Марч Уильям: другие произведения.

Последняя встреча

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Издавай на SelfPub

Читай и публикуй на Author.Today
 Ваша оценка:


Уильям Марч

ПОСЛЕДНЯЯ ВСТРЕЧА

   Джон зашел в неряшливый старомодный ресторан и подождал минуту-другую, пока глаза не привыкли к полумраку этого заведения. Он поднял худое лицо и стал напряженно всматриваться поверх голов унылых посетителей, занятых поглощением ланча. На мгновение его взгляд задержался на свободном столике в нише, и он с облегчением отметил, что тот был отчасти заслонен стоявшей рядом пальмой - сомнительным изделием из бумаги и конопли, произраставшей из пыльного мха, поддельного, как и ее разлохмаченные листья. Он подошел к столику и сел, ощутив мгновенную благодарность за жалкое уединение, предоставленное нишей и рассыпающимся кустом. Он снял шляпу и перчатки и положил их на стул рядом с собой. Промелькнула мысль, что теперь отцу придется сесть за стол напротив него, и хотя бы ширина стола будет их разделять.
   Официантка, выцветшая, как фон, на котором она двигалась, подошла его обслужить. Она рассеянно смела крошки и сигаретный пепел на поднос и набросила скатерку на пятна, оставленные прежними посетителями. Покончив с этим, она схватила меню с соседнего столика и положила его перед посетителем. Стоя, она глядела на него безразличными, когда-то привлекательными глазами.
   - Я жду гостя, - сказал Джон. - Сделаю заказ, когда он придет.
   Официантка кивнула и наполнила стакан водой. Затем она тяжело и тихо отошла и села на скамейку у входа в буфетную. Прошла другая официантка с подносом пустых тарелок. Они заговорили друг с дружкой и пересмеивались, отворачиваясь.
   Джон снова посмотрел на часы. Было пять минут второго, и отец уже опаздывал. Эта мысль немого утешила его, и он холодно усмехнулся: "С чего это я решил, что он придет во время, как договорились? Едва ли он очень изменился за последние пять лет ". Он отвернул голову и посмотрел на дверь, откуда доносился глухой молоточный стук кожаных каблуков о дощатый променад. Но эти звуки долетали смутно, как из другого мира, потому что в этот момент он был более всего поглощен собственной досадой.
   И хватило же у его отца нахальства так налечь на него! Наглость и больше ничего, особенно, если вспомнить, как он вел себя в прошлом! Что он только ни вытворял, позоря их всех. Лишь из-за него Джон ушел из дома, как только смог хоть что-то зарабатывать себе на жизнь.
   С тех пор ему многое пришлось вытерпеть только ради матери и сестер. Отец надоедливо требовал деньги, которые Джон был не в состоянии ему уделить, совершал наскоки на его банковский счет, которые он сперва из гордости удовлетворял, но со временем, в силу необходимости, стал отвергать. И еще недавний постыдный случай с чеком, вызвавшим подозрение у банковского служащего, из-за чего Джону пришлось объясняться.
   - Но ведь нет ни малейшего сомнения, что это не ваша подпись, мистер Коатс, даже не попытка ее подделать. Любому с первого взгляда ясно, что это фальшивка, и очень скверная.
   Служащий раздраженно прервал фразу на высокой ноте, будто хотел добавить оскорбительное "приятель", но передумал. Джон холодно посмотрел на него, подумав: "Был бы вам чрезвычайно признателен, если бы вы не были столь откровенно высокомерны, потому что я, как и вы, английский джентльмен. Во всяком случае, у вас нет никаких оснований полагать, что это не так".
   Он встал с ледяной усмешкой, накинул крюк зонтика на руку и натянул перчатки.
   - Боюсь, вынужден с вами не согласиться, сэр Роберт. Эта скверная подделка, как вы изволили выразиться, моя собственная подпись, и я буду вам чрезвычайно признателен, если вы спишете эти десять фунтов с моего счета.
   Джон покачал головой, вспомнив эту недавнюю сцену, и вновь взглянул на часы. Было четверть второго, и он решил, что не станет дольше ждать. Когда его отец этим утром позвонил с вокзала, объяснив, что едва успел, у Джона на миг удручающе засосало под ложечкой, и мелькнула мысль, что нужно постараться держать отца подальше и от его конторы и от друзей. Его пронзил панический страх, потому что он не мог сообразить, что ему теперь делать, и сам был удивлен безупречным тоном сердечности, который ему удалось придать своему голосу при ответе.
   - Сколько ты будешь в городе, папа? Мы хотя бы должны вместе пообедать! Хочешь, чтобы я пришел на вокзал встретить тебя, или сам найдешь дорогу?
   Отец ответил легким насмешливым тоном, создававшим впечатление, будто он элегантно смакует свои слова губами, как осязаемые кусочки блюда:
   - Сам найду, Меркуцио. Я здесь жил в молодости, задолго до того, как женился на твоей матери и до твоего рождения. Ты этого, наверно, не знал.
