Сергеев Иван Дмитриевич
Бюро просроченных обязательств

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    "Бюро просроченных обязательств, - сообщали белые буквы на чёрном фоне. - Если проблему можно решить деньгами, это не проблема, а всего лишь расходы. Обращаться по адресу... Телефон... При себе иметь паспорт и осознание цены вопроса".

Бюро просроченных обязательств

   - Ваши эмоции - это неустойка. Рекомендую погасить её молчанием, - проговорил Архас.
   Метроном постукивал, напоминая: время не стоит на месте. Демон-куратор перебирал бумаги, раскладывая их тремя идеальными стопками - по степени просрочки. Его тень на стене делала это быстрее, чем он сам.
   - Не хотите?
   Демон-куратор протянул Сергею конфету в чёрном фантике. Такие же любит Ольга, и Архас прекрасно это знает.
   Сергей отрицательно мотнул головой. Архас, пожав плечами, отправил конфету в рот.
   - Вы не спаситель, запомните уже. Вы - напоминание о цене ошибок.
   Архас протянул парню папку. Обычную: картонную, потёртую на углах. Никакой чёрной магии - только запах пыли и старых чернил.
   Сергей покорно взял.
   "Лина Вольская", - прочитал он на скоросшивателе. Имя было написано каллиграфическим почерком, каждая буква - с нажимом, словно автор давил на перо сильнее, чем требовалось.
   - На особый контроль! Идите, работайте. Завтра в это же время жду с докладом.
   Сергей вышел, не оглядываясь.

***

   Год назад наш герой сидел на скамейке. Он прихлёбывал кофе из стаканчика, не чувствуя вкуса, а осенний ветер крутил опавшие листья на тротуаре. Сестре поставили диагноз, цена лечения тоже была известна. Мысли крутились в голове, как листья.
   "Подработать... Продать... Занять...
   Не хватит... Откажут... Мало... ЧТО ДЕЛАТЬ?!"
   Тикал незримый метроном.
   Сергей сжал стаканчик так, что крышка с треском продавилась, и горячие капли обожгли пальцы. Он даже не вздрогнул.
   - Душу бы продал... - зло бросил Сергей в пространство.
   Коротко стриженая девушка в длинном чёрном плаще словно соткалась из ниоткуда. Постукивая каблуками сапожек, подошла к скамейке, протянула флаер, Сергей машинально взял. Девица кивнула и удалилась, вихляя задом, стуча каблуками.
   "Бюро просроченных обязательств, - сообщали белые буквы на чёрном фоне. - Если проблему можно решить деньгами, это не проблема, а всего лишь расходы.
   Обращаться по адресу... Телефон...
   При себе иметь паспорт и осознание цены вопроса".
   Он хотел смять бумагу и выбросить, но почему-то сунул флаер во внутренний карман куртки.
   Далее были подвальчик в "сталинке" (номер 15), серая лестница вниз, латунная табличка и дверь, открывшаяся прежде, чем Сергей вдавил пуговку звонка. Внутри пахло мастикой и сыростью.
   - Садитесь. Договор уже готов.
   Брюнетку в чёрном деловом костюме можно было бы назвать обворожительной, если бы она была не такой бледной, если бы её глаза хоть что-то выражали, и если бы её тень на стене не жила своей жизнью. Длинным пальчиком с тёмно-фиолетовым маникюром она показала, где подписаться, и Сергей охнул: ручка словно кольнула его незримым шипом. Капелька крови упала на бумагу, девица, осклабившись, выхватила договор. Пикнуло уведомление: нужная для оплаты лечения Ольги сумма поступила на счёт.
   - Банк Маммоны держит высочайшую планку сервиса, - рекламным голосом заявила девица.
   Пальцы дрожали. Сергей перечитывал цифры, будто они могли исчезнуть.
   "Комиссия за оформление: 1 (одна) душа. Спишется автоматически", - дочитал он смску.
   Брюнетка уже убирала договор в металлический ящик.
   - Добро пожаловать в Бюро, - сказала она, не поднимая глаз. - В установленный срок Вы получите уведомление о том, что мы в Вас нуждаемся.
   Она щёлкнула ящиком. Задвижка лязгнула, как крышка гроба.

***

   Солнце светило по-осеннему зябко - ярко, но без тепла. Ольга шла медленно, чуть припадая на левую ногу, и Сергей ловил себя на том, что бессознательно приноравливает свой шаг к её ритму. Сестра заметила - улыбнулась краешком губ, но ничего не сказала.
   В парке пахло прелыми листьями и почему-то ванилью - то ли из соседнего киоска с кофе, то ли сама осень так выпендривалась.
   - Ты молчишь с того момента, как мы вышли из подъезда, - сказала Ольга, не глядя на брата. - Это не похоже на тебя.
   - Думаю, Оль.
   - О чём?
   Сергей улыбнулся.
   - О том, как это хорошо, что ты поправляешься - в который раз соврал он.
   Ольга остановилась. Села на скамейку - не ту, где он сидел с флаером, а другую, под старым клёном. Обвела взглядом аллею, будто проверяла, не подслушивает ли кто. Потом посмотрела на него. В упор.
   - Серёж...
   - Ммм?
   - Деньги. Откуда?
   Сергей сел рядом, слишком прямо. Сунул руки в карманы куртки. В левом кармане был старый чек из аптеки. В правом - пусто.
   - Нашёл работу, - сказал он. - Хорошо платят. Удачное совпадение, а?
   - Какую?
   - Консультантом. Бюро одно. Так, юридические вопросы, то-сё. Обход санкций, короче.
   Ольга молчала. Грызла губу - привычка с детства. Сергей знал: сейчас начнётся.
   - Ты врёшь, - тихо сказала она. - Ты всегда фальшивишь, когда врёшь и пытаешься звучать убедительно. У тебя голос становится... стеклянным каким-то.
   - Я не вру.
   - Дай руку.
   - Зачем?
   - Дай, сказала.
   Сергей протянул правую. Ольга взяла её, повертела, потом резко перевернула ладонью вверх. Осмотрела пальцы.
   - Нет следов от инструментов, - сказала она, как хирург, зачитывающий диагноз. - Ты не грузчик. Не курьер. У тебя кожа чистая. И глаза... - она посмотрела вверх, ему в лицо. - У тебя глаза стали другие. Усталые. Не так, как после самой тяжёлой работы. Я помню глаза отца, когда мы были совсем мелкие... У тебя не так. По-другому.
   Она отпустила его руку.
   - Я думала каждую ночь, Серёж. Пока лежала в палате. Откуда? Кто даёт такие деньги просто так?
   - Работодатель...
   - Не договаривай, - перебила Ольга. - Ты продал что-то. Или пообещал. Я права?
   Тишина. Только листья шуршали по асфальту.
   Сергей не мог смотреть на неё. Вместо этого уставился на клёны. Красно-жёлтые листья, словно цитата из песни Цоя. Всё как в тот день, когда он сидел на скамейке: те же цвета, тот же холод в пальцах.
   - Не волнуйся, Оль, тебе вредно, - сказал он наконец. - Всё будет хорошо.
   - Серёж...
   - Оль, я разберусь. Это просто работа. Не криминал.
   Она вздохнула. Достала из кармана пальто конфету в чёрном фантике. Те самые, которые он ей приносил в больницу. Купил тогда в супермаркете, потому что она любила их с детства, а он не знал, чем ещё подбодрить.
   - Хочешь? - спросила она, протягивая.
   - Не люблю сладкое.
   - Ты его раньше любил.
   - Разлюбил.
   Ольга пожала плечами, развернула конфету, отправила в рот. Сергей вздрогнул.
   - Что? - спросила сестра.
   - Ничего. Показалось.
   Сергей бережно провёл рукой по её волосам, убрал выбившуюся прядь..
   - Пойдём, - сказал он, не оборачиваясь. - Ветрено.
   Ольга встала, поправила пальто - длинное, вишнёвого цвета, как её глаза. Подошла к брату, взяла под руку. Мягко сдавила его локоть.
   - Серый... Братик... Ты знаешь, - тихо сказала она. - Ты можешь мне всё рассказать. Я не сломаюсь. Я уже не сломаюсь.
   - Знаю, - ответил Сергей. - Мы обязательно поговорим, Олюшка. Потом. Когда окрепнешь.

***

   Кабинет Сергея находился в дальнем конце подвала, за дверью с табличкой "Отдел полевой работы. Посторонним вход не воспрещён - всё равно не уйти".
   Внутри было тесно. Тысячи дел о душах громоздились на стеллажах, на подоконнике, на полу, на единственном стуле, который Сергей предусмотрительно освободил и перетащил к себе в угол. Папки были разные: новые - хрустящие, с острыми уголками; старые - пыльные, с выцветшими корешками; и совсем древние - перевязанные бечёвкой, с каплями сургуча, похожими на засохшую кровь.
   Сергей так и не понял систему хранения - если она вообще существовала. Как бы то ни было, папки терялись: регулярно, массово, с издевательской закономерностью.
   - Седов! - раздался голос из-за стены: тонкий, скрипучий, похожий на звук несмазанной телеги. - Где дело ! 444-Г? Я его час назад на твой стол положил!
   Сергей оглядел свой стол.
   Завалы бумаги, пустая кружка, прошлогодний календарь с видом на седьмой круг ада (подарок Архаса на Вальпургиеву ночь) и канцелярская крыса - маленькая, серая, с длинными зубами, которая выбегала из-под стеллажей и таскала договоры в свою нору. Сергей подозревал, что крыса - тоже сотрудник. Или стукач Архаса.
   - Не вижу, - крикнул Сергей в ответ.
   - А ты посмотри!
   - Я посмотрел.
   - Под столом!
   Сергей наклонился. Под столом лежали три пустых папки, семь скрепок, жвачка, прилипшая к полу год назад, судя по слою пыли, и чей-то зуб. Коренной и явно не человеческий. Дела ! 444-Г среди всех этих сокровищ не было.
   - Нет!
   Из-за стены донёсся звук, похожий на скрежет металла о бетон. Демон по ту сторону перегородки - низший (ветераны Бюро утверждали, что он и не демон вовсе, а проштрафившийся родовой бес, приятель куратора), с шумерским именем, которое никто не мог выговорить, поэтому все звали его просто "Товарищ Учётчик" - выражал недовольство.
   - Восстанавливать придётся! - заорал Товарищ Учётчик. - Опять! Третье за неделю!
   - Не моя вина.
   - Твоя, Седов! Ты - полевая единица! Полевые единицы таскают дела! Дела теряются! Вывод - ты виноват! Логика, Аристотель.
   Сергей потёр переносицу.
   В Бюро просроченных обязательств царила железная логика: если что-то пошло не так, виноват тот, кто последним прикоснулся к документу. А Сергей прикасался ко всему. Потому что его работа - приносить папки. А папки любили теряться.
   Архас, разумеется, знал об этом хаосе. И ничего не менял.
   "Хаос, - говорил он, - это не баг, а фича. Пока вы ищете дела, вы не думаете о побеге. И каждого из вас можно законно наказать в любой момент".
   Иногда Сергею казалось, что папки теряются не случайно. Что их ворует та самая тень со стены - или кто-то похуже. Он даже пытался однажды проследить, но забрёл в архивный коридор, который на следующий день... исчез. Вместе с дверью.
   С тех пор он не искал правду. Он просто восстанавливал.
   - Седов! - снова заорал за стеной Товарищ Учётчик. - Я кому сказал! Восстанавливай! Бланк 12-Б в третьем ящике!
   В ящике вместо бланка лежал одинокий гримуар Гонория со следами кофе. Древняя книга заклинаний, которой, по идее, могли бы позавидовать маги всего мира, валялась здесь в качестве подставки под кружки, потому что её содержимое давно устарело - современные договоры составлялись куда более изощрённо, а сигилы заменили на ЭЦП.
   Сергей закрыл ящик.
   - Бланка нет! - крикнул он.
   Тишина. Потом - звук, похожий на то, как если бы кто-то скинул стеллаж с четырнадцатью папками.
   - НЕНАВИЖУ ЭТУ КОНТОРУ! - заорал Товарищ Учётчик.
   В кабинет вошла Елена, архивариус Бюро. Ярко-синий свитер на размер больше, волосы собраны в простой "конский хвост", под глазами - тени. Левая рука в тонкой чёрной перчатке держала папку.
   - В туалете нашла.
   Она протянула Сергею злосчастное дело ! 444-Г.
   Сергей взял папку, проверил содержимое. Все бумаги были на месте, даже скрепки не украли.
   - Спасибо, Лен. Кто читает дела о душах в туалете?!
   - У нас странные люди работают, Седов. Не заметил?
   Она улыбнулась - уголком губ, быстро, так, что Сергей почти пропустил это движение - и вышла. Каблуки стучали по бетонному полу. Стук - пауза - стук.
   За стеной Товарищ Учётчик всё ещё бушевал, но голос постепенно стихал - то ли демон успокоился, то ли его отвлекли более срочные потери.
   - Несу, несу, - крикнул Сергей. - Нашлось.

