Зингер Исаак Башевис: другие произведения.

Ее сын

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Издавай на SelfPub

Читай и публикуй на Author.Today
 Ваша оценка:


Исаак Башевис ЗИНГЕР

ЕЕ СЫН

   Однажды, когда я только-только начинал в Нью-Йорке, один поэт пригласил меня пообедать с ним в Кафе Шолума. В кругу идишных писателей он имел репутацию франта, циника и женолюба.
   Жена у него была такая толстуха, что в двери не проходила - во всяком случае, так мне её описывали. Она много ела с досады на любовные похождения своего супруга. Хотя было ему уже под семьдесят, он сохранил светло-золотую шевелюру - голубоглазый, высоколобый, с носом и подбородком, на которых было написано выражение житейской мудрости. Носил он английский костюм и курил гаванскую сигару. Рубашка на нём была в красно-серую полоску, галстук - вышит золотом, на пальце красовалось кольцо с бриллиантом, а в манжетах блестели запонки с монограммами. Мне он чем-то напоминал Оскара Уальда. Впрочем, он и писал, как Уальд: с парадоксами и афоризмами. Мне тогда было двадцать девять, я совсем недавно приехал из Варшавы, и он завёл со мной разговор как наставник с новичком, давая советы.
   - Выглядите вы, как мальчишка из ешивы, но из того, что вы написали, я понял, что в женщинах вы разбираетесь, - сказал он.
   Дверь кафе открылась и впустила человека в помятой шляпе.
   Бледный, небритый, заспанный, с налитыми кровью глазами, он являл собой воплощённое уныние. Направился он прямо к нашему столу. Не говоря ни слова, мой спутник - назову его Максом Блендером - полез в карман, достал чек и протянул его этому человеку.
   - Билл, у тебя что-то прояснилось? - спросил он.
   - Стало ещё хуже, - прохрипел пришедший.
   - Заём не помог?
   - Мне ничего не поможет.
   Он говорил на идише с сильным американским акцентом, и хоть голос у него был низкий, казалось, что он кричит сдавленным криком. Горечь была в каждом звуке. Одно плечо торчало выше другого, дешёвый галстук сбился на сторону, на пальто не хватало пуговицы. Издали казалось, что ему лет пятьдесят, но когда он подошёл, я понял, что он гораздо моложе.
   - Ладно, я пошёл, - сказал он.
   - Может, выпьешь с нами кофе? Этот юноша...
   - Мне надо идти!
   - Куда?
   - Поцеловать одного человека в одно место, чтобы он одолжил мне сто долларов заплатить по закладной. Если не удастся, дом пропадёт, и всех нас выкинут на улицу.
   Макс Блендер прикусил нижнюю губу.
   - Подожди. Я дам тебе сто долларов, и не надо никого целовать в то место.
   - Мне всё равно.
   Макс Блендер открыл бумажник и отсчитал сто долларов. Он покачал головой и подмигнул мне. Билл сгрёб деньги, пробормотал что-то вроде "до свидания" и ушёл. На меня он даже не посмотрел.
   - Родственник? - спросил я.
   Макс Блендер улыбнулся, открыв полный рот вставных зубов.
   - Сыночек, хотя и не мой. Он принял меня за отца и имел на это право. Но откуда он знал, что он имел на это право? Если хотите, могу рассказать вам эту историю. Клянусь бородой Асмодея, я её ещё никому не рассказывал. Хотел написать об этом сам, но я поэт - рассказами не занимаюсь. Подождите, я закажу ещё тарелку блинчиков. Давайте проведём этот день вместе.
   - С удовольствием.
   - Позвольте мне закурить.
   Он достал сигару и раскатал её пальцами.
   - Расскажу коротко. Лет сорок назад у меня была одна милая, которую я любил больше всех в жизни. Уже тридцать семь лет, как её нет, но я каждый день её вспоминаю. Может быть, и каждый час.