   - Нет, не знал.
   Наступил момент молчания, когда Джон сидел, вычерчивая профиль человека с пышными бакенбардами. Он обвел рисунок правильным, насколько сумел, треугольником.
   - Ты приехал, папа, по какой-то причине? У тебя здесь дело?
   Он обвел треугольник кругом, а потом всё перечеркнул быстрыми жесткими линиями.
   - Нет, нет у меня никаких дел. Просто захотелось еще раз побывать здесь, встретиться с кем-то из старых приятелей.
   Немного помолчав, он добавил:
   - Мама, наверно, написала тебе, что я заболел. Тяжело заболел.
   Именно тогда отец предложил пообедать у Равино, и Джон поспешно согласился, пока тот не передумал. Он смутно припомнил, что этот ресторан находится где-то рядом с деревянным променадом под холмом, но сам никогда там не был. Во всяком случае, вряд ли там встретится кто-то из знакомых, и был благодарен за это. Всё же он был озадачен тем, что человек с живописными вкусами отца выбрал это мрачное место.
   Он облокотился на скатерку и погрузил свое тонкое аристократичное лицо в чашечку рук, закрыл глаза на несколько секунд, но открыл их с нервным предчувствием, когда отец входил в дверь со старческой веселой беспечностью и остановился посреди зала, будто в ожидании взрыва аплодисментов. Джон отодвинул стул и встал, подумав: "Как он изменился с последнего раза!", но никак не выразил этого. Их взгляды из разных концов зала встретились, и отец заторопился к нему, протянув руку вперед, будто это было продуманным появлением в забытой романтической пьесе. На нем, отметил Джон, была мягкая светло-зеленая шляпа, слишком для него юная, и клетчатый лиловато-коричневый пыльник, выделявшийся своим покроем.
   - Как славно! Ты выглядишь прекрасно, Меркуцио. Рад тебя видеть.
   Джон ответил:
   - Не хочу, чтобы ты меня так называл, папа. Я отказался от этого имени. Я стал Джоном, когда ушел из дома.
   - Ничего плохого в этом имени нет. Вообще-то, знаменитое имя.
   - Может быть, и так, папа, но, уж извини, мне оно не нравится.
   - Я сыграл эту роль сотню раз, Это очень хорошее имя и очень необычное.
   - Оно мне кажется несколько нелепым, уж извини.
   Он вновь сел, улыбнувшись, с оттенком сердечности, кофейным пятнам на скатерти, которые официантке не удалось прикрыть.
   - Ну, и прекрасно. Очень хорошо.
   Старик повесил шляпу и пыльник и сел напротив сына, снимая перчатки лимонного цвета. Он засунул их в карман пыльника и оперся руками о скатерть. Джон перевел взгляд на руки отца, бесстрастно отметив их хрупкость и бескровность, как у треснувшего фарфора, и такую же желтоватую белизну; ногти были немного вздуты, а кончики пальцев посинели. Только тогда он понял, что отец близок к смерти, и не пройдет много времени, кода он освободится от него навсегда. Он поднял взгляд от стола, обдумывая это, и прочел надписи в рамках на стене: "Сочные отбивные Равино; Изысканный Сухой Амонтилладо Равино; Искристый Мозель Равино для всех случаев". Его губы пошевелились, складывая слова. Потом он произнес спокойным, бесчувственным голосом:
   - Ты немного поразвлекся с утра, папа? Надеюсь, занялся чем-то интересным?
   - Ходил-бродил по старым местам. Многое здесь посносили.
   - Да, ты прав.
   Недовольная официантка подошла ним и ждала, когда они закажут обед. Она поправила еще одну салфетку на столе и наполнила водой два бокала до краев, профессионально положив свободную руку на бедро. Закончив, она наклонилась вперед, включила лампу на столе, и внезапно лицо старика резко обозначилось в расплывчатом сумраке ниши. Теперь Джон заметил, что волосы и брови отца окрашены густо-черным крошащимся гримом, а по пергаментной коже лица протянулись несомненные веерные полосы театральных румян.
   - Думал этим утром навестить старых приятелей, но почти все они поумирали. А те, кто живы, меня не признали.
   Он усмехнулся, не веря сам себе.
   - Не думал, что люди когда-нибудь забудут меня в таком городишке. Я играл здесь три лета в репертуарном театре, и это была, можно сказать, сенсация. Поверь мне, мальчик, это я устраивал им аншлаги. Тогда всё было иначе! Меня знали тогда как Сирила Маллани, но когда я в первый раз появился в Лондоне, импресарио велел мне выступать под своим именем.
   Сирил вздохнул, откинулся на стуле и перевел взгляд на официантку. Он выпрямился на стуле и стал ее рассматривать, полузакрыв глаза. Он был уверен, что где-то раньше видел ее, но никак не мог вспомнить того случая, пожал плечами и выбросил это из головы.
   - Да, - продолжил он, - тут многое стало другим, с тех пор, когда я был молод. Тогда пообедать у Равино - это был шик, а посмотрите, во что он превратился сейчас! Тогда все здесь бывали, весь бомонд. Отдельные кабинеты наверху, где мы устраивали пирушки. Вот это был балдеж!
