Закрываю глаза. Вдох - выдох. Вдоооох - выдох... Боже мой, какое блаженство... Ты чувствуешь, какой волшебный воздух? Невероятно. Это же только липы, самые простые цветущие липы. Почему от их дыхания замирает сердце и сладко ноет где-то внутри? Почему я раньше не замечала, какие они необыкновенные? Смотри! Громадина с мощным стволом и высоченной шевелюрой, густо усеянной золотистыми цветами. Кажется, она светится сама по себе. Так ярко, что хочется зажмуриться. И обнять. Красивая. Моя...

  Обнимаю. Касаюсь лбом колючей коры. Зажмуриваюсь и дышу ненасытно. Глажу пальцами ее жесткую кожу. Нежно обвожу по контуру знакомый шрамик на ней...

  Хорошо-то как... Сказка.

  Ты стоишь в метре от меня и назойливо ноешь. Помолчи, пожалуйста, дай еще хоть минутку. Минуточку...

  ...Ну лады, идем.

  У тебя своя сказка, с фонтаном, ступеньками и кучей детворы. В конце концов, это я тебя выгуливаю в парке, а не ты меня. Оп-па, держись за шею. Да не свисай, как обезьянка, я тебе не арнольд какой-нибудь. Нет, не анод, Настя. Анод - это положительный заряд или что-то вроде того. Ар-нольд. Это дядя такой большой, еще больше твоего папы, который поднял бы тебя двумя пальцами за шиворот и рассматривал, как козявку. Чувствуешь разницу?

  А вот и аллейка, давай по асфальту ножками хоть немножко. Да, это тетя. Не тыкай пальчиком. Нет, это тоже тетя такая... Тети разные бывают. А это мусорный бак, нам не туда. Давай вон за той лялей в ярком платьице. Держи маму за ручку. Кто красавица? Ляля или мама? Настенька? Ах, На-а-астенька. Моя красаавица. А вот и фонтанчик, и детки с мамами. И твои любимые ступеньки... Может, лучше в розарий? Не фоцю? Ну, лады. Ступеньки - так ступеньки, нам не привыкать. Даю ручку, даю.

  Потопали: вверх... вниз... вверх... вниз...

  Ни минуты покоя. Несносный ребенок.

  Вверх... вниз... вверх... вниз... И дались тебе эти ступеньки. Интересно, сколько мы на них километров намотали в общей сложности. Вверх... вниз... вверх... Это калитка, туда нельзя, тебе еще нужно гулять. Видишь, дядя-милиционер стоит, никого не выпускает. Не смотри, что улыбается, он только с виду добренький, а будешь от мамы убегать - поймает и наручники наденет. Идем вниз.

  Настя, стой! Сябака чужая, ее нельзя обнимать! Лучше бы он на тебя наручники... Не трогай листики! Это не травка, Настёна, это клумба. За такое от дяди-милиционера можно здорово схлопотать. А это... Да, это папа, Настя. (Привет.) Приятная неожиданность. Обрадовался, улыбается. Вот его можешь обнять. Небось, соскучился по тебе со страшной силой. Сколько мы не виделись? неделю? две? Кажется, даже я по нему соскучилась. Весь такой спортивный. Присел, что-то спрашивает, неловко трогает тебя за ручку, заглядывает то в миленькое личико, то на часы, то на калитку. Что же он ведет себя, как неродной, что же не подхватит тебя, бусинку, на руки, не обцелует смеющуюся мордашку, не прижмет тебя к себе...

  А вот и кум. Значит, бегать собрались. Кивнул, и стоит в сторонке, не мешает вам общаться. И я не мешаю, тоже стою в сторонке. Уже целых семь минут. Улыбаюсь и думу думаю. Может, почувствует твой папа, как любит тебя, как ты ему нужна, и будет навещать тебя и гулять с тобой по вечерам. Изредка.

  Глянул на часы, поднялся. Пора бежать. Посмотрел на меня как-то растерянно, отстранился от тебя. Шаг. Оглянулся. Еще шаг. Ты смотришь изумленно, тянешь ручонку. Звонит мобилка. Он принимает вызов, отходит еще на несколько шагов, начинает с кем-то разговаривать... и срывается в бег, бросив на ходу в нашу сторону извиняющийся взгляд. Кум догоняет его, кивнув нам на прощанье. Мне хочется сказать: "блин..."

  Хорошо, что ты еще ничего не понимаешь... Иначе за эти семь минут ты тоже в очередной раз "вдруг" почувствовала бы себя не нужной.

  Хорошо, что нам пора домой, к бабушке с дедушкой. Они по тебе уже соскучились.

  Хорошо, что мы ушли тогда, осенью...

  Хорошо, что мы уже не вернемся.

  Настя-Настя... Где моя волшебная липа со шрамиком?