Зингер Исаак Башевис: другие произведения.

Пропажа

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь] [Ridero]
Реклама:
Читай на КНИГОМАН

Издавай на SelfPub

Читай и публикуй на Author.Today
 Ваша оценка:


Исаак Башевис ЗИНГЕР

ПРОПАЖА

   Одно время я давал советы читателям еврейской газеты, в которой тогда работал. Люди шли ко мне со всякими бедами: брошенные мужья и жены, родственники, притащившие сюда со Старого Света давние раздоры, иммигранты, позабывшие за много лет дату своего приезда и название судна, которые вдруг понадобились им для получения гражданства. Чаще всего вся моя помощь заключалась в том, что я их выслушивал и произносил какие-то слова утешения.
   Иногда давал им адрес ХИАСа* или организации, оказывавшей юридическую помощь. Обычно искатели советов приходили в середине недели - и почти никогда по пятницам. За годы этих бесед я понял, что даже евреи, работавшие по субботам, почитали пятницу святым днем. И не имеет значения, было ли это данью традиции или застарелой привычкой.
   Но один необычный посетитель появился как раз в пятницу, в конце дня, когда я уже собирался домой. На вид ему было за семьдесят. Сгорбленный, с седым клинышком бородки и мешками под глазами. На нем был черный лапсердак, и я подумал, что он, должно быть, новичок в Америке. Но едва присев у стола, он сказал:
   - Знаете, я читаю вашу газету уже больше шестидесяти лет, с первого дня приезда.
   Я спросил, откуда он, и он назвал какое-то местечко в Польше. Рассказал ещё, что учился в иешиве и пытался сдать экзамены в университет. Здесь, в Америке, он стал преподавателем Талмуда, а потом, подучившись, зубным техником. Конечно, сейчас он уже на покое.
   - Я знаю, что ваша работа - давать советы, - сказал он, - но я пришел не за этим. Что вы можете посоветовать старику, которому восемьдесят три года? У меня есть всё, что мне нужно, есть уже и место на кладбище, когда умру, которое земляки для меня подготовили. Но, я думаю, вам может быть интересно то, что со мной случилось. Вы часто пишете о таинственных силах. Вы верите в черта, дьявола, в кого там ещё. Я бы с вами поспорил насчет этого, только ни вы эту нечисть не видели, ни я. Даже если есть где-то черт, то не в Нью-Йорке. Скажите, а что ему делать тут в Нью-Йорке? Его или машина задавит, или заблудится в подземке и никогда на землю не выберется. Самое место для черта - синагога, баня, богадельня, чердак с истрепанными молитвенниками - это из ваших же рассказов. А всё же невидимые силы, которых никто не может объяснить, есть везде. Я не говорю о каких-то теориях: я сам с ними столкнулся. И еврейские газеты об этом писали, и английские. Напишут раз и забудут. Здесь в Америке, даже если бы небо раскололось, и сам архангел Гавриил спустился и стал разгуливать по Бродвею с шестью огненными крыльями, тоже бы писали об этом день-два и забыли.
   Но если вы сейчас торопитесь зажечь свечи и благословить грядущую субботу, я зайду в другой раз, - сказал он, улыбнувшись и подмигнув мне. - Хотя, когда человек в моем возрасте, такого не скажешь наверняка...
   - Я не спешу. Садитесь поудобнее и расскажите.
   - С чего вот только начать? А начну с начала - с парохода. Я приехал сюда не как другие зеленорогие - бедняком я не был. Отец у меня был богатый, а я - его старший сын. Он хотел, чтобы я стал раввином, но в те времена просвещение понемногу уже добралось из Литвы до Польши. Я тайком почитывал соколовскую "Утреннюю звезду", и новые идеи меня увлекали. Когда меня собирались призвать в армию, отец хотел, чтобы я покалечил себя: палец себе отрезал или надорвался для грыжи. Но я был здоровый, крепкий, высокий парень, и прямо сказал ему, что делать себя калекой не стану.
   - А что ты станешь делать, - спросил он. - Служить царю и есть солдатскую кашу?
