У меня есть теория: человек либо опаздывает и несётся через толпу с глазами безумца, либо потом сорок минут сидит среди чужих чемоданов и запаха пережжённого кофе.
Я предпочитаю второе.
Под стеклянной крышей Union Station мигает табло:
SEATTLE - ON TIME
Ну и прекрасно.
Мама отправила уже третье сообщение:
"Ты поела?"
Да, мам.
Папа пишет:
"Не разговаривай с психами".
Спасибо, пап.
Папа вообще считает, что Америка состоит из психов примерно на девяносто процентов.
Оставшиеся десять - эмигранты из Одессы.
Мы приехали оттуда, когда я была совсем маленькой. Я ничего не помню, зато папа помнит всё.
Коммунальную квартиру на Торговой.
Соседа, чинившего телевизоры прямо на кухне.
Одноногого дядю Сашу на маленькой жестяной машинке-инвалидке.
Женщину со второго этажа, которая в 1987 году сказала ему какую-то гадость, и теперь папа вспоминает её так, будто это произошло вчера.
Иногда мне кажется, что половина Одессы до сих пор живёт у него в голове.
Папа до сих пор разговаривает словами, которые здесь никто не понимает.
- Не делай мне цурис.
- Куда ты дела свои бебехи?
- Опять устроили хомишусер
- От-азой.
Что такое "от-азой", я до сих пор не понимаю.
По-моему, это просто состояние мира.
Я сажусь возле колонны, вставляю в уши AirPods и открываю TikTok.
Лента течёт как вода.
Кто-то плачет после расставания.
Кто-то рассказывает про панические атаки.
Кто-то жарит стейк.
Кто-то снимает развод в прямом эфире.
Парень в костюме динозавра танцует под ремикс советского гимна.
Триста тысяч лайков.
Иногда мне кажется, что интернет давно превратился в круглосуточный коллективный нервный срыв.
Раньше люди пытались казаться счастливее.
Теперь - сломаннее.
Алгоритм это любит.
Чем хуже тебе внутри, тем больше просмотров.
Оглядываюсь.
Рядом какой-то мужчина уже минуты три пытается получить капучино из автомата.
Автомат побеждает.
Я замечаю:
• дорогие ботинки;
• идеально выглаженный воротничок рубашки;
• обручальное кольцо;
• и лицо человека, который вот-вот начнёт убивать.
Пожалейте автомат, мужчина!
Наверное, адвокат.
Или кардиолог.
Или серийный убийца.
Сейчас уже невозможно понять разницу.
Объявляют посадку.
Толпа сразу приходит в движение.
Поезд стоит длинный, серебристый, с тёмными окнами. Ночью такие поезда всегда выглядят немного нереально. Будто едут не по земле, а медленно уплывают куда-то в другое пространство.
Проводник проверяет билет.
Красный нос.
Усталые глаза.
Бейджик:
MARTIN
Он желает мне хорошей поездки таким голосом, будто сам в это не верит.
Моё место у окна.
Слава богу.
Напротив уже сидит женщина.
Сначала я не могу понять её возраст.
Такие женщины появляются после пятидесяти: когда уже невозможно определить, двадцать пять им или семьдесят два.
Папа говорит в таких случаях: сзади пионерка, спереди пенсионерка.
Она сидит очень прямо.
Седые волосы уложены идеально аккуратно.
Тёмно-синий костюм.
Жемчужные серьги.
Белые кроссовки New Balance.
Это почему-то сразу вызывает доверие.
- Вы не против, что я тоже у окна? - спрашивает она.
- Нет. Я демократичный человек.
Она улыбается.
Потом внимательно смотрит на мои волосы цвета спеющей малины.
На кольцо в носу.
На толстовку с надписью:
TRUST THE ALGORITHM
И неожиданно кивает:
- Красивый цвет.
- Спасибо.
Большинство людей старше сорока обычно смотрят на мои волосы так, будто я лично участвую в разрушении западной цивилизации.
В вагон входит парень лет двадцати пяти.
Высокий.
Тощий.
В слишком лёгкой джинсовой куртке для поездки на север.
Типичный Лос-Анджелес.
Он смотрит на билет:
- О, отлично. Это я здесь.
Закидывает рюкзак наверх и сразу роняет телефон.
- Хорошее начало, - говорит он.
- Для тридцати часов в поезде вполне нормальное.
Он улыбается.
Нервно.
Я замечаю:
• обкусанные ногти;
• усталые глаза;
• и то, что каждые несколько секунд он машинально трогает карман куртки.
Будто проверяет:
на месте ли что-то маленькое и важное.
Поезд мягко трогается.
Люди сразу затихают.
Кто-то машет через окно.
Кто-то надевает наушники.
Кто-то уже ест чипсы.
Парень кивает:
- Ethan.
- Луиза.
- Красивый цвет волос, - говорит он.
Я машинально трогаю волосы.
В отражении окна они почти тёмные, только иногда вспыхивают малиновым.
Женщина напротив улыбается:
- У моей племянницы был точно такой же цвет. Правда, продержался две недели.
Голос у неё низкий.