   Были у меня и другие серьёзные романы. Даже в теперешнем возрасте этих шалостей под завязку - и он поднял палец к горлу - но ни с одной не было как с ней, и никогда не будет. Она была замужем - что ещё добавить? И муж любил её с дикой страстью. Звали её Соня - самое обыкновенное имя для девушки в России. Ничего в ней было особенного: тёмные глаза, чёрные косы, всякий вздор, о котором пишут в еврейских романах. Но когда я встретил её на собрании шидловского землячества - у меня по матушке вся родня из Шидлова - и поговорил с ней пару минут, поверьте, сразу влюбился по уши, и ничуть не преувеличиваю. Огонь у меня вспыхнул в жилах, а ещё - я сразу понял, что и с ней такое же творится. Мы страшно испугались друг друга и того, что начиналось. Муж её был здесь же на возвышении: стучал молотком, чтобы успокоить публику. Я забыл сказать вам главное: она была на двенадцать лет старше меня и имела четверых детей. Все девочки. Они жили на Авеню Си ближе к центру, а он был, слава Богу, коммивояжёром. Торговал материей и часто уезжал на Фолл-Ривер в Массачузетсе - такой американский Лодзь. Звали его Ческел Уоллах.
   Соня была в каком-то роде интеллигенткой: читала арцыбашевского "Санина", знала на память несколько страниц из "Онегина" и сама пыталась писать какие-то стихи на идише. Когда муж бывал в разъездах, ходила в оперу, читала книжечки социалистов. Ческел Уоллах и ненавидел её благородство, и восторгался им. У него был громадный нос, глаза на выкате, как у голема, и голос, как у быка. Говорить он вообще не умел - только ревел. Соня рассказывала, что даже в постели он вместо слов издавал какой-то рык. Его сжигало дурацкое желание во что бы то ни стало стоять во главе шидловского землячества. А на всех собраниях они обсуждали только один вопрос: о кладбище. Он бывал на похоронах каждого земляка. Для этого мужлана смерть была средством, чтобы стать президентом, жрать вареники и напиваться за счёт земляков.
   В любви он понимал не больше евнуха. Тогда Соня мне говорила, что за все годы с ним она ни разу не познала удовлетворения. Она стала мечтать о любовнике сразу после свадьбы, но была местечковой скромницей, хотя в минуты страсти могла сказануть такое, что вогнала бы в краску самого Маркиза де Сада.
   Наша любовь закрутилась с той самой первой встречи. Соня сказала, что ей жарко, и я повёл её на Гудзон-стрит угостить мороженым. Мы начали целоваться взасос прямо на лестнице, как помешанные, а когда дошли до кафе-мороженого, уже имели план бежать в Калифорнию или в Европу.
   Бывают пожары, что вспыхивают вмиг. Может вы слышали о пожаре Трайангл Билдинг? За несколько минут десятки, а, может быть, и сотни фабричных девчонок сгорели заживо. Там, где судьба, не надо долго растапливать.
   Я не учёный, но кое-что читал. Знаю я всякие теории и муть насчёт эволюции. Враньё это: вселенная появилась мгновенно, а Бог, если Он есть, просто возник. Не было ничего, и вдруг стало всё: Бог, мир, жизнь, любовь, смерть. А вот и наши блинчики!
   - Блинчики мгновенно не появляются, - заметил я.
   - Да? У Шолума это точно. Если бы его повар был Богом, первый день творения ещё бы не кончился.
   Мы ели блинчики, и Макс Блендер продолжал.
   - Разговоры о том, чтобы нам сбежать, ничем не кончились: матери четверых детей не убегают. Начались извечные игры в измену. Когда Ческел уезжал, нас ничто не могло остановить. Мы встречались в гостинице или в меблированной комнате, которую я снимал. В то время я уже был женат, но детей у нас не было. Беда только, если он подолгу не уезжал - тогда он ни на минуту не оставлял её одну: не умел ни писать, ни считать, и она была ему за секретаршу. А, кроме того, требовал, чтобы она готовила ему любимые блюда: фаршированную шейку, золотой бульон, ещё чёрт знает что. Она убегала от него на часок, и тогда мы бросались друг на друга с ненасытной жадностью. Какие истории она мне рассказывала! У неё бывали невероятные сны или видения - ну, а как их назвать, если случались это среди бела дня? Рядом с ней я становился просто великаном. Обычная любовная интрижка потихоньку гаснет, но наша связь с годами становилась всё прочней. А такие романы хорошо не кончаются.