   - В Америку уеду.
   В те времена считалось, что уехать в Америку, значит запятнать честь семьи: всё равно, что выкреститься или совершить самоубийство. Но я уперся, и родителям пришлось согласиться. Отец дал мне пятьсот рублей на дорогу, что было по тем временам настоящим богатством: почти все приезжали в Америку без гроша.
   Они плыли в трюмах, а я купил билет в каюту второго класса на немецком пароходе. Свой лапсердак я выбросил ещё в Европе. Взял с собой в путь книжку: "You Speak English". Если сравнивать с другими, я путешествовал, как граф.
   В ресторане был особый стол для тех, кто ест кошерное, и я садился за этот стол. Нас было человек пять-шесть: немецкий раввин и богатый делец тоже из Германии, а прямо напротив сидела девушка, которая отправилась одна, как и я. Она была из Ковно и моего возраста. Я был застенчив, но если парень и девушка сидят вместе за одним столом семнадцать дней, то как им не познакомиться? Она закончила гимназию, а еврейская девушка, закончившая гимназию, была такой редкостью, что я смотрел на нее, как на принцессу. И вела она себя, как принцесса. Держалась холодно и почти не разговаривала. Была светловолосая, тонкая и высокая. Элегантно одета, говорила по-русски и по-немецки. Через несколько дней мы стали здороваться и даже прогуливались вместе по палубе. Она сказала, что хотя не верит в запреты насчет еды, но дала честное слово дедушке, что будет есть только кошерное.
   Выяснилось, что она сирота. Отец ее был богатым торговцем лесом, а дед имел в Ковно несколько домов. Я спросил, почему она едет в Америку. Сперва она избегала ответа, а потом призналась, что едет к жениху - студенту, который стал революционером, и должен был бежать от полиции. Жених жил теперь в Нью-Йорке и считалось, что учится там в университете.
   - Как ее звали? - спросил я.
   - Анна Давидовна Барзель. Как-то утром она опоздала на завтрак, и, едва взглянув, я понял, что с ней случилась беда. Она была бледна, как мел, и ничего не ела. Соседи за столом тоже заметили ее плохой вид, и стали расспрашивать, но она ничего не сказала. Вот такая была - гордячка. После завтрака я заметил, что она стоит у борта и перегнулась так, что я за нее испугался.
   Поколебавшись, я подошел к ней и спросил: "Анна Давидовна, что вы там внизу увидели?" Она так вздрогнула, что чуть не упала. Сперва на ее лице появилось выражение досады, потому что я помешал ей, и я боялся, что она рассердится. Но потом она успокоилась. Она ужасно переменилась: казалась изможденной, вялой, брошенной. Я набрался храбрости и спросил:
   - Анна Давидовна, умоляю вас всем святым, расскажите мне, что случилось? Быть может, я сумею вам помочь.
   - Нет, вы мне не поможете.
   Понемногу она рассказала мне такую историю. Перед отъездом из Ковно дедушка дал ей тысячу рублей. Она поменяла рубли на доллары в банке и носила их в ладанке на шее вместе с адресом своего жениха. Имя у него было необычное: Владимир Мачтей. Вчера вечером, раздеваясь, она обнаружила, что деньги и записная книжечка из ладанки пропали. Вместо них там был там корешок пассажирского билета и какие-то другие неважные бумаги, которые она спрятала в чемодан. Каюта у нее была отдельная: ни с кем вместе путешествовать она не хотела. Она помнила совершено точно, что когда одевалась прошлым утром, деньги и книжечка были на месте. И также была совершенно уверена, что не вынимала из чемодана корешок билета и другие бумаги. С какой стати? А корешок ей вообще ни за чем не нужен.
   Всегда у нас в голове вертится какая-то гаденькая мыслишка, и я подумал, что она, быть может, кокетничала с каким-то молодым человеком - тот и приложил нечистую руку к ее ладанке. Я чуть намекнул на такое обстоятельство, и Анна побледнела ещё сильней.
  
