ПРОЛОГ: Нулевая секунда

Умирала она недолго - минуты, может, меньше. Но боли хватило бы на десятерых. В кино смерть всегда быстрая. Пуля, взрыв, падение - и ты уже в раю... Или в аду.

В реальности смерть приходит иначе. Жало входит в живот и проворачивается, перемалывая внутренности в кровавое месиво, а ты ещё жива. Лёгкие наполняются кровью, ты судорожно хватаешь ртом воздух, но вместо него - солёный, металлический поток. Где-то рядом орёт Джонни, орёт так, будто режут его, а ты уже не слышишь - только чувствуешь, как пульс уходит из пальцев, из кистей, из локтей...

А потом - пустота. Не темнота, нет. Ты ещё есть, но вокруг ничего. Ни времени, ни пространства, ни боли. Ничего. Просто високосная секунда, растянувшаяся в бесконечность.

Сколько это длилось? Миг? Вечность? Она не знала. Но одно знала точно: мгновение подошло к концу.

2296 год от рождества Христова

164 год от основания Объединённой Гражданской Федерации

Сектор ?6: Южная Америка, Буэнос-Айрес

Общежитие школы "Уни Хай"

Изабель "Диззи" Флорес

Просыпаться было больно.

Не физически - тело молчало. Молчало так, как может молчать только мёртвое тело. Но мозг... Мозг горел так, словно кто-то медленно и с интересом ковырялся раскалённой проволокой. И через всё это пробивалось кое-что особенное, не укладывающееся в канву ментальной боли.

Запахи.

Подушка пахла порошком. Дешёвым, с отдушкой лаванды. Она ненавидела лаванду. Она плотно ассоциировалась с деньками в школе. С мамой и детством. С беззаботностью.

Глаза открылись рывком.

Потолок. Белый. С узкими, хорошо знакомыми трещинами на побелке. Она помнила... Помнила, как смотрела на них ночами, думая о Джонни. О том, как он спит... И с кем.

Руки перед лицом поднялись сами собой. Пальцы мелко подрагивали. На них не было мозолей от бесконечных сборок и разборок Мориты. Не было въевшейся в поры графитовой смазки. Только чистая, молодая кожа, не тронутая шрамами и ранами. Не тронутая обучением в лагере имени Артура Карри... Не тронутая войной.

- Сука... - прошептала она.

Голос был хриплым, но в то же время слишком высоким. Чужим, и вовсе не её... Но нет: просто она сама стала забывать, что когда-то звучала именно так. Но самое главное...

Живот.

Ладонь легла на гладкую кожу. Там, где жук пробил её насквозь. Четыре раза. Где Рико зажимал рану руками, пытаясь остановить кровь... Сейчас там не было ничего. Гладко, неестественно тепло. Живое.

Из горла вырвался звук. Не то всхлип, не то смешок. Она не знала, что это было.

- Диззи!

Голос из-за двери. Знакомый, несмотря на то, сколько она его не слышала. Линда. Соседка по комнате, с которой они... C которой она... C которой ОНА жила в той жизни, где ещё не было войны. Где были преподаватели, экзамены и джампбол. Тусовки и похмелье... И дурацкая влюблённость в Джонни Рико.

- Диз, мать твою, вставай! Опоздаем!

Она села.

Тело было лёгким. Пугающе лёгким, словно внутри была пустота, один лишь воздух. Она привыкла к тяжести брони и экипировки, к грузу на плечах - и физическому, и от ответственности за сослуживцев. А тут... Ничего. Пустота, пугающая своей непривычностью.

Тошнота подкатила к горлу.

Она зажала рот рукой, сдерживая позыв. Перед глазами поплыло. Запах лаванды смешался с чем-то... С чем? Запахом крови и собственных внутренностей? Нет. Только лаванда. Дешёвый порошок. Просто разум не мог поверить, что она жива. Не мог переключиться с ощущения небытия.

- Изабель Флорес! Если ты там дрочишь, имей совесть!

Голос Линды резанул по ушам. Но вместе с ним пришло... Ещё что-то.

Мысли. Чужие мысли.

Они ворвались в голову, как вода в тонущий корабль. Беспорядочные, липкие, чужие.

"...дрыхнет... кофе... козёл... пялился... форму... вставай..."

Это были мысли... Линды?.. Диззи поняла это - не мозгом или каким-то органом - самим нутром. Просто знала. Как знаешь, что рука - это твоя рука.

Голову прострелило болью. Тупой и короткой - как удар прикладом.

- Иду... - хрипло выдавила она. Взяла себя в руки, повторила громче. - Иду, не ори!

За дверью что-то недовольно проворчали.

Она сидела на кровати, сжимая край простыни, и пыталась дышать. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Считать. Раз, два, три, четыре...

Мысли не уходили.

"...зи странн... по... зач... над..."

Она заткнула уши ладонями... Безрезультатно. От мыслей нельзя было закрыться руками. Мыслям нельзя приказать, их нельзя пристрелить. Но это почти безобидно. Страшным было другое.

Воспоминания нахлынули снова.

Жало. Кровь, поднимающаяся из лёгких, хлещущая изо рта. Лицо Джонни - залитое слезами, перекошенное криком. Её собственный предсмертный хрип. Пустота. Бесконечное ничто. А потом - этот потолок, этот запах, это тело.

Тело не выдержало. Она согнулась пополам, и её вырвало прямо на пол. Пустой желудок выворачивало наизнанку, желчь жгла горло, и казалось, что вместе с ней выходит и ощущение смерти.

- Диз? - голос Линды стал ближе, обеспокоенней. - Ты чего там?! Открой!

- Нормально... - прохрипела она, сплюнув, вытирая рот тыльной стороной ладони. - Упала... с кровати...

Надо было встать. Надо было убрать эту блевотину. Надо было одеться, выйти, улыбнуться, сказать что-то обычное и бытовое, человеческое. Надо было притвориться, что она - это она. Диззи, которую все знают - но которой уже не было.

Она всё же встала.

Ноги еле двигались, колени подкашивались. Слабость накатила как внезапный дождь и была просто чудовищной. В последний раз она так себя чувствовала после марш-броска с Зимом. Сделав судорожный шаг к тумбочке, она схватилась за край дрожащими руками, чтобы не упасть. На тумбочке стоял коммуникатор. Дата и время.

2296.08.26

Год выпуска. Август...

Восемь месяцев до того, как всё изменится. Восемь месяцев до падения метеорита на Буэнос-Айрес. Восемь месяцев до войны. До Жуков.

Она смотрела на цифры и мысли путались, расползались, как чёртовы беспозвоночные. Слишком много для одного разума. Слишком тяжело для того, кто только что был мёртв.

- Я умерла, - прошептала она вслух. - Я же умерла. Там. На Пи. Я...

Она замолчала.

В голове снова зазвучали чужие мысли. Теперь их было больше, они были настойчивее и выворачивали её наизнанку. Не только Линда. Кто-то в соседней комнате думал о зачёте. Кто-то - о девушке. Кто-то просто дышал, и это дыхание отдавалось в её черепе ритмичными ударами. Тяжёлыми. Гулкими.

- Заткнитесь, - прошептала она. - Заткнитесь, заткнитесь, ЗАТКНИТЕСЬ!

Последнее слово она почти прокричала... Но никто её не слышал. Собственный разум просто отказывался слушать.

Она упала - не по-военному, не как учили. Колени взорвались болью. Руки сжали голову, ладони вдавились в виски, тряслись, пытаясь выдавить этот шум... Тщетно.

- С-сука...

Слёзы текли по щекам. Она не хотела... Они просто текли, неосознанно. Организм реагировал на обстоятельства сам, без её участия, что ещё больше угнетало.

- Диз, я захожу!

Щелчок замка. Дверь открылась.

Линда стояла на пороге, с влажными волосами, сжимая в руке кружку с чем-то горячим. Замерла, увидев Диззи на полу, рядом с лужей блевотины, с пугающе красными, кровавыми от напряжения глазами и трясущимися руками.

- Диз... Ты чего? - Линда быстро поставила кофе на полку и кинулась к подруге. - Что с тобой?!

Надо было что-то сказать. Объяснить. Придумать.

"...бедная... переутомилась?... экзамены... помочь... скорую?.."

Мысли подруги текли параллельно её собственным. Диззи смотрела на неё: на живого, настоящего человека, который не знает, что меньше чем через год умрёт. Не знает, что жуки уже ползут, тянут свои жвала к Земле. Не знает, что перед ней лежит мертвец.

- Линда-а, - прохрипела она. Голос сел, пришлось прокашляться. - Линда, иди без меня. Я... Голова болит. Перепила...

Ложь сорвалась с губ удивительно легко, учитывая её состояние. Возможно, так легко, как никогда до этого.

- С чего вдруг? - Линда от удивления ещё шире раскрыла глаза. - Ты же не пьёшь на неделе...

- Пила, - Диззи заставила себя улыбнуться. Криво, через силу, но улыбнуться. - С одногруппниками. Прости... Я приберусь...

Линда смотрела на неё ещё секунду. Потёрла лицо рукой, определяясь, что говорить и как действовать, не вызвать ли скорую... Затем - медленно, нехотя кивнула.

- Хорошо. Отсыпайся. Я скажу преподам, что ты болеешь... Набери меня, если что-то будет нужно, окей?

Диззи не нашла в себе сил на "спасибо" и просто одобрительно промычала. Линда вышла, закрыв за собой дверь на ключ.

Оставшись одна и сделав над собой волевое усилие, Диззи села, облокотившись на стену. Она слушала, как затихают шаги Линды, как мысли подруги постепенно угасают, смешиваясь с другими - далёкими, чужими.

- Я умерла, - сказала она снова. Но теперь в голосе не было вопроса. Только констатация факта.

Она умерла. А потом проснулась. И теперь внутри неё был кто-то ещё... Или что-то. Чего точно никогда не было до.

Она поднесла дрожащую руку к лицу, посмотрела на пальцы, задавая немой вопрос о том, кто она теперь. Ответа не было. Только шум. Только чужие мысли. Только тошнота и страх.

И где-то глубоко внутри - ледяное, спокойное осознание:

Никому. Ни слова. Никогда.

Потому что если они узнают - её упекут. В психушку. Или в лабораторию. Или под скальпель...

Она уже умирала один раз. И второго раза хотелось бы избежать... Хотя бы умереть не так глупо. Не в такой дыре, как забытый аванпост на пустынной планете... Не так бессмысленно.

Она встала, на негнущихся ногах дошла до ванной. Медленно включила воду. Смыла с себя мнимую грязь и реальный пот. Умылась холодной водой. Посмотрела в зеркало.

Из зеркала на неё смотрела девятнадцатилетняя Диззи Флорес. Заспанная, растрёпанная. С кругами под налитыми кровью глазами.

- Притворяйся, - шёпотом сказала она своему отражению. - Просто притворяйся.

Отражение молчало. Но в её голове кто-то ответил. Не словами. Ощущением. Как будто огромная, тяжёлая переборка медленно закрылась, едва приглушая шум.

Между девятнадцатилетней школьницей Изабель Флорес и двадцатилетним солдатом мобильной пехоты с нелепым позывным "Диззи" была разница...

- Работаем, - сказала она наконец-то окрепшим голосом, глядя в зеркало.

...и ей осталась сущая мелочь. Доказать это самой себе.

ГЛАВА 1: Предельность

Неделя длилась сто шестьдесят восемь часов.

Из них сон - если это вообще можно было назвать сном - забирал часов пятьдесят, не больше. И он не был периодом спокойного отдыха: Диззи проваливалась в темноту, но уже через час сидела на кровати, зажимая подушкой рот, чтобы не закричать. Пальцы немели, сердце колотилось где-то в горле, по спине стекал пот. Ей снова снилось жало, пронзающее лёгкие, и лицо Джонни - залитое слезами и чем-то ещё, о чём она не хотела вспоминать.

Линде в этом смысле повезло. Она спала без задних ног, и снились ей экзамены, парень с инженерного и туфли, на которые она засматривалась на прошлой неделе. Диззи завидовала, глядя в потолок и пересчитывая трещины на побелке. Их было семь. Семь тонких линий, расходящихся от люстры. Она пересчитывала их каждую ночь, каждый раз убеждалась: они никуда не делись, их ровно столько же и они никак не меняются... Остальное время распадалось само собой: примерно сорок часов на учёбу, с двадцать на спорт, а еда, дорога и бесконечные попытки притворяться нормальной добирали оставшееся.

В этом темпе уже к началу второй недели она осознала две вещи.

Первая: притворяться слабее, чем есть, больше не получалось. Знания, опыт и рефлексы лезли наружу, как жуки из незакрытой норы. На лекциях она зачастую ловила себя на том, что знает ответ ещё до того, как профессор договорит вопрос. На тренировках тело двигалось быстрее, резче, точнее. Она видела траекторию мяча раньше. Чувствовала, куда рванёт соперник за секунду до рывка.

Вторая вытекала из первой: если она не научится это скрывать - хотя бы внешне, для чужих глаз - это её убьёт.

Гул в голове не прекращался ни на минуту. Да ещё и в самые неподходящие моменты чужие мысли прорывались, формируясь в конкретные слова...

"...Диззи... странная..."

"...посмотри на неё... будто... света..."

"...интересно... случилось?.."

"...кофе, скорее кофе..."

Часть из них были злыми, но намного чаще - пустыми, а иногда - такими личными, что хотелось зажмуриться и заткнуть уши.

"Козёл этот старшекурсник..."

"Мама, я скучаю..."

Диззи сжимала зубы и улыбалась. Улыбалась так, как учила себя перед зеркалом ещё в прошлой жизни, для Рико: широко, открыто и почти по-дурацки.

Понедельник, 07:15

Коридор общежития

Утро пахло привычно: дешёвым порошком из прачечной, синтетическим кофе из автомата в холле, чужой косметикой и потом. Диззи шла по коридору, и каждый шаг отдавался в висках глухим ударом. Она опять не выспалась.

Линда трещала без умолку - о вчерашней вечеринке, о том, как Томпсон напился и полез танцевать на стол, о том, что новое платье Келли полный отстой... Диззи кивала, вставляла "угу" в нужных местах, но слушала не слова.

Параллельно словам Линды, чуть громче и чуть отчётливее, текли её мысли: "...она... слушает?.. какая-то... разницы... Томми... смешной... надо... написать..."

Диззи привычно сжала зубы. Она не хотела этого слышать. Не хотела знать, что Линда думает о ней, о Томми, о том, что она сегодня "какая-то". Но мысли были здесь и Диззи ничего не могла с этим сделать...

Они вышли на улицу. Утро встретило их прохладным ветром, хотя солнце слепило, заставляя щуриться. На газоне перед корпусом кто-то кидал фрисби, а из динамиков орала бодрая патриотическая музыка.

"Как же эти марши про "доблесть" и "честь" зае..."

И мало того, на экранах у входа крутили новости: диктор с идеальной укладкой вещала о росте экономики, о новых колониях, о том, что каждый обязан отслужить, чтобы получить право голоса. Диззи остановилась, глядя на экран. В прошлой жизни она смотрела на такие картинки и верила. Сейчас видела только краску, бумагу и отутюженную ложь.

- Диз, ты идёшь? - окликнула Линда.

- Иду.

Она догнала подругу и шагнула в прохладную тень корпуса.

Понедельник, 10:30

Физкультура

Поле залило солнцем. Искусственная трава, уложенная ещё десять лет назад, местами вытерлась до черноты, но разметку обновляли каждый год, и она лежала яркими белыми полосами. Вдоль протянулись трибуны - почти пустые, только на верхних рядах курили двое парней, прячась от сентябрьского ветра.

За спиной у Диззи, по западную сторону поля, располагался спорткомплекс: серый бетонный бункер с узкими окнами-амбразурами - типовой проект Федерации. Подобных зданий было не счесть по всей планете. Над входом висел выцветший плакат: "Сильное тело - сильный дух. Служи Федерации!". Краска облупилась, и лицо улыбающегося солдата покрылось белыми проплешинами, будто у него проказа. Диззи покосилась на него и отвела взгляд.

"В гробу я видела эту службу!"

На краю поля, заложив руки за спину, стоял тренер.

Гарольд Грейнджер был крепок, хоть ему и было уже за пятьдесят. Он не был гражданином, но по тому, как он держался - чуть сместив вес на здоровую ногу и пригибая спину - угадывался бывший боец. Пятнадцать лет в смешанных единоборствах, типичная травма, нетипичная ампутация и результат в виде деревянного протеза, постукивающего, когда он переминался с места на место. Полимеры и лёгкие сплавы полагались только военным или Гражданам... Для таких, как он, выбора не было вовсе. Грейнджер, казалось, об этом не думал, давно привыкнув.

Диззи бежала второй круг, когда заметила, что он смотрит на неё.

Не просто смотрит - изучает. Взгляд у Грейнджера был тяжёлый, цепкий, как у человека, который когда-то дрался на потеху публике и привык видеть то, что другие пропускают. Десятилетия опыта преподавания тоже не стоило сбрасывать со счетов: по тому, как ставят ногу, куда смотрят и даже как дышат он мог прочитать человека как открытую книгу.

И сейчас он читал её.

"...Флорес... бежит... не как остальные... экономично... правильно... нога... наклон... как поршни... любительский бег..."

Диззи отвела взгляд, прибавила темп. Сердце забилось чаще - не от нагрузки, смешной по её меркам, а от страха.

"Спокойнее, сучка... Ты просто хорошо бегаешь, всегда хорошо бегала."

Но Грейнджер не отворачивался. После разминки он дал команду на игру в евробол.

Обычная формальность для забивания учебного времени, которую никто не воспринимал всерьёз... Кроме самих игроков. Для них это был шанс показать себя.

Диззи поставили в защиту, на левый фланг, ближе к центру. Место, где нужно не столько отбирать мяч, сколько читать игру, перекрывать пасы, страховать напарников.

Старшекурсники шли с ленцой, уверенные в своём превосходстве. Их центровой - здоровенный детина по фамилии Быков, с мощной шеей и маленькими, глубоко посаженными глазами - перебрасывался мячом с партнёрами, даже не глядя в сторону защиты. Под два метра ростом, под центнер весом... Он был известен своей грубой и напористой игрой, вообще не техничной. Диззи был знаком такой типаж, слишком хорошо.

"Такой же как дурак Брекенридж."

Свисток.

Первые минуты прошли в позиционной борьбе. Диззи старалась не вступать в жёсткие стычки, больше изучая. Смотрела, как двигаются соперники, как перестраиваются, кто куда бежит...

В какой-то момент мяч перешёл к Быкову.

Он принял пас на правом фланге, развернулся корпусом к защите, не особо оценивая варианты или как-то просчитывая ходы оппонентов. Диззи видела, как его глаза скользнули по полю, как напряглись мышцы плеча, как он чуть сместил вес на левую ногу.

"Будет пас на край... Туда, где открывается их!.."

Она сорвалась с места за секунду до того, как мяч полетел в ту сторону. Диззи влетела в линию паса взрывным рывком, принимая мяч. Соперник даже не успел среагировать - только развернулся, провожая её удивлённым взглядом.

Дальше шло дело техники. Проход по флангу, отдача паса в центр, где уже набегал сокурсник... Тот не смог воспользоваться моментом, заработав мысленную (весьма нелицеприятную) характеристику Диззи, но сам момент был создан.

Свисток Грейнджера прорезал воздух, как сирена.

- Флорес! Ко мне!

Она подбежала, стараясь дышать ровно. Грейнджер стоял, заложив руки за спину.

- Ты где так научилась? - спросил он.

- Где и все, тренер, - она сделала глубокий вдох, незаметно, через нос. -На тренировках.

Он хмыкнул.

- Я уже и не вспомню, сколько лет я в спорте, мисс Флорес, - он говорил медленно, с расстановкой, цедя каждое слово. - Я видел тысячи студентов. Талантливых, средних, безнадёжных. Знаешь, что я понял?

Диззи молчала.

- Талант - это когда человек делает что-то лучше других, но сам не понимает, как. Чутьё или интуиция. А то, что сделала ты... - он покачал головой. - Ты не угадала. Ты прочитала. За секунду.

"...опыт... откуда... студентка... опыт?.."

Диззи поймала эту мысль, как удар под дых. Но удержала лицо.

- Опыт джампбола пригодился, тренер. Принципы ведь те же, даром что мяч ногами катаем.

Ложь сорвалась с губ легко, настолько, что она сама удивилась. Голос не дрогнул. Она смотрела Грейнджеру прямо в глаза, позволяя ему видеть только то, что он должен видеть: обычную студентку, слегка зажатую от внимания, но от природы уверенную в себе. Он медленно кивнул.

- Иди. Доигрывай.

Она развернулась и пошла обратно. Спиной чувствовала его взгляд - тяжёлый, цепкий, не отпускающий.

"...проверю... ещё... показалось?.."

Диззи заставила себя не ускорять шаг, идти ровно и спокойно, не оборачиваясь.

Игра продолжилась. Она больше не перехватывала мяч, даже когда была теоретическая возможность. Диззи держалась в тени, делала только то, что положено защитнику и не более, подавляя в себе импульсы азарта. Но краем глаза всё равно видела, как Грейнджер продолжает наблюдать.

"Осторожнее... Гораздо осторожнее..."

Матч, по итогу, закончился вничью. Быков, проходя мимо, хлопнул её по плечу.

- Неплохо, мелкая, - одобрительно пробасил он. - Но в следующий раз так не выйдет.

- Посмотрим.

Он лишь нагло усмехнулся и пошёл к своим. Диззи направилась в раздевалку. Под душем стояла долго, подставив лицо под горячие струи, смывавшие пот, но не напряжение. Мысли крутились по замкнутому кругу.

"Грейнджер заметил. Не всё, но достаточно. Если продолжу в том же духе..."

- Надо учиться контролировать, иначе сожрут, - прошептала она себе, отключая воду.

В раздевалке стояло тяжёлое амбре. Девчонки переговаривались, смеялись и обсуждали матч. Диззи же одевалась молча, стараясь не привлекать внимания и как можно быстрее уйти.

- Диз, ты огонь! - окликнула её Линда. - Откуда ты знала, что он туда пас отдаст?

- Просто повезло, - спокойно ответила Диззи, мысленно костеря свои навыки незаметности.

- Везучая ты, - Линда улыбнулась и отвернулась к своему шкафчику.

Диззи посмотрела на себя в зеркало. Из запотевшего стекла на неё смотрела девушка с мокрыми волосами и усталыми глазами.

- Везучая, - повторила она шёпотом. - Если бы...

Она застегнула сумку и вышла в коридор.

На полу лежали длинные тени от солнца. Где-то вдалеке играла музыка - всё те же бодрые марши про доблесть и честь.

Диззи на секунду задержалась, прислушиваясь с мрачным лицом. В прошлой жизни она подпевала бы, но сейчас эти звуки казались ей фальшивыми, как декорации, которые вот-вот рухнут.

Понедельник, 14:28

Столовая

Очередь тянулась медленно, бесконечно. Синтетические блестящие котлеты, пюре и сок выглядели аппетитно, но на вкус были одинаково пусты, как и пластиковые подносы, в которые их и накладывали. Диззи переступала с ноги на ногу, чувствуя, как усталость пульсирует в икрах, и думала о том, что в армейских столовых кормили точно так же, разве что солдаты накладывали себе еду сами. В остальном не было разницы, даже запах - дешёвые приправы, химия - был почти таким же.

Зал столовой уходил вверх, к потолку, изрезанному вентиляционными коробами. Пластиковые столы на восемь мест тянулись от раздачи до окон во внутренний дворик. На стенах, впрочем, висело то, чего в армии она не помнила: плакаты с улыбающимися солдатами, призывы вступать в ряды вооружённых сил, цитаты скаймаршалов прошлого...

Шум стоял невероятный. Сотни голосов сливались в единый гул, который для обычного человека был просто некомфортным, но для Диззи он становился настоящим испытанием. Она, конечно, училась отключаться, но выходило так себе, и всегда оставалось нечто, постоянно ловящее обрывки чужих мыслишек.

"...она... сказал... а он..."

"...экзамен... не выучу..."

"...козёл..."

"...этот говнюк..."

"...одна как всегда..."

Диззи, закусив щёку, взяла поднос, продвинувшись вперёд. Сотрудница за стойкой - женщина с лицом, не выражающим ничего, кроме усталости - шлёпнула ей порцию и жестом велела проходить.

- Диззи, привет!

Она обернулась.

Томми. Стоял с подносом, нагруженным горой еды, и лыбился во все тридцать два зуба. Его рыжие вихры торчали в разные стороны, на щеке красовалось свежее пятно от невовремя выдавленного прыща, а одежда сидела мешком.

"Вечно всё не по размеру..."

Он был из тех парней, кто искренне верит, что если есть много, то мышцы вырастут сами.

- Томми, - безэмоционально поприветствовала она.

Парень плюхнулся на стул напротив, даже не спросив разрешения. Поднос с грохотом приземлился на стол, вилка упала на пол. Томми даже не обратил внимания: его глаза горели таким искренним восторгом, что Диззи стало неловко.

- Как ты сегодня Быкова на физре уделала! - выпалил он, нависая над столом. - Весь универ говорит! Как ты так?

"...круто... техника... научить... смогу... девчонки... представляю... все смотрят... открыл..."

Диззи внутренне вздохнула. Томми был простым парнем, открытым и добрым. Очень живым. Увы, она точно знала, что через год он попадёт в списки пропавших без вести - так же ясно, как то, что солнце на Пи встаёт на западе.

- Повезло, - ответила Диззи, ковыряя вилкой в тарелке. - Быков просто не ожидал от джампболистки серьёзных навыков в евроболе, не более.

- Не ожидал? - Томми рассмеялся так громко, что пара человек за соседним столом обернулись. - Да ты его сделала как ребёнка! Он же центровой! Он всех давит массой! А ты его р-раз, - ударил Томми по столу. - И мяч у тебя! Он аж споткнулся, когда понял, что ты уже убежала! Расскажи, как ты это сделала?!

"...записать... снять... разберу... секрет... что-то... не..."

- Томми, я есть хочу. Потом.

Он, слава уставу, понял намёк и чуть угрюмо уткнулся в свою тарелку. Но его задорная мысль осталась висеть в воздухе, как запах пережаренного масла:

"...так потом... узнаю... Линду... дружат... расскажет... можно подойти..."

Диззи вздохнула и отправила в рот кусок синтетического мяса. На вкус оно было как резина, которую скупо обмакнули в бульоне. Она жевала медленно, глядя в одну точку, и думала о том, что Томми, со всей его наивностью, прав: она действительно знает что-то, чего не знают они. Вопрос в том, как долго ей удастся это скрывать. Желая отвлечься от мрачных мыслей, она начала рассматривать окружающих, и взгляд сам собой скользнул на самую выделяющуюся.

За соседним столиком расположилась компания Келли. Высокая блондинка с идеальной кожей и длинными ногами. Обычную одежду она носила так, что создавалось впечатление дизайнерского костюма, что щедро сдабривалось презрительным взглядом. Подруги у неё были под стать - такие же холёные, с одинаковыми улыбками.

Они обсуждали предстоящую вечеринку. Голоса их были похожи на птичий щебет: высокий, пустой и страшно раздражающий.

- ...а это платье, которое я видела вчера, такое старомодное...

- Ой, да что ты понимаешь, это же прошлогодняя коллекция...

- А эти туфли, ну просто ужас, у моей мамы такие в шкафу пылятся...

- Келли, а Марк точно придёт?

- Сказал, что да. Только ты на него не смотри, он мой.

"...одна... сидит... кислым... достали... парня... позарится?.."

Диззи ловила обрывки, даже не желая того. Мысли Келли и её подруг были как открытые книги... Нет, скорее даже как агитплакаты, написанные крупными буквами для слабовидящих.

"И слабодумающих."

- Слышь, Диз, - окликнула её Келли, обратившая внимание на взгляд рыжей. - Ты придёшь в пятницу?

Келли смотрела на неё с той особой улыбкой, которая означала симуляцию интереса без малейшего следа оного.

- Посмотрю, - презрительно улыбнулась Флорес.

- Посмотри, - Келли улыбнулась шире. - Будет весело.

"...не приходи... портить... глазищами... жуть..."

- Хорошо, - прищурилась Диззи и медленно вернулась к еде.

Томми, который всё это время жевал с сосредоточенным видом, строя обиженный вид, вдруг поднял голову.

- А ты пойдёшь? - спросил он с набитым ртом. - Говорят, можно будет записаться на отборочные в команду по евроболу, там будет их кэп.

- В команду? - не поняла Диззи.

- Ну да, в университетскую сборную. Может, я попробую.

"...получится?.. не хуже других... почти..."

Диззи посмотрела на него. На его наивное, открытое лицо. Прокрутила мысли, которые были столь же просты и прозрачны, сколь и вода. Наивность и простота парня была слишком искренней.

- Томми... - медленно сказала она, как для душевнобольного. - Я джампболистка. И я выпускаюсь, забыл?

- Чего? - чуть опешил тот.

- Я на курс старше тебя, - столь же медленно проговорила Диззи.

- А, - смутился Томми. - Забыл... Извини...

Она потёрла глаза, быстро доела, встала и пошла к выходу. Настроение после разговора опустилось ещё ниже. За спиной остался гул сотен голосов и мыслей. Она старалась не слышать их, но они всё равно пробивались.

"...странная..."

"...одинокая..."

"...сама виновата..."

Диззи вышла в коридор и прислонилась к стене. Эти мысли были не о ней, но сознание играло с ней злую шутку, подсовывая именно те, которые так "великолепно" ложились на её состояние.

На секунду прикрыв глаза, позволила себе глубокий вдох. Она справится. Точно справится...

Вторник, 09:45

Лекционный зал ?4, корпус гуманитарных наук

Аудитория представляла собой классический амфитеатр с рядами, поднимающимися уступами к задней стене с широкой доской внизу, у которой стояла кафедра профессора. Тусклый свет проникал через три высоких окна, выходящих на северную сторону кампуса. Пахло пылью и тем неуловимым запахом, который бывает только в помещениях, где десятилетиями не меняли вентиляцию.

Профессор Маккензи стоял у доски, заложив руки за спину, и вещал о славном прошлом. Доктор исторических наук, автор семи монографий, две из которых были включены в официальную программу обучения был худ и немного сутул. Внешность никак не врезалась в память, исключением были лишь очки в тонкой металлической оправе, которые он постоянно сдвигал на кончик носа, когда хотел кого-нибудь пристыдить.

Сейчас он говорил о том, как Федерация подавила последнее крупное восстание почти восьмидесятилетней давности, монотонным голосом.

"Как сломанное радио."

Он читал эту лекцию уже много лет и, кажется, сам давно перестал верить в то, что говорит... Но мысли его были интереснее слов.

"...дети... не знают... не понимают... глазами... Ричардс... опозорится... как... надоели... два года... каторги..."

Диззи сидела на третьем ряду, сжимая ручку в потной ладони, и слышала не только его слова, но и этот, полный презрения, внутренний голос. Маккензи ненавидел свою работу, ненавидел студентов, но более всего он ненавидел себя - за то, что так и не смог вырваться из рутины преполования.

Она смотрела на него и видела человека, которого система перемолола и выплюнула несмотря на регалии. Умный, образованный, но полностью сломленный рутиной и безнадёжностью.

- Ричардс! - рявкнул Маккензи, и его голос эхом отразился от стен. - Кто подписал Акт о Гражданской Ответственности?!

Студент вскочил, загремев стулом. Его лицо мгновенно налилось краской стыда.

- Э-э... Ну акт о гражданской ответсвенности это акт о... В общем...

"...акт... акт... Лавола?.. не Лайла... или Лойо?.. чёрт... мама вчера звонила... отвлекла... все смеются... смотрят... позор..."

Класс захихикал над тараторящим однокашником, кто-то на заднем ряду даже присвистнул. Ричардс стоял, переминаясь с ноги на ногу, и казалось, что он сейчас провалится сквозь землю.

Диззи сжала ручку так, что пластик хрустнул, а стержень внутри противно скрипнул.

"Молчи, сука, молчи! Не высовывайся! Это не твоя проблема..."

- Ричардс, вы хоть знаете, в каком государстве живёте? - от души капнул ядом Маккензи, сдвинув очки на кончик носа и уставился на студента с таким видом, как перед ним был бы не студент, а редкий экземпляр насекомого. - Или вам ампутировали мозг?

Хихиканье усилилось.

"...заплачет... заплачь... может... запомнишь..."

- Флорес! - вдруг окликнул Маккензи, решив сменить вектор усилий на более интересную добычу. - Вы, кажется, у нас капитан команды? Может, просветите однокурсника?

Диззи медленно встала.

"Сам напросился, паскуда!"

Внутри всё кипело причудливой смесью злобы на этого слабого человека, раздражения на себя и того самого чувства, которое заставляло её в прошлой жизни лезть вперёд, когда надо было молчать. Голоса в голове усилились, смешиваясь с её собственными мыслями, создавая какофонию, от которой закладывало уши.

- Акт подписал комиссар Томас Лойола в 2178 году, - сказала она ровно, стараясь, чтобы в голос не прорвалось презрение или злость. - Через три года после окончания Слуцкой кампании. Основные положения: отмена предоставления гражданства по праву рождения, заместившееся правом двухлетней службой, уголовная ответственность за трёх и более детей у родителей без гражданства и создание системы военных трибуналов для лиц без гражданства в военное время, что и стало одной из предпосылок "чёрного восстания", начавшегося в 2218 году в первом секторе, о чём вы и говорили ранее.

Она замолчала.

Тишина в аудитории стала абсолютной. Даже те, кто хихикал, замерли. Маккензи смотрел на неё поверх очков, и в его глазах было что-то, чего Диззи никак не ожидала: удивление. Его мысли метались, как стадо фаэтонов.

"...откуда?... спортсменка... материал... в программе... сказал?.. мать-одиночка... откуда?.."

- Хм, - произнёс Маккензи наконец. Он снял очки, протёр их кончиком галстука и снова водрузил на нос. - Весьма... Осведомлённый ответ, Флорес. Отлично, садитесь.

Она села, хотя могла бы ещё много рассказать о Лойоле, его пути, и о том, как в лагере им буквально вбивали в голову его биографию и достижения... От напряжения и воспоминаний дрожали руки. Она спрятала их под парту, сжала в кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль помогала. Боль возвращала в реальность.

Сзади зашептались. Ричардс, уже успевший постыдно вернуться на место, обернулся к ней с круглыми от восторга глазами.

- Диззи, ты крутая! - прошептал он. - Откуда ты это знаешь?

- Документалка попалась, - на автомате ответила она. - Просто удача.

И стоило ей закончить говорить как спину прострелил лёд. Чья-то мысль, не Ричардса и не Маккензи, впилась ей в голову.

"...врёт... не было... я всё смотрю... ФедНету идёт... не было..."

Диззи заставила себя дышать ровно. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Она не оборачивалась, не искала глазами того, кто это подумал... В аудитории было сорок человек, и любой из них мог оказаться тем самым.

- Продолжим, - сказал Маккензи, нарушив размышления девшуки. - Говоря о Слуцкой кампании, непозволительно забывать о...

Диззи смотрела на доску, но не видела ни букв, ни цифр. Перед глазами плыло.

"Осторожнее... Гораздо осторожнее..."

Она разжала кулаки и посмотрела на ладони. На коже остались четыре белёсых полумесяца - следы от ногтей. Сжимая и разжимая руки, она чувствовала, как физическая боль возвращает контроль.

Лекция продолжалась. Маккензи вещал о подвигах, о славе, о великом будущем в которое сам он давно не верил. Его мысли были заняты другим: пенсией, больной спиной... Диззи слушала их как шум дождя за окном. До конца пары оставалось ещё двадцать минут.

Среда, 19:30

Библиотека университета

Библиотека ютилась в старом корпусе, что помнил времена ещё до Федерации - единственное столь старое здание на территории. Высокие потолки с лепниной, тяжёлые дубовые стеллажи, отполированные до блеска тысячами ладоней, и запах - вечный запах старой бумаги, типографской краски и книжной пыли, который никакая синтетика не могла перебить.

Днём студенты осаждали каждый стол, но сейчас остались только самые отчаянные зубрилы, зарывшиеся в дальние углы. Дежурный библиотекарь дремала за стойкой.

Диззи сидела в самом дальнем углу, за стеллажом с пыльными подшивками, куда редко кто заглядывал. Место выбрано не случайно: отсюда она видела всех, а её никто. Основы тактики, въевшиеся в подкорку, диктовали что контроль периметра является основой безопасности.

Перед ней лежал учебник, раскрытый на середине. Диззи смотрела на строчки, но не видела их.

"Заебалась."

Тело ныло, требуя отдыха, мозг требовал внутренней тишины, но ни того, ни другого она не могла себе позволить, пусть и страшно того хотела.

Гул в голове не стихал. Ей хотелось верить в то, что он стал привычным фоном, который перестаёшь замечать, пока он не замолкает... Сегодня он казался громче. Может, это напряжение последних дней делало его невыносимым?.. Мысли всех окружающих сливались в непрерывный поток, который невозможно было остановить...

Она закрыла глаза и попыталась построить толстую бетонную стену, представляя её так отчётливо, что почти чувствовала холодную шершавость под пальцами. Слой за слоем, стена росла, отгораживая её от мира. Но мысли лишь едва притихли...

"Полной тишины теперь не будет никогда."

- Диззи?

Она резко открыла глаза, и сердце пропустило удар.

Карл стоял напротив, держа в руках стопку книг. В тусклом свете настольной лампы его лицо казалось бледным, почти прозрачным. Он смотрел на неё внимательным взглядом, который Диззи всегда считала просто странным. Теперь она знала: это взгляд человека, который привык смотреть глубже, чем другие. Который умеет видеть то, что прячут.

Страх скользнул по позвоночнику холодной змейкой, но Диззи заставила себя дышать ровно. Он не угрожал, не делал резких движений. В его взгляде не было враждебности - только любопытство. Но легче от этого почему-то не становилось.

- Можно? - указал он на свободный стул.

Она кивнула, стараясь, чтобы жест не выдал дрожи.

Карл сел, поставив книги на стол. Диззи мельком увидела корешки: что-то из области психологии, нейрофизиология, несколько монографий с грифом "По разрешению"... Он аккуратно сложил руки перед собой, и в этом движении было что-то старомодное, почти учительское.

- Ты знаешь, зачем я здесь? - тихо спросил он.

Диззи поймала его мысль - короткую, как удар: "...знаешь... конечно знаешь... не могла не знать...".

- Нет.

Карл улыбнулся. Криво. Словно знал, что она врёт, и не осуждал.

- Я слышал о твоих успехах, - сказал он, и в его голосе не было ни насмешки, ни подозрения, лишь констатация. - Физкультура. Биология. История. Резкий скачок. Люди говорят.

- Я училась.

- Училась, - с почти неуловимой ехидцей повторил он. - Конечно.

Он смотрел на неё слишком долго. Диззи чувствовала этот взгляд каждой клеткой. Он не давил, не угрожал... Он изучал её.

"...скрываешь?.. чувствую... что-то есть... фон... не такой... может... тоже..."

- Карл, - сказала Диззи, стараясь, чтобы голос не дрогнул. - Что тебе нужно?

- Мне? - он поднял бровь, что выглядело почти театрально. - Ничего. А вот тебе, возможно, нужна помощь.

- Не нужна, - резко ответила она.

- Нужна, - сказал он спокойно и без напора. - Ты не спишь, мало ешь. Выглядишь как та, кто каждую секунду ждёт удара в спину.

"...вижу... всё... сам такой... был..."

Диззи молчала. Внутри всё перекрутилось: страх, что он знает, и почти судорожное облегчение - он знает. Кто-то, кроме неё, знает, каково это. И это был Карл. Тот, кто всегда смотрел как видящий недоступное другим людям и ехидно улыбающийся на вопросы о том, зачем он изредка приглашает всяких фриков к себе домой...

- Я знаю, что это такое, - сказал Карл тихо, почти шёпотом. Голос его был ровным, но Диззи всё равно услышала в нём невысказанную усталость. - Когда голова не даёт покоя. Когда слышишь то, чего не должен слышать. Когда не знаешь, где заканчиваешься ты и начинаются другие.

Она дёрнулась, что не укрылось от Карла.

"Слишком близко!"

- Что ты...

- Я ничего, - перебил он с ощутимым участием. - Пока. Но если захочешь поговорить - приходи. Южные переулки, у меня дома. Помнишь, где это?

- Да, - выдохнула Флорес, сжимая колено.

- Хорошо, - встал он, подхватив свои книги и документы со стола. - Удачи, Диззи.

Его шаги затихли за стеллажами, хлопнула дверь. Библиотека снова погрузилась в тишину. Диззи смотрела ему вслед, чувствуя, как засосало под ложечкой.

"Он знает. Не всё... Но достаточно."

Она откинулась на спинку стула, закрыв глаза. В голове было тихо. Впервые за эту неделю - не гул, не чужие мысли, только собственное тревожное дыхание.

- Блять, - прошептала она в отчаянии, сложив руки лодочкой на лице. - Твою же...

Впервые за эту неделю она не одна. Кто-то знает. Кто-то понимает. А она не знает, ободриться от этого или бояться ещё больше.

Четверг, 03:20

Комната общежития ?314

Сознание вынырнуло из темноты рывком, словно кто-то дёрнул за нитку, привязанную к позвонку.