***

   Елена раньше работала в крупной компании. Период, когда она подавала надежды, быстро сменился их воплощением. Следом пришли должность, приличная зарплата, новые перспективы. И начальник, который решил, что "перспективы" касаются не только карьеры.
   Она отказывала. Писала заявления в головной офис. Жаловалась в HR.
  
   Её переводили в смежный отдел, потом в другой. Следом понизили. Затем начали собирать компромат - опоздания, ошибки в отчётах, "нарушения корпоративной этики".
   Тот начальник остался. Менялись только сотрудницы, на которых он обращал внимание. Лена видела их глаза и слышала их плач.
   На очередной "разговор" с призывами "проявить гибкость" Елена пришла с заполненным заявлением об увольнении. Его подписали не глядя.
   "Хватит", - сказала она себе.
   Умывшись холодной водой в туалете, Елена решила, что это не мат, и даже не шах - это гамбит. Она ещё напомнит о себе - и о других.
   Флаер сам себе вполз ей в руку в супермаркете из корзины с покупками. Серый, неприметный, он напоминал рекламу юридических услуг.
   Архас принял её лично. Ярость и потенциал женщины демон оценил, даже не выходя из кабинета. Слушал молча, не перебивал. Когда она закончила, спросил:
   - Чего Вы хотите, Елена?
   - Чтобы он заплатил.
   - Деньгами? Так наймите бандитов. Обвините его в изнасиловании. Разрушьте репутацию. Есть соцсети, пресса, блогеры...
   Елена мотнула головой.
   - Нет. Я хочу, чтобы он чувствовал то же, что чувствовали они. Страх. Беспомощность. Отвращение к себе. Унижение. Каждую минуту. До конца его жизни.
   Архас помолчал. Потом достал договор.
   - Это стоит дорого, - сказал он. - Платить будете не деньгами и не сексом.
   - Мне всё равно.
   - Вы отдаёте не тело, Елена. И не разум. Вы отдаёте право на тишину. Он будет мучиться - но вы будете слышать его мысли. Каждый день. Каждую ночь. Вы будете знать, что он чувствует - даже когда захотите забыть. Даже если простите.
   Елена взяла ручку.
   - Где подписать?
   Капля крови упала на бумагу.
   Начальник окончательно сошёл с ума через три месяца. Не буйно - тихо. Он начал видеть лица тех, кому сделал больно, слышать их голоса. Его увезли прямо с совещания. Сейчас он живёт в Москве, лечится в специализированной клинике, но врачи говорят, что рецидивы неизбежны.
   Елена получила желаемое, но цена оказалась выше, чем она представляла.
   - Это не месть, - сказала она как-то Сергею. - Это приговор нам двоим. Просто его посадили в клетку, а меня поставили смотреть.

***

   Сергей обратил на неё внимание, увидев однажды, как Елена, сняв в кабинетике пальто и переобувшись, оставила на руке левую перчатку. В тот день у него было ночное дежурство в Бюро, и около полуночи Лена зашла с крошечными дорожными шахматами.
   - Умеешь? Надоело с собой играть. Тоже дежурю.
   - Немного...
   Он поставил ей шах, но через два хода получил мат. Лена хмыкнула.
   - Недурно для начала.
   - У тебя что-то с рукой? - наконец, решился Сергей. - Перчатка... Извини, это, конечно же, не моё дело...
   Лена пожала плечами.
   - Гляди.
   На левом запястье, чуть выше того места, где обычно бьётся пульс, темнело выжженное имя. Мужское. Буквы были неровными, словно их выводили раскалённым клеймом, но кожа давно затянула шрам
   - Больно?.. - выдохнул ошеломлённый Сергей.
   Ему захотелось накрыть правую руку Елены своей ладонью, но тогда он сдержался.
   - Нет. Просто проступило в своё время. Как напоминание. Немного нагревается, когда ему плохо.
   - Кто он?
   Елена коротко пересказала свою историю. Канцелярская крыса в углу пискнула и сиганула в нору.
   - Побежала доносить Архасу, - сказала Лена.
   Она натянула перчатку обратно. Поправила край, закрывая шрам.
   - Тебе не жалко? - спросил Сергей. - Ну, что так вышло?
   - Жалко? - Лена задумалась. - Нет. Жалко - это когда ты случайно разбил чужую чашку, а это был мой выбор. Просто я не осознала тогда, что выбираю не только его ад, но и своё дежурство у этой двери.
   Она кивнула на шахматы.
   - Ещё партию?
   Сергей кивнул.
   Они сыграли ещё три. Две из них выиграла Елена. Одну - он.
  
   Отныне все сообщения демона-куратора Сергею имели приписку: "Передайте привет Елене".

***

   Сергей не знал, но каждое дело в Бюро просроченных обязательств имело дубликат наверху.
   Не в прямом смысле "на небе" - скорее в серой зоне, где заканчивается юрисдикция ада, и начинается Чья-то ещё. Там, в облезлом офисе с выцветшими голубыми стенами сидели они.
   Ангелы отдела оспаривания Небесной канцелярии.
   Их рабочее место выглядело почти так же уныло, как у Сергея. Те же стеллажи с папками. Та же текучка. Те же потерянные и восстановленные дела. Только вместо запаха сырости с токами серы - аромат ладана, свечного воска и старого кофе. И вместо демонов - стандартно-прекрасные белокурые существа в идеально выглаженных кипенно-белых рубашках или блузках. Все они слишком долго молчали, прежде чем ответить.
   Ведущий специалист Азазиил (не путать с падшим демоном пустыни - обычный ангел третьего ранга, просто с именем не повезло), сидел за столом и перебирал жалобы. У него были усталые глаза, крылья, сложенные за спиной так плотно, что их почти не было видно, и привычка постукивать пером по столу.
   Тик-так-тик-так.
   - Сто тридцать четвёртая жалоба на этой неделе, - сказал он вслух, ни к кому не обращаясь. - А неделя только началась. Понедельник.
   Напротив сидел стажёр - ангелочек с круглым лицом и горящими глазами. Такие долго не держатся - слишком верят в справедливость. Уходят к Михаилу - махать огненным клинком.
   - Почему мы просто не аннулируем все договоры разом? - спросил стажёр. - У нас же есть право. Вернее, у...
   - Право есть. - Азазиил потёр переносицу, - а ресурсов нет. На каждый договор нужна отдельная комиссия. Три независимых эксперта. Заключение отдела этики. И подпись архивариуса, который в отпуске уже двести лет.
   - Но это же несправедливо!
   Азазиил посмотрел на стажёра с той тоской, которая бывает у преподавателей, объясняющих первокурсникам, почему Земля не плоская.
  
   - Добро пожаловать в Небесную канцелярию, - сказал он. - Несправедливость - это наша работа. Мы оспариваем договоры. Мы не расторгаем их по щелчку. Есть такая вещь, как небесный строй и порядок. Свободная воля людей, опять-таки.
   Он достал из стопки верхнюю папку. "Седов Сергей Юрьевич" - было написано на обложке.
   - Вот, - сказал Азазиил, кинув папку стажёру. - Свежий случай. Подписал договор под влиянием эмоционального стресса. Сестра больна, диагноз тяжёлый... Налицо все признаки кабальной сделки - статья 14, пункт "б".
   Стажёр жадно раскрыл папку.
   - Мы можем оспорить! - воскликнул он. - Давление на уязвимую категорию!
   - Можем, - кивнул Азазиил. - Если докажем, что он не осознавал последствия. Но в договоре есть пункт 7 - о том, что "осознание цены вопроса" подтверждено подписью. И есть капля крови. Кровь, стажёр. Её не подделаешь. ДНК.
   - Но это... это же... - стажёр замялся.
   - Это бюрократия, - закончил Азазиил. - А бюрократия - единственная сила, которую признают и ад, и рай. Мы можем оспаривать - ад может возражать. Потом мы подаём апелляцию, ад - встречную. Потом дело идёт наверх, где заседают сущности, которые старше всех нас.
   Азазиил взял со стола конфету. Белый фантик. Никаких надписей.
   - Процесс занимает в среднем сто сорок лет, - сказал он, разворачивая. - За это время должник либо умирает и окончательно переходит под юрисдикцию ада, либо... ну, ты понял.
   - Отрабатывает?
   - Именно. К моменту решения суда долг уже погашен. Но иск теряет смысл.
   Он отправил конфету в рот. Раскусил. Хрустнуло тихо, без надрыва.
   - Так зачем мы тогда вообще этим занимаемся? - спросил стажёр.
   Азазиил посмотрел на окно. За стеклом была не муть, как у Архаса, а бесконечная белизна - чистая, стерильная, пустая.
   - Затем, - сказал он тихо, - что если не оспаривать, то ад победит по умолчанию. А мы не имеем права не пытаться.
   Он перевернул папку "Седов Сергей" и поставил штамп:
   "К рассмотрению. Очередь - 12 847".
   - Иди, - сказал он стажёру. - Разбери лучше вот это дело. Алина "Лина" Вольская. Вдова, трое детей. Купила дар певицы в обмен на транслирование ценностей ада через своё творчество. Формально - добровольно, но... короче, посмотри сам. Насколько я знаю, она предпринимает активные действия, чтобы расторгнуть договор... В общем, жду с полным докладом утром.
   Стажёр взял папку и ушёл, шаркая стоптанными сандалиями.

***

   Кабинет Сергея погрузился в тяжелую тишину, нарушаемую лишь жужжанием люминесцентной лампы и шорохом канцелярской крысы, перебирающей бумаги в своем гнезде. Товарищ Учётчик, наконец, затих за стеной - наверняка решал свои любимые судоку.
   Сергей сидел за столом. Перед ним лежало дело Лины Вольской и чистый бланк постановления. Он смотрел на имя, написанное каллиграфическим почерком Архаса на скоросшивателе.
   Пальцы не слушались. Он взял ручку - ту самую, с незримым шипом. Она привычно кольнула подушечку указательного пальца. Ни крови, ни боли - просто напоминание.
   - Седов! - донеслось из-за стены, но уже тише. - Ты там живой?
   - Работаю, - отозвался Сергей.
   Он открыл папку. Фотография. Женщина лет сорока с открытым лицом и каштановыми волосами. Стрижка-каре. Глаза, в которых нет дна - только усталость и что-то еще, похожее на вызов.
   "Алина Ивановна Вольская, 38 лет. Договор ! В-17. Предмет: талант, сценическое мастерство, голос. Оплата: транслирование инфернальных ценностей через творчество. Неустойка: право голоса (полное изъятие при нарушении пункта 7.2). Нарушение: отказ от исполнения обязательств".
   Сергей перечитал легендарный пункт 8 про давление.
   "Заёмщик подтверждает, что не испытывает давления (морального, физического, психологического) и добровольно принимает условия Договора. Артериальное давление не является основанием для признания договора недействительным".