   - Вы - хам, и я не желаю больше иметь с вами дела", - сказала она и отвернулась.
   Мне стало стыдно. Да и не было во втором классе ни одного молодого человека, с которым она могла бы оказаться близко. Я вообще не видел, чтобы она с кем-то разговаривала.
   Ходила одна и повсюду носила с собой книжку - настоящая "барышня", каких больше нет.
   С этого дня и до конца путешествия Анна не обмолвилась со мной ни словом. Если я здоровался, она не отвечала. Я даже попросил официанта передать ей записку с извинениями за свою грубость. Официант сказал, что, прочитав мое имя, она изорвала записку на клочки. Извините, я забыл вам представиться. В той прежней стране меня звали Шмуль Опаловский, а здесь я - Сэм Опал.
   После того, как официант сказал мне о записке, я старался не встречаться с ней за столом: приходил попозже. Иногда и пропускал обеды: я боялся презрения к себе, которое она могла выказать.
   Наконец, мы приплыли в эту страну, где "улицы вымощены золотом". Обычно иммигрантов высаживают на Эллис-Айленд, но когда я показал деньги, которые были со мной, мне разрешили въехать без задержки. Я уже сходил с парохода, когда заметил Анну. Она плакала и пыталась что-то объяснить иммиграционным чиновникам то на русском, то на немецком, но они не понимали. Я спросил ее, что случилось, и она взглянула с облегчением. Оказалось, что жених не пришел ее встретить. Я уже не помню, пришла ли она в отчаяние оттого, что ее собирались отправить на Эллис-Айленд или оттого, что оказалась без денег и ей некуда идти. На нее свалилась беда, и мне представился случай искупить свою глупость. Я помог ей пройти таможню, взял извозчика - тогда ещё не было автомобилей - и отвез в гостиницу. Мы сразу же стали разыскивать Владимира Мачтея, но так и не нашли. Нам отовсюду отвечали, что человека с таким именем в Соединенных Штатах нет.
   Должен признаться вам, у меня мелькнула мысль, что она всё выдумала: и жениха, и деньги, и записную книжку. Но позднее я убедился, что всё было правдой. Она показала мне письма Владимира, хотя выбросила конверты. Он был из Полтавы. Анна написала его тетушке, и та ответила, что о нем давно ни слуху, ни духу, и никакого адреса у нее нет.
   Молодой человек, я знаю, что вы заняты, и поэтому назову только голые факты. Мы поженились. У меня от нее дочка, а теперь уже есть и внуки, и правнуки. Дочка родилась через два года после свадьбы.
   А история, которую я хочу вам рассказать, только сейчас и начинается. Я прожил с Анной шесть лет, и успел убедиться, что стал мужем человека не от мира сего. Прежде всего, такой молчальницы я и вообразить себе не мог. Она даже "да" и "нет" не произносила - только кивала, и начинала говорить только, если что-то теряла, а случалось это так часто, что и сейчас, когда вспоминаю, меня в дрожь бросает. Через много лет я обсуждал это с психиатрами, и они выложили целый ворох теорий: Фрейд, Шмейд, комплексы, шмомплексы. Только факт остается фактом: вещи буквально исчезали у нее на глазах, а иногда - и на моих. Приношу я ей из библиотеки русскую книгу - английский она так и не выучила - и книга исчезает. Я купил ей кольцо с бриллиантом - кольца как не бывало. Дал ей деньги на хозяйство: сам видел, как она кладет десять долларов в кошелек, а через полчаса этих денег уже нет. И каждый раз, потеряв что-нибудь, она впадала в истерику. Буквально всё в доме вверх дном переворачивала - даже матрацы распарывала. Я, вообще, человек общительный, а с ней оказался чуть не в полной изоляции. Гостей я почти не приводил: на еврейском она говорить не хотела, а, может, и вправду не умела. Конечно, было много знакомых, говоривших по-русски, и я пару раз приглашал то одного, то другого, но она и не смотрела в их сторону. Всё время мы жили в каком-то взвинченном и суматошном состоянии, потому что Анна вечно теряла вещи. "Черт за мной по пятам ходит", - повторяла она.
   Я прочел много книг просвещенных людей и совсем не верил ни в бесов, ни в духов, ни в прочую нечисть. Я рожден рационалистом. И даже после всего, что со мной приключилось, не могу поверить в сверхъестественное. Давайте не будем дурить сами себя. Самолеты летают, поезда катятся по рельсам, и если вы нажмете нужную кнопку, то услышите Карузо. Ни один черт не остановил ещё ни самолета, ни поезда. Но от жизни с Анной я стал совсем нервным: даже просыпался среди ночи, чтобы проверить, не испарились ли куда-то мои часы, деньги и важные документы. И в других отношениях мы тоже друг другу не подходили. Звери, может быть, и умеют любить молча, но мне для любви нужен был разговор. Девять месяцев она была беременна, и хоть бы раз заикнулась об этом.