Диззи села на кровати, не понимая, где она, кто она и почему вокруг темнота. Сердце колотилось где-то в горле, пытаясь вырваться наружу. Лёгкие горели точно, как если бы она только что пробежала кросс. По спине тёк ледяной пот, пропитывая ночную рубашку.

Она зажала рот подушкой, чтобы заглушить крик, который всё ещё рвался из груди как непрошенная рвота.

"Сон. Это был сон. Всего лишь сон..."

Но в голове всё ещё стояли картинки. Жало - огромное, с чёрно-багровым хитином - входит в живот, в плечо, в грудь... Она чувствует это. Чувствует, как хитин разрывает её тело. Чувствует боль столь острую, что темнеет в глазах. Видит залитое слезами лицо Джонни, искажённое криком её имени. А потом - пустота. Не темнота и тишина, а кромешная, пугающая пустота в которой есть ты, но нет ничего вокруг.

Диззи сидела, прижимая подушку к лицу, и пыталась отдышаться. Вдох. Выдох. Вдох... Выдох.

В голове гудели спутанные, как мерзкая паутина, собственные мысли. Они смешивались с остатками сна, с теми образами, которые ещё не отпустили.

"Жало. Кровь. Джонни. Смерть. Жало. Кровь. Джонни..."

Замкнутый круг... Который разорвать не просто нужно - жизненно необходимо.

Она закрыла глаза и начала строить стену. Неэффективно, слабо, но она не умела по-другому. Судорожно укладывая кирпич за кирпичом, слой за слоем, она отгораживалась от того, что было внутри её головы...

- Диз? - сонный голос Линды прорвался сквозь тишину. - Ты чего?

Диззи открыла глаза. В темноте комнаты лицо Линды было едва различимо - только бледное пятно и тёмные провалы глаз.

- Ничего, - прохрипела Флорес. - Спи.

Линда что-то пробормотала - то ли "ладно", то ли "странная ты" - и заворочалась, устраиваясь поудобнее. Через минуту её дыхание снова стало ровным, глубоким.

"...снилось что-то... тепло... опять кричит... привыкну..."

Диззи рухнула на спину, уставившись в потолок.

Свет от уличного фонаря проникал сквозь тонкую штору, рисуя на потолке бледную полосу. И в этой полосе были видны трещины. Семь тонких линий, расходящихся от люстры. Всё те же и на том же месте.

- Семь, - прошептала она. - Семь.

В прошлую ночь их было семь. И позапрошлую... Всегда. Они не менялись.

Она поднесла руку к лицу. Пальцы мелко дрожали, вызывая презрение к себе от неспособности контролировать даже такую мелочь.

"Ты справишься. Всегда справлялась, сучка..."

Но мысль была какой-то чужой, не её. Как будто кто-то другой вкладывал её в голову...

- Я справлюсь, - просипела она вслух, чтобы убедить себя.

Тишина не ответила.

Она закрыла глаза и попыталась уснуть, считая дыхание...

Раз-два-три-четыре.

Вдох.

Раз-два-три-четыре.

Выдох.

Раз-два-три-четыре...

...где-то на грани сна и яви снова всплыло жало. Но теперь оно было другим - не настоящим, не пугающим... Не так, как несколько минут назад.

"Ты умрёшь снова. И снова. И снова... Пока не научишься..."

- Чему? - спросила она.

Но ответа не было. Только темнота. Только тишина. Только семь трещин на потолке, которые никуда не исчезнут.

Диззи открыла глаза и посмотрела на часы с фосфорными стрелками. 03:37.

- Чёрт, - прошептала она и перевернулась на другой бок.

Завтра будет новый день... А сейчас - только темнота, тишина и семь трещин на потолке.

Пятница, 18:45

Библиотека

Пылинки висели в косых лучах алого заката неподвижно, как в янтаре, и от этого у Диззи было ощущение, что время остановилось. Или что она сама застыла?.. А мир движется мимо, сквозь мутное стекло старой плёнки - выцветший, нереальный, чужой...

Библиотека к вечеру пятницы вымерла окончательно, и тишина вступила в свои права. Если в обычный день здесь яблоку негде было упасть, а в столь же обыденный вечер тут засиживались отличники, то сейчас здесь не было вообще ни души, кроме неё и библиотекаря. Диззи сидела в одном из углов, настолько комфортно и безопасно насколько возможно: за стеллажом с пыльными трудами, куда редко кто заглядывал.

Перед ней на столе лежали агитационные брошюры.

Мобильная пехота.

Обложка кричала ярко-красным: "СТАЛЬНОЙ КУЛАК ЧЕЛОВЕЧЕСТВА!".

Солдат в полной выкладке улыбался, сжимая автомат, и смотрел куда-то в "светлое" будущее. Внутри - фотографии строевой подготовки, парадов, торжественных построений, вперемешку с цитатами о долге, доблести и чести. И обещания быстрого гражданства и уважения...

Диззи знала, чего здесь нет. Нет снимков с Клендату, где крик и ужас въедался в самую суть. Нет кадров с Танго Урила, где солдаты падают с перекушенными ногами и всё ещё пытаются стрелять, а трупы собирают по частям. Нет цифр потерь и запаха горелой плоти, смешанной с пыльным песком и собственным потом. Нет лица Джонни, залитого её кровью...

Она перевернула страницу, стараясь не проваливаться в травмирующие воспоминания.

"ТЫ СТАНЕШЬ ЧАСТЬЮ БОЛЬШОЙ СЕМЬИ. ТЫ БУДЕШЬ ЗАЩИЩАТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО. ТЫ ОБРЕТЁШЬ БРАТЬЕВ НАВЕКИ!"

- Братьев, - прошептала она одними губами. - Которые умрут рядом с тобой.

Диззи отложила брошюру, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Не от картинок - от того, как легко эти слова лгут. Система продаёт смерть, упаковывая её в глянец сладких обещаний. Она сама когда-то купилась на это, не побоявшись пойти за любовью.

Следующая брошюра была синей, с изображением звездолёта на фоне планеты и чуть менее кричащей, но всё такой же пафосной надписью: "СТРАЖИ КОСМИЧЕСКИХ РУБЕЖЕЙ ФЕДЕРАЦИИ!"

Внутри было всё же чуть меньше пафоса и больше технологий. Схемы кораблей, маршруты патрулирования, интервью с пилотами... Красивые девочки и мальчики в отутюженной форме, улыбающиеся в камеру.

Диззи вспомнилась Кармен. Та всегда говорила о небе, о дальних мирах и звёздах, о славе и продолжения традиций родителей-граждан.

"Интересно, читала ли она эту брошюру?.. Наверняка да, и наверняка верила каждому слову."

Кармен верила во всё, что было написано красиво, по убеждению Диззи... А здесь, в этой агитке, не было правды.

Не было описания того, как "Викинги" взрываются при входе в атмосферу от плазмы, превращая людей в пар. Не было цифр потерь среди пилотов. Гордые летуны гибли так же легко, как пехота - разница лишь в том, что падать им было дальше... Хотя гибли они намного реже, этого не отнять.

Диззи отложила брошюру. В горле пересохло от пропаганды, в которую она искренне верила в прошлой жизни. Тогда она смотрела на картинки и видела будущее - героическое, светлое, правильное... Теперь она видела только ложь, а себя считала слепо любившей девчонкой, которая повелась на эту ложь.

Следующая брошюра была последней. Серая обложка, без картинок, только надпись белым цветом на фоне монохромного флага Федерации: "Военная разведка. Информация для поступающих."

Диззи открыла. Внутри - сухие факты, мелкий, едва разборчивый шрифт. Схемы, графики, таблицы... Никакого пафоса, и целый раздел требований.

"Все лица с подтверждённой активностью подлежат обязательному призыву в структуры разведки!".

Глаз споткнулся об эту фразу. Диззи перечитала трижды.

"Подтверждённая активность... Красивое название для дара, который я не просила!"

"Отказ рассматривается как государственная измена. Уклонение - как враждебная деятельность!"

Диззи откинулась на кресле с горькой улыбкой. У неё не было выбора. Даже иллюзии выбора не было. Либо она идёт сама, либо её приведут... Она нашла в себе силы дочитать то, что было ниже... Написанное мелким шрифтом, добивающее примечание: "Зачисление для кандидатов с активностью производится по результатам тестирования специальных способностей. Кандидаты проходят обязательную базовую подготовку на протяжении не менее 6 месяцев".

Шесть месяцев. Полгода, чтобы перемолоть её, превратить в инструмент. А потом - либо элита, либо расходный материал. Иного не дано.

Она окончательно откинулась на спинку стула, закрыв глаза. Пластик скрипнул под тяжестью тела, перегнувшегося через спинку.

В прошлый раз она шла за Джонни. Слепо и влюблённо. Ей казалось, что если быть рядом с ним, то всё будет хорошо. Она не особо училась, не готовилась, абсолютно не думала о выживании... Она просто плыла по течению, и течение нанизало её на жука, потому что она любила. Любила так, что забыла о себе, своей жизни и хороших спортивных перспективах...

Сейчас она смотрела на это воспоминание со стороны, как на чужую жизнь, с лёгкой горечью. Джонни - просто парень из прошлого. Хороший, но чужой. Та Диззи, которая ради него пошла в пехоту, была другой. Мёртвой. А она, нынешняя, не чувствовала ничего... Ни боли, ни злости, ни тоски. Только холодную ясность: любовь, несмотря на сказанное на смертном одре, не стоила её жизни. И больше она такой ошибки не совершит.

- Дура, - прошептала она. - Какая же дура.

Теперь она знала войну на вкус. Знала, как звучит пуля, входящая в хитин и что героев не бывает. Лишь живые и мёртвые. И теперь у неё был дар. Проклятие. Инструмент. То, что делало её ценной для системы и обречённой в ней же. У неё мелькала мысль о том что бы в этот раз не идти на службу, послав к чёрту и старые чувства, и никак не впёршееся ей граждансто... А сейчас уже не было выбора.

Теперь вопрос не в том, пойдёт ли она. Вопрос в том, как именно. Сопротивляться? Скрывать дар, притворяться слабее? Или сдаться, позволить системе перемолоть себя, стать винтиком, расходным материалом - как в прошлой жизни, с известным результатом?.. Она уже умирала один раз. Второго раза она не хотела. Не такой глупой смертью за не пойми что...

Она разогнулась и резко встала. Собрала брошюры в стопку и понесла их к стойке, на что библиотекарь подняла голову и улыбнулась.

- Определяешься с будущим, милая?

- Определяюсь, - ответила Диззи кривой улыбкой.

- И что выбрала?

Диззи посмотрела на брошюры. Серая лежала сверху, перекрывая собой яркие обложки. Образ намертво запечатался в сознании.

- Ещё не решила, - тихо сказала она.

Библиотекарь кивнула с улыбкой, принимая материалы. Её пальцы, сухие, с потрескавшейся кожей, легонько коснулись руки Диззи.

- Не торопись милая, - тепло улыбнулась старушка. - У тебя есть время.

- Да, - сказала Диззи безразлично. - Есть. Пока ещё есть.

Она вышла в коридор.

В окна лился закатный свет, ложившийся на пол длинными полосами, и на секунду Диззи показалось, что она идёт не по коридору, а по какому-то другому месту. Домашнему и уютному... Но это было обманчивое ощущение, как тепло перед грозой.

Где-то вдалеке, на гране слышимости, играла музыка. Очередное пережёвывание набивших оскомину постулатов патриотизма и чести, пусть и в молодёжной обёртке. Машина пропаганды меняла упаковку, но не содержание.

Диззи остановилась у окна. Кампус лежал перед ней как на ладони: зелёные газоны, аккуратные дорожки, студенты, спешащие по своим делам... Обычная жизнь. Мирная жизнь. Та, которую она уже прожила однажды и на которую не будет второго шанса.

Внизу, на скамейке, сидела парочка - парень и девушка. Они обнимались, привлекая внимание окружащих.

"...люблю тебя..."

"...я тебя..."

"...вечером..."

Их мысли долетали до неё тёплыми, вязкими волнами. Ни страха, ни боли, ни предчувствия... Только эта беспечная, почти животная уверенность, что завтра будет таким же, как сегодня.

Диззи смотрела на них и не чувствовала ничего. Ни зависти, ни тоски, ни сожаления. Она уже была такой - и умерла за свою беспечность. Теперь она знала то, чего не знали они. И это знание было тяжёлым, как валун. Война никого не пощадит. Но она, по крайней мере, встретит её не слепой.

ГЛАВА 2: Безальтернативность

Октябрь

Диззи перестала считать дни. Пусть то и было бессмысленно с точки зрения разума, но тело считало за неё. Считало пульс, дыхание, количество отжиманий, трещины на потолке и отмеренное время даже в противовес разуму...

Каждое утро, примерно в половину шестого, она открывала глаза: организм включался сам, как офицерский таймер, противные звуки которого въелись в неё намертво. Она лежала неподвижно несколько секунд, прислушиваясь к ровному сердцебиению и дыханию.

"Хорошо быть живой."

Она вставала, стараясь бесшумно натянуть спортивный костюм и выскальзывала в коридор. Линда, как и всегда, спала, раскинувшись на кровати, и мысли её были сонными и тёплыми.

"...опять... рано... пусть..."

Диззи лишь грустно улыбалась этому сонному потоку, не обижаясь. Линда была хорошей... Просто обычной. А обычные люди не просыпаются затемно с чувством, что ты уже один раз умер и вторая жизнь не более чем отсрочка, которой необходимо пользоваться.

Утренняя пробежка начиналась в потёмках. Кампус спал, фонари горели через один - экономия по распоряжению коменданта. Свет выхватывал из темноты мокрые газоны, играл бликами на скамейках и тускло освещал плакат на стене спорткомплекса. Лицо солдата выцвело до синевы, перемешивая лицо с фоном, а то что должно быть улыбкой делало его похожим на жертву плохой наследственности.

Диззи бежала по асфальтовым дорожкам, и каждый шаг отдавался в позвоночнике упругостью. Три километра разминочных, пять в обычном темпе и два ускорения по квотеру... Она не щадила себя, потому что знала: сильный разум может обмануть и принуддить тело, так же как она уже делала... До того, как жук пробил её лёгкие.

К концу пробежки, когда солнце едва начинало золотить верхушки деревьев, она останавливалась у старого дуба за спорткомплексом. Глухое место, в котором она позволяла себе несколько минут просто стоять, тяжело дыша, наслаждаясь горящими лёгкими и мышцами.

За коротким отдыхом шёл комплекс из приседаний и отжиманий в разных стойках. Тело слушалось не очень хорошо, привыкнув к совсем другому типу нагрузок, но разум успешно продолжал свою борьбу с плотью, методично подгоняя то под свои завышенные требования.

В душевой общежития, куда она устало возвращалась к семи, когда солнце уже окончательно утверждало свои права, Диззи подолгу смотрела на себя в зеркало. Изменения были заметны даже за полтора месяца.

Она и раньше была неплохо сложена - спорт, джампбол, активный образ жизни... Но теперь плечи стали ещё шире. Ключицы выступали резче, обрисовывая верхнюю часть груди. Мышцы проступали под кожей плотными жгутами, а кубики пресса, которые раньше приходилось подолгу "сушить", теперь работали без жирового прикрытия. Она поворачивалась боком, рассматривала линию спины... Широчайшая мышца была её отдельной гордостью, так как делала фигуру похожей на песочные часы, изрядно утяжелённые в верхней части.

"Ну красотка, а?.."

В мысли, конечно, была доля странного кокетства... Просто с красотой вытачиваемых мышц пришёл и взгляд - тот, которым она раньше смотрела лишь на жука перед выстрелом... Сейчас он стал привычным, каждодневным. Обыденным. И мало того, скулы тоже заострились, а под глазами залегли тени.

"Хотя... Таким взглядом только сержантов соблазнять."

Она выходила из душа, одевалась и шла в столовую, каждый раз ловя на себе любопытные взгляды. И в них не было теплоты или участия.

Столовая, 07:30

Очередь текла медленно, как застывающий бетон. Система не терпела спешки, словно приём пищи был ритуалом, а не потребностью. Пластиковые подносы стукались о металлические направляющие, создавая какофонию, а из раздачи тянуло безвкусной варёной кпустой и мясом, которое таковым называлось только на словах.

На стене напротив раздачи висел свежий плакат: довольный солдат с квадратной челюстью подносил ложку ко рту, а надпись гласила: "Твоя пища - твоё топливо!". Краска была свежей, отпечатанное лицо сияло, и Диззи казалось, что солдат следит за каждым её движением, что вызывло неосознанное раздражение.

Она стояла с подносом, держа его как переполненный амуницией ящик - на вытянутых руках, чтобы не расплескать. Краем глаза заметила переглядки Келли с её свитой. Те скользнули взглядом по её фигуре - и тут же отдёрнулись.

"...Диззи... похудела..."

"...жутко... мышцы... как у мужика..."

"...профи... интересно... стероиды?.."

Мысли Келли и её подружаек долетали до неё презрительными обрывками. Диззи не слушала... Во всяком случае, не целенаправленно. По взгляду было понятно, что им не нравятся её метаморфозы. Но они нравились ей самой, а потому ей было всё равно.

Факультатив по базовой тактике, 10:00

Она записалась сама. В прошлой жизни ей хватило стандартной программы без столь специфичных предметов, так как в ней жила вера в то что армия научит всему, что нужно...

Сейчас она знала: не научит. Потому она и пришла сюда, чтобы понять, чему именно их собираются учить, где пролегает та незримая граница между теорией, официальной доктриной и тем, что работает в реальном бою.

Профессор Менендес, имеющий у студентов ласковое прозвище "безухий" из-за отвратительного шрама на месте оного органа, стоял у доски, водя указкой по схеме так, словно рисовал иконы. Сегодня он разбирал типичные ошибки сержантского состава мобильной пехоты, о чём сам знал буквально не понаслышке, так как потерял ухо в результате выстрела своего командира отделения.

Диззи сидела на третьем ряду, не слишком озабоченная внешним видом гражданина преподавателя, и смотрела на схемы, которые сама претворяла в жизнь. Её ожидания, и без того не очень высокие, были растоптаны, ибо большая часть того, что он говорил, была неправдой. Не злонамеренной - как ей хотелось верить - просто устаревшей, так как нынешняя федеральная доктрина, которую здесь разжёвывали, годилась для войны с диссидентами и безоружными, а не с жуками.

Она, конечно, молчала, стараясь не демонстрировать эмоций... Но внутри скреблось нечто животное и нетерпеливое... И очень, очень злое.

"Скажи им."

- Нет, - беззвучно дёрнулись губы.

"Они же пойдут туда с этим. И умрут!"

Она слегка прикусила язык, стараясь болью выдернуть навязчивую мысль из головы.

"Не моя война. Не моя ошибка..."

Рядом, через проход, сидел парень с инженерного - кажется, Марк, на которого и заглядывалась Линда, видя о том влажные сны... Тот косился на Диззи уже полчаса, и ей совсем не нравилось чувствовать взгляд каждой чёртовой клеткой.

"...странная... не смотрит... все смотрят... эта... статуя..."

Она вздохнула. В прошлой жизни она бы покраснела, отвела взгляд, подумала, что с ней не так... Но сейчас это вызывало какое-то глухое раздражение.

Спортзал, 22:15

Грейнджер ушёл полчаса назад, оставив ключи под ковриком у запасного входа. Диззи договорилась с ним пару недель назад. В тот день тренер посмотрел на неё своим тяжёлым взглядом, кивнул, не добившись хоть какого-то результата, и больше не задавал вопросов. Может, понял, что спрашивать бесполезно, а может, ему было плевать... В Федерации полно функционеров, делающих своё дело и не лезущих, куда не просят.

Спортзал в это время казался другим. Днём здесь пахло потом и беззаботностью. Сейчас запах уже выветрился, заместившись ровным звуком гула ламп, так похожем на гудение в голове, от которого не спрятаться... Или почти не спрятаться.

Диззи искренне любила это время, так как тут не было других людей и их мыслей. Только она и железо. Не смертная классика - штанга.

Девяносто... Сто... Сто десять...

Гриф лежал на груди, напоминая своей тяжестью о том, что она жива. Каждое движение вверх отозвалось в теле знакомой дрожью: трицепсы напряглись, дельты включились, грудные мышцы сокращались, проталкивая кровь по венам...

Вдох!.. Выдох.

...в прошлой жизни на такой вес она вышла к самому концу, когда тело уже закалилось в мясорубке войны, каждый день которой был либо болью, либо смертью. Тогда она просто выживала, веря в своё право на счастье с Рико, несмотря на весь окружающий ужас...

У тела, в отличии от разума, не было памяти о кошмарной ночи на Клендату, пустынях Танго Урила и знойных каньонах Пи. Разум судорожно диктовал как расти, восстанавливаться, как становиться сильнее... Ей оставалось просто не мешать и делать повтор за повтором.

- Ты себя убьёшь.

Голос пришёл из темноты. Диззи не вздрогнула - она почувствовала его приближение до того, как он заговорил. Не мысли, нет... Карл всегда был тихим. Его присутствие ощущалось иначе, вызывая странные аналогии с тёплым пятном. Не нужно было напрягаться, чтобы понять, что он был рядом... Она не знала, как это работает. Но он был единственным, кто не вызывал в ней иррационального желания закрыться руками.

Дженкинс вышел из тени, присев на соседнюю скамью. Он был в одет в не кричащую одежду: джинсы, футболка, лёгкая ветровка нараспашку... В руке была пластиковая бутылка, приятно бликующая в свете ламп.

- Пей, - протянул ей воду Карл. - А то рухнешь.

Она села, приняв бутылку. Сделала несколько глотков тёплой, почти противной в противовес манящему виду воды, но горло уже начинало саднить.

"Лучше, чем ничего."

- Я в порядке, - голос прозвучал глухо. - Но спасибо.

Карл беззлобно усмезхнулся.

- В порядке? - подпустил он сарказма. - Спишь сколько, шесть часов? Пять? Тренируешься до отказа, почти не ешь, на лекциях сидишь как на иголках... И говоришь, что в порядке?

- Я знаю, что делаю, - мрачно отозвалась девушка.

- Знаешь? - он посмотрел ей в глаза с беспокойством. - Ты меняешься, Диззи. Не только внутри, но и снаружи. И не ври о том что ничего не заметила.

Диззи промолчала, недовольно дёрнув губами. Что говорить? Зеркало не врало, она видела эти изменения каждое утро и не видела в них проблем.

- Это плохо? - спросила она, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно... Но получилось не очень.

- Это заметно, - Карл откинулся на скамью, уставившись в потолок, где гудели лампы. - Люди начинают бояться твоего вида... Уже насладилась взглядами?

- Насладилась.

- И что думаешь?

Диззи сняла с перекладины полотенце, вытерла лицо. То уже было противным и липким из-за холодного пота.

- Ничего, - искренне ответила она. - Пусть боятся и судачат.

- Это опасно, - попытался донести Карл. - Когда тебя боятся, ты одна... А в одиночестве человек всегда уязвим.

- Не согласна, - односложно ответила девушка.

Она встала и подошла к штанге: заветные cто десять ждали... Легла, упёрлась ногами, взялась за гриф...

- Диззи, - нарушил было установившуюся тишину парень. - Я не просто так пришёл.

Она замерла за долю секунды до того как начать новый подход.

- Что случилось?

- Сегодня пришёл запрос, - ответил он чуть погодя. - Официальный.

Зрачки Диззи расширились.

- Какой именно?

- Проверить тебя. На способности.

Тишина резко стала тяжёлой, и даже гудящие лампы, казалось, притихли.

- Кто? - медленно спросила Диззи.

- Не знаю. Формально это плановая проверка... Но такие запросы просто так не приходят. Кто-то на тебя указал. Кто-то заметил... Почувствовал.

Диззи лежала неподвижно, глядя в потолок. Внутри разливался холод, так похожий на тот, что был перед смертью, когда сознание угасало.

"Твою же мать..."

- И что теперь?

- Теперь я должен провести тест. Официально. С протоколом.

- Ты откажешься?

- Не могу, - Карл покачал головой. - Если откажусь, пришлют другого. Кого-то, кто не будет церемониться и просто занесёт в список и отправит по инстанции.

Она закрыла глаза.

"Ну вот и добегалась..."

- Когда?

- Завтра. В три. Ты знаешь где.

Карл замолчал, выдав эту информацию, так неприятно напоминавшей приказ. В зале было всё так же тихо, и лишь лампы гудели.

- Диззи, - с ноткой беспокойства обратился к ней Карл. - Ты можешь провалить тест. Специально.

- Не хочу прятаться, - отрезала она. В голосе прорезалась раздражительность - на себя, на него и на этот грёбаный запрос.

Карл долго смотрел на неё. Слишком долго... Но всё же кивнул.

- Хорошо... Тогда завтра я проверю тебя по-настоящему. И ты покажешь всё, что умеешь.

Она отрывисто кивнула.

- Спасибо, Карл, - на автомате ответила она.

- Не за что, - он встал, поправив куртку. - Только... Пообещай мне одну вещь, ладно?

- Какую?

- Отдохни сегодня, - улыбнулся Карл, приподняв брови. - Не тренируйся, отоспись хорошенько... Тебе завтра понадобятся силы, поверь.

Диззи хотела возмутиться, но встретила его взгляд. Рабочий настрой после такого разговора улетучился без следа.

"Спорить бесполезно."

- Ладно, - недовольно выдохнула она. - Сегодня отдых. Один раз. И только потому, что ты попросил!

Карл кивнул с всё той же улыбкой и ушёл в темноту. Шаги постепенно затихли, тихо хлопнула дверь... Диззи осталась одна.

Она так и лежала на скамье, глядя на штангу. Сто десять. Ещё один подход - и можно было бы доказать себе, что готова, что ничего не изменилось... Но это было бы неправдой, скорее даже ложью себе.

Она раздражённо встала, собрала вещи и пошла в раздевалку.

Под горячей водой она стояла долго, уткнувшись лбом в кафель... Мышцы медленно отпускало, вода стекала по спине, смывая пот, но не напряжение. Не найдя успокоения в воде, она оделась и вышла на улицу.

Ночь стояла тёплая, звёзд было много - ярких и таких далёких... Ни облачка. Где-то вдалеке играла музыка, смеялись люди. Очередная вечеринка, очередная жизнь, в которой ей больше не было места.

"Я слишком любил звёзды, чтобы бояться ночи..." - пришли на ум слова, мельком услышанные ей когда-то и слишком хорошо попавшие в душу.

Следующий день, 14:55

Дом Карла стоял в тихом переулке, где старые особняки ещё помнили времена до Федерации. Диззи бывала здесь раньше - несколько раз за конспектами, один раз на день рождения, когда вся компания смотрела какой-то старый фильм про любовь... Тогда она была просто девчонкой, которая тайно вздыхала по Джонни и верила, что война полна героизма.

Сейчас, подходя к калитке, она чувствовала, как внутри всё сжимается. Не от честного и хорошо знакомого страха... Это чувство было другим: горячее знание, что она идёт не в гости, а на приёмно-вербовочный пункт. Карл был её другом, во что она искренне верила. Но сейчас она осознавала, что он был и их человеком...

Карл открыл дверь, не дожидаясь звонка. Всё та же неброская одежда и тот же ясный взгляд... Но в глазах было что-то новое.

"Как у человека, который знает то, что ещё не сказано."

- Заходи, - сказал он просто. Диззи шагнула через порог, и на секунду ей показалось, что она переступает невидимую черту. Он стоял близко - слишком близко для неё сейчас... Но отступить было нельзя.

"Читает ли он мои мысли?" - мелькнула было паника, но она тут же подавила её, выстроила стену, как учила себя в бессонные ночи... Карл ничего не сказал. Просто ждал, пока она разуется.

Внутри пахло деревом, старыми книгами и чем-то ещё - то ли кофе, то ли травяным сбором... Прихожая была маленькой, но все куртки были аккуратно развешены, а обувь аккуратно рассталена. Карл провёл её в комнату на первом этаже, представлявшую из себя эрзац кабинета в гостиной.

Комната оказалась больше, чем она представляла. Высокие потолки, массивный письменный стол с здоровым пультом-панелью... На стене - огромная карта галактики, вся испещрённая пометками и координатами. Знакомый ей сектор обведён красным... Диззи мельком заметила внутри области аббревиатуру - КЗА - и названия: Геспер, Квалаша, Клендату...

"Он работает с ними уже давно... Умник знал, куда идёт, ещё когда мы учились."

На отдельной полке стояли настоящие книги с потрёпанными корешками. Диззи прочитала названия: "Тактики психологической войны", "Психология неграждан в условиях конфликта", "Феномен колоний М.Э."... Гриф на последней аккуратно заклеен, но угадывался под старой бумагой. Материалы с грифом в комнате студента...

"А может уже и не студента..."

Она почувствовала растерянность от того, как обыденно они здесь стояли. Как будто бы это нормально иметь такого рода вещи дома...

В центре комнаты стоял массивный системный блок с мигающими диодами и монитором. От него тянулся толстый кабель к телевизору-панели, занимавшей полстены. Вся эта обстановка создавала у Диззи впечатление не столько комнаты, сколько рабочего поста человека который уже внутри системы.

Но больше всего Диззи привлекла клетка в углу сложной конструкции - многоуровневый лабиринт из пластика и металла. Внутри, на деревянной стружке, сидел ухоженный хорёк с двухцветной мордочкой и чёрными глазками, выражающими любопытство.

"Для экспериментов?"

Если до этого она была растерянно, то от последней мысли ей стало не по себе. Карл, который всегда казался просто тихим парнем, давно уже был частью того мира, куда её теперь затягивало. И она сама сейчас здесь, по собственной воле...

"Ствол у лба никто не держал..."

- Это Сирано, - сказал Карл в ответ на её внимание. - Не спрашивай, почему так назвал.

- Он ручной? - Диззи смотрела на зверька, но думала о другом. - Выглядит... Ухоженным.

"Подопытный. Карл ставил опыты на нём. Как долго?.."

- Моё главное хобби, - улыбнулся Карл. - Садись.

Диззи села за стол. Деревянный стул скрипнул. Карл устроился напротив, лицом к монитору, ткнув кнопку включения, в ответ на что компьютер загудел, а на экране побежали строки загрузки. Перед парнем развернулась привычная его глазу программа: синий фон с прямоугольником в центре, разделённый пополам. Обе секции пусты. Он нажал пару клавиш, и в левой половине появилась карта рубашкой вверх, через секунду перевернулась. Двойка треф.

- Слева карта открыта. Для меня. Справа - закрыта. Для тебя.

- И что я должна делать? - спросила Диззи, хотя уже догадывалась. Но ей нужно было выиграть время чтобы выровнять дыхание и устаканить мысли.

- Угадывать, - пожал плечами Карл. - Я буду переворачивать карты в своей половине, программа случайным образом выбирает карту для твоей. Усложнённый вариант теста.

- Это... Глупо?.. - она постаралась, чтобы голос звучал скептически, даже насмешливо.

"Не показывай, что ты знаешь. Не показывай, что боишься..."

- Может быть, - Карл откинулся на спинку стула. В его позе сквозила расслабленность, которую в себе Диззи совсем не чувствовала. - Но статистика говорит лучше домыслов: если у человека нет экстрасенсорных способностей, он угадывает примерно одну карту из пятидесяти двух. Чистая случайность.

Он смотрел на неё спокойно и дружелюбно, но сознание Диззи видела в этом взгляде оценку. Карл проверял её реакцию, готовность, даже то, как она сидит и дышит.

"Может, он и правда мой друг... Но сейчас он тестировщик. А я - объект."

- Ладно, - сказала она, стараясь, чтобы сомнение в голосе звучало естественно. - Давай попробуем.

Под столом она сжала пальцы в кулак, чтобы не дрожать. Карл же кивнул и положил руку на пульт-клавиатуру. Щелчок... На левой половине экрана открылась карта, видимая лишь ему.

- Поехали, - без давления начал парень.

Диззи смотрела на тыльную сторону экрана. Там была карта. Она знала, что карта там, но не чувствовала её... Ничего. Только белый шум где-то на периферии сознания, который она училась игнорировать.

"Я не хочу этого делать. Не здесь. Не при нём."

- Тройка пик, - сказала она.

Карл нажал клавишу. Карта перевернулась.

НЕ СОВПАЛО.

Раздался противный звук.

- Ещё, - сказал Карл.

Восьмёрка треф. Девятка червей. Валет пик. Дама бубен...

- Шестёрка червей, - говорила Диззи, чувствуя, как пересыхает горло. - Король треф. Двойка пик. Десятка бубен.

НЕ СОВПАЛО.

НЕ СОВПАЛО.

НЕ СОВПАЛО.

НЕ СОВПАЛО.

Она не то чтобы врала... Но внутри неё что-то шевелилось, пыталось пробиться. Каждый раз, когда в голове вспыхивало смутное, почти неоформленное знание, но она отбрасывала его, называя первое, что приходило в голову, не вслушиваясь в ощущения.

Карл молчал... Но Диззи чувствовала его терпеливый взгляд. Он надеялся на то, что она может... Что-то.

- Расслабься, - сказал он наконец. - Ты зажата, попробуй дышать глубже.

- Я дышу, - огрызнулась она.

"Слишком резко!"

- Плохо дышишь, - мягко улыбнулся он в ответ. - Просто перестань думать о карте, Диз. Не анализируй, полагайся на интуицию, даже если она кажется бредовой. Попробуй.

Она закрыла глаза на секунду. Сделала глубокий вдох... Выдох. Она чувствовала, как где-то глубоко, под рёбрами, распускается узел напряжения.

"Ладно. Будь что будет, сука..."

- Давай.

Карл нажал клавишу. Мир... Качнулся. Диззи не увидела карту, но почувствовала её. Не картинку и не масть... Скорее образ. Тёплый, красный, живой... Как если бы кто-то включил свет в тёмной комнате, и на секунду всё стало видно...

- Червовая дама, - сказала она. Просто чтобы сказать. Чтобы не думать. Карл нажал клавишу. Карта перевернулась.

СОВПАЛО.

Тишина стала абсолютной. Даже Сирано перестал шуршать... Диззи обернулась и смотрела на экран не веря глазам.

"Это... Не случайность? Или это я?"

Карл молчал с всё той же улыбкой, но в ней проступило что-то торжествующее.

- Это случайность, - сказала она недрогнувшим голосом в пику собственным мыслям.

- Конечно, - Карл кивнул, и в его голосе сквозило саркастичное удовлетворение. - Случайность... Одна из пятидесяти двух, не более.

Он нажал клавишу. Новая карта... Диззи потёрла висок, повернулась к Карлу и на этот раз не сопротивлялась. Поток ощущений пришёл сам. Тяжёлое, чёрное, острое как лезвие...

- Десятка пик, - сказала она.

СОВПАЛО.

- Ещё.

- Валет червей.

СОВПАЛО.

- Король треф.

СОВПАЛО.

- Шестёрка бубен.

СОВПАЛО.

СОВПАЛО..

СОВПАЛО...

Она замолчала. Руки всё же задрожали, но не от страха - от напряжения, от того, что она только что позволила себе сделать. Карл же откинулся на спинку стула и рассмеялся так, словно с его плеч свалилась гора.

- Ну здравствуй! - сказал он. - А я уж думал, когда ты проявишься.

- Что это? - спросила она. Голос сел, пришлось прокашляться. - Что со мной?

- С тобой всё в порядке, Диз. Даже лучше, чем в порядке, - Карл наклонился вперёд и замолчал на секунду, подбирая слова, глядя ей в глаза. - Ты экстрасенс. Ты читаешь людей... Плохо и неосознанно. Но потенциал есть, и немалый... Лично я таких показателей не видел ни у кого.

Диззи молчала, пытаясь переварить услышанное - и одновременно скрыть правду.

"Он уверен, что я не читаю мысли. Он даже не представляет, насколько я..." - она оборвала себя. - "Не сейчас. Не здесь!"

- Откуда ты знаешь? - спросила она наконец, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Что я не просто угадала?

Карл улыбнулся ещё шире, встал, подошёл к клетке. Хорёк тут же забеспокоился, заметавшись по лабиринту трубок, активно шурша стружкой.

- Хочешь, покажу кое-что? - Карл произнёс это как-то застенчиво, неестественно. - Может, это не так впечатляюще, как угадывать карты, но весьма наглядно.

Он открыл клетку. Хорёк выскочил на стол, замер, поводя носом. Чёрные глаза-бусинки быстро ощупывали гигантскую по меркам зверька комнату.

- Смотри, - сказал Карл.

Он замер, глядя на зверька. Диззи не видела ничего особенного - просто парень смотрит на хорька... Но вдруг зверёк дёрнулся, припал к столу, и стремительно, хищно подбежал к противоположному краю. Замер там, оглядываясь, будто искал что-то потерянное и теперь не мог понять, куда оно делось, растерянно водя носом.

- Что ты сделал? - непонимающе спросила Диззи.

- Внушил ему, что по столу ползёт червяк, - Карл поймал несопротивляющегося хорька, посадил обратно в жилище. - Он хищник, для него червяк - добыча.

- Ты... Управляешь им?

- Не управляю. Скорее подсказываю, - ответил он на явное беспокойство подруги, закрыв клетку. - С людьми сложнее, у них больше защит. А с животными... Им легче "подсказать". Они не задают вопросов и не мыслят так, как это делают люди.

"Не задают вопросов..." - повторила про себя Диззи. Она смотрела на клетку, где Сирано уже снова сидел на стружке, явно довольный вниманием хозяина и деловито умывась.

"Просто делают... Как я в тесте. Только я сопротивлялась..."

Она почувствовала, как на лбу проступил колючий пот. Диззи не смогла бы объяснить почему, страх тут явно был ни при чём... Просто в тот момент, когда Карл показывал, как "подсказывает" хорьку, внутри неё что-то дрогнуло. Что-то, что она привыкла называть чтением мыслей, вдруг показалось слишком узким, слишком простым... Она не знала, что это было - догадки, интуиция, отголоски? - но Карл, сам того не ведая, только что показал ей нечто, чему у неё не было названия.

- Я занимаюсь этим уже несколько лет, - сказал Карл, садясь напротив. - Помогаю с тестированием и выявляю таких, как мы.

- Как мы? - вытирая пот с лба повторила девушка.

- Я тоже экстрасенс, Диззи, - сказал Карл, как будто сообщал нечто очевидное. - Подтверждённый. И после того, как закончу обучение, ухожу туда.

Он сказал это просто, без толики пафоса. И эта простота была пугающей - система уже сделала его своим... Диззи смотрела на него, и впервые за всё время видела не просто парня, с которым училась, не просто "тестировщика", который приоткрывает ей дверь в мир разведки... Она видела того, кто понимал и знал, каково это - слышать не своё... И при этом был своим человеком для системы, которая таких как они считает собственностью.

- Зачем ты мне это показываешь? - спросила она. Голос дрогнул всего на секунду, но Карл, кажется, заметил.

- Потому что ты моя подруга, - ответил он просто. И в его словах не было фальши... Ей хотелось верить в это, в то, что он не врал и действительно считал её подругой... Действительно хотел помочь. - И потому что рано или поздно это бы случилось само. Может, ты и не читаешь людей, - он чуть улыбнулся. - Но чувствуешь, да?

Диззи замерла, забыв вдохнуть. Вопрос повис в воздухе сигнальным огнём... От её ответа сейчас зависит многое.

"Сказать правду? Признаться, что я читаю, а не просто чувствую?.."

Она посмотрела в его открытое лицо. Он сейчас не проверял её... Просто предлагал разделить то, что знал. Дружеский жест, единственный за эти месяцы, когда кто-то протягивал руку не из любопытства или страха.

"Не сейчас... Может, никогда. Если он узнает, что я читаю мысли... Что я умею больше, чем он думает... Он передаст это дальше. И тогда меня будут проверять уже не картами."

Подсознание позволило себе секунду слабости, подкинув образ того как её везут в лабораторию, подключают к приборам, вскрывают черепную коробку, как в древних фильмах XXII века про спецслужбы...

- Да, - определилась она наконец, приняв компромиссное решение, и голос её прозвучал глухо. - Чувствую.

- Я так и думал, - удовлетворённо ответил парень. - Первое время это сводит с ума. Но потом учишься контролировать... Или не учишься.

- И что это значит?

Он помолчал, глядя куда-то в сторону, улыбка сошла на нет.

- Те, кто не справляются... - Карл не договорил. - Лучше о них не говорить, поверь.

- Ты хочешь сказать... Меня заберут?

- Рано или поздно, - Карл говорил спокойно, напоминая врача, сообщающего диагноз. - Федерация не разбрасывается такими ресурсами. Обычные люди могут не служить, оставшись никем, без гражданства. А у нас выбора нет. Дар проявился - ты в системе. Будешь хорошо учиться - станешь офицером.

Он не сказал, что будет, если учиться плохо, и вообще эти слова выбивались, будто он говорил не от себя... И Диззи была достаточно умна, чтобы не расспрашивать. 

"Расходный материал. Опытные образцы. Те, кто не прошёл отбор..."

- Откуда ты всё это знаешь?

- Я работаю на них, Диззи, - Карл усмехнулся, но в усмешке не было ни грана позитивных эмоций. - Помогаю с тестами... Вижу отчёты, которые сам и пишу, знаю статистику.