   Жена разнюхала, что у меня кто-то появился - она уже привыкла мириться с моими мелкими приключениями - и использовала все женские штучки, чтобы отвадить меня от Сони. Пригласила дочку своей сестры, девушку лет девятнадцати, пожить у нас, и пыталась заинтересовать её мной. Если бы я сам с этим не столкнулся, в жизни не поверил бы, на что способна ревнивица. Она грозилась, что изменит мне, но тот, кто в самом деле косит на сторону, не грозится. Она была из тех женщин, для которых существует только один мужчина. Не знаю, от биологии ли это или самовнушение. Но ведь и внушение - тоже биология. Вся человеческая история - сплошной гипноз.
   Что тут тянуть? Муж Сони тоже узнал о нас. А когда я узнал, что он знает, до смерти перепугался: он мог прикончить меня одним ударом. Кулачищи у него были, как у конюха. Я не герой, и никогда не мечтал погибнуть ради любви. Я так перетрусил, что бежал из города.
   Соня рассказывала мне потом, что он вытворял: перебил всю посуду в доме, отвесил ей тумаков, на детей бросался. Всё рассказал о нас в землячестве. Но не знаю по какой причине, он никогда не пытался отомстить мне. Даже не позвонил моей жене, чего легко можно было бы ожидать. Наверно, считал всех писателей шарлатанами, и ниже своего достоинства обращать на них внимание. А кто может знать, что там делается в голове у другого человека. Те, кто в жизни прошёл через такое, как я, знает, что психология - не наука, и никогда ей не станет.
   Он поступил иначе: забрюхатил Соню, чтобы у неё не оставалось времени на шашни. После рождения их четвёртой дочки они стали принимать какие-то меры от зачатия, но теперь он потребовал, чтобы Соня родила ему ещё одного. Ей уже было за сорок, и она не верила, что может ещё раз забеременеть, но понесла и родила парня, которого вы сейчас видели - это её сын. Я знаю, о чём вы сейчас подумали: нет, не мой. Он очень похож на отца, хотя тот был бугаём, а этот - рохля. Я, вообще, подозреваю, что я стерильный. Как бы то ни было, а Соня забеременела, и это была самая тяжёлая беременность, которую я знаю. Когда она была на пятом месяце, вид у неё был, будто она на девятом. Пожелтела вся, как от желтухи. Это подорвало её и физически и духовно. Мы оба были уверены, что она умрёт при родах. В те несколько раз, что нам удалось встретиться, она только и говорила, что о смерти.
   Она заставила меня пообещать, что когда наступит мой срок, меня похоронят рядом с ней. К несчастью, никак не смогу этот сделать: Ческел уже лежит в земле рядом с ней. На кладбище теперь столько шидловцев, что придётся мне покоиться в другом месте.
   Нет, она не умерла при родах: прожила ещё два года, но это была медленная смерть. Муж опять забрюхатил её, и на этот раз был выкидыш. Не хочу вдаваться в подробности. Со дня, когда я узнал о её беременности, наша физическая связь кончилась: не было уже ни желания, ни возможности. Я стал причиной её смерти, и чувство вины было таким сильным, что не оставило места для других чувств. Я тоже стал побаиваться, что и мой конец не за горами. Когда Соня была уже на смертном ложе, я пришёл навестить её, и она сказала: "Не забывай Вельвеля". Вельвель - такое имя дал ему отец. Потом он стал Биллом.
   Я никогда не любил этого мальчика. Во-первых, он убил Соню, хотя и не по своей вине. Во-вторых, в его характере было много от отца, хотя не было его силы. Через год после смерти Сони Ческел опять женился и переехал в Бруклин. Через несколько лет горечь моей вины прошла, и вновь запылал прежний огонь: но я мог быть с другими женщинами, только если воображал или заставлял себя вообразить, что они были ею. В моменты близости я называл их "Соня". Много лет я страдал от галлюцинаций: то видел, как Соня идёт по улице, то узнавал её в подземке. Один раз я увидел её в Центральном парке. Я забыл, что она умерла и заговорил с ней, но она расплылась у меня перед глазами. Соня завещала мне целую пачку стихов, которые писала мне. Излишне говорить вам, что это не поэзия в обычном смысле, но они были совершенно правдивы и поэтому исполнены истинной силы. Полная искренность привязана ко всем силам природы.