   Медсестра из клиники, где она рожала, сказала мне, что она даже стона не издала. Я надеялся, что когда появится ребенок, характер ее изменится. Ничуть не бывало. Она делала всё, что положено делать матери, и всё молча. Дочка начала разговаривать в год. В два с половиной она засыпала мать бесконечными вопросами, но Анна только пожимала плечами. Я тогда преподавал Талмуд и, вернувшись домой, всё время проводил с девочкой, отвечал на вопросы, играл. Должен сказать, что Анна ее по-своему любила. Когда терялись игрушки - а это случалось часто, слишком часто - Анна впадала в ярость. И дочка тоже была напугана. Однажды я принес ей плюшевого мишку, и почти сразу мишка пропал. Квартира у нас была небольшая, и в ней просто не было места, куда ему деться. Я боялся, что дочка унаследовала печальную судьбу матери, но слава Богу - она нормальная женщина.
   Помню эту сцену с мишкой, как вчера. Я пошел на кухню заварить чай - хозяйка Анна была неважная, и я всё готовил сам. Вдруг слышу, что девочка ревет. Вернулся в комнату, и Анна стоит, вся белая.
   - Мишка исчез, - говорит. - Черт вырвал его у нее из ручек.
   Я рассердился и крикнул:
   - Врешь ты! Это ты сама его в окно выбросила!
   Она говорит:
   - Выгляни и посмотри.
   Я выглянул: конечно, мишки там не было. Мы жили в приличном районе: можно было оставить вещи у дома хоть на день, и никто бы пальцем не дотронулся.
   - Ты его в мусор выбросила!- опять заорал я.
   - Сходи и проверь мусор", - ответила она.
   Я весь дом перевернул: от игрушки не было и следа. Я и сейчас думаю, что это Анна его где-то спрятала: вот только где и зачем? Анна почти никогда не плакала, а сейчас слезы у нее просто ручьем лились по щекам. Я никому об этом не рассказывал: меня бы за сумасшедшего сочли. И даже после случая, о котором будет речь, я никому не рассказывал целиком эту историю. У вас когда-то была заметка о фермере, который исчез прямо на глазах жены и детей. Помните?
   - Помню, я сам прочел об этом случае в журнале и ещё где-то.
   - Как звали того фермера? Когда это случилось? - спросил меня Сэм Опал с довольным прищуром читателя помнящего написанное лучше автора.
   - Честное слово, не помню.
   - Я так и думал, что вы забыли - а я помню! Фермера звали Дэвид Лэнг, а ферма была в нескольких милях от Галлатина в штате Теннеси. Я и дату помню: сентябрь 1890 года.
   - У вас поразительная память.
   - Я запомнил, потому что меня это страшно заинтересовало. Я подумал, что хоть вы не примете меня за сумасшедшего. Я даже попытался сам расследовать этот случай и написал мэру Галлатина. Ответ так и не пришел.
   Хочу, чтобы вы знали, что точно такое же приключилось с моей женой. Она исчезла среди бела дня прямо здесь на Манхэттене. Меня в тот момент не было, потому что я оставил ее у витрины обувной лавки и пошел домой. А если б я там был, это всё равно ничего бы не изменило. Домой она больше не вернулась. Об этом исчезновении писали в вашей газете, и в других тоже. Нью-йоркская полиция должна была зарегистрировать такое происшествие - они регистрируют тысячи пропавших. У них это каждый день. И объяснение на все случаи одно: сама сбежала или похитили. А недавно они выдумали ещё слово "амнезия". Только к моему случаю всё это не подходит. Вы мне не нальете стакан воды?
   Я пошел к крану и принес старику бумажный стакан воды. Все журналисты уже разошлись, и репортеры из отдела городских новостей тоже. По пятницам типографию закрывали немного раньше, чем в другие дни. Сэм Опал отпил полстакана и спросил:
   - Вы знаете какие-то подробности о случае Дэвида Лэнга?
   - Нет, но я читал об этом в нескольких антологиях по оккультизму.
   - Как психологи объясняют такое?
   - Психологи это никак не объясняют. То, чего нельзя объяснить, считается ненаучным.
   - Это случилось в 1898 году, в июне, - продолжал Сэм Опал. - Нашей девочке пошел уже четвертый год. Я забыл сказать вам одну важную вещь. Анна всегда боялась, что может потерять Наташу - так мы назвали нашу дочку. Вам, наверно, понятно, что имя выбрал не я. Анна была в своем роде русской патриоткой, хотя не имела причин любить царскую Россию. Да, она всегда боялась, что ребенок может исчезнуть. И я тоже боялся. Если такое могло случиться с плюшевым мишкой, то почему бы не с ребенком? Анна почти никогда не оставляла Наташу одну, и если ей было абсолютно необходимо куда-то выйти, брала девочку с собой.
   Тот день был прохладным и дождливым, и Анна решила, что ей нужно купить себе туфли. Мы собирались отдохнуть в отеле на Кэтскилл Маунтинз, и ей нужна была пара летних туфель. У нас была соседка с дочкой лет пятнадцати. Звали ее Дороти. Эта девушка очень полюбила нашу дочку, и мы оставили Наташу с ней. Потому что Анна английского почти не знала, я пошел ее проводить. Она не могла уйти из магазина, чего-нибудь не купив, чтобы не обидеть продавца.