***

   В Бюро просроченных обязательств ходили легенды о некоторых делах. Одно из них - Дело ! 000-АБ - сотрудники обсуждали шёпотом, в курилке (которая на поверку оказалась просто задымлённой комнатой без окон, где можно было выдохнуть серу и пожаловаться на жизнь).
   Виктор Кауфман, коллекционер, искусствовед, а по совместительству - редкий мерзавец. Он не убивал. Не насиловал. Не мошенничал. Он делал нечто похуже: скупал души умирающих стариков за копейки.
   Схема была простая, циничная и абсолютно законная (с точки зрения как ада, так и небес). Кауфман находил одиноких пенсионеров без родственников, предлагал им "комфортную старость" в обмен на подпись под договором дарения. Что именно дарил старик - в договоре было прописано мелким шрифтом. Собственную душу. Кауфман перепродавал эти договоры мелким демонам-посредникам с наценкой 400%.
   К моменту, когда Бюро заинтересовалось Кауфманом, на его счету было тридцать семь душ. Тридцать семь стариков, которые подписались, потому что боялись холода и голода. Тридцать семь имён в папках.
   - Мерзавец, - сказал тогда Товарищ Учётчик, рассматривая дело. - Редкий. Даже у нас таких мало.
   - Отработает, - пожал плечами Архас. - Долг есть долг.
   Кауфман в лихие девяностые попал под пресс уральских братков и продал Бюро душу в обмен на адскую крышу.
   Торговцу стариками выставили счёт: тридцать семь человеческих жизней в качестве неустойки. Он должен был за месяц привести в Бюро тридцать семь новых должников - или отправиться в котёл с кипящим маслом.
   Кауфман, разумеется, не согласился. Он нанял адвоката. Не обычного - небесного лицензиата, античного даймона по имени Ксавьер, знавшего наизусть Дигесты Юстиниана.
   И тут случилось то, что никто не ожидал.
   В суде высшей инстанции Ксавьер, елейно улыбаясь, достал из-под адвокатской мантии договор Кауфмана и зачитал вслух:
   - "Заёмщик подтверждает, что не испытывает давления и добровольно принимает условия Договора".
   - Вот именно, - сухо бросил Архас, лично представлявший в тот день Бюро.
   Из-под мантии выбрался на свет другой листок бумаги с подписью и печатью.
   - Уважаемый суд, это выписка из амбулаторной карты моего доверителя. На момент заключения договора с Бюро он страдал гипертонией и, соответственно, испытывал повышенное кровяное давление. Требую признать договор незаключённым. Ознакомьтесь, пожалуйста.
   Архас в этот момент испытал примерно то же, что и при своём падении с небес. Он открыл рот. Закрыл. Открыл снова.
   - Давление, - повторил он ледяным тоном, - в контексте договора означает давление моральное. Психологическое. Или физическое. Принуждение, уважаемый суд. А не показания тонометра.
   - В договоре, - мягко возразил Ксавьер, - это не уточнено. А в юридическом тексте любая неоднозначность трактуется в пользу заёмщика. Это, если позволите, азы.
   Судья - древняя сущность, которая помнила ещё подписание первого договора о переделе Земли - помолчала, посмотрела на Архаса, потом на Ксавьера, потом на выписку из карты.
   - Решение, - сказала она. - Договор признать незаключённым в связи с нарушением пункта 8. Бюро просроченных обязательств не имеет права предъявлять претензии к гражданину Кауфману. Процессуальные издержки подлежат возмещению за счёт Бюро.
   Кауфман был свободен. Жить ему оставалось всего ничего, но теоретически он мог раскаяться и замолить грехи. Ксавьеру пришлось заплатить и щедро заплатить, чтобы он хотя бы год не трубил о своей победе. Весь личный состав Бюро был мобилизован на подписание дополнительных соглашений с заёмщиками. В каждый договор добавили уточнение: "Артериальное давление не является основанием для признания договора недействительным".
   Архас с тех пор при виде медицинских карт мрачнел. А в курилке Бюро любой ляп начальства с тех пор называли "гипертонией".

***

   "Лицо хорошего человека, которому плохо, - подумал Сергей. - Она отказалась петь. Потому что поняла, как влияют её песни на людей".
   Он закрыл папку и посмотрел на чистый бланк постановления.
   Стандартная формулировка - в Бюро всё было стандартным, даже принудительное изъятие души. "В связи с неисполнением договорных обязательств, руководствуясь статьей 14.2 Кодекса просроченных обязательств, полева единица_____________постановляет: начать принудительное взыскание долга с граждан________________".
   Сергей вывел дописал "ки" и вывел первую букву. "В".
   Ручка замерла.
   Он вспомнил Архаса. Его слова: "Вы не спаситель. Вы - напоминание о цене". Вспомнил Ольгу, которая теперь могла ходить, хотя и припадая на левую ногу. Вспомнил тот день на скамейке, осенний ветер, листья и рекламный флаер, который он почему-то не выбросил.
  
   "Душу бы продал..." Продал. Теперь очередь других.
   Он дописал слово "Вольской".
   - Седов! - снова раздалось из-за стены. - Ты на участок вообще собираешься сегодня?
   - Печатаю постановление, - ответил Сергей и скривился от собственного голоса - стеклянного, чужого.
   "Если проблему можно решить деньгами, это не проблема, а всего лишь расходы", - всплыла в голове строчка с флаера. А если проблему нельзя решить деньгами? Если проблема - это ты сам и сделка, которую заключил?
   Он вставил бланк в старенький матричный принтер. Тот застрекотал, оживая с неохотой, как демон, которого оторвали от важного дела. Иглы ударяли по красящей ленте, выбивая буквы, по одной.
   "Приступая к принудительному взысканию, сотрудник Бюро обязан изъять у должника предмет залога, - прочитал Сергей напечатанный текст. - В настоящем случае: голос".
   Сергей представил, как это будет выглядеть. Встреча. Короткий разговор. Он протягивает постановление. А потом - тишина. Лина открывает рот, пытается что-то сказать, но звука нет. Просто беззвучное шевеление губ. И глаза, которые сначала не верят, потом ненавидят, потом гаснут.
   Он отодвинул бумагу.
   - Седов! - Товарищ Учётчик перешёл на ультразвук. - Ты русского языка не знаешь? По-енохиански сказать?!
   - Да иду я!
   Сергей достал телефон. Новое сообщение от неизвестного номера. Вернее, не совсем неизвестного - Архас не скрывался, он просто не любил, когда ему писали в ответ.
   "Вольская живёт на окраине, в старом доме. Адрес прилагается. Не затягивайте. Три дня по закону - и всё. Р.S. Передавайте привет Елене"
   Сергей сжал телефон так, что пластик захрустел.
   Он знал, что Архас знает. Всё знает: про Елену, про их разговоры, про руку, которую он всё же накрыл своей.
   Он сунул постановление в папку, папку - в рюкзак, рюкзак повесил на плечо. Крыса проводила его внимательным взглядом.
   - Чего уставилась? - спросил Сергей. - Ступай, доноси.
   Крыса чихнула и юркнула в нору.
   В коридоре было темно и пахло сыростью. Лампочка под потолком мигала, как умирающий светляк. Сергей прошёл мимо двери с табличкой "Посторонним вход не воспрещён - всё равно не уйти" - и направился к выходу.
   Навстречу попалась Елена. Она несла стопку новых дел - свежих, хрустящих, с острыми уголками.
   - Ты куда? - спросила она.
   - На участок, - ответил Сергей.
   Она посмотрела на рюкзак, на его лицо, на руки - и всё поняла.
   - Вольская?
   - Ага.
   - Тяжёлый случай?
   - Все случаи тяжёлые, Лен. Просто одни уже смирились, а другие ещё нет.
   Она хотела что-то сказать, но промолчала. Только прикоснулась пальцами к его локтю - легче ветра, быстрее мысли. В тёмном коридоре словно загорелась свечка.
   - Возвращайся, - сказала она.
   - Я всегда возвращаюсь.
   Он вышел на улицу. Осенний воздух ударил в лицо - холодный, свежий, настоящий. Город жил своей жизнью, не зная, что рядом, под землёй, в подвале сталинки, сидят демоны и перебирают папки с душами.
   Сергей поймал такси. Назвал адрес.
   "Лина Вольская", - повторил он про себя. - Прости, но у меня нет выбора. Есть Ольга. Есть Лена, которую моя симпатия сделала заложницей Архаса".

***

   Алина Тимушева не мечтала о карьере. Она окончила музыкальное училище по классу фортепиано - "на всякий случай, чтобы было". Вышла замуж за Игоря Вольского, бизнесмена средней руки. Не олигарха, но достаточно успешного, чтобы она могла не работать и растить детей.
   Их было трое. Две девочки и мальчик. Светленькие, в отца. Игорь обожал их всех.
   Гибель Игоря была дурацкой: поход в горы, сорвавшаяся страховка, ущелье. Тело искали три бессонных для женщины дня.
   После похорон оказалось, что бизнес Игоря держался на нём одном. Партнёры быстро смекнули, что безутешная вдова с тремя детьми не боец. Однажды Алину вызвали в казённое здание, где в комнате без окон корректный мужчина в костюме с галстуком обрисовал ей будущее: уступка её доли в компании мужа или...
   Он перечислил список ближайших женских колоний.
   - За что? - прошептала Алина.
   - Это наша работа, - ласково ответил человек в костюме, запирая дверь. - Мы найдём, не переживайте.
   Через полчаса он же привёз оцепеневшую, заплаканную Алину к нотариусу.
   Доля ушла за бесценок. Дом был в ипотеке. Ещё кредит за машину. Счёт, на котором лежали небольшие сбережения, опустел за три месяца.
   Флаер в почтовом ящике был розовым - специально для женщин, как решили в маркетинговом отделе Бюро.
   "Бюро просроченных обязательств. Если проблему можно решить деньгами, это не проблема, а всего лишь расходы..."
   Алина позвонила, когда в холодильнике остались только две морковки и детское пюре. Она не плакала. Просто набрала номер.
   - Алло, - сказал голос в трубке (женский, скучающий). - Бюро слушает.
   - Мне нужны деньги, - сказала Алина. - Быстро и много. Иначе моим детям будет нечего есть.
   - Это к нам.
   Кабинет пах сыростью, серой и старыми бумагами. Демон-куратор сидел за столом, перебирая папки; жестом он предложил сесть. Архас протянул Алине конфетку. Та вежливо взяла, но есть не стала. Убрала в карман, чтобы угостить дома детишек.
   - Вы музыкальны? - спросил демон.
   - Закончила музучилище. Но это было так давно...
   - Время - лишь иллюзия трёхмерного мира. У Вас хороший голос, мы его немного улучшим. Дадим музыкантов, продюсера. Поэта, настоящего, который обеспечит Вас репертуаром. Стилиста и костюмера. Контракты с лейблами и радиостанциями. Люди будут слушать Вас и терять себя. Вы станете популярной, деньги потекут рекой. А взамен Вы будете просто петь. Хорошо, красиво, талантливо, вживую. Каждый раз, когда мы скажем, и то, что мы скажем.
   Алина остолбенела.
   - Вы...серьёзно?..
   - Совершенно.
   Женщина горько усмехнулась.
   - Я всё понимаю. Не вчера родилась. Научили...
   Она расстегнула кардиган, затем пуговицу на брюках.
   - Только заприте дверь...
   Архас сделал протестующий жест. Его лицо, обычно бесстрастное, на секунду исказилось - то ли брезгливостью, то ли чем-то, отдалённо похожим на усталость от человеческих предположений.
   - Вот давайте без этого, Алина Ивановна. Я насытился ещё в Вавилоне. Застегнитесь. Мне нужны твёрдые гарантии, а не секс.
   - Какие? - спросила она тихо.
   - Залог.
   - Квартира, машина?..
   - Ваш голос.
   Архас подсунул договор. Обычные листы, скреплённые степлером. Никакой крови, никаких пентаграмм. Только текст, мелким шрифтом, и место для подписи.
   Алина взяла ручку.
   - Вы прочитали? - спросил Архас.
   - А смысл? - ответила она. - У меня нет выбора. Завтра дети проснутся...
   Она подписала. Даже не читала мелкий шрифт. Капля крови упала на бумагу. Пикнуло уведомление.
   - Это Вам на первое время, - сказал демон. - Приведите себя в порядок.
   Алина смотрела на цифры и думала: "Дети будут есть. Остальное потом".