   Я перечитываю эти стихи до сего дня и помню их наизусть. Есть среди них и о Вельвеле, которого она называла Бенжамином и Бенони, как сына Рахили. Соня была влюблена в Писание. У неё был перевод Библии на идиш, напечатанный христианскими миссионерами. В своих стихах она называет его "твой сын", потому что я был причиной его появления на свет. Что-то вроде духовного отцовства.
   Проходили годы, но с детьми Сони я никак не сталкивался. Когда она была жива, то рассказала мне, что девочки - по крайней мере, две старшие - прокляли моё имя. Потом Ческел всё им объяснил и вселил в них ненависть ко мне: сказал, что именно из-за меня у них теперь мачеха. Романтическая любовь, которую поэты превозносят в высокопарных фразах, на самом деле разрушает жизнь. Наши набожные предки считали то, что мы называем любовью, преступлением. Она и есть преступление. Если бы такая любовь действительно была добродетелью, современные люди её бы так не обожествляли. Ведь это прямая противоположность свободной воле: крайняя форма гипноза и фатализма. Наши богобоязненные матери и отцы могли прожить достойную жизнь без этого рабства и, поверьте мне, жертвовали друг для друга гораздо большим, чем те, кто заводит романы, включая меня. Любовь в наше время - часто обыкновенное предательство, а иногда и ненависть.
   Да, проходили годы, а я ничего не знал о Ческеле. Он был на двадцать лет старше меня. Потом я услышал, что он умер - скорее всего, от обжорства. Как-то зазвонил телефон: это был её сын. Он сказал: "Это Билл - Вельвель. Я сын Сони".
   Меня его голос не обрадовал: я тогда сразу слышал в нём упрёк. Всё же я договорился встретиться с ним. Он рассказал, что три его сестры вышли замуж, а младшая уехала в Англию. После смерти Ческела семья распалась как это обычно бывает. Билл высыпал на меня целый мешок своих несчастий. Отец им помыкал, сестры и баловали, и ненавидели. Школу он не окончил. Много раз устраивался на работу, но отовсюду его бессовестно выгоняли. Ему были нужны деньги, и он смотрел на меня, как сын смотрит на подзабывшего его отца. Он не просил, а требовал. Всё в нём меня раздражало, и мне хотелось сказать ему: "Пошёл ты к чёрту - я тебе не должен ни гроша!" Но в вместо этого я отдал ему всё, что при мне было. Он взял и даже "спасибо" не сказал. Когда он ушёл, я поклялся себе, что больше никогда не увижу это ничтожество. Но я понимал, что беззащитен против него. Я перед ним в долгу, который никогда не смогу отдать.
   Макс Блендер остановился на минуту и заказал ещё кофе.
   - Я повидал в жизни много прощелыг, - продолжил он, - но другого такого лодыря в мире нет. Он всё делает шиворот-навыворот. Не хотел научиться делать что-то ни головой, ни руками, и не годится ни для какого предприятия. За что бы он ни брался - всё шло прахом. Как это говорится: "Его бы только за смертью посылать". Иногда такие люди удачно женятся, и предприимчивая жена их спасает. Но он женился на одной дуре - такой же лентяйке, как и он - и она стала одаривать его потомством: пять девочек. Детки болели, и взрослые тоже. Весь дом у них был как больница. Тратят половину дохода на врачей и лекарства. Другие беды их тоже не обходят: то пожар у них был, то канализацию прорвало, то потолок рухнул. И при каждом несчастье они прибегает ко мне, высунув язык, и я делаю, что могу.
   Вы, может быть, не знаете, но у меня была несколько лет своя типография - собственные книги мне почти ничего ни приносят. Я никогда не подсчитывал, сколько у меня ушло на Билла, но, наверно, тысячи долларов. Я помог ему купить тот дом, о котором он сейчас говорил. Естественно, он знал, что ему надо будет платить по закладной, но каждый раз, когда подходит срок, он мчится ко мне - и всегда в последний день. Жалею только, что не записывал всего эти его несчастья и катастрофы: из них можно было бы составить целую трагикомедию.