Девушка молчала. Она готовилась к этому - и физически, оголтело тренируясь, и мысленно, перебирая варианты с того момента как ознакомилась с брошюрой разведки... Но одно дело знать, и совершенно другое - сидеть здесь, в комнате, где пахнет секретными отчётами и старыми книгами, и слушать, как тебе выносят приговор.

- И что теперь делать? - спросила она. Голос прозвучал глухо.

- Жить, - Карл откинулся на спинку стула. - Продолжать учиться и притворяться обычным человеком... И когда придёт время... Мы будем готовы.

- Мы? - она переспросила, и в голосе против воли прорезалось удивление.

- Ты и я, - он протянул руку. - Держись меня, Диз. Вместе легче.

Диззи удивлённо смотрела на его ладонь, потом взглянула тому в глаза. Внутри неё боролись два чувства. Одно, холодное и расчётливое, шептало: "Он часть системы. Он тестировщик. Он доложит о тебе наверх, даже если сам не захочет."

Другое, находящееся много глубже, которое она глушила месяцами, тянулось к нему, как к единственному, кто не смотрел на неё... Она не могла сформировать точно, но его взгляд не нервировал, больше вызывая беспокойство... Но и это уже было очень немало.

- Ты правда мой друг? - спросила она, испугавшись своего вопроса. Потому что от ответа зависело слишком много, и потому что он звучал как просьба.

- Правда, - Карл ответил без паузы. - А ты сомневалась?

- В последнее время я во всём сомневаюсь, - искренне ответила девушка.

- М... Это нормально. Тот, кто никогда не сомневается, никогда и не думает по-настоящему.

"Он... Действительно верит в то, что говорит?.. Он действительно хочет помочь?.."

Она неуверенно пожала его руку, отмечая, что ладонь у парня была сухой и тёплой, в отличии от её собственной.

- Спасибо, Карл...

- Не за что, Диз. Обращайся.

В клетке завозился Сирано - зашуршал стружкой, забегав по лабиринту. Карл обернулся на звук.

- Знаешь... - задумчиво сказал он, глядя на хорька. - Слышал я, что в разведке есть поговорка: "Обычные люди боятся врагов. Экстрасенсы боятся себя"... Или что-то вроде того.

Диззи кивнула. Сейчас, после теста и всего пережитого за последнее время ей эта фраза казалось отвратительно точной.

- Я запомню.

- Запоминай, - Карл повернулся, выключил компьютер и потянулся, с удовольствием хрустнув позвонками. - Кофе хочешь? Мама оставила настоящий, из пятого сектора. Не чета обычной синте-дряни.

- Ещё спрашиваешь? - нашла она в себе силу на подобие улыбки.

Они пошли на кухню на втором этаже - маленькую и уютную, с настоящими цветами на столе... Пока Карл возился с кофеваркой, Диззи смотрела в окно на вечерний город. Солнце понемногу клонилось к горизонту, крыши домов уже горели оранжевым, где-то внизу играли дети... Обычная жизнь. Та, в которой ей больше не было места.

Она думала о том, что только что сделала выбор. Не тот, о котором говорит Карл - "держись меня, вместе легче"... Нет. Она выбрала другое: остаться собой, сохранить свой дар в тайне даже от него. Потому что друг - это хорошо. Но выживание - лучше... А она уже умирала один раз и знала, что превозносимый федерацией коллективизм от смерти не защищает.

- Карл, - сказала она, не оборачиваясь. - А если я не хочу?

- Не хочешь... Чего именно?

- Быть в системе. Быть пешкой.

Кофеварка зашипела, выпустила струю пара. Карл обернулся, посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом.

- Тогда становись настолько сильной, чтобы система считалась с тобой, - сказал он. - Другого пути у нас нет.

Диззи смотрела в окно на закат. Где-то там, за горизонтом, были звёзды. Далёкие пустынные планеты, заражённые жуками... Война, о которой никто не знает.

- Я попробую.

- Знаю, - Карл поставил перед ней чашку. - Ты сильная, Диз. Поэтому ты мне и нравишься.

Она усмехнулась на эту добрую лесть, взяв кофе. Напиток был горячим и ароматным - настоящим, не синтетическим... По домашнему терпким.

- Вкусно.

- Ага, - довольно согласился Карл. - Мама знает толк в кофе.

Они пили молча, слушая, как за окном город наполняется вечерними звуками. И в этой тишине, среди запаха кофе и старой бумаги, Диззи позволила себе то, чего не позволяла c тех пор как умерла: просто быть. На несколько минут, недолго... Но она позволила себе наконец отдохнуть, несмотря на то что Карл напомнил ей о кое-ком очень важном...

И всё же, сейчас она просто пила кофе и смотрела на закат.

ГЛАВА 2.5: Протокол

ИСХОДЯЩИЙ НОМЕР: I-GAT-2296-10-09-114-TFI

ДАТА: 9 октября 2296 года

КОМУ: Федеральная служба разведки, отдел "Игры и Теория"

Куратору программы раннего выявления 7-го подсектора 6-го сектора, майору Саре Хансен

ОТ: Карл Дженкинс, полевой тестировщик (временный)

ТЕМА: Результаты тестирования способностей (Протокол ДСЧ-2)

РАЗДЕЛ I: ЛИЧНЫЕ ДАННЫЕ ОБЪЕКТА

Фамилия, имя: Флорес, Изабель

Позывной (прозвище): "Диззи"

Дата рождения: 2277.03.15

Место рождения: Сектор ?6, Южная Америка, Буэнос-Айрес

Статус: Студентка 3-го курса школы "Уни Хай"

Социальный статус: негражданин

Семейное положение: не замужем

РАЗДЕЛ II: ИСТОРИЯ НАБЛЮДЕНИЯ

Объект включена в скрининг студенческого состава на основании данных, собранных в период июля-сентября 2296 года.

Физические показатели

Зафиксировано ускоренное развитие мышечной массы и силовых показателей, выходящее за рамки стандартной спортивной подготовки для данной возрастной группы. Объект не использует стимуляторы.

Академические показатели

Резкое повышение успеваемости по ряду дисциплин (история федерации, базовая тактика, биология), включая знание материала, выходящего за пределы учебной программы.

Поведенческие особенности

Сокращение потребности в сне до 4-6 часов в сутки, социальная изоляция, изменение пространственного поведения (походка, поза, ориентация в пространстве) - паттерны, характерные для лиц с неконтролируемой сенсорной чувствительностью.

Вывод по разделу: накопленные данные достаточны для инициирования официального тестирования по протоколу ДСЧ-2.

РАЗДЕЛ III: ПРОТОКОЛ ТЕСТИРОВАНИЯ (ДСЧ-2)

Методика

Тест Контроля вероятностей (двойной слепой метод профессора Черенкова).

Контрольная группа: стандартная колода игральных карт.

Генератор случайных чисел использован для исключения системной погрешности.

Статистически значимым результатом считается серия из трёх и более совпадений.

Процедура

Тестирование проведено 6 октября 2296 года в частной резиденции тестировщика. Продолжительность: 55 минут. Присутствующие: тестировщик (Дженкинс, К.), объект (Флорес, И.).

Объекту была предоставлена стандартная инструкция: называть карту, сгенерированную ГСЧ в правой половине экрана, до момента её открытия. Карта неизвестна тестировщику.

Результаты

В третьей серии объект продемонстрировала 7 последовательных совпадений. Вероятность случайного совпадения для данной серии составляет менее одного из триллиона.

Вывод по разделу: Способности объекта подтверждены.

Тип: Контроль вероятности с элементами базовой чувствительности.

Уровень: Высокий.

Потенциал развития: Высокий.

РАЗДЕЛ IV: ОЦЕНКА РИСКОВ

Риски для объекта

При отсутствии контролируемого обучения - высокая вероятность дестабилизации психики, потеря социальной адаптации. Объект демонстрирует признаки хронического стресса, связанного с неконтролируемым сенсорным восприятием (нарушение сна, социальная изоляция).

Риски для окружающих

Не зафиксированы: объект не демонстрирует агрессивного поведения.

РАЗДЕЛ V: ОЦЕНКА ПРИГОДНОСТИ К СЛУЖБЕ

Психологический профиль

Объект демонстрирует высокий уровень самодисциплины, способность к долгосрочному планированию, устойчивость к стрессу. Одновременно проявляется склонность к социальной изоляции. Рекомендуется поэтапная адаптация.

Физическая подготовка

Показатели физического развития объекта соответствуют нормативам для кандидатов в программы специальной подготовки.

Прогноз обучаемости

Высокий: объект демонстрирует способность к быстрому усвоению информации.

РАЗДЕЛ VI: РЕКОМЕНДАЦИИ

Зачисление

В соответствии с Уставом Федерации (ст.993, п.6), объект подлежит зачислению в программу подготовки военной разведки.

Уровень допуска

Отсутвует.

Куратор

Дженкинс, К. (временно). Назначение временного куратора обосновано наличием установленных социальных связей между объектом и тестировщиком, что снижает риск отторжения программы.

Заключение

Объект обладает подтверждёнными экстрасенсорными способностями.

Рекомендуется включение объекта в программу подготовки с сохранением текущего тестировщика в качестве временного куратора до момента поступления на федеральную службу.

ПОДПИСЬ:

Карл Дженкинс
Полевой тестировщик (временный)
Идентификатор: YPP-2293-05-05-JC

ГЛАВА 3: Тяжесть

Квартал Дике Лухан, северная окраина Буэнос-Айреса

1 ноября 2296 года, 12:47

Она не была здесь... Давно. Более двух лет, учитывая все события.

Два года, которые растянулись в бесконечность, полную крови, песка и криков... А потом она умерла, и эти года стали вечностью.

Сейчас она стояла у калитки, и её трясло. Не от холода - ноябрь в Буэнос-Айресе был почти летом, солнце уже припекало, и воздух пах цветущими кустами и нагретой землёй... Её трясло от того, что за этой калиткой - мать. Живая. Та, которую в прошлой жизни Диззи не обняла на прощание из-за ссоры, а потом Буэнос-Айрес исчез, и прощаться стало не с кем...

Калитка была старой, с щербинами от попаданий детских мячей. Диззи помнила каждую. Помнила, как красила её вместе с мамой в тот год, когда выделили краску по льготе. Помнила, как мама ругалась, из-за того что она испачкала новую футболку... Помнила, как озлобленно хлопнула этой калиткой в последний раз.

Она толкнула калитку. Та распахнулась с всё тем же, знакомым с детства скрипом.

Дорожка до крыльца изрядно заросла, а плитка, которую мать когда-то укладывала с соседом, пообветшала, и сквозь щели пробивалась трава. Вдоль дорожки же росли кусты лаванды. Настоящей, живой. Синтетический запах порошка и рядом не стоял... Мать сажала их много лет назад, и они разрослись, заполнили всё пространство и пахли так густо, что кружилась голова.

Запах ударил в нос, едва Диззи ступила на крыльцо. Она замерла, зажмурившись. В прошлой жизни она ненавидела лаванду... Но сейчас она пахла не школой... Она пахла домом.

"Которого больше не будет."

Она подняла руку, чтобы постучать, и не смогла. Рука дрожала от напряжения, как и всё тело. Она стояла на пороге дома, где прошло её детство, и не могла заставить себя коснуться двери... Потому что знала, что за этой дверью - мать, которую она не видела два года... Которая не видела её почти год, с второго курса. Которая ждала звонка, письма, хоть какой-то весточки... Так и не дождавшись ничего до самого конца.

"Я была дрянью. Я была слепой, тупой, эгоистичной дрянью. И сейчас я пришла, чтобы сказать ей, что ухожу..."

Она всё же постучала тремя короткими ударами. Тишина. Потом раздались быстрые шаги. Дверь распахнулась.

Мать стояла на пороге и Диззи с ужасом осознала, что она забыла, как выглядит самый близкий человек... Забыла. Год в прошлой жизни, потом служба и смерть, потом возвращение, потом бесконечные месяцы учёбы, тренировок, попыток не сойти с ума от знания будущего - и всё это время она не помнила лица матери. А теперь стояла и смотрела, и внутри неё всё рушилось...

Мать постарела, пусть ей было лишь слегка за сорок. Постарела не так, как стареют от времени... Волосы, которые Диззи помнила огненными, теперь были густо тронуты сединой. Лицо испещрено глубокими морщинами, которых раньше не было, особенно вокруг глаз... А сами глаза, которые смотрели на неё сейчас, были красными.

Халат на ней был старым, выцветшим, с застиранным узором. Диззи помнила его, мать носила тот ещё когда Диззи была маленькой. И сейчас, глядя на неё, Диззи вдруг поняла: мать не покупала себе новых вещей. Никогда. Всё, что было, уходило на её учёбу... На школу, которая должна была дать ей будущее.

"А я даже не поблагодарила... Я просто ушла..."

- Мама, - сказала Диззи, и голос её сел, превратившись в хрип.

Мать смотрела на неё. Не двигалась. Не говорила. Просто стояла и смотрела, и на её лице сменялись эмоции, которые Диззи не могла разобрать. Шок? Гнев? Боль?

- Mija... - голос матери сорвался. Она замолчала, сглотнула. - Ты пришла.

Диззи кивнула. Слова, которые она крутила в голове несколько недель... Улетучились.

Мать шагнула вперёд. Медленно, словно боялась, что дочь исчезнет, растворится в утреннем свете. Подошла, подняла руку, коснулась её лица сухими пальцами.

- Ты похудела, - невпопад сказала мама. - Ты... Что?..

Диззи не могла ответить. Она смотрела в лицо матери и чувствовала, как внутри неё разрывается нечто, что она держала в узде месяцами. То, что она строила каждую ночь, чтобы не слышать чужих мыслей, чтобы не сойти с ума, чтобы выжить... Трещало.

- Заходи, - мать аккуратно взяла её за руку, потянула в дом. - Заходи, ты... Ты пила кофе? Ты ела?

Диззи позволила увести себя, но не могла найти слов. Шаг, второй, третий... Она переступила порог.

Запахи лаванды. Звуки старого дома. Свет, падающий из окна на просиженный диван, на вышитые салфетки, на фотографии в рамках... Всё было таким же, как в детстве. Казалось, что время остановилось здесь, в этой маленькой комнате, пока она училась, любила, умирала и воскресала...

Мать усадила её на табурет у кухонного стола, сама засуетилась у плиты. Диззи смотрела на её спину, на ссутуленные плечи, на руки, которые на автомате доставали чашки, синтетические кофе и чай... Всё те же движения и жесты, виденные дочерью тысячи раз.

- Мам, - всё же нашла в себе силы Диззи. - Я...

- Молчи, - мать не обернулась. Голос её дрогнул. - Дай мне... Дай мне минуту.

Диззи замолчала. Смотрела на фотографии на серванте.

Свадьба родителей... Она в годовалом возрасте с огромным бантом... Выпускной из начальной школы... И отец. В рамке, на почётном месте.

Фотография была старой, немного выцветшей, но лицо его легко можно было узнать. Молодой, улыбающийся, с нашивками сержанта мобильной пехоты на плечах и знакомым шлемом в руке. Он стоял на фоне какого-то морского пейзажа, опираясь на автомат, и смотрел в камеру так, словно знал, что его фотография будет висеть в гостиной ещё долго после... После того как он умрёт.

"Солдат. Как я. Она просто любила его... Как я. А я была слишком глупа, чтобы понять..."

Мать поставила перед ней чашку, вырвав из мыслей. Села напротив. Смотрела.

- Год, - сказала мать. - Год, Изабель. Ни звонка. Ни письма. Я не знала, жива ты или...

Она не договорила.

- Я не могла, - тихо сказала Диззи.

- Не могла? - голос матери дрогнул, стал выше. - Не могла набрать номер? Не могла написать сообщение? Я думала, ты меня бросила. Думала, что ты... Что ты стыдишься меня. Что тебе эта школа, эти твои новые друзья...

- Нет, - Диззи перебила, и в голосе её прорвалось отчаяние. - Мама, нет. Я не... Я не стыдилась...

"Стыдилась, сука..."

- А что тогда? Что, Изабель?

Диззи смотрела на неё и не могла ответить. Не могла сказать: я была эгоистичной дурой, которая думала что ты слабачка, попёрлась на службу за парнем и умерла на другой планете, и когда я очнулась, я не знала, кто я, и слышала мысли всех вокруг, и боялась, что меня заберут в лабораторию, и каждую ночь мне снилось, как жук рвёт меня, и я не могла говорить с тобой, потому что если бы я услышала твой голос, я бы сломалась, я бы всё рассказала, и ты бы не поняла...

- Я не могу объяснить, - сказала она. - Просто... Я не могла... Прости меня.

Голос Диззи окончательно осел. Мать смотрела на неё... Долго. Потом медленно кивнула, как будто принимая сердцем то, чего не понимала разумом.

- Ты пришла, - тяжело сглотнув сказала она. - Это главное...

Она встала, обошла стол, присела рядом. Взяла руки Диззи в свои. Пальцы у матери были шершавыми, с мозолями, которые никогда не проходили...

"Она работала всю жизнь... Работала, чтобы я ни в чём не нуждалась. Чтобы я могла учиться... Чтобы могла стать кем-то..."

- Ты так изменилась, - тихо сказала мама, вспоминая. - Твои глаза... Они стали совсем как у него...

- Как... Как у папы? - сдерживая боль спросила девушка.

- Он тоже так смотрел, - мать погладила её по руке. - Как будто видел что-то, чего другие не видят. Как будто уже был там, куда другие только собирались... Он охотился на диссидентов. Ты знаешь? Ему сказали - иди, и он пошёл... А я осталась с животом, с тобой внутри... И ждала. Ждала, пока не пришли люди в форме и не сказали, что его больше нет...

Диззи зажмурилась. В прошлой жизни она не слышала этих слов. Не хотела слышать... Для неё отец был героем, а мать - женщиной, которая застряла в прошлом и не могла двигаться дальше... Диззи презирала её за это. За то, что она не хотела смотреть вперёд, не хотела радоваться жизни... А сейчас внутри всё переворачивалось. Потому что мать делала для неё всё, всегда любила... И даже сейчас была права. Диззи видела. Видела больше, чем кто-либо, и это убивало её.

- Мам, я... - она запнулась, не найдя в себе сил на обычную беседу. - Я пришла попрощаться.

Руки матери замерли.

- Что?

- Меня призвали, - сказала Диззи. Каждое слово давалось с трудом, их приходилось буквально выталкивать из себя. - Я должна идти на службу.

- Какую службу? - голос матери стал ещё ниже, почти шёпотом. - Ты же...

- Всё изменилось, мама.

- Что изменилось? - мать встала. Диззи чувствовала, как её руки дрожат а в голосе появляются истеричные нотки. - Что могло измениться?! Ты же не хотела! Ты говорила, что не хочешь в армию, что это не для тебя! Что...

- Я не хочу, - Диззи подняла голову, стараясь не дать слезам волю. - Я не хочу, мама... Но у меня нет выбора...

Мама... Замолчала. Надолго. Очень надолго... Диззи чувствовала, как внутри неё поднимаются чувства, что она сдерживала весь этот разговор. Не только горечь прощания и боль от того, что она снова уходит... Но и страх. Холодный, липкий, мерзкий страх, который жил в ней с того момента, как она открыла глаза в этом времени...

"Я знаю, что будет. Я знаю, что через несколько месяцев этот район, эти улицы, этот дом... Её..."

- Мама, - сказала она, всё же собравшись. - Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала.

Мать посмотрела на неё сверху вниз.

- Что? - раздражённо ответила она.

- Уезжай. Из Буэнос-Айреса.

Тишина... Она мгновенно сталь столь густой, что Диззи слышала, как тикают часы в соседней комнате.

- Что? - переспросила мать. Голос её стал осторожным, таким, каким она бы говорила с больным. - Ты сов!..

- Уезжай, - повторила Диззи, перебив. - Прямо сейчас. В ближайшие недели. Поезжай к тёте в Мендосу... Хоть куда! Просто... Не оставайся здесь... Умоляю...

Мать смотрела на неё как на человека заявившего, что небо зелёного цвета.

"...suplica... como se pueda... marido..."

Мысли мамы впились в неё, вызывая стыд и боль. Диззи закрыла лицо руками, давя на глаза и пытаясь не слышать...

- Зачем? - спросила мама. - Зачем мне уезжать? Здесь мой дом. Моя работа, твой отец здесь...

- Папы больше нет! - резко посмотрела ей в лицо Диззи. Но слова прозвучали резче, чем она хотела... - Прости, но... Его нет. А ты есть. И я не хочу...

Она замолчала, сжав зубы. Нельзя было говорить то, что она знала... Нельзя было сказать, что через несколько месяцев на Буэнос-Айрес упадёт метеорит и город перестанет существовать! Нельзя было сказать, что она просто не переживёт этого во второй раз...

- Что ты знаешь? - голос матери стал строже. В нём появилось подозрение, которого Диззи так боялась в детстве...

- Мне никто ничего не говорил, - "Правда." - Я просто... Я чувствую. Здесь будет неспокойно. - "Ложь..." - Я хочу, чтобы ты была в безопасности.

- Неспокойно? - мать усмехнулась, но в усмешке не было веселья. - Везде неспокойно, mija. Мы в шестом секторе, тут всегда неспокойно для таких, как мы...

- Тогда тем более, - Диззи подалась вперёд, силясь подобрать слова. - У тебя есть льгота по отцу? Ты можешь попросить переселение. Скажи, что хочешь быть ближе к родственникам, хо...

- Изабель, - мать резко перебила, и в её голосе появилась спокойная, непоколебимая уверенность матери-одиночки. - Я не уеду.

- Мама...

- Я не уеду, - твёрдо повторила мать. - Здесь я родилась. Здесь я вышла замуж. Здесь похоронен твой отец. Здесь я вырастила тебя. И здесь я буду ждать тебя, когда ты вернёшься.

Диззи смотрела на неё, и внутри всё разрывалось. Она знала этот тон. Знала это выражение лица. Мать не сдвинется с места. Ни за что. Даже если Диззи скажет правду... А она не могла.

"Я не могу сказать... Если я скажу, то она или не поверит, или поверит, и тогда я должна буду объяснять, откуда знаю. А если я объясню..."

- Пожалуйста, - сказала она окончательно сломавшимся голосом. - Пожалуйста, мама. Сделай это для меня.

Мать смотрела на неё... Очень, очень долго. Слишком внимательно, слишком долго, медленно покачивая головой.

- Ты боишься, - шёпотом сказала она. - Не за себя. За меня. Что случилось, mija? Что ты?..

Диззи молчала. Она не могла ответить... Не могла сказать, что видела, как город, в котором она выросла, превращается в пылающий кратер. Что видела списки погибших, в которых имя её матери было одной строчкой из миллионов. Что видела, как сослуживцы сходят с ума от ярости и горя, когда узнают, что их семьи исчезли...

- Просто поверь мне, - умоляла она. - Пожалуйста. Уезжай.

Мать взяла её лицо в ладони. Пальцы были тёплыми, пахли лавандой и кофе.

- Ты на него похожа, - сказала она. - Он тоже приходил перед тем, как... - мама тяжело вздохнула, глаза наполнились влагой. - Говорил, что я должна быть готова... Что если что-то случится, я должна уехать к сестре...

Диззи смотрела в её глаза, и в них было то, чего она не видела раньше. Или не хотела видеть... Усталое, выстраданное принятие женщины, которая уже потеряла мужа и знала, что может потерять дочь, которую с таким трудом воспитала... И слёзы.

- Он тоже просил, - всхлипнула мама. - И я не послушала... Я думала, если останусь здесь, если буду ждать, он вернётся... А он не вернулся...

Она отпустила лицо Диззи, провела трясущейся рукой по её волосам.

- Теперь ты просишь. И я... Я подумаю, - сказала она с тяжёлым сердцем. - Не обещаю... Но подумаю.

Это было больше, чем Диззи надеялась... И бесконечно меньше того, что ей было нужно.

- Подумай, - прошептала она, обессиленная разговором и мыслями. - Пожалуйста.

Мама подошла к серванту, сняла фотографию отца. Каждое движение давалось ей с трудом, что чувствовалось дочерью... Медленно вернулась, положила её на стол перед Диззи.

- Он был сержантом, - сказала мать. - Он тоже думал, что у него нет выбора... Он тоже хотел выжить... Но он пошёл, потому что ему сказали. И не вернулся...

Диззи смотрела на фотографию. На молодого, улыбающегося мужчину с чёрными кудрями, который не вернулся... Который оставил жену с ребёнком и памятью, которая будет болеть всю жизнь.

- Я вернусь, - едва окрепшим голосом сказала Диззи. - Обещаю, мама.

- Ты не можешь знать этого.

- Да... - Диззи посмотрела на мать, с трудом отведя взгляд от лика на фото. - Я... Я не повторю его ошибок.

- Каких ошибок? - тяжело спросила она.

- Верить, что они тебя защитят, - сказала Диззи. - Верить, что ты для них что-то значишь... Я сделаю так, чтобы у меня был выбор, мама.

Она не знала, откуда взялись эти слова. Они вырвались сами. Всё, что копилось в ней месяцами, прорвалось наружу в этих словах. Мать в ответ посмотрела на неё, тяжело молча. Потом протянула руку и взяла её за пальцы.

- Ты так похожа на него, - сказала она. - Так же говоришь. Так же смотришь. И так же... Так же ничего не боишься.

- Я боюсь... - закусила губу Диззи, чувствуя, что её силы подходят к концу. - Я очень боюсь, мама.

И это была правда. Единственная правда, которую она могла сказать открыто... Мать вдруг шагнула вперёд и обняла её, крепко прижимая. Так, как не обнимала никогда... Быть может, Диззи просто не помнила, потому что была слишком маленькой, или слишком глупой, или слишком занятой своей жизнью, в которой не было места матери...

Её прорвало. Она уткнулась лицом в живот матери, в запах лаванды, кофе, старого халата... И заплакала. Не тихо, не контролируя дыхание. По-настоящему - навзрыд, сотрясаясь всем телом, как ребёнок, который потерялся и наконец нашёл дорогу домой.

- Mija, - шептала мать, гладя её по голове. - Mija, тише, тише... Я здесь. Я здесь...

- Я не хочу терять тебя, - сквозь слёзы выдавила Диззи. - Я не хочу, чтобы ты... Я не смогу...

Она не могла сказать... Не могла сказать больше, чем уже сказала.

- Ты не потеряешь, - мать обнимала её, раскачивая, как в детстве. - Ты вернёшься. Ты сильная... Ты всегда была сильной...

- Обещай мне, - сказала Диззи, отстраняясь и глядя мокрыми глазами. - Обещай, что подумаешь о переезде! Что не останешься здесь, если станет опасно!

Мать смотрела на неё. В её глазах тоже были слёзы, которые она больше не сдерживала.

- Обещаю, - без сил сказала она.

Диззи знала, что это не гарантия... Знала, что мать может не сдержать слова... Но это было всё, что она могла получить. Она ещё раз прижалась к матери, запоминая тепло, запах, биение сердца, каждую деталь... Потом выпрямилась, разорвав объятия. Медленно пошла, но всё же обернулась на пороге... Мать стояла в дверях, кутаясь в халат, и смотрела ей вслед. Солнце било в окна, и в этом свете её седые волосы казались огненными.

"Как в детстве..."

- Я люблю тебя, мама, - нашла в себе силы Диззи на самые главные слова.

Она быстро вышла на крыльцо. Лаванда пахла так сильно, что кружилась голова. Солнце слепило заплаканные глаза.

"Я сделала всё, что могла. Остальное не в моей власти..."

10 ноября

Кабинет ?217 находился на втором этаже нового корпуса. Внутри всё ещё пахло сладковато-химическим запахом новизны, который выветрится через год, но пока цепко держался за стены.

Диззи сидела на третьем ряду, у окна. Место было выбрано не случайно - отсюда она видела всех, и её спину никто не мог видеть... Привычка - вторая натура.

Рико сидел впереди, через одну парту справа. Его планшет лежал на столе под таким углом, чтобы профессор не мог видеть изображения. Впрочем, Диззи не нужно было смотреть, чтобы знать, что он там рисует... Очередные романтические глупости. В прошлой жизни этот вид каждый раз рвал ей сердце... Сейчас она просто отмечала факт: Рико рисует для Кармен. Кармен улыбается. Поправляет волосы, кидает многозначительные взгляды... А внутри Диззи была лишь пустота, в которой когда-то жила любовь.

Она не хотела слышать, но мысли Кармен просачивались, как вакуум в пробитый борт.

"...Джонни... вечером... сказать маме..."

Мысли Кармен текли ровно, спокойно, как ручей. Ни тени сомнения, ни капли страха. Она была уверена в своём будущем: флот, карьера, толика любви...

Диззи смотрела на неё и не чувствовала ничего. Ни зависти, ни злости, ни боли. Только холодное, спокойное знание: менее чем через полгода Кармен будет пилотировать корабль и бросит Рико. Через год она будет всё ещё жива, а Диззи умрёт. И через три бывшая соперница, возможно, даже не вспомнит её имени...

Звонок выдернул её из размышлений ровно в 10:20. Дверь в аудиторию открылась, и вошёл мистер Расчек. Он вёл военную философию - предмет, который Диззи считала самым странным из всех, потому как она уже знала ответы на вопросы, которые он задавал.

Левая рука обрывалась ниже локтя - неаккуратная культя, давно зажившая, и на месте которой, пока что, не было протеза. Он прошёл по классу медленно, но в его походке не было усталости. Диззи поймала себя на мысли, что его образ лейтенанта мобильной пехоты почти не отличался от образа преподавателя. Та же прямая спина, тот же умудрённый взгляд...

- Садитесь, - сказал он, не глядя на студентов. - Тема сегодняшней лекции: "Понятие гражданской ответственности в контексте истории".

Понятие гражданской ответственности... Слова, которые в учебнике занимали три главы. Диззи знала их наизусть - и знала, сколько крови стоит каждая страница.

Он направился к столу, уже приседая на край, но резко замер.

- Нет. Не так, - он резко повернулся к классу. - Джефферсон! Почему только граждане имеют право голосовать?

- Это награда, - бросил студент, даже не повернув головы. Он сидел полубоком к Расчеку, и вид у него был такой, будто профессор задал вопрос, ответ на который знает каждый дурак. - За прохождение федеральной службы.

- Нет, - отрезал Расчек. В его голове пронеслось: "...идиот... не понимает..."

- Нет! - голос профессора набрал силу, он оттолкнулся от стола и зашагал между рядами. - Нечто, что "даётся", не имеет ценности! Рико!

Парень дёрнулся, едва не уронив планшет - его плечи взлетели, и он замер, как зверёк, почуявший хищника.

- Рико, - повторил Расчек уже спокойнее, глядя на него. - В чём моральная разница, если она вообще существует, между гражданином и негражданином?

В его голове заметались обрывки учебника, которые он изучал на протяжении последнего года.

"...гражданин... ответственность... служба... голос... чёрт... дальше?.."

- Гражданин, - начал Рико, и голос его окреп на первых словах. - Принимает на себя личную ответственность за безопасность государства, защищая его, и готов пожертвовать своей жизнью. Негражданин - нет.

Расчек удовлетворённо, почти довольно кивнул. Почти.

- Точно по учебнику. Но понимаешь ли ты значение этих слов, веришь ли в них?

Джонни молчал... Диззи не хотела слышать его мысли - они были слишком громкими, слишком... Детскими. Хотя она и не могла его в этом винить...

"...не знаю... верить... не пробовал?.."

- Я не знаю, профессор, - неуверенно ответил он.

Расчек усмехнулся. Не зло - скорее устало, как человек, который слишком часто слышал правильные слова от тех, кто их не понимал.

- Конечно, не знаешь, - он обвёл цепким взглядом аудиторию. - Сомневаюсь, что кто-то здесь познал бы гражданскую доблесть, даже если бы она укусила вас за задницу.

Несколько человек тихо посмеялись. Но не Диззи.

О, она познала, что такое доблесть! Она знала, как пахнет кровь на песке. Как кричат умирающие. Как тяжело тащить раненого товарища, когда у самого уже нет сил... Гражданство для неё было не правом голоса, не бумажкой с штампом и не статусом. Это было право проливать кровь, свою и чужую, за тех, кто остался дома, на Земле.

Расчек продолжил - о том, почему институт гражданства так важен, насколько он стабилизировал мир... Диззи почти не слушала слов. Она слышала мысли, которые гудели под словами, как ток под энергоблоком. Они были уставшими, правильными и пропитанными кровью, как своей, так и чужой.

- ...и в конечном счёте, - Расчек остановился, давая словам осесть. - Любая власть держится на насилии, изредка прикрытом. Это не хорошо и не плохо. Это факт.

Он замолчал. Его сканирующий взгляд плыл по лицам студентов.

- Есть возражения?

Диззи молчала. Но внутри неё всё кипело... Два голоса.

Первый - старый, из той, прошлой жизни - хотел возразить, крикнуть, что насилие - тупик, что мама была права. Она уже расплатилась за свои идеалы собственной жизнью, прочувствовала что насилие породит насилие!.. Но второй голос... Холодный, безэмоциональный... Он знал, что Расчек говорит правду. Не всю, не единственную - но правду. Ту, которая знала она сама... И которую наверняка знал и папа.

Она подняла руку.

Расчек поднял бровь. Тишина в аудитории стала плотнее. Диззи слышала, как скрипнула под чьим-то ботинком половица, как кто-то затаил дыхание. Даже Рико замер, забыв про свой планшет, обернувшись на неё.

- Флорес, - кивнул Расчек. - Слушаю.

Диззи встала перед бывшим-будущим командиром, выражая уважение, пусть то и было необязательно. Встала так, как поднимаются перед боем, когда понимают: назад дороги нет... Она слишком долго сдерживалась все эти месяцы.

- Вы правы, профессор, - спокойно начала девушка. - Насилие - это сила. Оно многое решало... Всегда. И будет решать впредь.

В аудитории зашевелились. Кто-то хмыкнул, кто-то переглянулся с соседом проверяя, не ослышался ли. От девчонки-спортсменки, капитана джампбольной команды, они ждали протеста, хотя бы простого возражения... Но Расчек смотрел на неё всё так же внимательно, в ожидании продолжения мысли.

- Но, - Диззи сделала паузу. - Есть одно, весомое, но...

- Какое же?

Она посмотрела ему прямо в глаза. Страха не было. Только усталость, въевшаяся в кости, и знание, которое стоило ей жизни.

- Люди, которые используют насилие, должны быть готовы заплатить за него сами. Лично. Насилие становится силой не тогда, когда ты готов посылать других на убой... Не когда ты сидишь в штабе и раздаёшь приказы. А когда ты готов пойти сам и решить всё своими руками. Пройти через страх смерти. И умереть, если придётся.

Тишина стала абсолютной. Диззи слышала, как размеренно бьётся её собственное сердце. И мысли Расчека, острые, как идеально заточенный нож: "...интересно... у студентки... понимание?.. не..."

- Отлично, Флорес, - сказал он наконец. Голос его звучал ровно, но в нём появилась нотка признания, которую она впервые услышала лишь на службе. - Садитесь.

Диззи села. Расчек продолжил - о праве силы, о том, что слабые всегда уступают сильным... Она слушала вполуха, потому что думала о своём. Расчек прав. Именно поэтому она и пойдёт в разведку... Чтобы стать сильной настолько, чтобы не быть мясом, как обычная пехтура. Она уже отдала свою жизнь и имела на это полное право.

Звонок прозвенел, когда Расчек уже собирал записи. Аудитория ожила, мгновенно наполнившись смехом и разговорами. Жизнь продолжалась... Для них. Рико подошёл к Кармен, взял её за руку. Она улыбнулась ему...

"Как и всегда..."

Сейчас она непреднамеренно скользнула взглядом по ним и отвернулась, продолжив собирать свои принадлежности. У двери Расчек остановился, пропуская студентов, и когда Диззи поравнялась с ним, он задержал её взглядом.

- Флорес, - тихо, так, чтобы никто не слышал. - Вы действительно понимаете то, о чём говорили?

Она остановилась. Посмотрела на культю, на изрезанное морщинами волевое лицо.

- Да, профессор.

- Откуда?

Диззи не ответила. Только посмотрела ему в глаза, без страха. Расчек медленно кивнул - как человек, который привык, что на его вопросы не всегда дают ответы.

- Идите. И знайте: понимание - лишь начало. Главное - что с ним сделает понимающий.

Она кивнула и вышла в коридор.

Карл уже стоял у двери, прислонившись к стене с видом человека, который оказался здесь случайно, но Диззи знала: он вышел первым, чтобы быть здесь, чтобы встретить... Мысль об этом кольнула где-то под рёбрами - тепло и неожиданно, но она быстро задвинула её подальше.

- Ты как? - спросил он тихо.

- Нормально.

- Не ври.

Она усмехнулась. Усмешка вышла чуть кривой, усталой - и он, кажется, понял всё, что она не сказала.

- Он прав. Насчёт силы. Но всё же...

- Знаю, - Карл перебил мягко, без напора. - Ты хочешь сказать, что сила без смысла - это просто жестокость, верно?

- ...это не значит, что мне это нравится, - закончила она мысль.

- Поэтому ты и пойдёшь со мной, - он легонько хлопнул девушку по плечу. - Чтобы не просто быть силой, а понимать, зачем ты её применяешь.

- Ты сегодня прямо кладезь мудрости, - Диззи прищурилась, и в голосе её сквозил сарказм.

- Стараюсь, - Карл улыбнулся краем рта.

Они пошли по коридору. Солнце ноябрьского утра било в высокие окна, вытягивая на полу длинные, чёткие тени. Диззи на секунду задержала взгляд на светлых квадратах плитки.

- Карл, - сказала она, не глядя на него. Пауза повисла в воздухе, и он не торопил, просто идя рядом. - Ты когда-нибудь думал, что мы... Просто мясо?

- Всегда, - быстро ответил Карл, и голос его был тихим, но твёрдым, как у человека, который слишком долго носил этот вопрос внутри себя. - Но это не значит, что мы должны быть тупым мясом.

Диззи глухо цокнула языком. Слова легли на то, что она сама думала... Она не знала, когда начала доверять ему, но сейчас, идя рядом по залитому солнцем коридору, чувствовала: он свой... Карл поймал её задумчивый взгляд, коротко улыбнулся.

- Пойдём. А то опоздаем на биологию, профессор МакКленахэн потом все уши прожужжит.

Стадион "BASA"
20 ноября, 20:15

Стадион гудел.

Арена была забита до отказа - студенты, преподаватели, родители, просто зеваки, купившие билеты на матч школьной лиги... Оглушительный рёв, смешавший в себе восторг и агрессию, отражался от трибун и возвращался обратно, превращаясь в сплошную стену звука.

В воздухе витал плотный аромат попкорна, адреналина и та особая атмосфера искусственного праздника, кои так любила Федерация. На огромных экранах крутили повторы, мелькали лица игроков.

"Тигры" в своей чёрно-оранжевой форме носились по полю, пытаясь сдержать натиск "Гигантов" в бело-голубом.

Счёт на табло горел неумолимо: 30:33 в пользу гостей.

Диззи стояла в центре поля, тяжело дыша. Форма промокла насквозь, пот заливал глаза. Она смотрела на табло и чувствовала, как внутри поднимается холодная, спокойная волна.

"Пять минут до конца третьей четверти. Успеем!"

Рядом пробежал Рико, хлопнув её по плечу и привлекая внимание.

- Диз, ты видела их кэпа? Он сегодня просто зверь!

- Видела, - коротко ответила она.

Зандер Баркалоу, капитан "Гигантов". Высокий, спортивный, с глазами, что полны наглости. Глаза человека, который привык получать всё без особых усилий... Сейчас он стоял на противоположной стороне поля, ухмыляясь во весь рот, и показывал своим явно ободряющие жесты.

- Давайте, "Тигры"! - заорал тренер с "бровки". - Соберитесь! Флорес, Рико, схема флип-семь!

Диззи посмотрела на Рико. В его глазах горел тот самый огонь, который делал его хорошим игроком... И который в прошлой жизни свёл её в могилу.

- Рико, - сказала она, выныривая из непрошенных воспоминаний. - Слушай меня, забей на тренера. Когда я возьму мяч, ты бежишь в правый угол, комбинация 4-7А. Не оглядывайся, просто беги!

- Что?! - старался он перекричать стадион. - Но там же!..

- Там никого не будет!

Он посмотрел на неё странно. В её голосе было что-то, чего он раньше не слышал. Не просьба, но и не наставление капитана...

- Сделаю! - отрывисто кивнул он.

Свисток. Игра возобновилась.

Мяч выбросили в центр. Диззи рванула вперёд, и её тело откликнулось мгновенно - мышцы, натренированные за последние месяцы, работали как оборотистый движок. Она видела всё: как двигаются игроки "Гигантов", куда они собираются бежать, кто из них уже выдохся, а кто только делает вид, пытаясь играть в психологию.

"Баркалоу перекроет центр... Левый фланг открыт!"

Она приняла мяч, ушла влево, обводя одного, второго... Толпа взревела. Кто-то из "Гигантов" бросился наперерез, но она поднырнула всем корпусом так, что он пролетел мимо и врезался в своего же.

- ТИ-ГРЫ! ТИ-ГРЫ! ТИ-ГРЫ! - ритмично скандировали ревущие трибуны.

Она стремительно приближалась к линии. Зандер, оставив центр, рванул к ней, надеясь перехватить.

"Ждала этого!.."