***

   Сергей поднялся на третий этаж без лифта - в подъезде пахло кошками и дешёвым куревом. Дверь была старой, филёнчатой, с облупившейся краской. Звонок не работал. Он постучал.
   Открыла женщина.
   Сергей ожидал увидеть кого угодно - затравленную должницу, истеричку, циничную стерву на каблуках, - но не это.
   На пороге стояла Лина Вольская.
   То самое каштановое каре. Бледное лицо, под глазами - лиловые тени, словно она не спала несколько суток. Губы сжаты в тонкую линию. И взгляд - усталый, но спокойный. Не смирившийся, а просто переживший слишком многое, чтобы бояться.
   Но страннее всего была одежда.
   Элитная идеально белая водолазка из чистого кашемира (в квартире было прохладно) - мягкая, дорогая, явно не из бюджетного ТРЦ. Она сидела на ней как влитая, подчёркивая плечи и линию шеи. Вещь, которая стоила несколько зарплат обычного человека.
  
   А снизу - заношенные лосины-треники, выцветшие на коленях, в катышках. Такие надевают, когда никто не видит. Когда нужно бежать за ребёнком, или сидеть на корточках, собирая рассыпанные игрушки и фломастеры, или чистить картошку.
   Весь образ кричал о разрыве: верх - из прошлой, богатой жизни; низ - из нынешней, измотанной.
   - Вы за мной? - спросила Лина, не дожидаясь, пока он представится.
   Сергей кивнул.
   - Я знала, что Вы придёте, - сказала она и отступила в глубь коридора. - Только прошу... Не при детях. Они в комнате, смотрят мультики.
   Сергей вошёл.
   Квартира была маленькой - хрущёвка на окраине, где всё на своих местах, но чувствуется, что вещи здесь старше хозяев. На стенах - детские рисунки. На холодильнике - магниты с городами, где она, вероятно, выступала. На полке - фотография мужчины в горной экипировке.
   Лина провела его на кухню. Из-за закрытой двери доносились голоса персонажей мультфильмов и детский смех.
   - Чаю? - спросила она, уже ставя чайник.
   - Нет, спасибо.
   - А я выпью.
   Сергей сел на табурет. Оглядел кухню: чисто, бедно, аккуратно. На столе - детские рисунки, пачка дешёвого печенья, пузырёк с витаминами.
   - Почему Вы перестали петь, Алина Ивановна? - спросил он.
   Лина поставила чайник. Медленно повернулась.
   Лицо её изменилось - усталость ушла, сменившись чем-то жёстким, почти страшным.
   - Почему... - сказала она, и голос её задрожал, но не от слабости. - А вот почему.
   Она сжала край стола. Пальцы побелели.
   - Я лучше буду работать продавщицей. Подавальщицей в кафе. Мыть полы. Ухаживать за старпёрами в богадельне, выносить их дерьмо. Да на панель лучше встану, чем это!
   Сергей молчал.
   - Вы получали письма, - спросила Лина, глядя на него в упор, - матерей и отцов, которые проклинают Вас? За то, что их дети, слушая Ваши песни, сели на иглу? Начали мучить и убивать животных? Гадить в церквях?
   Она перевела дыхание.
   - За то, что девушка пришла после концерта на тусовку, где её пустили по кругу семеро парней, бывших на этом же концерте. Мне писали, что я своим ртом изрыгаю в мир смерть и разврат.
   Её голос сорвался.
   - Получать такое и знать, что всё это - чистая правда.
   Она замолчала. На кухне стало тихо - только детский смех из-за двери и бульканье закипающего чайника.
   Лина отвернулась к окну, к серому осеннему небу.
   -Я думала, что спасаю детей. А оказалось, что убиваю чужих.
   Она помолчала.
   - Так что забирайте. Голос. Всё забирайте. Я больше не буду петь. Никогда. Даже если вы меня заставите. Чтобы выжимать тряпку, голос не нужен.
   Сергей достал из рюкзака постановление, положил на стол.
   - У вас есть три дня, - сказал он. - По закону. Распишитесь.
   Лина не взглянула на бумагу. Поставила закорючку.
   - Спасибо, - сказала она.
   Сергей понял, что она благодарит не за отсрочку, а за то, что он не стал вести этот разговор при детях.
   - Вы можете позвонить, - сказал он, встав. - Если... не знаю. Если что. Телефон там указан.
   Лина кивнула, но не ответила. Сергей пошёл к выходу.
   - Я всё отдам. Деньгами. Отработаю. Дайте время! - взмолилась Вольская.
   Сергей закрыл дверь.

***

   - Вы выглядите плохо, Седов, - сказал демон-куратор. - Вам нездоровится?
   - У неё трое детей, - говорит Сергей.
   - Знаю.
   - Её запугали и обобрали.
   - Знаю. Представляете, она в моём кабинете почти спустила штаны. Умора! Думала, мне нужно это. Наверное, после того кабинета у неё выработался рефлекс. Можете проверить, она не будет жаловаться.
   - Неужели нельзя...
   - Седов, - Архас откинулся на спинку стула, - договор есть договор. И если мы начнём прощать долги ради детей...
   Он развёл руками.
   . - Где мы остановимся? У кого нет детей? А если их пятеро? А если они болеют?
   Он достал конфету в чёрном фантике, положил на стол.
   - Пра-ви-ла, Седов. Без правил - хаос. И такой хаос - уже баг, а не фича. У нас не анархия. "Князь мира сего", помните? Идите работать. Долги не ждут. Думайте лучше об Ольге - и передайте привет прекрасной Елене. Её бывшего шефа сегодня госпитализировали после припадка. Говорят, орал всю ночь, звал на помощь.

***

   Мариэль - тот самый стажёр с круглым лицом и горящими глазами - сидел в самом дальнем углу архива, за столом, который помнил ещё Средние века. Стеллажи уходили вверх, насколько хватало глаз, теряясь в белесой дымке. Вместо ламп здесь горели свечи памяти - толстые, восковые, с фитилями, которые никогда не догорали.
   Он положил на стол нетолстую папку, переданную ему Азазиилом. Дело Алины Вольской. Открыл её.
   На первой странице - копия договора. Новая форма, пункт 8 с уточнением. Внизу - торопливая подпись Алины и капля крови.
   - Красиво, - пробормотал он. - Чисто, юридически безупречно, по-адски мерзко.
   Листнул дальше. Показаний свидетелей и медицинских заключений в деле не имелось.
   Первое письмо. Мать девочки, кинувшейся после концерта с ножом на учительницу.
   Второе. Отец парня, севшего на иглу.
   Третье. Муж женщины, которая после выступления Лины бросила мужа и детей и ушла в секту.
   Письма шли одно за другим. Чем дальше, тем страшнее.
   - Как она это выдерживала? - спросил Мариэль вслух.
   - Кто? - раздался голос из-за стеллажа.
   Мариэль вздрогнул. Из-за угла вышел пожилой ангел в очках с толстыми линзами - Задкиил, архивариус, который помнил ещё Потоп.
   - Никто, - быстро сказал Мариэль, закрывая папку. - Я просто... размышлял.
   - Над чем?
   - Над тем, - Мариэль на секунду замер, собираясь с мыслями, - почему мы не можем просто аннулировать договоры, которые причиняют боль.
   Задкиил снял очки, протёр их краем белоснежной мантии.
  
   - Потому что это не наша работа, Мариэль, - сказал он устало. - Наша работа - рассмотреть жалобу с формальной точки зрения. А решение принимает Суд.
   - Но Суд завален делами. Очередь - тысячи лет.
   - И что ты предлагаешь? - Задкиил надел очки обратно. - Устроить революцию? Сжечь все договоры? Тогда воцарится хаос. А хаос, Мариэль...
   - В этом с нами согласны даже демоны, - закончил Мариэль горько.
   - Именно. - Архивариус кивнул. - Demon est Deus inversus. Архас прав в одном: без правил мир рухнет. Даже если правила несовершенны.
   Он ушёл так же бесшумно, как появился. Мариэль выдохнул, провёл ладонью по лицу, снова открыл папку - и замер.
   В ней соткалось из воздуха новое постановление. Прямо на глазах, строчка за строчкой, как если бы кто-то невидимый печатал через копирку.
   "...начать принудительное взыскание долга с гражданки Вольской... Полевая единица Седов Сергей..."
   Стоп!
   Он помнит это имя. Откуда? Аааа, точно, ещё одна папка в кабинете Азазиила! У него ещё сестра заболела, поэтом душу и продал.
   Мариэль задумался. Как ангел, он твёрдо знал: никаких случайностей и совпадений в мире не бывает. А значит, это шанс! И он обязан его использовать.
   Стажёр схватил папку Вольской, рванул из архива, расправил крылья - и пулей ринулся вниз, в мир людей.

***

   Осенний вечер опустился на город рано, как будто торопился укрыть темнотой то, что при свете выглядело слишком жалко. Сергей шёл пешком - не потому, что не было денег на такси, а потому, что нужно было пройтись. Переварить сегодняшний день.
   Ольга. Елена. Алина. Три имени стучали в голове в такт шагам.
   Ольга - дома, наверное, уже заварила чай и смотрит дурацкий сериал, делая вид, что не ждёт его. Сестра, ради которой он продал душу. Которая теперь поправляется, ходит медленно, припадая на левую ногу, и задаёт вопросы, на которые у него нет ответов.
   "Ты продал что-то. Или пообещал. Я права?" Права, Оль. Как всегда. Ты младше, умнее и лучше меня.
   Елена - там, в подвале Бюро, наверное, всё ещё сидит в архиве, перебирает чужие папки, прячет левую руку в перчатке. Елена, которая принесла ему злосчастное дело 444-Г из туалета, избавив от гнева Товарища Учётчика и нудной работы по восстановлению материалов. Которая улыбнулась уголком губ - быстро, так, что он почти пропустил.
   Он никогда не умел говорить о таких вещах. Но когда она смотрела на него своими серыми глазами с тёмными кругами, ему хотелось забыть, кто он есть. Хотя бы на минуту.
   Алина - там, в своей хрущёвке, с тремя детьми за закрытой дверью и чашкой мятного чая на столе. Алина в шикарной водолазке из прежней жизни и вытертых лосинах, которая сказала: "Забирайте. Голос, всё забирайте", - и смотрела не с ненавистью, а с усталостью, которая бывает у людей, переживших слишком многое.
   Он должен забрать её голос на этой неделе. Потому что таков порядок, а порядок чтят и на небе, и в преисподней.
   Сергей остановился у светофора. Красный свет горел слишком долго, как будто специально дразнил. Рядом стояла женщина с коляской, внутри сопел ребёнок. Сергей отвёл глаза.
   Ольга. Елена. Алина. Три женщины, за которых он оказался в ответе.
   Ольга - потому что он её брат.
   Елена - потому что он её... кто? Коллега? Союзник? Человек, чью руку он бережно держал и боялся дышать?
   Алина - потому что он подписал ей приговор.
   Он перешёл дорогу на жёлтый. Сзади кто-то засигналил, но он не обернулся.
   Ольга не должна узнать правду. Елена не должна пострадать из-за него.
   Алина не должна потерять голос. Но потеряет. Потому что он - полевая единица Седов Сергей, и у него нет выбора.
   Или есть?
   Сергей остановился у своего подъезда. Он не пошёл домой, а сел на скамейку под фонарём, достал телефон и написал Елене: "Ты как?"
   Ответ пришёл через минуту: "Нормально. В архиве. Копаюсь. Учётчик выкатил список из 666 дел".
   Он хотел написать: "Будь осторожна. Архас знает про нас", - но не стал. Потому что Лена и так знает. Потому что не хотел лишний раз её пугать. Потому что боялся, что она перестанет отвечать.
   Сергей поднялся, вошёл в подъезд, поднялся на свой этаж. Достал ключи.
   Дверь открылась с привычным скрипом. Запах свежеприготовленной еды и тишина.
   - Серёжа? - крикнула Ольга из кухни. - Ты?
   - Я, - ответил он, вешая куртку на крючок.
  
