это наёмник, которому нравится мнить себя нанимателем...


- Ну, у вас и жизнь... - сказал сорокашестилетний.


- Да уж такова она, наша жизнь... - сказала девочка - Ежели хотите её понять, хоть и кратко, но точно, то ответьте на такой вопрос: если бы вам пришлось, неважно по какой причине, превратиться в очень красивых девочек, то в каких бы вы предпочли превращаться - в сисястых или в окорокастых?!... И, самое главное - почему в таких, а не в этаких?!...


Все четверо промолчали. А девочка продолжила:


- Вот когда ответите на этот вопрос, хотя бы самим себе, то это будет обозначать, что ликбез вы прошли. А теперь перехожу к тому, для чего нам понадобились вы...


У шестнадцатилетнего вырвалось как-то само собой:


- Неужели? Вы? Нас? Заставите? Превратиться? В девчонок?!....


Девочка рассмеялась каким-то серебристым смехом. И сказала:


- Запомните! Никто! Вас! Не! Заставляет! И заставлять не собирается! Хотя да, если вы сами того захотите, то сию же минуту будете направлены в медицинские машины. А там прежде всего вас проверят на ментоскопе, и вправду ли вы того захотели. (Показала жезлом на переливчатую голограмму.) Если вправду - станете, как мы; если окажется, что вы сами не знаете, чего хотите - получите простой отворот; а вот если окажется, что вы это затеяли лицемерно - пойдёте на подопытный биоматериал. Лицемеры - не люди, и права человека - не для них... Между прочим, не советую в нашем мире никогда никому врать - если не хотите говорить правду, то промолчите, у нас так принято. И уж тем более не советую тянуть правду из того, кто предпочитает промолчать... Особенно не советую задавать кому-то вопросы о их личностях. В вашем мире это называется - лезть в душу и предлагать поделиться проблемами. Такое у нас - это привилегия госчиновников при исполнении, да ещё медицинских машин. Потому что мы ментально - ходячие сейфы, и не любим, когда нас вскрывают... Не забывайте это!...

Так вот, насчёт вас.


Четверо аж подобрались. А девочка показала жезлом на голограмму, продолжающую переливчато сиять на столе, и продолжила:


- Ментоскопы - они не ошибаются. Все вы того самого типа личности, который очень ценит красоту, в том числе и девичью... И все вы ментально ничуть не похожи на тех упрощенцев из вашего мира, которые на полном серьёзе считают, что не бывает некрасивой бабы, а бывает мало водяры... И вы очень, очень непохожи на тех кобелей, которые согласны и способны покрыть любую сучку, невзирая на её стати, даже самую уродливую - лишь бы согласилась хвост задрать... С такими мы обращались бы как с примитивными животными...

А вот вы бы... побрезговали уродками!... И всегда ими брезговали... Несмотря на то, что (кивок в сторону голограммы) у всех вас чётко и однозначно была в вашем мире одна и та же Проблема - плохо у вас в личной жизни, неудачно! Красивейшие из красивых вас не любят, а которые вовсе не красивейшие из красивых - тех не любите вы....


Четверо согласно кивнули. А девочка продолжила:


- Не похожи вы и на тех, которые, тоже на полном серьёзе, и независимо от их пола и возраста, считают, что красота - это не главное мужское достоинство, и что мужчине достаточно быть немного красивее гориллы... И если бы вы были девочками - вы бы категорически так не считали!... Ещё про вас можно быть уверенными на все сто процентов, что если бы у вас был Выбор, кем быть - богатыми, умными, или красивыми - вы предпочли бы красоту... И, наконец, главное - насчёт вас можно быть уверенными, что вы, ежели много попревращаетесь, то... ментально превратитесь в люди-сейфы! А не в мерзостных упрощенцев, как истинные скоты...

По всем этим показателям мы в нашем мире признаём вас людьми, а не примитивными животными...

И, как следствие, предлагаем вам, как людям: стать нашими наёмниками!


- В смысле - вашими мальчиками? - спросил двадцатишестилетний - которые у вас наёмники, мнящие себя нанимателями?!...


- Да, для начала в этом смысле. Если согласитесь - каждый из вас получит для начала по примерно десятку красивых девочек, очень красивых. Зечек, разумеется, для вольных вы ещё слишком дикие. А зечки - они тоже хотят удовольствий... Которые из них вас выберут, те и пойдут к вам в коллекции. Вот и вы тоже поживёте в своё удовольствие... На должностях вольнонаёмных при зечках...

А поскольку вы не нашего мира, то вам нескоро захочется самим побывать девочками... И это очень хорошо, что нескоро! А когда побываете ими, вам нескоро захочется быть девочками всегда, когда возможно... Так что наёмники из вас получатся хорошие, долговечные, надёжные...


Шестидесятишестилетний спросил:


- А если я по старости лет не справлюсь аж с целым десятком малолеток?!...


Девочка опять посмеялась и ответила:


- Такие претензии у нас - к медицинским машинам! Быстренько сделают тебе молодую потенцию при старом организме... Можно и весь организм молодым сделать, но ты же не откажешься с этим не спешить?!... Остальных это тоже касается, хотя и в меньшей мере... Всё-таки у нас старые хрычи - это редкость редчайшая, никто не хочет быть таковыми! Так что на тебя особая надежда - что ты позволишь нашим познать такое редчайшее и изысканнейшее удовольствие, как отведать любовь старикашки; хотя бы и подлеченного, но настоящего, изначального!...


Потом оглянулась на остальных и добавила:


- Остальных это тоже касается, особенно если кто-то как-то своей внешностью недоволен. Медицинские машины проработают со всеми подробностями!... У выходцев из вашего мира такое всегда бывает - кто-то недоволен формой своего черепа, кто-то формой своих коленок, кто-то клочковатостью своей бороды... или усов... или причёски...


Четверо переглянулись.

А девочка сказала:


- Вот и принимайте ваши Решения. Вы остаётесь нашими наёмниками или мы вас вернём в места и времена вашего отлова...


Четверо задумались...