Вместо того чтобы идти на прорыв, она резко прыгнула, давая ему пролететь мимо, и в прыжке отдала пас в правый угол... Где уже ждал Рико - ровно там, где она сказала. Он поймал мяч, и перед ним была лишь пустая зона.

33:33

Табло мигнуло. Стадион взорвался.

- ТИИИ-ИИИ-ГРЫЫЫЫЫЫЫ!

Рико подбежал к ней, сияя от любви зрителей как небо в день гражданина.

- Диззи! Ты видела?! Я забил!

- Видела! - с едва заметной улыбкой ответила она. - Молодец!

Он хотел сказать что-то ещё, но она уже развернулась и пошла на свою половину.

"Ещё четверть... Ещё четверть, и это кончится."

Последняя четверть была адом.

"Гиганты" взбесились. Зандер матом орал на своих так, что было слышно даже сквозь гул трибун. Они лезли вперёд, пытаясь задавить массой, но "Тигры" держались, активно противодействуя.

Диззи была везде. Она перехватывала мяч, ставила блоки, отдавала пасы, которые никто не ожидал. Её тело двигалось быстрее, чем она успевала думать - мышцы помнили то, что разум даже не пытался анализировать.

За минуту до конца счёт был 41:38.

Мяч у "Гигантов". Зандер вёл атаку, и в его глазах горела такая злость, что, казалось, он готов сожрать кого-нибудь живьём.

- Диззи! - подбежал Рико. - Что делаем?!

- Идём в центр! - скомандовала она. - Все вместе, оставьте правый фланг пустым!

- Но они же!..

- Они поведутся! - уверенно заявила капитан. - Их кэп слишком самоуверен! Он не отдаст пас и пойдёт сам!

Рико посмотрел на неё чрезвычайно внимательно.

- Откуда ты...

- Просто делай, Джонни, не думай!

Они перестроились. "Гиганты" пошли вперёд, и Зандер, как и предполагала Диззи, рванул в центр, надеясь прорваться сам... Она встретила его корпусом, максимально жёстко боднув плечом в солнечное сплетение - Зандер был крупнее, но она стояла как вкопанная. Он дёрнулся влево, вправо - но она блокировала каждое движение, не стесняясь контакта.

- ДА ЧТОБ ТЕБЯ! - заорал он, теряя мяч.

Диззи подхватила его и в ту же секунду, не глядя, швырнула вперёд. Там, куда полетел мяч, никого не было. Но через секунду туда ворвался Рико, который, кажется, единственный понял, что она задумала.

Он поймал мяч на линии, сделал два шага и...

43:38

Сигнал об окончании игры прозвучал, ознаменовав победу хозяев стадиона.

Раздевалка "Тигров"

7 минут спустя

Раздевалка "Тигров" утопала в шампанском, запахе пота, радостных криках и объятьях.

Воздух был тяжёлым, горячим, пропитанным чужим восторгом, который давил на барабанные перепонки громче, чем гул на самом матче.

Диззи сидела в маленьком закутке на скамейке, прижимая полотенце к пропотевшему лицу, и пыталась не слушать. Но чужие мысли прорывались - эмоции зашкаливали, и мысли били по разуму отбойными молотами...

- Диззи!

Рико ворвался в раздевалку с банкой пива в руке, светясь как прожектор в ночи. Он был счастлив - по-настоящему, по-детски счастлив, и это почему-то было тяжелее всего.

- Ты гений! Ты просто гений! Как ты это делала?!

- Играла, - коротко ответила она.

- Играла?! - он рассмеялся. - Да ты их разделала!!! Ты видела его лицо, когда он понял что проиграл?!

- Видела, Джонни, видела...

Рико присел рядом, всё ещё тяжело дыша после игры. Пахло от него пивом и потом, и Диззи вдруг подумала, что в прошлой жизни она бы ловила этот запах, силилась бы запомнить каждый его полутон...

- Слушай, Диз... Я, наверное, должен тебе спасибо сказать, - с улыбкой сказал он. - За тот пас, без тебя не забил бы.

- Забил бы, - ответила она что думала. - Ты хороший игрок, Джонни.

- Но не такой, как ты, - он посмотрел на неё, и в его взгляде было что-то, чего она не видела раньше. - Ты сегодня была... Другой. Как будто знала всё заранее.

"Если бы ты знал, что всё это уже было..."

- Просто повезло, - Диззи пожала плечами. - Надо было выложиться на последней нашей игре, Рико.

Он хмыкнул, но спорить не стал. Может, понял, что не поймёт, а может, просто хотел вернуться к своей пассии...

- Ты пойдёшь с нами праздновать? Весь универ в сборе будет.

- Посмотрю.

- Вечно ты "посмотрю", - передразнил он, широко улыбнувшись. - Ладно, я пошёл, Кармен ждёт!

- Иди...

Он ушёл довольным, и Диззи осталась одна... Она сидела, слушая, как за стеной гудит команда, и думала о том, что эта игра - последняя. Последний раз, когда она делает что-то просто так... Последний раз, когда она часть чего-то обычного, человеческого. В прошлой жизни она не ценила таких моментов. А сейчас было слишком поздно...

- Диз?

Голос от двери она узнала раньше, чем подняла голову. Карл стоял на пороге, прислонившись к косяку.

- Ты здесь?.. - спросила она, хотя ответ знала.

- Ждал тебя, - он подошёл ближе, брезгливо обходя лужи пролитого алкоголя.

- Хорошая игра.

- Спасибо, - вымученно улыбнулась уже бывшая джампболистка.

- Выглядишь как человек, которому всё равно.

- Потому что так и есть, - почти честно ответила она.

Они вышли из раздевалки. Гул праздника остался за спиной, и тишина навалилась на плечи. Диззи выдохнула, не заметив, что задерживала дыхание. На улице было прохладно... Ночной кампус спал, и только в окнах общежития горел свет, пусть где-то далеко всё ещё слышались голоса празднующих.

- Карл, - сказала Диззи, когда они завернули за угол спорткомплекса. - Ты когда-нибудь чувствовал, что играешь в чужую игру? Что все эти победы, эти люди, эти эмоции... Что всё это - просто декорация?

- Да, - сморщился парень. - С тех пор, как начал слышать.

- И что ты делаешь?

- Играю, - усмехнулся Дженкинс. - Потому что другой игры у мира для меня нет.

Они остановились у входа в общежитие. Карл задержался, не уходя - ждал, пока она откроет дверь.

- Карл, - Диззи посмотрела на него с благодарностью. - Спасибо, что пришёл.

- Не за что, - пожал он плечами. - Отдыхай, пока есть возможность, и не забудь прийти на выпускной.

Она кивнула и толкнула дверь. Обернулась уже на пороге - он всё ещё стоял, слегка ссутулив плечи, и смотрел ей вслед с привычной улыбкой. Она не стала задерживаться и вошла в здание. Лифт поднял её на третий этаж. В коридоре общежития было тихо - все ещё праздновали где-то там, внизу...

Диззи зашла в комнату и разделась, тяжело рухнула на кровать. Линды не было.

"Может и к лучшему..."

Диззи посмотрела на потолок. Семь трещин. Всё те же... Она закрыла глаза и прошептала одними губами:

- Я справлюсь.

1 декабря

Огромный оранжевый шар медленно выползал из-за горизонта, заливая город тёплым, почти ласковым светом. Над Буэнос-Айресом поднимался лёгкий туман, обещая жаркий день, и птицы уже орали в парках, как ненормальные... Обычное утро, обычный рассвет. Для большинства.

Диззи стояла у огромного панорамного окна в зале ожидания и смотрела, как город просыпается.

Космопорт имени скаймаршала Фокарайл был главным транспортным узлом континента, хотя колоссальное сооружение из стекла и белого пластика больше походило на музей современного искусства, нежели на космопорт. Высочайшие потолки, прозрачные лифты, полы из полированного камня, в котором отражались сотни спешащих людей... Снаружи здание напоминало гигантскую морскую раковину - плавные линии, никаких острых углов... Архитектор, говорят, получил за этот проект какую-то престижную премию.

Диззи же было интересно, доживёт ли этот архитектор до следующего лета.

Внутри было светло. Очень светло. Солнце било сквозь стеклянные стены, и редкие пылинки танцевали в воздухе. Пахло кофе из автоматов, дорогим парфюмом и той особой смесью надежды и страха, которая всегда витает в местах, где люди расстаются.

Диззи знала этот запах, полностью совпадавший с опытом.

Тысячи людей сновали по залам - военные в форме, гражданские в штатском, семьи с детьми, старики, провожающие внуков... Слух царапал плач ребёнка и смех девушки. Где-то под потолком орал динамик: "Рейс 616 на станцию N7 отправляется через тридцать минут. Пассажирам проследовать к выходу 12!"

Диззи смотрела на них и думала: многие из этих людей не вернутся. Некоторые вернутся, но больше никуда не уедут... Буэнос-Айрес не доживёт до лета.

Она стояла у окна, прислонившись плечом к стеклу, и впитывала это. Последний раз, когда она просто смотрит на город. Последний раз, когда она просто дышит этим воздухом.

Рядом стоял Карл. Он читал какую-то книгу - настоящую, бумажную, что уже почти не удивляло... Какой-то труд о психологии толпы... Диззи знала: он не читает, лишь прячет нервы за страницами. Он делал вид, что читает, но Диззи чувствовала его мысли - они были здесь, с ней, с этим моментом.

"...странно... уезжаем... пусто... нет?.."

Он закрыл книгу, сунув ту в сумку. Сделал шаг ближе, так, чтобы плечом чувствовать её плечо.

- Карл, - сказала она, не оборачиваясь. - Ты боишься?

Он не ответил вслух, лишь понимающе кивнул. Им оставалось лишь ждать. До посадки оставалось ещё минут двадцать, и они договорились встретиться здесь, у главного табло. Это не было необходимо... Но так хотелось. Они оба знали, что держатся друг за друга...

И тут она увидела его.

Рико.

Он шёл через зал с той своей неуклюжей грацией спортсмена, которая в прошлой жизни казалась ей верхом совершенства. Сейчас она просто отмечала: идёт будущий солдат мобильной пехоты - Джонни Рико. Форма ему шла однозначно лучше гражданской одежды, но и в джинсах он умудрялся выглядеть так, будто сошёл с плаката, призывающего стать гражданином... В левой руке у него была небольшая сумка, в правой - посадочный талон, который он нервно вертел в пальцах.

Он заметил их не сразу. Пробирался сквозь толпу, оглядываясь по сторонам, и вдруг замер. Сначала увидел Карла. Потом Диззи. Потом снова Карла, проверяя, не померещилось ли. На его лице отразилась целая гамма чувств, смесь радости и удивления. И что-то ещё, более сложное: они вместе.

- Карл! - окликнул он, подходя ближе. - Диззи!

Парни обменялись рукопожатиями. Рико смотрел на друзей и, кажется, не мог поверить своим глазам.

- Вы вместе? - спросил он. - То есть... Вы тоже сегодня?..

- Тоже, - довершил его мысль Карл. - У нас с тобой, конечно, разные рейсы, но да.

- А куда вы?

- Разведка, - Карл показал свой посадочный. - Всё так же.

Рико кивнул, принимая эту информацию - в конце концов, они вместе ходили на приёмно-вербовочный пункт... Потом перевёл взгляд на Диззи.

- А ты?

Диззи посмотрела на него. В его глазах было то самое выражение, которое она помнила по прошлой жизни: "Диззи - надёжная, предсказуемая, своя!"

- Я тоже, Джонни, - сказала она спокойно. - Игры и теория.

На секунду Рико показалось, что время остановило свой ход, а звуки перестали существовать. Он смотрел на неё так, как если бы она только что призналась в любви к жукам.

- В разведку? - переспросил он. - Ты?

- Я.

- Но... - он запнулся. - Ты же... Ну... Ты же спортсменка?..

"...она же... я думал..."

- Люди меняются, Джонни, - чуть ядовито усмехнулась Диззи, против своей воли отвечая больше его мыслям, а не словам. - Ты не замечал?

Она не злилась... Просто не было смысла. Он просто никогда не смотрел... Рико замер, в его голове вдруг что-то щёлкнуло с почти осязаемым звуком, что-то, что Диззи видела по глазам бывшего возлюбленного.

"...меняются?.. когда?.. не заметил..."

- Ты... - начал он и осекся.

Диззи ждала. Карл делал вид, что читает книгу, но краем глаза наблюдал.

"...сердце красавиц... к перемене..." - донеслись до неё певучие мысли Карла.

- Ты правда в разведку? - спросил Рико наконец, всё ещё не веря.

- Правда.

- Это же... Круто, - сказал он растерянно-восхищённо. - Разведка - это элита! Выше, чем флот! Выше, чем пехота! Это!..

- Это просто работа, Джонни, - перебила Диззи. - Такая же, как и все.

- Но ты...

- Я это я, Джонни, - не постеснялась она вновь перебить парня. - И всё.

Он не знал, что сказать. Диззи видела это, слыша, как его мысли мечутся, пытаясь найти опору в старом образе - той Диззи, которая тайком вздыхала на уроках и краснела, когда он проходил мимо... Но той Диззи больше не было.

- Я просто рад за тебя, - сказал он наконец. - Правда. И за тебя, Карл.

- Спасибо, - ответил Карл за них обоих, спокойно и без малейшей иронии.

Наступила неловкая пауза. Вокруг гудела толпа, объявляли рейсы, плакали дети, смеялись провожающие... А они стояли втроём, и между ними висело неловкое молчание.

- Ты как? - спросила Диззи, чтобы перебить дискомфорт. - Готов?

- Всегда готов, - браво кивнул Рико, с радостью переключившись с некомфортной темы. - Нервничаю только немного... Но готов.

- Это пройдёт, - уверенно сказала она. - Потом будет некогда нервничать, Джонни, поверь.

- Ты говоришь так, будто знаешь, - озадаченно ответил Рико.

Диззи промолчала, закусив щёку. Хотелось сказать, что знает... Но всё же не сказала.

В динамике заговорили: "Военный рейс S-2 отправляется. Пассажиров просят пройти к выходу N2. Повторяю..."

- Это наш, - сказал Карл. - Пора.

Рико посмотрел на своих друзей. Перевёл взгляд на табло, где горел его рейс.

- Мне туда, - сказал он, показывая в сторону четвёртого выхода... Где мелькнуло лицо Кармен.

- Удачи, Джонни, - искренне пожелала Диззи.

- Удачи друг, - присоединился Карл. - Может ещё свидимся, как знать?

Рико смотрел на них. В его голове путались мысли.

"...разведка... вместе... она... когда... я не видел... не замечал... она..."

- Спасибо, - искренне ответил он. - Вы тоже... Берегите себя.

Они синхронно кивнули.

Рико медленно развернулся и неспешно пошёл к своему выходу. На полпути обернулся, хотел что-то сказать... Но, видно, передумал и просто махнул рукой, скрываясь в толпе и шагая к возлюбленной. Диззи смотрела ему вслед, вновь сравнивая с прошлым... Сейчас была лишь лёгкая, почти незаметная грусть. Она прощалась не только и не столько с ним, сколько с девчонкой, которая когда-то его любила.

- Ты как? - спросил Карл не глядя на неё.

- Нормально, - ответила девушка куда-то в сторону. - И не говори "не ври".

Он промолчал, чувствуя настрой подруги, и оба они молча пошли к своему выходу. Стеклянный коридор тянулся вперёд, уходя в посадочные рукава, и казалось, что они идут по трубе, которая выбросит их в другую жизнь, а солнце било в окна так ярко, что приходилось щуриться.

- Карл, - сказала Диззи, вспомнив собственные слова, когда они уже подходили к последним турникетам. - Ты веришь, что мы вернёмся?

- Понятия не имею, - искренне ответил он. - Но надеюсь. Иначе нет смысла.

- Это оптимизм? - бросила она короткий взгляд.

- Это необходимость.

Эта честность почему-то придавала сил. В груди стало давить чуть легче.

Они прошли контроль. У самого выхода Диззи обернулась в последний раз. Зал ожидания жил своей жизнью - тысячи людей, голоса, смех, плач... Солнце, пылинки, стекло... Зелень и город на горизонте... Она запоминала это. Каждое лицо, каждый звук, каждую секунду... Потому что знала: это мир, который она больше не увидит.

- Идём, - тихо сказал Карл.

И она пошла, мысленно попрощавшись с городом. Посадка и ожидание взлёта прошло почти полностью мимо сознания. Челнок оторвался, оставляя земле лишь тень...

Тело вдавило в кресло, желудок провалился куда-то вниз, но Диззи не закрыла глаза. Она смотрела в иллюминатор... Город уходил. Слишком быстро... Сначала стали мелкими кварталы, потом улицы превратились в нитки, потом всё смешалось в пятна - зелень парков, серые прямоугольники зданий, синяя полоска Параны...

Буэнос-Айрес, его улицы, его люди, его солнце - всё оставалось внизу.

"Мама ещё там."

Мысль пришла сама, без зова. Диззи сжала подлокотники так, что побелели костяшки. Она сказала матери уехать. Сделала всё, что могла... Но мать обещала только подумать. А Диззи знала, что значит "подумать" для женщины, которая уже почти два десятилетия хранит память о муже в маленьком доме с лавандой у крыльца...

"Я ещё увижу её. Я вернусь..."

Она не знала, правда это или ложь, которой она себя утешает. Но ей казалось что без этой мысли было не вздохнуть.

Внизу, где-то там, где город уже стал игрушечным, затаился первый шрам войны, о которой никто ещё не знал... Та, что придёт через несколько месяцев и сотрёт всё. Диззи знала, но ничего не могла сделать. Только смотреть, как Буэнос-Айрес становится точкой, а потом исчезает совсем...

Солнце светило всё так же ярко. Но теперь оно было уже другим... Или она стала другой.

ГЛАВА 4: Двойственность

Суборбитальный транспортный челнок ВС ОГФ
Маршрут: Космопорт им. Фокарайл - ???
1 декабря 2296 года

Челнок тряхнуло - глухо, всем корпусом, так, что кресло на секунду перестало быть опорой - при выходе из стратосферы.

За иллюминаторами расплескалась темнота, изредка прорезаемая далёкими огоньками городов. Диззи смотрела на них, но не видела. Перед глазами стояло другое: лицо матери, руки, сжимающие чашку, запах лаванды... Эти воспоминания здесь, в этом тесном салоне, казались издевательством.

Она не знала, куда летит. В инструкции, выданной автоматом при посадке на борт, было только: "Место назначения - закрытая информация". И подпись: статья 222, она же "лебединая", о нарушении режима секретности...

Диззи перечитала эту строчку трижды.

"Всё не то и всё не так..."

Салон был тесным, как консервная банка из ИРП, пусть и лучше, чем в одиозном для неё "Скайхуке". По крайней мере, тут было два ряда кресел с пластиковой обшивкой и не было нужды стоять на ногах. Над проходом мигала тусклая лампа, в такт ей что-то гудело в моторном...

Диззи провела пальцем по подлокотнику. Пластик холодный, шершавый, в мелких царапинах - следы десятков, а может и сотен таких же, как она.

Третий раз она была на военном борту, если не считать высадок. Первый - когда уходила в пехоту, когда она ещё верила в себя и свой путь. Второй - когда переводилась в лагерь Карри, поближе к Рико. Третий - сейчас. Она не знала, сколько продлится полёт. Но чувствовала: обратной дороги, в отличии от мобильной пехоты, где была форма 1240-А тут не будет.

Шестеро человек - помимо неё с Карлом - в гражданской одежде сидели молча. Кто-то дремал, кто-то смотрел в иллюминатор, кто-то просто сидел, уставившись в одну точку... Их мысли были вязкими и сонными - Диззи отгородилась как умела... Но одна мысль ударила прямо в нерв: "...мама... не сказал... она не знает..."

"Как всегда вовремя, сука."

Не сейчас. Не здесь...

Карл сидел рядом, у прохода, во всё той же обычной одежде, разве что рубашка была бордовой. Он смотрел вперёд, на спинку кресла, и, кажется, ни о чём не думал. Его мысли столь тихи и почти невесомыми, что девушке казалось, будто он умел не думать, когда это было нужно.

"Счастливчик..."

На стене за их спинами висел плакат. Не такой, как в кампусе, совсем неброский: этот был серым, казённым, с мелким шрифтом и сухой надписью: "Перемещение военнослужащих и лиц, следующих по предписанию, осуществляется в соответствии с Уставом федерального транспорта, глава 29, пункт 3. Пассажир обязан следовать инструкциям экипажа. Самовольное оставление транспортного средства карается по законам военного времени!"

Диззи прочитала её дважды, медленно отведя взгляд после. Ей не хотелось думать о том, что она второй раз подписала себе смертный приговор... Но мысли закономерно скользнули на пункт назначения.

Она не знала, куда их везут, да и никто не знал кроме пилотов... Карл, возможно, догадывался, но не говорил. Может, не имеет права, а может и просто не хочет, чтобы она волновалась.

За иллюминатором быстро темнело. Солнце уходило куда-то в сторону, и Диззи поймала себя на том, что следит за ним, вычисляя направление. Север. Они летели на север... Далеко на север.

- Ты спишь? - голос Карла прозвучал слишком близко, но Диззи не вздрогнула.

Она почувствовала, как он наклонился ближе, и воздух между ними стал чуть теплее от дыхания. Она покачала головой. Карл сидел, откинувшись на спинку, но голова его была вытянута к ней. В свете тусклой лампы лицо казалось бледным, а голубые глаза слишком тёмными. Он смотрел спокойно, но пальцы на подлокотнике были сжаты.

- Думаешь о доме? - спросил он. Диззи отвела взгляд. За иллюминатором были редкие звёзды и равнодушный космос.

- Думаю о том, куда мы летим.

Карл потёр плечо. Потом провёл рукой по лицу, усталым жестом, который был ей знаком.

- Я бы сказал, но секретность... Меня расстреляют.

- Шутишь? - без улыбки спросила она.

- Насчёт расстрела... Но не насчёт секретности.

Он говорил тихо, почти шёпотом. Она смотрела на его профиль, на напряжённые мышцы шеи и пальцы, начавшие сжимать и разжимать подлокотник.

- Ты знаешь? - спросила она.

Он помолчал. Секунду. Две. Потом кивнул.

- Догадываюсь. По документам, которые видел.

Он покосился на пассажиров впереди - на спящего парня через проход, на девушку, которая уставилась в иллюминатор и не двигалась... Никто не слушал. Но он всё равно приглушил голос.

- Учебные центры разведки... Скажем так, их мало. Очень мало. Один из них - в горах третьего сектора... И там холодно. Очень.

Он произнёс это с какой-то странной, почти детской интонацией. Как будто сам ещё не до конца верил.

- Откуда знаешь? - Диззи подалась вперёд, и кресло под ней скрипнуло. Слишком громко.

Карл посмотрел на неё. В его глазах мелькнула боль.

- Работа по отбору, Диз. Я же не просто так...

Он оборвал себя на полуслове и усмехнулся, но усмешка вышла кривой, натянутой. Диззи ждала, что он добавит что-то ещё, но тот лишь окончательно откинулся на спинку и закрыл глаза. Пальцы его на подлокотнике едва заметно дрожали.

Диззи смотрела на эту дрожь, и внутри неё что-то сжалось. Она чувствовала его страх, но не мыслями... Тем, что жило в ней с тех пор, как она проснулась в этом времени. Ей хотелось спросить, в который уже раз, боится ли он... Но она и так знала ответ.

"Не еби ему голову."

Она закрыла глаза и попыталась выровнять дыхание привычной схемой, но в этот раз не получилось, пусть она и старалась. Уже через пару минут Карл медленно открыл глаза, как человек, чьё внимание всё же привлекли.

- Не получается? - спросил он.

Диззи не уточняла, о чём он. О дыхании? О том, чтобы перестать думать о доме? А какая в сути разница...

- Нет.

Он кивнул, будто ожидал этого. Помолчал. Потом начал тихо и медленно говорить, глядя в потолок, на мигающую лампу:

- Мне было четыре. Или пять. Мама повела меня на ярмарку. Я сел на карусель, и вдруг... - он замолчал, глубже погружаясь в воспоминания. - Я почувствовал всех. Каждого. Радость, страх, злость, восторг... Как будто все гормоны сошли с ума одновременно. Я закричал, но не мог слезть, карусель крутилась... А когда остановилась, я уже не понимал, где я и кто я.

Диззи смотрела на его профиль. Он говорил спокойно, но пальцы на подлокотнике снова сжались.

- Мама думала, мне просто стало страшно, - продолжал парень. - Отвезла к врачу, там лишь пожурили и сказали, что я очень впечатлительный. Тогда ещё никто не понимал, что происходит и сами случаи были намного реже... А потом я начал слышать слова. Не все, не чётко... Чаще это были просто чувства, которые не мои, и я не знал, как от них избавиться.

Он повернулся к ней. Его глаза блеснули в полумраке.

- Ты знаешь каково это? Когда чужое становится твоим, а ты не можешь отключить это?

- Знаю, - сказала она тихо.

- Самое страшное было не голоса. Самое страшное - когда пришли они. Люди в форме... Мне было лет восемь, год восемьдесят пятый или шестой... Они сказали родителям, что я "обладаю потенциалом". Что меня нужно тестировать... И что это великая честь.

Он усмехнулся своей детской наивности.

- Мои предки неграждане, Диз, и конечно они испугались. Думали, меня заберут. Что сделают что-то... - Карл пожевал губы, ещё глубже погружаясь в неприятные воспоминания. - Страшное. Мама плакала, отец ругался и спорил, но кто будет слушать негражданина? А я стоял в коридоре и слышал их страх.

Диззи молчала. Она вспомнила, как внутри всё полетело кубарем, когда поняла, что её заметили... Когда Карл сказал, что на неё указали.

- И что было дальше? - с неподдельным участием спросила она.

- Ничего. Они просто... Проверили, cделав тесты и заявили, что я "чувствительный". Тогда ведь только официально признали, что экстрасенсы существуют, никто ещё ничего не понимал, - Карл искренне усмехнулся. - Сказали, что нужны наблюдения. И ушли. А родители... - он замолчал, сглотнул. - Они так и не поняли, что со мной. Мама до сих пор думает, что я "перерос". Что теперь я просто умный мальчик, который хорошо устроился.

- А ты не говорил?

- А зачем? - равнодушно спросил он. - Чтобы она боялась? Чтобы каждую ночь думала, что её сына заберут в лабораторию или куда похуже?

Он посмотрел на неё, и в его глазах была глубоко замаскированная боль, от которой у Диззи сжалось сердце.

"Не у меня одной проблемы..."

- У неё нет гражданства, нет защиты. Если бы они захотели... - он не договорил. - Лучше пусть думает, что я обычный и что всё это, - тот повёл взглядом по челноку. - Мой собственный выбор.

Диззи смотрела на него, но мысли её были о своей маме. О том, что она тоже не знает правды... И что никогда, скорее всего, не узнает.

- А ты? - спросил Карл, и в его голосе появилось осторожность. - Ты помнишь, когда это началось?

Она замерла. Тяжёлый вопрос повис в воздухе.

"Сказать?.."

Она не могла сказать правду. Не могла сказать, что её дар проснулся после смерти. Что она читает мысли, а не просто чувствует... Что она могла услышать его прямо сейчас.

- Недавно, - сказала она. - Всё началось... Резко. Как в ледяную воду кинули.

Карл кивнул, и она поняла нутром... Он чувствует, что она не договаривает.

- Первое время это сводит с ума, - с теплотой сказал он. - Потом учишься фильтровать, как радиопомехи. Ты не можешь сделать тишину, но можешь настроиться на одну волну.

- И как?

- Я закрываюсь. Я не могу отгородиться, лишь приглушить. Чужие чувства становятся тише. Они есть, но они не мои. Я слышу их, как шум за окном.

Он помолчал. Диззи же думала, что это очень схоже с тем что делает она... Правда Карл явно достиг в этом куда больших высот.

- С людьми сложнее. С животными проще. Они не думают словами. Они чувствуют и действуют. От их примитивных чувств легко закрыться и их легко подтолкнуть. Просто донести, куда идти и что делать.

- Как с Сирано.

Он открыто улыбнулся.

- Да. Сирано - хороший. Он первый, кто совсем не боялся меня, как и я его.

Диззи вспомнила хорька в клетке. Его чёрные глаза, его любопытную мордочку... Она тогда однозначно подумала, что тот был подопытным. А теперь, поняв сколько тепла Карл вложил в произношении имени питомца, поняла, что тот был другом... Но кое-что не давало ей покоя. Весь этот разговор, все слова и её интуиция, как и последняя мысль о друге...

- Карл, - голос Диззи прозвучал чуть тише, чем она хотела. - Ты сказал тогда, в спортзале, что пришёл запрос. Официальный. Что кто-то на меня указал... Кто?

Он не ответил сразу. Смотрел в потолок, на мигающую лампу, и его лицо в этом неровном свете было бледнее обычного и слишком неподвижным.

- Это был я.

Слова упали в тишину салона тяжёлыми камнями. Диззи замерла.

- Ты сказал, что это плановая проверка.

- Я соврал.

Он повернулся к ней, отведя взгляд от потолка. В его глазах не было вызова, или хоть какой-то попытки оправдаться. Только усталость и что-то, что она сначала приняла за боль... Но нет. Это была обречённая честность.

- Не было никакого запроса, - немного сбивчиво продолжил Карл. - Я сам тебя отследил, ещё в сентябре. Ты была... Громкой. Не мыслями, стенами. Чтобы кто-то так закрывался ни с чего, это было... - он запнулся, подбирая слово. - Необычно. Я начал наблюдать, смотреть, как ты двигаешься, как отвечаешь на лекциях, как смотришь на людей... А потом ты пришла в библиотеку, и я понял.

- Что понял? - нахмурилась девушка.

- Что ты своя. И что, если я не подам отчёт, это сделает кто-то другой. Когда заметят - а заметили бы - тебя бы просто... Взяли. Без подготовки и права выбора.

К концу он говорил уже ровно и спокойно. Это спокойствие было хуже крика. Диззи смотрела на него, и внутри неё всё кипело.

"Какого хуя, умник?.."

- Ты сыграл меня, - резко сказала она.

- Да.

- Тест. Карты. Твои разговоры про "держись меня" - это была игра?

- Нет, - он устало покачал головой. - Тест был проверкой, Диз. Я должен был убедиться. Но остальное... Я не играл. Я хотел, чтобы ты пошла сама. Чтобы у тебя был выбор... Хотя бы его иллюзия.

Диззи сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль помогала не сорваться на повышенный тон.

- Выбор? - прошипела она. - Ты сказал, что придёт запрос, что меня проверят с протоколом, сказал, что если откажешься - пришлют другого. Это было ложью?

- Нет. - отрезал он, глядя прямо в глаза. - Если бы я не подал отчёт, рано или поздно тебя засекли бы на плановом скрининге после выпуска. У всех проверяют фон. Твой дар... Он не остался бы незамеченным. Я знаю, как это работает.

- И ты решил, что имеешь право выбрать за меня?

Карл тяжело молчал, начав громче дышать... Он молчал так долго, что Диззи уже хотела что-то сказать, но он опередил.

- Нет. Я решил, что имею право дать тебе шанс. Если бы я не подал отчёт, ты бы продолжила жить... До следующего скрининга. А потом тебя бы вызвали, проверили, и ты бы пошла не в разведку, а в программу "специальных исследований", так как способности не проявляются так резко в таком возрасте... Я знаю. Часто бывает так, что способности сильно ослабевают или исчезают полностью в период полового созревания, как у меня с мыслями... Но вот что бы они проявились после...

Он замолчал, не договорив. Пальцы его на подлокотнике больше не дрожали - они лежали неподвижно, и это было страшнее. Диззи запоминала всё что он говорил, но эмоции всё же брали вверх.

- А если бы ты провалил тест? - с злобой спросила она. - Если бы я не показала способности?

- Я бы подал отчёт с нулевым результатом, - ответил Карл с каменным лицом. - И ты бы осталась в покое. На время.

Она смотрела на него. Внутри неё всё кипело - гнев, обида, чувство предательства, которое жгло изнутри.

"Пас-с-скуда-а..."

Но где-то глубже, под этой болью, и едкими мыслями, были и другое чувство...

- Ты боялся, - на грани слышимости сказала она, немного вернув контроль. - Не за себя.

- Да.

- Почему? - хрипло спросила она.

Он не ответил сразу. Посмотрел в иллюминатор, на тьму и проблески редких звёзд, подумал... Потом сказал шёпотом:

- Потому что я знаю, каково это, когда ты один. Слышать, чувствовать всех и знать, что никто не слышит тебя и не понимает... Я смотрел, как ты живёшь. Как притворяешься и улыбаешься, когда хочется кричать.

"Узнал себя?" - ударила тяжёлая мысль.

- Ты была одинока. Я тоже, и потому подумал: если мы будем вместе, может, нам обоим станет легче?.. Но я ошибся в методах, не стоило врать... Я просто не знал, как иначе.

Диззи молчала. Гнев не ушёл - он сидел где-то под рёбрами, горячий, тяжёлый... Но опыт собственных действий диктовал ответ о том, почему он так сделал.

- Ты использовал меня, - утвердительно сказала она.

- Я пытался тебя спасти. - Карл не отвёл взгляда. - Спасти так, как не смог спасти себя. Я пошёл в эту систему почти добровольно, потому что понял: если я не пойду сам, меня всё равно заберут. А так... У меня есть допуск, есть право голоса и возможность помогать другим... Таким, как мы, - парень горько усмехнулся. - Я думал, что, если ты пойдёшь со мной, мы сможем... - он прервался, подбирая слово. - Защитить друг друга. Я не хотел тебя обманывать... Но когда ты спросила про запрос, я испугался, что ты откажешься...

Карл оборвал себя, явно недоговорив. Диззи смотрела на него и думала о том, как он ждал её в библиотеке, как сидел в спортзале, когда она тренировалась, как пришёл в раздевалку после игры... В его словах была правда, этого не отнять.

- Ты должен был сказать раньше, - упрямо сказала она.

- Знаю.

- А я не знаю, могу ли я тебе доверять.

Он кивнул. Медленно, как подсудимый принимавший обвинительный приговор.

- Я понимаю.

Она сжала зубы. Внутри неё всё разрывалось - от обиды, гнева и неожиданного понимания того, что он не желал ей зла... Он просто был таким же, как она. Ищущим опору и понимание.

- Карл, - сказала она. - Ты жалеешь, что сделал это?

Он посмотрел на неё. Долго. Потом покачал головой.

- Нет. Я жалею, что соврал. Но не жалею, что ты здесь. Со мной.

Диззи молчала. Чувства не уходили, всё так же комкаясь глубоко под сердцем.

- Я не прощаю тебя, - сказала она, приняв решение. - Не сейчас...

- И всё же, - вклинился он. - Я прошу у тебя прощения за ложь.

- ...но я понимаю, почему ты это сделал. - недовольно закончила Флорес.

В его глазах мелькнуло что-то, но она не стала разбираться - слишком напряжно после такого "откровения".

- И я не хочу, чтобы ты врал мне, - дополнила она, не глядя на Карла. - Никогда. Если мы... - она запнулась, подбирая слово. - Если мы теперь в одном корабле, я хочу знать правду. Всю.

- Обещаю, - сказал он. - Спасибо, Диз.

Она не ответила. Просто кивнула и продолжила смотреть в иллюминатор, наконец заметив, что больше не было космоса.

Сначала появились разрозненные огни, они вспыхивали где-то далеко внизу и гасли, проваливаясь в темноту... Потом огни остались позади, и внизу проступило что-то другое. Белое, бесконечное...

"Снег?.."

Диззи смотрела, как он тянется к горизонту, ровный, пустой, без единого проблеска жизни. Ни городов, ни дорог, ни огней...

- Минут десять, - сказал Карл. - Может пятнадцать. Воздух стал... Плотнее.

Диззи прислушалась к себе. Он был прав. Давление в салоне изменилось, и уши слегка заложило. Она сглотнула, разжимая перепонки, и в тот же миг почувствовала, как челнок начал быстро снижаться.

Корпус задрожал, за иллюминатором замелькали скалы, снежные шапки и чёрные провалы ущелий. Где-то внизу, между двумя горными хребтами, Диззи успела заметить полосу - ровную, вырубленную прямо в скале.

"Посадочная?.. Но без огней или опознавательных знаков..."

Челнок ударился о бетон. В грузовом отсеке что-то грохнуло, посыпалось, и снова стало тихо... Так тихо, что Диззи слышала, как бьётся её сердце.

- Прибыли, пассажирам на выход, - сказал кто-то из пилотов по интеркому. Так буднично, как будто они приземлились в допотопном аэропорту, а не в пустоте, где не было ничего, кроме снега и скал.

Аппарель с шипением опустилась, и в салон ворвался холод. Не та летняя прохлада, которая была ей знакома по Буэнос-Айресу... Совсем иная: сухой мороз, обжигающий ноздри, заставлявший сжиматься лёгкие и превращавший дыхание в пар.

Диззи поднялась. Ноги не слушались - после долгого полёта они казались ватными... Карл встал рядом, и она почувствовала, как он замер на мгновение, вбирая в себя этот новый воздух.

- Холодно, - сказал он. Голос его прозвучал глухо, приглушённо.

- Ты ожидал другого?

Карл не ответил, лишь начал потирать руки.

Они вышли в проход. Пассажиры - все восемь человек в гражданской одежде - двигались медленно, неуверенно, как люди, которые только что проснулись и ещё не поняли, где находятся... Кто-то оглядывался, кто-то сжимал сумки, кто-то просто стоял, глядя в одну точку...

Диззи спустилась по трапу первой.

"Бррр-р..."

Бетон был ледяным, шершавым, в мелких трещинах, куда набился снег. Вокруг - величественные горы. Они поднимались со всех сторон, чёрные, с белыми шапками, и казалось, что челнок приземлился в огромной каменной чаше. Ветер ровно дул в лицо, срывал снег с вершин и бросал его в гладь посадочной полосы.

Базы не было видно. Только бетонная полоса, уходящая в скалу, и чёрный провал тоннеля.

- Прошу следовать за мной.

Голос раздался сбоку, и Диззи обернулась. Человек в чёрном пальто и фуражке стоял в трёх шагах от неё, и она не слышала, как он подошёл. Не слышала шагов, не слышала мыслей... Они были глухими, и спрессованными.

"А вот это уже интересно..."

Он был невысоким, коренастым, с абсолютно незапоминающимся лицом без шрамов или родинок. Форма сидела на нём безупречно, без единой складки, без намёка на то, что под ней живой человек. На фуражке - кокарда с орлом и чёрный рант.

- Предъявите документы, - приказал он.

Диззи молча протянула предписание. Он взял, посмотрел, вернул.

- Изабель Флорес... Направление - "Игры и теория", - он перевёл взгляд на Карла. - Карл Дженкинс... Аналогично... - он продолжил методично перечислять остальных, быстро закончив. - Следуйте за мной.

Они двинулись к тоннелю. Снег хрустел под ногами, ветер выл в ущельях, и Диззи поймала себя на мысли, что ищет пути отхода из этого ледяного игу, стараясь дыханием согреть пальцы... Безуспешно. Просто привычка, въевшаяся в подкорку... Выхода не было. Только скалы, снег и этот чёрный провал, который становился всё ближе.

"Ну и дубак..."

В тоннеле было темно. Сначала Диззи ничего не видела - только силуэт провожатого, который шёл впереди, не оборачиваясь, и звук шагов будущих разведчиков, гулко отдававшийся от стен... Потом глаза привыкли, и она разглядела голый бетон без облицовки, плакатов, надписей... Только вентиляционные трубы под потолком, покрытые инеем, и кабель-каналы. Тоннель уходил всё ниже. Длинный, прямой, с редкими лампами, которые едва мерцали в такт какому-то невидимому ритму. Воздух понемногу становился теплее.

Они шли молча. Пять минут. Десять... Диззи продолжала запоминать, стараясь мысленно отмечать хоть какие-то ориентиры. Тоннель разветвлялся, уходил в стороны, но провожатый шёл прямо, и она всё так же следовала за ним, потому что другой дороги не было.

"Какая же махина..."

С этой мыслью тоннель расширился, и они вышли в огромный зал с высоким потолком и светлыми стенами. Тусклый свет, который шёл откуда-то сверху, с потолка, ложился на пол неаккуратными кругами. В центре зала располагалась стойка, за которой сидели двое в чёрных пиджаках. На стене за ними - неработающие, чёрные экраны... И плотная, тяжёлая тишина.

- Прибывшие в программу "Игры и теория" - пройти регистрацию, - голос провожатого прозвучал как удар. - Остальным ожидать.

Шестеро остальных зашевелились, переглянулись. Кто-то шагнул к стойке, кто-то остался на месте. Диззи посмотрела на стоящего рядом Карла. Явно напряжённого.

- Дженкинс, Карл, - провожатый посмотрел на него, и в его голосе появилась нотка уважения. - Уже подтверждённый... Хорошо. Вам - в группу "А". Сопровождение будет.

Карл кивнул. Повернулся к Диззи.

- Увидимся.

- Увидимся, - отозвалась Диззи.

Он хотел сказать что-то ещё, но не сказал. Просто кивнул и пошёл за человеком в форме, который ждал его у бокового прохода. Диззи смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом.

"И вот я одна..."

- Флорес, - сопровождавший их офицер повернулся к ней. - Следуйте за мной.