   Были моменты, когда я хотел возмутиться. В конце концов, он не моя плоть и кровь. Если бы я был уверен в загробном мире, и что Соня - где бы она там ни находилась - знает, что я делаю для её сыночка, я бы ради него небо и землю перевернул. Но если там на небесах ничего нет, и от Сони остался лишь ком глины, то чего ради я из кожи лезу? Ему и в голову не пришло принести мне какую-то мелочь на Хануку или на день рождения. Когда у меня выходили книги, коллеги иногда устраивали в мою честь банкет, и я всегда просил послать ему приглашение. Он ни разу не появился. Вы видели, как он хватает всё, что я ему даю, и даже не поблагодарит. Так оно и тянется все годы.
   Этот слизняк стал моим врагом, потому что знает - хотите, называйте это подсознанием, хотите - инстинктом, что я виновен в его появлении на свет, и затаил на меня обиду. Кажется, он верит, что все его неудачи каким-то образом связаны со мной. Один каббалист рассказывал мне, что если мужчина насилует женщину или зачинает ребёнка против её воли, то стягивает с Трона Славы душу, которой не должно было быть на свете, и такая душа блуждает как в Мире Хаоса. У меня было с ним всего несколько разговоров, и каждый раз он повторял одно и то же: что жить ему не долго. И всё равно намекал, что я не должен забыть его в своём завещании. В нем сплошные противоречия. Может быть, и вся вселенная - одно сплошное противоречие. Бог противоречит сам Себе, и отсюда развился мир. Ну, как вам такая философия?
   А теперь послушайте ещё. Я уже сказал вам, что у Билла пять дочек: одна смышлёнее другой. Вот в детях ему действительно повезло! У него не было денег, что учить их, но три сами заработали себе на колледж. И стипендии получили. Мне интересно было с ними познакомиться, и я часто просил его об этом, но он держит меня на расстоянии. Вы не поверите - он даже ни разу не пригласил меня в дом, который я помог ему купить. Я думал, что он назовёт одну из дочек именем своей матери, но он дал всем американские имена: Джин, Беатрис, Нэнси и так далее. Знать ничего не хочет еврейского. Покупает ёлку на Рождество: от этого у них и пожар был.
   Я примирился с тем, что пока живу, остаюсь его должником, но не оставлю ему ни пенса. Впрочем, мне и оставлять-то нечего: типографию я закрыл несколько лет назад.
   Теперь я подхожу к главному. Два месяца назад вышла моя книга "Янтарный идол". Не смотрите удивлёнными глазами: я люблю странные названия. Где-то в глубине души я дадаист, футурист - называйте, как хотите. Поскольку бывали идолы из золота, серебра и камня, то почему бы не быть янтарному? А если на самом деле такого не было, то почему бы ему не возникнуть в моих стихах? Вы знаете лучше меня, что в основе каббалы лежит сочетание букв.
   Если вы сочетаете два предмета, которые никогда прежде вместе не стояли, они начинают новое существование, и сферы этим обогащаются.
   Короче говоря, мои добрые коллеги устроили для меня вечер. Они спросили меня, кого пригласить, и я дал им список фамилий и адресов, по которым моя жена рассылает новогодние поздравления и тому подобное. Мы хорошо поели и позлословили о других писателях - всё, как обычно. Пока я сражался с ножкой поджарого петуха, к столу подошла Соня: да, дочка Билла. Её звали Нэнси, но это была вылитая Соня, какой она выглядела в восемнадцать лет. Я просто онемел. Она сказала: "Вы меня не знаете, но я знаю вас. Я стала учить еврейский, чтобы прочитать ваши стихи. Я внучка Сони!". И улыбнулась, будто всё это шуточки.
   Я чуть не заплакал. Я сказал: "Ты - копия своей бабушки". И, будто опасаясь развеять мои иллюзии, она тут же добавила, что за ней ухаживает один молодой человек, и что они скоро поженятся. Он учится в Принстонском университете, а приехал сюда из Аризоны или из каких-то тех мест. И даже больше: её будущий муж - и, вероятно, теперешний любовник - интересуется моими произведениями и решил изучать идиш. Он - филолог.