   Они выбирали блюда, а официантка с тяжелыми ногами записывала их в блокнот. Она вернулась чуть ли не в ту же минуту и поставила перед ними заказ, а Сирил вновь испытующе ее рассматривал. Он поднял палец и провел им по губам грациозным жестом, который он часто использовал в дни былых успехов.
   - Я когда-то вас встречал, - сказал он уверенно. - Не могу припомнить где, но это точно было много лет назад.
   Официанта, словарь которой с некоторых пор состоял из выражений, почерпнутых в американских фильмах, откинула голову и произнесла уголками рта.
   - Конечно, встречали. А как же. Ну и что?
   - Вот теперь я вспомнил! - воскликнул Сирил. - Всё возвращается. Это был мой последний сезон здесь. Вы написали мне записку и встретили меня у актерского входа. С вами была подруга, а я пригласил одного человека из труппы. Его звали Артур Хольден, я тогда носил имя Сирил Муллани. Разве вы не помните? И мы зашли как раз сюда поужинать.
   Он рассмеялся, просияв, а фарфоровая кожа плотно обтянула кости его лица.
   Официантка обернулась и пристально посмотрел на него.
   - Ну и что, - повторила она угрюмо. - Ну и что, шут занюханный?
   - Я даже вспомнил твое имя, - гордо продолжил Сирил. - Ты - Энни Уитли.
   Джон откинулся в кресле, и теперь его лицо было полностью загорожено пыльной пальмой. "Совсем незачем ему говорить так громко, - подумал он. - И без того - оригинал".
   Официантка сказала:
   - Я никогда раньше в жизни вас не видела, и если вы не уберете руку с моего колена, я вызову полицию.
   Она смерила старика презрительным взглядом и обернулась к Джону, заметив его замешательство.
   - А ну, вали отсюда, чучело! Быстро вали!
   Она презрительно расхохоталась и подмигнула Джону, как будто они хранили какой-то общий секрет.
   Вдруг на Сирила нашла игривость. Да не может она его забыть! Обязательно помнит! Его снимки были во всех газетах и на афишах перед театром. Он получал десятки писем от обожательниц, таких же, как ее записка.
   Официантка отстранилась.
   - Шут ты и больше никто, - сказала она и отошла, скрывшись во мраке буфетной.
   - Она меня не забыла! - сказал Сирил. - Помнит меня отлично.
   Он опять воздел умирающие руки и покрутил бирюзово-серебряное кольцо на пальце.
   - Ты давно болеешь, папа?
   - Она отлично меня помнит, можешь не сомневаться!
   - Врачи объяснили, что с тобой?
   - Дело доктора, Меркуцио, так напугать тебя, чтобы ты подписал ему самый злодейский счет.
   - Твоему доктору удалось тебя сильно напугать, папа?
   - Нет, - торжествующе ответил Сирил. - Не могу сказать, что это у него получилось.
   Они долго молчали, пока ели, и, наконец, отец опять заговорил:
   - Я долго болел и вылетел в трубу. Но это скоро кончится, когда я получу ангажемент на лето.
   Джон, продолжая упорно жевать, поднял голову и кивнул. Отец стал открываться. Скоро они подойдут к настоящей причине его визита. Но пусть на этот раз ни на что не рассчитывает: он больше не позволит себя доить.
   Официантка вышла из буфетной со своей подругой, женщиной, такой же поношенной, как она сама. Они о чем-то пошептались, а официантка тронула ее волосы и щеку и кивнула в сторону, куда подруге следовало посмотреть. Она будто сказала:
   - Смотри! Он нарумянился! Отсюда хорошо видно!
   Вторая женщина набрала пригоршню монет и пошла небрежно, наигранно небрежно, в направлении ниши. Она остановилась у соседнего столика и стала что-то на нем переставлять. Потом подняла глаза в ожидании того, что должна была увидеть, но увидев лишь остановившийся на ее лице взгляд Джона, опустила голову, смущенно подобрала мелочь и отошла.
   Вдруг его охватила небывалая ярость. Он подозвал официантку, которая их обслуживала и всё еще стояла у двери, ожидая от своей подруги невероятного подтверждения того, что она ей только что сказала. Она уже отворачивалась, но увидев его властно согнутый палец, подошла к нише.
   - Вы дали мне грязную вилку, - начал он холодным бесстрастным голосом. - Вы сами видите, что ее не помыли, как следует.
   Она взяла вилку, осмотрела ее и повертела в руках, не зная, что сказать.
   - Я мойкой вилок не занимаюсь, - наконец, ответила она. - Скажу им там на кухне.
   Насмешка застыла на лице Джона:
   - Похоже, вы и своими ногтями не занимаетесь, но это, как я понимаю, ваше личное дело, мисс Уитли.
   Шея женщины покраснела. Она бросила быстрый взгляд на свои грязные руки и поспешно спрятала их за спину.
   - Я не знаю, какого класса люди обычно приходят сюда, - сказал Джон. - Возможно, им это безразлично. Но, боюсь, что меня, - он сделал паузу, вновь изобразил улыбку и, наконец, проговорил - от этого начинает тошнить.