Спокойный.
Как старые фильмы.
- Eleanor, - говорит она. - Раз уж нам ехать вместе почти двое суток.
Открывает коробку:
- Я испекла слишком много печенья. Поможете?
Печенье пахнет корицей.
Итан берёт одно сразу:
- Вы только что спасли мне жизнь.
- Мужчины в вашем возрасте всегда так говорят, когда видят бесплатную еду, - отвечает Элеанор.
За окном медленно темнеет.
Разговор постепенно распадается: на фразы, потом на отдельные слова,
а потом каждый снова ныряет, уходит в свой экран.
В детстве папа показывал мне старую игрушку, которую привёз из Одессы.
Калейдоскоп.
Картонная трубка с мутным стеклом спереди.
Внутри перекатывались разноцветные осколки.
Если повернуть трубку,
осколки рассыпались и снова складывались в новый, красивый цветной узор.
- В жизни всё так устроено, Лу, - говорил папа. - Те же самые стекляшки. Просто каждый раз другая картинка. Но, увы... Всё у всех одинаково.
Иногда мне кажется, что TikTok работает точно так же.
Я снова открываю приложение.
Лента течёт дальше.
Кто-то плачет.
Кто-то танцует.
Кто-то продаёт косметику.
Собака в костюме акулы.
Парень объясняет, что птицы - правительственные дроны.
Триста тысяч лайков!!!
Потом появляется видео возле какого-то модного ресторана.
Девушка снимает себя:
- Seriously, если мужчина после тридцати носит такую цепь - это диагноз...
Музыка орёт.
Камера дёргается.
Позади valet parking.
Парень в зелёной куртке берёт ключи у клиента и садится в серебристую машину.
И почти сразу резко выходит обратно.
Слишком резко.
Будто коснулся чего-то горячего.
Смотрит внутрь машины ещё раз.
Быстро оглядывается.
Видео уже уходит дальше.
Но почему-то именно этот момент остаётся у меня в голове.
Парень в зелёной куртке резко выходит из машины.
Слишком резко.
Будто коснулся чего-то неприятного.
Он оглядывается.
И на секунду камера ловит его лицо ближе.
Испуганное.
Не раздражённое.
Не злое.
Именно испуганное.
Потом видео перескакивает дальше:
• девушка показывает коктейль;
• кто-то спорит в комментариях;
• музыка орёт.
Но я всё равно возвращаюсь назад.
Один раз.
Потом ещё раз.
Что-то было не так.
Я увеличиваю кадр.
Плохое качество.
Свет парковки.
Размытое стекло машины.
И всё-таки мне кажется,
что на пассажирском сиденье видно что-то тёмное.
Как пятно.
И именно в этот момент поезд окончательно выходит из Лос-Анджелеса,
а за окнами начинается настоящая ночь.
Глава 2
- А чем ты занимаешься? - спрашиваю я Итана.
- Всем понемногу.
- Это официальный ответ человека без работы.
Он смеётся:
- Ладно. Valet parking иногда. Иногда barback. Лос-Анджелес, сама понимаешь.
И в эту секунду внутри у меня что-то щёлкает.
Не мысль даже.
Картинка.
Музыка.
Серебристая машина.
Парковщик в зелёной куртке.
Резкое движение назад от открытой двери.
Я смотрю на Итана.
И понимаю:
это был он.
Поезд слегка качает.
Мне вдруг становится душно.
- Пойду возьму кофе.
Я выхожу в проход.
Вагон уже полутёмный.
За окнами - только редкие огни.
В вагоне-ресторане у стойки...
Ба,знакомые все лица!!!
...стоит тот самый мужчина с вокзала.
Белая рубашка.
Обручальное кольцо.
Стакан виски.
И тут я узнаю его тоже.
Не из поезда.
Из второго TikTok-видео.
Тёмная парковка.
Итан быстро идёт через стоянку.
А этот мужчина - в нескольких шагах позади него.
У меня внутри всё холодеет.
Мужчина поворачивает голову.
На секунду мне кажется, что он тоже меня узнал.
Но это невозможно.
Я подхожу ближе и совершаю именно то,
за что папа называл меня мишигинер.
Сумасшедшая.
- Извините... мне кажется, я видела вас в TikTok.
Тишина.
Где-то смеётся ребёнок.
Поезд чуть качает.
Мужчина спокойно смотрит на меня:
- Это хорошо или плохо?
Я уже сама не понимаю, что делаю.
- Там было видео возле ресторана... и вы шли за одним парнем...
Пауза становится длиннее.
Очень длиннее.
И впервые его лицо чуть меняется.
Не страх.
Скорее расчёт.
Потом он делает глоток виски и неожиданно улыбается:
- Девушка, в TikTok я появляюсь чаще, чем у себя дома.
- Вы блогер?
Он тихо смеётся:
- Господи, нет.
И впервые выглядит нормальным.
- У меня ресторан в Лос-Анджелесе. Достаточно модный, чтобы люди снимали там всё подряд. Еду. Коктейли. Друг друга. Иногда мне кажется, что половина города живёт у меня в телефоне.