   - Проходи, я суп разогрела.
   Он прошёл на кухню. Ольга сидела за столом, обхватив кружку с чаем руками. На ней был старый свитер - тот самый, серый, с вытянутыми рукавами. Волосы рассыпались по плечам. Под глазами - тени, но меньше, чем раньше.
   - Ты какой-то бледный, - сказала она. - Опять на работе перерабатываешь?
   - Ага, - соврал Сергей, садясь напротив. - Это же хорошо, Оль. Много работы - много денег.
   - Ешь.
   Он взял ложку. Суп был горячий, наваристый - Ольга всегда хорошо готовила, даже когда болела.
   - Серёж, - сказала она после паузы.
   - Ммм? - отозвался он с полным ртом.
   - Ты бы женился, что ли.
   Сергей поперхнулся.
   - Чего?
   - Женился. Тебе тридцать два. Работа у тебя есть. Квартира - тоже. Пора уже.
   - Оль...
   - Я серьёзно, - она отставила кружку. - Не могу же я вечно быть твоей женщиной. Я поправлюсь и начну устраивать свою жизнь.
   Она улыбнулась - той самой улыбкой, краешком губ, которая делала её похожей на маму.
   Сергей посмотрел на неё и подумал: "Если бы ты знала, Оль. Если бы ты знала".
   - Есть одна, - сказал он вдруг.
   Ольга замерла.
   - Да? - переспросила она, снова улыбнувшись. - Серьёзно?
   - Серьёзно.
   - Кто? Где? Как зовут?
   - Елена. Работает со мной. В архиве.
   - Архив - это где?
   - В Бюро, - соврал он легко, почти не поморщившись. - Наша юридическая контора.
   - И что за девушка?
   Сергей помолчал.
   - Хорошая, - сказал он, наконец. - Сильная. У неё тоже... была непростая жизнь.
   Ольга смотрела на него внимательно, по-своему - как смотрела тогда в парке, когда проверяла его руки.
   - Ты её любишь? - спросила она.
   Сергей не ответил.
   - Ты её любишь, - повторила Ольга, уже не спрашивая. - Я по глазам вижу. Вот и женись. Не заставляй её ждать, гадать, не спать ночами, это унизительно для девушки.
   - Ешь суп, - сказал Сергей. - Сваха Ханума. Холодный уже.
   Он смотрел на сестру и думал: "Спасу тебя. Спасу Елену. Спасу Алину. Или умру, пытаясь спасти".

***

   Гудение телефона проникло в сон воем бомбардировщиков. Сергей буквально подлетел на кровати, зажимая двумя руками рот, чтобы криком не разбудить Ольгу.
   Срочное исполнение?!
   Звонок оборвался. На экране через долю секунды высветилось сообщение: "Выходи во двор. Срочно. Е."
   Любовное свидание? Или Архас сделал какой-то ход?
   Он вскочил, натянул джинсы, схватил куртку. Ольга спала в соседней комнате - дыхание ровное, спокойное. Он прошептал: "Вернусь скоро", - и вышел, стараясь не хлопать дверью.
   Во дворе было темно и холодно. Фонари мигали - те же самые, что и днём, только ночью их свет казался болезненно-жёлтым. Скамейка, на которой они часто летом сидели с Ольгой, пустовала.
   - Лена? - позвал Сергей.
   Тишина. Только ветер шуршал листьями.
   - Елена!
   Из-за угла дома вышел человек. Но не Елена - совсем молодой мужчина, незнакомец. Светлые волосы, синие глаза, под бежевой курткой - простая белая рубашка. Глаза юноши горели не энтузиазмом - тревогой.
   - Ты кто? - Сергей напрягся. - А где Елена? Аааа... У неё есть кто-то. Ты ревнуешь и пришёл разбираться... Следил за мной?
   - Моё имя Мариэль. Елены здесь нет, - сказал Мариэль, подходя ближе. - Звонил я.
   - Но номер её...
   - Потому что иначе ты бы не вышел. Я - ангел, хоть и начинающий. Могу позвонить тебе сейчас номера с Римского Папы или Патриарха. Это не проблема.
   - Чего тебе надо?
   Мариэль остановился в двух шагах. Посмотрел Сергею в глаза.
   - Ты хочешь спасти троих, - сказал он. - Ольгу, Алину. Елену. Я знаю. Знаю, что ты готов отдать за это жизнь. Я пришёл сказать: давай работать вместе. Я - ангел-стажёр (Мариэль демонстративно расправил крылья) отдела оспаривания. Мы занимаемся делами тех, кто продал душу, как ты. Иногда получается спасти пару горемык. Таков небесный строй и порядок.
   - Вместе?!
   - Ага. Но тайно, тссс. Объединим усилия, Седов.
   - Почему я должен тебе верить?
   Мариэль замялся.
   - Потому что у меня есть кое-что, - сказал он. - То, что ты хочешь.
   - В смысле?
   - Твоя сестра, - тихо сказал ангел. - Я полностью вылечу её и защищу от демонов. Это роще пареной репы, на Ольге нет адской печати, как на вас троих, и у Архаса нет на неё никаких особых прав.
   Сергей побелел.
   - Ты врёшь.
   - Ангелы не врут, - Мариэль горько усмехнулся. - По крайней мере, не должны.
   - Чего ты хочешь от меня, Мариэль?
   Ангел помялся.
   - Пока не знаю. Я - стажёр и не могу выстраивать вот так, сходу сложные многоходовки, как Азазиил...
   - Кто?!
   - Мой начальник. Давай подумаем вместе. Во-первых, мне нужен свой человек в Бюро...
   Сергей горько усмехнулся.
   - Пешка в небесной игре.
   - Союзник. Для пешки ты разговорчив.
   - Ну, допустим. Что дальше?
   - Во-вторых, Алина Вольская должна исчезнуть...
   - Как ты себе это представляешь?! - почти закричал Сергей. - У неё трое детей!
   - Я позабочусь о них, - гнул своё Мариэль.
   - Ооо, прям гуманитарная миссия ООН! Где ты был, когда её поимели в том кабинете без окон, как последнюю щлюху, и ободрали, как липку?!
   - Убеди Вольскую. Похить. Запри в гараже. Придумай что-то. Тяни время.
   Сергей не ответил. Он смотрел на белобрысого ангела и чувствовал, как внутри что-то медленно переворачивается - как камень, который годами лежал на дне и вдруг сдвинулся под напором воды.
   - Ты вообще понимаешь, что говоришь? - спросил он тихо. - "Похить". "Запри в гараже". У неё дети, Мариэль, де-ти, малыши. Трое. Они будут плакать и спрашивать, где мама. Что я скажу? "Она в командировке по вызову демонов"?
   Мариэль дёрнул плечом - крылья за спиной шевельнулись, но не расправились. Сергей шагнул к ангелу, и Мариэль инстинктивно отступил на полшага - человек, продавший душу, не должен был выглядеть так, будто готов ударить небожителя. 
   - Год назад, - продолжил Сергей, - я выбрал жизнь для сестры и смерть для себя. Тогда это казалось геройством. Сегодня я смотрел на Алину Вольскую и понимал:  она выбрала то же самое. Ради детей.
   Он замолчал. Мариэль улыбнулся.
   - Знаешь, такие, как ты, продавшие душу...у них глаза мёртвые. Пустые. А у тебя... - ангел замолчал, подбирая слово. - У тебя в глазах что-то горит, не адское и не наше. Человеческое. Упрямое.
   Сергей устало вздохнул.
   - Это называется "злость", Мариэль.
   Он потёр переносицу.
   - Ладно. Я разберусь с Вольской, сам пока не знаю, как. Буду думать. Валяй, чего у тебя там дальше.
   - Третье: мне нужен очень хороший адвокат. И не болтливый.
   "Адвокат, адвокат..., - забегали мысли в голове Сергея. - Постойте, постойте... Гипертония... Точно! Ксавьер!"
   - Будет тебе адвокат. При одном условии.
   - Каком?
   - Елена...
   Ангел улыбнулся, хотя глаза его выдавали тревогу.
   - Можешь не продолжать. Естественно, сделка коснётся и её.
   Мариэль протянул ему клочок бумаги.
   - Это моя сигила. Нарисуй её - и мы на связи. Жду завтра!
   - Погоди. Не всё так просто, Мариэль.
   Сергей отстранил руку ангела.
   - Сперва ты дашь мне слово, что Ольга будет в безопасности при любом исходе. Не "я попробую". Не "постараюсь". Слово.
   Мариэль выпрямился. Крылья за спиной дрогнули - не угрожающе, а торжественно, как знамя на ветру.
   - Слово ангела, Сергей. Ольга не пострадает. Ни от демонов, ни от болезни. Даже если я сгорю.
   - И что наша сделка коснётся и Елены.
   - Подтверждаю. Тоже слово ангела.
   Сергей смотрел на него долго - так долго, что Мариэль начал ёрзать. Потом кивнул, коротко, словно по-военному.
   - Верю.
   Седов протянул руку, Мариэль пожал её. Ладонь ангела оказалась тёплой, почти горячей, совсем не такой, как ожидал Сергей. Словно у небожителя внутри работала маленькая, но очень мощная печь.
   "Он должен был сломаться, - думал ангел-стажёр. - Торговаться, просить что-то для себя".
   Но Сергей не попросил для себя ничего. Только для Ольги, для Елены, для Алины, которую видел один раз в жизни.

***

   Когда Сергей скрылся в подъезде, рядом с Мариэлем медленно проступила курносая серьёзная девушка с короткими пепельными волосами, в длинном пальто, таком белом, что рядом с ним водолазка Алины показалась бы серой тряпкой.
   - Спасибо, что откликнулась, Серафима.
   Они учились вместе на стажёрских курсах: она - на отделении защиты свидетелей, он - на отделении оспаривания.
   - Ты сказал "срочно". Я пришла. Что случилось?
   - Мне нужна твоя помощь. Личная. Не по службе.
   - Звучит подозрительно, - Серафима скрестила руки на груди. - Ты вляпался в неприятности?
   - Я пытаюсь кое-кого спасти.
   - Это ещё хуже.
   Он рассказал ей про Сергея, про Елену, про Алину и Ольгу.
   - Мне нужно, чтобы за ней кто-то присматривал, - закончил он. - Пока мы не разберёмся с Бюро.
   - Ты просишь меня охранять сестру должника? - Серафима подняла бровь. - Это не в моей компетенции.
   - Это и ещё кое-что...
   - "Кое-что"?!
   - Вольской придётся исчезнуть на время, Седов позаботится об этом. За два дня я не управлюсь. Так вот, у неё трое детей...
   - Марик, ты в своём уме??!!
   - Да. Поэтому и обратился к тебе.
   Серафима помолчала. Посмотрела на него своим тяжёлым, внимательным взглядом - тем самым, который заставлял стажёров-соседей отводить глаза.
   - Зачем тебе это? - спросила она. - Вот так рисковать. Ради кого? Ради грешника, который продал бессмертную душу?
   - Ради человека, который готов отдать жизнь за других, - тихо сказал Мариэль. - Таких мало. Даже среди ангелов.
   Серафима вздохнула.
   - Я уже вижу, как нас ссылают в человеческие тела, оставив ангельскую память и знание. Марик, я знаю одного сторожа на автостоянке из таких проштрафившихся. Он надирается каждый вечер. Бедолага жалеет, что его вообще сотворили.
   - Я должен попытаться, Фима.
   - Ты всегда был дураком, Мариэль, - сказала она. - Даже на курсах. Помнишь, как ты полез в клетку к голодной мантикоре, потому что пожалел мышку?
   - Мышь была беременна.
   - Все мы были беременны надеждой, - усмехнулась Серафима. - Ладно. Я так понимаю, мне предстоит совместить роли няньки и телохранителя...
   - Ты же училась защищать.
   Серафима покачала головой.
   - Знаешь, Марик, когда мы учились, я думала, что ты станешь начальником отдела. У тебя было такое... горение. А ты просто хочешь спасать всех подряд.
   - А ты?
   - А я хочу, чтобы меня не сослали в человеческое тело, - она усмехнулась. - Но, видимо, чему быть, того не миновать.
   Она протянула руку. Мариэль вложил в неё маленький золотой амулет - знак того, что она действует от его имени.
   - Если попадёшься - называй моё имя. Я возьму ответственность на себя.
   - С каких пор ты умеешь брать ответственность? - спросила Серафима, пряча амулет в карман пальто.
   - Учусь, - ответил Мариэль.
   Серафима развернулась и пошла в темноту.
   - Фима, - окликнул он.
   Она обернулась.
   - Спасибо.
   - Не благодари, - сказала она. - Мы ещё не выиграли. И, скорее всего, проиграем. Но хотя бы попробуем.
   Она исчезла. Мариэль остался один под мигающим фонарём.