   - Да, сэр.
   Сирил перестал есть и переводил взгляд с сына на официантку, будто не вполне понимая, что здесь происходит.
   - Вы - мисс Уитли, - сказал Джон.
   - Да, сэр.
   - Выпишите мне, пожалуйста, чек.
   Он взял листок и сложил его четыре раза.
   - Если вам угодно знать, джентльмен, с которым вы обошлись так грубо - мой отец.
   Затем он встал и помог отцу надеть пальто, гордясь тем, что наблюдательный мир не мог заметить ни малейшего признака его гнева. Сирил взглянул на серьезное лицо сына, и его собственное лицо тоже посерьезнело, как будто он мгновенно переключился на возникшую атмосферу, показывая, что он способен немедленно перестроиться на любую ситуацию и правильно читать между строк, даже не зная, что случилось до этого.
   Рассчитавшись на кассе, Джон придержал дверь для отца и вышел за ним. В целом, он был доволен тем, как проучил официантку и сразу поставил ее на место. Он остался спокоен, сдержан, полностью владел своими руками, голосом, лицом, и в другом случае такая мысль его бы порадовала. Но теперь проблемы его отца, с которыми он не знал, как поступить, омрачали это удовлетворение.
   Сирил вдруг взял сына под руку, и Джон слегка напрягся от прикосновения, но поднял голову и улыбнулся своей неизменной ровной улыбкой, которая не сходила с его лица, когда они шли по променаду, разговаривая о вещах, не имевших для обоих никакого значения, а пронизывающий бриз задирал пальто Сирила, и оно болталось у колен. Джон бросил на отца мгновенный взгляд и тут же отвернул голову, потому что солнце беспощадно разоблачило крашеные волосы и брови, а румяна проступили, как багровые заплаты на желтой материи. Он обдумывал, что отец может потребовать от него на этот раз, и как долго он собирается здесь пробыть. Он был готов исполнить свой долг в разумных пределах, но его личная жизнь была его жизнью, и он не собирался делить ее со своим отцом или знакомить его со своими приятелями. Найти свое место в безучастном неприязненном городе было непросто, но, благодаря неизменному упорству характера ему это, наконец, удалось: теперь он был принят, и совсем не собирался рисковать этой новой принадлежностью.
   Вскоре они свернули в небольшой парк, сели на скамью и стали смотреть на море, отливавшее серебром под холодным апрельским солнцем. Все предварительные разговоры были исчерпаны, и оба замолчали, не зная, что еще сказать. Джон опять посмотрел на отца, и опять отвернул голову. Будь, что будет, решил он. Он посидит здесь сколько нужно для приличия, а потом отправится по своим делам и выбросит всё из головы. Вероятно, прежде всего, сама встреча с отцом была ошибкой. Ее он больше не повторит. Конечно, он не даст отцу денег, о которых тот, несомненно, попросит.
   Сирил, будто прочитав мысли сына, опять заговорил, с отчаянной поспешностью приковав свой взгляд к морю.
   - Я разочарован всей этой поездкой, Меркуцио. Полное разочарование. Я в последнее время слишком много трачу.
   Он повернул бирюзовое кольцо на пальце и добавил:
   - Конечно, из-за моей болезни... Надеялся наскрести что-то у моих старых приятелей, но, видать, не получится.
   Он обернул пальто вокруг тощего тела и вздрогнул с отвращением, как от какого-то унизительного воспоминания.
   - Я отсылаю домой все деньги, которые я могу позволить, - сказал Джон. - Себе я почти ничего не оставляю.
   - Да, Меркуцио. Я не спорю. Но я привык к стольким вещам, что не могу от них отказаться. У тебя иначе.
   - Но, по крайней мере, от одного ты должен отказаться, - сказал Джон с застывшей улыбкой. - Перестань подписывать чеки моим именем. Ты ведь знаешь, что это подделка.
   - Не принимай это слишком всерьез. Я знаю, что ты послал бы мне деньги. Это не подделка, на самом деле. Я просто подписал чек твоим именем, чтобы сэкономить время.
   - Да, - сказал Джон. - Я это знаю.
   - Если бы я смог достать двадцать фунтов, я бы закруглился и уехал домой сегодня вечером, - устало сказал Сирил. - Вся эта поездка одно сплошное разочарование.
   - Прости, папа, но двадцати фунтов у меня нет.
   Опять наступило долгое молчание, и Сирил, будто готовясь к новой атаке, заговорил о дочери, которая вышла замуж в пошлом году и переехала в Бристоль, а Джон беспокойно слушал, подозревая, что у отца возник внезапный интерес к ее пособию. Семья почти не имела от нее вестей, и она, казалось, хотела забыть, что они существуют на белом свете или стала стыдиться их теперь. До болезни он думал навестить его сестру, удостовериться, что она вполне счастлива в своем новом доме, и что муж относится к ней уважительно. Он знал, какая она гордячка, и если брак оказался неудачным, она не проронит об этом ни слова, и этим очень походила на него. Во всяком случае, он хотел увидеть всё своими глазами.