Она пошла за ним не оглядываясь.

Второй тоннель был уже. Стены здесь не были голыми - на них висели плакаты, такие же серые как в челноке, казённые, с мелким шрифтом. Диззи не пыталась их читать - она смотрела под ноги, на бетонный пол, на кабель-каналы, которые тянулись вдоль стен, и думала о том, что здесь, под землёй, в этой тишине, в этом холоде, который не отпускал, её жизнь разделилась на "до" и "после".

Офицер остановился у двери. Она была такой же, как все - серая, металлическая, без опознавательных знаков, ручек или хоть чего-то, за что мог бы зацепиться глаз.

- Ваше место, - сказал он. - Подъём ровно в шесть-ноль-ноль. Форма на кровати.

Он указал на небольшой закуток за дверью: узкая койка, стол, стул, экран на стене. Всё. Ни иллюминаторов, ни окон, ни выхода...

Диззи шагнула внутрь. Дверь за ней закрылась - мягко, почти беззвучно, и она осталась одна.

Она стояла посреди комнаты и слушала, как гудит вентиляция. Ровно, монотонно, как пульс...

Она не знала, где Карл. Не знала, где остальные. Не знала, что будет завтра. Не знала, сколько времени она проведёт здесь, под землёй, в этой тишине... Но сейчас ей был любопытен, почти по-детски, другой момент.

Форма встречала её на койке. Сложена аккуратно, с той пугающей педантичностью, которая не оставляет сомнений: здесь не терпят складок, неровностей, и вообще что-либо, что выдаёт живое, дышащее тело. Серо-стальной цвет, почти не отражающий свет - в тон бетонным стенам.

Диззи взяла китель в руки...

"По размеру?" - удивилась она.

Ткань была плотной, шершавой, с мелкой фактурной стёжкой - не та синтетика, которую выдают в пехоте... Там всё было рассчитано на массовость, на дешевизну и взаимозаменяемость. Здесь ткань была качественной... Да и подбор по размеру был отдельной болью первых дней в пехтуре...

Крой - приталенный, с высокой стойкой воротника, который закрывает шею до середины. Прощупав воротник, она поняла, что тот не гнётся и не мнётся. Держит форму, и будет врезаться в челюсть, напоминая не сутулится. Плечевые накладки тоже были жёсткими, с чёткой геометрией, они расширяют силуэт, делают фигуру более массивной, более... Правильной. Угрожающей.

"Как на плакатах. Как на тех фото..."

На левом рукаве, выше локтя располагалась нашивка. Тёмный круг, в центре которого расправляет крылья орёл. Под ним надпись: INTEL. Орёл был выполнен грубо, почти гравюрно - угловатые линии, отсутствие полутонов... В пехоте такой символизм был другим: там доминировали черепа... Здесь - власть. Контроль.

"То, что не видят другие, а само видит всё."

На правом рукаве был шеврон курсанта. Простая геометрия: два перекрещённых меча, над ними - раскрытый глаз. Диззи провела пальцем по вышивке. Иглы работали мелко, плотно, без единой пропущенной нити или обычного заводского брака. Как будто тот, кто это шил, тоже проходил строгий отбор...

Брюки, в пику пехотным, были прямого кроя, с стрелками, которые не потеряются даже после стирки. По бокам располагались широкие зашитые карманы, а на левом бедре - дополнительный, узкий и вытянутый.

"Под метательные ножи..."

В лагере Карри и пехоте нож носили на голени, подсунутым под обмотку ботинка. Здесь было иначе. Всё на виду. Всё под рукой... Разница в уровне и подходах была отчётливой и немного тревожной.

Сами ботинки были выше щиколотки, из толстой чёрной кожи - настоящей, что тоже удивляло - на шнуровке. Подошва была жёсткой, с глубоким протектором, но без шипов. В пехоте у них были шипованные берцы. Здесь же, под землёй, на бетонных полах, шипы не нужны... В отличии от тишины.

Ремень - широкий, из той же плотной кожи, с массивной пряжкой с орлом. На обратной стороне, которую не видно, когда ремень застёгнут, была затёртая гравировка. Ни одна буква не угадывалась, даже на ощупь.

"Кто-то явно провёл очень тщательную работу."

Вместо ожидаемого головного убора к форме прилагалась кобура. Не набедренная, как у офицеров пехоты, а скрытая, под мышку, на перекрестье ремней. Она была явно новой, свежая кожа ещё не приняла форму тела, и, когда Диззи примеряла её, ремни врезались в плечо, напоминая, что её тело просто носитель, лишь опора для инструмента.

"Ну не выдадут же они пистолет в первый же день..."

И, в завершении, тонкий силиконовый браслет с жетоном. В пехоте такие же носили на шее, на металлической цепочке. Здесь жетон явно предполагалось носить на руке... И он не звенел при движении.

"Тишина. Всё для тишины."

Она стояла перед зеркалом - маленьким, втиснутым в стену, без рамы, без подсветки - и смотрела на себя. Форма сидела как влитая. Жёсткий воротник, расширенные плечи... Она не узнавала себя. Не потому, что форма изменила её. Просто она делала Диззи частью системы, которая не терпит неровностей, в пику флоту и пехоте. Она провела рукой по воротнику, поправила шеврон, затянула ремень на одно деление туже... В пехоте форма была грубой, мешковатой, она скрывала тело, делала всех одинаковыми. Здесь форма была индивидуальной. Тщательно подогнанной. Как будто систему интересовала не общее число, а каждая единица в отдельности.

Диззи закрыла глаза.

Вентиляция гудела. Где-то далеко, за бетонными стенами, выл ветер. И она думала. О том что лагеря Кронкайт и Карри были другими. Там орали, сразу же, по прибытии... А здесь было тихо. Здесь не орали. Здесь просто... Принимали.

Вопрос в том, что от неё потребуется взамен.

ГЛАВА 5: Непривычность

2 декабря 2296 года

Сектор ?3: Евразия, полярный Урал

Учебный комплекс Федеральной Службы Разведки (ФСР)

Побудка пришла не звуком, не воплем сержанта и даже не треском динамика, от которого в первые дни пребывания в лагере Кронкайт хотелось выть... Она пришла мыслью, чужой и аккуратной, как игла. Она вошла в сознание Диззи за секунду до того, как загудела вентиляция.

"06:00. Подъём, курсанты."

Диззи открыла глаза. Низкий серый потолок, гудящая словно пульс вентиляция... Форма, которую она вчера аккуратно разложила на стуле.

Она села. Тело слушалось. Немного подзатекло, но не ныло. Ночь была без сновидений, впервые за много месяцев, и она чувствовала себя странно, непривычно отдохнувшей.

"Сколько часов я проспала?.."

- 06:00, - сказала она вслух, проверяя голос.

Он прозвучал глухо, в бетонных стенах он сразу же умирал... Рядом, за стеной, кто-то завозился и короткая, испуганная мысль прорвалась сквозь перекрытия:

"...где я?.." - и тут же стихла.

Диззи встала босиком на холодный пол. Форма легла на плечи привычно и чуждо одновременно - жёсткий воротник врезался в шею, ремни кобуры ещё не приняли форму тела... Она застегнула пряжку, провела пальцем по затёртой гравировке, затянула шнуровку ботинок. В зеркале отражалась не она... Не то чтобы цвет формы, высокий воротник и круги под глазами делали из неё нового человека, скорее чуждую.

"Работаем" - мысленно сказала она отражению, пусть привычное слово и не принесло никакого облегчения.

Стоило ей подойти к двери, как та сама, без шума открылась.

Коридор был всё тем же. Свет падал ровно, без теней, и создавал лёгкую иллюзию пространства без глубины. В конце коридора, у поворота, уже стояли парень и девушка, в такой же как у неё форме. Такие же серые и притихшие... По их глазам читалась тревожность и непривычность.

Диззи пошла к ним.

Никто не сказал ни слова. Парень - высокий, с пухлыми щеками и запавшими глазами - скользнул по ней презрительным взглядом и отвернулся. Девушка смотрела в пол, не давая разглядеть лица.

"...тихо... слишком тихо..."

Диззи отвернулась, попутно отгородившись от потока чужих мыслей ставшим привычным усилием.

"Какие необщительные."

Из бокового прохода вышли ещё двое. И ещё. Они двигались молча, как тени, и через минуту их было уже восемь. Девять. Десять. Пятнадцать. Двадцать... И никто не говорил! Слышно было только дыхание, шуршание ткани, глухие удары ботинок...

"В пехоте орали сходу, с пяти утра... Зим орал так, что поджилки тряслись. А тут..."

Тишина была страшнее... И кто-то осмелился сделать первый шаг.

Диззи не разобрала, кто - может, парень, может, девушка, которая смотрела в пол... Они двинулись не толпой и не строем, а как-то само собой, как будто невидимая нить тянула их в одну сторону, что вызывало вопросы у Диззи.

"Где сержанты? Где сопровождение, мать его, и куда мы идём?"

Коридор разветвлялся, но они сворачивали без колебаний. Диззи ловила себя на том, что механически старается запоминать дорогу, как и вчера, несмотря на отсутствие каких-либо ориентиров: вокруг был лишь бесконечный бетонный коридор, собственное дыхание и шаги.

Через минуту в воздухе появился запах. Сначала слабый, потом всё отчётливее... Что-то странное, непонятное. Желудок сжался, и Диззи вдруг поняла, что голодна, так как ела ещё вчера утром.

"Это... Не синтетика?"

Коридор вывел их к широкой двустворчатой двери без ручки. Она открылась сама, разъехалась в стороны, как и дверь в комнате Диззи, а за ней оказался светлый зал. Просторный, с высокими потолками, из которых тянуло приятным ароматом. Внутри стояли длинные столы, металлические и основательные, каждый на шесть мест. У каждого места уже стоял наполненный поднос.

"Никаких очередей?.."

Диззи села. Рядом - девушка, которую она мельком видела в челноке. Ту, что смотрела в иллюминатор, не двигаясь. Сейчас её лицо было бледным, а губы сжаты. Остальные ей не были знакомы вовсе, но люди вообще не привлекали внимания...

"Э-э-э-э..."

На подносе же лежала пара яиц, сваренных вкрутую, пакетик соли, кусок хлеба, масло и большой стакан молока. И всё это было настоящим... Диззи понюхала молоко. Пахло чуть сладковатой, холодной свежестью.

В пехоте была баланда. Разноцветная, с разной консистенцией, пахнущая дешёвым жиром и соей. В фрагментированные подносы её вливали сами солдаты черпаками, и есть её нужно было быстро, пока не остыла, потому что холодной она становилась абсолютно отвратительной и несъедобной, несмотря на пристойный вид. Здесь же еда была нормальной... Даже больше. Это дёргало нерв сильнее, чем если бы она оказалась такой же знакомой ей баландой.

Диззи взяла яйцо, медленно очистила и посолила. Осмотрела со всех сторон, слегка надорвала. Белок был упругим, а желток рассыпчатым, слегка влажным. Первый укус она очень неспешно, боясь обмануться в ожиданиях... Она пробовала яйца всего пару раз за всю жизнь, по праздникам, и вкус был таким каким она запомнила - великолепным. Насыщенным, двойственным, и что самое важное - настоящим.

"Нормально так разведчиков-то кормят!"

В противовес её мыслям, в столовой было тихо. Сослуживцы ели молча, с постными лицами, как будто у них был полевой паёк. Слышен был только хруст скорлупок, шорох хлеба и редкие гортанные глотки. Никто не разговаривал, даже не перешёптывался.

"Говорить нельзя..." - поняла Диззи, слегка уняв свой восторг от несинтетической еды.

Тишина не была запретом, как ей виделось, скорее каким-то негласным правилом... Как будто сама атмосфера давила на умы, высасывая слова прежде, чем они успевали оформиться.

Диззи покосилась на механически евшую соседку. Мысли были глухими, но вполне улавливались: "...хлеб... как дома... как мама...".

Диззи отвела взгляд, спрятав непрошено возникшую улыбку за отпиваемым молоком.

"Настоящий хлеб дома? Понятно, мажорка... Н-да, ну и контраст... В пехоте приёмы были временем разговоров и обсуждений, никто не мешал. Даже офицеры не лезли, сержанты так тем более... А здесь..."

Здесь было время думать, избыточно много времени.

Она доела, стараясь не мешкать, несмотря на желание посмаковать непривычно вкусную еду, вытерла губы тыльной стороной ладони... Молоко было холодным, чуть сладким. Настоящим... Вкус, который она отведала впервые здесь и сейчас, был очень приятным, даже лучше яиц. Пока остальные еле-еле ковырялись в очень достойном, как на её взгляд, завтраке, Флорес решила чуть подробнее осмотреть окружающих, но взгляд как-то сам прикипел к одной точке.

В самом дальнем конце зала, у стены, стояли двое. В чёрной форме, без опознавательных знаков или погон. Они не ели, лишь наблюдали, заложив руки за спину, и Диззи чувствовала их спокойные, немигающие взгляды. Мысли их были приглушёнными, и она с удивлением поняла, что не может разобрать ни слова.

"Они умеют закрываться... Лучше меня, и намного..." 

Мысль давала проблеск надежды, неожиданный и приятный, контрастный окружающей обстановке. Перспектива блаженной тишины внутри собственного черепа радовала...

Тем временем последние, самые нерасторопные, наконец-то доели свою пищу, но никто не подал команды, не объявил, что, собственно, делать дальше.

Диззи нетерпеливо сжимала пальцы на коленях. Не то что бы в пехоте каждая минута была занята, но такого не было точно. Чтобы после приёма солдаты сидели за столами, ожидая незнамо чего молча?.. Нонсенс. Но тут... Как будто само место желало, чтобы время становилось вязким, замедляло свой ход. И от этого замедления плавно нарастало внутреннее напряжение.

"Чего они ждут?"

Она чувствовала, как кто-то за соседним столом начинает паниковать.

"...делать... куда идти... не знаю..."

Диззи прикрыла глаза. Если они хотят вывести всех на нервы... Пусть, но не её случай. Тишина для неё была радостью. Относительной, конечно, но тишина стойко ассоциировалась с отдыхом и спокойствием, что в прошлой жизни, что в нынешней. Ор и оскорбления от сержант-инструкторов были всяко хуже... Когда она открыла глаза, в проходе стоял встретивший их вчера офицер. Та же форма, то же лицо. Он неспешно обводил присутствующих изучающим, чуть ленивым взглядом.

- Все присутствующие - за мной.

Голос был негромким, но в тишине столовой он прозвучал как скрежет разрезаемого стекла.

Двадцать человек встали одновременно. В этом движении не было слаженности... Каждый вставал как хотел: кто-то суетливо, кто-то спокойно, кто-то с тяжёлым вздохом...

"В пехоте нас учили быть одинаковыми..."

Она вышла в коридор, и за её спиной остался запах настоящего хлеба, настоящего молока и тишина.

Офицер уже ждал в коридоре, и стоило последнему человеку выйти из столовой, он шагнул вперёд, и все двинулись за ним. Диззи смотрела в спину идущему перед ней парню, на его жёсткий воротник, на то, как напряжены плечи... Все окружающие были напряжены.

Тоннель уходил вниз, свет становился ярче, а воздух теплее. Диззи перестала считать повороты. Она чувствовала, как напряжение в толпе нарастает, как чужие мысли начинают биться о её стену. Страх, любопытство и ожидание причудливо сплетались между собой.

Процессия - назвать это строем у Диззи язык бы не повернулся -остановилась перед широкой дверью. Такая же серая, без ручки, но больше - в два раза выше, чем в столовой, с добрый пяток метров. Офицер повернулся к ним лицом, обвёл взглядом.

- Вводное занятие, - сказал он. Голос по-прежнему негромкий, но в тишине коридора слова скрежетали. - За этой дверью. Вопросы есть?

Тишина. Никто не спросил ни о чём... Дверь открылась с лёгким шипением. Светлое помещение, два десятка массивных индивидуальных парт. Никаких планшетов, бумаг или хоть чего-то... Разве что за главным столом, у большого экрана, сидела женщина неопределённого возраста в белой форме.

- Садитесь, курсанты, - спокойно сказал она, глядя перед собой. - Спасибо, лейтенант Браун, вы свободны.

Коренастый разведчик быстро вскинул руку к виску и, развернувшись, удалился. Прибывшие не очень уверенно расселись, а Диззи заняла место поближе к женщине, всего в метре от неё.

"Слепая?"

- Капитан Загута, буду вашим куратором в течении следующих двух недель, - без сантиментов представилась она. - На время вводного курса, который начинается сегодня. Все вы обладаете различными способностями, которые и привели вас в программу "Игры и Теория", - экран резко зажёгся, высветив надпись и эмблему программы, попутно напугав кого-то в конце класса. - Суть вы должны знать так, чтобы, когда вас разбудили посреди ночи, вы чётко ответили. Игры - это основа, парапсихология во всём её многообразии, - слайд сменился без видимых действий со стороны капитана. - Сами способности, область их применения, сильные и слабые стороны. Первой задачей вводного курса будет определение способностей и уровня сил каждого из вас, солдатики, - офицер позволила себе усмешку, что выглядело угрожающе на безмятежном лице. - Теория же отвечает за то, что мы делаем и для чего, - слайд вновь сменился. - Моделирование поведения противника и то, как ему следует противодействовать. Какие будут требоваться ресурсы? Где давать отпор? Целесообразно ли вообще бить именно сейчас? Ответы на эти и другие вопросы и будут вашей предметной областью на весь срок обучения и дальнейшей службы.

Диззи смотрела на эту женщину с белыми глазами и безмятежным лицом, одновременно и слушая, и думая о своём нынешнем положении, сравнивая с прошлым. Её окружал молодняк примерно её возраста, и пусть она не читала их мысли целенаправленно, общий настрой какого-то нездорового предвкушения напополам со страхом был явственно ощутим... В противовес её маскируемому волнению.

- Мэм, курсант Флорес, - по-военному чётко, но негромко представилась Диззи. - Разрешите вопрос, мэм.

Капитан повернула к ней голову... Пустой, невидящий взгляд белых глаз на бледном лице не пугал Диззи, но был в некоторой степени некомфортным.

- Разрешаю, курсант.

- Мэм, как именно будет проходить... - она слегка замялась, подбирая нужное слово. - Замер, оценка способностей? Мэм.

- Хороший вопрос, по делу, - незамедлительно отметила капитан. - На данный момент выявлено несколько ключевых типов способностей, которые градированы по силе. Большинство из присутствующих являются экстрасенсами первого типа. Эмпатами, если говорить проще, способными чувствовать эмоции - не слишком сильными, не будем врать. Хотя дар поддаётся тренировке, и те, кто будут успешен в обучении, научатся не только читать эмоции зверей и людей, но также считывать психоэмоциональные "слепки" вещей и явлений... - она на секунду прервалась, недовольно пожевав сухие губы. - Возвращаясь к сути вопроса: сегодня вам надлежит пройти индивидуальные собеседования, анкетирования и практические тесты. Они определят степень ваших сил, критические уязвимости и есть ли среди вас те, кто имеют побочные способности.

- Уязвимости? - спросил женский голос из середины класса. Диззи чуть прикрыла глаза.

"Ой ебл..."

Голова спрашивающей резко дёрнулась как от удара, последовал болезненный вскрик, заставивший вздрогнуть аудиторию.

- Милостивый джин, не соблаговолите ли вы обращаться по форме? - ядовито ответила вопросом капитан, даже не повернув голову. - Курсант Флорес подала вам хороший пример, пользуйтесь.

Флорес аккуратно повернулась, стараясь не производить лишнего шума, чтобы увидеть ту, кто так неосмотрительно позволила себе неуставное обращение... Ожидания не обманули: это была соседка, которую она мысленно на завтраке окрестила мажоркой.

- У-гх... - простонала блондинка, потирая лоб. - Мэм, курсант Нойман, разрешите два вопроса?

- Последним словом так же должно быть "мэм", Нойман, - с едва ощутимой ноткой неудовольствия ответила разведчица. - Но так и быть, пренебрежём на первый раз... Разрешаю.

- Мэм... - всё ещё держась за голову начала та. - Что это было и что вы подразумеваете под уязвимостями, мэм?

- Телекинетический толчок, - чуть откинувшись на стуле ответила офицер. - Слабый, и лучше вам не проверять пределы моего терпения и сил. Касательно уязвимостей... Документально подтверждён факт того, что особые способности изрядно подстёгивает процесс деградации организма человека. Силу этого процесса и предстоит выяснить, но это некритично, воспринимайте это как "фамильную" черту всех, кто обладает даром, - криво усмехнулась Загута. - Другое дело - индивидуальные уязвимости. Они могут быть самыми разными. Абсолютно безобидными, вроде изменения цвета волос... Могут быть и более неприятными, вроде надпочечниковой недостаточности, или даже такими, - указала она пальцами на свои глаза скупым движением. - Наверняка на данном этапе можно сказать лишь одно: применение способностей будет сказываться на организме. Вопросы?

Аудитория молчала, переваривая сказанное капитаном. Диззи не была исключением. С одной стороны, она подспудно понимала, что ничего не случается и не даётся просто так, а второй шанс, полученный ей незнамо как... Да ещё и с таким "подарком"...

"Если сокращённый срок жизни, пусть и умно названный, не особо парит, то вот расплачиваться за непрошенное умение читать мысли какой-нибудь хуйнёй как-то не хочется..."

- Отлично, - ответила капитан на молчание аудитории. - В таком случае, заполняем анкеты.

Столы внезапно начали раздвигаться посередине, являя на свет планшеты, уже работающие. Диззи прикипела к нему взглядом, не обращая внимание на начавшееся копошение позади... Для начала она решила пробежаться по списку вопросов, благо тот был не очень длинным, и если первая его часть была максимально схожа с теми, на которые она уже отвечала в прошлой жизни при похожем анкетировании в пехотной учебной части - вопросы о родственниках, месте рождения и прочей банальщине - то вот вторая уже вызывала некомфортное покалывание в висках.

"Как бы вы описали собственные умения... Испытываете ли состояние головокружения... Против каждого из слов напишите первую возникшую ассоциацию..."

Диззи задумчиво провела левой рукой по волосам, одновременно начав заполнение правой с самого начала. Анкета должна была занять не более десяти минут. Диззи отвечала быстро, почти не задумываясь - имя, дата, место рождения, семейное положение, социальный статус...

Потом пошли вопросы о самочувствии: головокружения, галлюцинации, неконтролируемые приступы... Она отметила "нет" везде, где можно, и "редко" в графе "головные боли" и "тошнота". В конце концов, она поняла, что по сути даже и не соврала ни в одном вопросе.

В последнем разделе присутствовал список слов, с каждым из которых нужно было написать первую пришедшую в голову ассоциацию. Власть, страх, Федерация, дом, одиночество... Вот тут Диззи уже немного лукавила, отвечая не совсем первое что приходило в голову.

"Контроль... Публика... Человечество... Земля... Спокойствие..."

Диззи посмотрела на последнее слово - непонимание - и быстро написала: привычно. Планшет сразу погас.

Столы сдвинулись обратно, поглощая планшеты, и капитан Загута уверенно встала со своего места.

"Бодренько ходит для незрячей..."

- Анкеты сданы. Теперь переходим к практической части, - она обвела аудиторию пустыми глазами. - Вы будете проходить тесты по одному, первой будет... Курсант Флорес. Остальные ждут вызова в коридоре.

Один за другим курсанты выходили в смежную комнату. Диззи сидела, сцепив пальцы на коленях. Выходившие выглядели растерянными, кто-то даже был бледен... Девушка с двумя рыжими косичками вышла с покрасневшими глазами, но не плакала.

- Итак, курсант, - села напротив неё капитан, передвинув стул так, словно видела всё как зрячая. - Как вам первое утро?

"Ох-у-и-тельный вопрос..."

- Мэм, странно, мэм, - без запинки ответила Диззи.

- Странно... - хмыкнула капитан, чуть наклонив голову, колыхнув своими чёрными волосами. - Конкретнее?..

Диззи смотрела на неё, отмечая, что возраст, конечно, у Загуты неопределённый - можно было смело и сорок, и пятьдесят дать - но вот до старости ей явно было далеко.

- Мэм, подъём мыслью, первое построение без сержанта, путь до столовой и настоящая пища, мэм.

- А что, построение обязательно должно проводиться сержантом? - с усмешкой ответила вопросом капитан, глядя сквозь Изабель.

"Блять!.."

- Мэм, не могу знать. Устав федеральной службы разведки не является публичным, в отличии от уставов мобильной пехоты и флота, я лишь выстраивала аналогии, мэм.

На это капитан уже не спешила ответить. Неспешно подняла руки, уперевшись локтями в стол, переплела пальцы, уложила на них голову, явно о чём-то думая. Диззи старалась держать эмоции ровными и не пялиться.

- Домашняя работа проделана неплохо, курсант, - с ноткой сарказма ответила капитан. - И почему, на ваш взгляд, всё именно так, а не иначе?

- Мэм... - Диззи чуть помедлила, отмечая возросший пульс и понимая, что такие заходы от офицера в первый день ей вот вообще, совсем, просто категорически не нравятся. - Предполагаю, что всё это часть обучения. Что способности, которые люди считают... Неестественными или вовсе несуществующими, теперь неотъемлемая часть нашей жизни, которая для нас должна стать естественной... Мэм.

"Не выделяться, сучка..." - пикой кольнула её алогичная действиям мысль.

Капитан едва заметно кивнула. Белые глаза всё так же смотрели сквозь Диззи.

- Неплохо, курсант. Для первого дня, во всяком случае, - Загута разомкнула руки, вновь откинулась на спинку стула. - А теперь к делу.

Она достала из ниши стола колоду карт и металлический шарик. Диззи внутренне напряглась ещё больше.

"Опять?!"

- Вам знаком этот тест. Угадывание карт. Но с отличием, - капитан подвинула шарик к Диззи. - Сначала карты, затем попробуете сдвинуть шарик. Не старайтесь слишком сильно, у большинства вероятностиков не получается... Просто попробуйте.

Диззи выдохнула. Убрала стену ровно настолько, чтобы чувствовать образы, но не более того...

Первая карта - шестёрка треф. Назвала.

Вторая - дама пик. Назвала.

Третья - туз бубен. Назвала.

Четвёртая - десятка червей...

Здесь Диззи запнулась на секунду - слишком отчётливый образ, слишком точный... А показывать все возможности было бы не очень рационально, как ей казалось... Она назвала девятку червей. У капитана это не вызвало никаких видимых эмоций.

- Достаточно, - сказала она, переворачивая четвёртую карту. Десятка червей. - Хороший результат для того, кто не прошёл подготовки.

Она подвинула шарик ближе, отодвинула разложенные карты.

- Теперь это.

Диззи, чуть задержав взгляд на капитане, перевала фокус внимания на шарик. Маленький, блестящий, холодный...

"И как я должна это сделать?.."

В пехоте её учили двигать собственное тело, обращаться с оружием... Но не воздействовать на грёбаный металлический шарик силой мысли! Она попробовала представить, как он катится. Вот он сдвинулся с места, покатился к краю стола, упал на пол...

Ничего. Она попробовала иначе - не представлять, а почувствовать. Мысленно протянуться рукой до шарика, подтолкнуть пальцем... Тот и не шелохнулся.

"С-срань!.."

Теперь Диззи попыталась сжать его воображаемой рукой, сдавить, сдвинуть... Ничего. Только холодный металл, никак не поменявшийся от её потугов. Девушка выдохнула, чувствуя, как в темечке начинает пульсировать лёгкая боль от напряжения, возникшего от бесполезных усилий, и перевела взгляд на капитана. Та сидела неподвижно, белые глаза смотрели в пустоту.

- Мэм, не выходит, мэм, - сказала Диззи. Голос прозвучал ровно, но внутри она чувствовала досаду. Не потому, что не смогла... Просто не поняла, как за это браться. В пехоте любая задача имела алгоритм. А здесь...

"Возьми и сдвинь... Как и каким образом?.."

- Закономерно, - спокойно, почти удовлетворённо ответила капитан, убирая инвентарь обратно в стол. - Телекинез не ваш профиль.

- Мэм? - неопределённо спросила Диззи, в надежде узнать больше.

- Это редкий дар, курсант, - не обманула её ожиданий капитан Загута. - Особенно с учётом того, что ваш профиль уже ясен. Вы свободны, ожидайте в коридоре и вызовите Нойман.

- Мэм, так точно, мэм.

Диззи встала, в привычном, но немного подзабытом жесте вскинула правую руку к виску и направилась к двери, уже открывшейся.

- Нойман к капитану, - негромко сообщила она в ответ на перекрёстный обстрел взглядами от курсантов. - Остальные ожидают.

ГЛАВА 5.5: Разговор

Учебный комплекс ФСР, полярный Урал
2 декабря 2296 года, 21:47

- ...им образом, в свете всего вышеперечисленного, мы не разделяем точку зрения о наличии индивидуальности и какого-либо интеллекта у каждой отдельной особи Uropygi, но не исключаем гипотетического наличия разума у неких подвидов арахнидов, в данный момент времени нам неизвестных. - сказала Загута в пустоту кабинета и откинулась на спинку кресла.

Система голосового ввода пискнула, сохраняя последнюю диктовку, а над столом замерцал бесполезный для неё зелёный огонёк.

Работа над докторской в области биологии была почти окончена. Более трёх лет она каждый день занималась исследованием феномена арахнидов, и итоги этой работы совсем не радовали капитана разведки, несмотря на то что работа почти гарантировала ей высокое звание доктора.

Не желая ещё больше размышлять о беспозвоночных, капитан устало выдохнула, проведя рукой по столешнице, проверяя, все ли планшеты на месте. Двадцать единиц высокотехнологичного пластика и стекла лежали так же, как и два часа назад, в трёх стопках: перспективные, средние, на выбывание...

Кабинет у капитана был маленьким, что было нормально, но не давящим, что уже было нетипично. Бетонные стены были обшиты деревянными панелями - точнее, "трофейным" пластиком под дуб, который ей подарил сослуживец, выменяв у снабженцев за пяток бутылок сорокаградусного. На подоконнике стояла живая герань в старом горшке - единственное растение, которое не дохло от сухого воздуха вентиляции и регулярно пропускаемых поливов, а под окном отсвечивал престарелый инфракрасный обогреватель, создающий уют своим теплом.

За окном, бронированным стеклопакетом, сияли горы. Луна низко висела, подсвечивая снежные шапки и чёрные провалы ущелий. Зрелище было величественным... И совершенно бесполезным для уже как пять лет полностью слепого капитана.

- Красиво, наверное, - тихо сказала она в потолок.

- Так то-очно-у, - певуче ответил дверной проём.

Меркулов, как водится, зашёл без стука. Невысокий, жилистый, с болезненно-бледным от своей "экстраболячки" лицом. Чёрные волосы, как обычно, зачёсаны назад, на висках ранняя седина, пусть ему и было лишь двадцать четыре... Форма сидела на нём немного мешковато, так как он вечно брал на размер больше, чтобы "не стесняла движений", но в руках у него была пара кружек из столовой и неоткрытая бутылка коньяка, что естественным образом переключало восприятия капитана в более приятное русло.

- Ты вовремя, - Загута с смешком подвинула планшеты, освобождая место. - Как раз закончила на сегодня.

- Я всегда вовремя, и это мой единственный плюс! - Меркулов плюхнулся в кресло напротив, со стуком поставил кружки и залихватски плеснул коньяк в обе. - Ну, за успешный первый день!

- За то, чтобы они дожили до конца.

Чокнулись.

Меркулов сделал большой глоток, сморщившись - коньяк был не самым лучшим, с отчётливым привкусом спирта, но хотя бы несинтетическим... Загута же пила маленькими глотками, не торопясь и смакуя добрый на её взгляд вкус.

- Ну, рассказывай, - с натугой выдохнул лейтенант, кивая на планшеты. - Кто у нас будущий генерал-адмирал, кто расходник?

- Звёзд нет, - пожала плечами Загута. - Обычный набор. Средний уровень, такие же показатели... Пара солдатиков с потенциалом, остальные - операторы второго и третьего эшелона... - разведчица в задумчивости потёрла зачесавшийся подбородок... Телепатически. - Хотя есть один вопрос, но об этом позже.

Меркулов приподнял брови, скривив губы вниз.

- Ок-е-ей кэп... А как золотая дочка?

- У Нойман эмпатия выше среднего, но нестабильная, - чуть сморщилась капитан, недовольно дёрнув плечом. - Если не возьмётся за голову - чёрт знает, что делать, папаша вой подымет до Урана, если по обычному протоколу будем работать...

- Жаль, - почти непритворно цокнул лейтенант. - Хорошая фигура, и личико симпатичное, - Меркулов вздохнул с театральной тоской. - Для рекламки б сгодилась, - в ответ на это капитан усмехнулась. Кто о чём...

- Кстати о пропаганде, - мужчина потянулся, смачно хрустнув шеей. - Очередной запрос упал, федка хочет ролик о том, куда стрелять в жуков "с максимальной эффективностью".

- Серьёзно? - Загута подняла бровь. - Что-то зачастили доблестные воины объектива и треног...

- Ага, до конца недели нужен, как обычно, - слегка невпопад ответил молодой лейтенант. - Я, конечно, понимаю, что у них там свои планы, но... Странно как-то.

- И кого выбрал? - у капитана были свои соображения относительно запросов от министерства пропаганды, но она решила их не озвучивать.

- Пока никого. Присматриваюсь, - Меркулов потёр щёку и отхлебнул коньяк, уже не морщась. - Хотя есть один фактурный паренёк среди моих, Дженкинс. Молодой, глаза умные, форма сидит хорошо, лоб высокий... Самое то для федеральной сети.

- А сам он согласится светить лицом? - намекнула на один памятный случай Загута.

- Ой не вспоминай, - Меркулов скривился, как будто увидел в рационе ящик лимонов. - Работа как работа, тот идиот не в счёт... Да и что сейчас-то? Снялся, зажал гашетку, сказал пару фраз и свободен. Привычное дело, это тебе казнь в прямом эфире... Какая в сути разница?

Загута кивнула. Пропаганда была частью их работы, хоть и малоприятной. ФедНет требовал картинку, разведка же поставляла лица, в обмен получая чуть обелённое реноме в общественном сознании, а в данном случае - наверняка ещё и особей из карантинной зоны... Обычный бартер между структурами.

- Хорошо, поняла твой намёк и поговорю с твоим... Дженкинсом, - сказала она, делая мысленную засечку. - Намекну, что есть возможность, от которой не стоит отказываться.

- От души, кэп, - Меркулов снова наполнил кружки. - За это и выпьем.

Они чокнулись, выпили. Коньяк обжигал горло, тепло расходилось по телу, делая атмосферу уютнее.

- Ладно, - сказал лейтенант, вытирая губы. - Рассказывай про своих. Что в меню?

Загута невесело усмехнулась и пододвинула к другу первую стопку телекинезом.

- Ну вот, Диего Родригес, - подняла она верхний планшет. - Двадцать лет, из шестого сектора. Слабый телекинез. Но это так, ни о чём, ты анкету глянь.

Меркулов пробежался глазами по первому досье, открыл результаты сегодняшнего анкетирования... Чуть не подавился коньяком, пытаясь сдержать смех.

- Давненько таких самоубийц не было... "Власть - хуйня", "Федерация - мудаки"...

- Скорее просто идиот, - Загута безразлично пожала плечами. - Что взять с молокососа без родственников-граждан? Но телекинез есть, хоть какой-то... Может и выйдет толк.

- Да если и нет, - потянулся лейтенант за следующим планшетом. - До твоих высот пока никто не добрался, а там уже не наша проблема будет... Давай дальше... Так, Суджин Ким?

- Из второго сектора, оба родителя граждане, - без проблем ответила капитан по памяти. - Уже понятно, что выйдет хороший эмпат для допросников.

- Ску-ко-та-а-а... - дал оценку Меркулов, театрально позёвывая и уже беря в руки следующий планшет, немного оживившись. - О, земеля... Давай про него!

- Говоришь так, как будто нам не нужны именно такие, - вяло усмехнулась телекинет. - Леонид Пирогов, третий сектор, как ты верно подметил. Наиболее агрессивный из всей группы, требует повышенного контроля. Слабенький эмпат и такого же толка телепат, да ещё и по физо слаб... Мрак, одним словом.

- Тот, который как на говно на всех смотрит? - серьёзно спросил лейтенант, скинув на секунду маску шута. - Ему бы в пехоту на пару месяцев, пообтесаться и научиться федерацию любить.

- Он самый, - покачала головой женщина. - И да, полностью согласна.

Меркулов уже сам перебирал планшеты один за другим, Загута по большей части лишь коротко комментировала, всего пару раз дав личную оценку. Он слушал, вставляя едкие замечания, а на пару досье, что заслужили комплиментарный комментарий от капитана, уважительно покивал... В конце концов, ему предстоит забрать кое-кого из них после вводного курса к себе...

Инфракрасный свет приятно грел воздух, вентиляция гудела, не давая застояться воздуху с терпкими нотками коньяка, а за окном медленно плыли звёзды...

...но самое интересное офицер оставила напоследок, понимая, что тут ей понадобится компетенция молодого друга.

- А это наш талант, которую привёл уже помянутый тобой Дженкинс, - сказала она без особого энтузиазма. - Курсант Флорес, девятнадцать лет, из "латинского рая".

От Меркулова не укрылось то, как капитан назвала рыжую девушку. Сознание на автомате подметило недурное лицо, примерив его на картинку очередного репортажа... Только вот слово "курсант" из уст боевой подруги в адрес новоприбывшей могло означать как неприязнь, так и симпатию, но в данном случае он бы не смог точно сказать, что именно женщина вкладывала в это слово.

- Та самая? - Меркулов оживился, припомнив позавчерашние вводные от врио командира базы. - Которая на тесте семь из семи выдала?

- Она самая.

- Ну-ка, ну-ка...

Меркулов провёл пальцами по экрану, вызывая данные.

- Анкета аккуратная... - серьёзно начал он, уловив эмоциональное состояние капитана. - Без ошибок или перегибов... Ассоциации... Хм, странная девка, - дал он своё заключение. - Но не вижу ничего из ряда вон.

Загута повернулась лицом к окну, не торопясь отвечать. Мысли текли неспешно, но кое-что не давало покоя...

- И вот мой вопрос... Изучи-ка протокол предварительного тестирования. За авторством твоего Дженкинса, кстати говоря.

Лейтенант глянул на неё исподлобья, чуя подвох, пару раз смахнул по экрану и вчитался в протокол тестирования почти двухмесячной давности... И быстро метнул неверящий взгляд на женщину.

- Чего блять?!..

- Вот и у меня такая же была мысль, когда сопоставила её анкету с протоколом, - тихо ответила капитан.

Меркулов пару раз тряхнул головой, всё ещё не веря глазам... Но серьёзность и задумчивость капитана заставляла молодого лейтенанта поверить, что это не изощрённая шутка из тех, которые та изредка себе позволяла.

- Так, - собрался он с мыслями спустя десяток секунд. - Мой птенец протестировал её по ДСЧ-2, так?.. Так. И она выдала семь из семи, что уже охуенный результат... Только вот "двойка" не предполагает наличие способностей к чтению мыслей, в отличии от "единички"... - капля пота скатилась по шее Меркулова, свидетельствуя о судорожной работе мысли. - А в анкете она указала что "слышит мысли окружающих в неопределённом радиусе"...

- Именно, - ответила женщина, поднеся сжатую ладонь к губам. - И в протоколе при этом указаны лишь "элементы базовой чувствительности", - ядовито процитировала протокол разведчица. - Это меня и волнует. Она мне сегодня дала три карты из четырёх... Да и по поводу четвёртой есть у меня мнение, что промах был нарочным.

- Уверена? - спросил Меркулов, на что получил угрюмый кивок. - Твою ма-ать... - устало потёр глаз мужчина. - Хочешь сказать, у нас есть вероятностик-телепат?..

Вопрос был риторическим. Стоит ли говорить, что умение читать мысли и умение видеть будущее были наиболее ценными для Федерации?.. Само по себе наличие любого из этих навыков уже гарантировало тёплое место и быстрое продвижение своему обладателю при минимальных усилиях, лишь бы носитель не был слабосилком. Но вот сочетание этих качеств в одном человеке...

- Что будем делать? - серьёзно и твёрдо спросил мужчина. - Предлагаешь понять, правда или нет?

- Да, - отрывисто кивнула Загута. - И установить, случайно ли у нас нарисовалась такая картина... Или же нет. Переговори с утра с Дженкинсом, только не дави - у парня интересная побочка... Нам надо понять, как он её выявил и почему использовал вариант теста для провидцев... Я же посмотрю, что курсант Флорес сделает в кубике.

- Хочешь сразу через допросную её? - деловито спросил лейтенант. - Логично, сразу пропесочим на предмет недостоверности.

- Да, но не в стул... Не только в стул, - поправила себя женщина. - Как раз пару недель назад прислали одного... Колониста, - с неприязнью сказала женщина, почти выплюнув последнее слово. - Полкан пока не вернулся, Брауну только будить молодняк, а других телепатов у нас так и так нет. Вот и узнаем, то ли лыжи не едут...

- То ли мы не обуты, - закончил за неё лейтенант, вставая. - И может закроем свою задачу заодно... Сделаю, капитан.