***

   Архив Бюро спал. Сергей прокрался через чёрный ход. Лампы не горели - он шёл на ощупь, держась за ржавые стеллажи, освещая путь экраном телефона.
   Стеллаж 101010. "Дела оспоренные и проигранные. Прецеденты". Где-то здесь наделавшее шуму дело Кауфмана.
   - Ксавьер, - шептал Сергей, перебирая папки. - Где твои координаты? Где ты прячешься, старый хитрец?
   Папка нашлась на нижней полке, припорошенная пылью, будто её не открывали сто лет. Сергей вытащил её, присел на корточки, раскрыл. Ага, вот и апелляция Ксавьера с его контактной информацией: "Ксавьер, синдик. Адрес: Элизиум, сектор 14-Г, линия 8, дом без номера. Вход по сигиле. Приём по предварительной записи".
   Сергей сфотографировал лист, сунул папку обратно.
   - Нашёл?
   Он подскочил, чуть не выронив телефон.
   В проходе стояла Елена. На этот раз чёрный свитер на размер больше, пучок на затылке, под глазами - тени. Левая рука в перчатке сжата в кулак.
   - Лена... я...
   - Что ты делаешь в архиве в час ночи, Сергей? - спросила она. Голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. - Это не похоже на "переработку".
   - Я...
   - И не говори, что потерял папку. Товарищ Учётчик спит, я проверяла.
   Сергей молчал. Елена шагнула ближе.
   - Ну-ка... Тааак, ""Ксавьер, синдик. Адрес..." Ага, гипертония. Колись, Седов, чего задумал.
   - Просто... Просто решил поднатаскаться в плане юридической практики. Повысить квалификацию.
   - Ааа. Ну-ну. Рассчитываешь на грамоту от Архаса? Работник года? Плоха та пешка, что не мечтает стать ферзём.
   Интонация голоса Лены не обещала ничего хорошего.
   - Типа того. Пути назад нет, надо как-то устраиваться, сама понимаешь... Я не умею работать спустя рукава.
   Елена кивнула.
   - Что ты точно не умеешь, Серёжа, так это врать.
   - Лен, я не вру...
   - Ты собрался стать героем? Пожертвовать собой? Я же вижу, у тебя это на лбу написано, как его проклятое имя - на моей руке! А кто-нибудь тебя спрашивал, нужно ли это нам?
   - Я должен ...
   - Что ты должен?! - Елена говорила тихо, но в пустом архиве даже шёпот звучал как вопль. - Ты должен жить, Сергей! И вырваться из этой кабалы! Ради Ольги. Ради себя. Ради... - она запнулась. - Ради меня...надеюсь...
   Она отвернулась, провела здоровой рукой по лицу.
   - Я не хотел тебя втягивать, - сказал Сергей тихо. - Это моя война. Мой долг.
   - А мой? - Елена повернулась к нему. - Ты думаешь, я просто так здесь?
   - Хорошо. Тогда я провожу тебя до дома. По пути всё расскажу.
   Она взяла его за руку. Сергей подумал, что пальцы у Лены такие же тёплые, как и у Мариэля.
   - Пошли. Мы сыграем эту партию вместе. Или не играем вообще.

***

   Они встретились на загородной железнодорожной платформе. Дул ветер, пахло рельсовой смазкой. Сергей стоял, засунув руки в карманы куртки, Елена - рядом, кутаясь в чёрное пальто.
   Мариэль соткался из облачка золотистой пыли. Увидев Лену, ангел округлил глаза; Сергей развел руками, мол, так вышло.
   - Он не причём, - начала разговор девушка, - я догадливая, любопытная и наблюдательная. К тому же мы любим друг друга.
   Мариэль перевёл взгляд с Елены на Сергея и обратно. Несколько раз открыл рот, собираясь что-то сказать, но передумал.
   - Запоминай адрес Ксавьера, Мариэль.
   Сергей протянул ангелу телефон с фотографией. Сделал это так быстро, будто хотел перекрыть поток вопросов.
   - И вот ещё что, - ввернула Елена, скрестив руки на груди,- ваш план с побегом Вольской - полный отстой.
   - В смысле? - спросил ошарашенный этим напором ангел-стажёр.
   - В прямом. Никуда она не побежит. Детям нужна мама, и никакие ангелы её не заменят. Я придумала кое-что получше.
   - Что? - спросил Сергей.
   Елена переступила с ноги на ногу и заговорила быстро, будто боялась, что перебьют.
   - Надо не бегать, а торговаться. Жертвовать пешками, прикрывая короля. Нельзя падать на спину и покорно раздвигать ноги при малейшей трудности! Пусть согласится снова петь, но загибает пальцы и выставляет условия. Капризничает, как настоящая звезда. Выкатывает райдеры: ванна шампанского и легион демонов в услужение. Требует поэта уровня Пушкина или Бодлера. Пусть скандалит и дебоширит. Срывает концерты, сославшись на ПМС, ретроградный Меркурий и то, что утром выпала Башня или 10 Мечей. О, эврика! Пусть для начала наестся мороженого или напьётся холодного пива - и потеряет голос... Нельзя изъять то, чего нет.
   Лена перевела дыхание.
   - Короче, не буду зря сотрясать воздух. Задачу поняла. Примем игру и перевернём доску.
   - Задачу? - дуэтом спросили Сергей и Мариэль.
   - Ага. Говорить с Алиной буду я. Я - женщина и не ассоциируюсь у неё с Бюро так плотно, как ты, Серж. Что касается тебя (Лена кивнула сторону ангела), то учитывая травмирующий опыт соприкосновения Вольской со сверхъестественным миром... Короче, к Алине пойду я.
   Мариэль одобрительно закивал.
   - Так даже лучше, Серафиме не надо будет разрываться...
   - Кому? - озадаченно спросил Сергей.
   - Да так... В общем, я в Элизиум, на консультацию, прямо сейчас.
   Ангел-стажёр расправил крылья.
   - А я завтра к Вольской, - сказала Лена. - С мороженого и начнём. Или с пива. Хотя, зачем выбирать?
   - А я?
   - А ты, Серёжа, меня подменишь. Наврёшь что-то Учётчику и Архасу.
   - Ладно.
   Мариэль исчез, не прощаясь, просто развеялся золотистой пыльцой. Платформа опустела - только ветер гонял какую-то пустую упаковку по бетону.
   Елена повернулась к Сергею, заглянула в глаза.
   - Не переживай. Мы всё сделаем.
   - Знаю.
   - Тогда поцелуй меня и пойдём.
   Она взяла его под руку. Сергей поцеловал любимую - коротко, почти по-походному - и они пошли к выходу с платформы, в сторону города, в сторону завтрашнего дня, который обещал быть трудным.

***

   Элизиум оказался хуже, чем представлял Мариэль. Ни золота, ни мрамора, ни райских садов, ни мускулистых эфебов и красивых дев в хитонах. Просто бесконечный коридор с дверями без номеров, стены цвета топлёного молока, и запах - не ладан, не цветы, а старая бумага, чернила и что-то сладковато-тошнотворное, как от перезревших фруктов.
   Ксавьер принимал в комнате, похожей на кабинет нотариуса в дореволюционной России . Тяжёлые шторы, графин с водой, стопки папок в идеальном порядке. Сам хозяин сидел за столом, сложив длинные пальцы домиком. Лысый, с глубокими морщинами вокруг рта - не возрастными, а от частой и недоброй улыбки.
   - Мариэль? Ангел-стажёр? Хм, редкий гость. Чем обязан?
   - Мне нужна Ваша помощь, - начал ангел. - Вот три договора. Сергей Седов, Алина Вольская, Елена Львова.
   - Таак, дайте посмотрю. Аааа, Бюро Архаса. Как же, как же. Дело Кауфмана, пункт 8, артериальное давление... Блестяще, правда?
   Мариэль изобразил на лице максимум восхищения.
   - Вы можете оспорить эти договоры?
   - Могу. - Ксавьер откинулся на спинку стула. - Я всё могу. Вы - пацаны, и ты, и твой Азазиил, и Архас. Я вёл бракоразводный процесс самой Геры. Я избавил Ореста от эринний. Могу, но не буду.
   - Почему?
   - Потому что мне не заплатят. Рай не платит никому, ваши слишком горды. Вы, Мариэль, ангел, а значит, бессеребренник. Эти трое, как и все клиенты Бюро, бедны, словно церковные крысы. Вам нечего мне предложить. Вот у Кауфмана были деньги. Хотя...
   Ксавьер улыбнулся - медленно, смакуя. Потом встал и обошёл стол, остановился напротив Мариэля.
   - Елена. Алина. Две женщины. Обе красивые. Обе с опытом, но не шлюхи. Обе сломленные ровно настолько, чтобы быть покладистыми, но не настолько, чтобы быть скучными.
   - Вы...
   - Я хочу их, - сказал Ксавьер, договаривая за него. - Не души. Душами торгует Бюро. Мне нужно другое. Их присутствие, их нежность и ласка, их покорность. Вы понимаете, о чём я, Мариэль?
   Ангел-стажёр медленно встал. Стол между ним и даймоном стал вдруг смешным препятствием.
   - Вы предлагаете мне купить Ваши услуги ценой двух женщин?
   - Я предлагаю сделку, - отозвался Ксавьер. - Вы получаете расторжение договоров, Архас получает новый щелчок по носу, а я получаю то, что хочу. Две наложницы. Титул "рабыня" вышел из моды, я предпочитаю "компаньонки". Или "гостьи". Формулировку можно обсудить.
   Мариэль шагнул вперёд.
   - Это незаконно, - сказал ангел. - Даже по законам Элизиума, места, лишённого Его присутствия....
   Ксавьер даже не посмотрел в его сторону.
   - Стажёр, ты ещё не понял? Закон - это то, за что платят. Я плачу своей репутацией и своими знаниями. Вы четверо платите тем, что имеете. У тебя нет денег. Нет власти. Нет информации, которой я бы не владел. У тебя есть только эти женщины. Мальчиками я не интересуюсь. И моё предложение - единственное, что ты получишь от меня.
   Он вернулся за стол и взял перо.
   - Я - старый даймон. Я помню времена, когда женщины знали своё место. И когда мужчины платили по счетам.
   - Елена и Алина не вещи, - тихо сказал Мариэль.
   - Все мы вещи, - возразил Ксавьер. - Души, тела, голоса, камни и звёзды, птицы и планеты. Части великого космоса. Знаешь, сколько людей продали или обменяли на моих глазах? Это называется "цена вопроса", стажёр. Три дня тебе на размышление. Через три дня цена вырастет. Я добавлю Ольгу Седову.
   "Ксавьер просто не хочет признавать, что Архас перехитрил его, - думал Мариэль, улетая из Элизиума несолоно хлебавши. - Вот и заломил неприемлемую цену. Это тупик. Он не знает, как оспорить договоры".
   Он шагнул вперёд - и оказался на холодной железнодорожной платформе. Ветер дул в лицо. Пахло рельсовой смазкой.
   Мариэль достал телефон. Написал Сергею:
   "Ксавьер не знает, как выиграть. Или не уверен в победе. Его цена - Елена и Алина. Нам нужно искать другой путь".
   Ответ пришёл через минуту: "Какой?"
   Мариэль посмотрел на небо - серое, низкое, осеннее.
   "Не знаю. Найдём".