   - В этом нет никакой необходимости, папа. Я регулярно получаю письма от нее, последнее на прошлой неделе. Она вполне довольна.
   Сирил поднял руку и провел по губам указательным пальцем, а его глаза хитровато сузились.
   - Мне очень хотелось бы прочитать ее письма, - сказал он после долгой паузы. - Я хочу узнать и убедиться из первых рук.
   - К сожалению, ее писем у меня с собой нет, оставил их в столе на работе, - но, не успев произнести эти слова, он понял, что совершил большую ошибку.
   - Может быть, сходим к твоему бюро, и возьмешь их там? - мягко предложил Сирил. - Посмотрю, где ты работаешь, и встречусь с твоими начальниками.
   Джон быстро замотал головой, взял зонтик и стал тыкать острым концом в камни на дорожке. "Почему я позволил ему обрести такую власть надо мной? - подумал он. - Я взрослый человек. Нельзя допускать, чтобы он так пользовался мной без разрешения". Он приставил зонтик к ноге и еще туже стянул шелк озябшими руками. Закончив, он защелкнул кнопку и стал неотрывно смотреть на море, понимая, что потерпел поражение. Он встал и поправил галстук, прикидывая, сколько он сможет уделить отцу, и соображая, удовлетворится ли он суммой, меньше двадцати фунтов о которых он просил.
   - Я возьму такси, - сказал он, - и скоро вернусь.
   Он отвернулся и отошел, опасаясь, что Сирил станет возражать против его плана, но отец вздохнул, откинулся на скамейку и стал вращать бирюзово-серебряное кольцо на пальце.
   Добравшись до стола, Джон пересчитал деньги в своих карманах, опять изучил свой банковский счет, хотя знал до шиллинга его содержимое, и беспомощно покачал головой. Можно было попросить кассира еще об одном авансе, как ему это было ни противно. Наконец, он завершил свои приготовления и написал Сирилу записку:
   "Дорогой папа, здесь восемнадцать фунтов. Это всё, что у меня сейчас есть. Надеюсь, что поездка была для тебя приятной. Передай, пожалуйста, семье мой привет, когда увидишься с ними завтра".
   Он промокнул листок, аккуратно сложил его внутрь текстом и засунул в конверт с письмом от сестры. Затем он застегнул пальто, оглядел себя в зеркале над умывальником и вышел из конторы.
   Отец сидел на скамейке, где он его оставил, но при приближении Джона встал с ожиданием и оперся, слегка пошатываясь, о скамейку. Джон передал ему конверт, и Сирил, ощутив его пухлость, улыбнулся и одобрительно кивнул. Пергаментная кожа так плотно облегала кости лица, что он казался мертвецом, воскресшим по радостному случаю после долгих лет в могиле, а не тем, кто только вчера умер после долгой и счастливой жизни.
   - Официантку зовут Бланш Уитли, а не Анни, - сказал отец. - Анни - имя девушки, которую она привела для Хольдена.
   - Да, - согласился Джон.
   - Ты был с ней очень груб, Меркуцио. Безо всякой надобности груб.
   - Да, - согласился Джон.
   Сирил, вновь оказавшись при деньгах, очень оживился и стал заносчивым. Он возбужденно мял новую зеленоватую шляпу, придавая ей форму, соответствующую его голове, повернулся вполоборота к городу и проводил томным взглядом двух девушек, шедших об руку по променаду.
   Джон сказал:
   - Извини, мне пора вернуться на работу, так что попрощаюсь с тобой сейчас.
   - Не обижайся так на меня. Ты ведь понимаешь - люди в моем возрасте не меняются.
   - Нет, да что ты!
   Он смотрел, как отец вышел из маленького парка на променад, замешкался и пошел в ту сторону, куда удалились девушки, всё время касаясь пальцами то своей новой шляпы, то серебряного кольца, то крашеных усов, будто думая про себя, что он всё еще актер в амплуа романтика, которому весь дамский свет шлет умоляющие любовные записки.
   И вдруг уходящая фигура отца вздрогнула и рассыпалась перед глазами Джона, и он понял тогда, что все линии защиты, которые он усердно возводил в последние годы, изменили ему без предупреждения, что он опять лежит распростертый на груде тех же старых проблем, которые никогда не покинут его в этом мире. Он свернул и пошел к эстраде для оркестра. Колышущееся море расплылось перед глазами, а ладони сжались так туго, что ногти вонзились в плоть.
   Через минуту он придет в себя, но теперь, подумал он презрительно, ведет себя как чувствительные французы, которые рыдают и обнимаются на улицах. В нем не больше достоинства, чем в американцах, во весь голос окликающих знакомого на другом конце зала.
   "Отец! Отец!" - произнес он.
   Джон надел зонтик на руку, поднял свое тонкое, искусно отчеканенное лицо и закрыл глаза. Он прижал ладони к лицу, не желая помнить. "Отец! Отец!" - произнес он. И потом, долгое время спустя, еще раз: "Отец!"
  

