Сонет 2.
Оригинал.

When forty winters shall besiege thy brow,
     And dig deep trenches in thy beauty's field,
     Thy youth's proud livery so gazed on now
     Will be a tottered weed of small worth held:
     Then being asked where all thy beauty lies,
     Where all the treasure of thy lusty days,
     To say within thine own deep-sunken eyes
     Were an all-eating shame, and thriftless praise.
     How much more praise deserved thy beauty's use,
     If thou couldst answer, `This fair child of mine
     Shall sum my count, and make my old excuse',
     Proving his beauty by succession thine.
     This were to be new made when thou art old,
     And see thy blood warm when thou feel'st it cold.

Построчный перевод.
Когда сорок зим будут осаждать твое чело,
И выкопают глубокие траншеи на его прекрасном поле,
Гордость твоей юности, так очаровывающая сейчас,
Станет дрожащим кустом, держащимся на маленьком достоинстве:
Тогда люди спросят, где вся твоя красота,
Где все сокровища твоих веселых дней,
Сказать, что она в твоих глубоко запавших глазах,
Будет всепоглощающим стыдом и расточительной похвалой,
Насколько лучшей похвалы заслужит использование твоей красоты,
Если ты сможешь ответить: "Это мой чудесный ребенок
Подведет мой итог и оправдает мою старость".
Демонстрируя его красоту, как свой успех.
Это было бы словно заново родиться, когда ты стар,
И увидеть свою кровь теплой, когда чувствуешь, что она холодна.  

Творческий перевод.
Когда твое чело осадят сорок зим
И в поле его выроют траншеи,
И древо юности, чей так чарует нимб,
Кустом дрожащим станет и петлей на шее,
И люди спросят: "Где твоя краса?
Где все сокровища твоих веселых дней?"
А ты ответишь: "Она там в глазах
Запавших" - сделавшись бедней.
Насколько лучшей похвалы заслужит фраза:
"Вот мой ребенок - лучшее во мне,
В нем моя сила, красота и разум,
Он оправданье моих прежних дней".
То станет в конце твоим новым рожденьем,
Холодной крови старика пробужденьем.