Несмотря на серьёзный тон, офицер хлопнул её по плечу, по-дружески и без чинов, сразу направившись к двери. На пороге обернулся, желая немного смазать серьёзный настрой, не сильно ему нравившийся в и без того не очень радостных буднях.

- Слушай, а эта Флорес... Она симпатичная?

- Витя, - ядовито улыбнулась капитан на провокацию, погрозив тому пальцем. - Щас ёбну!

- Ах да, - Меркулов шутовски хлопнул себя по лбу. - Прости, привык...

- Иди уже, клоун...

Лейтенант ушёл, начав фальшиво насвистывать марш единства и закрыл дверь с мягким стуком. Загута осталась в одиночестве, слушая приглушённый ветер за окном. Горы за окном всё так же сияли в лунном свете...

Взяв планшет с данными Флорес, женщина провела пальцами по гравировке на боку, где были только дата и регистрационный номер. Ничего лишнего... В отличии от той, чьи данные были в нём.

- Посмотрим, - сказала она вслух с едва уловимыми нотками предвкушения. - Завтра посмотрим...

Она убрала планшеты в сейф, полностью отключив голосовой ассистент - всё равно сегодня она уже не будет ничего надиктовывать - и откинулась на спинку кресла. В кабинете было тепло и уютно, в воздухе витал почти улетучившийся коньячный букет и аромат герани. Загута прикрыла глаза, пусть то и было бессмысленно, дозволяя себе просто насладиться атмосферой. День грядущий явно обещал внести разнообразие в серые офицерские будни...

ГЛАВА 6: Практичность

Учебный комплекс ФСР, полярный Урал
3 декабря 2296 года

Побудка вновь пришла мыслью, аккуратным касанием где-то на границе сна и яви.

Диззи открыла глаза за минуту до того, как вентиляция сменила тон с ночного на дневной. Полежала с десяток секунд, отходя от сна. Тело было тяжёлым, но не тем парализующим грузом первых недель, а здоровой, правильной тяжестью человека, который выспался.

Разве что мышцы ныли после вчерашних тестов на ОФП, но опять же, это была хорошая боль, которая как бы говорила: жива, работаешь, становишься сильнее... Да, вчерашний день тянулся долго, так как после анкетирования и тестов их вывели в закрытый зал. Несколько часов бега, прыжков, отжиманий и подтягиваний, но это прошло почти мимо сознания - нормативы тут были намного проще чем в приснопамятном лагере.

К вечеру мышцы закономерно горели, и она почти обрадовалась, так как в пехоте после такого давали возможность принять душ и час личного времени... Здесь же дали ужин, состоявший из травяного чая, настоящей курицы и риса, и отбой, но оно и понятно - первый день, о личном времени речи пока и идти не могло... Впрочем, относительно привычная военная колея с поправкой на разницу быта из-за рода войск дала главное: сегодня она проснулась без толики страха.

Садясь, она отметила, что форма висела на спинке стула так же, как и восемь часов назад. Вчера она оставила её так, и сейчас утренний ритуал занял минуту: китель, брюки, ремень, ботинки... За дверью кто-то прошёл, гулко стукнув каблуками...

В столовой зал был заполнен уже чуть более чем наполовину. Курсанты ели молча, с сосредоточенными лицами. Диззи села за дальний стол, спиной к стене, сравнивая сегодняшний день и вчерашний... Ещё вчера она вглядывалась в каждую деталь, стараясь ничего не упустить, всё было в новинку. Сегодня она просто завтракала, наслаждаясь настоящим рассыпчатым желтком, хлебом с маслом и, конечно же, молоком, после которого на языке оставался чуть сладковатый привкус. В школе и пехоте она научилась не замечать пустого вкуса, еда была лишь ресурсом для выполнения задач... Здесь же каждый глоток казался почти неприличной роскошью.

Однако, сегодня за ней очень внимательно наблюдал офицер Браун, стоявший у стены. Вот Флорес доела, вытерла губы, вот поставила стакан на поднос... И одновременно с этим неприметная дверь открылась, впуская в столовую капитана Загуту.

Диззи почувствовала, как внутри шевельнулось напряжение.

"С хрена ли она здесь?"

- Курсант Флорес, - голос капитана был ровным, ничего не говоря об эмоциях или внутреннем состоянии женщины. - За мной, остальным после приёма пищи проследовать за лейтенантом Брауном на обследование.

- Мэм, - Диззи медленно встала, оставляя поднос на столе, и голос её прозвучал ровно, почти буднично, будто она отвечала на обычном построении. - Так точно, мэм.

Капитан, тем временем, успела выйти. Дыхание молодой девушки оставалось ровным, но где-то под рёбрами, там, где вчера ещё сидел холодный ком ожидания, теперь разворачивалось нечто иное: острая, почти звериная готовность к тому, что привычный ход вещей только что свернул с проторенной колеи по непонятной самой Флорес причине.

Диззи вышла из-за стола и направилась к выходу, спиной ощущая взгляды сослуживцев, но не обернулась - бессмысленно. Загута ждала её в коридоре не двигаясь, не глядя на неё. Просто стояла, скрестив руки под грудью, и Диззи поймала себя на мысли о том, что в этой неподвижности было больше какого-то властного спокойствия, чем в любом окрике.

- Следуйте за мной, - бросила офицер и развернулась, даже не проверив, идёт ли Диззи следом так как знала, что та пойдёт, потому что других вариантов просто не было. Они свернули в боковой коридор, потом в другой, где свет горел чуть тусклее, хотя стены были всё такими же голыми, без плакатов или указателей... Воздух становился ощутимо плотнее и прохладнее с каждым метром.

Загута внезапно остановилась перед дверью, которая ничем не отличалась от других - серая, металлическая, без ручек, таблички или какого-либо намёка на то, что за ней может быть что-то особенное... Лишь когда капитан повернулась к ней лицом, Диззи поняла, что это не обычный кабинет и не учебный класс.

- Вчера вы заполнили анкету, - сказала Загута, и в её голосе по-прежнему не было никаких определяемых эмоций. - Прошли тесты. Всё в рамках стандартной процедуры. Но есть один пункт, - Загута наклонила голову, и её белые глаза, казалось, смотрели прямо сквозь Диззи. - В анкете вы указали, что слышите мысли окружающих в неопределённом радиусе. В протоколе тестирования, который составил курсант Дженкинс, указан контроль вероятности с базовой чувствительностью.

"Бляяя-я..."

Диззи почувствовала, как что-то внутри неё - смутное, неприятное недоумение - шевельнулось где-то в основании черепа. Вчера, когда капитан Загута самым краем упомянула эмпатов, она видимо что-то недопоняла... Ей казалось, что её дар был цельным, укладывающимся в одну строчку, как она и указала в анкете. Но сейчас, стоя перед дверью, перед своим непосредственным командиром... Она вдруг поняла, что, возможно, ошибалась в том, что никогда не разделяла эти вещи. Для неё это всегда было единым, тягучим потоком, от которого она так старательно закрывалась.

Ей казалось, что это одно и то же, две стороны одного дара. Как в той игре, когда она перехватила пас Быкова, даже не глядя на него, просто зная, куда полетит мяч...

"Чё-ё-ё-ёрт..." - осенило её.

Она тогда списала это на опыт, на рефлексы, на то, что просто видит игровое поле так же, как видела поле боя... Но сейчас, в холодной тишине коридора, к ней пришло понимание: опыт тут был ни при чём, либо же играл далеко не такую значительную роль! Она буквально видела будущее. Пусть на секунду, пусть на одно движение - но видела. И от этого открытия по загривку промаршировал строй мурашек, потому что если способности разные, то она пользовалась одной из них, даже не отдавая себе в этом отчёта...

"И-ди-от-ка-а..." - обречённо проплыло в голове. - "Просто... Не замечала?"

Тишина стала плотной, почти осязаемой.

- Так что сегодня, - Загута коснулась двери, не заметив состояния Флорес, и та открылась с мягким шипением. - Мы проверим достоверность ваших слов.

Диззи посмотрела внутрь. Внутри было неестественно темно. Лампа в центре потолка давала ровный, холодный свет, который не рассеивался, а падал строго вниз, создавая вокруг стула островок резкой реальности. Всё остальное тонуло в почти стерильной темноте. Стены терялись, потолок уходил в никуда, и казалось, что стул висит в пустоте, а пол лишь иллюзия под ногами. Четыре стены, глухие, без окон... Но главным было не это. Главным было ощущение искусственной безграничности пространства, которое не давало опоры, не позволяло спрятаться, и выкручивало мозги. Диззи не знала, как это место называется, но крайне некомфортные аналогии с допросной приходили на ум сами собой.

- Проходите внутрь, курсант, - приказала Загута.

Диззи не слишком уверенно шагнула через порог, и в этот момент её собственное незнание показалось ей тяжелее любых мнимых или реальных обвинений.

"Так, соберись... Просто чувствуешь, просто слышишь..." - дверь за ней закрылась с мягким, почти ласковым шипением. - "Бля, лучше б орали..."

Тишина стала полной. И эта была совсем не та успокаивающая тишина, сулящая спокойствие... Здесь она слышала собственное сердцебиение, чувствовала, как течёт кровь в сосудах.

Она осторожно села на неудобный стул. Холодный и безликий пластик был явно рассчитан на то, чтобы человек не расслаблялся ни на секунду. Диззи положила руки на колени, начав дышать чуть громче, чтобы перебить отчётливый тиннитус. Лампа над головой давала узкий конус света, выхватывая из пустоты только её.

"Она снаружи? Или вошла?.."

Диззи не слышала шагов. Но голос раздался справа, из темноты, ровный, безэмоциональный, как у робота, зачитывающего инструкцию.

- Курсант Флорес, - обращение прозвучало как выстрел в тихую ночь. - Я задам несколько вопросов. Отвечайте коротко и честно.

Диззи сглотнула. Горло было сухим от странной, неестественной сухости воздуха, который, казалось, полностью отбирал влагу из лёгких.

- Мэм, так точно, мэм.

- В анкете вы указали, что слышите мысли окружающих в неопределённом радиусе. Это правда?

Диззи помолчала секунду. Ей казалось, что ответить "нет" было бы чрезвычайно глупо и попросту невозможно при сложившихся обстоятельствах.

- Мэм, так точно, мэм.

- Когда проявилось?

- Мэм, в конце августа, мэм, - ответила Диззи "коротко и честно", как и было приказано, дыша настолько ровно, насколько возможно.

"Тихо, тихо..."

- Курсант Дженкинс до поступления тестировал вас по двойному слепому методу профессора Черенкова. Результат - семь совпадений из семи, что свидетельствует о высоком уровне способностей к контролю вероятности. Почему вы не сообщили ему, что читаете мысли?

Диззи почувствовала, как её вновь пробирает озноб. Сказать Карлу? Она боялась... Боялась даже себе признаться, что всё это не предсмертный бред, и лишь позавчера, с прибытием в это странное место её начало немного "отпускать". Боялась сказать "да, я читаю мысли", потому что не знала, к чему это приведёт. Обычный человеческий страх перед неизвестностью. А здесь, поняв, что разведчиков, по-видимому, учат каким-то образом закрывать собственный разум, ответила честно, как она думала, рассчитывая научиться тому же...

"Пусть будет что будет..."

- Мэм, я... - Диззи облизнула пересохшие губы. - Ка... Дженкинс, - поправила себя Флорес, мысленно попросив прощения у блондина. - Спросил меня после тестирования о том, чувствую ли я других людей, на что я ответила положительно. Я боялась, мэм.

Капитан не ответила сразу, явно о чём-то думая. Диззи не знала о чём именно, но отчётливо понимала, что весь этот "разговор" смахивает на прогулку по лезвию ножа. Но какие ещё были варианты?..

- Вчера на тесте вы верно назвали три карты из четырёх, - Загута как будто проигнорировала ответ Флорес, не сходящийся с указанным в анкете. - Четвёртую назвали неверно. Почему?

Диззи замерла. Мысль, пришедшая ей в голову перед этой комнатой, повторилась, но была тяжелее и намного более раздражённой.

"Потому что тупоголовая идиотка!"

- Мэм, я не хотела показывать максимум. Думала, если не выделяться...

- ...то будете привлекать меньше внимания, и потому соврали мне вчера и ранее курсанту Дженкинсу? - закончила Загута, в голосе которой девушка наконец-то уловила хоть какую-то эмоцию.

"Усталость?.." - промелькнула удивлённая мысль у Диззи.

- Наивно, - продолжила офицер, не дожидаясь ответа. - Кто боится того и бьют, курсант Флорес.

Диззи показалось что это было сказано... Как-то по-человечески?.. Не с позиции офицера, а с позиции человека?.. Это "мне"... К сожалению, у неё не было времени как следует обдумать свою мысль или просто выдохнуть: Загута показалась на свет.

- Хорошо, - тяжело вдохнула женщина. - Так или иначе, анкета не противоречит тестированию. Телепатия и контроль вероятности - атипичное сочетание, но всё же не уникальное. Но уровень дара... Если вы не врёте, то вы - ценный ресурс. Если же солгали... - офицер не договорила, но Диззи и так всё поняла.

- Мэм, я...

- Не перебивайте... - слегка недовольно дёрнула щекой капитан, вновь отойдя... Куда-то. - Сейчас вы получите задание. Практическое. Оно покажет, насколько вы владеете своим даром и насколько честны. В случае отказа я оформлю рапорт о недостоверности предоставленных сведений.

Из темноты вытянулась рука с планшетом, таким же, как и вчера на анкетировании... На экране было изображение герба разведки, длинный номер и гриф "Для служебного пользования".

- Здесь досье, - пояснила капитан, полностью выйдя из сумрака. - На задержанного, поступившего к нам две недели назад. Мормонский экстремист, чьи действия повлекли гибель мужчин, женщин, детей... И двух граждан, - мрачно закончила разведчица.

Диззи молча взяла планшет, смахнула влево, не показывая своего отношения к сказанному. Экран горел ровным светом, высвечивая лицо мужчины примерно лет пятидесяти. Тот был гладко выбрит, лыс, а взгляд был очень тяжёлым, что чувствовалось даже через фотографию.

- Ваша задача: изучить все предоставленные сведения. А затем... - Загута наклонилась, и Диззи ощутила её тёплое, ровное дыхание. - Вы расскажете мне, что он скрывает. То, что не было вписано в протокол. То, что он не сказал на допросах.

- Мэм, но я... - растерялась Диззи. - Я не могу читать через планшет. Мне нужен человек... И я никогда не делала этого целенаправленно, мэм.

- Значит будете учиться на ходу, - отрезала та, распрямляясь. - Субъект в соседней камере. Вы пойдёте к нему. А затем - в его голову. Одна.

Диззи сжала планшет, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

"Вот тебе и натуральная пища... Узнаю теперь "родную" армию..." - промелькнула досадная мысль.

- Субъект истощён, его подавляют уже две недели. Он не опасен... -Диззи показалось, что на лице офицера промелькнула усмешка. - Если вы читаете мысли так, как указали... Для вас не составит труда узнать то, что не узнать иначе. Если же нет... Вы вернётесь с пустыми руками, а я вернусь к вопросу о недостоверности сведений.

Диззи посмотрела на экран. Мужчина на фото смотрел куда-то в сторону, но глаза были живыми, цепкими... Он словно знал, что его снимают и не боялся этого.

- У вас пять минут, - Загута направилась к выходу. - После этого вас проводят к камере.

- Мэм, - Диззи вскочила, чувствуя, как дрожат колени. - Если я сделаю это... Что потом? Мэм.

- Потом? - со смешком переспросила Загута, что окончательно выбило Диззи из колеи. - Докажите, для начала, что умеете работать. Это ценится выше, чем любой дар, - дверь открылась, и в комнату хлынул свет из коридора, на миг развеивая иллюзию безграничного пространства. - Пять минут, курсант Флорес.

Дверь закрылась.

Диззи осталась одна в тишине. Она тяжело опустилась на стул. Почему-то жутко хотелось покурить или выпить, но, к сожалению, такой роскоши она не имела...

"Великолепно! Просто заебатейший старт!.."

Планшет в руках был тяжёлым, холодным - не столько от пластика, сколько от того, что на нём лежал гриф "Для служебного пользования", а под ним - чья-то жизнь, расписанная в строчках протоколов и показаний. Диззи приступила к изучению.

Досье ?144730144728144634/2296-11-МE-QAZ

Фамилия, имя: Альтман, Элиша;

Дата рождения: 14.02.2241 (55 лет);

Место рождения: Сектор ?7, Северная Америка, Солт-Лейк;

Социальный статус: негражданин;

Особые отметки: лидер запрещённой мормонской общины "Исход", один из основателей нелегальной колонии на Геспере в карантинной зоне арахнидов.

Диззи пролистнула. Дальше шло сухое, почти канцелярское изложение событий, от которого у неё свело желудок.

Обстоятельства задержания: 10 ноября 2296 года объект был обнаружен поисково-спасательным отрядом при проведении планового патрулирования карантинной зоны арахнидов. Объект не имел опознавательных знаков, пребывал в состоянии глубокой дегидратации и психического истощения. Документов, оружия или каких-либо ценностей не обнаружено, за исключением нательного креста мормонского образца.

История колонии: В декабре 2294 года Э. Альтман возглавил группу религиозных диссидентов (~180 человек, включая женщин и детей), отказавшихся от подданства Федерации с целью основания независимого поселения в карантинной зоне арахнидов, официально запрещённой к посещению и колонизации любого типа. Выбор места был обусловлен отсутствием контроля со стороны властей и, как полагали колонисты, низкой вероятностью обнаружения. Колония получила неофициальное название "Тихая Гавань". Поселение просуществовало почти два года. Колонисты вели натуральное хозяйство, возвели жилые модули, систему водоснабжения и примитивные оборонительные сооружения. В колонии числилось пять винтовок TW-201-S Morita Mark I и ограниченный запас патронов.

Дата уничтожения: 3 ноября 2296 года, в 04:47 по местному времени колония подверглась атаке неустановленного числа арахнидов (по оценке - от пятидесяти до восьмидесяти особей). Сопротивление экстремистов было подавлено в течение получаса. Из всего населения выжил лишь Элиша Альтман.

Диззи остановилась, перечитала последнюю строчку дважды. Из 180 человек выжил один. Всего один... Она вспомнила Пи. Вспомнила, как жуки лезли по стенам аванпоста, как кричали сослуживцы, как она сама захлёбывалась кровью, понимая, что это конец... Тогда их были тысячи, и она убивала, не считая... Но шаттл всё же прибыл, пусть для неё уже всё и было решено... А здесь не было шаттлов. Не было подмоги. Был только хитин и жвала, которые перемололи почти две сотни жизней. Она почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота, и усилием воли подавила её.

"Не сейчас..." - судорожно подумала она, вчитываясь дальше. - "Просто делай свою работу..."

Действия ФСР: два человека были направлены в сентябре 2296 года на Геспер под легендой семьи беженцев. Задачей являлся сбор информации о контактах с внешним миром. Оба агента (граждане Федерации) погибли в ходе атаки арахнидов.

Диззи закрыла глаза. Картина складывалась мрачная и неоднозначная с точки зрения обычного человека. С одной стороны - экстремист, нарушивший закон, уведший людей в гиблое место, косвенно виновный в их смерти... С другой - человек, потерявший всех, кто был ему дорог, и теперь сидящий в камере... И двое погибших граждан, которые, возможно, могли бы предотвратить трагедию.

"А может, и не смогли бы. Может, твари пришли бы всё равно..."

Диззи открыла глаза и посмотрела на фотографию. Альтман не выглядел монстром. Обычное пухловатое лицо, глубокие морщины, тяжёлый, но не злой взгляд. Человек, который нёс крест и верил, что Земля Обетованная ждёт и лежит вне колыбели человечества...

"Ошибся."

Она перехватила планшет и встала. Колени не дрожали.

"Ты не судья, Диззи..." - напомнила она себе. - "Это просто работа, такая же как контроль вредителей. Твоё дело лишь выполнение задачи, ты на службе..."

Дверь раскрылась. На пороге стоял незнакомый офицер, примерно одного с Диззи роста.

- Курсант Флорес? - спросил он, на что Диззи утвердительно ответила. - Лейтенант Меркулов, куратор группы "А".

Молодой лейтенант совсем не по уставу протянул руку Диззи, немного удивив её. Она пожала чуть влажную ладонь, с крепким, но не давящим пожатием.

- Работать будем без формальностей, - сказал он, кивнув на дверь, что уже закрылась за его спиной. - Капитан Загута сейчас за стеклом. А я здесь, чтобы ты не думала, что тебя бросили одну.

Диззи не ответила. Она всё ещё чувствовала на себе давящую пустоту комнаты, хотя коридор с его ровным светом и обращение лейтенанта казались почти уютным после той бездны...

Меркулов, не дожидаясь реакции, пошёл вперёд. Диззи следовала за ним, машинально отмечая, что он не проверяет, идёт ли она следом. Как и капитан Загута.

- Досье изучила? - спросил он через плечо.

- Сэр, так точно, сэр.

- Просто лейтенант, без "сэров", - слегка недовольно сказал офицер, сворачивая в очередной коридор. - Что скажешь о субъекте?

- Он потерял всех, лейтенант... - начала Флорес через пару секунд, сделав усилие и перейдя на менее формальное общение. - Сто восемьдесят человек. Выжил лишь он сам. Двое граждан погибли вместе с остальными. Но это было его решение основать колонию на Геспере, - сухо выложила Флорес, поглубже пряча личное мнение. - Он сам виноват в этом, как и колонисты.

- По факту. Это хорошо, - Меркулов кивнул. - А теперь забудь о досье. Всё, что там написано - хрень. А там, в камере - жизнь, которую ты и увидишь.

Он остановился перед очередной неприметной серой дверью, такой же, как все здесь, и повернулся к Диззи лицом. Вблизи она разглядела, что он ненамного старше её, просто ранняя седина у висков и болезненная бледность накидывали тому лет пять, если не семь.

"Последствия использования?.."

- Технический момент, - сказал он, понизив голос. - Ты ведь никогда не читала мысли человека целенаправленно, так?

Диззи замерла.

- Откуда вы...

- В мою группу входит и твой друг, Карл. Знать такие вещи часть моей работы, - он усмехнулся краем губ. - Так вот. Пассивное "слышание", от которого ты так старательно отгораживалась - это уже чтение мыслей. Просто хаотичное. Целенаправленное - это когда сам выбираешь, чьи грязные мыслишки слушать. И для начала нужен контакт.

- Контакт? - переспросила Диззи. - Какого рода?

- Физический, - пояснил Меркулов, постучав пальцем по своему виску. - Рука на голове, например. Или на плече... Без разницы, так проще настроиться. Пусть я сам и не телепат, но с методикой по долгу службы знаком.

"Я никогда не пробовала... Никогда не хотела пробовать."

Мысли других людей всегда лезли сами, выворачивая наизнанку, а теперь ей предлагали не просто открыться, а коснуться чужой головы и влезть в чужую боль... Она понимала, что этот момент наступит, но не думала, что он придёт столь рано и при таких обстоятельствах.

- Я не умею, лейтенант, - сказала она. - Я никогда... Ни разу не делала это нарочно. Я даже не знаю, получится ли.

Меркулов пожал плечами почти беззаботно, а в глазах мелькнуло понимание.

- Если ты слышала чужие мысли против своей воли - дар работает, и он силён. Вопрос только в том, насколько он подконтролен. Физический контакт - это... - молодой офицер неопределённо провёл рукой по воздуху. - Назовём это костылём, который поможет сфокусироваться. Субъект обычный человек, не экстрасенс, мысли должны быть открытой книгой.

- А если я не смогу, лейтенант? - спросила Диззи, чувствуя, как голос чуть дрогнул. - Если я... Испугаюсь?

- Тогда ты выйдешь и скажешь, что не вышло, - спокойно ответил Меркулов, но взгляд его похолодел. - Однако в этом случае капитан вернётся к вопросу о недостоверности сведений в анкете. Выбора так и так нет, Флорес.

Он отвернулся и коснулся панели у двери. Та открылась с мягким, почти ласковым шипением - но за ней был не тёмный провал, который Диззи уже подспудно ожидала, а ровный, болезненно белый свет.

- Проходи, - тихо сказал Меркулов, отступая в сторону. - Я и капитан будем за стеклом. Слушай наши команды и не бойся. Удачи.

Диззи шагнула через порог. И мир стал белым. Совсем не тем мраком, где пустота давила из темноты... Здесь было светло, слишком светло. Стены, потолок, пол - всё было выбелено до стерильного скрежета, до ощущения, что сам воздух светится. Ни одной тени... Ни одной точки опоры для взгляда... Только бесконечная, давящая чистота, от которой почти сразу начинала кружиться голова.

В центре комнаты, на вмонтированном в пол основательном кресле, сидел человек. Он был развёрнут спиной к Диззи и лицом к противоположной стене, где было вмонтировано огромное зеркало.

"Загута с Меркуловым уже там..."

Но сейчас её внимание приковал сам субъект. Грузный мужчина сейчас лишь отчасти походил на фотографию... В стекле отражалась лицо с седой щетиной на щеках. Рот заклеен посередине узкой полосой серой ленты, из-под которой торчали потрескавшиеся губы. Одежда - бесформенная роба цвета глины, обычная для заключённых, репортажи о которых изредка транслировались по ФедНету.

Руки пристёгнуты пластиковыми стяжками к подлокотникам, ноги - к ножкам. Он не двигался, только плечи чуть поднимались и опускались в такт дыханию. Диззи подошла к креслу медленно, стараясь не производить лишнего шума, хотя её шаги всё равно гулко отдавались от выбеленных стен. Вблизи мужчина казался ещё более измождённым: кожа на шее обвисла, вены на руках вздулись.

Она остановилась за его спиной и смотрела на лысую макушку, на редкие седые волоски, на то, как напряжены мышцы плеч. Мужчина не оборачивался, просто не мог.

- Начинайте, курсант, - раздался из потолочного динамика голос Загуты.

Диззи выдохнула, поднесла ладонь к голове мужчины. Кожа под пальцами была горячей, влажной. Его бил озноб, хотя в комнате было не было ни холодно, ни жарко. Она коснулась макушки, и в тот же миг он дёрнулся, замычал сквозь ленту - надрывно, как зверь, угодивший мордой в капкан.

"Прости... На войне как на войне..."

- Тише, - прошептала она, начав придерживать его голову второй рукой. - Я не сделаю вам больно...

Он не успокоился. Глаза его, отражавшиеся в стекле напротив, бешено вращались, и он мычал что-то нечленораздельное - не слова, а сплошной, низкий, животный ужас.

- Первое, - голос Загуты из динамика стал намного жёстче. - Субъект. Специально ли вы допустили уничтожение колонии? Была ли атака арахнидов спровоцирована вашими действиями? Знаете ли вы о ней заранее?

Диззи закрыла глаза... И мир рухнул. Мысли хлынули не словами но образами, липкими и горячими, как раскалённая смола. Она не успевала фильтровать или хотя бы осознать, они били прямо в сознание, выворачивая наизнанку...

"Я не хотел. Не хотел. Жуки. Чёртовы жуки. Они пришли сами. Откуда? Мы просто жили и молились, растили детей без федералов..." - мысли мужчины были беспорядочны, метались от одного к другому.

- Мэм, он... - Диззи сглотнула, чувствуя, как пот начал проступать на её лбу и под глазами. - Он не знал, следов провокации не выявлено. Жуки пришли сами, мэм.

- Продолжайте, - приказала Загута. - Второе. Откуда у колонистов армейские винтовки Морита?

Диззи стиснула зубы и попыталась отгородиться от эмоций, оставив только факты. Но они тонули в хаосе чужих мыслей, ощущений и воспоминаний...

"Винтовки..." - перед глазами Диззи промелькнул расплывчатый, но хорошо знакомый ей образ типичного армейского склада. - "Мы нашли его в первый месяц. Подарок свыше... Чтобы защитить себя, не бояться..."

Она увидела железные стеллажи, пыльные ящики с наполовину стёртой временем маркировкой разведчасти пехоты от шестьдесят-какого-то года, пять старых винтовок, разложенных на деревянном столе...

"Держись-сука-держись-держись..."

- Мэм, они нашли склад, - выдавила через силу Диззи севшим голосом. - Старый военный склад времён первых экспедиций в КЗА. Не было каналов снабжения. Только... Удача... Мэм...

Пот капал с её лица на лысую голову мужчины, смешиваясь с его собственным. Она чувствовала, как под ладонью бьётся пульс, частый и панический.

- Третье, - голос Загуты стал ещё холоднее, напомнив о вечере прибытия на базу. - Знали ли вы о внедрённых агентах ФСР?

Диззи зажмурилась сильнее. Мысли мужчины дрогнули, рассыпались, собирались снова... Диззи пыталась вслушиваться и одновременно анализировать весь этот хаотичный поток мыслей, домыслов, образов и ассоциаций.

"Агенты... Джон и Сара Эшкрофт... Он знал... Знал, что они не с ними... Слишком много вопросов, слишком много взглядов... Боялся, что они приведут Федерацию... Что их найдут... Что отберут землю, детей..."

- Мэм, он... Он подозревал, - прошептала Диззи, пытаясь отделить чужие мысли от своих. Её голос дрожал. - Не знал точно, но боялся. Боялся, что они наведут Федерацию...

- Четвёртое, - Загута не давала передышки. - Вы убили агентов?

Диззи почувствовала, как рука, лежащая на голове мужчины, намокла от пота - её пота, его пота, смешанного, липкого, отвратительного! Воздух в комнате стал тяжёлым, спёртым, каждый вдох давался с трудом!...

"Запер... Только на одну ночь... Хотел разобраться утром... Поговорить и узнать, кто они... А потом..."

Образ в этот раз был намного чётче. Железная дверь, с тяжёлым засовом. Крики. Отчаянные, хриплые. Кулаки, бьющие по металлу... А потом - визг. Нечеловеческий, пронзительный... И слишком хорошо знакомый. Тот, от которого у Диззи заложило уши. И тишина c запахом внутренностей...

- Он запер их, - Диззи еле ворочала языком, в глазах всё плыло от пота и нагрузки, пальцы била крупная дрожь. - Не хотел убивать. Хотел разобраться. А потом... Арахниды... Они не смогли выбраться...

Мужчина под рукой задёргался с новой силой. Его глаза, отражённые в стекле, бешено вращались, и он мычал что-то сквозь ленту, так будто его резали без наркоза. Диззи чувствовала, как его мысли бьются в агонии, как он пытается вырваться, убежать, спрятаться.

"Я не убийца! Я не убийца! Господи, прости!.. Прости меня. Прости..."

- Он не хотел, - выдохнула Диззи, уже натурально шатаясь, но не в силах отвести руку. - Он просто испугался... Жуки пришли сами... Сами... Он не хотел... Не...

- Допрос окончен! - резко крикнула капитан. - Курсант, прервать контакт! Курсант!!!

Диззи отдёрнула руку механически - сработал вбитый рефлекс на подчинение старшему по званию.

"Я... Не..."

В тот же миг мир покачнулся. Сначала она почувствовала, как колени мягко подогнулись. Потом поняла, что падает, но тело уже не слушалось... Она ударилась шеей о край кресла, и белый, стерильный свет потолка поплыл перед глазами, расплываясь в огромное, бесконечное пятно.

- ...рсант?! - голос куратора донёсся откуда-то издалека, сквозь вату.

Диззи слышала, как где-то за стеной хлопнула дверь, как кто-то бежал по коридору... Но она не могла пошевелиться, в её силах было лишь лежать на холодном полу, чувствуя, как боль расползается по шее, как лицо заливает крупный пот, как сердце колотится где-то в горле, как перед глазами всё ещё стоят чужие образы...

- ...вите мед... - уловила она последние слова перед тем как окончательно отрубиться.

ГЛАВА 7: Нормальность

Учебный комплекс ФСР, полярный Урал

Сознание возвращалось медленно, будто кто-то осторожно разматывал плотную, многослойную повязку слой за слоем, не торопясь, чтобы не причинить лишней боли. Диззи не сразу поняла, где она: потолок был белым, но не тем давящим, стерильно-белым, от которого кружилась голова - тут он был обычным, матовым, с ровными квадратами светильников, которые не слепили, а просто давали ровный, спокойный свет.

"Пахнет... Хлороспиртом?"

Первое, что она почувствовала - сухость во рту. Не ту странную, неестественную сухость допросной, высасывавшую влагу из лёгких, а обычную, утреннюю, после долгого сна. Веки были тяжёлыми, но она заставила их открыться.

- А, очнулась, - раздался приятный баритон сбоку. Мужской, спокойный, с лёгкими, почти неуловимыми нотками тепла, которые не вязались с казённой обстановкой лазарета. - Ну и шороху ты навела.

Диззи повернула голову. Шея слева отозвалась тупой, тянущей болью. Над ней склонился мужчина лет пятидесяти, в белом халате поверх уставной майки. Лицо его было открытым, с мягкими чертами и морщинками вокруг глаз, которые появляются у тех, кто много и искренне улыбается. Короткие седые волосы совсем не старили его, а скорее придавали солидности.

- Где... - голос сел, пришлось прокашляться. - Где я?

- В моём скромном заведении, - мужчина отступил на шаг, давая ей возможность осмотреться. - Лазарет учебного комплекса "Север-1". Я майор Орбели, начальник медслужбы. Можешь звать меня просто Док.

Он говорил быстро, немного вкрадчиво, но без той дежурной фальши, которой обычно грешат врачи, пытающиеся успокоить пациента. Улыбка была открытой и честной. Диззи вдруг поймала себя на мысли, что ей... Спокойно?

- Майор, - прошептала она, пытаясь сесть. Тело слушалось, хотя мышцы ныли так, будто она вчера пробежала не один десяток километров. - Что случилось? Я...

- Отключилась, - мягко перебил Орбели, помогая ей приподняться и подкладывая под спину тонкую подушку. - Сенсорная перегрузка. Диагноз скучный, но типичный для новичков твоего профиля. Впервые использовала дар целенаправленно, да ещё и c такой задачей? - он не ждал ответа, потому что уже знал. - Вот организм и решил, что его полномочия окончены. Отключился, как предохранитель.

Диззи провела рукой по лицу. Локтевой сустав ныл знакомым ощущением от капельниц, а ладонь была сухой... Но она помнила тот пот, заливавший глаза перед обмороком. Помнила, как кружилась голова, как чужие мысли бились в висках, перемешиваясь с собственными, не давая дышать.

"Ух... Ну и задачка..."

- Это... Часто бывает, майор? - спросила она, не в силах обратиться к офицеру почти панибратски, как он дозволил.

- Реже чем могло бы быть, и чаще, чем мне того хотелось бы, - Орбели присел на край койки, и его поза была такой расслабленной, будто они не врач и пациент, а два старых приятеля, обсуждающие матч по джампболу. - Телепаты, особенно необученные, перегружаются. Нечасто, конечно, но бывает... Эмпатам проще - мы чувствуем эмоции, а не конкретные слова и образы. А ты, курсант, влезла в голову человека, который пережил ад, да не просто влезла, а с конкретным заданием по добыче информации. Реакция была предсказуема, на мой скромный взгляд... Реакция-то хороша, кстати. Лучше так, чем если бы ты продолжала работать до судорог и рвоты.

- Сэр? - переспросила Диззи, чувствуя, как внутри шевельнулось неприятное предчувствие.

- Бывает и хуже, - Орбели махнул рукой, будто отгонял муху. - Но тебе, можно сказать, повезло. Мало того, что организм тормознул, так ещё и твоя уязвимость - потливость. Обильное потоотделение головы и шеи, если конкретнее. Неприятно, но совсем не смертельно... Решается частым питьём воды и полотенцем... Кстати, вот.

Он протянул ей пластиковый стакан с водой. Диззи взяла, с благодарностью отпила. Вода была приятной, прохладной, и горло перестало саднить.

"Какой добрый доктор... Прям чувствую себя гражданином..."

- А другие? - спросила она, возвращая стакан. - У других экстрасенсов... Другие уязвимости, майор?

- Конечно, - Орбели кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие. - У некоторых - носовые кровотечения, у других - мышечные судороги, у третьих - временная потеря памяти... У знакомой тебе капитана Загуты, например, глаза.

Диззи промолчала. Она понимала и до этого, что слепота куратора - не врождённая, а расплата за способности.

"Вот свезло так свезло..."

- Но тебе, курсант, реально повезло, - продолжал Орбели вторя её мыслям, встав и поправив халат. - То, что ты выдержала такой объём и не сломалась - хороший знак. После такого боевого крещения сенсорная перегрузка тебе вряд ли грозит. По крайней мере, в ближайшее время точно, - голос майора медицинской службы обрёл менторские нотки. - Организм запомнил, на что способен, и в следующий раз сам подскажет, когда пора остановиться. Хотя учиться контролировать дар всё равно придётся... Это как мышцы, принцип тебе явно знаком, - Орбели пару раз ткнул её пальцем в пресс. - Если не тренировать, она атрофируется. А если перетренировать - травма. Нужна золотая середина...

Диззи слушала, и внутри неё постепенно укладывалась новая картинка. Её дар не был проклятьем, случайностью, или наследием смерти... Мышца. Такая же, как бицепсы или икры. Инструмент. Который можно и нужно развивать. И у которого есть пределы. Воспоминание о том, как сержанты наращивали выносливость у мяса, пришло само: сначала пробежка до изнеможения, потом отдых, потом полоса препятствий... Тело запоминало, адаптировалось, становилось сильнее. Орбели говорил о том же - только не о теле, а о мозге. О нервных путях, которые можно укрепить, как тросы, если каждый раз натягивать их чуть сильнее, чем в прошлый раз.

Её первая осознанная "прогулка" в чужие мысли закончилась перегрузкой и обмороком - почти как первый марш-бросок с полной выкладкой, после которого она не могла подняться с койки... Но с каждым переходом, с каждым днём становилось всё легче.

"Кошмарик становится всё кошмарнее?.."

Диззи провела пальцами по бедру, крутя эту мысль, как гранату. Она считала свой дар проклятием, побочным эффектом возвращения, чем-то, что нужно прятать, подавлять, отгораживаться стеной... А Орбели почти прямо заявлял, что этим нужно учиться управлять. Ровно так же, как её учили владеть винтовкой, которую она разбирала-собирала, пока пальцы не покрылись сетью царапин и болезненных отметин, но запомнили каждую деталь...

- Я... Что-то ещё есть, майор? - спросила она, выплывая из потока мыслей. - Кроме потливости?

Майор Орбели вздохнул, и в этом вздохе впервые проскользнула нотка, которую Диззи не могла определить. Какое-то... Неодобрительное сожаление?

- При падении ты ударилась шеей о край кресла, - сказал он, чуть помедлив. - Считай царапина... Но рядом с сонной артерией. Шов наложили, но шрам останется.

Диззи машинально поднесла руку к шее слева. Пальцы наткнулись на неаккуратный, плотный бугорок - ещё свежий, но уже заживающий. Она провела по нему кончиками пальцев, чувствуя лёгкое жжение.

- Ерунда, - сказала она, и это была не бравада. - Первое, но явно не последнее.

Орбели посмотрел на неё, и уголки его губ чуть приподнялись - не в усмешке, а скорее в одобрении человека, который давно привык к не самым лучшим пациентам.

- Правильный настрой, курсант, - сказал он, и в его голосе не было ни капли оптимизма, только спокойная уверенность того, кто многое повидал. - С таким отношением и шрам не помеха, и дар не в тягость. Я, как врач, разумеется, не одобряю методы, которыми вас решили проверить, - добавил он тихо. - Слишком быстро, без подготовки... Но как офицер я не могу отрицать эффективность. То, что ты пережила, заменило добрый месяц тренировок. Теперь твоя задача проста как эквит - научиться не сгорать...

"Как эквит..." - усмехнулась про себя девушка. - "Интересно, сколько эквитов нам будут платить за такую-то работку..."

Он хотел добавить что-то ещё, но дверь лазарета открылась, и на пороге появился Меркулов. Лейтенант выглядел уставшим - под глазами залегли тени, форма чуть замята, но он, увидев Диззи, облегчённо выдохнул.

- А мы уж думали, - сказал он, проходя внутрь. - Что ты решила отдохнуть до Нового года.

- Лейтенант Меркулов, - Орбели повернулся к нему, и в его голосе появились официальные нотки. - Курсант Флорес может быть выписана сегодня вечером. Пока - покой, обильное питьё и никаких нагрузок. На ближайшую неделю облегчённый режим, потом - на повторное обследование.

- Принято, майор, - Меркулов кивнул и перевёл взгляд на Диззи. - Как сама? Голова не кружится?

- Никак нет, лейтенант, - ответила она, и это было правдой.

- Хорошо, - Меркулов одобрительно усмехнулся. - Тогда собирайся, нам предстоит длинный разговор...

Диззи посмотрела на него. В его глазах не было злости или раздражения. Только усталая, но спокойная решимость.

- Иду, лейтенант.

Она повернулась к Орбели, хотела поблагодарить, но тот только махнул рукой:

- Работа у меня такая. Ты давай, курсант, не геройствуй... Пей воду и шрам не трогай: заживёт быстрее.

Диззи кивнула, спустила ноги с койки. Пол был холодным, но она, не обращая внимания, быстро оделась, благо форма лежала рядом...

"И кто её сюда только положил?.."

Коридоры учебного комплекса встретили Диззи привычной тишиной и ровным, белым светом. Но после лазарета, мягких слов Орбели и запаха антисептиков эта стерильность уже не давила.