1936

--------

Перевел с английского Самуил Черфас

   William March. The Last Meeting

8

  

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Н.Мамлеева "Я подарю тебе верность" (Любовное фэнтези) | | А.Довлатова "Геомант" (Попаданцы в другие миры) | | Д.Данберг "Элитная школа магии 2. Факультет Защитников" (Попаданцы в другие миры) | | П.Роман "Игра богов" (Боевое фэнтези) | | М.Кистяева "Я всё снесу, милый" (Эротическая фантастика) | | Н.Сапункова "Жена Чудовища" (Любовные романы) | | E.Maze "Секретарь для дракона" (Приключенческий роман) | | Н.Кофф "Не молчи " (Короткий любовный роман) | | С.Волкова "Жена навеки (И смерть не разлучит нас...)" (Любовное фэнтези) | | Н.Любимка "Власть любви" (Приключенческое фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.
Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
М.Эльденберт "Заклятые супруги.Золотая мгла" Г.Гончарова "Тайяна.Раскрыть крылья" И.Арьяр "Лорды гор.Белое пламя" В.Шихарева "Чертополох.Излом" М.Лазарева "Фрейлина королевской безопасности" С.Бакшеев "Похищение со многими неизвестными" Л.Каури "Золушка вне закона" А.Лисина "Профессиональный некромант.Мэтр на охоте" Б.Вонсович "Эрна Штерн и два ее брака" А.Лис "Маг и его кошка"
Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"