***

   Крыса сидела на полу, прямо на его пути. Не убегала. Смотрела - внимательно, настойчиво. Товарищ Учётчик за стеной затих - то ли уснул, то ли готовил новую порцию крика.
   - Чего тебе? - устало спросил Сергей.
   Крыса пискнула, развернулась и побежала вглубь архива. Остановилась, оглянулась - будто звала за собой.
   - Ты серьёзно?
   Крыса пискнула громче. Сергей пошёл за ней, сначала медленно, потом быстрее. Крыса петляла между стеллажами, нырнула в самый дальний угол, где пахло уже не пылью или серой, а чем-то животным и гнилостным.
   Она остановилась у стены, поднялась на задние лапы, поскребла по кирпичу. Сергей присмотрелся: кирпич был чуть светлее остальных. Он надавил - и тот бесшумно ушёл внутрь, открыв узкую нишу. Там лежала стопка мелких четвертушек бумаги, исписанных бисерным, явно крысиным почерком. Сергей взял её - и начал читать.
   - Твою мать, - сказал он в пустоту через полторы минуты. - Теперь он у нас в кулаке. Безо всяких Ксавьеров. Твоя работа?
   Крыса утвердительно пискнула и чихнула. Из-за стены раздалось сонное бормотание Товарища Учётчика. Крыса посмотрела на Сергея своими блестящими глазками-бусинками, будто спрашивала: "Ну что, понял теперь, кто тут стукач?"
   - Спасибо, - сказал он крысе. - Не знаю, зачем тебе это надо, но спасибо. Идём-ка.
   Сергей вернулся с крысой в кабинет, достал из ящика стола оставшийся с утра бутерброд с сыром.
   - Держи. Ещё раз спасибо, подружка.
   В коридоре зацокали каблуки - быстрый, знакомый ритм. Сергей поднял голову от бумаг, которые на самом деле не читал, а просто перекладывал с места на место, чтобы занять руки.
   Дверь открылась. Вошла Елена - раскрасневшаяся, с блестящими глазами, в расстёгнутом пальто, из-под которого выглядывал синий свитер. В руках она держала пакет.
   - Ты вернулась, - сказал Сергей, вставая.
   - Я вернулась.
   Она обхватила его лицо ладонями и поцеловала - крепко, со вкусом холодного ночного воздуха и ещё чего-то сладкого. Вино? Мороженое?
   - Если после такого количества мороженого, что мы съели и запили ледяным просекко, у Алины не пропадёт голос, - прошептала Елена ему на ухо, - то я ничего не понимаю в женском организме.
   Дверь кабинета снова приоткрылась. В щель просунулась голова Товарища Учётчика.
   - Ааа, голубки. - Голос был не злым, даже почти добродушным. - Чего довольные такие? Целовались?
   - Бутерброд съели на двоих, - ответил Сергей без запинки.
   - А мне?
   - Я Вам завтра пирог принесу, - ответила Елена, не выпуская руки Сергея.
   - Смотри не забудь. - Товарищ Учётчик хмыкнул и, кажется, даже улыбнулся одними усами. - Ладно, бывайте.
   - А теперь гляди, - шепнул Сергей, доставая бумажки из кармана.
   За стеной Товарищ Учётчик затянул было старую демоническую песню "И это наш с тобой инфернальный фронт", но сбился на второй строчке. Кажется, сегодня у всех было хорошее настроение. Даже в Бюро просроченных обязательств.

***

   - Надеюсь, Седов, сейчас я услышу Ваш доклад об изъятии голоса Вольской.
   Архас отправил в рот очередную конфету.
   Сергей пожал плечами.
   - Не представилось возможным, демон-куратор. Во-первых, Вольская вчера наелась с детьми мороженого и потеряла голос. Практически как рыба. Во-вторых, она заявила мне о готовности возобновить сотрудничество с бюро. Я решил не форсировать события и сразу представить Вам доклад.
   - Женские штучки, - проворчал Архас. - Я перепроверю эту информацию. Если она не подтвердится - пеняйте на себя, Седов. Пока свободны.
   - Мой доклад не окончен, демон-куратор.
   - Вот как? Что ещё?
   - Я хочу предложить Вам сделку.
   Архас усмехнулся. Тщательно скомкал фантик и ловко швырнул бумажный шарик в мусорную корзину.
   - Знаете, Седов, я ждал от Вас чего-то в этом роде, не думайте, что застали меня врасплох. Вы не из тех, кто сразу сдаётся. Поэтому я и определил Вас в полевые единицы. Мне нужны интересные сотрудники со своим мнением.
   Демон устроился в кресле поудобнее.
   - Что ж, слушаю.
   Сергей выдержал паузу. Ровно настолько, чтобы Архас чуть приподнял бровь - не от нетерпения, а от любопытства.
   - Разойдёмся полюбовно, демон-куратор. Вольская, Львова, я. Договоры с нами будут расторгнуты по соглашению сторон, без взаимных претензий. Бюро забудет о нас, мы - о Бюро...
   Архас снова поднял бровь - чуть выше.
   - Иначе?
   - Иначе в небесной канцелярии получат подробную сводку о том, как Вы, демон-куратор формировали клиентскую базу. Демонам разрешено искушать, а не формировать самостоятельно обстоятельства, подталкивающие ко греху, не оставляющие выбора. Вы этим явно злоупотребляете. Не видать Вам грамоты от Люцифера, если это всплывёт, и Ваши "плановые показатели" станут достоянием общественности.
   Архас замер.
   Не на секунду - на целых три. Впервые за всё время, что Сергей его знал, демон-куратор молчал так долго.
   - Вы играете с огнём, Седов, - сказал он, наконец.
   - А представьте, что будет, если об этом узнает, скажем, синдик Ксавьер? Он выжмет из Бюро и лично из Вас всё до копе...
   Сергей захрипел, пытаясь оторвать от горла невидимую руку. Хватка была нечеловеческой - ледяной, всепроникающей, не оставляющей места ни воздуху, ни крику. Мир поплыл, краски поблекли, звуки стали глухими, как через толщу воды.
   - Вы забываетесь, полевая единица, - прошептал Архас, наклоняясь к самому уху Сергея. - У Вас нет души. Она моя. А без души Вы - просто мясо, которое я могу заставить делать что угодно.
   Демон больше не сидел за столом. Он стоял вплотную, дыша холодом, и его тень на стене выросла до потолка, многорукая, хищная. Сергей попытался ударить - кулак прошёл сквозь Архаса, как сквозь дым. Пальцы сомкнулись на пустоте.
   - Спать, Седов, - сказал Архас. - Когда проснётесь, мы поговорим. О Вашей сестре, о Вольской, о Елене. О том, кто кому принадлежит.
   Всё исчезло.
   Демон сделал пасс рукой. Архас сделал пасс рукой. Воздух в кабинете сгустился, запахло озоном и палёной проволокой - и из ниоткуда, икая и клацая зубами, вывалился Товарищ Учётчик. Маленький, трясущийся, с бегающими глазками.
   - Львову ко мне! - рявкнул Архас, даже не глядя на него.
   - Бо... бо... болеет, д-д-демон-куратор... - заикаясь и пятясь к стене, пролепетал Учётчик. - Звонила... Сказала, т-температура...
   - Пошёл вон!!!
   Учётчик исчез так же внезапно, как появился - сиганул в стену, будто её и не было, оставив после себя запах серы и мелкого страха.
   Архас повернулся к Сергею - точнее, к его телу, которое уже сползало со стула.
   - Вот с кем Вольская мороженое жрала, - процедил демон. - С твоей Еленой. Две овцы в одном загоне. Что ж, Леночка, сейчас тебе будет немножко больно.

***

   Ольга сидела на кухне, пила чай и смотрела в окно. Ждала Сергея. Он сказал, что придёт поздно, но Ольга всё равно ждала - это было их семейное, перешедшее к ней после смерти родителей.
   Звонок в дверь прозвучал слишком резко для одиннадцати вечера.
   Ольга пошла открывать. На пороге стояла девушка. Короткая стрижка, белоснежное пальто, серьёзное курносое лицо.
   - Ольга? - спросила девушка. - Меня зовут Серафима. Я от Сергея. Мы с Вами уходим прямо сейчас.
   - Что? - Ольга отшатнулась. - Серёжа...где?
   - В опасности. И Вы тоже. Собирайте документы, тёплые вещи, уходим.
   Ольга покачала головой.
   - Я никуда не пойду, пока не увижу брата. Вы кто такая? Не входите!
  
   Серафима вздохнула. Она знала, что так и будет.
   - Ангел, - сказала она. - Стажёр. Присматривать за Вами попросил Мариэль.
   - Кто?!
   - Долго объяснять. Времени нет ни секунды! Пожалуйста, Ольга...
   Лампа на потолке мигнула и погасла. За окном стало темно: все фонари во дворе умерли разом, и в этой темноте запахло серой.
   - Поздно, - сказал голос из темноты. - Не успела, светоносная...
   Серафима выставила перед собой руку - между ней и Ольгой вспыхнул золотистый щит, тонкий, как мыльный пузырь, но живой.
   - Бегите, - сказала она Ольге. - В спальню. Запритесь, не выходите, что бы ни слышали и ни видели. Это иллюзии.
   Ольга не стала спорить. У неё была привычка слушаться в кризисных ситуациях - это осталось от болезни, когда от чёткости соблюдения требований врачей зависело, будет она заходиться от крика или нет.
   Архас проступил из мрака медленно, как чернила на промокашке. Он уже не был похож на чиновника. Его костюм превратился в нечто скользкое, чешуйчатое, глаза горели красным, а тень на стене жила своей жизнью - огромная, многорукая, хищная.
   - Ты не имеешь права, - сказала Серафима. - На ней нет печати. Она не должник.
   - А я и не забираю душу, - улыбнулся Архас. - Я просто... напугаю. Несильно. Ей много не надо.
   Он ударил. Серафимин щит затрещал, но выстоял.
   - Слабая, - сказал демон. - Стажёрка, небось. На один удар. У вас там некомплект?
   Он ударил снова. Щит раскололся, осыпался золотыми хлопьями. Серафима отлетела к стене, ударилась спиной, сползла на пол. Пальто испачкалось в пыли и известке. Из разбитой губы выбился тонкий луч света.
   - Ты будешь смотреть, - сказал Архас, шагая к спальне, где заперлась Ольга. - Смотреть, как я ломаю её. Не тело - разум. Она будет кричать, как не кричала даже во время приступов, а ты запомнишь этот крик навсегда.
   Серафима попыталась встать. Ноги и крылья не слушались.
   - Мариэль... - прошептала она. - Где же ты?..
   Архас уже взялся за дверную ручку. Ручка заскрипела, покрываясь инеем, но дверь не открылась - она вдруг исчезла вместе с частью стены.
  