Меркулов шёл впереди, не оборачиваясь, но держался ближе, чем в прошлый раз, всё так же не подгоняя и не проверяя, идёт ли она следом. Просто шёл рядом, чуть левее, и Диззи поймала себя на странной мысли, что это больше похоже на защиту, чем на сопровождение.

"Размечталась."

- Ты как? - спросил он, не оборачиваясь.

- Нормально, лейтенант.

- Пиздишь.

- Никак нет, - ответила она, и это была правда. Голова была ясной, мышцы ныли, но это была привычная, почти приятная боль после тяжёлой работы. - Немного разбито, но нормально.

Меркулов кивнул, и они свернули в знакомый коридор - тот самый, где лампы горели чуть тусклее, а воздух казался плотнее. Но сегодня Диззи не пересчитывала повороты, не пыталась запомнить путь. Ей было всё равно. Она чувствовала, что ведут её явно не в знакомые комнаты.

- Капитан ждёт, - сказал Меркулов, останавливаясь перед дверью. Не серой, не безликой - обычной, с матовой латунной ручкой. Диззи не сразу поняла, что её удивляет, а потом осознала: у двери была ручка. Не сенсорная панель, не привод - обычная, круглая, которую нужно повернуть.

- Заходи, - Меркулов открыл дверь и пропустил её вперёд.

Кабинет оказался самым необычным местом, которое Диззи успела увидеть за столь малый срок на этой базе.

Она ожидала увидеть очередной бетонный мешок - серый, стерильный, с казённой мебелью и, может, с фотографией скаймаршала на стене... Вместо этого она шагнула в почти физический уют.

Кабинет был небольшим, но не тесным. Стены - не голый бетон, а панели тёплого, медового оттенка, вместо напольной плитки - ламинат. У дальней стены располагался массивный письменный стол, аккуратно заваленный папками и планшетами, с удобным на вид креслом.

На подоконнике стояла живая герань в старом, потрескавшемся горшке - яркое фиолетовое пятно среди тёплых тонов, напомнившее ей лаванду оттенком. Но самое главное... Окно.

Диззи замерла, глядя на него. За толстым стеклом сияли горы - белые шапки, чёрные провалы ущелий. Это было красиво. По-настоящему, пугающе красиво - особенно после времени, проведённого в коридорах без окон, под землёй, среди бетона и искусственного света... Пусть и недолгого.

- Красиво, - сказала она вслух шёпотом.

- Да, - голос Загуты раздался левее. Капитан сидела в кресле у окна, лицом к свету, хотя света она всё равно не видела. - Я тоже так думаю.

Диззи обратила внимание на повернувшуюся к ней в кресле офицера, с трудом отведя взгляд от величественного пейзажа. Загута выглядела так же, как и обычно: белая форма, белые глаза, лицо, которое невозможно прочитать... Но в её позе было что-то новое. Она не сидела за столом, не стояла, скрестив руки на груди - она полулежала в кресле, и в её руках была кружка с чем-то горячим.

"Кофе, настоящий..." - машинально отметил разум знакомый аромат.

- Присаживайся, курсант, - Загута кивнула на стул напротив. - Вид у тебя, конечно, ещё тот, но жить будешь.

Диззи села, силясь не задаваться вопросом о том, каким образом слепая капитан оценила её вид. Стул оказался удобным, с подлокотниками, обтянутыми мягкой тканью... Меркулов занял место у стены, прислонившись к ней, и сложил руки на груди.

- Коротко, - сказала Загута, отставляя кружку. - Ты прошла тест. Не идеально, но сдала. Сенсорная перегрузка не провал. Орбели, надеюсь, объяснил?

- Мэм, так точно, мэм.

- Хорошо. Теперь к делу... Ты знаешь, зачем мы тебя проверяли? - спросила Загута.

- Мэм, - с лёгким недоумением ответила Диззи. - Убедиться, что я не вру, мэм.

- Верно, но не совсем, - Загута покачала головой. - Пусть то и было главным вопросом. Нас интересовало, насколько силён твой дар.

Диззи молчала, чувствуя, как в груди шевельнулось спокойное ожидание.

"Ну давай, руби..."

- Видишь ли, - Загута подалась вперёд. - Большинство телепатов, которых мы выявляем, умеют читать мысли только при прямом контакте. Физическом, с долгой настройкой и высокой нагрузкой. И они не умеют закрываться. Совсем. Их разум как открытая книга, которую те не могут закрыть, - она сделала паузу, давая Диззи осознать услышанное. - Ты же научилась закрываться. Стихийно, неумело, но научилась. У девяноста процентов поступающих нет таких навыков. К тому же, ты умеешь читать мысли без прямого контакта, на расстоянии... И вот это уже большая редкость, таких единицы на всю Федерацию, - капитан подняла кружку, не торопясь отпила кофе. - Мало того, при этом ты обладаешь способностью к контролю вероятности. Ты называла карты, потому что видела их, а не угадывала...

- Сочетание телепатии и провидчества, - Меркулов подал голос из угла, - Это аномалия. Лично мне известно... - он задумался. - Два случая. Один не выдержал нагрузки и был списан, а второй уже сейчас носит погоны генерал-майора в свои тридцать три. Ты - третья.

"Генерал... В 33? Это шутка?.."

- И поэтому такой жёсткий тест? - спросила Диззи недрогнувшим голосом, мотая информацию на ус, стараясь не думать о том, как именно происходит процедура "списания". - Поэтому меня бросили в камеру к человеку, который пережил ад, и приказали читать его мысли, пока я не упаду?

- Да, - сказала Загута, и в этом "да" не было ни оправдания, ни сожаления. - Мы должны были знать не только правду, но и твой предел.

- Сенсорная перегрузка - это не слабость, - добавил Меркулов. - Это индикатор. Ты выдержала почти пятнадцать минут интенсивной работы с недружественным субъектом. Отличный результат для первого раза.

Диззи молчала, переваривая услышанное. Её не ругали. Её не наказывали. Её... Хвалили? Но похвала была какой-то странной и прагматичной, без тепла. Как похвала механизму, который работает в заданных параметрах.

"А чего ты ещё ожидала? Хотела жить вечно - получи и распишись..."

- Что теперь? - коротко спросила она.

- Теперь ты будешь учиться, - Загута откинулась на спинку. - Контролировать дар, расширять возможности, находить новые грани. У тебя аномально высокий потенциал, Флорес. Если ты его реализуешь, то станешь лучшей в своём деле.

Меркулов отлип от стены и подошёл ближе.

- Мы не будем тебя жалеть, - сказал он, и в его голосе не было жестокости, только констатация факта. - Не будем хвалить за каждую мелочь или утешать, когда будет больно.

- А если я не справлюсь? - спросила Диззи.

- Справишься, - односложно и уверенно ответила офицер, скупо улыбнувшись. - Иначе зачем мы здесь собрались?

Она встала, подошла к окну, провела рукой по подоконнику, касаясь герани.

- Ты была без сознания две недели, курсант, - сказала Загута, не оборачиваясь. - Сегодня семнадцатое декабря.

Диззи почувствовала, как внутри что-то оборвалось от этих слов, кинутых в неё как камень. 

"Две недели? Отоспалась так отоспалась, нечего сказать..."

Воспоминания о допросной, об Альтмане, о том, как её вырубило - всё это было вчера... Но нет. Прошло четырнадцать дней. Целых четырнадцать дней...

- Вводный курс, который проходили остальные, - продолжала Загута. -Окончен. Ты его пропустила. Но причина, как ты понимаешь, более чем уважительная.

Она повернулась, и её белые глаза, казалось, смотрели прямо сквозь Диззи, хотя она подозревала, что слепота офицера не означает, что та вообще ничего физически не видит.

- Поэтому, по решению командира учебного комплекса полковника Аноке, ты зачислена в группу "А". Это подразделение лейтенанта Меркулова. В нём проходят подготовку те, кто уже работал на разведку до призыва - в гражданских структурах, в колониях, в качестве внештатных агентов... Твой друг Дженкинс, кстати, тоже там.

Диззи бросила быстрый взгляд на Меркулова. Тот кивнул, подтверждая.

- Другой режим, другое обучение, другие нагрузки, - добавил он. - Но и результат будет другой.

- И ещё, - Загута отошла от окна, подошла к столу, взяла с него небольшую коробочку. - Полковник Аноке, оценив твою готовность к самопожертвованию и, скажем так, подход к выполнению задачи, выписал тебе это.

Она протянула коробочку Диззи. Та открыла. Внутри лежали две вещи: небольшой металлический значок - прямоугольник с узором и надписью "Отличник подготовки", а также тканевая планка белого цвета с вышитым орлом Федерации.

"Серьёзно?.."

Диззи смотрела на них, не веря своим глазам. В прошлой жизни она не получила ни одной награды. Ни за Клендату, ни за Танго Урила. Там не раздавали значки тем, кто просто выжил. А здесь...

"За то, что уебалась в обморок и две недели провалялась в лазарете?"

- Я... Не заслужила этого, мэм, - сказала она, чувствуя, как внутри поднимается горький, нелепый ком. - Я просто сделала то, что мне приказали. И едва не сдохла, мэм.

- Вот именно, - Загута чуть усмехнулась. - Ты сделала то, что тебе приказали. Не сломалась, не сделала... Чего-то неосмотрительного. Для системы этого достаточно, курсант. Это просто благодарность от системы, аванс.

Диззи сжала коробочку в пальцах. Металл был холодным, тяжёлым. Аванс, благодарность от системы... Звучало цинично, абсурдно - и при этом совершенно логично.

- Значит, я в группе "А", - сказала она, пряча коробочку в карман. - И у меня есть значок, который я не заслужила.

- Будешь носить планку на форме, - серьёзно кивнул Меркулов. - Это приказ. У нас не принято раздавать награды за красивые глаза, если дали - значит, так надо.

- Поняла, лейтенант.

- Тогда свободна, - сказала Загута, возвращаясь в кресло. - Меркулов покажет твою новую комнату. Завтра в 08:00 - построение группы "А". Не опаздывай.

Диззи встала. Ноги слушались, голова была ясной, но внутри всё ещё крутилась эта абсурдная мысль о награде. 

"Отличник подготовки... Хоть в бой, хоть на парад, сука..."

Она даже не прошла подготовку. Она вообще ничему не научилась, по сути... Но система решила иначе.

- Мэм, - сказала она, уже у двери. - Спасибо, мэм.

- Не за что, - ответила Загута, и её белые глаза на секунду будто ожили. - Ты её заслужила... Хотя бы это.

Меркулов открыл дверь, и они вышли в коридор.

- Ну что, - сказал он, когда дверь закрылась. - Поздравляю с повышением. Или с понижением, - смешок вырвался сам собой. - Тут уж как посмотреть. У меня веселее, но и спрос другой.

- Поняла, лейтенант.

- И прекращай называть меня лейтенантом каждые две секунды. Мы теперь в одной команде, можно просто Меркулов. Или Виктор, если сильно нравлюсь... - подмигнул разведчик. - Я ненамного старше тебя, и когда ко мне обращаются по званию сразу чувствую себя старым... Да и заслужила ты, этого не отнять.

Диззи не ответила, но уголки её губ чуть дрогнули. Она отдавала себе полный отчёт в том, что Меркулов - офицер, и что все эти его словечки и жесты, скорее всего маска. И даже несмотря на это, он вызывал немалую приязнь.

"Харизматичный чертяка..."

Они пошли по коридору - туда, где её ждала новая комната, новые сослуживцы и новая жизнь. В кармане лежал значок, на шее саднил шрам... Но Диззи вдруг поняла: в этом, наверное, и есть суть службы в разведке?

"Дают то, что ты не просил, и требуют то, что ты не обещал. И ты либо становишься сильнее, либо ломаешься..."

- Меркулов, - сказала она, наконец пересилив вбитый формалистский рефлекс, когда они завернули за угол. - А Карл... Он знает, что я была в отключке?

- Конечно, я и сообщил ему, - ответил он как нечто само собой разумеющееся. - Дженкинс навещал тебя, когда была возможность и разрешение Дока.

Диззи кивнула. Приятно. Неожиданно, но приятно - знать, что Карл ждал, пока она отлёживалась в лазарете с трубкой в вене и уродливым шрамом на шее. Она машинально провела пальцами под жёстким воротником.

"Подарок от системы. Как и значок..."

Меркулов, уловив её эмоции, усмехнулся краем губ и прибавил шаг. Диззи пошла за ним, не отставая, и вдруг поймала себя на том, что не сбивает дыхание, не считает повороты, не пытается нащупать взглядом ориентиры. Просто идёт. Как по обычной казарме...

Вентиляция гудела ровно, привычно - не раздражая, не нагнетая, а просто существуя фоном. Белые лампы лили ровный, ничем не примечательный свет, и Диззи вдруг осознала: этот бетонный лабиринт, с его безликими коридорами и давящей стерильностью, больше не казался ей чужим.

"Хорош же домик, а?"

Странный, без теплоты... Но свой. Место, где знали её цену, выявив ту холодным, прагматичным расчётом: справилась = нужна. Простая арифметика, которую Диззи поняла нутром.

- Долго ещё? - спросила она, не потому что устала, а потому что хотела услышать свой голос в этой тишине.

- Нет, - бросил Меркулов. - Твоя новая комната на этаж выше. И твоим соседом будет Дженкинс.

Диззи усмехнулась. Вот это был действительно сюрприз.

- Радует, - сказала она.

- Знаю, - честно ответил Меркулов.

ГЛАВА 8: Методичность

Учебный комплекс ФСР, полярный Урал

Диззи перестала следить за днями. Опять. Правда, в этот раз - по более прозаичной причине.

На базе просто не было часов. Ни на стенах, ни на запястьях, ни в коридорах, где время текло ровным, неразличимым потоком... Календари тоже отсутствовали: никто не говорил какое сегодня число - здесь имело значение только расписание. Подъём, завтрак, тренировки, обед, лекции, отбой, новый день...

Она встроилась в этот ритм почти сразу после того, как Меркулов привёл её в новую комнату, где её уже ждал Карл. Кубрик оказался не "давящим": две койки, два шкафа, один стол на двоих и узкое окно под самым потолком, в которое пробивался мутный северный свет.

Федерация не делала различий по половому признаку - Диззи помнила это ещё по лагерю, где парни и девушки спали в совместных казармах, принимали совместный душ - здесь ничего не отличалось. Карл отнёсся к соседству спокойно, даже с лёгкой иронией - "по крайней мере, ты не храпишь" - и они быстро наладили совместный быт: он просыпался раньше, ставил воду и уходил за чаем (доступ к которому был неограничен, что приятно удивило девушку), а она застилала койки. Никакой неловкости или намёков - только усталая товарищеская близость двух людей, которых связывали общее настоящее и воспоминания...

Третий кубрик группы "А"

Декабрь

Диззи сидела на своей койке, поджав под себя ногу, и перелистывала планшет с материалами по принципам аналитики. Сухой, казённый язык... Но она уже научилась продираться сквозь бюрократическую шелуху к сути, как когда-то в пехтуре, где сержанты вбивали в головы не столько знания, сколько рефлексы. Здесь было иначе: никто не орал, никто не заставлял отжиматься за невыученную статью устава. Просто давали материалы и ждали, что ты сам разберёшься...

"Использование перекрёстного информирования, постоянная коррекция..."

Карл сидел за столом, придвинув стул вплотную, и чистил клетку. Сирано деловито шуршал в переноске, временно определённой в угол. Зверёк явно был недоволен недавним суборбитальным перелётом полевой почтой, новым жильём, сильно меньшим по площади и полной сменой обстановки.

Карл же методично, с какой-то почти медитативной сосредоточенностью вынимал старые опилки, протирал пластиковое колесо, засыпал свежие... Диззи ловила себя на мысли, что наблюдать за этим процессом было весьма успокаивающе: чем-то это напоминало наблюдение за огнём или за текущей водой. Возможно, дело было в самом Карле и в его умении превращать любую рутину в нечто почтительное и тихое.

- Ты сегодня припозднилась, - сказал он, не оборачиваясь. - Меркулов опять задержал?

- Тактическая подготовка, - Диззи отложила планшет, потянулась, хрустнув шеей, проигнорировав поднывающую отметину. - Он решил, что я недостаточно хорошо знаю условные обозначения на картах. Заставил перерисовывать от руки, пока не запомню.

- И запомнила?

- До тош-но-ты.

Карл усмехнулся на едкость подруги, бросив в ведёрко очередную горсть старых опилок. Сирано в переноске завозился громче, требуя внимания к своей особе.

- Он вообще неплохой офицер, - выразил мнение Карл. - Когда я только попал в группу, думал, что будет хуже. Требовательный, конечно, но без перегибов, и общаться легко.

- Слушай, а почему ты вообще миновал подготовительный этап? - заинтересованно спросила Диззи, хотя примерно догадывалась.

Карл помолчал, задумчиво почесал ластящегося Сирано за ушком через решётку переноски.

- Потому что помогал выявлять экстрасенсов, как с тобой. Пару раз даже консультировал следователей по делам, где нужна была эмпатическая оценка. Ничего героического, но заслужил право миновать здешний отбор, - он повернулся к ней, и в его глазах мелькнул знакомый, чуть насмешливый огонёк. - И это принесло свои плоды. За день до твоей выписки меня снимали для ФедНета.

"Умник вышел в тираж?"

- Серьёзно? - Диззи удивлённо подняла бровь. - И про что же?

- Про арахнидов, - Карл вернулся к клетке, но теперь делал это медленнее, явно получая удовольствие от её реакции. - Я там в роли типичного военного учёного. Серый халат, строгий взгляд... Рассказываю и показываю, куда надо стрелять в воина, чтобы он гарантированно сдох.

- И куда? - Диззи подалась вперёд, чувствуя, как внутри шевельнулось любопытство. Она знала ответ не понаслышке, но сейчас ей было интересно, что на этот раз придумала пропаганда.

Карл пожал плечами, и его голос стал чуть тише, будто он делился секретом.

- В нервный узел, полметра за глазами. По крайней мере, если верить тексту, который мне дали.

"Ага, попробовал бы ты в ночи хотя б с десятка метров попасть в этих дёргающихся тварей..."

- А на самом деле? - серьёзно спросила Диззи, хотя ответа не ждала.

- А на самом деле, - удивил её Карл, начав отвечать. - Я понятия не имею. Меркулов как-то обмолвился, что капитан Загута пишет целую докторскую диссертацию про арахнидов, но всерьёз жуков никто не изучал, они для Федерации - удобный образ, почти мифический. Но ролик получился убедительный, этого не отнять... Я даже сам в него почти поверил, когда посмотрел итоговый вариант.

Он замолчал, и Диззи подметила, что в этом, наверное, и есть одна из задач их работы: убеждать других в том, во что сами они не очень-то и верят...

- Ладно, - сказала она, откидываясь на подушку. - А что по нормативам? Я про физические нагрузки, - пояснила она на поднятую бровь парня. - Ознакомилась вчерашним днём с нормативами... Они ниже, чем для служащих без способностей. Почему?

"И намного ниже, чем в пехоте..."

Карл ответил не сразу. Закончил с клеткой, убрал ведёрко в угол, открыл переноску. Сирано выскочил, недовольно фыркнул, но быстро забрался в обновлённое жилище и принялся деловито его обнюхивать, чем вызвал усмешку у друзей.

"Хоть кому-то хорошо..."

- Потому что нас не готовят для строя, - наконец ответил Карл, садясь на свою койку напротив. - Нам не нужно таскать броню и бегать в полной выкладке по пересечённой местности. Нам нужно, чтобы мозг работал, а не мышцы, да и Меркулов говорит, что экстрасенс с перетренированным телом - это как снайпер с отбитыми пальцами, - открыто улыбнулся Карл, явно припомнив слова лейтенанта. - Бесполезно и больно смотреть.

- Значит, мы не должны быть сильными? - Диззи скептически прищурилась, так как у неё был пунктик на физподготовке.

- Мы должны быть эффективными, - с тонким сарказмом поправил Карл. - И в нашем случае это зависит от головы, а не от мышц. Вот взять тебя даже... Если ты сможешь прочитать мысли врага за сотни метров - зачем тебе мышцы?

"Как будто чтение мыслей остановит от претворения..."

- А если у меня не получится?

- Тогда побежишь, - Карл пожал плечами. - Или отдашь слепой приказ. Но и разведчик из тебя в таком случае дерьмовый.

Диззи замолчала, переваривая услышанное. Её учили быть сильной и выносливой, быстрой, готовой к рукопашной... Здесь её учили быть умной. И это было странно и непривычно. Но отказываться от зала она не планировала, благо возможность заниматься была, пусть и не в таких объёмах, как в деньки на гражданке...

- Карл, - сказала она после длительной паузы. - Я хотела спросить... Давно хотела.

Он посмотрел на неё, и его взгляд стал чуть внимательнее, чуть настороженнее.

- Валяй.

"Ну, понеслась..."

- Почему ты тестировал меня именно на контроль вероятностей? - Диззи чувствовала, как слова даются с трудом, будто она вытягивает их из себя по одному. Но вопрос всё же назрел. - Ну, тогда, в твоём доме. Эти карты... Ты же мог проверить меня на чтение мыслей. Почему?

Карл, как делал всё чаще, ответил не сразу. Он откинулся на спинку кровати, заложил руки за голову, уставился в серый потолок, обдумывая ответ. Диззи не торопила его, спокойно ожидая, пока тот соберётся с мыслями. Сирано в клетке зашуршал, устраиваясь поудобнее.

- Потому что я не был уверен, - всё же ответил он. - В том, какие у тебя способности.

- Не был уверен? - переспросила Диззи. - А как же твои слова в библиотеке? "Ты слышишь то, чего не должна слышать"? - с лёгким сарказмом и не очень точно процитировала девушка. - Ты говорил так, будто знал.

- Я знал, что ты что-то чувствуешь, - Карл повернул голову, и его чуть похолодевший взгляд встретился с её собственным. - Но я не знал, что именно. Контроль вероятности, телепатия, эмпатия... Всё это похоже на ранних стадиях. Особенно, если человек сам не понимает, что с ним происходит. - он помолчал, собираясь с мыслями. - Протокол ДСЧ-2 - это универсальный тест, пусть и усложнённый. Он замеряет способность угадывать случайные события. Но если у тебя есть телепатия, она тоже может повлиять на результат - потому что ты читаешь мысли того, кто проводит тест, или даже самого генератора. Это неидеально, но даёт общую картину. А детали уточняются позже.

"Э-э-э... Что за бред?"

- Мысли генератора? - с ощутимым недоверием спросила Диззи. - Это как?

- Ну, - Карл потёр подбородок. - Не придирайся к словам. Конечно, машина или программа не может мыслить... Всё дело в том, что мы до сих пор не понимаем природу способностей и почему они вообще у кого-то есть. Даже деление очень условно... Так, моя способность вкладывать образы... - на этих словах Сирано пискнул и зашебуршал лапками, как будто понимая слова хозяина. - Не укладывается в типичную классификацию. Если ты сама не понимаешь, что с тобой происходит, то чего ты хочешь от тестировщика?

Голос Карла на последних словах обрёл защитные нотки. Диззи помолчала, несмотря на резкое желание продолжить дискуссию. Не то чтобы она не думала и не размышляла о природе своих способностей, особенно после допроса Альтмана, и о том, как именно они работают, но...

"Стрелять из винтовки, не понимая, что существуют пули как-то страшновато... Как вообще можно читать мысли чего-то неодушевлённого, неспособного на такой процесс?"

- В итоге, - вернулась она от неозвученных вопросов к разговору. - Ты решил, что это твоё "позже" наступит здесь? - кивнула Диззи на стены кубрика, стараясь сдерживать недовольство.

- Я решил, что мне нужно понять, с кем я имею дело, - Карл сел, упёршись локтями в колени. - И по итогу, всё вышло очень неплохо. Знаешь ли, телепаты, особенно сильные, долго не живут. Их или используют, или уничтожают.

Диззи ощутила явный дискомфорт, и не только от холодных ноток в голосе парня. Она думала, что скрывает свой дар от Карла из страха, из недоверия, из желания сохранить контроль... А он, оказывается, сам не был уверен, что именно у неё за способности. И его тест был не столько проверкой, сколько диагностикой.

"Переиграла саму себя, дура."

- А ты? - спросила она, чувствуя, как внутри поднимается что-то похожее на вину. - Ты ведь точно знал, какой у тебя дар, когда тестировал меня?

- Конечно, - Карл усмехнулся, но усмешка вышла кривой, почти горькой. - Как я и рассказывал, я с детства знал, что чувствую эмоции, но не знал классификации, не знал градаций, чем одни отличаются от других... Это уже внутренняя кухня ФСР, о которой мне, пусть я и был тестировщиком, не было положено знать. Конкретику, как и ты, я узнал уже здесь.

- И ты никогда не пытался... - замялась Диззи.

- Прочитать твои мысли? - удивлённо продолжил он, на что получил утвердительный кивок. - Нет. Я пока не умею. Я чувствую эмоции, а не слова. Я мог понять, что ты напугана или что ты врёшь... Даже не так, скорее недоговариваешь... Но я не мог прочитать твои мысли.

Диззи молчала. Перед глазами вдруг всплыла та сцена в библиотеке, когда Карл впервые заговорил с ней... Она тогда испугалась, пыталась не показывать эмоций...

- Я не была честна с тобой, - сказала она, и голос её дрогнул. Признавать собственное лицемерие, пусть и вынужденное, было неприятно. - Тогда, дома... Я соврала.

Карл смотрел на неё долго... Очень, до колик в печёнке... Очень долго. В его глазах не было удивления - только усталость от непростого разговора.

- Я знаю. Хочешь на чистоту? - короткий кивок. - Я почувствовал, что ты не договариваешь. Но я не стал давить, потому что ты сама должна была сказать... Или не сказать.

- И ты не обиделся?

- Я не обижаюсь на тех, кто пытается выжить, - Карл зло усмехнулся. - Хотя в шаттле у меня было желание хорошенько встряхнуть тебя за твоё это "не прощаю тебя".

Диззи смотрела на него, почти физически ощущая гнилостный запашок стыда...

"Какая же ты лицемерная сучка..."

- Мы оба хороши, - сказала она с отчётливой самоиронией, стараясь погасить наметившийся конфликт. - Ты не сказал, что сам инициировал тестирование, я не сказала, что читаю мысли... И мы оба думали, что поступаем правильно.

- Это называется "разведка", - Карл развёл руками, и его лицо наконец-то расслабилось, улыбка стала почти настоящей. - Добывать информацию, скрывать тайны... Наверное, мы оба вступили в неё раньше, чем прибыли сюда.

Диззи не нашла, что ответить на это. Высказанное другом несколько пугало и... Динамик под потолком резко ожил.

- Курсанты, - раздался голос Меркулова. - Через десять минут сбор в шестой аудитории. Дополнительная лекция по психологии лжи. Опоздавших оставлю без ужина!

Карл вздохнул, потянулся, хрустнул шеей.

- Ни минуты покоя, - сказал он, вставая. - Ладно, пошли. С лейтенанта станется привести угрозу к исполнению...

Диззи кивнула, спустив ноги с кровати. Внутри всё ещё было неспокойно, разговор оставил осадок.

"Скажи ему! Скажи!"

- Карл, - окликнула она, когда он уже взялся за дверную ручку. - Спасибо. За то, что не бросил... И за то, что не злишься.

Он обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то, от чего ей стало легче.

- Считай, что мы квиты, - уверенно ответил он. - Одна шлюпка, Диз. Или выплывем вместе, или тонем по одиночке. Мне по душе первый вариант.

Он открыл дверь, и они вышли в коридор, освещённый ровным, белым светом.

Некоторое время спустя

Третья аудитория

- Главное, чему мы научим вас с позиции "Игры", - начала капитан, стоя перед аудиторией с пустыми белыми глазами, которые, тем не менее, создавали полное впечатление, что она видит каждого. - Это умение думать две мысли одновременно. Не переключаться между ними, не отвлекаться, а именно удерживать в голове два параллельных, независимых потока сознания.

Аудитория, состоявшая из восьми человек - группы "А" в полном составе - замерла. Кто-то переглянулся, кто-то нахмурился, а кто-то, как Диззи, просто ждал продолжения, зная, что Загута ничего не говорит просто так, в отличии от Меркулова.

- Зачем это нужно? - продолжала капитан, прохаживаясь вдоль рядов. - Когда вы читаете чужие мысли или эмоции, вы не можете перестать быть собой. Ваше собственное сознание никуда не исчезает. Вы продолжаете думать, анализировать и чувствовать... Если вы не научитесь отделять своё от чужого, вы запутаетесь в том, где кончаетесь вы и начинается тот, кого вы читаете. А это, курсанты, прямой путь к расстройству личности и списанию.

Она остановилась напротив Диззи, и та почувствовала на себе этот невидящий, но сканирующий взгляд.

- Начинаем с простого. Вы будете слушать музыку на одном языке и одновременно читать осмысленный текст на другом, а потом анализировать и то, и другое. Смысл улавливать нужно полностью, без потерь. Когда научитесь делать это без напряжения - перейдём к более сложным вещам.

Диззи нахмурилась. Музыка на одном языке, текст на другом, анализ обоих... На словах звучало не так уж сложно. Но она уже знала, что в разведке ничего не бывает просто.

"Ага, и выяснится, что делать это надо стоя на руках и почёсывая себе затылок ногой..."

- Для большинства из вас, - Загута обвела рукой аудиторию. - Это будет серьёзным испытанием, потому что вы нормально знаете только федеральный. Официальный, единый язык Объединённой Гражданской Федерации, на котором говорит весь мир. На котором написаны все учебники, на котором ведутся все новости и на котором вы сами думаете. Так что те обрывки знаний других языков, которые уже есть в ваших головах придётся подтянуть.

В аудитории зашептались. Диззи бросила взгляд на Карла - тот выглядел сосредоточенным, но не испуганным.

"Уже знал, что будет? Или просто не дёргался раньше времени?"

- Тишина, - приказ капитана перекрыл шёпот. - Учить язык с нуля мы вас не заставим. Вы получите базовый набор слов и грамматических конструкций, достаточный для понимания простых текстов, в соответствии с уже имеющимися у вас ошмётками знаний, - разведчица позволила себе скупую улыбку. - У вас будет месяц. Но сегодня начнём сразу с практики и посмотрим, кто и что может... - Она сделала паузу, давая словам осесть. - Исключение - курсант Флорес.

Диззи почувствовала, как все взгляды устремились на неё. Взгляд сослуживцев заставил выпрямиться ещё больше чем обычно.

"Хуле вылупились? Подумаешь..."

- Флорес с детства свободно говорит на двух языках: федеральном и кастильском, так называемом испанском, распространённом в шестом секторе. Поэтому она полностью избавлена от необходимости учить язык.

Кто-то из курсантов присвистнул. Меркулов, сидевший в углу, строго посмотрел на него, скорчив своё "страшное" лицо и парень притих.

- Вопросы есть? - спросила Загута. Решившихся не было. - Тогда приступаем.

На экране высветился текст - короткий рассказ о каком-то историческом событии ещё дофедеральных времён, написанный на кастильском. Диззи пробежала глазами первые строки и почувствовала, как внутри разливается тёплое облегчение. Язык предков не требовал усилий - он просто был, как дыхание, как память о голосе матери, которая когда-то заставляла её читать вслух по вечерам, чтобы "не забывала корней". Она тогда злилась, огрызалась, хлопала дверью... А теперь сидела в аудитории на краю мира и благодарила маму за каждую потраченную минуту, отгоняя тревожные мысли.

В наушниках же звучала музыка - живая, с чётким ритмом и женским вокалом на федеральном. Песня была простой, почти примитивной: незамысловатая мелодия, с повторяющимися строками о любви и разлуке из-за службы. Такие песни крутят по радио в общественных транспортах... Но Диззи не нужно было вслушиваться в слова - она понимала их автоматически, как понимала любой разговор на этом языке. Задача заключалась не в переводе, а в удержании внимания: она должна была следить за смыслом песни, запоминать, о чём поётся, и одновременно читать текст на кастильском, не теряя нити ни там, ни здесь...

Она закрыла глаза на секунду, отключая зрение, чтобы сосредоточиться на слухе. Голос в наушниках пел о том, как солдат "из снов бежит проворно", и Диззи машинально отметила про себя эту строчку, а потом вернулась к планшету, где испанские слова складывались в предложения о какой-то старой войне, о полководце, который предал родину...

"Как непатриотично..."

Она читала и слушала, ловя себя на том, что эта задачка действительно непростая - мозг как будто расползался, силясь угнаться за двумя смыслами... Вроде и слова абсолютно понятные, и смысл далёк от высоких материй, а всё равно...

"Блять, это как пытаться смотреть в разные стороны одновременно..."

Уже через минуту Диззи сняла наушники - они были не очень удобными и уши быстро уставали... Правда, мозги уставали ещё быстрее.

Сидящий рядом Карл, судя по лицу, так же испытывал затруднения. Он то закрывал глаза, то открывал, шевелил губами, но взгляд его оставался отсутствующим.

"Ну хоть не я одна такая..." - самоуспокоительно отметила Диззи.

Остальные курсанты тоже мучились: кто-то снял наушники, как она, кто-то потирал глаза, кто-то просто сидел, уставившись в одну точку...

- Это нормально, - голос Загуты раздался снова, спокойный, даже расслабленный. - Мало кто сразу справляется. Но вы должны понять главное: ваш мозг способен на параллельную обработку информации, нужно только научиться не мешать самому себе. Не пытайтесь "чувствовать" музыку или текст, просто слушайте и вникайте в содержание. Старайтесь удерживать два фокуса: один на тексте, другой - на раздражителе. Это и есть две мысли одновременно...

- Перерыв десять минут, - объявил Меркулов, стоило капитану закончить мысль. Он, благодаря своему дару, тонко чувствовал упаднический настрой подчинённых. - Потом продолжим.

Диззи вышла в коридор. Карл ушёл вымыть лицо, кто-то пошёл смочить горло... Она же прислонилась к стене, закрывая глаза. Мысли о матери, которые она старательно отгоняла, вдруг хлынули с новой силой. 

"Она научила меня двум языкам. Не потому, что хотела, чтобы я стала разведчицей. Просто... Потому что так было надо ей. И я ненавидела её за то, что она заставляла заниматься по вечерам, когда друзья гуляли. А теперь..."

- Флорес.

Она вздрогнула. Меркулов стоял в двух шагах, прислонившись к косяку, и смотрел на неё с тем выражением, которое она уже научилась распознавать. Офицер явно что-то заметил и откинул привычный образ "своего".

- Лейтенант.

- Ты сегодня отсутствуешь, - констатировал он. - Думаешь о чём-то, что явно не связано с методикой.

Диззи заставила себя выпрямиться, убрать накатившую от мыслей дрожь из пальцев.

"Не трави душу..."

- Всё нормально, лейтенант. Просто устала.

- Усталость я вижу, - он кивнул на её лицо. - Только дело явно не в этом... - Меркулов распрямился, доставая из кармана маленький металлический шарик. - Давай-ка проверим. Скажешь, в какой руке, - он сжал шарик в кулаке, спрятал руки за спину, потом вытянул оба кулака вперёд. - Простая вероятность или-или.

Диззи посмотрела на его руки. Левая, правая - обе одинаковые, без намёка или каких-нибудь физических подсказок. Она закрыла глаза и попыталась почувствовать, как и ранее. Но вместо образа шарика в голову полезло другое: лицо матери, запах лаванды, дата...

- Флорес, - голос Меркулова вернул её в реальность. - Ты думаешь, а не чувствуешь.

- Я пытаюсь, лейтенант, - мрачно ответила Диззи, с вызовом глядя в глаза Виктору.

- Пытаться не равно делать, - спокойно выдержал взгляд разведчик. - Выполняй.

Она снова закрыла глаза... Но в голову упорно лезли воспоминания и вообще что угодно, кроме требуемого.

- Левая, - сказала она наугад, чтобы не молчать.

Меркулов разжал кулак. Шарик был в правой.

- Неверно, - спокойно сказал он. - Не страшно, конечно... Но показательно. Пойми простую штуку... Дар не спит, Изабель, - чуть потеплел его взгляд. - Ты его глушишь сама, и чем бы ни была занята твоя маковка - оно мешает.

Офицер убрал шарик. Посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом, от которого Диззи хотелось провалиться под землю.

"Какая из меня к чертям разведчица..."

- Я не спрашиваю, чем именно. Но если ты не научишься отключать это как минимум на время задания - ты станешь обузой.

Он не ждал ответа, а потому развернулся и ушёл обратно в аудиторию, не оборачиваясь.

Диззи осталась стоять, глядя на пустой коридор. Пальцы дрожали. Она сжала их в кулак, вдохнула глубоко, выдохнула. Ей стоило большого труда подавить неуместный порыв выплакаться...

"Он прав. Я боюсь, что если откроюсь - даже себе - то не смогу больше молчать... А если не смогу молчать..."

Она прислонилась к стене, закрыла глаза, пытаясь успокоить себя... Но мысли о матери хлынули с новой силой. Она не знала, уехала ли мать из Буэнос-Айреса. Связь с внешним миром на базе была почти нулевой - только официальные каналы, только служебные запросы... Курсанты не могли просто взять и позвонить... И она не была исключением.

Кубрик

Отбой дали часа полтора назад или, может быть, два. Диззи давно перестала ориентироваться во времени. Окончательно затёртое рутиной и однообразными коридорами чувство времени работало с ошибкой.

"Плюс-минус хер знает сколько..."

Карл спал на соседней койке, свернувшись калачиком под тонким одеялом, и дышал ровно, глубоко, с редким присвистом, который казался почти неприличным. Сирано в своей клетке давно затих, свернувшись клубком в углу.

Диззи лежала на спине, уставившись в серый, ничем не примечательный потолок, и не могла уснуть.

Тело было тяжёлым - после сегодняшней физподготовки мышцы ныли привычной, почти ласковой болью, но это не помогало. Сон не шёл, потому что голова была переполнена, как забитый на отказ коммуникатор, который пытается принять ещё одно сообщение, но уже не имеет ни одного свободного бита памяти. Только у Диззи память была забита не файлами и протоколами...

Сегодня днём Меркулов проводил с ней индивидуальное занятие. Не в аудитории и не в спортзале, а в маленькой, пустой комнате с голыми стенами, где они сели друг напротив друга, и лейтенант сказал, что теперь она будет учиться закрываться по-настоящему...

Она пыталась. Закрывалась, открывалась, снова закрывалась, чувствуя, как Меркулов оценивает её усилия по тому, как меняется выражение её лица, как напрягаются мышцы, как бьётся пульс и меняются эмоции...

"Заебало!.."

Она перевернулась на бок, поджала колени к животу, обхватила их руками, глядя на спящего Карла. В полумраке его лицо казалось чужим, почти мальчишеским - без обычной взрослой настороженности, без той тени, которая ложилась на него в бодрствовании. Возникало иррациональное желание разбудить его и сказать: "Я знаю, что будет, что через несколько месяцев на Буэнос-Айрес упадёт метеорит и начнётся война, и город перестанет существовать, и моя мама там, и я не знаю, уехала ли она, и я ничего не могу сделать, потому что если я скажу то меня спросят, откуда я знаю, а я не смогу ответить, потому что правда звучит как бред сумасшедшего, а ложь раскусят..."

...но она не разбудила. Она даже не пошевелилась. Только сжала пальцы на коленях так, что ногти впились в кожу.

"А что, если маскировать?" - подумала она, и эта совестная мысль была отнюдь не нова, уже не в первый раз отравляя разум. - "Что, если сказать, что мне пришло озарение? Что этот ёбаный дар вдруг показал мне картинку будущего - падающий камень, взрыв, дым?.. Это было бы почти правдой... Я действительно видела будущее, на последнем матче, и на тесте с картами... Значит, я могу сказать, что это обострилось?.. Что я увидела Буэнос-Айрес?.."

Она закрыла глаза, и перед внутренним взором всплыл образ - город, который она знала с детства, его улицы, его запахи, его беспокойный, живой шум... И этот же город - в огне, в котором всё сгорало, оставляя лишь пепел, память и боль... Она видела это в прошлой жизни. Видела своими глазами, когда в ужасе смотрела репортаж с сослуживцами, и не могла поверить, что её дом, мама, детство, школа, друзья и большая часть жизни просто исчезли...

"Если я скажу, и мне поверят, я смогу спасти её... Спасти миллионы... Но если не поверят - или поверят не так, как мне, сука, надо - меня начнут проверять... А что увидят проверяющие, когда залезут в мою голову?.. Увидят, что я скрывала это, что я знаю будущее не потому, что дар показал, а потому что я уже жила в этом будущем, сдохла и вернулась... И тогда меня уже не спасут... Да вообще ничего не спасёт блять! Будут препарировать, как аркелианского песчанника, пока не выяснят, как такое возможно..."

Она открыла глаза и уставилась в потолок. Тишина давила, не принося привычного спокойствия. Чёртова вентиляция тихо гудела, и этот гул казался ей сейчас злой насмешкой.

"А если промолчать?.." - стыдливо спросила она себя. - "Если ничего не говорить, продолжать делать вид, что я нихуя не знаю, и ждать, пока метеорит упадёт?.. Я буду знать, что могла предотвратить, но не предотвратила... Я буду знать, что моя мама, возможно, погибла, потому что я побоялась... А осилишь такую жизнь, сука?.."