   Когда же речь идет об обуви, такие деликатности неуместны. Я должен был следить, чтобы она не купила туфли, которые будут жать, или чтобы продавец не всучил ей пару, от которых он хочет избавиться. Мы жили на углу Второй авеню и Восемнадцатой стрит, что тогда считалось окраиной, и многие состоятельные люди туда переезжали. К тому времени я уже стал зубным техником: дело для Америки было новое, и платили неплохо.
   На улице было полно обувных лавок, мы переходили от одной витрины к другой, и скоро я устал от всего этого. В квартире я устроил себе лабораторию, и хотел вернуться к работе. Анна уже купила носочки и панталончики для ребенка и передала их мне со словами:
   - Если я не найду здесь туфель, то пройдусь ещё по Пятой авеню.
   Это были последние слова, которые я от нее услышал. И видел ее тогда в последний раз. Я прождал много часов и обратился в полицию. Был уже вечер. Ирландец-полицейский принял всё за розыгрыш и посоветовал мне подойти попозже или ждать до утра.
   Около часу ночи я снова сходил в участок, и полицейский ночной смены предположил, что жена, наверно, загостилась где-то у своего знакомого. Тем не менее, он записал всё, что надо, и попросил меня подойти на следующий день, если она не вернется. Я ходил туда много дней и много недель. Анна пропала, как в воду канула.
   Люди высказывали самые обычные предположения: что у нее, наверно, был тайный любовник, что она, может быть, встретилась со своим женихом Владимиром Мачтеем и вспыхнула старая любовь, что она могла вернуться в Россию, чтобы бросить бомбу в царя. В полиции я узнал, что в Америке убегают не только мужчины, но и женщины.
   Только ни один случай нельзя было сравнить с моим. У Анны не было любовников. Она была привязана к ребенку. Владимиру Мачтею, чтобы узнать, где она, достаточно было написать ее деду, но за все наши годы в Америке он ни разу не дал о себе знать. И всё же где-то в глубине души я сознавал трагическую и невообразимую правду: Анна по своей природе или судьбе - называйте как хотите - родилась, чтобы терять и быть потерянной. Она теряла деньги и вещи, потеряла жениха, могла потерять ребенка, если бы не потерялась сама. Я сказал "в глубине души", потому что мой разум никогда не согласится с такой нереальностью. Что это может значить? Как может нечто стать ничем? Вот пирамиды простояли шесть тысяч лет, и если не случится землетрясения невероятной силы, простоят ещё шесть - или шестьдесят тысяч. В Британском музее и здесь, в Метрополитанском, хранят мумии и останки древних культур, пережившие много веков. Если бы материя могла превращаться в ничто, вся природа стала бы кошмаром. Это подсказывает мне моя логика. В случае фермера из Теннеси, некоторые верят, что земля разверзлась и поглотила его, как написано в Библии. Но если бы земля разверзлась в тот день на Второй или Пятой авеню, то поглотила бы она не одну Анну.
   - Думаете, что ее унес черт? - спросил я.
   - Нет, в это я тоже не верю.
   Мы долго молчали, и я спросил:
   - Вы женились ещё раз?
   - Нет, было бы нетрудно получить развод, но я всё эти годы оставался один. Я имею в виду, не женился.
   - Почему же? Вы так любили Анну?
   - Не в этом дело. Даже самые преданные мужья и жены вступают в брак после смерти супруга, но случившееся удерживало меня.
   Надеялся, что смогу дожить до решения загадки, но вот я уже в конце пути, а ответа всё нет. Человек, с которым случилось то, что довелось пережить мне, не может строить планы, строить дом, привязывать к себе людей. В духовном смысле - я сам потерянный.
   - Вполне можно допустить, что она ещё где-то живет, - сказал я.
   - Где? Ей уже восемьдесят. Да, может быть. Я почему-то надеялся, что вы что-то сумеете мне объяснить... Пусть общие рассуждения, но в них должен быть какой-то смысл.
   - В Книге Бытия сказано о Енохе: "и не стало его, потому что Бог взял его".
   - Вы в это верите? - спросил он.
   - Я сам не знаю, во что верить.
   - Ладно, не буду больше отнимать у вас времени. Любопытно только, что сказал бы ученый, если бы я рассказал ему эту историю? Нашел бы он какую-то разгадку?
   - Он мог бы сказать, что ваша жена - патологическая врунья, а, может быть, не в своем уме.
   - Но где же она?
   - В Гудзоне, в океане, вернулась в Россию или где-то здесь рядом с Владимиром Мачтеем.
   Сэм Опал поднялся со стула, и я встал вместе с ним. Минуту мы смотрели друг на друга и молчали. Потом я сказал:
   - Раз я не ученый, выскажу вам свое ненаучное мнение.
   - Что же вы думаете?
   - Владимир Мачтей был тем дьяволом, который украл деньги Анны на пароходе, отобрал медвежонка из ручек Наташи, а потом похитил саму Анну. Поэтому начать нужно с того, что она обручилась с демоном.
   - Зачем она понадобилась демону?
   - Говорят, что робких и красивых черти любят.
   - Но у него была тетка в Полтаве.
   - Тетка черта - сама ведьма.
   ___________
   *ХИАС - Общество помощи еврейским иммигрантам
  