   В проёме стоял кто-то высокий, усталый, с огромными сложенными крыльями, от которых исходил ровный, спокойный свет.
   - Азазиил, - выдохнул Архас.
   - Здравствуй, Архас, - сказал ангел третьего ранга, ведущий специалист отдела оспаривания. - Давно не виделись. С тех пор, как ты упал.
   - Я не падал. Я ушёл.
   - Как скажешь. Вниз головой, наверное, удобнее.
   Азазиил шагнул в комнату. Свет его крыльев залил кухню, коридор, спальню. Тени Архаса дёрнулись, зашипели, начали таять.
   - Отпусти девушку.
   - Не имеешь права, - повторил Архас слова Серафимы, но в них уже не было уверенности. - Это не твоя юрисдикция.
   - А разве твоя? - Азазиил поднял бровь. - Угрожать человеку, не связанному договором - это нормально? Нападать на стажёра отдела защиты?
   Он кивнул на Серафиму, которая на четвереньках отползала к стене.
   Демон скривился. Его лицо на секунду стало почти человеческим - злым, испуганным, старым.
   - А что стажёр отдела защиты тут делает? - ехидно спросил демон. - Девка не под вашей опекой. Где постановление, охранная грамота, ордер? Я вообще хотел просто соблазнить Седову на блуд. Это законно.
   - С Серафимы спросится. Строго спросится.
   Азазиил, украдкой подмигнув Серафиме, погрозил ей пальцем.
   - И с дружка твоего тоже. Но это (он нахмурился, повернувшись к демону) не повод её бить.
   - Ладно...погорячился... - буркнул Архас. - Войди в моё положение, Азазиил. Твои ангелы суют нос в дела Бюро, подговаривают моих подчинённых на бунт, помогают должникам уклоняться от исполнения обязательств. Отморозки, хуже Загребал!
   Азазиил протянул руку Серафиме.
   - Ну-ка, встаём. Ага. Теперь брысь писать объяснительную.
   Когда Серафима исчезла, Азазиил сказал Архасу:
   - Потолкуем спокойно. Дело серьёзное. Только сперва избавь Львову от боли в руке и обеспечь явку Седова.
   Архас осклабился.
   - А волшебное слово?
   - Это в твоих интересах, - ледяным тоном отчеканил ангел.

***

   - Всё хорошо, всё хорошо. Просто тёте Лене немного больно. Сейчас мама вызовет доктора, тёте помогут, и она перестанет кричать. Мы все вместе попьём чай.
   Младшая дочка сжимала её руку, старшая закрыла брату глаза ладошкой "чтобы не страшно было". Мальчик не плакал - он замер, глядя на корчащуюся на полу женщину, которую мама назвала Еленой.
   Алина успокаивала детей, еле удерживаясь, чтобы не разрыдаться. С Еленой они случайно разговорились вчера в магазине, а уже через час рассказывали друг другу за мороженым и игристым, что жизнь - дерьмо, мужики - козлы, но мы прорвёмся. Утром Лена пришла утром пить чай с шарлоткой. Говорила, что скоро этот кошмар закончится, и Бюро с Архасом навсегда исчезнут из её жизни.
   Они сидели за столом, смеялись, вспоминали вчерашний просекко. Дети возились в комнате, пахло корицей и яблоками. Всё было почти нормально.
   А потом начался ужас.
   Елена вдруг замерла - как глохнущий мотор, на полуслове. Лицо побелело, глаза расширились. Она обхватила левую руку в перчатке, раскрыла рот - кусок пирога вывалился на скатерть. Через пару секунд Елена уже каталась по полу и кричала так, как Алина не кричала даже во время всех своих трёх родов.
   - Мама, - прошептала старшая дочка.
   - В комнату, - сказала Алина чужим голосом. - Быстро. И не выходить.
   Дети исчезли за дверью. Алина присела на корточки рядом с Еленой, не зная, что делать.
   - Что с тобой? - спросила она. - Что случилось?
   - Рука... - прохрипела Елена. - Печать... Он... он что-то сделал... Архас... Серёжа...пошло не по плану... ААААА!!!! Как же больно!
   Это было похоже на дождь из золотой пыли. Светящиеся хлопья сыпались сверху, кружились, опускались на лицо Елены, на её сведённые болью пальцы. Выйдя из них, кто-то молодой и круглолицый в белом склонился над женщиной.
   - Сейчас, сейчас... Будет полегче...
   - Мариэль! - выкрикнула Елена. - Серёжа попался!
   - Ему помогут, - торопливо заговорил круглолицый в белом. - Ведущий специалист Азазиил, мой начальник уже в курсе. Нас с Серафимой, наверное, накажут. Сошлют в тела людей. Поможете нам устроиться на работу. Я её подставил, никогда себе этого не прощу!
   Боль, видимо, настолько ослабла, что Елена смогла криво улыбнуться.
   - Договорились... Чем сможем...
   Алина смотрела на них - на ангела, стоящего на коленях в её кухне, на женщину, которая минуту назад выла от боли, а теперь пытается шутить, - и чувствовала, как что-то внутри неё переворачивается.
   Страх никуда не ушёл. Но к нему примешалось что-то ещё. Надежда.
   Маленькая, хрупкая, как та золотая пыль, которая медленно оседала на пол.

***

   Кухонку в квартире Седовых Азазиил и Архас превратили в переговорную. Белые стены, длинный стол, стаканы и бутылки с минералкой.
   Рядом с Архасом сидели Сергей и Елена - близко, плечом к плечу, будто боялись, что одно мгновение разлуки всё сломает.
   - Видишь, как они любят друг друга, - хихикая, прошипел демон, - я вызывал только его, а пришли оба.
   Елена не опустила глаза. Посмотрела на Архаса - холодно, прямо.
   - Мы теперь как пакетный тур, - сказала она.
   Напротив расположился одинокий Азазиил. Он не улыбался, но и не хмурился. Просто ждал, когда шум стихнет.
   - Primo. Я молчу о твоих художествах, от которых стошнило даже крысу. О том, как ты добился таких показателей.
   Архас одобрительно кивнул и добавил:
   - А я о твоих архаровцах.
   - Secundo. С головы Ольги Седовой не упадёт и волос.
   - Искушать - буду, - буркнул Архас.
   - Будешь, куда от тебя деться-то...
   - Tertio. Дела всех должников твоего Бюро пойдут в высшие суды на оспаривание вне очереди. Я устрою это, не нарушая пункта 1.
   - Валяй. Там комар носа не подточит.
   - Quartum. Сделки Седова, Львовой и Вольской аннулируются.
   Архас замер. Помолчал.
   - Вольская пусть катится на все четыре стороны. Дама с кабриолета... С Львовой будут проблемы. Её ненависть. Она должна искренне простить того козла, иначе печать не смыть.
   Аззаиил перевёл взгляд на Елену, та насупилась.
   - Прощу. Искренне. Но сперва он должен публично попросить прощения у всех девушек, кому сломал жизнь, заявить о готовности возместить моральный вред, а также явиться с повинной в полицию. Иначе я остаюсь в Бюро.
   - Тогда и я тоже, - добавил Сергей.
   Тишина повисла на секунду. Только вода в графине булькала.
   - Мариэль! Серафима! Вы слышали? - строго спросил Азазиил.
   - Да, - отозвались откуда-то ангелы-стажёры.
   - Это ваш шанс немного загладить вину. Потолкуйте с тем типом.
   - Уже летим.
   - Sextum, - завершающим тоном сказал Азазиил, - канцелярскую крысу я устрою в живой уголок.
   - Нам стукачи не нужны, - рыкнул Архас.
   Сергей переглянулся с Еленой. Она еле заметно кивнула.
   - И последнее, - сказал Сергей, поднимаясь. - Вы оба забыли, что мы здесь не пассивные наблюдатели. Если кто-то из вас сорвёт сделку - мы выложим всё. Ксавьеру. В суд. В газеты. В рай и в преисподнюю через третьи руки.
   - Слышали, - устало сказал Азазиил.
   - Слышал, - кивнул Архас.
   Он взял со стола очередную конфету.
   - Идите уже. Работайте. Долги не ждут.
   - У нас больше нет долгов, - напомнила Елена.
   Архас усмехнулся.
   - Пока нет. Беги, Седов, обнимай сестру, женись на своей Елене, радуйся жизни.
   Демон отправил конфету в рот.
   - Но вот что забавно...
   Он неторопливо прожевал, проглотил, смачно дёрнув кадыком.
   - Твой уход создал вакансию. Полевая единица - востребованная должность. Знаешь, сколько человек в очереди на твоё место?
   - Не угрожай, Архас, - тихо сказал Азазиил.
   Архас шутливо поднял руки.
   - Я не угрожаю. Я констатирую. Уже завтра на твоё место, Седов, сядет кто-то другой. С просроченной ипотекой и больной матерью. Или ребёнком. Или просто безотчётным страхом, который не даёт спать по ночам. Таких много. Очень много. Бюро никогда не испытывало дефицита кадров.
   Он в упор посмотрел на Сергея.
   - Ты хотел быть спасителем, Седов? Ты им стал. Для троих.  Только для троих. Я напомню, что у Алины подрастают очаровательные малыши, которым ещё предстоит вкусить этой жизни. Да и у Ольги ещё много чего впереди. И у вас двоих тоже. Думай об этом между ласками любимой.
   Елена сжала руку Сергея.
   - Уходи, - холодно проговорил Азазиил. - Сделка заключена.
   - Вот и славно. Кстати, передай тем двум ангелятам, что я их запомнил. Седов?
   Сергей мрачно поднял голову.
   -  Если надумаешь вернуться - у меня всегда найдётся местечко. С премией за выслугу лет. Имей в виду.
   Фигура Архаса моргнула, словно кто-то выключил телевизор - и исчезла. Азазиил молча покачал головой.
   - Пат, - тихо сказала Елена. - Красивой победы не вышло. Но хотя бы так.

***

   Кабинет Азазиила в Небесной канцелярии оказался похож на кухню Седовых в момент переговоров с Архасом: белые стены, длинный стол, стаканы с минералкой. Только вместо корицы и яблок пахло ладаном и старыми бумагами.
   Мариэль и Серафима сидели напротив начальника, как провинившиеся школьники. Серафима сопя, теребила край рукава, Мариэль смотрел в стол. Перо Азазиила отбивало привычный ритм.
   - Я могу долго расписывать ваши нарушения, стажёры. - сказал Азазиил, перебирая бумаги. - Самовольное вмешательство в дела Бюро просроченных обязательств...
   - Во всём виноват я один. Серафима не причём, - затараторил Мариэль.
   - Я не закончил, - отрезал Азазиил. - Несанкционированные контакты с грешниками. Воспрепятствование законному искушению. Пособничество в уклонении от договорных обязательств. И это только то, что я успел записать.
   - Нас сошлют в тела людей? - спросил Мариэль.
   Азазиил отложил бумаги. Помолчал.
   - Если бы вы поступили по-другому, - сказал он, - то никогда не прошли бы стажировку.
   Мариэль поднял голову. Серафима перестала теребить рукав.
   - Что? - спросили они синхронно.
   - Законы нужны, чтобы мир не рухнул в хаос. Но иногда, чтобы спасти тех, кто заслуживает спасения, их нужно нарушать. Тонкая грань, - Азазиил развёл руками. - Вы её не перешли. Едва не перешли, но не перешли. Зачёт.
   Он протянул им два маленьких золотых значка - с изображением раскрытой Книги живота и пера.
   - Вы - полноправные ангелы отдела оспаривания и отдела защиты. Поздравляю.
   Серафима взяла значок, повертела в руках.
   - А наказание?
   - Будет, - пообещал Азазиил. - Но не сегодня. Сегодня - радуйтесь.
  
   Demon est Deus inversus (лат.) - "демон есть перевёрнутый Бог".
   Синдик - адвокат в Древней Греции.
  

Май 2026 г.

  
  
  
  
  
  
  
  
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"