Она не знала. И это незнание было тяжелее любого страха... Она снова перевернулась. На спину, потом на живот, потом снова на бок, и каждый раз тишина давила всё сильнее, а мысли путались, как нитки в клубке, который размотался и никак не хочет собираться обратно.

Карл всхрапнул во сне, и Диззи вздрогнула, но он даже не проснулся - только перевернулся на другой бок и затих. Сирано в клетке зашуршал, устраиваясь поудобнее... Вновь пришла тишина.

"Я не знаю, что делать..." - мысль отозвалась тонким звоном отчаяния. - "Я не знаю, правильно ли скрывать, и правильно ли говорить, и где та ебучая грань, за которой кончается разумная осторожность и начинается трусость... Или предательство... Или безумие..."

Она закрыла глаза и попыталась представить, что её разум - это комната без дверей, как учил Меркулов, а не просто абстрактная стена. Стало чуть легче. Чуть...

"Дура, ты должна решить... Обязана..."

Усталость навалилась внезапно, как панель десантного бота на землю. Мысли начали путаться, распадаться на обрывки, окончательно теряя связь друг с другом, и Диззи перестала сопротивляться, позволяя себе провалиться в темноту.

ГЛАВА 8.5: Сон

Ничего. Не темнота. Даже не пустота. Просто ничего...

Она есть, но её нет. Она помнит, но не знает, что помнит. Она чувствует, но не может назвать чувство. Вокруг бесконечная, тихая, ледяная гладь. Без дна, верха или времени...

А потом приходит звук.

Сначала - как сквозь вату. Глухой, ритмичный, чужой. Потом всё громче, ближе, невыносимее... Это её сердце. Оно бьётся, но не в груди - где-то снаружи, отдельно от неё, как маятник в пустом зале.

- Ты умерла, - говорит голос. Свой. Не свой. Женский. Мужской. Детский. Все сразу. - Ты умерла, Диз...

Она хочет послать, потому что вот же - она слышит, она есть!.. Но губ нет. Языка нет. Только мысль, которая пульсирует, как открытый нерв.

- ...но не до конца. Ты всегда была неправильной...

Перед глазами ничего. А потом всё.

Потолок. Трещины. Семь.

Она лежит на кровати в общежитии, и лаванда душит её, затекает в нос, в рот, в лёгкие... Подушка пахнет порошком... Но под подушкой не рука. Жало. Огромное, чёрно-багровое, оно шевелится, тычется в ладонь, и она не может убрать руку, потому что руки нет... Есть только жало.

- Проснись, - шепчет кто-то из стены. - Ты уже проснулась.

Диззи открывает глаза. Она стоит посреди поля боя. Пи. Белый песок, чёрное небо и тела вокруг. Не жуков... Людей. Рико, Кармен, Карл, Линда, Томми, Мама... У всех открыты глаза. Все смотрят на неё.

- Ты видела, - говорят они хором. - Ты знала.

Она хочет закричать что не знала, но из горла выходит только кровавая пена. Она падает на колени, и песок становится мокрым, липким.

- Ты знала, что умрёшь. И всё равно пошла.

- Нет!

- Ты знала, что мама погибнет. И не позвонила.

- НЕТ!

- Ты знала, что метеорит упадёт. И промолчала!

Она закрывает уши. Но голоса внутри...

Вспышка.

Она сидит в странном кресле, неудобном и холодном... Вокруг пустота. Та, где есть всё, но ты не можешь коснуться ничего. Как будто она застряла между двумя ударами сердца...

Перед ней экран. На экране она сама. Маленькая, лет пяти, в жёлтом платье. Диззи смотрит на ребёнка и не узнаёт себя.

- У неё был дар, - говорит голос. Теперь это голос Загуты, белый, слепой, спокойный. - Латентный. Спал. Ждал.

- Чего ждал? - спрашивает Диззи. И слышит свой голос. Он есть. Он настоящий.

- Смерти, - отвечает капитан. - Или боли. Иногда только это может разбудить.

Картинка меняется. Девочка в жёлтом платье сидит на ковре, складывая кубики. Рядом мама... Что-то говорит и улыбается... Диззи-ребёнок поворачивает голову и смотрит прямо на неё, на взрослую Диззи, которая наблюдает откуда-то из будущего.

- Ты меня видишь? - шепчет Диззи.

Девочка кивает. И улыбается. Улыбка у неё странная, слишком взрослая, слишком понимающая...

- Я всегда тебя видела! - радостно говорит ребёнок. - Ты просто не знала!

Снова вспышка.

Она в операционной. Над ней лампы, белые, стерильные, режущие глаза... Вокруг люди в масках. Она привязана к столу. Руки, ноги - всё сжато тисками.

- Не бойтесь, курсант, - говорит кто-то. - Это не больно...

- Где я?

- В своей голове. Там, где ты хранишь свои маленькие тайны...

Она дёргается, но не может пошевелиться. Что-то подносит к её виску тонкую иглу... Длинную, холодную...

- Сейчас мы посмотрим, что ты прячешь...

- НЕТ!..

Игла входит в кожу. Не больно. Страшно. Потому что вместе с иглой в голову вливается чужое... Тысячи голосов, тысячи не её мыслей.

- Это ты! - кричат маски. - Ты всегда была такой! Ты просто не знала!

- Я не хочу!

- Выбора нет! Ты уже выбрала, когда не умерла!

Перед глазами взрыв. Буэнос-Айрес в огне. Мать стоит на крыльце, прижимая к груди фотографию отца. Лаванда горько горит.

- Ты могла спасти, - шепчет мать горящими губами. - Но ты выбрала себя...

- Нет! Я не!...

- Выбрала! - крикнула мама. - И это правильно! Выживать!

Мать улыбается. Но у неё нет лица. Только глаза. Красные, полные слёз...

- Ты сильная, mija! Сильнее, чем я! Ты справишься!

Темнота возвращается. Но теперь в ней есть точки звёзд. Или далёкие огни. Диззи стоит на чём-то твёрдом. Зеркальный пол. Внизу отражение... Той, другой Диззи, которая осталась на Пи, мёртвая, с пустыми глазами...

- Ты это я? - спрашивает живая.

- Я это ты, - отвечает бледная. - Та, кем ты была. Та, кто сделала всё, чтобы ты стала собой!

- Я не хотела умирать...

- А кто хочет, сучка? Смерть единственный способ проснуться!

Мёртвая Диззи протягивает руку. Ладонь холодная, прозрачная, почти невидимая.

- Запомни... Никому. Ни слова. Никогда.

- Почему?!

- Потому что, если они узнают, они заберут тебя! А ты нужна здесь... Живой!

Она смотрит на свою мёртвую руку. Не ту, что в отражении, а свою. Настоящую...

- Я уже умерла однажды...

- И поэтому знаешь цену жизни, - хрипло рассмеялась мёртвая.

- Чьей?

- Своей, конечно, дура! Этого достаточно!

Отражение тускнеет. Звёзды гаснут. Пол исчезает. И остаётся только голос.

Никому. Ни слова. Никогда.

Она повторяет это снова и снова, пока слова не превращаются в молитву... В заклинание... В проклятие.

Никогда...

Ни слова...

- Никому...

Слёзы текут по щекам. Она не знает, плачет ли она. Не знает, есть ли у неё ещё лицо... Но она чувствует их - горячие, солёные, настоящие.

"Прости, мама. Я не смогу тебя спасти. Я не смогу спасти никого. Только себя..."

И это решение - самое трудное и самое правильное - она принимает здесь, в пустоте, между жизнью и смертью, между той Диззи, что погибла, и той, что проснётся.

"Я выбираю себя. И буду жить с этим."

НИКОМУ!

НИ СЛОВА!

НИКОГДА!

ГЛАВА 9: Смиренность

Третий кубрик группы "А"

Сознание с трудом вырвалось из плена кошмара.

Диззи открыла глаза, чувствуя пот на лбу и лице. Простыня под ней сбилась в ком, пальцы впились в край подушки, будто она за что-то старательно держалась, до боли в кистях...

В кубрике было темно, лишь тусклый свет от дежурной лампы над дверью немного развеивал густую тьму. Образы уходящего сна таяли как дым в окружающей реальности, но оставляли после себя ощущения. Она не помнила ни лица матери в огне, ни иглы... Не помнила и мёртвую себя из отражения, но помнила главное. То, что поняла там, между сном и явью, между жизнью и смертью, в пустоте, где не было времени.

"Я всегда была... Такой?"

Мысль пришла сама. Как озарение, которое всегда находилось рядом, буквально лежало на поверхности, и которое она так старательно не хотела видеть.

Она медленно села, привалившись спиной к холодной стене с тяжёлым выдохом, поняв, что не только ей не спится.

Карл сидел на своей койке, упёршись локтями в колени, и смотрел на неё тяжёлым взглядом. В темноте лицо было едва различимо, но даже так взгляд был ощутим...

- Ты кричала, - громче необходимого сказал он. - Не сильно, но я проснулся.

Диззи не ответила на этот едва читаемый укор-переживание. Она всё ещё чувствовала вязкий вкус сна на губах и привкус пепла во рту.

- Извини, - проскрежетало пересохшее горло. - Я в порядке, Карл.

- Не ври.

- А я и не вру.

Диззи действительно говорила правду. Сон истаял, растворив не только себя, но и все страхи и переживания девушки. Она резко поняла, что сделала всё что могла: не пыталась убежать от службы, несмотря на такое желание, сказала матери нужные слова, рискнув своей тайной, не отдыхала ни минуты с тех пор, как очнулась... Вся её новая жизнь была направлена на выживание и подготовку к грядущей межзвёздной войне.

"На то, чтобы не сдохнуть так тупо."

Диззи язвительно улыбнулась своей мысли, что не укрылось от Дженкинса.

- Диз... Ты меня пугаешь, - прищурился Карл, уловив эмоции подруги. - Уверена, что всё хорошо? Может к медику?

Диззи внимательно посмотрела в ответ, начав медленно, по одному за раз, хрустеть пальцами, нарушая тишину. Жест был нехарактерным, неправильным, у Диззи никогда не было такой привычки.

- Просто кое-что поняла, Карл, - хруст заставил вздрогнуть парня, пусть и едва заметно. - Кое-что очень важное.

- И что же? - с тревогой спросил Карл.

- Что не нужно, - хруст. - Ебать, - хруст. - Себе голову, - хруст.

Карл в ответ на это чуть подобрался, уперев кулак в правую кисть и положив на костяшки подбородок.

- А желания убить меня у тебя не возникает? - серьёзно спросил тот.

Хруст.

- Нет. И если ты подразумеваешь лекцию Загуты о рисках любого из нас слететь с нарезки в любой момент... То ответ всё ещё отрицательный, - хруст. - Никакого желания убивать или ставить людей на колени с криками об абсолютной власти или чего-то схожего. Просто... - хруст. - Всё стало просто.

Карл никак ни изменил ни позы, ни взгляда, продолжая смотреть с тревогой и опасением.

"Не боись, Умник..."

- Никакого желания влезть в голову ко мне?..

- Или кому-либо, - перебила Диззи с очередным хрустом, особенно громким. - Я всё та же, правда. И я ценю твою заботу, - хруст. - Спасибо.

Она действительно не пыталась подслушать то, о чём думал Карл, хотя искушение, несмотря на сказанное, было. Сейчас телепат находила забавным тот факт, что в обилии того, чем их заваливали, не было ни слова об этике... Ни слова или хотя бы намёка о том, что читать мыcли или эмоции людей может быть неприлично или хотя бы просто некорректно. Им давали методики, учили пользоваться даром и закрывать собственную голову от чужих мыслей и эмоций, но исключительно что бы они "были эффективнее"... И в противовес этому, правило о том, что читать мысли и эмоции офицеров строго запрещено, вдалбливалось в разум курсантов постоянно, тянулось изо дня в день через каждое занятие...

Диззи коснулась шрама на шее двумя пальцами. Тот уже долгое время не болел, никак ни сигнализируя о себе. Своеобразная память об отсутствии этой самой этики и том, чем окончилось первое осознанное применение способностей.

Сейчас тот день и приказ капитана казался бесконечно далёким.

- Давай спать, Карл, - неспешно вернулась девушка в лежачее положение, прерывая поток мыслей. - Я ценю твою заботу и то, что ты не обижаешься на меня за побудку, правда... Но если всё же захочешь рассказать Меркулову об этом, то сделай это утром, ладно?

Диззи поднесла руку к лицу, думая о том, следует ли хрустнуть последним пальцем. Непривычный звук казался ей удивительно умиротворяющим в своём нарушении этой привычной тишины.

- Хорошо, Диз, - донеслось копошение от кровати соседа. - Но ты правда напугала меня.

- Доброй ночи, - не стала комментировать его слова девушка. - Карл.

Хруст.

Шестая тренировочная камера

В шестёрке, как всегда, пахло озоном от проекторов и чуть-чуть - кофе из личной кружки Меркулова. Сегодня их было всего шестеро: она, Карл, два курсанта из группы "Б", сам лейтенант и решившая, по каким-то неясным курсантам причинам, лично присутствовать капитан.

- Сегодня продолжаем протокол "Эхо", - Меркулов включил голо-проектор. В воздухе повисла полупрозрачная комната-симулятор: три двери, стол, стул и гуманоидная фигура без каких-либо признаков. - Флорес, ты первая. Идём по полному циклу, без подсказок.

"Как всегда первая..."

Диззи шагнула в центр круга. Пол под ногами чуть вибрировал - тактильная обратная связь. Она уже знала, что через секунду манекен оживёт и станет "субъектом"... Она закрыла глаза на полсекунды не для того, чтобы сосредоточиться - просто хотела ещё раз напомнить себе правило, которое вбили за последние недели.

"Две мысли. Обе параллельно."

- Готова, лейтенант.

Образ манекена поплыл, превращаясь в женщину средних лет, с усталым взглядом и руками в карманах. Обычный диссидент из учебной базы данных, кои она уже не раз наблюдала на занятиях... Для обычного человека без дара это была бы просто качественная голограмма. Но не для Диззи.

"Нервный попался..."

Она почувствовала его сразу, на расстоянии десяти метров, сквозь две стены, отделявших тренировочную камеру от изоляционного бокса, где в реальном времени сидел живой оператор - сержант без дара, чьи нейронные паттерны и эмоциональный профиль были заранее загружены в систему. Именно так и работал протокол "Эхо": голограмма давала только визуальную и тактильную оболочку, а настоящий поток мыслей и намерений поступал от живого мозга оператора.

Диззи закрыла глаза на долю секунды, позволяя двум потокам сознания разойтись, как два параллельных русла одной реки.

"Сейчас он симулирует страх, что его запрут... Хочет бежать к левой двери, но не сразу... Сначала проверит, наблюдают ли за ним..."

- Он думает о левой двери, - произнесла она ровно, не открывая глаз. - Но не пойдёт туда немедленно. Сначала посмотрит на нас, потом на правую, потому что по его внутреннему ощущению, там меньше камер.

Меркулов не перебивал. Карл рядом едва заметно кивнул.

Диззи продолжала удерживать оба фокуса. Первый - текущий слой мыслей оператора, который она читала теперь на расстоянии, без касания, просто потому что научилась оставлять "окно" открытым ровно настолько, чтобы поток проходил, но не затапливал. Второй - "эхо", то самое короткое опережение, которое и составляло суть протокола: намерение, которое уже формировалось в голове субъекта, но ещё не стало действием.

"Через три секунды он сделает полшага вправо. Рука потянется к карману... Он ещё не знает, что в кармане ничего нет, но тело уже готово к броску..."

- Через три секунды он попытается напасть, - сказала она спокойно, чувствуя привычный пот на лице. - Правой рукой. В кармане пусто, но он об этом пока не подозревает.

Манекен дёрнулся. Именно так, как она предсказала.

Диззи не пошевелилась. Она просто чуть сузила фокус, и поток чужих мыслей сразу стал тише, будто отойдя на шаг назад. Теперь она всё ещё видела его, но уже не тонула... Это и было главным достижением последних недель: она больше не пыталась поймать всё сразу и не боялась себя. Она держала две мысли одновременно - одну в настоящем, другую на миг впереди - и закрывалась сразу после того, как получала необходимое.

- Контакт прерван, - доложила она.

В аудитории повисла тишина. Капитан Загута медленно повернула голову в сторону Меркулова.

- Время? - спросила она тихо.

- Семнадцать секунд, кэп, - ответил Меркулов, глядя на таймер. - Полный цикл. Дистанционное чтение, прогнозирование намерений, мгновенное закрытие. Без перегрузки.

Карл тихо выдохнул сквозь зубы. Диззи поймала краем сознания его мысль - лёгкую, почти гордую: "Уже намного лучше."

Девушка позволила себе одну короткую, едва заметную улыбку, лёгким движением смахнув пот с лба. Меркулов выключил проектор.

- Объясни, Флорес, но не что ты сделала, а как именно ты это сделала. Проверим, как ты теорию усвоила...

Диззи посмотрела на пустое место, где только что стоял субъект. Сознание отметило, что пусть на лице и проступил пот, но его было настолько мало, что тот уже начал обсыхать.

"Нормально усвоила. Но коль хочешь..."

- Голограмма - это только оболочка. За стеной в изоляционном боксе сидит живой оператор, чьи реальные нейронные паттерны и эмоциональный профиль передаются в систему в реальном времени - для оператора этот протокол так же является тренировкой. Сначала я читаю поверхностный слой - то, что лежит на поверхности "сейчас", затем ловлю намерение, которое уже формируется в его голове, но ещё не стало действием... Оно примерно на две-три секунды опережает "сейчас". Один поток направляю на считывание мыслей, второй на намерение, образ будущего. Закрываюсь сразу после того, как получила то, что требовалось. Без погружения глубже необходимого.

Она пожала плечами, будто говорила о чём-то совершенно обыденном, и всё это... Действительно стало её обычными буднями.

"Правда, третий поток всё равно придётся осваивать, и никуда я от этого не денусь..."

- Раньше я думала, что дар - это река, которая несёт меня. Теперь я стою на двух берегах одновременно, и сама решаю, сколько воды пропустить.

- Занятия о культурных особенностях в секторах тоже не прошли даром, - с усмешкой отметила Загута успехи девушки. - Два месяца назад ты пол заливала потом после одного контакта. Сегодня ты читаешь намерения за три секунды сквозь стену и закрываешься быстрее, чем я успеваю моргнуть.

- Я быстро учусь, мэм, - ответила Диззи, поставив себе засечку о прошедшем времени.

Голос у неё был спокойный, почти равнодушный... Но внутри неё что-то наконец встало на место с последней ушедшей испариной.

"Я больше не жертва своего дара."

- Дженкинс, твоя очередь, - кивнул лейтенант на Карла. - Попробуй повторить по своему профилю.

Карл встал, но перед тем, как шагнуть в круг, быстро коснулся плеча Диззи - коротко, по-товарищески.

- Ты страшная, когда в форме, - шепнул он так, чтобы услышала только она.

Диззи едва заметно улыбнулась и отошла к стене, встав рядом с капитаном. Загута не повернула головы, но Диззи уже научилась чувствовать, когда та "смотрит" именно на неё.

- Ты уже ловишь больше трёх секунд? - спросила Загута тихо.

- Четыре, мэм. Иногда пять. Если субъект очень эмоциональный, как в прошлый раз - могу и семь.

- Хорошо, - удовлетворённо произнесла капитан. - Значит, к апрелю будешь готова к первому полевому выходу.

Диззи кивнула. Внутри всё было холодно и ясно. Она уже отпустила ситуацию и смирилась с неизбежностью стремительно надвигающегося будущего.

"К апрелю... Обязательно, капитан... В апреле всем нам уже будет не до инакомыслящих."

Её не пугала мысль о первом вторнике апреля. Она просто отмечала её, как очередную галочку в расписании, которого здесь, строго говоря, не существовало.

Протокол "Эхо" работал. Дар больше не ломал её. Теперь она сама решала, когда и насколько глубоко заходить.

Третий кубрик группы "А"

После вчерашнего марафона - шестнадцать часов непрерывных симуляций, пяти этапов "Эха" и индивидуального для неё теста на одновременное удержание уже трёх потоков - Меркулов объявил всей группе "А" полный выходной с обещаниями настоящей говядины в столовой. Первый за всё время... Даже вентиляция, казалось, гудела чуть тише, будто и она решила, что сегодня можно не давить на мозги.

Диззи проснулась сама, без внутреннего толчка. Свет, пробивавшийся сквозь узкое окно под потолком, был всё ещё серо-стальным, но где-то там, за многометровой толщей скалы и снега, весна уже начала свою медленную, равнодушную работу. Снег на вершинах оседал, превращаясь в мокрую кашу, а небо изредка проглядывало бледно-серым, почти белым.

Мысли окружающих - Карла, который всё ещё спал на соседней койке, дежурного офицера за стеной, кого-то из группы в коридоре - доносились только как далёкий, ровный прибой на краю сознания. Она научилась держать разум закрытым почти полностью. Не наглухо, а ровно настолько, чтобы жить, а не тонуть. Это было главным достижением трёх месяцев - способность просто существовать.

"Не захлёбываясь чужим дерьмом."

Карл пошевелился, открыл глаза и сразу посмотрел на неё - не сонно, а так, как смотрел в последние недели всё чаще: внимательно, чуть дольше, чем требовалось. В его взгляде не было ничего открытого, но Диззи уже умела читать не только мысли. По едва заметному напряжению в плечах, по тому, как он задерживал дыхание на полсекунды, она понимала - он беспокоится. Не как друг... Как человек, который опасается, что однажды она просто перестанет возвращаться из своих собственных глубин.

- Доброе утро, - произнёс он тихо, садясь. Голос был хриплым после сна. Он посидел несколько секунд, окончательно сбрасывая остатки ночи, провёл рукой по волосам, встал и подошёл к маленькому столу, где уже мигал планшет с уведомлением. - Вчера поздно вечером сбросили промежуточные. Меркулов сказал - смотреть только сегодня.

Диззи подошла ближе. За окном в узкой щели между скалой и небом виднелся кусочек внешнего мира: снег на дальних вершинах уже начал блестеть под редкими лучами, а воздух, даже здесь, под землёй, казался чуть свежее и влажнее. Свет падал на стол косо, ложился на планшет мягкими, холодными полосами.

Карл открыл файл первым. Его пальцы дрогнули - едва заметно, но Диззи уловила это движение.

- Ну что там? - спросила она, заглядывая через плечо.

Он молчал секунду, читая. Потом тихо выдохнул и повернул планшет к ней.

Дженкинс, Карл

Эмпатия: B+ (потенциал: A+/S);

Телепатия: D (ранее E, выявлено и развито в рамках комплексного протокола СП-1);

Внесистемная способность: внушение образов и эмоций;

Индивидуальная уязвимость: уплощённый аффект (медленно прогрессирующий);

Статус: пригоден к дальнейшей подготовке;

Рекомендация: приоритетное развитие эмпатии с использованием телепатического усиления.

Диззи перечитала строку дважды. Потом ещё раз.

- Телепатия... D? - произнесла она почти шёпотом. В голосе не было восторга - только искреннее, тяжёлое удивление. - Карл... Ты же говорил, что у тебя только эмпатия?..

Он пожал плечами, но глаза выдали его. В них было облегчение, смешанное с тихой, почти болезненной благодарностью.

- Видимо, помогли твои тренировки рядом. Или протокол. Или... - он чуть замялся, опустив взгляд на свои руки. - Просто ты рядом. Когда ты рядом, я лучше чувствую, где заканчиваются чужие эмоции и начинаются мои собственные. А потом оказалось, что я могу не только чувствовать, но и... Слышать. Немного. Пока только поверхностное и при контакте, но этого уже хватает.

Диззи смотрела на него долго. Потом шагнула ближе и положила ладонь ему на плечо - по-товарищески, но не убрала руку сразу. Прикосновение было тёплым, но в нём уже чувствовалась та же тяжесть, что и во всём окружающем их.

"Молодец, Умник!"

- Это хорошо, Карл! Ты теперь не просто сильнейший эмпат с потенциалом на A+... Ещё и телепат! Пусть D, пусть с ограниченным потолком, но это подспорье, - ухмыльнулась девушка. - Ты сможешь не только чувствовать, что человек срётся со страху, но и что он думает в этот момент.

Карл прикрыл глаза от ругательства, накрыв её ладонь своей. Его пальцы были чуть шершавыми от постоянной работы с планшетами и клеткой Сирано.

- Уверен, что у тебя всё ещё лучше, - сказал он тихо. - Давай твои.

"Ну... Посмотрим, чему научили и до чего обучили..."

Диззи открыла свой файл. Экран высветился ровным, безжалостным светом.

Флорес, Изабель

Телепатия: B (потенциал A+/S);

Контроль вероятности: D+ (потенциал C+/B);

Индивидуальная уязвимость: краниальный гипергидроз;

Статус: пригодна к дальнейшей подготовке;

Рекомендация: приоритетное развитие контроля вероятности.

"Прикольное название для синдрома мокрой башки..."

Три месяца. Три месяца с того момента, как она впервые проснулась на этой базе... Главным был не уровень способностей, а то, что она научилась закрываться правильно. Гул на краю сознания больше не мешал. Он стал фоном, как шум здешней вентиляции, который перестаёшь замечать.

- B, - произнесла она вслух, будто пробуя слово на вкус. - И потенциал... Контроль вероятности... D+. Не идеально, конечно, но...

- Не идеально? - Карл фыркнул, но в голосе не было шутки. - Диз, ты за три месяца вышла на уровень, на котором большинство из наших сидят годами. И ты закрываешься, полностью! Ты понимаешь, что это значит?

Он всё ещё держал её ладонь на своём плече. Не отпускал. И смотрел так, будто хотел запомнить этот момент - потому что где-то внутри уже чувствовал, что таких моментов будет всё меньше... В его глазах было то самое тёплое, почти нежное беспокойство, которое появлялось очень редко и только когда они оставались вдвоём. Не просто дружба. Что-то большее, что он тщательно прятал под привычной иронией и заботой старшего товарища... Диззи почувствовала это, но не стала отстраняться. Просто кивнула.

- Понимаю, - ответила она тихо. - И я рада за тебя, Карл. По-настоящему рада. Мы теперь... Сильнее.

Он улыбнулся. Пальцы на её ладони сжались на секунду, а потом он всё-таки отпустил руку, будто напомня себе, что они просто курсанты. Просто те, кто выживает в одной шлюпке...

"И баркас наш быстро несёт к водопаду..."

За окном солнце поднялось выше, облака на короткий миг разошлись, и свет стал ярче, почти весенним. Снег на далёких вершинах начал блестеть, а в воздухе, даже здесь, под землёй, вдруг почувствовался едва уловимый запах талой воды и хвои. Но Диззи не позволяла себе думать, что это может быть хоть чем-то хорошим. Она просто стояла рядом с Карлом, глядя в узкую щель окна, и думала о том, что именно такие моменты - как этот выходной, этот разговор и это прикосновение - и есть то немногое, что остаётся, когда ты уже выбрал себя и всё решил... И что жить с этим решением придётся долго.

ГЛАВА 9.5: Заседание

Закрытое заседание верховного совета ОГФ

Четвёртый сектор, Женева

6 апреля 2297 года

В зале было тихо. Не потому, что люди молчали из уважения к погибшим, а потому, что никто не считал нужным тратить слова на эмоции.

Скаймаршал Динс сидел во главе длинного стола из тёмного полированного камня и вдыхал густой, пропитанный дорогим табаком воздух. Высокий, прямой, с коротко стриженными седыми волосами... Отличная физическая форма для его возраста и стальные нервы, ни одного лишнего движения. Он не смотрел на голографический экран, где медленно вращалась Земля с огромным чёрным шрамом на месте Буэнос-Айреса.

Он думал, как заставить работать данный инцидент на его отечество.

- Восемь миллионов по предварительным данным, - пробубнил маршал здравоохранения, не поднимая глаз от планшета. - Окончательная цифра будет выше... Намного выше...

Никто не вздохнул, никто не шелохнулся, не отвёл взгляд... Люди, находящиеся здесь, зубами прогрызлись вверх, иногда - буквально. Их невозможно было выбить из колеи даже столь страшными для обычного человека новостями.

Маршал флота Рейнхардт, сидевший справа от Динса, постучал сигарой об пепельницу, стряхнув пепел... Самый молодой из всех присутствующих и ещё не перешагнувший порог в полвека, он вызывал неприязнь у Динца своей молодостью и табачными пристрастиями. Рейнхардт же как будто чувствовал раздражение главного лица федерации, и затянулся два раза.

- Орбитальная лунная верфь "Савицкая" вела огонь по объекту с момента обнаружения, - выдохнул он дым. - Семь минут непрерывного обстрела... Все ракеты класса "Паладин" достигли цели с нулевым результатом.

Динс раздражённо кивнул, перебирая варианты в голове... Как ни крути, с их текущими проблемами, несмотря на уже наметившийся отток населения из шестого сектора, данный инцидент мог стать спасением федерации... Важно было лишь правильно разыграть эту карту.

- Мы знали, что они почти наверняка не смогут отклонить курс, ещё вчера вечером, - раздражённо мотнул головой маршал разведки. - Так что давайте не будем разглагольствовать про то, что было вчера.

В зале повисла тяжёлая тишина, прерываемая лишь тлением табака.

Скаймаршал наконец повернул голову к голограмме... Огромный кратер на месте бывшей столицы Южной Америки всё ещё светился зловещим термальным следом. Пылевое облако уже начало расползаться, явно стремясь закрыть собой почти весь континент... И он решился огласить свои мысли перед самыми могущественными представителями рода человеческого.

- Кризис перепроизводства... - начал он задумчиво. - Мы подошли к нему ближе, чем готовы были признать. Армия с избытком рекрутов, флот, промышленность... Всё работает на историческом максимуме. Если не дать людям настоящего врага, через полгода нас ждёт стагнация, а ещё через год после этого - первый настоящий бунт в секторах с десятых годов...

Генерал Тахат Мару, первый заместитель маршала мобильной пехоты, коротко кивнула. Она всегда нравилась Динсу... Он сразу разглядел её потенциал, с момента первого знакомства, когда та ещё была капитаном его службы безопасности полтора десятилетия назад.

- Общефедеральная мобилизация! - весомо заявила она, распознав оговоренный сигнал. - Полная! Я выношу на голосование вопрос об уничтожении арахнидов, как главной стратегической задачи!

Динс обвёл взглядом присутствующих. Чёртова дюжина, если учитывать его самого... Только те, кто действительно управлял Федерацией... Кто прошёл службу, не боялся непопулярных решений и собственной властолюбивой сути.

- Голосуем, - произнёс он.

Руки поднялись одновременно. Ни одного воздержавшегося. Ни одного против... Исход, на который он не надеялся, но в этот раз совет явно не видел других вариантов и не собирался вступать в дискуссию.

- Чудесно, - со скупой улыбкой констатировал Динс. - Принято единогласно...

Маршал пропаганды, сидевшая в дальнем конце стола, уже делала пометки в своём планшете, хорошо понимая, какая задача ей предстоит... Именно в этот момент в зал вошёл адъютант с новым планшетом. Он подошёл к Динсу, наклонился и тихо доложил. Скаймаршал выслушал, не меняясь в лице, молча принял планшет и пробежал глазами текст, жестом отправив подчинённого восвояси.

Все присутствующие скрестили свои взгляды на скаймаршале, ожидая от того комментария по поводу столь грубого нарушения неписанных правил такого рода заседаний.

- Оч-чень интересно... - произнёс Динс наконец. - Астероид шёл из карантинной зоны арахнидов... Курс был стабильным до момента столкновения с кораблём "Роджер Янг", судя по данным... - он пару раз пролистнул влево. - После столкновения произошло резкое изменение траектории, что и привело к падению.

Рейнхардт выпрямился, чувствуя, что это может очень неприятно качнуть политические весы... Не в его пользу. Он даже затушил сигару, что свидетельствовало о резко подскочившей нервозности.

- Ни один корвет не должен был находиться в той зоне! Маршрут для судов такого типа пролегает минимум на четверть парсека южнее!

Маршал пропаганды Комиссарова, ранее делавшая пометки, медленно покачала головой. Динс мысленно цокнул - Рейнхардт был уже её протеже, пусть и очень неопытным... К сожалению, столь интересными данными вряд ли получится ослабить её фракцию.

- Даже если экипаж допустил ошибку, - сказала она спокойно, подкрепляя уверенность Динса в собственной правоте. - Нельзя заявить об этом публично, мы только что проголосовали за войну и тотальную мобилизацию... Если сейчас станет известно, что метеорит упал не из-за арахнидов, а из-за нашего собственного корабля...

Она не договорила. К лёгкой досаде Динса, свод неписанных правил был куда крепче любого устава, и как-то провернуть назад собственные слова не представлялось возможным... Впрочем, учитывая что благодаря тем же правилам он смог дважды удержаться тогда, когда уже должен был слететь со своего поста... Упущенная политическая возможность не виделась критичной.

- Значит, мы не будем говорить правду, - спокойно произнёс он. - Заявим, что падение - результат воздействия плазмы и что они направили на нас астероид.

Комиссарова задержала на нём взгляд. Тот был чуть сощуренным, выдавая довольство хозяйки от удачной защиты своего актива.

- Материалы будут готовы через четыре часа, скаймаршал, - с едва ощутимым довольствием ответила она. - Все нужные кадры уже есть, осталось лишь создать нужный нарратив.

Динс кивнул один раз. Коротко, признавая раунд за соперницей.

- Пускайте в эфир без согласования... И начинайте готовить публичное заседание полного состава для сети.

Он посмотрел на голограмму, где всё ещё медленно вращалась Земля с полыхающей раной на боку. Восемь миллионов погибших... Но в глазах скаймаршала не было ни сожаления, ни торжества. Только холодный расчёт человека, что шёл к своему посту десятилетиями... Который только что получил идеальный предлог и не позволит замарать своё имя в истории новым восстанием.

- Заседание окончено, - сказал он, вставая.

Все поднялись одновременно.

Никто не произнёс ни слова о погибших. Никто не вспомнил о том, что через несколько часов миллиарды подданных Объединённой Гражданской Федерации увидят, как их мир начинает гореть в пламени первой межзвёздной войны... О чьих истинных причинах будет известно лишь маленькой группе больших людей.

ЭПИЛОГ

За иллюминатором величаво вращалась Земля.

Не та красивая картинка, которую показывали в патриотических роликах, где континенты сияли чистыми огнями мегаполисов, а границы секторов были прочерчены ровными золотыми линиями... Сейчас планета выглядела иначе - огромный шар, перетянутый серыми прожилками облаков, с тёмными пятнами океанов и едва заметной, но неумолимой россыпью до сих пор пылающих пожаров в шестом секторе.

Буэнос-Айрес остался где-то там, внизу... Точнее - ничего не осталось. Только кратер, который сейчас скрывала плотная пелена пыли... И её памяти.

Диззи стояла перед иллюминатором глядя в никуда. Сейчас воротник форменного кителя не врезался в шею... Новая форма вообще отличалась от курсантской кардинально.

Длинный, приталенный плащ-тренч тёмно-угольного, почти чёрного цвета был двубортным, с широким отложным воротником, что вообще никак не соприкасался с шеей и оголял шрам. Под плащом - серая рубашка с чёрным галстуком, должные "придавать облику дополнительную официальность и нотку аскетизма" по саркастичным словам Меркулова... Из деталей были лишь запонки на воротнике рубашки, планки на погонах и металлический прямоугольник отличника на левом борту, казавшийся ей почти пошлым на этой текстильной "поэзии" эстетики федерации.

Диззи сфокусировала взгляд на собственном отражении в стекле. Мутный силуэт, подсвеченный тусклыми лампами коридора за спиной и светом родной планеты казался теперь абсолютно чуждым, не её... Непривычно собранные под массивной фуражкой волосы неприятно оттягивали кожу... Но это сейчас было единственным физическим неудобством.

"Нравится быть офицером, сучка?"

Она усмехнулась собственному отражению, но усмешка вышла не горькой и не весёлой. Просто констатацией того, что жизнь - отличный пересмешник... В прошлый раз она пошла в пехоту девятнадцатилетней дурой, и умерла такой же дурой, только двадцатилетней и удовлетворённой... Теперь ей вновь стукнуло двадцать, уже месяц как... Но сейчас она носила погоны капитана разведки.

"Забавно, что нам так почти ни хрена из "теории" толком-то и не дали... В отличии от звания."

Всеобщая мобилизация коснулась и разведки, что в общем-то не было удивительно... Другое дело, что им, ровно так же, как и флоту с пехотой, не дали доучиться, задним числом присвоив звания в соответствии с уровнем способностей и без малейшей оглядки на фактические навыки командования.

"По крайней мере, теперь понятно, почему высадка на Клендату обернулась кровавой баней..."

От воспоминаний о кошмарной ночи на планете жуков Диззи инстинктивно нащупала через тренч кобуру. Старая, ещё с первого дня на базе... Та самая, которую она примеряла перед зеркалом в первый свой день в разведке. Тогда кожа была новой, твёрдой, ремни врезались в плечо, напоминая, что её тело - просто носитель... Сейчас кобура приняла форму её тела, обмякла в нужных местах, и внутри неё лежал табельный энергетический пистолет, полученный вместе с погонами из рук командира базы...

"До чего же странная хрень этот "Пульс-9"... Не гремит как морита, и смазкой не пахнет..."

Диззи перевела взгляд с отражения на Землю.

Там, внизу, уже началась война. Настоящая, с горелой плотью, криками раненых и списками погибших, отпечатанными мелким шрифтом, свосем не та, которую показывают в новостях, с бравыми солдатами и маршами... Она помнила всё. Клендату, Танго Урила, Пи - планеты, названия которых вскоре заставят вздрагивать каждого человека, хоть сколько-нибудь причастного к войне...

Ирония судьбы: в прошлый раз она была пушечным мясом. В этот - офицером, который, возможно, будет посылать других на убой...

"Скорее всего..." - поправила она себя.

И капитан Загута, и лейтенант Меркулов учили их тому, что всегда есть офицер, который и будет принимать решения, а когда они сами дойдут до первого звания, навык уже придёт...

"Но система, как обычно, дала сбой..."

Диззи знала, что сможет смотреть, как другие умирают. Но она так же знала, что её нынешнее назначение, первый боевой поход, определит, кем она станет... И назначение на этот исполинский корабль, радикально отличающийся от привычных ей корветов, быть может, даст ей возможности, которых она никогда не имела... Диззи была назначена сюда вместе с Карлом и ещё восемнадцатью экстрасенсами из разных центров. Её друг, в отличии от неё, получил звание майора, прыгнув вообще выше всех срочно выпущенных... И получил должность главы разведячейки на этом корабле, носящим нетипичное для флота название "X-7"... А она - должность его заместителя.

"Чтение книг не прошло даром, Умник?.."

За мыслью о парне на неё накатили воспоминания о первом дне... О том, как, стоя перед маленьким зеркалом в ванной общежития, приказала себе притворяться... Тогда она была напугана, растеряна, не понимала, кто она - девятнадцатилетняя школьница или двадцатилетний мертвец, который каким-то чудом получил второй шанс... Теперь она знала ответ. Притворяться больше не было нужды.

Она научилась быть собой. Той, кто читает мысли. Той, кто видит будущее на несколько секунд вперёд - недостаточно, чтобы спасти миллионы, но достаточно, чтобы не наступить на мину... Той, кто помнит свою смерть и не хочет её повторения... Той, кто хранит одну тайну, о которой не знает никто и о которой Диззи не собиралась рассказывать... Но использовать своё предзнание для того, чтобы продвинуться вверх, попутно спася пару-другую тысяч несчастных...

"А почему бы и нет?.."

За её спиной послышались шаги, прервав размышления. Чёткие, ритмичные, с лёгким цоканьем каблуков по металлическому полу. Диззи узнала походку. Сержант-связист, приписанный к её группе. Тот, которому она отдала первый свой приказ почти сутки назад... Он был обычным человеком без дара, коих на корабле было большинство.

"Ну вот и момент истины..."

- Капитан Флорес, - уважительно обратился он, вскинув руку к виску. - Ваша задача выполнена, сеанс связи подготовлен.

Диззи не обернулась. Ладонь сжалась. Внутри всё встало дыбом, зрачки расширились, а из головы мгновенно вылетели все размышления.

"Неужели?.."

- Сопроводите, - резко развернулась она к сержанту.

- Так точно, прошу.

Она старалась идти, не ускоряясь... Но вышло плохо. Путь до узла внешней связи прошёл мимо сознания, в котором набатом била единственная мысль.

Дойдя до места назначения, она нетерпеливо поблагодарила сержанта и осталась одна... Кнопка связи призывно моргала зелёным раз в секунду. Диззи нажала её трясущейся рукой и уставилась в экран с надписью...

"Идёт соединение."

"Идёт соединение.."

"Идёт соединение..."

"Идёт соединение.."

"Идёт соединение."

"Идёт соединение.."

"Идёт соединение..."

.

..

...

Диззи судорожно дышала, не думая ни о чём... И надпись наконец исчезла, явив её.

- Mija?..

Диззи позволила себе улыбку, сдерживая скупую слезу.

________________________

Конец первого тома, февраль-апрель 2026 года.

Благодарю за внимание! Продолжение, надеюсь, будет когда-нибудь написано...