   Я едва понимал, что она говорит. Люди верующие толкуют о воскресении, и вот оно воскресение - прямо передо мной. Но Соня была - Соня, а это была Нэнси: не чувствовалось в ней силы своей бабушки. Я попросил её сесть рядом. Скоро должны были начаться тосты. Я слышал её слова: "Почему вы ни разу к нам не зашли? Мы все считаем вас своим дедушкой. Теперь у нас есть сельский дом, и вы могли бы отдохнуть у нас или писать. У нас есть комната для гостей".
   "Сельский дом?" - переспросил я, - и она объяснила: "Разве отец вам не рассказывал? Надо же! Он ещё не выплатил по закладной за старый дом, но тут же купил новый, и влез в новые долги. Всю жизнь ищет заботы на свою голову. За старый дом уже почти что расплатились, и мы, девочки, начали зарабатывать. Скоро могли стать самостоятельными. Так он покупает сельский дом, и мы опять завязли! Такой у меня папочка".
   Это меня так расстроило, что я уже не слышал никаких речей, и когда настала моя очередь для ответного тоста, я сам не знал, что говорил. Меня считают хорошим оратором, но тогда я погубил свою репутацию.
   В ту ночь я не мог заснуть. Я поклялся самой суровой клятвой, что когда Билл появится в следующий раз, я схвачу его за шиворот и вышвырну ко всем чертям. Я назвал себя болваном и ослом. Но не прошло и недели, как он снова стоял передо мной в истрёпанном пальто с оборванными пуговицами, бледным лицом и тоской в глазах - воплощённое отчаяние. Он посмотрел на меня, как жертва смотрит на палача, и сказал:
   - Мне остаётся только повеситься.
   Я хотел крикнуть ему: "Так продай к чертям свой сельский дом, вшивый придурок, пиявка, побирушка ты!" И тут же подумал: а почему ему, собственно, не иметь сельского дома? Почему он не должен иметь места, куда можно пойти отдохнуть? А что если он сдержит слово и действительно повесится? Я видел, как эти идиоты прыгали из окон, когда их акции полетели вниз в 1929 году.
   Остальное вы уже знаете. Плачу', как отец. Вы это сейчас видели.
   Ну, и что вы на это скажете?
   - Спиноза утверждал, что всё на свете может обратиться страстью. Всё - это значит все возможные чувства.
   - И жалость?
   - И жалость.
   - А как насчёт любви?
   - Спиноза уподобляет влюблённых безумцам, - сказал я.
   - Он говорил такое? И он совершенно прав. Только мне уже поздно набираться разума.
  
   * * *

Перевёл с английского Самуил ЧЕРФАС

  
   "Her Son" Из сборника:
   Isaac Bashevis Singer. A Crown of Feathers
   New York,
   Farrar, Straus and Giroux, 1973
  

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  А.Олефир "Знак змея" (Любовное фэнтези) | | Ю.Цыпленкова "Тридцать дней" (Любовное фэнтези) | | М.Атаманов "Искажающие реальность" (Боевая фантастика) | | К.Юраш "В том гробу твоя зарплата. Трудовыебудни" (Юмористическое фэнтези) | | Н.Самсонова "Помолвка по расчету. Яд и шоколад" (Приключенческое фэнтези) | | И.Арьяр "Тирра. Невеста на удачу, или Попаданка против! Интерактивный" (Любовное фэнтези) | | Э.Тарс "Б.О.Г. Запуск" (ЛитРПГ) | | М.Боталова "Академия Равновесия. Охота на феникса" (Попаданцы в другие миры) | | Тори "Сведи меня с ума (Мир оборотней - 3)" (Фэнтези) | | Н.Романова "Ступая по шёлку" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.
Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
М.Эльденберт "Заклятые супруги.Золотая мгла" Г.Гончарова "Тайяна.Раскрыть крылья" И.Арьяр "Лорды гор.Белое пламя" В.Шихарева "Чертополох.Излом" М.Лазарева "Фрейлина королевской безопасности" С.Бакшеев "Похищение со многими неизвестными" Л.Каури "Золушка вне закона" А.Лисина "Профессиональный некромант.Мэтр на охоте" Б.Вонсович "Эрна Штерн и два ее брака" А.Лис "Маг и его кошка"
Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"