   * * *
  

Перевел с английского Самуил ЧЕРФАС

   "Lost"
   Из сборника:
   Isaac Bashevis Singer. A Crown of Feathers
   New York,
   Farrar, Straus and Giroux, 1973

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Н.Мамлеева "Я подарю тебе верность" (Любовное фэнтези) | | А.Анжело "Сандарская академия магии. Carpe Diem." (Любовное фэнтези) | | А.Кувайкова "Коротышка или Байкер для графа Дракулы" (Современный любовный роман) | | В.Чернованова "Александрин. Яд его сердца" (Романтическая проза) | | М.Эльденберт "Поющая для дракона" (Любовная фантастика) | | Н.Романова "Летняя история" (Современный любовный роман) | | А.Довлатова "Геомант" (Попаданцы в другие миры) | | С.Торубарова "Василиса в стране варваров" (Попаданцы в другие миры) | | E.Maze "Секретарь для дракона" (Приключенческий роман) | | Лаэндэл "Заханд. Метисация" (ЛитРПГ) | |
Связаться с программистом сайта.
Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
М.Эльденберт "Заклятые супруги.Золотая мгла" Г.Гончарова "Тайяна.Раскрыть крылья" И.Арьяр "Лорды гор.Белое пламя" В.Шихарева "Чертополох.Излом" М.Лазарева "Фрейлина королевской безопасности" С.Бакшеев "Похищение со многими неизвестными" Л.Каури "Золушка вне закона" А.Лисина "Профессиональный некромант.Мэтр на охоте" Б.Вонсович "Эрна Штерн и два ее брака" А.Лис "Маг и его кошка"
Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"